Перемены (СИ) (fb2)

- Перемены (СИ) 2.48 Мб, 696с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - (GrenkaM)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== Пролог ==========

Металл стекал каплями по оплавленным воротам опустевшей базы Сопротивления. Позади копошились штурмовики, собирая уцелевшую аппаратуру, чтобы аналитики Первого Ордена могли выпотрошить эти жалкие остатки в поисках крупиц важной информации — контактов союзников, которым был отослан сигнал бедствия.

Всё это сейчас казалось не больше чем мышиной возней. Гораздо интереснее было смотреть, как металл скатывается слезами и застывает на полпути к выжженной красной почве планеты.

Я наблюдал за остывающими воротами, и вдруг сознание разделилось — но не так, как раньше, на Свет и Тьму. Не на Кайло Рена и Бена Соло. Тот-который-я будто отделился от тела и наблюдал откуда-то чуть сверху и позади, как к Тому-который-не-я подходят офицеры, вероятно, желая доложить, но замечают глубокую задумчивость Верховного лидера и тихо уходят, чтобы не попасться под горячую руку неуравновешенному Магистру рыцарей Рен, безрассудному и страшному в своем гневе.

— Дожили, — усмехнулся Тот-который-я. — Вот ты и добился всего, чего хотел. И что теперь будешь делать? Сейчас твои приступы ярости перешли на новый уровень: раньше ты кромсал мечом корабль, не задумываясь о последствиях, теперь же как бешеный пес бросаешься за несчастными остатками Сопротивления, выставляешь себя дураком перед Хаксом и офицерами, дерешься с проекцией дядюшки, пока недоджедай на корабле твоего отца увозит тех, ради кого ты сюда явился, в закат.

Память услужливо подкидывает картинку за картинкой: всё, что связано с ней — Такодана, комната допросов, лес на Старкиллере, моменты разговоров, навязанных Узами, ее появление на корабле Сноука и, наконец, последнее — ее лицо во всех деталях, перед тем как закрылся люк Сокола.

Как же драматично. Связь оборвала закрытая дверь. Странно, но всё это не вызывает тех эмоций, что и раньше. Не хочется мстить, уничтожать, выть от боли и очередного предательства, от невыносимого чувства собственной никчемности. Остается лишь со смесью сарказма и жалости смотреть на себя самого, стоящего у оплавленных ворот повстанческой базы, и букашек-служащих, которые боятся приблизиться к психопату, ставшему волею судеб Верховным лидером Первого Ордена.

— О, Хакс идет. Сейчас начнется веселье. И как ты справишься с этим, Рен? После того как он видел твой позор?

— Верховный лидер? — Хакс явно насмехается. — Вы уже закончили здесь? Если больше не планируете здесь ни с кем воевать, может быть, вернемся к делам Первого Ордена?

Тот-который-не–я медленно оторвался от созерцания остывающего металла и повернулся к генералу.

Бессмысленно тратить время на разговоры. Я посмотрел на Хакса и, обездвижив его, забрался к нему в голову посмотреть генеральские мысли. Давно нужно было это сделать, есть на что глянуть.

Вот он ябедничает на меня Сноуку, придумывая красочные подробности моей слабости и некомпетентности. Вот он стоит надо мной в тронном зале после боя и тянется за бластером. Вот его раздражение на мостике во время смехотворного противостояния с сопротивленцами и мрачное удовлетворение от последствий моего поединка с тенью Скайуокера. Вот он смотрит на меня с презрением, когда я опускаюсь на одно колено посреди покинутой командной комнаты повстанцев. Мда уж. А как он бесится! Не может смириться с тем, что такое ничтожество, как я, посмело отнять у него шанс править Галактикой. Он уже строит планы, как избавиться от меня. Хороший генерал.

Хакс начинает судорожно дергаться, пытаясь разорвать захват Силы, понимая, что я сейчас вижу все его мысли, все его намерения (ох, да я прямо как Сноук уже — не стоит увлекаться, а то можно и закончить, как он).

— Тише, Арми. Не сопротивляйся. Ты же не хочешь, чтобы подчиненные увидели твой позор. Я буду говорить, а ты слушай. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Знаю, что ты хотел меня убить. И если ты надеешься остаться в живых и на своем месте — ты должен подчиниться мне сейчас. Если почувствую хоть искру неповиновения в тебе, я убью тебя. Показательно и жестоко, — мой голос в голове генерала звучит очень холодно, в последних словах усмешка.

Несколько визуальных образов и толика фантомной боли от раздираемого Силой на куски тела — и генерал больше не сопротивляется. Он признал во мне Верховного лидера и готов выполнять приказы. Пока готов, думаю я, понимая, что этот разговор с Армитажем Хаксом еще не закончен. Но на сегодня с него довольно.

Сила медленно выпускает генеральское тело из своих тисков, а я вытекаю из его мыслей, но не окончательно. Теперь я стану всегда его контролировать. Сноуковский выкормыш будет жить на коротком поводке.

Как странно, вся эта процедура заняла лишь несколько секунд. Со стороны могло показаться, что Хакс только подошел ко мне с докладом и ожидает приказа.

— Генерал, заканчивайте здесь. Вся аппаратура, которая может содержать информацию касательно Сопротивления, должна быть собрана и доставлена на корабль. Я жду подробного отчета от наших аналитиков к вечеру. Второе. Сразу после прибытия пришлите мне дроида с информацией о всех проектах Первого Ордена с доступом Верховного лидера. Всех, генерал. Если вы «упустите» что-то, последствия вам не понравятся. Третье. Отправьте оповещения рыцарям Рен — я жду их до завтрашнего утра. И организуйте заседание Совета командующих силами Первого Ордена как можно скорее.

— Слушаюсь, Верховный лидер! — что-что, а лицо Хакс держать умеет — гены.

— Через час жду вас к себе с отчетом о текущем состоянии наших кораблей после атаки крейсера сопротивленцев. Свободны.

Я отвернулся от генерала, возвращаясь к созерцанию ворот, но успел заметить, что из Хаксового носа потекла тонкая струйка крови — ментальная порка не прошла для него бесследно.

— Да ты прямо кремень, старина! — ответвленный я одобрительно хмыкнул откуда-то чуть сверху и позади, постепенно втягиваясь обратно в мое же сознание, которое только что хладнокровно разобралось с одним из своих врагов. — Теперь главное понять, что делать дальше, и не думать о мусорщице.

Объединенное сознание полыхнуло болью.

— Как же, не думать, — захотелось что-то сломать, уничтожить, разбить, но как-то фоново, без огня. Наломался уже сегодня.

========== (Не)Выход ==========

Рассуждать про странное «разделение сознания» не особенно хотелось. Скорее всего, это следствие переутомления, а может я наконец-то сошел с ума. Так долго балансировать на грани, терпеть в голове Сноука, разрываться на части после всех этих предательств и убийств, чтобы сломаться, глядя вслед улетающему Соколу? Да уж, занятный исход.

Тогда почему я сейчас мыслю так трезво? Впервые за многие годы. Это не совсем здоровое спокойствие, но мне здоровое, наверное, и не светит.

— Верховный лидер! — из размышлений выдернул храбрящийся офицер. Боится, но делать нечего, нужно доложить. — Мы готовы покинуть планету, ваш шаттл готов к отлету.

— Хорошо.

По пути к кораблю оглядываюсь по сторонам. А здесь по-своему красиво. Буду иметь эту планету в виду, может, сделаю тут секретную базу или еще что. Сопротивление все равно сюда больше не сунется.

Сопротивление. Пара десятков человек, Предатель, Лучший Пилот, Недоджедай и Мать-Генерал…

О, вот опять начинается. Похоже, теперь разделение сознания — это новый защитный механизм при эмоциональном скачке.

— Ну и ладно, зато не будешь попадать в дурацкие ситуации, как с этими твоими постоянными погромами. Лучше уж самому с собой разговаривать. Когда ты начинаешь психовать, появляюсь я и зависаю над тобой со всеми твоими эмоциями, а ты там дела решаешь. Тихо, спокойно, почти мирно. И никакого материального ущерба, — «выносная» часть сознания позубоскалила, но разделения не произошло.

Надо, надо разобраться, что со мной происходит.

Но сейчас нужно решить, что делать с Сопротивлением. Гоняться за ними по всей галактике — это идиотизм чистейшей воды. Возможно, расшифровка данных с их аппаратуры даст какие-то зацепки. Можно разослать разведчиков. Кроме того, я отчетливо почувствовал, что мать жива — ее след в Силе здесь был особенно четкий. Я всю жизнь носился с идеей оторвать себя от семьи, уничтожить их всех, но теперь я даже рад, что она жива. Я точно сошел с ума.

Интересно, Му… нет, Рей расскажет ей про Узы Силы?

Ну какой смысл ее после всего мусорщицей называть? Зачем врать себе? Она запала мне в душу. Прилетела к Сноуку в лапы ради того, чтобы спасти. И даже когда я держал над ней меч, верила, что не наврежу ей. Да я бы и не смог. Никогда не мог, на самом деле: ни на допросе, ни в лесу на Старкиллере. Она, небось, думает, что победила меня тогда. А я, черт возьми, просто не мог поднять на нее руку. И никогда не смогу, по правде говоря.

Как бы я хотел избавиться от этих Уз. Никогда больше ее не видеть, не слышать. Безумно стыдно за свою слабость. За то, что размечтался о «светлом будущем» с ней. Я никогда не стану тем, кого она сможет принять, не то что полюбить. Ее сострадание относилось к Бену Соло, а им мне уже не быть. Она это поняла, и я видел по ее лицу, что она думает по этому поводу, перед тем как она захлопнула тот люк. Ее ожиданиям в отношении меня никогда не осуществиться. Значит, и видению, где мы вместе, не суждено сбыться.

Я годами укрывал свои мысли от Сноука и сейчас смогу. Окунувшись в Силу, мое сознание начало создавать барьер, что отрежет меня от Рей. Я не могу разорвать Узы. Я не могу ее убить. Но могу отгородиться от нее так, что она больше не будет чувствовать меня. Возможно, со временем связь ослабеет. Но пока что ментальный щит — мой единственный выход.

— Верховный лидер, через две минуты мы прибудем на корабль.

Да, корабль. Тысячи глаз будут смотреть на меня, не зная, чего ждать от нового Верховного лидера. А я и сам не знаю. Нельзя показать слабость. И почему этот щит отнимает столько сил?

Я только вошел в свою каюту, как почувствовал, что сейчас произойдет очередной сеанс связи. Черт. Я смог закрыться от нее, но эти форс-голосессии контролировать пока не могу. Черт.

Она появилась, и я понял, насколько сильно просчитался. Связь не становится слабее, она только усиливается. Теперь я мог видеть часть ее окружения. Рей сидела на койке в каюте Сокола — я видел это так же отчетливо, как и свой стол, за которым появилась проекция.

Как же я не хочу с ней говорить! Всё, что угодно, только не это. Машинально, руководствуясь скорее эмоциями, чем здравым смыслом, я протянул к ней руку и, пока она не успела осознать, что связь установилась, послал ей ментальный импульс, погружая в сон. Рей безвольно повалилась на койку, а я мешком рухнул на колени. После установки щита это усилие оказалось чрезмерным.

— Сначала ты цитируешь Сноука, а теперь поступаешь, как дядюшка Скайуокер? — ехидно захихикал голос в подкорке. — Угробить себя решил, прямо как он? Не ты ли вещал Рей, что применять Силу на таком расстоянии губительно? Теперь ты каждый раз будешь себя понемногу убивать, когда Сила вас будет соединять, потому что ты, трус, не можешь поговорить с ней?

— Вот сарлакк, — нелепости ситуации добавляло то, что ругал я сам себя, а усыпление Рей отняло у меня столько сил, сколько не отнимал даже многочасовой бой с применением Силы.

Связь начала таять, но я успел заметить, что, до того, как нас соединило, Рей плакала. Блестящие дорожки отчетливо виднелись на щеках. Действительно, ведь она наверняка почувствовала, что Скайуокер ушел в Силу, не из-за тебя же она плачет, дурак.

— Ну, теперь хоть поспит немного, — ткнулась непрошеная мысль.

Рей в Соколе пропала из виду, а я уселся на пол, пытаясь отдышаться. Нужно взять себя в руки, сейчас придет Хакс с докладом. После нужно сосредоточиться на планах касательно Первого Ордена (где этот чертов дроид?), встречах с рыцарями и командованием. Сейчас не время, ох как не время тратить силы на Рей.

— Но иначе ты не можешь, дубина. Ты еще не готов с ней говорить. И, возможно, не будешь готов никогда. Соберись, тряпка, и встань с пола. Хакс уже у дверей.

========== Арми Хакс ==========

— Хакс, какого он приперся?

— Ты сам ему приказал.

— Ладно, пусть.

— Пусть что?

— Пусть входит.

— Но он же еще не стучал.

— За хитрозадость ответишь!

— Да, конечно… Вот сейчас постучит.

— Верховный лидер?

— Входите, генерал.

— Разрешите доложить. На восстановление Превосходства понадобится семь стандартных суток. Необходимые человеческие ресурсы и кредиты в наличии. Данные о членах Сопротивления, которые, вероятнее всего, уцелели в последней битве, отправлены на ваш датапад. Дроид с полной информацией по проектам Первого Ордена прибудет через полчаса. Все рыцари Рен уведомлены о необходимости прибыть на корабль в течение суток. Рыцарь Дерек Рен откликнулся первым. Он будет здесь через один стандартный час. Сообщения командующим силами Первого Ордена отправлены. Как только согласуем время экстренной встречи, я лично поставлю вас в известность, — Хакс выдохнул и закончил отчет, вытянувшись по струнке.

— Спасибо, генерал, свободны, — сейчас я не готов был серьезно разговаривать с Хаксом. Потрачено слишком много сил.

Я почувствовал, что в Арми Хаксе вновь зреет непокорность. Но сейчас ей нужно было дать оформиться в реальные дела, иначе он никогда не выучит свой урок.

Впрочем, благодаря установленной мною связи, я понял, что, хоть Хакс и вынашивает план заговора, сейчас он выполнил все поставленные перед ним задачи превосходно. Он не лгал в своем докладе, и мне этого на данный момент было более чем достаточно.

Нужно дождаться Дерека и всё ему рассказать. Он поймет. Он посоветует.

Отвлекшись на свои мысли, я не заметил, что Хакс всё еще находится в моем помещении.

— Я отпустил вас, генерал. Или у вас есть еще что-то, что вы хотели бы со мной обсудить?

— Девчонка, что убила Сноука. И Сопротивление. Я знаю, что вы, Верховный лидер, не считаете нужным преследовать их сейчас, но я хочу подчеркнуть, насколько важно для Первого Ордена найти и наказать лидера Сопротивления Лею Органу и джедая, что расправилась с предыдущим Верховным лидером,— каждая фраза Хакса безукоризненно выверена. Не к чему придраться. С точки зрения Сноука и Первого Ордена, он стопроцентно прав. Но не для меня. Не после всего. Не в отношении моей матери и Рей.

— Генерал Хакс, каков приоритет Первого Ордена?

— Установить благосостояние и порядок в Галактике! — без запинки, но с удивлением отвечает генерал.

— Какое отношение это имеет к поимке двух десятков человек? — резонно спрашиваю я.

Генерал явно теряется, но нить, которую я протянул между нашими сознаниями, говорит, что он уже что-то задумал. Он готов выкорчевать неугодную повстанческую заразу раз и навсегда, чего бы это ни стоило. Ему непонятно, почему медлит Верховный лидер. Стоит заручиться поддержкой нескольких генералов и, несмотря на все угрозы, он сместит Рена. Он готов на всё во благо Первого Ордена. Сегодня, всего через три часа, состоится судьбоносная встреча с генералами.

— Генерал, вы свободны. Как только Дерек Рен прибудет, направьте его ко мне. Позаботьтесь о каютах для всех рыцарей Рен. Спасибо за службу!

Хакс скривился, щелкнул каблуками и удалился. Несмотря на то, как сильно раздражает меня этот субъект, я понял, насколько он верен Первому Ордену. В какой-то мере, он готов пожертвовать собой ради общего блага, в которое верит. Моя же задача в том, чтобы скорректировать его понимание общего блага, соотношение лояльности и личных амбиций так, как мне это выгодно.

Но для этого нужно дождаться, когда он сделает первый шаг против меня.

С этим всё понятно.

Арми Хакс как был, так и остался эмоционально ограниченным цепным псом Сноука. Его потенциал подавлялся точно так же, как и мой, как и рыцарей Рен.

Хаксу-то я помогу раскрыть себя. Но поверят ли мне рыцари?

Штурмовик, дежуривший у двери, постучал и сообщил, что прибыл дроид.

— Впускайте.

Как же я хочу спать. Но падшим нет покоя ни в жизни, ни в смерти. Я погружаюсь в медитацию, в то время как дроид начинает загружать информацию про все темные и светлые дела Первого Ордена.

По большому счету, итог всего этого для меня решит разговор с Дереком. Но это будет не раньше, чем через час. А сейчас мне нужно понять, что от меня всё это время скрывали.

========== Ты уже всё решил? ==========

Погрузиться в дела Первого Ордена полноценно не получилось.

Информации, к которой у меня прежде не было доступа, оказалось слишком много. По сути, всё, чем занимался до этого времени Орден — убивал, уничтожал, терроризировал. Все планы гармоничного развития общества были заброшены в дальний ящик. Я видел сотни предложений по установлению мира на подконтрольных планетах, но от них отказались в угоду железному кулаку.

Пока я мотался по Галактике, якобы уничтожая наследие джедаев, Сноук просто купался в крови. Как я мог быть таким дураком все эти годы? Еще и других за собой привел к этому маньяку.

Так, оставим рефлексии на потом. Сейчас нужно найти что-то вменяемое в этом хаосе разрушений и убийств под названием Первый Орден.

А, вот социально-экономический эксперимент в одной из систем. Наместнику удалось выбить разрешение на его проведение, и он регулярно присылает отчеты. Ну-ка, ну-ка, посмотрим. Ага.

— А что, власть, наращивание силы тебе уже не интересны? С чего это ты вдруг такой добренький стал?

— Ох, заткнись. Может я просто не хочу закончить, как Сноук: исковерканным темным властелином в золотом халате, единственное удовольствие которого — чужие страдания?

— Сила, да ты прямо светоч мудрости и столп спокойствия. Ты уже решил, что скажешь Дереку? Потому что он уже на подходе.

— Правду.

— Про Сноука?!

— Всю.

— Ты понимаешь, чем это может для тебя закончиться? Ты даже не знаешь, насколько каждый из твоих рыцарей был действительно верен Сноуку. Я уже молчу о том, как они отреагируют на твою связь с Рей, на то, что ты думаешь о Балансе Силы! Вспомни, ты ведь сам их заставил перейти на Темную сторону, стоя в окружении трупов дядюшкиных падаванов, с пылающим храмом за твоей спиной. Какой реакции ты от них ждешь, когда скажешь им, что вытравливать из себя Свет было ошибкой? Что каждый из вас может быть намного сильнее, если использовать обе стороны Силы? Что можно не разрываться на части, не изнурять себя постоянной болью, не вызывать припадки ярости, а черпать из обоих источников? Что убийство падаванов Люка, разрушение храма, служба Сноуку — всё это было огромной ошибкой? Ошибкой, к которой ты их подтолкнул.

— Знаю.

— Я знаю, что ты знаешь, идиот. Я и есть ты. И ты - долбаный самоубийца.

— В этом есть один плюс. Если рыцари меня убьют, мне не придется разбираться с Галактикой.

— И с Рей.

— Да. Она станет свободна от этой дурацкой связи с Монстром.

— Как благородно. А ты, умник, подумал о том, как ей с этим жить потом? Кто ее учить будет?

— Ну, учиться у меня она всё равно не хочет. Может, мать расскажет ей, как жить с Силой.

— Похоже, ты уже продумал все детали.

— Похоже.

Чувство разделения сознания пропало, и я вновь обратился к информации об экспериментальной системе, оставляя для себя пометку вернуться к ней после разговора с Дереком. Если будет кому возвращаться.

Ощущение приближения старшего Рыцаря Рен становилось всё более отчетливым. Знакомое воплощение мощи и железного спокойствия, постоянно сопровождающее Дерека.

Когда мы только познакомились, я был мальчишкой — сплошные уши и локти, он же, будучи старше меня на 10 лет, был уже мужчиной. Он показал мне, как постоять за себя без помощи Силы, когда меня задирали другие ученики. Он учил меня, как правильно поставить себя, как реагировать на подначки, когда драться — не вариант. Он первый поддержал меня в тот страшный день в храме.

Я усмехнулся. Он мог бы вполне соперничать со мной за лидерство, но почему-то не стал. Уверен, именно он, в случае чего, возглавит рыцарей, и, вероятнее всего, его руководство будет более продуктивным.

От воспоминаний отвлек стук в дверь.

— Верховный лидер?

— Приветствую, Дерек Рен.

========== Дерек ==========

Старший Рыцарь Рен вошел, и я поднялся ему навстречу. Он был в полном рыцарском облачении, включая маску. Ха, я и не подумал, как всё это смотрится со стороны. Магистр рыцарей Рен без маски, со шрамом через всё лицо, ещё и Верховным лидером величать нужно — Дерек наверняка в шоке, жаль, что лица не видно.

— Приветствую, Верховный лидер Рен!

Правильно, при открытой двери с караулом из штурмовиков лучше соблюдать протокол. Я почувствовал: у Дерека много вопросов, но он знает, что задавать их пока рано.

Как только мы остались одни, рыцарь снял свой шлем. Как же давно мы не видели лиц друг друга. И, возможно, никогда бы не увидели, если бы не череда последних стремительных событий.

— Ты не Вейдер. Ты всего лишь дитя в маске, — презрительное шипение Сноука прожигает дыру в душе даже в виде воспоминания. Именно в тот момент я понял, насколько прав отец. Сноук презирал меня. Все его льстивые речи по поводу наследия Вейдера были просто приманкой для тщеславного неуравновешенного идиота.

— Кайло, что случилось? — голос Дерека вырвал меня из воспоминаний.

Он практически не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Конечно, прибавилось немного морщин, но сила его осталась прежней. Он остался воплощением уверенной мощи. Почти с меня ростом, но сложение такое… капитальное, и при этом ни грамма лишнего веса. Голубые проницательные глаза, упрямый рот, немного выдвинутая вперед челюсть, хвост светлых волос на затылке. Ему сейчас около сорока, но весь его облик и Сила говорят о бурлящей в нем энергии.

Я заметил, что Дерек не изменил своему любимому оружию — очень тяжелому мечу, который даже в выключенном состоянии опасен — его гарда обоюдоострая, два заточенных крыла крепчайшей стали. Когда рыцарь не считал нужным включать меч, он использовал его как боевой топор.

— А что ты знаешь? — мне нужно было понять, какие слухи уже дошли до Дерека.

— Я почувствовал смерть Сноука. Получил сообщение, в котором ты значишься новым Верховным лидером. Я вылетел сразу. Больше ничего не знаю, — рыцарь Рен, как всегда, предельно лаконичен.

— Присаживайся, — я указал на стул напротив себя. — Нам нужно поговорить.

— Но не вслух, — добавил я телепатически. — У Хакса есть уши везде, и мне не хочется, чтобы содержание нашего разговора стало достоянием дражайшего генерала.

Дерек нахмурился. Он очень не любил телепатическую связь. Ему было сложнее всех привыкнуть к постоянному присутствию Сноука в голове, и он всегда противился сеансам телепатической связи между рыцарями, пока это не доходило до прямого неподчинения приказу.

— Иначе нельзя. Прости, — мне было искренне жаль, но разговаривать вслух о том, что произошло, я не собирался.

— Хорошо. Давай уже скорей покончим с этим, — даже мысленный, его ответ просто сочился недовольством.

Я усмехнулся. Это еще не всё, друг. Придется тебе сегодня потерпеть меня в своей голове. Правда, потом ты можешь захотеть снести мою этим своим топором. Посмотрим.

— Это я убил Сноука, — шок и непонимание закружились в его мыслях, но не отразились на его лице. — Впусти меня. Я покажу.

И я показал. Показал всё, что происходило со мной с тех пор, как рыцари отправились по своим заданиям. Практически ежедневные пытки и издевательства, которые якобы должны были погасить ненавистную искру Света во мне. Ковыряние в мозгах, чтобы “разбередить мятежную душу”, растравить ярость, довести душевную боль до уровня невыносимой муки, которую можно утолить только насилием. Приказ убить отца. И мое опустошение, после того как я понял, что это просто трюк, убийство Хана Соло не могло, не должно было сделать меня сильнее, и Сноук знал это. Он просто хотел с головой окунуть меня в боль и безумие, ослабить меня для своих манипуляций, чтобы его ручной убийца-психопат не вышел из-под контроля до тех пор, пока не придет время его уничтожить и приблизить следующего. Его, Дерека. А потом следующего, и так далее, сколько будет нужно.

