Наездник (fb2)

- Наездник 15 Кб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Борис Никольский

Настройки текста:




Никольский Борис Наездник

БОРИС НИКОЛЬСКИЙ

"НАЕЗДНИК"

Рассказ

- Доктор Тэрнер? С вами будет говорить профессор Хаксли.

Пауза между этой фразой, произнесенной секретаршей, и голосом самого Хаксли, зазвучавшим в трубке, была, пожалуй, чуть короче, чем полагалось бы для человека, занимавшего такое положение, как профессор Хаксли. Руководитель гигантского научного центра, где сотни людей занимались самыми головоломными и, как поговаривали, самыми фантастическими проблемами, центра, чьи корпуса не только протянулись на несколько километров, но еще и уходили глубоко под землю,- этот человек был слишком значительной фигурой, чтобы доктор Тэрнер, возглавлявший пусть вполне современную и даже имевшую немалую известность, новее же небольшую психиатрическую лечебницу, не напрягся весь внутренне, прижимая к уху телефонную трубку.

- Добрый день, доктор! - Голос профессора звучал совсем по-свойски, словно он собрался пригласить своего коллегу на загородную прогулку или на скромный семейный праздник.

- Добрый день, профессор! - Тэрнер постарался, чтобы его голос прозвучал если не точно так же, то по крайней мере почти так же.

- У меня к вам, доктор, личная просьба. Вероятно, к вам в ближайшее время обратится некий профессор Гардинг. Это один из лучших наших сотрудников. Очень жаль, но последние месяцы с ним творится чтото неладное. Надеюсь, ничего страшного. Нам бы очень не хотелось его терять. Я сам рекомендовал ему вашу клинику.

- Благодарю вас, профессор. Я очень признателен.

- И прошу вас, доктор, по возможности разрешать Гардингу работать - без этого, я уверен, он долго не протянет. Кроме того, повторяю, его последние идеи для нас крайне ценны. Вы меня поняли?

- Не беспокойтесь, профессор. На нашу клинику еще никто не жаловался.

Они простились, и доктор Тэрнер еще некоторое время смотрел на телефонный аппарат с нежностью, словно тот был живым существом...

Профессор Гардинг появился в его кабинете на другой день. Он был худощав и немолод. У него было энергичное лицо, уже носившее следы усталости, даже, если говорить точнее, измученности. К тому же он был явно смущен необходимостью своего появления здесь. Впрочем, это выражение смущения и растерянности, словно человек пытается и не может понять, как, по какой неведомой случайности он попал совсем не туда, куда стремился, не раз уже видел доктор Тэрнер на лицах своих пациентов.

- Рад, рад с вами познакомиться, - воскликнул Тэрнер. Много слышал о ваших работах. Счастлив, что теперь имею возможность видеть вас...

Он приостановился - он всегда придавал большое значение первой реакции, первым словам больного, произнесенным в этом кабинете.

- К сожалению, не могу ответить вам тем же, - сказал Гардинг, усмехнувшись. - Вернее, я был бы рад познакомиться с вами при других обстоятельствах...

- Ну что вы! - воскликнул доктор Тэрнер. - Не надо преувеличивать! В наше время очень многие невольно преувеличивают свои болезни. Нервы, переутомление - стресс. Две-три недели покоя, и все будет отлично.

Гардинг покачал головой.

- Нет, - сказал он. - Если бы это не было так серьезно, я бы, поверьте, никогда не обратился к вам.

- Что же вас беспокоит, профессор? - уже переходя на деловой тон, спросил Тэрнер.

- В том-то и дело... В том-то и дело... - сказал Гардинг. - Если бы я мог объяснить, что со мной происходит, это не было бы так серьезно.

- И все-таки? Попытайтесь, профессор.

- Понимаете, доктор, вам никогда в детстве не снился такой сон: вы ясно видите яблоко, вы даже берете его в руку, вам кажется, вы сейчас надкусите его, а надкусить его, ощутить его вкус оказывается невозможно, - и вы даже во сне страдаете от этой невозможности и оттого, что не можете понять: почему, как же так? Ведь яблоко - вот оно...

- Ну разумеется, - улыбаясь, сказал доктор. - Кому же из нас не снились в детстве такие сны...

- Так вот, со мной теперь происходит нечто подобное уже наяву. Я теряю мысль. Вы понимаете, доктор, я ее уже ощущаю, я чувствую, что она есть, и вдруг она исчезает, я не могу поймать ее...

Доктор Тэрнер кивнул. Лицо его оставалось серьезным.

"Склероз, - подумал он, - обычный старческий склероз. Плюс нежелание признать свою болезнь обыкновенной, такой, как у всех. Моя болезнь должна быть исключительной".

С такими случаями ему тоже приходилось иметь дело не раз. Как ни странно, но человек способен гордиться даже тяжелой болезнью, если она редчайшая, если она принадлежит только ему.

- Мне кажется, вы меня не поняли, - с грустью сказал Гардинг. - Понимаете, со мной и раньше бывало, что я вдруг что-то забывал, не мог сразу уловить какую-то идею, но теперь это совсем другое. Это состояние... Нет, я не знаю, как это объяснить словами...

"Ничего удивительного, что процесс