Я показал, как я сразил Сноука, и остановился на этом.

— Мне есть еще что показать тебе, Дерек. Но я сделаю это только в том случае, если ты мне сейчас поклянешься никогда не преследовать ни самому, ни с другими рыцарями девушку, которую я покажу.

— Девушку? У тебя есть моя клятва, Кайло. Даю слово, что ни я, ни один из рыцарей Рен никогда не сделает ничего, чтобы навредить ей.

Как ни странно, Дерек не выглядел удивленным или разозленным тем, что я ему показал. Но его клятве я поверил. Дерек Рен всегда держит свое слово.

И я показал ему Рей. Первую встречу на Такодане и допрос на Старкиллере, момент, когда установилась наша связь в Силе. Дуэль в лесу, когда я заполучил этот замечательный шрам — тут уже Дерек не удержался от мысленного сарказма: “Всемогущий Кайло Рен, ты забыл, как пользуются световым мечом?” — и осекся, понимая, почему я тогда проиграл.

Я показал ему, как Сила связывала нас через миллионы парсеков, и как мы разговаривали. Что во время этих разговоров я начал обретать Баланс, будто бы ее Свет в тот момент уравновешивал мою Тьму, и каким сильным я чувствовал себя в эти минуты. Как я начал задумываться о балансе Силы, о том, что, возможно, Свет — не враг.

Дерек дернулся, как от удара. Его мысли смешались от шока, ярости, обиды, непонимания и… еще чего-то, чего я не понял. Хотя нет, наверняка, показалось. Просто сумятица в его голове была тотальной.

— Мне продолжать?

— Да.

Свет — не враг. Скайуокер заставлял нас отречься от Тьмы, Сноук — от Света. Но это невозможно. Человек не может отсечь часть собственной души и стать полностью темным или полностью светлым. Это главный урок Энакина Скайуокера — Дарта Вейдера, который мы должны были выучить еще в детстве, но нам старательно мешали увидеть суть. Путь к неограниченному познанию Силы лежит через Баланс. Адепт должен не искоренять в себе что-то, а сбалансировать себя и черпать силу из обоих источников.

В заключение я показал ему, как Рей прилетела за мной на корабль Сноука, а я отвел ее в тронный зал и наблюдал, как тот пытал ее — даже вспоминать это было больно. Наиболее детально я остановился на нашей битве с преторианцами — Дерек, как никто другой, знает, чего стоили эти бойцы. Сноук частенько раньше развлекался, заставляя Рыцарей Рен драться с преторианцами. К концу спарринга в строю оставались только я сам и Дерек. Но это никак нельзя было назвать достойным завершением поединка: все восемь Сноуковских бойцов стояли на ногах и спокойно могли уложить двоих выдохшихся рыцарей. Силу против них использовать было бесполезно — Сноук как-то добился того, что вся его гвардия имела к ней полный иммунитет. Видно, опасался чего-то такого. Но это его не спасло.

Дерек аж присвистнул, увидев, как мы вдвоем с Рей сразили красных. Он знал, что с нашими силами это было невозможно. На его немой вопрос: “Что это вообще было?” — я мысленно ответил коротко: Баланс.

Несколько минут Дерек молча переваривал информацию. Мы разорвали ментальную связь, и я погрузился в воспоминания. Перед глазами навязчиво всплывало, с каким разочарованием смотрела на меня Рей, перед тем как захлопнуть люк Сокола. Если рыцари примут решение меня казнить, мне хотя бы не придется с этим жить всю оставшуюся жизнь.

Мысленный вопрос Дерека вернул меня в настоящее.

— А что теперь с этой девушкой, Рей? Ваша связь всё еще действует?

Немного не то, что я ожидал услышать после рассказа о Сноуке и Силе. Но нужно ответить.

— Да. Я установил ментальный щит, чтобы она не могла меня чувствовать, но сегодня связь снова включилась и была сильнее, чем раньше — я видел ее окружение.

— Вы говорили?

— Нет,— Дерек продолжал удивлять своими вопросами. К тому же мне не хотелось об этом говорить. — Я ее усыпил.

Брови Дерека взмыли вверх.

— Но это невозможно на таком расстоянии!

Я нахмурился.

— Почему? Скайуокер же спроецировал себя на Крейт. Я с ним дрался.

— Кайло, исходя из того, что ты мне показал, ты не взаимодействовал с ним, не касался его. Он даже чертовых следов не оставлял. Всё, что он делал, это провоцировал тебя и уклонялся от твоих ударов, чтобы дать сопротивленцам время сбежать. Единственный материальный объект, который он спроецировал — игральные кости Хана Соло. Его убило то, что он спроецировал себя на очень большое расстояние и длительное время, а также создал малюсенький материальный объект, который растаял в момент его смерти. Он не пытался применить Силу, будучи проекцией. Потому что это невозможно. Тебе нужно понять, что это было, Кайло. Не пытайся это повторить. Даже с твоей новообретенной силой очередная попытка может тебя убить.

— Хорошо, — ответил я вслух без особого энтузиазма.

Чего он тянет? Зачем расспрашивает про Рей, про Узы? Я, блин, только что сознался в убийстве Сноука и сказал, что принял Свет, равно как и Тьму. По сути, я предал всё, во что верили рыцари Рен, всё, через что они прошли из-за меня. Я предал их.

— Кайло… Бен.

— Не надо, Дерек. Не говори ничего сейчас. Обсуди с остальными, когда они прибудут. Я приму любое ваше решение. Я не буду сопротивляться. У меня есть только две просьбы: чтобы это осталось между рыцарями Рен, и чтобы вы не преследовали Рей и мою мать. Когда будете готовы принять решение, мы спустимся на Крейт и я отвечу за всё, через что вы прошли из-за меня. А сейчас иди. Мне еще с Хаксом разбираться.

Дерек явно хотел что-то сказать, но потом передумал. Молча встал и вышел из моего отсека. Когда за ним закрылась дверь, я почувствовал себя так, будто готов развалиться на куски прямо сейчас. Но не время: Хакс уже пошел на встречу с мятежными генералами, и мне нужно было раз и навсегда разобраться с этим подковерным бунтом.

========== Ты вспомнишь. Я помогу ==========

Я шел по спящему кораблю в сопровождении отряда штурмовиков к месту, где Хакс встречался со своими подельниками, и размышлял о реакции Дерека на мой рассказ. Да, он был удивлен, но как-то не слишком. Будто ожидал чего-то подобного.

— Ну обычно завершающий ученичество ситх убивает своего учителя. Чему тут удивляться.

— Да, только я не ситх! — отмечая, какими злыми вышли эти слова, я понял, что чуть не произнес их вслух. — Рыцари Рен никогда не планировали становиться ситхами, да и Сноук, думаю, им не был.

Чертов Дерек. Зачем все эти вопросы о Рей? Только разбередил воспоминания. В груди начали подниматься уже забытые за этот странный день злоба и боль. Скорей бы всё закончилось. Нужно только с Хаксом разобраться.

Открывая дверь в отсек, где скрывались заговорщики, я окунулся в Силу — хотел провернуть дело максимально чисто.

Они сидели в небольшой, тускло освещенной комнатке, где пять складных стульев ютились рядом с какими-то швабрами и порошками.

— Серьезно, Хакс? Ты решил спрятаться от меня в кладовке? Планируешь свой маленький бунт, заодно подсчитывая, сколько веников нужно Первому Ордену? Да ты просто смешон!

Сила парализовала всех пятерых. И вовремя, потому что двое из них уже потянулись за личным оружием.

— Разоружить. Обыскать. Этих в камеры, под круглосуточное наблюдение. С генералом Хаксом я переговорю. Сам. Здесь. Оставьте нас.

Штурмовики бросились выполнять приказ, пока я разглядывал Хакса. В какой момент талантливый и, в общем-то, мягкий парень превратился в злобную крысу, которая получает удовольствие от массовых убийств? Посмотрим.

Конвой увел всё еще ошарашенных генералов, оставив меня наедине с Арми Хаксом.

— Пришла пора хорошенько покопаться в твоей голове, генерал, — прошипел я угрожающе, наполняя каждое слово обещанием мучительной смерти.

Хакс покраснел, жилы на лбу вздулись, страх его был практически осязаем.

Маленький рыжий мальчик приносит домой тощего рыжего котенка. Это его лучший друг, ведь другие только смеются над ним. Над тем, как он заикается, когда его заставляют на уроках отвечать у доски. Над тем, как он краснеет и теряется, когда ему нужно к кому-то обратиться.

— Ты ничтожество, — сплевывают в его сторону старшие курсанты. — Если бы не папочка, тебя бы никогда в жизни не взяли в Академию. И ничего, что в свои восемь он уже знает гораздо больше, чем все они вместе взятые. Он рыжий, щуплый, заикающийся незаконнорожденный «золотой ребенок» — дальше они не смотрят.

Вечером отец заходит в его комнату и молча стоит в дверях. Подходит к нему. Берет на руки котенка, тот ластится, пытаясь устроиться поудобней в больших ладонях. Одним резким движением отец ломает животному шею и бросает трупик на пол, к ногам ребенка.

Маленький мальчик неделю ничего не ест и еще очень долго плачет по ночам. С того самого дня не разговаривает с отцом.

У Армитажа Хакса и сейчас текут слезы. Не высыхая, катятся по щекам, кровь снова идет носом. Он так далеко спрятал эти воспоминания и даже забыл, что когда-то был тем самым мальчиком.

Вот оно.

— Арми, скажи мне, когда ты успел превратиться из чувствительного, эмоционального и доброго ребенка в чудовище, которое, не моргнув глазом, уничтожает целую систему?

Ответом мне был лишь жалкий, натужный полувсхлип, полувсхрип. Хакс был на пределе своих физических возможностей. Но я зашел слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас. Он либо выучит свой урок, либо не выйдет из этой комнаты живым.

— Ты приказал себе не думать об этом. Но тебе снятся кошмары, хоть ты их и не помнишь. Знаешь, Арми, для не обладающего Силой ты чертовски хорош в том, чтобы ставить блоки на собственную память, заставлять себя забыть. Но это ничего. Ты вспомнишь. Я помогу.

Когда Старкиллер выпустил свой смертоносный заряд по Хоснианской системе, я стоял на мостике звездного разрушителя. Только регулярные «практики» со Сноуком, отточенная годами способность не показывать свою боль не позволили мне тогда рухнуть под тяжестью агонии, которая затопила Силу в момент гибели миллиардов живых существ. Многие из них были чувствительны к Силе, и их смерть оставила особенно четкий след — целые картинки, которые никогда не сотрутся из моей памяти.

Отец играет с маленькой дочкой на лужайке у дома, но вздрагивает, вглядываясь в небо. Он видит алые вспышки в небе и луч, несущийся к ним. В ту секунду, когда он осознает, что сейчас произойдет, все вокруг окрашивается красным. Он прижимает к себе ребенка и кричит. Кричит нечеловечески, вкладывая в вопль всю безысходность, боль и ярость, ведь он никогда не увидит будущего своей дочери, потому что кто-то там, далеко, скомандовал: «Огонь!»

И вот кто скомандовал «Огонь!» Генерал Первого Ордена Армитадж Хакс. Тот, кто так и не смог простить отцу бессмысленное убийство маленького животного. Он их убил. Он их всех убил.

Хакс уже просто воет. Захлебывается слезами, собственной кровью — похоже, он сильно прикусил язык. Чувство вины раздирает его на части, ставит на самую грань безумия.

Я отпускаю захват Силы, и он валится на пол. Сжимается в комок, будто пытаясь соединить края огромной дыры в груди, пробитой пониманием того, что он сделал.

— Убей меня, Рен, — хрипит Армитаж, — прошу тебя, убей меня. Я не смогу с этим жить.

Я опускаюсь на корточки рядом с ним.

— Нет, Хакс, ты будешь с этим жить. И всю оставшуюся жизнь будешь пытаться искупить то, что натворил.

— Как, впрочем, и я.

Вкладывая немного Силы в слова, я продолжаю:

— Ты больше никогда не будешь даже думать о бунте, Хакс. Ты приложишь все возможные и невозможные усилия, чтобы донести до командования: отныне наша цель — не захват новых систем, не террор, а утверждение мира и обеспечение благосостояния в тех мирах, где правит Первый Орден. И начнешь ты с генералов, которых сам подталкивал к бунту. Завтра поговоришь с ними в камерах. Если они одумаются — вернутся на свои посты. Если нет, ты разберешься с ними, как и со всяким другим, кто захочет вновь раздуть огонь войны в Галактике. Ты будешь верен мне, Первому Ордену и нашим общим целям. Хосниан не должен повториться. Никогда.

Я взмахнул рукой, погружая генерала в сон. Без внушения в конце можно было обойтись, но я не должен рисковать. То, во что Сноук превратил Армитажа Хакса, исковеркав его душу, используя его слабости, боль и страхи, не должно править Первым Орденом и Галактикой, если завтра рыцари решат казнить меня. Теперь я спокоен.

— Охрана. Отнесите генерала в медблок. Постарайтесь сделать так, чтобы его в нынешнем состоянии никто не видел. Если спросят, он по моему приказу работал над выявлением мятежников в командном составе Первого Ордена. Во время доклада ему стало плохо. Пускай ему окажут медицинскую помощь. Оставьте с ним кого-то. Как только очнется, сразу сообщите мне. Выполняйте.

Отпустив штурмовиков с бесчувственным Хаксом, я осмотрелся. От чрезмерного использования Силы на протяжении дня перед глазами плясали разноцветные точки. Еще немного, и я сам свалюсь на все эти порошки-тряпки. Нужно срочно добраться до каюты. Слабость нельзя показывать никому.

Шатаясь, я побрел по коридору к себе. С пятого раза попав по электронному замку ключ-картой, ввалился в каюту и упал прямо в коридоре. Двигаться не было сил. Дышать не было сил. Слишком много их я потратил сегодня, слишком мало спал в последнее время.

Как-то лениво подумалось, неужели это всё? Вот так уйду, прямо как Скайуокер, истратив себя всего за раз? Ну и ладно. Дереку не придется пачкать моей кровью свой замечательный топор. Хакс завтра очнется и посмотрит на мир другими глазами. Может, даже рыжую кошку заведет. Первый Орден возьмется за то, чем должен был заняться давно. А Рей наконец-то освободится от монстра.

Да… Рей. Ну сейчас-то можно о ней подумать, правда? Напоследок, так сказать.

— Рей…

========== Вот и всё, чего я хочу ==========

Я не могу понять, где нахожусь. Только что умирал от истощения на полу своей каюты, и вот стою в каком-то непонятном месте. Это ванная, что ли?

Всё кажется смутно знакомым, но память почему-то не дает никаких подсказок. Помещение похоже на часть старого, но богатого дома: прямоугольный мраморный резервуар, даже маленький бассейн, в котором плещется горячая вода с ароматными маслами.

Кто, скажите на милость, может сейчас позволить себе ванну с водой?

Остальная обстановка ванной — под стать роскошному бассейну. Вычурный столик с какими-то бутылочками, кушетка для отдыха, обитая бархатом глубокого синего оттенка, белоснежные полотенца и тяжелый халат… Такое ощущение, что кто-то со знанием дела подготовился к водным процедурам.

— Кто-то знает толк в удовольствиях, — пытаюсь вспомнить, когда я сам последний раз принимал ванну.

— Года в четыре. Помню, как мать мыла волосы пахучим шампунем. И запах масел, кстати, очень знакомый.

Будто ответ на незаданный вопрос, за дверью слышатся голоса.

— Рей, детка, тебе нужно отдохнуть, отвлечься, — в голосе Леи Органы звучит неподдельное волнение. — Ты сама не своя после нашего спасения с Крейта. Сначала плакала все время, а с тех пор, как мы прилетели сюда, прерываешь медитацию, только когда уже не в состоянии удерживать концентрацию. Ты так уничтожишь себя.

Ничего себе. Рей недолго знала дядюшку, таким странным и явно не радостным, как я помню, было знакомство, но, тем не менее, так себя изводит. Неужели она не понимает, что его уже не вернуть?

— Вы не понимаете. Он не мог вот так просто взять и умереть. Не мог оставить меня одну. Не после всего, что было, — ее голос срывается на последних словах, я слышу, как она рыдает взахлеб, будто из нее вынимают душу.

— Я больше не чувствую его.

Ее шепот сквозь рыдания почти не слышен, он режет меня без ножа. И я понимаю, что уже даже не важно, что она плачет по тому, кто принес мне столько боли. Хочется, чтобы она перестала так убиваться, хочется обнять, успокоить, защитить. Но сомневаюсь, что она будет рада меня видеть. Ведь, прямо или опосредованно, именно я виноват в смерти Люка.

— Ну, ну, дитя, не убивайся так, — успокаивает ее мать, и я почти вижу, как она обнимает Рей и медленно гладит по голове. — Пойдем, я тебе ванну приготовила. Расслабишься немного. Потом поспишь, а завтра будем думать, что со всем этим делать.

Что?! Черт! Черт! И куда же мне деваться? Они сейчас зайдут, Рей меня увидит! Могу себе только представить, что она скажет убийце Люка Скайуокера, монстру.

Проклятые Узы, чертов странный сеанс связи! В этот раз я полностью в ее окружение спроецировался. Только я. Целиком и полностью, здесь, на Набу. Да, теперь я вспомнил это место. Это старый сенаторский дом, который достался матери в наследство от приемных родителей. Они уже открывают дверь! Что же мне делать?

В трусливом порыве я метнулся к тяжелой портьере у закрытого окна и спрятался, стараясь не дышать.

— Видел бы ты себя со стороны, чудище. Прячешься в ванной за занавеской. Может, еще в тумбочку залезешь? Ты представляешь, что будет, если они там тебя найдут? Твои «практики» со Сноуком, которыми ты Хаксу похвалялся, покажутся тебе раем.

— Ой, да заткнись ты.

— Вот так, Рей. Раздевайся и залезай в ванну. Полежишь полчасика, отмокнешь, и жизнь снова заиграет всеми красками, — преувеличенно жизнерадостно приговаривает мать.

Что? Раздевайся? Ох. Теперь она меня еще и вуайеристом считать будет, подумает, что я подглядываю за ней. Монстр и извращенец. Отлично.

Я услышал шорох одежды и плеск воды.

— Отдохни, Рей. Пожалуйста, — мать вышла, прикрыв дверь.

Мне оставалось только взывать к Силе, чтобы этот странный сеанс поскорее закончился.

Портьера пахла пылью. Я взаимодействовал с окружающим, как будто действительно здесь находился.

Рей снова начала тихо плакать. Похоже, она сдерживалась, только чтоб не расстраивать Лею. Я чувствовал ее горе как свое собственное, ощущал соленые дорожки на щеках, гул в голове от неудачной медитации, уставшие, ватные руки-ноги.

Да здесь воды — на месяц шикарной жизни на Джакку, такое использование ценного ресурса просто возмутительно.

Но взвихрившаяся случайная эмоция схлынула, оставив лишь апатию и невыносимое, бесконечное чувство потери.

Я уже готов был выйти из своего тайника и на коленях умолять ее отомстить за Люка, убить монстра, чтобы хоть немного утихомирить этот кошмар, который затопил ее душу, но от отчаянного шага меня спасла внезапно воцарившаяся темнота.

Черт, и что это? Не сразу до меня дошло, но я вспомнил: в этом доме такое иногда случалось. Старая проводка не выдерживала напряжения от множества технических приборов, с которыми она не справлялась. В старом сенаторском доме часто выбивало пробки.

В ванной было темно, хоть глаз выколи. И мне бы порадоваться — теперь Рей точно меня не увидит. Но я почувствовал волну паники, которая начала подниматься в ее груди, — явный предвестник скорой истерики.

Одна. Одна, совсем одна в темноте. Столько воды, но ее не выпить. Она не нужна. Никому не нужна. Никто из ниоткуда.

— Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому, — ее уже совсем безумная мысль затерялась в ощущении недостатка кислорода.

Чтоб меня! Девчонка угробить себя решила? Утопиться в ванной?

— Да вы с ней прямо сладкая парочка с суицидальными наклонностями. Он пафосно мечтает о смерти от рук собственных рыцарей, она пытается утонуть в ванной с аромамаслами. Да что ты стоишь, пень?! Спасай ее, черт бы тебя побрал!

Очнувшись от внезапного оцепенения, я в один прыжок оказался у ванны. Схватил ее, вытащил из воды. Слава Силе, она еще не успела захлебнуться, пустить воду в легкие. Оказавшись на поверхности, судорожно втянула в себя воздух, не видя, не понимая, кто ее вытащил и что происходит.

Я по памяти нашарил халат и, как мог быстро, обернул щуплое тело в мягкую ткань. Хорошо все-таки, что она меня не видит, спасение мной может вызвать очередную попытку суицида.

— Это ты? — наполовину вопрос, наполовину утверждение. Какое-то странное облегчение, переплетенное с тоской в голосе. Неужели она думает, что я Люк?

Я молчу, плотнее запахиваю на ней халат, несу на кушетку.

— Ты пришел попрощаться?

Молчу, нашаривая полотенце, но валится вся чертова стопка.

— Чего ты хочешь?

Оборачиваю ей голову, пытаюсь просушить волосы.

— Чтобы ты жила, Рей. Вот и всё, чего я хочу.

Чувствую, как она дергается всем телом, услышав мой голос.

Да уж, конечно. Монстр к ней прикоснулся, как же тут не вздрогнуть от отвращения.

— Пожалуйста, больше никогда, слышишь, никогда так не делай. Не смей! — теперь уже мой голос срывается в конце предложения.

Я чувствую, что она силится что-то ответить, но дыхания не хватает.

Связь начинает таять и я снова, как несколькими часами ранее, погружаю ее в сон. Надеюсь, мать поймет, что произошло, и будет получше приглядывать за ней.

Первое, что я ощущаю, очнувшись на полу в коридоре своей каюты, — это мокрая насквозь одежда и слезы на щеках.

========== Шах тебе, мой преданнейший ученик ==========

— Очнулся — это громко сказано. Очень громко. Ты, друг мой, на грани комы. «Силовой комы» — хехе.

— А ты чего ржешь? Ты же вместе со мной сгинешь. К тому же, я иначе поступить не мог, сам понимаешь.

— Да уж, не заставил ты дядюшку и Сноука долго ждать. Интересно, оставляют такие, как ты, после себя призраков Силы?

Сознание плавилось в липком и вязком Ничто, спаянном с тупой, фоновой болью. Глаза, вроде, открыты, но ничего не видят. Даже пропало отвратительное ощущение мокрой одежды, липнущей к телу, и следов от слез, стягивающих кожу на лице.

— Интересно, долго ты тут будешь валяться, пока тебя найдут? Ты злобный и истеричный Верховный лидер, который уложил генерала Хакса на больничную койку только потому, что тебе не понравился его доклад. Так все подумают. Все тебя боятся. Никто не придет тебя искать, разве что Дерек после разговора с рыцарями. А ты к тому времени будешь уже давно готов.

— Ну и ладно.

Воображение подкинуло очередную подлянку, изобразив в вязком Ничто Люка Скайуокера.

Он выглядел, как на Крейте, таким я его запомнил за годы ученичества.

— Ну привет, малец. Вот мы и увиделись.

— Да, мой преданнейший ученик, хоть ты и недавно нас прикончил, мы тут уже вовсю готовимся к твоему прибытию.

Ох, да ладно. Моему воображению лечиться надо. Вот бы что-нибудь приятное перед смертью показало. Так нет, привиделись чертов дядюшка и Сноук в своем дурацком халате.

— Видишь, Скайуокер, ты так его впечатлил своим эффектным последним выходом, что он решил незамедлительно это повторить, — Сноук уже злорадствовал вовсю. — Детка, ведь тебя предупреждали, что нельзя расходовать так много Силы — угробишься. Но нет, ты же героем решил заделаться. Хотя с Хаксом недурно проделано. Не одобряю, но недурно. Мы тут, знаешь ли, ставки делаем, сколько ты протянешь. Скайуокер считает, что пару часов. Я думаю, меньше. Правда, есть тут еще один, который ставит на то, что ты выгребешь, но у него шансов на победу мало.

Рядом с Люком воплощается третья фигура. Молодой парень в одеянии джедая со странными глазами.

— А ты уже выбросил мой шлем?

— В-в-ве…

— Э-на-кин. Повторяй за мной, маленький извращенец. Э-на-кин. И можешь не звать меня дедушкой, я младше тебя, между прочим. Чтоб я больше не слышал твоего нытья возле моей оплавленной головешки. Тут все ржут над тобой. И да, вы двое. Чему вы его вообще учили? Как он дошел до жизни такой?

— Он сжег мой храм. Пусть скажет спасибо, что я его медитировать научил и рассказал, как меч собрать. Ну, и показал, как камни поднимать.

— Видели мы его меч. Я вот научил его в мозгах копаться. А всё остальное показывать мне было невыгодно. Зато я хорошо развлекся, пытая его молниями.

— Мда уж. Слушай, Бен, или как там тебя, Кайло. Чтобы выжить сейчас, нужно три вещи. Первое. Хотеть, черт возьми, жить! Я видел сегодня, что ты жить не хочешь. А как же искупление? Или это только сказочка для Хакса? Девушка его бросила, видите ли. А ты знаешь, что если взаправду умрешь, ей тоже несладко придется? Не думал об этом, я вижу, в своем патетичном страдании. Второе. Тебе нужно, чтоб кто-то пришел. Ну, это не проблема. Дерек ощутил волнение в Силе и уже спешит сюда. Потерпи еще пару минут. И третье — главное. Чтобы очнуться, тебе нужна Рей. Нужно, чтобы она была хотя бы поблизости и ее Свет через Узы подпитал твою Силу. Без этого ты можешь очень долго валяться овощем. Медицина Первого Ордена поддержит твою жизнедеятельность, но ты не очнешься.

— Рей не придет. Она меня ненавидит.

— Посмотрим. Ладно. Дерек уже на подходе. Не подведи меня, парень. Я на тебя поставил и не хочу продуть этим старым козлам.

Видение пропало так же внезапно, как и появилось, уступая место липкой болезненной пустоте. Спустя пару ударов сердца я услышал, как Дерек срывает дверь в мой отсек с помощью Силы.

— Верховный лидер! Что с вами?! — в его голосе неподдельный страх.

Он переворачивает меня на спину, щупает пульс.

— Эй, вы! Немедленно доставить сюда медиков! Подготовить медблок! — Дерек продолжает сыпать приказами. Ох, как же громко он говорит. Когда шаги посторонних стихли, он снова склонился надо мной.

— Кайло, да что с тобой?! Очнись! Бен! — и он туда же, ну. С этим дурацким именем. Я чувствую, что он поднимает меня и наполовину несет, наполовину волочит к койке.

— Что произошло, почему ты весь мокрый?

Ха-ха. Ты не поверишь, братишка.

— Я знаю, что ты меня слышишь. Я чувствую, что ты жив, но на краю. Покажи мне, что произошло, пожалуйста! — в его голосе искренняя мольба.

Сознания касается ментальный импульс. Я чувствую Дерека в своей голове.

— Покажи мне, — умоляет он уже мысленно.

Как же я чертовски устал. Ничего не хочется. Оставьте меня в покое. Прав Энакин, я не хочу жить.

— Бен, пожалуйста…

Ладно, если ты от меня отстанешь потом. Я показываю Дереку всё, что произошло после того, как он оставил меня — разговор с Хаксом, происшествие в ванной сенаторского дома. Призраков не показываю — это уже совсем бред.

— Ах ты ж чертов идиот! Я же тебя предупреждал! — взрывается он, когда видит мою последнюю эскападу. — И что мне теперь с тобой делать?!

Ничего. Ничего не делать. Просто отстань.

И как будто это последнее усилие истощило меня окончательно, ниточка сознания рвется, и я погружаюсь в блаженное небытие.

***

В следующий раз мое квазисознание (а как назвать состояние, когда ты ничего не видишь, не можешь двигаться, но как-то вылавливаешь звуки из окружающего пространства?) возвращается, когда я слышу разговор Хакса и Дерека.

Генерал, похоже, уже отошел от нашей с ним беседы, но еще не совсем, судя по слабому и тусклому какому-то голосу.

— Рыцарь, я не знаю, где их искать. Данные, которые мы собрали на Крейте, не дают никаких зацепок, куда они могли бы улететь. Все мои лучшие аналитики работают над этим, мы разослали срочный запрос по шпионской сети, но ответа пока нет.

— У нас очень мало времени, генерал.

— Я знаю. Мы делаем всё возможное.

— Держите меня в курсе.

Дерек уходит, а я пытаюсь понять, зачем ему информация про местонахождение Сопротивления. Ужасная догадка наводняет страхом. Он ищет Рей. Но зачем? Ох, Дерек, как ты мог?! Ты же клялся мне!

Страх сменяется яростью, болью безысходности, снова страхом. Пока я валяюсь тут овощем, они будут охотиться за Рей.

Из водоворота мыслей выдергивает ощущение, что кто-то держит меня за руку.

Это что, Хакс?! Ей, генерал, ты чего?

— Рен, я знаю, что ты меня слышишь. Я хочу, чтоб ты знал, у нас очень серьезные проблемы.

Он отпускает мою руку, и я понимаю, что он прячет лицо в ладонях, пытаясь сосредоточиться. Похоже, генерал давно не спал.

— Тебя нет уже четыре дня. Ты валяешься тут, пока генералы с Внешнего кольца планируют бунт. Я провел с ними совещание, как ты и велел, но есть причины, Рен, почему некоторых отправляют сторожить границы Первого Ордена на Внешнем кольце. Эти генералы — радикалы. Они хотят крови и только крови. Они занимаются у себя такими зверствами, что страшно представить, а тут я со своим сообщением о смерти Сноука, и что ты временно выведен из строя, и о наших новых целях. Они обвинили меня, Рен, что я сверг Сноука, а тебя использую, как ширму и скрываю, что сам узурпировал власть. Генералы поставили мне ультиматум. Или в течение трех дней я предъявляю им тебя живого и невредимого для разговора, или они выдвигаются к месту нашей дислокации со всеми своими силами. По правде говоря, им плевать, жив ты или нет, и каким чудесным образом генерал Хакс смог одолеть двоих самых сильных форсъюзеров Галактики. Они просто взорвут наш флагман к чертям через три дня и примутся делить власть .

Это будет не Хосниан, Рен. Это будет конец. Поэтому лучше тебе проснуться.

Хакс снова взял меня за руку. Похоже, генерал совсем отчаялся. Всё, во что он верил, развалилось после нашего разговора. Всё, во что он только начал верить, разваливалось сейчас.

— Я знаю, что ты убил Сноука, Рен. Я видел это в твоей голове во время нашего, хм, «разговора».

Упс.

— Я знаю, почему ты его убил. Я хочу, чтоб ты знал, что я знаю. Я не сдам тебя. Еще я увидел, как ты относишься к той девушке, Рей, — Хакс хмыкнул. — Ты никогда толком не умел скрывать свои эмоции, даже когда носил маску.

Черт.

— Я хочу, чтобы ты знал. Если ты не очнешься и генералы с Внешнего кольца придут за нами, я сделаю всё возможное, чтобы обезопасить ее и твою мать. Они будут числиться в базах Ордена, как погибшие во время последней битвы с Сопротивлением. Их никто не станет искать. Это всё, что я могу сделать. Дерек считает, что девушка может тебе помочь. Именно поэтому мы ее сейчас ищем. Он послал на ее поиски всех рыцарей. Но у нас нет никаких зацепок, а время на исходе. Не знаю, как ты это сделаешь, но лучше бы тебе очнуться.

Хакс сильнее сжал мою руку, встал и вышел.

Оу. И что мне теперь со всем этим делать?

Судьба чертовой Галактики зависит от того, проснусь ли я, а это, в свою очередь, зависит от того, найдется ли девушка, которая меня ненавидит за убийство своего учителя, и согласится ли она мне помочь. И надо успеть за три дня.

— Такое положение можно смело назвать безвыходным. Шах тебе, Кайло Рен. Мой преданнейший ученик.

========== Блефуй так, будто от этого зависит твоя жизнь ==========

Сознание возвращалось постепенно, закипая, как вода в чайнике.

Сначала прогревалось общими ощущениями, потом медленно впускало пузырики чувств, звуков, и в финале забурлило мыслями, образами, отголосками Силы. Меня будто окунули в чан с кипящими химикатами — липкое Ничто, в котором я плавал непонятно сколько, испарилось, ошпарив меня остротой реальности.

Это было больно. Очень. Но это ерунда по сравнению с тем, как обстояли дела с телом.

— Теперь я понимаю, как себя чувствовал Хан Соло, когда его разморозили из углеродной ванны, любезно прописанной Вей…

— Эй там, на галерке, Бен, который Кайло! Я же, кажется, просил?!

— Прости, Энакин. Но вряд ли герой-джедай Энакин Скайуокер стал бы замораживать Хана Соло в углероде?

— Ой, не скажи, Бенни, твой папаша был тем еще… кхм. Думаю, что и в мою бытность джедаем я бы с ним «по душам» поговорил. Не знаю, что в нем Лея нашла.

— Бенни?!

— Да ладно, не кипятись. Проехали.

— Погоди, ты что, мои мысли читать можешь?

— Ну-у-у, я, как победитель пари, пришел тебя, так сказать, поздравить с пробуждением, спящая красавица. Эти двое «мастеров» курят пристыженно в сторонке, но Сноук явно что-то замышляет. Береги голову, дядя.

— В смысле, я что, очнулся?

— Не тупи.

— Это значит, что Рей…

— Да, она где-то здесь, на корабле.

— В смысле, «где-то»?

— Ни рыцари, ни Хакс не нашли ее. Значит, она как-то сама пробралась. Она снова прилетела по твою душу, Бе-е-е-ен.

Призрак хохотнул и пропал из мыслей. А я остался, погружаясь в агонию одеревенелого тела и сумбур предположений.

Зачем Рей прилетела? Шпионить для Сопротивления? Или, может, до нее дошли слухи, что я при смерти, и она решила добить, так сказать, полуживого монстра? Да нет, она слишком добрая для этого.

— Ага, добрая. Вспомни, как она смотрела на тебя в лесу на Старкиллере, после того как распахала тебе лицо. Если бы не та трещина, что вас разделила, она бы, вероятно, добила тебя. И была бы права. Ты вполне это заслужил.

— Ты правда так думаешь?

— Нет, это ты так думаешь. Я и есть ты, забыл?

— Блин, с этими всеми голосами в голове я уже не знаю, кто где. Я схожу с ума?

— А ты как считаешь?

— Короче. Я проснулся, и это на данном этапе хорошо. Нужно разобраться с генералами Внешнего кольца. Но прежде нужно убрать Рей с корабля. Она не должна попасть под обстрел.

— Очень благородно. А как ты ее найдешь? На флагмане десятки тысяч человек.

— Не знаю. У Хакса спрошу.

— О-о. У тебя новый дружок? Понравилось, как он ручку тискал?

— Фу, заткнись.

— Я-то заткнусь. Но есть еще кое-что. Ты пока только приходишь в себя и еще не очень чувствуешь это, но у тебя почти нет Силы. Фонового присутствия Рей хватило только на то, чтобы ты очнулся. Ты сейчас, грубо говоря, только тень форсъюзера. Даже карандаш Силой не подвинешь.

Черт. Ладно, нужно вставать и топать руководить Галактикой.

Легко сказать, трудно сделать. Под громыхающий аккомпанемент каких-то посудин, инструментов и капельниц я, как был, свалился на пол, не справившись с затекшими конечностями. О, Сила, тело будто чужое, еще и мочевой пузырь вот-вот взорвется. Где тут, черт побери, туалет?!

— Да уж. Хорош Верховный лидер, ничего не скажешь.

Наконец-то прикатил меддроид. Хватаясь за железяку, я с горем пополам добрался до уборной и попытался привести себя в порядок. Из зеркала на меня смотрел хмурый тощий субъект с лицом землистого цвета и замечательными фиолетово-малиновыми кругами под воспаленными глазами. В сочетании с фирменным соловским носом и торчащими ушами получалось что-то похожее на странную птицу с планеты Бату, которая «не отличается умом и сообразительностью, но чувствительна к Силе». Ах нет, теперь я, ко всему прочему, и Силы не имею. Просто мужчина мечты. Рей как увидит, так и набросится, изголодавшись от страсти.

Когда я вернулся в медблок, меня уже ждали Дерек и Хакс. Лица у обоих выражали что-то между облегчением, радостью, недоверием и раздражением. Смешно, в общем.

После созерцания себя в зеркале выражения их лиц окончательно пошатнули мой и без того слабый самоконтроль, и я абсолютно по-идиотски захихикал.

Хакс закатил глаза, Дерек скрестил руки на груди и отвернулся.

Давясь смехом, я добрался до своей койки и сел, пытаясь успокоиться.

— Верховный лидер?

Это Хакс. Решил меня урезонить. Я налил себе воды в стакан, отпил глоток, пытаясь сконцентрироваться. Сейчас не время для истерических припадков. Есть дела поважнее.

— Генерал.

— Мы рады, что Вы снова с нами.

— Сколько дней меня не было?

— Сегодня утро пятого дня.

— Значит, у нас чуть меньше трех суток до истечения ультиматума Внешних генералов.

— Да, но как…?

— Я слышал вас, генерал. И… Спасибо, Армитаж.

Хакс покраснел, Дерек повернулся, выгнув бровь, но ничего не сказал.

— Как ты очнулся?

Понимая, что, кроме нас троих, этот разговор никто не услышит, а Хакс уже в курсе всего, Дерек решил обойтись без обиняков, махнул генералу рукой на стул и сел сам.

— Рей на корабле.

На лице Хакса отобразился глубочайший шок, Дерек аж вздрогнул.

— Мы ищем ее по всей Галактике, а она здесь? Но как? Как ты узнал? Как давно?

— Исходя из того, что мне… что я знаю, я мог очнуться только тогда, когда она оказалась поблизости. Ее Свет через Узы смог подпитать мою Силу, что, в свою очередь, вернуло меня к жизни. Я не знаю, где она. Но в медблоке ее не было точно. Ее далекого присутствия хватило только для того, чтобы проснуться. Я сейчас ее не чувствую. Дерек, я пока очень слаб в Силе. Я практически обычный человек сейчас.

Хакс чуть не свалился со стула. Дерек нахмурился, как туча. Так-то, дружочки. Всемогущий Кайло Рен отправляется на скамейку запасных. Ладно, мы еще повоюем.

— Генерал, у вас есть мысли, как Рей могла здесь оказаться?

— Если честно, да. Мы сегодня завезли новую партию рабочих, которые должны закончить ремонт корабля. Наверняка, она попала сюда с этой группой. Мы могли бы собрать их всех в одном зале, чтобы найти ее.

— Нет, пока не нужно. Разберемся с этим позже. Сейчас я хочу, чтобы вы связали меня с мятежными генералами.

— Слушаюсь.

— Дерек, свяжись с рыцарями. Перешли им координаты наших лояльных частей (Хакс, предоставьте рыцарю список). Пускай немедля отправляются, связываются с командующими и собирают флот здесь. На местах оставить только корабли, необходимые для поддержания порядка в системе. О том, что происходит передислокация, должен знать только рыцарь и командующий. Для остальных пускай это будут учения и проверка гипердвигателя.

***

Щуплый синий генерал с темными волосами, зачесанными на пробор, и аккуратненьким столбиком усов под хищным носом сверкал на меня красными глазами из-под большой фуражки.

— Магистр Рен?

— Что вы сказали, генерал?

В моих словах обещание очень, очень мучительной смерти. А потом воскрешения и еще раз очень мучительной смерти. Что-что, а стращать подчиненных я у Сноука научился. Плюс гены, спасибо, Энакин. Краснотой глаз я сейчас почти не уступал самому генералу, что в голопроекции можно было принять за фирменный ситхский взгляд. И этот взгляд сейчас сдирал кожу с синего. Живьем. Я и правда был зол. Страшно болела голова, тело все еще не слушалось, а Силы не прибавлялось. Если бы не это, я бы уже буквально разорвал мятежного генерала на клочки прямо на его мостике. Но приходилось играть в игру. И это ох как бесит, до исступления просто.

— В-верх…

— Генерал!

Я взревел так, что стоящий рядом Хакс аж подпрыгнул.

— Мое разочарование вашими действиями не имеет границ! — Хакс дернулся еще раз, и едва заметно неодобрительно на меня покосился. — Вы мало того что ослушались моего прямого приказа, но еще и поставили под сомнения полномочия моего представителя.

— Верховный лидер, я могу объяснить…

— Вы объясните. Через трое стандартных суток вы лично прибудете на Превосходство для доклада и принесете все необходимые объяснения.

Мой тон не оставлял простора для трактовки того, что именно случится с генералом, когда он прибудет на флагман для доклада.

— Слушаюсь, Верховный лидер.

Синеголового трясло, но я увидел в его красных глазах злой огонек.

Я отключился, не прощаясь.

Хорошо. Ты, мой сладкий, станешь отличным козлом отпущения. Если, конечно, я верну себе Силу. Если нет, бой будет яростный, но короткий. И после него вопросы Силы меня волновать уже не будут. Черт, я даже призрака за собой не оставлю. Обидно.

Дерек и Хакс смотрели на меня в полнейшем шоке. Спустя секунду, Дерек усмехнулся и отвел глаза. Да-да, друг, твоя школа.

Бен, даже если ты знаешь, что слабее, они не должны этого понять. Покажи им, что у тебя самые большие и крепкие яйца в Галактике. Блефуй так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Да уж, зависит. И не только моя.

— Рен, вы только что…

— Да, Хакс.

— Но это же…

— Я знаю.

— Тогда нам нужно срочно найти Рей.

— У вас есть идея, как это сделать?

— Вообще-то есть. Но вам она вряд ли понравится, Верховный лидер.

Мы с Дереком одновременно взглянули на генерала. Его вид не предвещал ничего хорошего.

***

— Что?! Не-е-ет! Ты шутишь, Арми! Радо… Радиол… Радиолокационный техник? Мэтт?!

— Рен. Вам нужно найти девушку без шумихи, без слухов. Это идеальное прикрытие. Без маски вас видел только командующий состав. Мы вас переоденем, загримируем и командируем на сектор работ, где занята группа новоприбывших. У вас будет возможность найти Рей и поговорить с ней, не привлекая лишнего внимания. Как только вы ее найдете, сообщите мне ее имя, и я назначу вас напарниками на ночную смену. Как бы там ни происходило ваше насыщение Силой, суток вам должно хватить.

Дерек только хрюкнул.

— Генерал Хакс! А ну прекратите эти грязные намеки!

Мой идеальный образ оскорбленного достоинства был испорчен, когда я начал немилосердно краснеть.

Дерек отвернулся и захрюкал чаще.

— Верховный лидер, я ничего предосудительного не имел ввиду. Я в курсе про целибат.

Хакс с невинным выражением лица хлопал рыжими ресницами.

Это уже слишком. Уши просто пламенеют. Была б Сила, придушил бы гаденыша. Схватив страшный светлый парик, огромные уродливые очки и несуразный комбинезон с бейджиком «Мэтт, радиолокационный техник», я пулей метнулся в уборную.

Развернувшись на полпути, ощерился в ответ:

— Для рыцарей Рен целибат не обязателен!

Уже захлопнув дверь, я услышал, как бьется в истерике Дерек.

========== С расстояния носа! ==========

— Нет, ну это никуда не годится, Рен. Вы вообще догадываетесь, что значит работать под прикрытием? Да вас сейчас хоть в костюм вуки одень, всё равно будет понятно, что идет Верховный лидер в гриме. Лицо попроще сделайте. И, кстати, гримировать все-таки придется. Шрам слишком заметен, да и больно нездорово, простите, вы сейчас выглядите. Распугаете мне персонал, начальник смены начнет что-то подозревать и наломает дров. Нам этого сейчас не нужно.

Хакс недовольно оглядывал меня с головы до ног. Дерек, хоть и справился с истерикой, подозрительно сдерживал дыхание, стараясь снова не расхохотаться.

Да уж. Выглядел я, конечно, замечательно.

За время комы я сбросил вес, а поскольку лишнего у меня и не было, то выглядеть бы мне сейчас, как культуристу, который просушился перед конкурсом, только маслом еще намазаться, если бы не мой рост, что всё впечатление сводил на нет, и рожа, которой без грима можно было детей пугать.

На этом условный позитив заканчивался. Комбинезон, который, похоже, сняли с вуки, висел на мне мешком. Несуразный парик торчал во все стороны, голова под ним немилосердно чесалась. Очки — это тотальный кошмар. И как люди эти иллюминаторы на носу вообще носят? Как через них нормально смотреть?!

— А ты, Арми, прямо гений шпионажа у нас, да?

Я готов был провалиться сквозь пол, только бы не стоять тут дурак-дураком в этом нелепом виде.

— Можно сказать, неплох. Вы же знаете, Рен, я все-таки Военную академию закончил с отличием. У нас целый профильный предмет был посвящен работе под прикрытием. У меня зачет по спецгриму.

Генерал являл собой потешное зрелище: силясь не рассмеяться надо мной, он еще и умудрялся раздуваться от гордости.

— И что, генерал, у вас и гримировальный набор есть?

Это уже Дерек, в его голосе насмешка. Спасибо, друг.

— Конечно, — Хакс вроде и не обиделся, чтоб его. — Я даже иногда им пользуюсь.

— Что?! — мы с Дереком одновременно попятились.

— Что? — Хакс не понял, что нас так шокировало. — Я иногда спускаюсь на нижние уровни корабля, чтобы понять, какие настроения среди подчиненных. А вы о чем подумали?

— Ну-у-у… Мы об этом и подумали, да.

— Так, короче. Будем гримировать вас, Рен. Соберитесь. Я сейчас вернусь с инструментами.

О, нет. Только не это. Пожалуйста. Я не переживу позора.

Когда Хакс вернулся, я готов был уже пожалеть, что проснулся.

— Скажи ему, пусть сделает из тебя симпатичную девушку. Волосы у тебя подходящие.

— Ох, ты еще мне поговори.

— Что вы сказали, Рен?

— Ничего, это я сам с собой.

Хакс с видом заправского экзекутора надел перчатки и открыл свой страшный чемоданчик. Там обнаружилась куча разных баночек, каких-то карандашей и тюбиков. В отдельном отсеке лежали непонятного назначения инструменты, похожие на пыточные, и большой набор кисточек.

— Кхм. Генерал, вы говорили, у вас был зачет по этому делу. А какую отметку вы получили? — Дерек казался искренне заинтересованным в процессе.

Хакс немного резче, чем нужно, бросил на стол какие-то круглые мягкие штуки неизвестного происхождения.

— Удовлетворительно. Это была моя самая низкая оценка за весь тот курс. Старая карга сказала, что я линзы подобрал на полтона светлее, чем нужно к тому типажу, который мне задали воплотить.

Пока он говорил, Дерек приволок кресло, заставил меня сесть и снять дурацкие очки. Похоже, он искренне забавлялся моим дискомфортом. Хакс же деловито выдавливал на палитру какую-то светлую пасту разных оттенков и смешивал их, с прищуром поглядывая на меня.

— А ничего, что у меня светлые глаза?! И даже самые темные зеленые линзы не дают нужного оттенка! Ничего, что мне пришлось покрасить волосы, брови и ресницы ради этого долбаного зачета и еще месяц потом ходить с пятнами автозагара по всему лицу, что твой долматинец? — Хакс с такой силой двинул палитрой об стол, что мы аж подпрыгнули.

— Удовлетворительно! За несоответствие цвета глаз на полтона! — генерал не на шутку разошелся, размазывая яростно светлое нечто той самой белой круглой штуковиной.

— Эй, приятель, полегче. Мы не хотели тебя расстроить. Просто мы с таким видом деятельности никогда не сталкивались. Мы можем Силой создавать небольшие иллюзии или отводить взгляды от наших лиц, чтобы никто не запомнил конкретных черт. Ну в крайнем случае просто внушаем, что человек нас не видел или видел не нас, — Дерек явно хотел разрядить обстановку, но Хакс поежился.

— Уж кому, как не мне, знать про ваши мозгоправные штучки. Знаешь, Рен, я всё еще продолжаю вспоминать. — Последнюю фразу он прошептал еле слышно.

Ох. Прости, дружище. Но у меня не было другого выхода.

Он глубоко вздохнул, заставляя себя сосредоточиться.

— С вами Рен, сложно сделать что-то действительно кардинальное. У вас слишком, кхм, яркая внешность. Цвет глаз вообще не поддается коррекции. Разве что на красный, — если к Хаксу вернулась способность ехидничать, значит, он уже справился с собой. — Но мы этого делать не будем. Я попробую только немного освежить цвет лица, скрыть синяки под глазами… посмотрим, что получится. Приготовьтесь. Я сейчас буду наносить на ваше лицо грим. Не дергайтесь и не гримасничайте. Мне тоже это удовольствия не доставляет, знаете ли.

Сомневаюсь. Вам бы лишь поиздеваться надо мной.

Спустя двадцать минут, показавшихся вечностью, на протяжении которых я раз сто уже мысленно убил Армитажа Хакса, бесконечно мазавшего мое лицо чем-то мерзким, а Дереку пришлось держать мои руки на подлокотниках кресла Силой, поскольку я порывался придушить его физически, генерал закончил свои издевательства и показал мне результат.

Если бы я не знал себя — не узнал бы ни с первого взгляда, ни со второго. Цвет лица был здоровее, чем когда-либо в жизни. Я всегда отличался бледностью и несуразной угловатостью, будто меня недокармливают. Сейчас же я смотрел на загоревшего парня со слегка вытянутым лицом и с нормальными чертами. Да, губы чуть пухловаты, но не слишком, и нос вроде большой, но не очень. Шрама же вообще, практически, не было видно. Это точно был не Кайло Рен, мрачный и таинственный адепт Темной стороны Силы. Это был Мэтт. Простой парнишка откуда-то из солнечной местности. Рей бы такой понравился, наверное.

— К-к-как?..

— Это я еще не старался. Ты же вертишься, как змея на сковородке, и гримасничаешь, будто тебя режут, — голос Хакса звучал ворчливо, но довольно. — С глазами, как я и говорил, ничего не сделаешь, но брови можно было бы покрасить…

— Не перегибайте, генерал! — рявкнул я скорее со страхом, чем со злобой. — И так результат… Впечатляющий.

— Как скажете, Верховный лидер, — генерал явно пытался подавить смех.

— Кайло, ты и правда на себя не похож. Хорошая штука этот ваш грим, Хакс, — Дереку явно понравился итог моих страданий.

— Теперь самое главное. Этот грим стойкий, но нужно соблюдать несколько правил, чтобы он не поплыл. Первое. Не заходить в очень теплые и влажные помещения. Второе — не умываться. Можно сбрызнуть себя холодной водой — это максимум. Третье — не тереть сильно лицо. Если будете следовать этим правилам, Рен, никто посторонний в течение суток не поймет, что это вы. Но вы должны понимать, что с близкого расстояния кто-то, кто с вами знаком, вас непременно узнает. Грим — не панацея, он не делает вас другим человеком.

Последней фразой он явно на что-то намекал.

— С насколько близкого расстояния меня могут узнать?

— С очень близкого.

— Конкретней!

Хакс беспомощно посмотрел на Дерека. Тот только ухмыльнулся, пожав плечами.

— С расстояния носа! — слишком невозмутимо сообщил генерал.

Я снова почувствовал, как краснею под всеми этими слоями краски.

========== Знания по технической части ==========

Хакс выдал мне карту нижних уровней корабля и коммлинк, с помощью которого я должен сообщить ему имя, под которым Рей проникла сюда, чтобы он назначил нас на, кхм, ночную смену.

Когда генерал, посмеиваясь, удалился на мостик, Дерек задержался в дверях отсека.

— Ты хоть немного представляешь, что делать, чтобы Сила вернулась к тебе?

Друг, я не представляю, как я заставлю себя к ней подойти, не то что как заговорю или попрошу помочь с восстановлением Силы. Я еще слишком хорошо помню ее рыдания, желание утонуть из-за того, что убил Скайуокера. Я слишком хорошо помню ее взгляд у люка Сокола. Если бы был какой-то другой путь! Если бы от того, состоится ли наша встреча, зависела только моя жизнь, я бы сам себе шею сломал, чтобы даже не думать о том, как она на меня посмотрит в этот раз. Но тебе, Дерек, о моих кошмарах знать не обязательно. Ты и так во всё это влип больше, чем я когда-либо осмелился бы тебя попросить, особенно после всех этих откровений по поводу Сноука и Силы…

Я просто пожал плечами.

— Разберусь на месте. Ее присутствия здесь хватило для того, чтобы я очнулся. Может, просто послоняюсь рядом с ней на приличном расстоянии и, так сказать, подзаряжусь, — я криво усмехнулся, пытаясь перевести тему. — Я ведь совсем слаб по технической части, Дерек. Не знаю, справлюсь ли.

Дерек как-то странно замялся.

— Ээээ… Ну, Кайло, если ты собираешься просто «послоняться», то знания, кхм, технической части тебе сейчас и не понадобятся… Черт, Бен, ты что, действительно никогда не…? О, Сила, только не говори, что тебе нужно объяснять, как быть с женщиной?! — Дерек еще никогда не выглядел таким смущенным и растерянным.

— О да. Объясните кто-нибудь великовозрастному Верховному лидеру, откуда берутся дети!

— Что?! Дерек… Я не… Черт, я говорил про техническую часть корабля. Я слабо понимаю, в чем задача радиолокационного техника! А не… Я не собирался… И вообще!

Я бы еще долго лепетал что-то, пытаясь провалиться сразу в открытый космос, только бы не поднимать на Дерека глаза, но рыцарь быстро подошел ко мне, положил руку на плечо.

— Сила, Бен. Неловко вышло, прости. С техникой — ерунда. Если ты в 12 лет сумел угнать дядюшкин X-wing, чтобы попробовать исполнить трюки каскадеров-профессионалов, то с этой старой развалиной у тебя проблем точно возникнуть не должно.

И немного подумав, всё же добавил:

— А обо всем остальном мы поговорим, если ты захочешь, за бутылкой доброго виски, когда всё это закончится. И если уж быть совсем откровенным, то особых премудростей в этом тоже нет.

Подмигнув мне, Дерек поспешил ретироваться вслед за Хаксом, оставив меня умирать от стыда и задыхаться от ярости и страха.

— Так, возьми себя в руки. А то сейчас свалишься. А тебе еще работать. Дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Это не свидание. Возможно, тебе даже не придется подходить к ней близко. Походишь хвостиком немного, подпитаешься и уйдешь тихонечко спасать Галактику. Скажешь Хаксу посадить ее на TIE, она улетит, и ты больше никогда ее не увидишь. Поднимешь щиты, научишься контролировать Узы, избегать связи… Дыши. Дыши…

— Ты правда в это веришь?

— Я пытаюсь тебя успокоить, дубина. Тебя чуть удар не хватил. Могли бы уже и не откачать, знаешь ли. А Хакс так старался сделать из тебя человека. И по поводу Дерека. То, что ты сказал про техническую часть, действительно звучало странно. И, вообще-то, тебе бы не помешало наконец-то хоть немного узнать об этом, ты не считаешь? Надеюсь, ты доживешь до этой обещанной бутылки виски.

— Ладно. Я просто не буду об этом думать.

— Ага. Ты последние пятнадцать лет об этом очень старательно не думал. И практически ежедневно кромсал ни в чем не повинную технику своим большим мечом.

— Если бы ты не был мной, я бы тебя убил.

— Всё, хватит разглагольствовать. Пошли уже Силу искать и радиолокацией заниматься, будь она неладна.

Пользуясь Хаксовой картой, я с огромным трудом нашел место, куда должен был прибыть на работу радиолокационный техник Мэтт. В одном из тесных коридоров флагманова подбрюшья меня встретила крепкая женщина со строгим лицом и сказала, что у нее приказ от генерала прикрепить особо ценного специалиста (еще и издевается, козел) к новоприбывшей группе техников. Тетка осмотрела меня с ног до головы и, скептически хмыкнув, повела дальше, что-то бормоча про то, что не нужны ей начальственные любимчики, у нее и своих людей хватает, думай, что этому дылде теперь поручить.

Запоминать хитросплетения коридоров я даже не пытался — был очень занят, пытаясь успокоить сердцебиение. Даже вспомнил чертову дыхательную технику чертова Люка. Видимо, я слишком сильно погрузился в себя, потому что внезапно столкнулся с мощной теткиной грудью, поливаемый ведрами того, что, с очень большой натяжкой, можно было назвать недовольством. Называть это так было бы большим, очень большим преуменьшением.

— Ты что, оглох?! С кем я тут разговариваю, со стенкой, что ли? Будешь так себя вести — мигом вылетишь отсюда, и никакой Хакс тебя не спасет. Тебе понятно?! — тетка яростно воззрилась на меня.

Месяц, да что месяц, десять дней назад я бы уже давно придушил ее и пошел дальше по делам. И сейчас хотелось, но я понимал, что без нее мне здесь не сориентироваться. Еще и с Хаксом потом объясняться.

Я вытер ладони о штаны и прокашлялся.

— Прошу прощения, мэм. Я просто перенервничал. Для меня здесь всё в новинку. Я знаю, какая это большая ответственность…

Удивленная моей покорностью, начальница моргнула, а потом как-то сразу сникла.

— Прости, Мэтт, что я на тебя набросилась. Мы работаем практически круглосуточно, время поджимает, а дел еще непочатый край. И эти слухи про бунт генералов. Скорее бы уже Верховный лидер со всем разобрался.

Черт. Я даже пожалел, что так разозлился на нее. Псих истеричный. Тут обычные люди просто делают свою работу. Тебе на благо, между прочим. Они погибнут, если ты облажаешься, Верховный лидер Кайло Рен.

— Мэм, просто скажите, что мне делать.

— Хорошо. Для начала займись кальцинаторами в этом секторе. Подробную карту сектора найдешь на датападе. Его и необходимое оборудование тебе выдаст дежурная вон там, за стойкой. Хорошего дня, Мэтт.

Начальница попыталась нервно улыбнуться и побежала по своим делам, то и дело окликая подчиненных, а я уныло побрел к дежурной.

— Что такое кальцинатор, мать вашу?!

***

Два часа и пару сотен седых волос спустя я всё еще сидел у первого кальцинатора (я так и не понял, что из этих коробочек является кальцинатором) и наобум тыкал какие-то провода в какие-то разъемы.

Надо мной собралась целая толпа доброхотов, которые то и дело комментировали то, что я делал.

— А это кто вообще?

— На бейджике сказано «радиолокационный техник».

— Ему сказано перекоммутировать кальцинаторы в нашем секторе, а он даже не знает, как прибор выглядит, судя по всему.

— Ну что же ты делаешь?!

Одна зрительница, судя по всему, бригадирша, особенно заходилась.

— Да он вообще безрукий! Позовите сюда начальницу смены! Он только задерживает всех нас!

— Замолчите, пожалуйста, вы меня нервируете! — я уже еле сдерживался, чтобы не послать всю эту затею к чертям или, на крайний случай, позвонить Дереку, Хаксу, кому угодно, чтоб мне рассказали, что такое кальцинатор и как его перекоммутировать.

Последний визг бригадирши окончательно вывел меня из себя, и я со всей дури двинул кулаком по стене. Осталась вмятина. На стене и, судя по боли, на моих костяшках тоже. Все испуганно притихли.

Я уже было собрался встать и углубить вмятину на стене с помощью головы визгливой особы, как вдруг…

— Что здесь происходит?

Все повернулись на новый голос, а я, наоборот, поглубже забился в люк, из которого только что вылез, разве что проводов сверху не набросал, чтобы спрятаться.

— Рей…

========== Черный… Хороший цвет ==========

— Да тут начальство прислало нам какого-то олуха, он нам всю работу стопорит!

Это, похоже, всё та же ненавистная бригадирша.

— И вы решили над ним дружно понависать, вместо того чтобы заниматься делами?

Рей решила за меня вступиться, что ли?

— А кто ты такая, чтобы мне указывать?

Ну все, молись, теперь уж точно прибью. Я начал активно выпутываться из проводов с самыми убийственными намерениями, но, видимо, так старательно с перепугу засунулся в этот долбаный люк, что просто застрял.

— Я только говорю, что у вас всех много дел, а я закончила со своими заданиями до обеда, так что могу помочь новичку, чтобы его несделанная работа никого не задерживала. Ну растерялся парень, с кем не бывало…

Похоже, Рей была намного эффективней в рабочей и социальной коммуникации, чем я. Зрители начали постепенно расходиться, и даже бригадирша больше не верещала. Но я тебя запомнил…

Стоило рабочим разойтись, как меня бросило в холодный пот. Вот он я, стою на четвереньках, застряв передней частью в чертовом люке, а надо мной стоит Рей и собирается помогать мне с кальцинатором.

— Эмм. Привет. Может, ты вылезешь оттуда, чтобы я могла тебе помочь? Или ты застрял? Тебе помочь выбраться?

Можно, я просто умру? Прямо здесь, не сходя с места. Тем не менее перспектива того, что она будет мне помогать вылезать из этой дыры, выглядела еще плачевнее. Я начал усиленно брыкаться и в конце концов, запыхавшись, прилично ободрав оба плеча, выбрался и упал на колени в куче разворошенных проводов.

Рей осторожно опустилась рядом на корточки.

— Эм-м-м, как тебя зовут?

Я впал в ступор. Просто не мог пошевелится, ответить, взглянуть на нее. Сердце колотилось, ладони потели, зрение стало сужаться до тоннеля… И вдруг резко стало легче. Сознание разделилось, как и тогда, в первый раз, на Крейте, и я почувствовал, что могу вздохнуть.

— Слышь, ты, паникер хренов, отвечай уже. Девушка ждет. Я тут долго не продержусь с этим эмоциональным кошмаром. Успокойся ты, хоть немного!

— Мэтт, меня зовут Мэтт. А тебя как?

— Рей. Я инженер-механик. Очень приятно, Мэтт. Давай разберемся, что тут у тебя. Какое твое задание на сегодня?

— П-п-перекоммутировать кальцинаторы в этом секторе.

Рей подняла с пола мой датапад и начала что-то там клацать.

Я пошевелился. Разделение сознания не пропадало, эмоции по-прежнему были почти под контролем. Нужно успокоиться, взять себя в руки. Если я снова впаду в ступор, ничем хорошим это не закончится. Я пересел с коленей на корточки, аккуратно покосился на нее. Она особенно внешность не меняла. Только волосы распустила и очки в тяжелой роговой оправе надела. Ну и одежда, конечно, другая. Хотя, наверное, она тут стандартная, видимо, ей по прилету выдали. Выглядит она как-то… осунувшейся, что ли. Где-то внутри сильно кольнуло. Глаза, вроде, красные, но за очками не поймешь. Интересно, а почему она не поменяла имя? Может и мне не стоило?

— Ага, радиолокационный техник Кайло Рен. Красиво звучит. Все, приготовься, больше не могу дистанцироваться — у тебя же практически нет Силы. Главное, дыши…

Ощущение раздвоения постепенно пропало, и меня накрыл шквал эмоций. Но в этот раз я был готов. Пара судорожных вздохов — и паника взята под контроль, запихнута куда-то в дальние уголки сознания. Мое сбивчивое дыхание не укрылось от Рей, когда она наконец оторвалась от датапада.

— Тебе плохо, может, сходишь в медблок?

— Нет, спасибо за беспокойство. Всё в порядке.

— Ну ладно, смотри. Я до обеда смогу помочь тебе разобраться с несколькими штуками, чтобы ты потом смог остальное доделать сам. Хорошо?

— Да, Рей, спасибо тебе.

Краем глаза я заметил, как она улыбнулась. Ох.

— Ну что ж, давай начнем. Вот эта черная коробочка — кальцинатор. Вот эти провода нужно подсоединить к этим разъемам, по три с каждой стороны. Видишь, вот так. Каждый разъем помечен тем же цветом, что и провод… Эй, Мэтт, ты меня слушаешь?

Я завороженно наблюдал, как ее руки порхают над кальцинатором, и ощущал, что что-то переворачивается внутри. Наивный, я думал, что смогу заблокировать Узы, смогу жить дальше, никогда не видя ее, возможно, даже со временем выбросить из головы. Этого никогда не случится. Мусорщица Рей с Джакку всегда будет с тобой, Кайло Рен. Она пустила корни в твоей душе еще на Такодане, а Узы просто довершили начатое. Теперь, буквально, твоя Сила зависит от нее. Она прилетела на этот чертов корабль во второй раз. Стоило ей прилететь, и ты очнулся от долбаной комы. Ты не сможешь стать цельным без нее. Никогда.

— Эй, Мэтт!

— Да, прости. Я просто задумался, как всё на самом деле просто, а я слишком глуп, чтобы увидеть очевидное.

Я, наконец, поднял на нее глаза. Она улыбнулась в ответ, но, похоже, не узнала меня.

— Спасибо тебе, Рей.

— Да не за что. Пойдем разберемся со следующим — сам всё попробуешь сделать. Если не будет получаться или возникнут вопросы — не бойся, я помогу.

Ох, Рей.

Я распутал руки-ноги и поднялся. Рей как раз закончила с кальцинатором и устанавливала дверцу от люка на место. Я постарался привести себя в порядок, зачесал побольше парика на лицо, поднял воротник, поправил очки и ссутулился. Неумеха Мэтт готов к работе.

— Ох, ну ты и высокий, — сказала Рей, поднимаясь.

— Ем много кальция, — отозвался я.

Она искренне расхохоталась, но потом как-то резко сама себя оборвала.

— Ладно. Следующий кальцинатор вон за той колонной. Пойдем, глянем на него.

Еще три кальцинатора мы перекоммутировали почти молча. Я сам себе удивился, как я мог так затупить, что чуть не сорвал всё дело. Это было просто элементарно. К тому же я начал вспоминать, что уже делал когда-то что-то подобное с отцом на Соколе. Если бы не эта глупая паника… Успокоительные пропить, что ли? И пока мы работали, меня начал беспокоить другой вопрос — мы уже больше часа рядом, практически плечом к плечу, но у меня Силы как не было, так и нет.

— Ну всё, Мэтт, пошли обедать. Тут, в твоем датападе, отмечены все следующие точки…

— Обедать?

— Ну конечно! Я ни за что не пропущу обед!

Похоже, ее правда прельщала перспектива отведать столовской еды. А, ну да, ей же приходилось голодать на Джакку.

В обеденное время коридоры оживились. Работники стекались отовсюду в большое помещение, где, судя по всему, обедали только новоприбывшие. Я представил себе на секунду, если бы все сотрудники флагмана обедали в одном месте, и меня аж передернуло. Это же десятки тысяч человек. Жуть. В этой столовой нас набралось человек восемьдесят, и то это было чертовски много.

Пока мы шли в столовую, Рей встретила какую-то подружку и шла впереди, болтая с ней о чем-то. Я плелся за ней, не особо беспокоясь о том, что иногда на кого-то наступаю или толкаю. Почему молчит Сила? Может, мне уже никогда не восстановить свои способности? Может быть то, что я пришел в себя — это прощальный подарок Силы, шанс сделать что-то правильное, будучи обычным человеком? Тогда нужно поскорее убрать Рей с корабля, эвакуировать гражданских на Крейт, и готовиться к битве с генералами. А ну-ка, ну-ка… Эту мысль нужно развить.

— Мэтт, ты что будешь есть?

Я не заметил, как подошла наша очередь на раздаче.

— А? Можешь заказать то же, что и себе, пожалуйста?

Рей странно на меня посмотрела и молча начала накладывать еду из каких-то кастрюль в две тарелки. А, самообслуживание. Я взял у нее свою тарелку, стараясь не касаться руки.

— Прости, задумался.

— Ты вообще-то постоянно в облаках витаешь. О девушке, что ли думаешь?

— Что? Нет… Я…

— Расслабься, я пошутила. О, пойдем там сядем.

Мы сели за столик, где уже сидели двое. Тучный штурмовик, видимо из охраны этой группы, и лейтенант-снабженец сектора. При виде лейтенанта я, правда, немного напрягся, хотя вряд ли он видел меня, но расслабился, когда тот скользнул по мне совершенно равнодушным взглядом.

Я устроился у стены, рядом с Рей, чтобы не дать ей лишний раз себя разглядывать. Еда. Когда я ел последний раз? Не помню. Похоже, еще до Крейта. Наверное, во время комы в меня вливали что-то, раз я не чувствовал голода всё это время. Желудок отозвался на эту мысль громким урчанием.

— Простите.

Мужчины ничего не сказали, молча уплетая свою еду, а Рей решила меня подбодрить.

— Ничего. Мой собственный желудок, Мэтт, слишком часто со мной раньше так разговаривал, чтобы я обращала на это внимание. Ты ешь.

И я ел. Еда была питательная. Это всё, что можно было про нее сказать наверняка. Я старался не думать, что это, в то время как Рей уплетала свою порцию с завидным аппетитом. Лишь расправившись с большей половиной своего подноса, она остановилась, чтоб передохнуть.

— Итак, парни, что вы думаете про нового Верховного лидера?

Я аж подавился. Вот это поворот. Штурмовик участливо на меня покосился, приподнялся и постучал по спине. Лейтенант скривился.

— Мэтт прав, лучше нам тут, Рей, не говорить о политике.

— Зак, да какая политика, мне просто любопытно. Девочки про него столько сплетничают, мне просто интересно узнать, что думают парни.

Сплетничают? Про меня?!

— Да нет, дурак, она просто выкручивается, чтобы выудить информацию!

— Что ты думаешь, Тим? — это она штурмовика спрашивает.

— Я видел его пару раз издалека, когда он был Магистром Рен, — задумчиво протянул тот. — Мужики говорят, в бою он ничего. Только истерит часто и мебель ломает. Но еще я слышал, что его какая-то баба на Старкиллере под орех отделала. Хакс его чуть живого к Сноуку притащил.

А чтоб тебя, Тим. Знал бы ты, что оба персонажа сидят перед тобой, помер бы от шока.

— Зак?

— Для меня главное, чтобы он с генералами с Внешнего кольца разобрался. Слышали ведь, что они бунтовать надумали? Утопят эти упыри Галактику в крови, если Кайло Рен их не приструнит, помяните мое слово.

Ох, старина, не в бровь, а в глаз.

— А еще говорят, он болен сильно. Прошел слух, что уже пятые сутки без сознания. Но я этого не знаю наверняка.

— Пятые, точно пятые? Он жив вообще?

Рей аж подобралась вся, ожидая ответа. И почему ее это так беспокоит?

— Я не знаю, Рей. Это только слухи. Думаю, жив, иначе нам бы сообщили, что Хакс теперь Верховный лидер.

Он усмехнулся.

— Этот бы не тянул с самоназначением.

— А ты что думаешь, Мэтт?

— Я? Э-э-э…

Что же сказать-то?! Черт! Черт! Черт!

— Э-э-э. Я думаю, он накачанный.

— Он что?!

Вот сейчас бы и провалиться на этом месте! И что я такое ляпнул?!

— Ну, э-э-э, мой приятель рассказывал, что видел его без рубашки, так он вполне того, этого. У него восемь кубиков!

Восемь? Восемь? Что я несу!

— Восемь? Их всего, вроде, шесть бывает, Мэтт…

Они уже откровенно надо мной ржали. Даже лейтенант усмехнулся.

Я опустил глаза и пожал плечами.

— Это то, что мне рассказали, я сам не видел.

— Очень даже видел и даже рассматривал сегодня утром. И Рей тоже, между прочим, видела. Застеснялась и попросила прикрыться.

— Да уж. Эту сплетню точно нужно девочкам рассказать. Будем вечерами обсуждать пресс Кайло Рена.

Ох, нет. Сила, какой позор! Мне кажется, что даже сквозь Хаксов грим заметно, как я покраснел.

— Ладно, парни. Приятно было поболтать. Мне работать надо. Увидимся за ужином.

Похоже, она куда-то торопится. Блин. Нужно с ней поговорить, у нас совсем мало времени. Если я ее сейчас отпущу, непонятно, когда потом еще найду.

— Рей, подожди. Не могла бы ты меня провести обратно в мой сектор? Я не запомнил дорогу, боюсь потеряться и снова завалить работу.

Рей состроила гримасу. Похоже, у нее были другие планы.

— Да, Мэтт, конечно. Пойдем.

— Спасибо тебе. Парни, приятно было познакомиться.

Те кивнули в ответ, а я пошел за Рей.

Часть пути мы прошли молча. Потом я наконец собрался с духом.

— Рей, а почему тебя так интересует Кайло Рен?

Она взглянула на меня с опаской, но потом расслабилась.

— Слушай, а твой приятель, что видел его без рубашки, он кто?

— Э-э-э, ну он бывает на офицерской палубе. Убирает медблок.

Я лихорадочно фантазировал на ходу.

О-о-о-ого! Вот это реакция! Рей резко развернулась и схватила меня за руку.

— Медблок?! Это там он его видел?!

— Ну да.

— Так он правда без сознания?! При смерти?!

— Я не спрашивал, а он не говорил. Да что тебе до него, Рей?!

Она замялась на минуту, будто взвешивала что-то, а потом выпалила:

— Мне нужно его увидеть!

— Что?! Кайло Рена?! Зачем?!

— Я не могу сказать. Но это очень важно! Твой приятель может меня туда провести?

— Я…

Настойчивое дребезжание коммлинка не дало мне закончить.

— Секунду.

Я отошел на пару шагов в нишу с каким-то инвентарем. Это Хакс. Как всегда, не вовремя, но нужно ответить.

— Да! — рявкнул я значительно резче, чем требовалось.

— Рен, вы нашли девушку? — Хакс, как всегда, сама выдержка.

— Да.

— Как ее зовут. Мне нужно срочно отдать распоряжения.

Точно, ночная смена.

— Рей.

Стараюсь говорить так, чтобы она не услышала.

— Она что, рядом?

Ох, Арми, какой ты догадливый.

— Так… Ищу среди новоприбывших девушку с таким именем. Есть. Вот черт!

Повисла секундная пауза.

— Что?!

— Вам это не понравится, Рен.

— Да говорите уже!

— Я скажу, но, Рен, ты должен держать себя в руках, слышишь. Главное, не провали свое прикрытие. Уходи как можно скорее. Главное — это прикрытие, ты понял меня?

Да что он такое несет, мать его! Слышно, как тяжело вздыхает.

— Здесь значится ее фамилия, Рен. Она здесь проходит, как Рей Дэмерон.

Демерон? Кто такой Д…

— Что?! Что ты сказал?!

— Мать твою! Уходи оттуда, Кайло. Срочно! Дерек! Забери его оттуда! Д…

Я не чувствую, как коммлинк превращается в комок металла в руке. Как какие-то железяки и стекло вгрызаются в ладонь до самой кости. Это ерунда. Слишком много боли внутри. Целая вселенная чертовой боли.

По Дэмерон. Она вышла за него. Она вышла замуж за лучшего пилота Сопротивления. За человека, в чьем разуме я увидел, как к нему относится моя мать — он давно заменил ей непутевого сына, которого она стыдится и ненавидит. Которого она похоронила публично много лет назад на пепелище Храма джедаев. Теперь и Рей. Моя Рей стала его женой. И прилетела на мой флагман, чтобы добыть мою голову в качестве свадебного подарка?

Перед глазами зависает красная пелена. По Дэмерон отнял у меня всё. Он должен умереть. Они на Набу. Мой Сайленсер в ангаре. Я сейчас…

Краем глаза успеваю заметить фигуру в черном на другом конце коридора. Это что-то значит… Черный… Черный… Дерек! Рыцарь замораживает всех в помещении, в том числе и Рей, которая смотрит на меня во все глаза. Он протягивает руку ко мне. Черный… Хороший цвет. Небытие.

========== У тебя есть шанс. Не упусти его ==========

— А теперь и мат тебе, мой преданнейший ученик. Твоя война окончена, не начавшись. Девушка сошлась с твоим врагом. Мать тебя ненавидит. Мои верные генералы уже в пути и скоро не оставят от тебя и твоих прихвостней даже воспоминания. А от тебя, хе-хе, даже призрака не останется. Как жил убожеством, так и сгинешь…

— Никогда не думал, что соглашусь со Сноуком, но тут он прав. Девочка сделала правильный выбор, малец. Джедаем ей все равно не стать — некому учить, а По хороший парень. Он сделает ее счастливой. От тебя ей всё равно только одни страдания.

А. Опять это мерзкое Ничто. Опять эти глюки. Даже злиться и прогонять их нет сил. К тому же, они правы. Ох, как правы.

— Эй, вы! Пошли. Отсюда. На хрен.

Это кто еще? А, Энакин.

— А чего это ты раскомандовался?

— Слышь, сын. Вали отсюда по-хорошему, а? Пока я на тебя не разозлился.

— А что ты ему сделаешь, мне просто любопытно?

— Он знает. А тебя тут вообще быть не должно, сопля в халате. Я сказал, свалили отсюда быстро!

Ощущение Люка и Сноука пропало.

— Эй, там… Татуин вызывает Кайло Рена! Как слышно меня? Прием!

— Энакин… Спасибо, что прогнал их. Но не мог бы ты оставить меня одного?

— Чтобы ты мог тут пафосно пострадать? Нет уж, дудки. Дерек тебя усыпил, но скоро ты проснешься, а нам нужно многое обсудить. А поскольку ты у нас сейчас Силой не блещешь, это единственное состояние, в котором ты способен меня воспринимать. Так что соберись в кучку.

— Да нечего собирать, Энакин! Ты слышал, что они говорили. Я всё. Дохлый номер. Ничтожество. После Крейта я решил, что способен на что-то хорошее — и к чему это привело? Генералы вот-вот развяжут новую кровавую войну. Всё, к чему я не прикасаюсь, страдает. Нет, лучше уж лежать и не рыпаться. А то еще хуже будет.

— Да куда уж хуже.

— Что?

— Ничего. Я хочу только сказать, что знаю, каково это, Бен. Когда твой мир разваливается на части, а все попытки собрать его, починить, спасти оборачиваются еще большим кошмаром. Ты знаешь, кем я был. Ты знаешь, кем я стал. Но ты вряд ли знаешь, как я стал Дартом Вейдером.

— Этого никто не знает. Официальная версия…

— Знаю я все их версии. Дерьмо собачье. Ты знаешь, что у меня была жена, Бен. Я был джедаем, целибат, отречение от эмоций, привязанностей, все дела. Но я никогда особо не заморачивался по поводу этих правил. К тому же я полюбил Падме задолго до того, как стал джедаем. Я был ребенком — для меня любить ее было так же естественно, как дышать. Она просто стала частью меня. Когда мы встретились снова, моя любовь к ней стала центром вселенной. Я был тщеславен, любил битвы, упивался Силой, но она была моим смыслом. Мы долго шли к тому, чтобы быть вместе. Она — королева, сенатор. Я — бывший раб, джедай. Эти условности сковывали нас до того момента, пока мы не оказались на пороге смерти. Мы чудом выбрались из той передряги и вскоре поженились. Я был самым счастливым человеком в Галактике. Мы скрывались, но все, конечно же, знали про нашу связь. Джедаи молчали, им было не с руки на тот момент портить отношения с самым сильным форсъюзером Галактики. Война, понимаешь ли. Но они мне не доверяли, напряжение между мной и членами Ордена росло, а я был слишком наивен, чтобы понять, в чем дело. И нашелся человек, что умело воспользовался моими слабостями.

Его слабости при умелом обращении можно превратить в оружие.

— Да, именно. Палпатин хорошо знал про наши отношения с Падме. Я думаю, он следил за нами. Отслеживал он и мои конфликты с Орденом, регулярно подливая масла в огонь, когда выпадала возможность. Когда Падме забеременела, мне стали сниться кошмары. Спустя годы я понял, что это Сидиус насылал на меня эти видения, но тогда я не мог соображать. Не мог думать. Я был в ужасе. Я кинулся к Йоде, на мой взгляд, самому мудрому из Ордена, но услышал только «смирись». Я метался в собственном разуме, как зверь в клетке. Падме, моя Падме. Мой свет. Моя любовь. Я не мог дать ей умереть. Я должен был сделать что-то.

И тут на сцену выходит Сидиус со своими намеками на то, что существует возможность спасти ее. И только Темная сторона Силы может предоставить этот шанс. Темная сторона? Да плевать! Я бы взорвал Галактику, если бы только это спасло ее. Так я преклонил колени перед Владыкой Сидиусом и стал Дартом Вейдером. Ты знаешь, что я сделал потом.

Эти слова дались ему нелегко. Призрак помолчал немного и продолжил.

— Ты рассказывал моему шлему, что хочешь завершить то, что я начал. Что ж, ты неплохо продвинулся: убил кучку детей, разрушил храм Джедаев, пытал женщину, которую любишь, предлагал ей править Галактикой, а сам пытался разрушить всё то, что ей дорого. Да, Бен, когда Падме прилетела за мной на Мустафар, я чуть не задушил ее в припадке ревности. Она выжила, но я узнал об этом уже спустя годы. Я жил с мыслью, что собственноручно убил женщину, которая была смыслом моей жизни. Ты думаешь, что знаешь, что такое боль, Бен. Тебе сейчас больно. Но представь, если бы ты очнулся сейчас, а тебе сказали, что ты в том своем припадке в коридоре убил ее?

На секунду я забыл, как дышать.

— Я не… Она?

— Она жива, Бен. Дерек успел вовремя. Возможно, ты бы и не поднял на нее руку. Но ты готов был убить того, кто ей дорог. Я не убивал Падме, но я убил ее, Бен. Я уничтожил всё, что ей было дорого, всё, во что она верила. Я сделал это ради нее, но это не имеет значения. Она умерла, потому что она не хотела жить в мире, где человек, которого она любит больше жизни, превращается в монстра ради нее.

Он помолчал.

— Ты всё еще хочешь продолжать то, что я начал? Не отвечай. Подумай. Есть еще кое-что. Это важно, Бен.

— Слушаю.

— Пока я был Дартом Вейдером, я жил в тотальном аду. Я подпитывал свою ярость болью и наоборот. Я жил, потому что считал себя недостойным смерти. Я уничтожал всё вокруг, потому что в этом мире для меня больше не было ничего, достойного жить. Сидиусу даже не нужно было ковыряться в моих мозгах, в какой-то момент он перестал это делать. Именно поэтому я смог убить его в конце. Когда я узнал, что мои дети выжили, я очнулся. Конечно, я уже слишком далеко зашел, чтобы даже думать об искуплении. Но увидев Люка, я впервые за многие годы подумал, что смогу сделать что-то правильное. Избавиться от Сидиуса, остановить войну… Люк не понял, да я и сам толком не ответил бы, чего я хотел в тот момент. Всё как-то в голове промелькнуло и пропало, когда он предпочел умереть, но не иметь ничего общего со мной. Он выжил. Нашел в себе силы простить меня. Я убил Сидиуса, умер, вернувшись на Светлую сторону, но это всё ерунда. Отвергнув тогда мою руку, Люк лишил меня шанса сделать что-то правильное, что-то хорошее. Что толку от моего призрака, темного или светлого, если война в Галактике всё еще идет?

Энакин снова помолчал, собираясь с мыслями.

— Я хочу, чтобы ты понял, Бен. Я умер, так и не получив шанс не то что на искупление, а вообще на то, чтобы хоть что-то изменить. У тебя есть этот шанс. Здесь и сейчас. С Силой или без. Рей подарила тебе этот шанс и тогда, в тронном зале, став причиной, по которой ты убил Сноука, и сейчас, вернувшись на корабль, вырвав тебя из небытия. Будь благодарен ей за это. Бен, нет уже Сноука в твоей голове, чтобы помешать тебе воспользоваться этим шансом. Не упусти его.

Призрак замолчал, а я еще долго не мог найти слов, чтобы сказать что-то в ответ.

— Спасибо, Энакин.

Он хмыкнул. Похоже, ему тяжело дался этот разговор.

— А ты… Ты встретился с ней, с Падме, там? После…

Он долго молчал. А когда ответил, его голос было трудно узнать, столько муки было в каждом слове.

— Нет, Бен. Падме не владела Силой. Ее здесь нет. Для меня это холодная, страшная и очень одинокая вечность, в которой я снова и снова проживаю самые страшные ошибки своей жизни.

Он плакал. Я не видел его, но я знал, что он плакал.

Спустя некоторое время он взял себя в руки.

— Есть еще несколько вещей, которые ты должен знать. Я увлекся этой душеспасительной беседой, а времени у нас в обрез. Надеюсь, я не зря тут душу перед тобой раскрыл.

— Не зря. Спасибо, Энакин.

— Ладно. Посмотрим.

— Энакин, что случилось с моей Силой? Я провел с Рей несколько часов, но она не вернулась…

— Это как раз то, к чему я хотел перейти. Насколько я понял, в какой-то момент после того, как ты вытащил Рей из ванной, ты разорвал связь с Силой. Сам.

— Я что?! Я не делал этого! Или делал?

— Бен, ты разорвал связь с Силой. Как Люк — в день, когда ты сжег храм. Я не знаю механизмов этого процесса, а он рассказывать не станет. Известно, что если форсъюзер разрывает связь с Силой, то только он сам может эту связь восстановить. Всё, что я знаю по этому поводу, сводится вот к чему: ты просто должен позволить себе снова соединиться с Силой. Что это значит — не спрашивай. У меня нет ответа. Придется думать самому.

— Но я же сегодня чувствовал отголоски Силы…

— Это Узы. Они сейчас неактивны, Рей не чувствует тебя, а ты ее, но Узы на месте. Через них, скажем так, от нее к тебе по капле просачивается ее Сила. Именно она дала тебе возможность проснуться, но не более того. Только ты сам можешь вернуть себе остальное.

— Я понял.

— Бен, наше время на исходе. Ты должен подумать еще о двух вещах. Первое: разберись уже наконец, что происходит в твоей собственной голове…

— В смысле.

— Если отбросить твои обычные проблемы, ничего необычного последнее время не замечал?

— А, это…

— Да, это. Это очень важно. Второе…

Его голос стал звучать тише, зато начал просачиваться фоновый шум извне.

— Продумай стратегию противостояния с генералами. Они не дети в песочнице и играют жестко. У тебя должна быть продумана каждая деталь и куча запасных планов. Если ты облажаешься — Галактика снова вспыхнет в огне жестоких войн. Не допусти этого, Бен.

Он пропал совсем, а я снова был в сознании. Поспешил открыть глаза, но тут же зажмурился, так полоснул по ним яркий свет медблока.

Пара неудачных попыток проморгаться, и я сфокусировал взгляд на Дереке. Рыцарь сидел возле моей койки на стуле и смотрел на меня нечитаемым взглядом.

— Нам уже пора перестать встречаться вот так, ты не считаешь, Дерек? Я должен каждый раз повышать твою рыцарскую зарплату, когда ты спасаешь мою задницу, — скорее прокаркал, чем произнес я, встречая его взгляд. Он ухмыльнулся, напряжение чуть схлынуло.

— Ты не платишь мне, Кайло.

— Вот черт. Придется по старинке. Спасибо, друг.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— Как ты?

— Попить бы воды и умыться — буду в полном порядке.

— Ты понял, о чем я.

— Да. Я в порядке, Дерек. Я многое понял, пока валялся в отрубе. Буду паинькой. Кстати, классно проделано там, в коридоре.

Дерек скривился.

— Ты же знаешь, как я этого не люблю. Пришлось кое-кому стереть память, и всё такое. Но ты нас порядком напугал. Видел бы ты свои глаза. Хотя ты можешь посмотреть на свою руку. Мы тебя подлатали, но шрамы будут, будь здоров.

Я скосил глаза на забинтованную правую клешню. Боли не было, но судя по ее внешнему виду, руку медики буквально по частям сшивали.

— Рей?

— Она здесь. Я забрал ее вместе с тобой. Усыпил. Мы разместили ее в твоей каюте. В голову к ней не лазил. Она проснулась одновременно с тобой. Хакс пошел к ней.

— Зачем?

— Он хочет с ней поговорить. Не дергайся. После того, как ты вправил ему мозги, он стал очень приличным малым.

— Да он и был. Просто Сноук перекроил ему сознание так, как нам с тобой и не снилось. Когда я залез тогда в его голову, меня аж передернуло. Блок на блоке. Многое стерто, многое перепутано. Я снял всё, что мог, дал ему несколько установок, чтобы он не слетел с катушек, но он продолжает вспоминать. И для него это пытка. Дерек, я хочу попросить тебя. Если эта история с генералами закончится для меня плачевно, приглядывай за ним, пожалуйста. И за Рей.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— У тебя уже есть что-то на уме?

— Да. Но я позже расскажу. Обещаешь?

— А куда мне деваться. У меня, похоже, по жизни роль няньки.

— Ха-ха. Не прибедняйся. Мы можем увидеть их разговор?

— Да, вот.

Он вручил мне небольшой датапад, где в режиме реального времени транслировалось видео из моей комнаты.

— Эй, откуда там камеры?!

— Установили, когда принесли туда Рей. Надо же за ней как-то наблюдать было.

Она сидела на диване, пытаясь сориентироваться. Дверь отсека открылась, Рей вскочила навстречу вошедшему Хаксу.

========== Дежавю ==========

Хакс вышел на середину комнаты и остановился в паре метров от Рей. Несколько секунд он просто смотрел на нее, после чего потер переносицу и начал говорить.

— Рей, меня зовут Армитаж. Ты в безопасности в…

Она вскинула руку, перебивая его.

— Ты отведешь меня к Кайло Рену.

Вот черт. Она пытается им манипулировать. Хакс скривился и потер лоб, будто у него зарождалась мигрень.

— Рей, не нужно этого. Я здесь за тем, чтобы поговорить.

Я вскинул брови и посмотрел на Дерека, он только хмыкнул.

— Научил его паре приемов на досуге.

Ну ничего себе. Дерек зря времени не терял. Если Хакс научился блокировать импульсы Силы, Рей его не заговорит. Это под силу только продвинутым пользователям. Ладно, посмотрим. Однако, Арми силен! Его подбрасывает от одной мысли о ментальном манипулировании, а он пошел к девочке-джедаю, которая смогла залезть в голову Кайло Рену, чтобы поговорить? Однако.

Я вижу, что Рей удивлена, но сдаваться не собирается. Она размяла шею, прикрыла на секунду глаза, а когда открыла, внимательно посмотрела на Хакса. Даже на экране было видно, что он вздрогнул всем телом, прежде чем схватиться за голову. Дерек рядом со мной напрягся. Я понял, что он контролирует ситуацию. Вероятнее всего, он уговорил Хакса установить ментальную связь, на всякий случай, чтобы заблокировать манипуляции Рей, если та зайдет слишком далеко. Похоже, они ко всему подготовились. Это впечатляло.

— Прекрати это! Немедленно! Ты не имеешь права напоминать мне о ней! Ты такая же, как она! Убирайся прочь из моей головы, я сказал!

Он согнулся едва ли не пополам, а потом резко выпрямился и потянулся за бластером. Я дернулся было, но Дерек меня удержал.

— Он не причинит ей вреда. Я уже заблокировал ее. Все нормально. Я вижу его мысли.

Хакс отстегнул бластер. Рей попятилась, теряя концентрацию, выбитая из колеи тем, что получила отпор. Генерал резко развернулся и отошел. Когда он оказался под камерой, я увидел на лице следы слез. Армитаж провел рукой по лицу и подошел к двери. Было слышно, что он отдал оружие дежурному штурмовику.

— Рей. Я сказал, нам нужно поговорить. Ты в безопасности. Я не наврежу тебе. Задавай вопросы, я отвечу. И отведу тебя к Кайло Рену.

У меня перехватило горло. Зачем он это делает? Я мог только представить, какие муки он испытывал сейчас: и физические, и душевные. Зачем он терпит это? Ради Первого Ордена? В этом нет никакой необходимости. Он мог просто дождаться, пока я очнусь.

— Дерек, зачем он пошел к ней?

— Хотел поговорить.

— Что она ему показала?

Дерек коротко взглянул на меня.

— Это личное.

— Дерек, черт побери, я слышал, что он ей сказал. Он знал, что она полезет в его голову, и всё равно пошел на это. Зачем он потащился к ней к ней, я спрашиваю?

— Она показала ему девушку, которую он любил когда-то давно. Она показала ему, будто та просит ее отпустить.

О, Сила. Это же жестоко, Рей.

— Он пошел туда ради тебя. Девушка, которую он любил, вышла замуж за другого. Он любил ее, но так и не смог заставить себя признаться. Всё откладывал. Попал в госпиталь с каким-то ранением, по глупости. Она навещала его, переживала. Он совсем потерял голову. Потом она пропала на несколько дней, но он не придал значения. Решил ей открыться, а когда выписался, узнал, что она уже замужем. За человеком, который долгое время издевался над ним в Академии. Узнал от общих знакомых. Больше они не виделись. Он заставил себя забыть ее. Но сегодня вспомнил. Лицо той девушки было у него перед глазами всё это время, поэтому Рей за него и схватилась. Но она не увидела всей истории.

Ох. Я почувствовал, как глаза начинает немилосердно щипать. Хакс пошел поговорить с Рей, потому что знал, на своем опыте знал, что я не смогу. Не смогу посмотреть на нее, поговорить с ней после всего, после того, что узнал. Он взял на себя весь груз объяснений, хотя для него это было чистейшей пыткой.

Тем временем, в комнате происходил разговор.

— Рей, ты можешь задавать мне вопросы, я буду отвечать.

— Вы будете лгать?

— Нет.

— Вы знаете, что я почувствую, если вы лжете?

— Да.

— Кайло Рен жив?

— Да.

— Он без сознания?

— Когда я видел его последний раз, он спал.

— Что с тем парнем, Мэттом. С ним что-то случилось?

— Мэтт и есть Кайло Рен, Рей.

— Что?!

На ее лице отчетливо отпечатался весь спектр эмоций от недоверия и шока до понимания и обиды, и… облегчения? Она прислонилась плечом к стене и сползла на стул.

— Мне казалось, что он… Я его совсем не… Как же я не поняла?

Вопросы явно не были адресованы Хаксу, но он ответил.

— В тот день, когда вы улетели с Крейта, Рен поставил ментальные щиты, чтобы ты не могла его чувствовать в Силе.

Хакс скривился, как будто приходилось делать доклад о том, чего он до конца не понимает. В сущности, это так и было. Рей подняла на него удивленные глаза. Она не могла понять, откуда генерал всё это знает и почему ей об этом говорит. Однако, Рей не перебивала, а он продолжал.

— Когда вечером этого же дня связь установилась, он усыпил тебя. Это и еще некоторые события вечера, — Армитаж поежился, — истощили его. Однако последней каплей стало то, что он физически взаимодействовал с тобой во время следующей связи. Он спас тебя, — Хакс пристально посмотрел на Рей, — а сам впал в кому.

Она вздрогнула.

— Он был в коме пять дней. Когда ты прилетела на корабль, он очнулся. Однако у него нет больше Силы. Он стал обычным человеком. Почему-то он считает, что ты можешь ему помочь восстановить эту потерю, но не знает как. Именно поэтому мы решились на этот маскарад. Он считал, что, просто побыв рядом с тобой, восстановится и сможет противостоять мятежным генералам Внешнего кольца. Согласно первоначальной задумке, вне зависимости от того, получится у него восстановить Силу или нет, спустя сутки ты должна была улететь к Сопротивлению. Но этого не произошло. Сила к нему не вернулась. А твое, — генерал сделал усилие над собой, — нынешнее семейное положение оказалось для него неприятным сюрпризом, и он не совладал с собой. Рыцарь Рен усыпил вас обоих. Тебя доставили сюда, его — в медблок. С ним всё в порядке. Вероятнее всего, он уже пришел в себя. Руку мы ему залатали.

При последних словах на Рей стало жалко смотреть. Она еле сдерживалась, чтоб не заплакать, но Хакс невозмутимо продолжал.

— Я удовлетворил твое любопытство?

— Да. Могу я его увидеть? — ее ответ еле слышен.

— Да, но немного позже. У меня есть еще что сказать тебе. Я хочу, чтобы ты знала, почему взбунтовались генералы. Рен приказал окончить войну. Он отказался преследовать вас и уничтожил все данные о Сопротивлении в базах Первого Ордена. Приказ, который настроил против него генералов — наша новая цель — мир и благосостояние систем, что находятся под управлением Первого Ордена.

Судя по выражению лица, Рей не верила своим ушам. Она знала, что генерал не врет ей, но не верила. Ну да, я ведь для нее монстр. Всё, пора заканчивать это. Хакс поступил как настоящий друг, взяв на себя всю тяжесть объяснений, но это ничего не меняет. Сила ко мне не вернется, значит, Рей здесь нечего делать.

Я тяжело поднялся с койки. Чертов парик, очки и клоунский наряд с меня сняли, грим смыли. Я был одет в темную свободную тунику и тренировочные брюки. Сойдет.

Дерек вопросительно глянул на меня, не понимая, что я собираюсь делать. Я лишь мотнул головой — то, что нужно. Пошатываясь, но постепенно приходя в норму, я пошел к двери. Уже на выходе я услышал голос Хакса.

— Рей, зачем ты сюда прилетела?

Ответа я уже не расслышал.

***

Штурмовик у моей каюты, увидев меня, вытянулся по струнке.

— Откройте.

Он ударил ключ-картой по замку, и дверь с шипением отъехала в сторону.

Что Хакс, что Рей замерли от неожиданности. Я не стал входить и остановился в дверях.

— Верховный лидер?

Меня всегда удивляло, как Хакс умеет перестраиваться на официальный тон. Другого быть и не может, за спиной у меня охрана. Мне бы его сейчас поблагодарить, хотя нет у меня тех слов, которыми я бы мог описать, что он для меня сделал. Я бы никогда не сумел сказать ей всего того, что сообщил он. Слишком больно еще, слишком стыдно. Но так лучше. Лучше, когда нет недопонимания, когда все карты раскрыты. Он не сказал ей того, что ей знать теперь уже не нужно, и за это я был ему благодарен еще больше. Надо покончить с этой драмой и заниматься делами.

— Генерал.

Рей было дернулась навстречу, но, встретившись со мной взглядом, села обратно. Я перевел взгляд на Хакса.

— Генерал, проследите, чтобы нашу гостью снабдили всем необходимым, в том числе, ТIE со всеми кодами доступа, которые позволят ей безопасно покинуть корабль и улететь в любую систему. Сегодня.

Хакс внимательно посмотрел на меня.

— Слушаюсь, Верховный лидер.

Рей опустила голову. Я отошел от двери, и штурмовик закрыл ее. Как и тогда, на Крейте, пока люк Сокола не разделил нас, я неотрывно смотрел на нее. Правда, сейчас она не смотрела в ответ.

========== Что ты такое? ==========

Мне нужно побыть одному. Слишком много событий. Слишком много людей. За последние несколько дней мир столько раз переворачивался, что меня уже тошнит. Я устал от этой крысиной беготни. Я кидаюсь из стороны в сторону и везде получаю удар током по носу. Раз за разом, куда бы я не ринулся, меня встречает одно и то же: боль, разочарование, катастрофа. Хватит уже бегать, сломя голову. Нужно включить мозг и сосредоточиться на том, что я делаю и зачем.

Я быстро шел по коридорам корабля без определенной цели. Вокруг было пустынно, если не считать охрану на дежурных постах, свет приглушен, значит, сейчас глубокая ночь. Я проспал больше десяти часов. Ох, Дерек, ты не должен был давать мне спать так долго. У нас слишком мало времени, чтобы подготовиться. Хотя я мог понять, почему он не разбудил меня раньше. Он не знал, как я поведу себя. Тот Кайло Рен, которого Дерек знал, проснувшись, начал бы крушить всё подряд и требовать крови, и побольше, побольше. Особенно крови По Дэмерона. И, возможно, крови Рей. Меня передернуло. Нет, Рей бы я не смог тронуть. Хотя после того, что рассказал мне Энакин, я был уже не так уверен в себе.

Опасения Дерека не подтвердились, но он имел причины для таких предположений. Он должен был быть готов к худшему, не имел права рисковать. Именно поэтому Хакс пошел к Рей. Знал, что она сделает, и все равно пошел. Дерек ненавидел ментальные манипуляции, а Хакс был глубоко травмирован ими. Они пошли на это ради меня. Чтобы оградить меня от большей боли, от необдуманных поступков. Они поступили как… друзья? Я никогда не думал, что у меня могут быть друзья. С раннего детства меня все только боялись из-за взрывного характера и неконтролируемой силы. В какой-то момент я сблизился с Дереком, но годы обучения у Сноука оставили нашу дружбу в зачаточном состоянии.

А Хакс… Я прокручивал события последних дней в голове снова и снова, но не мог понять мотивов генерала. С того самого дня, когда я залез ему в голову, он поступал по отношению ко мне так преданно и сердечно, как я даже представить не мог. Он знал, что я убил Сноука, и когда его, по сути, обвинили в узурпации власти, он не сдал меня. Он уничтожил информацию о Сопротивлении, моей матери и Рей. Его последний поступок вообще выходит за рамки моего понимания.

Я не заслужил такого отношения к себе. Я предал рыцарей Рен, я пытал Хакса, а Дерек и Армитаж последние дни только и делают, что жертвуют чем-то ради меня, из раза в раз. Мне нужно поговорить с ними. Поблагодарить. Вероятно, пришло время для той самой бутылки виски, обещанной Дереком. Хоть и по другому поводу. Ведь потом может и не наступить.

Рей. Как бы я не хотел сейчас думать о ней, мне нужно разобраться с тем, как относиться к ней дальше. Я наконец осознал, что люблю ее. Да, вот так просто. Энакин, Хакс, Дерек, даже чертовы Сноук с Люком это понимали, а я всё прятал голову в песок, не желая признавать очевидное. Но время самообмана прошло. Рей значит для меня слишком много, и то, что она никогда не будет со мной, не имеет значения. Если Дэмерон — ее выбор, я смирюсь с этим. Сегодня она улетит и будет в безопасности с родными и друзьями. Счастлива. Это всё, чего я хочу. Силы у меня больше нет, так что сеансов связи не будет.

Я очнулся от раздумий, понимая, что стою на пороге той самой комнатки, где Хакс планировал свой маленький бунт. Ох. Кажется, что это было жизнь назад, хотя прошло всего пять дней.

Именно то, что нужно. Я зашел внутрь и осмотрелся. Следы нашего «разговора», конечно же, убрали, и я вдруг задумался, что с теми генералами, которых Хакс подбивал к мятежу. Я так и не узнал, говорил ли он с ними. Нужно будет не забыть спросить.

Я сажусь прямо на пол и закрываю глаза. Я никогда не думал, что Сила меня покинет. Такой опции не было даже в моих кошмарах. Я либо был форсъюзером, либо был мертвым. Как я мог добровольно отказаться от нее? Я прокручивал тот вечер в памяти в деталях, но не мог вспомнить ничего, что могло подтолкнуть меня к такому решению. Позволить себе снова принять Силу. Звучит как догма из джедайской книжки. Наверное, это она и есть. Над этой загадкой можно биться вечно, а вечности у меня сейчас нет.

Я вздрогнул. Вот так легко я расписался в том, что готов стать простым человеком? Кто ты без Силы, Кайло? Верховный Лидер с огромной ответственностью на плечах, которую он не может сбросить. Мои же несиловые умения сводятся к пилотированию и контактному бою с мечом или без. А, ну еще я кальцинаторы умею коммутировать теперь. Но это вряд ли спасет Галактику, как и упражнения с мечом. Будем делать ставку на то, что я еще не разучился летать. И думать. Кстати, про думать…

— Эй, ты там, как тебя?

— Сила, это ты мне? Вот это тебя приложило. Ты мало того, что сам с собой разговариваешь, так еще и имя собственное забыл?

— С именами у меня всегда была проблема, сам знаешь.

— Ага. Теперь их у тебя уже три, Мэтт. Ты в курсе, что тебе нужно будет как-нибудь определиться с одним? А то так и тронуться можно. Плюс, людям же надо как-то тебя называть.

— Я думаю, что пусть называют, как хотят. Мне без разницы. Но только не Мэтт. Слушай, хватит трепаться. Что ты такое?

— Фу, как грубо. Я тут заслушался твоими мысленными монологами и забыл, какой ты тупой. Не знаешь, что происходит в собственной башке.

— Я жду ответа.

— Ну жди. А мозги включить не пробовал?

— Ты — часть моего сознания. Часть, которая обладает определенной степенью автономности, достаточной, чтобы дистанцироваться от тела. При этом, другая часть сознания остается на месте и функциональности не теряет.

— Да ты просто Капитан Очевидность, Мэтт.

— Эй!

— Ну а как тебя назвать, если ты не понимаешь элементарной механики собственного сознания? Ладно, время поджимает. Объясняю, как для чайников. Ты с рождения форсъюзер, и Сила твоя велика. Ну, была, по крайней мере, но это не важно сейчас. Ты родился сбалансированным в Силе — равные части Света и Тьмы. Это и делало тебя таким сильным. Но никто — ни твоя мать, ненавидящая Тьму, ни Люк, панически ее боявшийся — не понимали этого. Они пытались искоренить в тебе Тьму, но только подтолкнули тебя к ней: непонимание, отвержение, в общем, всё вот это. А тут еще Сноук подкатил, и ты окончательно утратил Баланс. С самого раннего детства ты понял, что есть мысли, чувства, идеи, которые стоит запрятать подальше и никому не показывать, а то накажут. Так в твоем сознании появилось место, где хранились твои самые сокровенные секреты. Когда ты начал учиться у Люка и он впервые залез к тебе в голову, ты инстинктивно понял, что свои секреты тебе от него лучше спрятать. И начал строить некую ментальную конструкцию, которая не позволила бы никому увидеть то, что ты хочешь скрыть. И это работало. И с Люком, и со Сноуком. Почему, ты думаешь, смог его убить? Он и правда не видел твоих мыслей, они были защищены. А Люк, когда пытался тебя убить, увидел лишь твою реальную Силу и следы Тьмы — следы присутствия Сноука в твоей голове. Этого ему оказалась достаточно. Но суть не в том. Ты рос, учился, твоя Сила росла. Сноук научил тебя ментальным трюкам, которые ты неосознанно применил на себе. Так твоя ментальная конструкция получила, скажем так, автономный доступ к Силе и возможность аккумулировать энергию, чтобы оставаться защищенной, на тот случай, если Сноуку захочется покопаться в твоей голове, когда ты спишь или без сознания. Почему, думаешь, ты всерьез никогда не думал о девушках, о сексе? Все эти мысли моментально скрывались, чтобы Сноук их не увидел. Информации в этой ментальной конструкции накопилось очень много, доступ к энергии был неограниченный, и она начала функционировать параллельно с основным сознанием. Так появился я. Я не отдельная личность. Можно очень упрощенно назвать меня твоим альтер эго. Но это не совсем так. Я — это ты, ты — это я. Но у ментальной конструкции, которой я являюсь, больше информации. Я знаю то, о чем ты не мог позволить себе думать. О Свете, о дружбе, о любви. Ты сюда всего Бена Соло запихнул. Но и Кайло Рена тут более чем достаточно. А сколько тут мыслей о сексе! Чувак, ты самый закомплексованный мужчина во всей чертовой Галактике.

— Эй!

— Не эйкай мне. Слушай дальше. Когда ты убил Сноука, это прилично перетряхнуло твою голову. Когда Рей отказала тебе и выхватила у тебя меч, планка упала окончательно. Буря улеглась только тогда, когда Сопротивление улетело с Крейта, и оказалось, что в твоем сознании послетала куча блоков, от Люковых до Сноуковских и твоих собственных. Ты помнишь, как выглядело сознание Хакса, когда ты ему мозги вправлял? Вот похоже выглядело и твое собственное. Отсюда и заторможенность такая в первые несколько часов после этого. Тебе нужно было время восстановиться. Но я уцелел. Более того, скачок энергии дал тебе возможность разделять сознание. Это умели делать джедаи древности. Они это делали для того, чтобы наблюдать за тем, что далеко, оставаясь при этом в сознании в своих телах. Ты впервые неосознанно применил эту практику на Крейте, когда тебе нужно было взять себя в руки и урезонить Хакса. А поскольку относительно целой в твоей голове на тот момент оставалась только ментальная конструкция с секретами, ее ты и вынес, запихнув туда все эмоции, которые тебе в тот момент мешали. И тут проявилось то, что я обладаю вроде как своим собственным сознанием. Спаянным с основным, но всё же отличным. Слишком много бунтарства ты прятал все эти годы. Я могу отделяться по собственному усмотрению, если ты не против этого. Так получилось при встрече с Рей.

— Но ты зависишь от Силы. Я сейчас пуст, как карман мусорщика, — черт, надо же было именно так сказать, ну ладно. — Я сейчас силой не владею, не считая тех крох, что просачиваются сквозь Узы с Рей. Как я могу все еще слышать тебя?

— Ну, у меня тут довольно мощный аккумулятор, скажем так. Если не тратить энергию на дистанцирование — можно довольно долго еще существовать. К тому же, вся Сила от Рей после твоего пробуждения переходит ко мне. Так что хоть на голодном пайке, но продержусь.

— Ясно. Ладно, если я захочу объединить сознание и разрушить блок, это возможно?

— Вот сейчас обидно было. Ты что, меня убить хочешь?

— Я…

— Да не парься, я понял вопрос. Нет. Ты не можешь этого сделать. Это может сделать только другой очень, очень могущественный и умелый форсъюзер. И только с твоего согласия. Ты хорошо постарался, защищая свои тайны. И желания. Много, много желаний эротического характера.

— Блин. Ты так говоришь, будто бы я маньяк какой-то!

— Чувак, с твоим темпераментом и столькими годами подавления и воздержания, если бы ты это всё не запирал, уже б давно с катушек съехал. Ну или, вместо пыточной, забрал бы Рей с Такоданы в ближайшую комнату.

— Вот давай не будем про Рей.

— Опять подавление и отрицание. Ну давай. Только ты ведь и сейчас ее хочешь.

— Да, но в этом уже нет никакого смысла. Она вышла за Дэмерона.

— Да, неприятно вышло.

— А что с Силой? Ты знаешь, как ее вернуть?

— Прости, мимо, чувак. Я знаю только то, что знаешь ты, а ты знаешь только то, что сказал тебе Энакин.

— Ясно. Значит, будем без нее воевать.

— Видимо, придется.

— Ладно, пора двигать. А то Хакс с Дереком, наверное, уже с собаками меня ищут. Думают, что я повесился где-то в кладовке.

— А что, идея. Ты как раз в кладовке.

— Ой, да заткнись ты уже.

========== Имей смелость дать шанс. Себе, и не только ==========

Я нашел Дерека на мостике. Несмотря на поздний час, там копошились служащие, и рыцарь как раз принимал доклад от одного из дежурных офицеров. Я не стал подниматься к нему, остановился в коридоре, наблюдая за ним. Босой Верховный лидер в трениках — это не то, к чему нужно было лишний раз привлекать внимание персонала.

Офицер закончил доклад, получил указания от Дерека и отошел. Рыцарь обернулся ко мне. Я улыбнулся и мотнул головой, предлагая переместиться туда, где потише.

Как ни странно, этим самым местом оказался медблок. В каюту к себе мне идти не хотелось, к тому же, там еще могла находиться Рей, а мой замечательный наряд был уместен либо там, либо в медблоке. Надо привести себя в порядок на досуге. Надо же, я уже практически соскучился по своим черным рыцарским одеяниям. Может, и маску надеть, чтобы людей своим лицом не пугать? А, ну да. Из головных уборов у меня только шлем Ве… Энакина остался. Нужно будет сделать с ним что-то, как он и просил. Может, отвезти туда, откуда взял? Похоронить на Эндоре? Спрошу у него, если увижу.

Я зашел в свои временные стерильные апартаменты и забрался с ногами на койку. Все-таки ходить босиком по кораблю — удовольствие сомнительное, я прямо-таки продрог.

Дерек зашел следом и закрыл дверь.

— Я думал, вы с Хаксом переживаете, носитесь по кораблю и ищете меня, а ты узурпировал мой мостик? — спросил я, ухмыляясь.

Дерек закатил глаза и, скрестив руки на груди, облокотился плечом о стену.

— Кайло, я знаю тебя с тех пор, как тебе исполнилось двенадцать лет. Я отлично выучил это выражение лица, которое означает, — тут он расцепил руки, показывая пальцами кавычки, — «не-трогайте-меня-мне-надо-побыть-одному-не-влезай-убьет».

Дерек скорчил страшную рожу, видимо, имитируя это самое выражение.

— Я знаю, что тебе нужно было разобраться в себе, чтобы тебе никто не мешал. Я знаю, что ты не наделал бы глупостей, — он внимательно посмотрел на меня, — страшная минута прошла.

— Да, ты прав. Спасибо за это. И вообще за всё, — я замялся. Я еще не готов был говорить с ним по душам. — А где Хакс?

Дерек нахмурился.

— Я отправил его отдохнуть. Но он… Бен, он не в порядке. После того разговора с Рей. Как ты понял, я установил с ним ментальную связь. Я использовал тот канал, что ты создал, только, — он ухмыльнулся, — перекоммутировал его на себя. У него в голове… Там всё очень печально, Бен. И я не знаю, как, но до этого разговора он справлялся. Сейчас же он напрочь расклеился. Я думаю, тебе стоит поговорить с ним.

— Конечно.

Я поднялся.

— Где он?

— У себя. Мне нужно выслушать еще пару докладов, и я к вам присоединюсь.

Я, выгнув бровь, взглянул на него и усмехнулся.

— Напомни мне спросить у вас двоих, что вы сделали с Галактикой, пока Верховный лидер был в отключке.

Дерек хохотнул.

— Уверяю тебя, ничего такого, чего бы не одобрил Верховный лидер.

Он вышел из медотсека, я пошел следом. И только пройдя полдороги к Хаксовой каюте, я понял, что так и не надел ничего на ноги. Босоногий властелин мира. Да моя жизнь — это прямо анекдот какой-то. Не смешной.

Я постучал в дверь и стал ждать. Внутри было тихо, потом послышался какой-то шум, стук и приглушенное ругательство. Блин, а вдруг человек спит? А я тут приперся «апоговорить». Хотя вряд ли Дерек отправил бы меня к нему, если бы Хакс спал.

Дверь отъехала в сторону, и передо мной предстал Армитаж Хакс. В майке и таких же трениках, как у меня (они тут что, у всех одинаковые?), и босой. Черт. Я понял, что никогда не видел его в таком виде. Я встречался с ним только в официальной обстановке, и мысль, что он может выглядеть как-то иначе, чем идеально выбритый, причесанный и застегнутый на все пуговицы черного мундира генерал в начищенных до блеска сапогах, мне в голову не приходила.

Небритый, босой, взлохмаченный Арми Хакс в майке-алкоголичке выбил меня из колеи.

— А, Р-рен. Заходи.

Он что, пил?!

Я молча прошлепал за ним, понимая, что выгляжу не намного лучше. Нас бы обоих сейчас прямо на плакат о несгибаемой мощи Первого Ордена.

Его каюта была точной копией моей (хотя они здесь, наверное, стандартные). В углу небольшого общего отсека стоял диван, рядом столик и несколько кресел. На столике стояла на треть пустая бутылка виски и одинокий стакан.

Хакс заглянул в жилую часть, взял форменный пиджак и, накинув на плечи, обернулся ко мне, кивнув на бутылку.

— Будешь?

Я кивнул. Он криво усмехнулся.

— Присаживайся.

Хакс скрылся в кухонном блоке и вернулся со вторым стаканом. Я сел в одно из кресел. Он разлил виски по стаканам, сам сел на диван. Мы молча выпили. Жидкость приятно обожгла пищевод, в голове мгновенно зашумело. Вдруг вспомнилось, что ел я нормально сто тысяч лет назад. Нужно бы осторожней с виски. Но после первого глотка быть осторожней уже не хотелось. Хакс разлил еще по одной. Я наконец-то вспомнил, зачем пришел.

— Армитаж, я хотел поблагодарить тебя. За то… За то, что ты сделал.

Слова как-то плохо мне давались. Всё это очень глупо звучало.

Он только пожал плечами и выпил. Хакс явно думал о своем.

— Не за что.

Я выпил тоже. Может быть, сейчас не время, но я должен был спросить.

— Зачем?

— Зачем что?

— Зачем ты это сделал? Ты не обязан был идти на такие жертвы. Я знаю, чего стоил тебе тот разговор. Черт, Армитаж, ты последние дни минимум трижды буквально спасал меня. Почему?

Он откинулся на спинку дивана и молча посмотрел на меня.

— Потому что это самое малое, что я мог сделать. Ты правда не представляешь, что ты сделал для меня, убрав то, что настроил Сноук в моей голове?

Я только пожал плечами, глотнув из стакана. Хакс последовал моему примеру и продолжил.

— Рен, я далеко не святой. Я помню каждый шаг, который привел меня сюда, но я не понимаю, как я потерялся на этом пути. Я всегда был карьеристом, но не убийцей. И вот он я, человек, уничтоживший Хоснианскую систему. Я ненавидел отца за его бесконечную жестокость, за бесчеловечность. Но, как видишь, я переплюнул его.

Он скривился и провел рукой по глазам. Я сделал вид, что не вижу его слез.

— Только вот я не чувствую гордости. Один лишь ужас оттого, что я стал монстром и даже не понимал этого, Рен. Я заигрался в войну, в свою карьеру на крови, забывая, что всё это уже не учеба. За очередной спланированной и блестяще, — он скривил губы, — проведенной операцией стоят не хорошие отметки, а реальные человеческие жертвы.

Он ссутулился и спрятал лицо в ладонях.

— Мне страшно, Кайло. Страшно оттого, что я не знаю, где в этом монстре, которым я стал — Сноук, а где — я сам.

Он помолчал, справляясь с собой, и выпрямился. Хакс уже даже не скрывал, что плачет. Просто вытер слезы.

— Ты говоришь, что я тебе ничего не должен. Я тебе должен, Рен. До смерти должен. Потому что ты дал мне возможность вспомнить. Остановиться. Исправить что-то.

У меня перехватило горло.

Он помолчал немного, потом снова разлил виски по стаканам. Я выпил и немного прокашлялся.

— Как супермонстр со стажем, который ковырялся в твоих мозгах, скажу, что в твоих решениях за последние несколько лет было больше Сноука, чем ты можешь себе представить.

Он скривился.

— Не нужно меня утешать, Рен. Я не девица безутешная. Я взрослый человек, который готов принять последствия своих поступков.

— Ха-ха. Может, вы с Хаксом близнецы, которых разлучили в детстве? Слишком много у вас общего, ты не находишь? Даже страдаете одинаково патетично.

Я усмехнулся, Хакс заломил бровь.

— Я знаю одного человека, который прочитал бы тебе сейчас целую лекцию про «лучше поздно, чем никогда», про «не упусти свой шанс, у меня его не было», про силу жить дальше с тем, что ты сотворил и про трусость выбора «да, я монстр, накажите меня».

Хакс слегка покраснел, в глазах мелькнуло упрямство и злоба, но он ничего не сказал.

— Так вот, Арми, я не буду читать тебе лекций. Я только скажу, друг, что я отлично, черт побери, понимаю, о чем ты. Я тоже лажал по-крупному. Я тоже монстр. Мы не будем с тобой мериться, кто из нас больше натворил. Я только скажу, что не позволю тебе совершить благородное, но трусливое самоубийство чужими руками. Мы с тобой, два монстра, будем, надрываясь, плача и обливаясь кровью, исправлять то, что оба натворили, столько, сколько нам отпустит жизнь. И умрем с чувством хотя бы частично выполненного долга.

Хакс долго и молча смотрел на меня. В этот раз я ничего не мог понять по его лицу. Потом он встряхнулся и выпил свой стакан залпом. Я последовал его примеру.

— Ты прав, Рен. Это было малодушием. Спасибо. За всё.

Я видел, как созрела его решимость идти до конца. Понял, что он справится со своими демонами. Так странно, не обязательно обладать Силой, чтобы понимать людей. Я никогда раньше не пробовал просто спрашивать. Я всегда брал то, что мне нужно. Я вздрогнул, мысленно возвращаясь к Рей, и не заметил, что Хакс всё это время внимательно за мной наблюдает.

Он разлил остатки алкоголя по стаканам и задумчиво покрутил свой в руках, прежде чем отпить глоток.

— Рей прилетела на Превосходство, чтобы помочь тебе, Кайло.

Я вздрогнул и посмотрел на него.

— Я спросил ее в конце нашей беседы, она ответила. Она не хотела твоей смерти. Перестав чувствовать тебя, она подумала, что ты погиб. Потом, когда ты спас ее, ваши Узы на минуту открылись, и она почувствовала тебя. Как только смогла, прилетела сюда спасать тебя. Возможно, мне не стоило бередить твои раны, но ты должен знать об этом, — и уже намного тише добавил, — это больше, чем когда-то получил я.

Я смотрел на него в полнейшем шоке. Я догадывался, что Рей, судя по ее реакции, не собиралась меня убивать. Но услышать, что это так и есть — совсем другое дело. Ладно, со своими чувствами по этому поводу я разберусь потом. Я почувствовал, что Хакс снова впадает в штопор эмоций, может быть, даже более опасных, чем мысли о казни.

— Что произошло с тобой, Армитаж?

Он криво усмехнулся, задрав подбородок, чтобы слезы снова не потекли, но это не помогло. Он опять вытер их рукой.

— Я уверен, Дерек тебе уже всё рассказал.

— Да. Но он не сказал, как ты узнал.

Он закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана.

— Ты знаешь, что мои отношения с сокурсниками и вообще с другими людьми были так себе. Но одна девочка — Рита, — он сделал над собой усилие, — почему-то относилась ко мне по-человечески. Сначала это были просто слова поддержки, когда меня в очередной раз оскорбляли другие. Это было на третьем курсе, я уже привык быть самым ненавидимым человеком в Академии, и меня это не задевало. Но она почему-то решила, что за меня нужно вступаться. Я всегда сидел один на всех занятиях, но однажды пришел и увидел ее за своей партой. Сидеть было больше негде, поэтому я пошел на обычное место, ожидая, что сейчас услышу привычное «Вали к своему папеньке, сопляк» или что-то в этом духе. Но она просто мне улыбнулась и подвинулась, чтобы я сел. Она начала дружить со мной, насколько можно было дружить с угрюмым, нелюдимым человеком, который привык разговаривать, только делая доклад по предмету. Постепенно я оттаял, мы начали общаться, иногда даже гулять. Один раз мы задержались чуть дольше после пар, и я пошел проводить ее. Они встретили нас за зданием Академии, их было четверо. Те самые, что больше всех задирали меня. Заводилу их звали Тео. Они уже привычно начали оскорблять меня, а я привычно не обращал внимания и шел мимо. Но Рита остановилась. Она кричала, что они не имеют права так себя вести, что они меня совсем не знают, и еще много чего, но Тео ей только бросил: «Заткнись, подстилка».

Он сжал кулаки.

— Я был ботаном, Рен. Конечно, я прошел необходимую физическую подготовку, но у меня не было шансов. Я очнулся в госпитале, с раной от чего-то вроде заточки в боку, сбитыми напрочь руками и рожей, что твоя слива, синей. Я ничего не помнил с того момента, как бросился на Тео. Я метался на койке, не помня себя от стыда и ужаса из-за того, что могло произойти с Ритой. Я пытался встать и идти ее искать, но набежали санитары, укололи мне что-то, и я вырубился. Когда я очнулся во второй раз, она сидела рядом, глядя на меня взволнованными глазами. Увидев, что я пришел в себя, она расплакалась и обняла меня так крепко, что у меня всё перед глазами поплыло от боли, но я был счастлив. Ох, как я был счастлив.

Он сглотнул и помолчал.

— Рита почувствовала, что мои раны еще не достаточно зажили для объятий, отпустила меня и виновато улыбнулась. Я был готов быть еще сто раз побитым, лишь бы она меня обнимала и улыбалась. Я так любил ее. Она вытерла слезы, немного поболтала, всё о каких-то пустяках, и убежала. А я лежал, привыкая к своему чувству. Я знал, что должен сказать ей, я хотел. Но решил подождать выписки. Она приходила еще два раза, но она ни разу не задерживалась, даже в глаза мне почти не смотрела. Я думал, она стыдится, что я не смог ее защитить. Мы так и не поговорили о том, что произошло. Она не давала возможности расспросить, а мне не хватило мужества настоять на разговоре. На третий день она не пришла. Я выписался и пошел сразу к ней, чтобы поговорить. На полпути из больницы я встретил тех троих. Тео с ними не было. Они начали ржать и шептаться, я было хотел пройти мимо, но тут один из них сказал: “Ну что, слизняк, девчонка твоя наконец-то нашла себе настоящего мужчину”. Я обернулся: “Что ты сказал?” Он ответил: “Ну как же, она что, не сказала тебе? Сегодня они с Тео расписались. Папочка-комендант Академии — это не то, что привлекает телок, да?”

Он взглянул на меня, криво усмехнулся и развел руками.

— Как видишь, Рен, я далеко не боец. Но тогда это меня не остановило. Так что я могу только представить, что бы ты натворил в том коридоре.

Да уж. Знаем. Однако, на мой взгляд, Армитаж прибеднялся. Он был худощав, но в целом неплохо сложен, и имел вполне действенную мускулатуру. Мелькнула мысль, что генерал, похоже, не только речи толкает и кораблем командует, но еще и тренироваться успевает. Интересно, чем он занимается?

Тем временем, Хакс продолжал.

— Я не помню деталей. Только некоторые картинки. Но один из них отправился в госпиталь надолго, другой потерял глаз, а третий успел недалеко отбежать, чтобы вызвать копов, но это его не спасло от множественных гематом головы и сломанных ребер. Думаю, в своем припадке я бы убил их, но заряд полицейского шокера отправил меня в нокаут. Когда я снова очнулся в больнице, понял, что тоже не отделался легко. Старая рана разошлась, на руках не было ни одного целого пальца, отсутствовало несколько зубов, а видеть я мог с очень большим трудом. Но это было ерундой по сравнению с тем, как меня разрывало изнутри. Она выбрала его, Кайло.

Он выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза.

— Она выбрала другого, потому что я не смог ее защитить. От суда и серьезных последствий меня спасло только предписание явиться на корабль и приступить к работе третьим помощником капитана. Тут, думаю, папочка постарался, чтобы не портить репутацию. В первую же ночь на корабле я поклялся себе забыть Риту.

Хакс допил свой виски и снова откинулся на диван.

— Рита выбрала более сильного мужчину, который мог бы ее защитить. Ей не нужна была моя любовь. Больше я никогда не слышал о ней. Я никому не рассказывал этого.

Он помолчал.

— Я хочу сказать, что в твоей истории не всё так однозначно, Кайло. Она прилетела спасать тебя. Возможно, тебе стоит все-таки поговорить с ней. Потом.

Я смотрел на него и думал, что, видимо, неспроста у нас так много общего. Не бывает таких совпадений просто так.

— Арми, в твоей истории тоже всё не так просто.

Он поднял голову и недоуменно посмотрел на меня.

— Она боролась за тебя долгое время, терпела насмешки рядом с тобой и выслушивала, я уверен, кучу гадостей от подруг, заступилась за тебя перед этими идиотами для того, чтобы что? Чтобы выйти за того, кто больше всех доставал тебя и ее, назвал ее подстилкой? Арми, я не знаю, что там произошло. Но, на мой взгляд, такая благородная девушка не могла просто взять и выбрать самого сильного самца в стае.

У Хакса вовсю текли слезы, но он молчал. Он наклонился и спрятал лицо в ладонях.

— Давай договоримся, Армитаж. Если мы переживем противостояние с генералами, ты найдешь Риту, я найду Рей. И мы поговорим с ними. Хуже уже точно не будет, но лучше дать шанс высказаться той, что стала светом в твоей жизни.

Он не отрывал рук от лица, его плечи едва заметно вздрагивали, но он кивнул.

Спустя пару минут дверь с шипением отъехала в сторону, и зашел Дерек. Окинув нас недовольным взглядом, он закатил глаза, молча зашел в кухонный отсек и вернулся с кувшином воды, параллельно доставая откуда-то небольшую коробочку.

— Да уж, хороши. Я тебе сказал, Кайло, поговорить с ним, а не напиваться вместе с ним. Мальчишки…

Хакс аж плакать перестал. Мы оба возмущенно воззрились на рыцаря стеклянными глазами. Он прыснул, доставая из коробочки две какие-то таблетки.

— Ладно, страдальцы. Вот, выпейте это. Это мощный детокс. Через два часа вы будете трезвыми, как стеклышко. Через три я жду Верховного лидера Кайло Рена и генерала Армитажа Хакса в комнате для переговоров. Нам нужно обсудить, как мы будем разбираться с синеголовым и его приспешниками.

Мы проглотили таблетки. Дерек подошел к Хаксу и помог ему подняться. Он отвел шатающегося генерала в комнату, а я просто сидел и смотрел в одну точку, потому что каюта кружилась то в одну, то в другую сторону, а мне нужно было как-то умудриться не кружиться вместе с ней.

Закончив с Хаксом, Дерек пришел за мной.

— Хорошая работа.

Я попытался сфокусировать на нем взгляд. Он хохотнул.

— Пойдем, я помогу тебе, а то ты что-то подустал.

========== Всё, как на самом деле ==========

Мы вышли от Хакса и медленно побрели по коридорам корабля. Медленно, потому что мой расслабленный вес был трудноподъемным, как для моих заплетающихся ходуль, так и для Дерека, который принял на себя большую его часть. Так или иначе, зрелище мы являли собой весьма потешное, учитывая то, кем мы были: пьяный полуодетый Верховный лидер и из последних сил волочащий его рыцарь Рен.

На выходе из Хаксовой комнаты Дерек укрыл нас обоих от посторонних взглядов, но это было излишним — до самой моей каюты мы не встретили ни одной живой души. Однако записи камер видеонаблюдения стоит все-таки изъять. И как у меня получается думать о таких вещах, когда я и ноги-то с трудом переставляю?

У дверей каюты я изобразил вялый протест.

— Д-д-дерек, там же… я не…

— Успокойся, Ромео, она уже давно улетела. Хакс лично ее в TIE сопроводил и отправил восвояси.

Мы ввалились внутрь, и Дерек, как и пять дней назад, практически поволок меня из коридора в жилую часть. Он свалил меня на койку, а сам буквально упал на рядом стоящий стул.

— Ну ты и кабан, Бен. Вымахал, черт.

Я только икнул в ответ. Хмель уже начал отпускать, но икота изрядно портила мне самоощущение.

— Дерек, будь другом, принеси воды.

Он кивнул и ушел на кухню. Пока его не было, я принял более или менее сидячее положение, прислонился к стене, подобрав ноги в подобии позы лотоса, и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Рыцарь вернулся с графином воды и стаканом, наполнив его, протянул мне. Я выпил половину, половину выплеснул на лицо.

— Присядь, Дерек, нам нужно поговорить.

Я не смотрел на него, но почувствовал, что он хочет возразить.

— Прости, но дальше тянуть нельзя. Расскажи мне, что решили рыцари.

Он глубоко вздохнул и опустился на стул. Я открыл глаза и посмотрел на него. По его лицу нельзя было прочесть ничего, кроме того, что он очень устал. Я невольно задумался, когда он спал в последний раз.

— Да уж, это ты, спящая красавица, только и делаешь, что валяешься в отрубе, пока другие вкалывают.

Я мысленно послал сам себя к черту. Дерек помолчал немного и сказал:

— Это был тяжелый разговор, Бен…

— Я так и думал. Дерек, я тебе уже говорил…

В голове как-то механически и обреченно начал формироваться план моей последней встречи с рыцарями, но после того, как…

— Ой, да заткнись ты! Бен, я знаю, о чем ты думал, рассказывая мне про Сноука, про Свет. Вижу, о чем ты думаешь сейчас!

Дерек раздраженно взглянул на меня.

— Ты думал, что я расскажу об этом рыцарям Рен, и мы всей компанией оскорбимся настолько, что придем тебя линчевать! Да как ты вообще додумался до такого — после всего, что было?!

Я решительно не понимал, что он имеет в виду. Всё же ясно, я предал то, во что они верили. Они имеют право требовать сатисфакции. Видимо, это отобразилось на моем лице, потому что он только всплеснул руками от возмущения. Однако, восстановив контроль над эмоциями, продолжил уже более спокойным, но не менее жестким тоном.

— Выслушай меня, не перебивая, Бен. Да, это был тяжелый разговор. Для многих этот разговор станет отправной точкой для переосмысления всей жизни. Но ни один, ты слышишь меня, ни один из них, после того, как они увидели то, что ты мне показал, ни один не посчитал, что ты поступил неправильно.

Он помолчал, позволяя мне переварить эту мысль.

— Неужели ты считаешь нас беспомощными щенками, которых ты за шкирку приволок к Сноуку? Или безвольными тряпками, которые всю ответственность за свои поступки перекладывают на лидера? Кайло Рен, ты считаешь своих рыцарей дураками и трусами?!

Он снова разошелся не на шутку. Дерек сверкал на меня глазами так, будто я сильно оскорбил его.

— Нет, Дерек, ты что, конечно, нет…

— Так вспомни, мать твою, как это было! Вспомни, почему мы пошли за тобой, и поймешь, почему готовы идти до конца!

В лагере у новосозданного Храма джедаев была какая-то гнетущая атмосфера. А может, мне просто так казалось, потому что у меня целый день немилосердно болела голова.

Как сомнамбула, я ходил с медитации на занятия, с занятий на тренировку, с тренировки на медитацию, натыкаясь на людей и предметы, не замечая привычных косых взглядов и усилившихся шепотков за спиной.

Наконец, Люк понял мою бесполезность и отправил меня спать, за что я был ему несказанно благодарен, поскольку на тот момент уже практически ослеп от боли. Я упал на койку и забылся в полудреме-полубреду с какими-то обрывочными кошмарами — картинки сменяли друг друга, но ни за одну я не мог ухватиться, оставались только ощущения — страх, ярость, кровь, дым…

Что-то внезапно выдернуло меня из водоворота сновидений, и краем пробуждающегося сознания я ощутил, как где-то поблизости активировался световой меч. Я распахнул глаза и, обернувшись, увидел Люка со страшным, в зеленом отсвете его меча, лицом. Это лицо с тех пор не покидало мои кошмары. Как и его меч, занесенный надо мной.

Он попятился и что-то сказал, но я не слышал его слов. Из одного лишь чувства самосохранения я призвал Силу, меч и, блокируя его оружие, обрушил здание. Выбравшись из завалов, я начал понимать, что произошло. Я стоял с мечом в руках над разрушенным домом, что похоронил под собой Люка Скайуокера — мастера-джедая, легенду Галактики, моего дядю, который только что пытался меня убить. Но вместо этого я убил его.

— Вейдерово отродье! — только сейчас я увидел, что стою в окружении соучеников, которые в шоке смотрят на меня и на разрушенный дом за моей спиной. Кричал один из старших Люковых падаванов, который, как я знал, уже долгое время подбивал против меня других. — Ублюдок убил мастера Скайуокера!

С этими словами он кинулся на меня, активируя меч. Только в самую последнюю секунду я успел среагировать. На чистых рефлексах отбил его первую атаку. Мой мир рушился на глазах, боль и ярость от предательства самого близкого человека удушающим валом поднимались откуда-то изнутри, угрожая напрочь затопить сознание.

Он бросился на меня во второй раз, я парировал и ударил в ответ. Когда он упал мертвым к моим ногам, вокруг меня начали по одному зажигаться световые мечи. Они кричали что-то, но я ничего не слышал. «Вейдерово отродье!» всё еще звенело в ушах. Я попятился, чтобы меня не окружили, и вдруг почувствовал рядом чье-то плечо. Я дернулся, но услышал голос Дерека.

— Спокойно, это я. Ты не один.

С ним было еще шестеро, тех, кого, как и меня, хотя в намного меньшей мере, травили за «неправильность»: двое были влюблены (Люк угрожал выгнать их, если они не откажутся от своих чувств), у других были детские травмы, которые затрудняли становление беззаветной веры в Свет, а у самого Дерека на тот момент был уже приличный военный опыт, который сам по себе опровергал ту черно-белую картинку, которую нам навязывал Люк. Мы были париями и теперь стояли плечом к плечу против тех, кто считал нас заразой, которую нужно искоренить и побыстрее забыть.

Когда всё закончилось, я рассказал им, что произошло. Рассказал им про Сноука. Про то, что есть другой путь. Место, где мы не будем изгоями. С планеты, где полыхал Храм джедаев, мы улетели все вместе.

Я очнулся от воспоминаний, резанувших душу застарелой болью, и поднял глаза на Дерека. Он внимательно смотрел на меня и, встретив мой взгляд, кивнул.

— Да, Бен. Мы пошли за тобой, потому что ты дал нам надежду на то, что где-то в этом мире есть место, где нас не будут считать порченными, нечистыми, заслуживающими лишь уничтожения уродами, за то, что мы не верим в черно-белый мир. За то, что мы видели Тьму. За то, что мы любим.

Какого черта эта долбаная каюта расплывается перед глазами? Я провел рукой по глазам, убирая предательскую влагу. Он продолжил:

— Ты никогда не прятался за нашими спинами. Сноук издевался над нами всеми, но то, что пережил ты за эти годы, нам и не снилось. И когда ты пришел к пониманию Баланса тем трудным путем, который не каждый из нас смог бы выдержать, ты рассказал об этом, ничего не скрывая. Ты привел нас к Сноуку, думая, что это следующий этап. Мы пошли за тобой добровольно. Что ж, этот этап пройден. И мы все идем за тобой дальше, Кайло Рен, потому что знаем, что ты нас никогда не предашь. Так что не смей предполагать, что мы можем повернуться против тебя.

Он закончил, а я не мог проглотить ком в горле, чтобы заставить себя ответить ему. Наконец я взял себя в руки.

— Спасибо, Дерек, друг. Я бы никогда не справился со всем этим один. С той самой ночи. Я надеюсь только, что сейчас я смогу оправдать вашу веру. Вы вложили в нее слишком много, чтобы я подвел вас еще раз.

Я помолчал. Вдруг навалилась какая-то вселенская усталость, замешанная на чувстве огромного облегчения: будто бы я годами держал на плечах гору, и вот только что сбросил ее к чертям.

— Завтра у нас день планов. Закончим со стратегией против синего, и я расскажу тебе, что задумал по поводу нашего нового учения. Даже если мы с тобой не переживем этот день, я хочу, чтобы выжившие рыцари встали на этот путь.

— Учения? — Дерек усмехнулся. — Так, может, ты себе фамилию Скайуокер возьмешь, раз уж ты новое учение предлагаешь?

Я фыркнул.

— У меня и без этого имен многовато, ты не считаешь?

— Да, есть такое. Но мне, например, Мэтт очень понравился…

— Так, я попрошу без оскорблений!

— Ну ладно, ладно, Кайло. Всё, хватит на сегодня трагических бесед. Поспи час, приведи себя в порядок… Побрейся, что ли… Через два часа нужно начинать строить планы по спасению Галактики.

Он поднялся и вышел.

— Чур, не опаздывать.

Я кивнул ему и сполз по стеночке на койку. Сквозь сон я услышал, как за рыцарем Дереком Реном, моим другом, закрылась дверь.

***

Я погрузился в калейдоскоп сновидений, сотканных из картинок последних дней: Сноук, преторианцы, красно-белые пейзажи Крейта, визгливая бригадирша с кальцинатором, Дерек с Хаксом постоянно рядом, и Рей, Рей, Рей… Постепенно картинки перестают кружиться, и я обнаруживаю себя в собственной каюте, смотрящим в черный потолок. Рядом явственно ощущается чье-то присутствие. Я поворачиваюсь и замираю. Она, Рей, спит рядом, на боку, спиной ко мне. На ней майка с чужого плеча и старые пижамные штаны. Она ёжится от холода, покрепче обхватывая себя руками, и я, не задумываясь ни на секунду, набрасываю на нее простынь. Ее силуэт мягко подсвечивает рассеянный свет из общей комнаты, кажется, будто от нее исходит какое-то неземное сияние. До одури хочется прикоснуться, удостовериться, что это не мираж, но я не решаюсь, просто смотрю. Просто считаю веснушки на худеньких плечах, просто любуюсь линией шеи… Рука, будто бы обретая собственную волю, тянется и, не дотрагиваясь, повторяет контур скулы, прочерчивая невидимую линию по лицу и шее вниз, до начала ключицы, пальцы пронизывает тепло её кожи, и тончайшие волоски плеча, словно наэлектризованные, тянутся навстречу невесомому прикосновению. Это совершенная магия, я готов лежать так вечно, но вдруг до исступления, до безумия захотелось зарыться в ворох ее волос, вдохнуть хоть на секунду запах, чтобы запомнить, унести частичку с собой. Я осторожно приподнимаюсь на локте и перемещаю тело вниз, одновременно придвигаясь ближе, ближе, но не касаясь. Замираю на секунду, не разбудил ли? Нет, дыхание ровное, не сбилось. Наклоняю голову, слегка зарываясь носом в волосы… Ох… Она пахнет мылом и чем-то пряным, головокружительным, похожим на имбирь. Так бы и растворился в этих ощущениях, в этом запахе. Пытаюсь запомнить каждую нотку, каждый оттенок, шелковистость ее волос на своей коже. От моего дыхания по ее шее бегут мурашки. Я бы всё отдал, чтобы поцеловать ее сейчас. Легонько прикасаюсь губами туда, где заканчивается линия волос и начинается позвоночник. От этого простого касания, тело пронизывают волны удовольствия. Я готов купаться в этих ощущениях бесконечно, но моя эйфория моментально улетучивается, когда Рей резко открывает глаза и оглядывается через плечо. Сила, пусть этот сон закончится сейчас! Я, будто застигнутый за чем-то постыдным, молюсь, чтобы наваждение пропало. О, пожалуйста! Ведь сейчас она закричит, оттолкнет меня! Нет! Только не это! Сила, прошу! Я замер. Я перестал дышать. Время остановилось. Она дернулась, резко поворачиваясь ко мне, и в необъяснимо неудержимом порыве обняла меня так, будто хотела растворить в себе, перепутывая ноги, сжимая-разжимая кулаки где-то под моими лопатками. Она то колотила меня, с силой сжимая собственные ладони, то гладила, как сокровище. Начала плакать, тяжело, навзрыд, уткнувшись куда-то в основание шеи. Три удара сердца спустя я смог обнять ее в ответ. Гладил ее по голове, успокаивая самыми нежными словами, что приходили на ум, распутывал непокорные прядки каштановых волос, изредка целуя в макушку. “Тише, тише, малыш. Не плачь”. Она заходилась рыданиями, не могла дышать. Ее судорожные всхлипы отдавались в моей груди болью. “Успокойся, всё хорошо. Дыши, дыши, пожалуйста”. Гладил ее по спине, чувствуя, что она просто не может вдохнуть — слезы душат. “Успокойся, любимая, я рядом. Всё хорошо”. При этих словах она вздрогнула, но я почувствовал, что она снова может дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я понял, что испугался так же, как тогда, когда она решилась утонуть. “Любовь моя, прошу, не плачь, всё будет хорошо”. Она отстранилась, взглянула мне прямо в глаза. Я задохнулся от той тоски, что в них плескалась, бесконечного чувства вины, ярости, боли, обиды… любви. Она смотрела на меня, будто бы пыталась запечатлеть в памяти мои черты, а я… я просто купался в ее взгляде. Видел, что слезы текут, не переставая, что глаза красные, а лицо пошло пятнами, но это не важно. Моя Рей. Мой Свет. Самая красивая женщина в мире. Я неосознанно протянул руку к ее лицу. Вытирал слезы, убирал прилипшие пряди со лба. Она была такая живая, такая настоящая. Как же я хотел успокоить, укрыть, защитить… Чтобы больше никогда, никогда она не плакала так, как сейчас. Она высвободила руку, положила на мою щеку, вытирая мои слезы всей ладонью. Заправила прядь волос за ухо и… поцеловала меня. Всего лишь легкое касание губ к уголку моего рта, но оно перевернуло мой мир. По телу побежали электрические разряды, мозг начал отключаться. Она отстранилась, разглядывая как-то виновато, будто она сделала что-то запретное. Мой разум окончательно вырубился, освобождая место голым инстинктам. Я ринулся к ней так, будто нас разделяли тысячи миль, а не пара сантиметров. Я лихорадочно целовал ее везде, где мог достать, и она отвечала тем же. Мы путались носами, сталкивались зубами, пробовали на вкус слезы и волосы друг друга, пока не нашли губы друг друга и не слились в поцелуе, таком страстном и безысходном, будто это был наш последний в жизни поступок. Мы вталкивали невысказанное в уста друг друга, зная, что, сорвавшись с губ, сакральное потеряет свой смысл, оскудеет и опошлится. Но когда мы прервали поцелуй, пытаясь отдышаться, я выдохнул клятву, которая уже давно определила мою линию жизни:

— Я люблю тебя, Рей. Я буду любить тебя вечно.

И она ответила. Ответила, вторя мне:

— Я люблю тебя, Бен. Люблю навсегда и беззаветно.

Она растаяла в моих объятиях, а я, проснувшись, не в силах был сдержать стон.

Моя Рей. Моя. Во сне такая реальная и любящая. Ушла, заставив вспомнить. Она же теперь с Дэмероном. Потеряна навсегда.

— Странный сон.

— Да, раньше я таких не видел. Я всё это подавлял?

— Да, но я не об этом. Всё было как-то чересчур реально. Ладно, проехали. Тебе через полчаса нужно встретиться с Дереком и Хаксом. Пора привести себя в порядок. Помыться, побриться… И это, чувак, если ты не хочешь, чтобы Хакс подумал, что ты о-о-очень рад его видеть, я бы советовал тебе начать с холодного душа.

Спустя 15 минут я смотрел на себя в зеркало, пытаясь затянуть поясом болтающуюся, как на вешалке, форму, и понимал, что последние две недели развернули мою жизнь на 180 градусов. И я не мог, не имел права останавливаться сейчас, чтобы понять, что это значит. Похудевшее лицо в зеркале казалось моложе на несколько лет, но в глазах отражался груз всех чувств и ответственности, которые разделили мою жизнь на «до» и «после».

Я ухмыльнулся и надел плащ, который не носил со дня высадки на Джакку. Все банально, это единственное одеяние, которое скрывало, как сильно я похудел за последние дни. Никому нельзя показывать свою слабость. Особенно теперь. Когда мне есть за что сражаться. Для меня было жизненно важным, чтобы Рей никогда больше так не плакала, как в моем сне. Ради этого я замирю Галактику, чтобы никакие генералы, пришельцы, черти не составляли для нее угрозы. А остальное обеспечит По, мать его, Дэмерон.

========== Всё повторяется ==========

Я явился в переговорную за пару минут до назначенного Дереком времени. Оба — и он, и генерал — уже были на месте, рыцарь отдавал служащему распоряжения по поводу завтрака. Оба повернулись и отдали честь.

О, Дерек, я тебе полгалактики завещаю за твою предусмотрительность. Он вопросительно глянул на меня, я с энтузиазмом кивнул в ответ.

— Контролируй слюноотделение, дядя. Хотя бы пока в помещении посторонние.

— Верховный лидер, — Хакс поднялся мне навстречу.

Генерал привел себя в порядок настолько, что я даже позавидовал: черная форма сидела идеально — ни складочки. Надо у него портного одолжить, что ли. Мои собственные лахи по сравнению с его формой казались ветошью на пугале. Что ж, хорошо, что в этом изменчивом мире осталось хоть что-то незыблемое, даже если это педантичность Армитажа Хакса по отношению к собственному внешнему виду. Подумалось, что даже если Галактика будет полыхать, Хакс отложит все дела, пока не погладит пиджак. Я вспомнил его вчера и усмехнулся. Нервный срыв и ночные возлияния не прошли для генерала даром. Хоть он и был чисто выбрит, глаза его всё еще были красные, а круги под ними соперничали по цвету с моими. Да мы просто красавцы. Лица Галактики прямо.

Служащий щелкнул каблуками и покинул комнату, пообещав, что через пятнадцать минут прибудет дроид с заказом.

— Генерал, вам не кажется, что настал момент нам с вами еще раз прибегнуть к вашему чудесному гриму? Боюсь, подданные Первого Ордена не оценят новый имидж Командующего и Верховного лидера, — я ухмыльнулся, садясь за стол.

Хакс скривился, видно было, как его раздражает несоответствие своего внешнего вида собственным представлениям об идеале.

— Арми, ну нельзя быть таким педантом, серьезно!

— Боюсь, Рен, с подданными, как вы выразились, нам еще не скоро светит пообщаться. А генерал Френ не настолько хорошо разбирается в человеческих лицах, чтобы сделать такие выводы. Мы для него все на одно лицо, — Хакс откинулся на спинку кресла. — Насколько я знаю, он ненавидит человеческую расу. Люди на его кораблях занимаются только самой грязной работой и часто бесследно пропадают.

Последние слова Хакса убили напрочь глумливое настроение.

— Френ. Что мы еще про него знаем?

— Кроме того, что он хочет нас убить, захватить власть в Первом Ордене и заняться расовыми чистками? Он хороший тактик и стратег. Сноук считал его ценным сотрудником.

— Еще что-то?

— У него вроде как альянс с тремя другими генералами. Все они с Внешнего кольца. У каждого из них есть по звездному разрушителю.

Я присвистнул.

— Не такого тяжелого класса, как наш. Старше. Но не менее, знаете ли, разрушительных. Их объединенные силы втрое превышают наши, даже при условии, что лояльные генералы прибудут вовремя.

— Кстати про генералов. Хакс, что там с вашими подельниками, которых вы подбивали бунтовать против меня?

Глумливое настроение снова начало брать верх: за выбитым из колеи Хаксом можно было наблюдать вечно. Генерал густо покраснел.

— Рен, я…

— Расслабься, Арми, мы уже всё с тобой выяснили. Но про генералов я серьезно.

Он немного расслабился и глянул на Дерека, расположившегося с другого конца стола и с усмешкой наблюдавшего за нами.

— Мы с рыцарем поговорили с ними. Они лояльны и готовы служить Верховному лидеру и Первому Ордену.

То, как он произнес эти слова, означало, что к генералам было применено внушение. Ох. Видя мою реакцию, Дерек добавил:

— Мы не могли позволить себе потерять командиров в преддверии противостояния. Мы сделали то, что должно.

В комнату вкатился дроид с нашей едой, и несколько минут мы молча ели. Это. Было. Нечто. Я не задумывался, насколько был голоден, пока не понял, что проглотил в два раза больше своей обычной нормы. Я даже не успел заметить, что это была за еда. Кажется, яйца с макаронами. Сила, я начал понимать отношение Рей к еде. Хотя, увидев, что дроид помимо стандартного кафа приволок еще и голубое молоко, я подумал, что, пожалуй, никогда не буду настолько голодным, чтобы это пить.

Я откинулся на стуле, вдыхая бодрящий запах ароматного напитка. Генерал и рыцарь тоже покончили с едой и, судя по тому, с каким количеством еды мы совместно расправились, они были голодны не намного меньше моего.

Молча потягивая каф из кружек, мы подождали, пока дроид уберет тарелки. Когда он убрался, я нарушил молчание.

— Я так понимаю, пока я умирал, воскресал, перевоплощался в радиолокационного техника и валялся в медблоке, вы зря времени не теряли. У вас, похоже, есть план, как справиться с синеголовым фашистом?

Дерек с Хаксом переглянулись, и генерал начал.

— У нас есть общее тактическое понимание ситуации. Деталей операции мы еще не продумывали.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Первое. Мы отправили людей на Крейт. Вчера они закончили приводить в порядок ворота и укреплять ходы естественного происхождения на старой базе Сопротивления, в частности, тот, через который они тогда сбежали. Я приказал доставить туда максимально доступный для нас сейчас запас воды, еды и медикаментов, а также всё необходимое, чтобы выдержать долгую осаду. Стенобитного орудия у Френа нет, как и целой Звезды Смерти, но мы всё же принимаем меры, чтобы базу было не так просто взять штурмом, как в прошлый раз. Кроме того, мы исследуем подземные пещеры планеты, чтобы продумать план эвакуации, если воздушный бой и последующая осада будут складываться не в нашу пользу.

Как только все приготовления будут закончены, гражданский персонал флагмана, половина контингента штурмовиков во главе с одним из лояльных генералов будут эвакуированы на Крейт, у генерала уже есть все необходимые приказы. Они должны закрыть ворота, соблюдать радиомолчание до тех пор, пока не будет понятен исход битвы, и ждать последующих указаний.

Кроме того, когда к нам прибудет подкрепление, гражданский персонал с их кораблей так же будет доставлен на Крейт. Там достаточно места и припасов для всех. На кораблях останется только необходимый персонал. Десять крейсеров с полными баками будут готовы эвакуировать людей в один из очень лояльных миров Среднего кольца в случае нашего поражения.

Это то, что мы успели спланировать. Воздушный бой мы еще не обсуждали, потому что, Рен, у синеголового, как вы его называете, есть дредноут. И это даже при всей мощи Превосходства и поддержке лояльных частей склоняет чаши весов не в нашу сторону.

Я должен был впасть в уныние, расстроиться, ведь это была действительно плохая новость, но, услышав ее, я просто не мог справиться с собой. Я захохотал.

С того самого момента, как Хакс начал говорить, меня не покидало ощущение дежавю. Всё повторяется. От глобального до микроскопического: история Галактики движется по спирали, и всегда есть Скайуокер, который решает ее судьбу. Взорвали Звезду Смерти, вот вам Старкиллер, добро и зло играют в догонялки, истории любви и предательства повторяются, даже чертовы битвы похожи, как две капли воды — меньше недели назад мы с дредноутом преследовали сопротивленцев до Крейта, теперь за нами самими с дредноутом пришел синий фашист. И все это, опять же, происходит над Крейтом. В этом есть какая-то галактическая ирония. А может, Сила просто следует по уже созданным шаблонам, как по маякам, давая, однако, возможность отдельным личностям в отдельно взятый момент поменять ее траекторию?

Отсмеявшись, я взглянул на генерала и рыцаря, которые смотрели на меня круглыми глазами.

— Я думаю, что мы должны поступить с ними так, как сопротивленцы поступили с нами. Однако продумать тактику получше.

Дерек с Хаксом продолжали молча глядеть на меня, не понимая, к чему я клоню.

— Ну, Дерек-то ладно. Его здесь не было. Но вы-то, Генерал Обнимашки, должны помнить?

Хаксово лицо медленно начало менять свой цвет от белого до красного, от красного до малинового, и снова до белого. Он открыл рот, видимо, собираясь наплевать на субординацию и послать меня куда подальше, но я его опередил.

— Армитаж, успокойся. Думаешь, ты тот, кому долбаный По Дэмерон доставил больше всех хлопот?

Он хмыкнул и отвел глаза.

— Я только хочу сказать, что мы используем тактику повстанцев, чтобы склонить перевес на нашу сторону. Ведь с дредноутом у По, мать его разэтак, вышло все-таки неплохо, правда?

Хакс закатил глаза и, посмотрев на ничего не понимающего Дерека, объяснил:

— Пилот отвлекал наше внимание, пока силы Сопротивления покидали свою базу на Ди’Куаре. А потом он сам уничтожил орудия дредноута, сделав его полностью бесполезным. Дальше в бой вступили их бомбардировщики и уничтожили наш дредноут. По гиперскорости мы отследили их сюда, до Крейта. Мы уничтожали их корабли, пока не остался один лишь крейсер. Тогда они посадили всех уцелевших на транспортники и отправились на Крейт. Мы были сосредоточены на обстреле их крейсера, но случайно узнали о том, что они улетают. Мы решили, что крейсер брошен, и переключили огонь на транспортники. Однако крейсер не был брошен. Вице адмирал Холдо осталась на своем корабле. Очень достойный командир. Я изучал ее битвы в Академии. Холдо послала крейсер в гиперпрыжок в нашу сторону. Отсюда у нас все эти замечательные разрушения и потери.

Дерек хмыкнул, обдумывая услышанное.

— Хорошо, я понял, в общих чертах. Что ты задумал, Кайло?

— Хакс, вы не могли бы узнать, можем ли мы взломать систему оповещения на кораблях противника? Я бы хотел отправить для нашего синего друга сообщение в тот момент, когда он явится по наши души. Такое, чтобы слышали все на его кораблях.

Генерал достал датапад и начал что-то записывать, кивая.

— Второе.

Я сделал паузу, он поднял на меня глаза. Я посмотрел на него, потом на Дерека.

— Мне в этой истории достается роль Дэмерона. Я, конечно, не лучший пилот Сопротивления, но летать вроде еще не разучился. Пока Френ будет наслаждаться нашим сообщением, я займусь дредноутом и его флагманом. Мне нужно будет столько пилотов, сколько у нас есть. Посадить всех, кто может летать, на всё, что летает.

Они начали было протестовать, но я перебил их.

— Без Силы я бесполезен во всем, кроме этого. Я буду делать то, что умею, так долго, как смогу, чтобы облегчить вам ваши задачи. Далее, Дерек. Тебе достается роль FN-2187, Финна.

Дерек непонимающе нахмурился, я отмахнулся.

— Хакс расскажет на досуге. Твоя задача, пока я буду там летать и стрелять, пробраться на флагман к синему и вносить сумятицу в его ряды изнутри.

Я усмехнулся.

— Залезать в головы, отводить глаза, душить, делать всё, что нужно, чтобы неразбериха на их корабле продолжалась как можно дольше. В идеале, тебе нужно добраться до Френа и взять его под контроль. Если он не поддается манипуляциям, убить его. Взять под контроль его помощника и вывести его флагман из игры. Но как минимум ты должен вывести из строя их гипертрекер, да так, чтобы это сошло за случайную поломку. Ты не в коем случае не должен обнаружить себя, если не подвернется возможность захватить мостик. Если, по какой-то причине, ты поймешь, что это невозможно, сообщаешь мне и убираешься оттуда к чертям. Я сам с ним разберусь.

Дереку это явно не нравилось, но он кивнул.

— Теперь вы, Хакс.

Я сделал паузу.

— Ты остаешься за старшего, генерал.

Я посмотрел внимательно на Армитажа Хакса и продолжил.

— Ты единственный из нас, кто умеет, — я ухмыльнулся и, передразнивая его голос, продолжил, — блестяще планировать и проворачивать масштабные военные операции. Мы с Дереком солдаты, ты — генерал. Поэтому ты остаешься на мостике и принимаешь на себя оперативное командование всеми силами, которые будут в нашем распоряжении. И, — я сделал особенное ударение на последних словах, — даже не вздумай, Арми, сыграть роль Холдо.

Он сжал челюсти и отвернулся.

— Командир должен до конца…

— Генерал!

Я взревел, хлопнув рукой по столу. Хакс аж подпрыгнул.

— Вспомни то, о чем мы вчера с тобой говорили, и следуй приказу. Ты понял меня?

— Слушаюсь, Верховный лидер.

Хакс всё еще не смотрел на меня. Я хмыкнул, перегнулся через стол и сжал его руку. Он вздрогнул.

— Посмотри на меня, Армитаж.

Он повернулся и взглянул мне в глаза.

— Так нужно, генерал. На нас надеются миллионы людей. Мы не имеем права их подвести.

Я отпустил его руку и сел, но взгляд не отводил.

— Если бой пойдет не по плану, если мы погибнем, я хочу, чтобы ты, Армитаж, эвакуировал остатки персонала с флагмана, приказал нашим оставшимся воздушным силам уходить в гипер, задал параметры гиперпрыжка в сторону вражеского флота, оставив дроида на контроле, и сам эвакуировался на Крейт. Пока они будут отходить от взрыва, ты воспользуешься вашей чудесной предусмотрительностью и уведешь всех с Крейта. Ты возглавишь Первый Орден, Армитаж. В случае моей смерти ты станешь Верховным лидером.

На Хакса было жалко смотреть.

— Н-н-нет, Кайло, я не…

Я откинулся на спинку стула и улыбнулся ему.

— Я не собираюсь умирать там, Хакс. В конце концов, я должен утереть нос чертову Дэмерону. Но мы должны продумать все возможные варианты развития событий. Мы не можем оставить Первый Орден без руководства. В конце концов, нужно же, чтобы кто-то объединил моральный авторитет Сопротивления и военно-политические мощности Первого Ордена, чтобы наконец устаканить Галактику. А я ох как не хочу общаться с матушкой, Арми.

========== Сила, приди ==========

Я оставил Дерека с Хаксом планировать детали операции: позже у них должен был состояться брифинг с командирами частей, Дерек собирался связаться с рыцарями. Я даже не стал делать вид, что что-то понимаю в их разговоре. Можно было бы, конечно, напрячься, вникнуть и поучаствовать, но меня с утра почему-то не отпускало какое-то легкомысленное настроение, и я позволил себе слинять от их серьезных тем, чтобы осмотреть свой Сайленсер. Последний раз я летал на нем, когда обстреливал крейсер сопротивленцев. Может, его нужно в порядок привести, или еще чего. Мое странное настроение не ускользнуло от Дерека с Хаксом, но они решили не протестовать. Всё равно в обсуждении военных тонкостей от меня было толку мало.

К тому же мне нужно было подумать над сообщением для Френа, «завещанием» для рыцарей, указаниями по поводу новых полномочий Хакса и приказа на случай моей смерти. Вспомнив, каким несчастным он выглядел, когда я ему сообщил о своем решении, я чуть было не заржал в голос. Его мечта была так близко, а он едва не плакал оттого, что она может наконец исполниться.

— И чего это ты такой довольный? Нашел вариант, как уйти красиво, и радуешься?

— Да ладно тебе. Что ты всё настроение портишь? Сам ведь знаешь, что это единственно правильный выбор.

— Знаю, но твоя веселость по этому поводу кажется даже мне нездоровой. А уж твои друзья так и подавно подозревают, что ты мозгами тронулся.

— Раз ты такой всезнающий и умный, ты в курсе, что больше, чем Силу и все ее проявления, я люблю только летать. Я правда рад шансу наконец-то налетаться вдоволь.

— Даже если это тебя убьет?

— Знаешь ли, за последние несколько дней перспектива смерти просто перестала меня волновать. Я не стремлюсь к ней, как вначале, но и не боюсь ее. Я просто сделаю то, что нужно. Если выживу заодно, это станет приятным бонусом.

— И ты ведь правда в это веришь.

— Ага.

— Псих.

— Подожди, я вот дойду до своей прелести, у меня еще и слюна капать начнет.

— Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не думало, как Силу вернуть, да?

— Эй! Ну чего ты такой нудный? Позво-о-оль себе-е-е при-и-и-иня-я-ять Си-и-и-илу. Я что, по-твоему, должен остановиться сейчас посреди ангара и крикнуть «Сила, приди»?

— А что, это идея. Для такого дурачка, как ты — в самый раз.

— Не обзывайся.

— Не буду, если попробуешь, хотя бы попробуешь обратиться к Силе. Подумай, сколько жизней ты спасешь, если все-таки сможешь вернуть ее.

— Нытик ты, вот ты кто.

— Называй, как хочешь.

— Ладно, сейчас разберусь с моей пташкой и займусь этим.

Сайленсер оказался в полном порядке. Боекомплект полный, бак полный. Я залез внутрь, уселся в кресло пилота и мечтательно зажмурился. Рей ведь тоже любит летать. Уверен, она бы оценила… Эх, ладно. Спиритический сеанс «Сила, приди» начинается.

Я сосредоточился и глубоко вздохнул. Выделил отдельно все мысли и ощущения, что владеют мной в данный момент: возбуждение от предстоящей битвы, усталость от всех последних событий, страх, что что-то пойдет не так, беспокойство за Рей, за мать, за Дерека, за Хакса, за всех, кто может погибнуть, если я ошибусь, скорбь по тем, кто обязательно погибнет, если этот бой произойдет.

Я выделил их все и отпустил одну за другой. Нет эмоций, есть покой.

Я потянулся ко всему живому, что меня окружает и ощутил бессчетное количество искр жизни вокруг, я потянулся дальше — и ощутил бесконечную ткань Вселенной и космические тела, будто крошки на скатерти. Я погрузился в ощущение абсолюта, позволив своему сознанию полностью раскрыться.

Я чувствовал баланс мироздания, чувствовал Силу… Но не в себе. Я был будто бы отделен тончайшей пленкой от Силы, что плескалась вокруг. Я плавал в ней, как пузырек воздуха в масле, и казалось — вот, только одно касание, и я сольюсь с ней, она заполнит меня до краев… Но этого не происходило.

Концентрация моя начала слабеть. Меня понесло в обратном направлении через бесконечность космоса, сквозь Вселенную и Галактику назад на корабль, и в последний момент, перед тем, как очнуться, я ощутил знакомый импульс в Силе. Усилием воли, пытаясь хоть на секунду замедлить выход из медитации, я сконцентрировался на знакомом огоньке… Рей… Рей снова на корабле.

Меня выбросило обратно в кресло Сайленсера, будто рыбу на лед. Сердце колотилось, руки дрожали. Я не сразу смог встать, но заставил себя подняться и, держась за стенки, выбрался из корабля.

Ступив на пол ангара, я в изнеможении рухнул на колени. Нельзя задерживаться в медитации — так можно разорвать сознание на клочки, но… Рей снова здесь? Какого черта?! Дерек сказал, что она улетела, Хакс должен был отправить ее. О, Сила, нет! Что она здесь делает? Как мне теперь найти ее? Я не успею до атаки генералов!

Паника затопила меня, но придала сил подняться на ноги. Шатаясь, я побрел назад на офицерскую палубу: Хакс должен знать, как она снова попала на корабль, Дерек поможет найти ее в Силе… Понемногу страх отступал, его место заняли нетерпение и раздражение.

Эта несносная девчонка постоянно, постоянно ломает мои планы! Ну сколько можно?!

Я уже более или менее ровно вышагивал по направлению к переговорной, пытаясь приспособиться к новым вводным.

— Дядя, ты упускаешь одно. Сила к тебе не вернулась, но Рей ты почувствовал.

— И что это значит?

— Это значит, что она все-таки как-то связана с твоим нынешним состоянием. Что она все-таки может помочь тебе вернуть Силу.

========== Здравствуй, и снова здравствуй ==========

Я добрался до переговорной в самый разгар брифинга с генералами. Как бы я ни хотел найти Рей поскорее, я не мог выдернуть ни Хакса, ни Дерека для объяснений сейчас. От того, насколько тщательно они спланируют операцию, зависит огромное количество жизней. Значит, мне стоит попробовать самому.

Я ввалился в свою каюту, не имея никакого плана, что делать дальше. Взгляд упал на дверь комнаты для медитации. Я не был там… Я даже не помню, когда там был в последний раз. Стараясь успокоить дыхание, я вошел. В глаза бросился шлем Энакина — на своем обычном месте.

Ох. Знаю, тебе это не понравится, но я должен попробовать. Взяв в руки шлем, я опустился на колени и сосредоточился. Второй раз за день стал слой за слоем очищать сознание от эмоций, но теперь это давалось намного сложнее. В конце концов остался только я сам и шлем в моих руках. Я сосредоточился на нем, призывая того, кому он принадлежал.

— Энакин, я знаю, что ты меня слышишь. Ответь, прошу.

Я выждал несколько секунд, но ничего не произошло. Я усилил концентрацию до максимума, кровь зашумела в висках.

— Энакин, умоляю тебя. Мне нужно найти Рей. Она снова на корабле. Если она прячется где-то, то не узнает, что мы эвакуируем флагман. Она погибнет здесь, если я не найду ее. Прошу тебя, Энакин! Я должен ее спасти.

— Я же сказал тебе выбросить эту хрень! — он явно был в бешенстве. Я по-прежнему только слышал его голос, но не видел его.

— Я знаю, прости. Но только так я могу тебя хотя бы слышать. Прошу, если можешь, помоги мне.

— Да, это так, — он говорил уже спокойней, но всё еще был расстроен. Похоже, вспыльчивость и отходчивость — наша фамильная черта. — Но, черт возьми, Бен, это мерзко. Ты похож на фетишиста, ты знаешь это?

Он помолчал.

— Хорошо, я помогу тебе, но это в последний раз, слышишь меня? Ты сожжешь его. И только тогда я, может быть, подумаю, прощать тебя или нет.

— Энакин, я долго не продержусь с этой концентрацией. Ты можешь мне помочь?

— И да, и нет. Я не могу напрямую помогать тебе. Однако, я могу помочь тебе сделать правильные выводы. Но прежде тут кое-кто хочет поговорить с тобой.

— Да не хочу я с ним говорить!

Уж что-что, а ворчливый голос Люка я ни с чем не спутаю. Повисла секундная пауза, и Люк заговорил снова немного придушенным голосом.

— Бен, мне очень жаль. Прости, что пытался убить тебя тогда. Ну что, ты доволен?!

Последние слова предназначались явно не мне. Голова начала сильно болеть, пульс стучал молотом по стенкам черепа.

— Да, отлично, сынок. А теперь расскажи ему про отречение от Силы.

Послышалось недовольное ворчание, но Люк заговорил.

— Ты отрезал себя от Силы, наказав себя за то, что ты сделал с помощью нее. Как и я в свое время. Чтобы Сила вернулась, ты должен позволить себе принять ее. Ты должен быть прощен.

Сказав это, Люк пропал.

— Энакин, я…

— Да вижу я. Продержись еще пару секунд. Чтобы понять, где Рей, тебе нужно думать как она. Девочка, которая умеет только работать. Работать, чтобы не думать. Чинить, потому что сломано. Думай, Кайло, думай как она — и ты найдешь ее.

Он замолчал, а я повалился на бок, весь дрожа. Из носа текла кровь, руки тряслись, голова раскалывалась.

— Спасибо, Энакин.

Эти слова я уже прошептал в пустоту каюты. Рей здесь. Она просто вернулась на работу.

Полчаса поисков и пару десятков неудачных попыток спустя, я нахлобучил-таки на голову страшный Мэттов парик и даже умудрился спрятать под него все свои отросшие волосы (надо, надо наконец постричься, а то скоро на вуки стану похож). Для этого мне пришлось заплести косичку! Сила! Хорошо, что Хакс с Дереком этого не видят, они бы катались со смеху, наблюдая мизансцену «Кайло Рен и парик». Сожгу эту хрень вместе со шлемом Энакина!

С комбинезоном и очками было значительно проще, но к моменту моего полного перевоплощения в радиолокационного техника, будь он не ладен, я уже отчетливо и сильно хотел кого-нибудь убить. Или, на худой конец, разнести пару консолей.

Еще несколько минут ушли на поиски Хаксовой карты нижних палуб корабля. Хорошо, что они, снимая с меня этот маскарад, просто оставили всё это в моей каюте. Я был практически готов, если не считать того, что грим наносить не было ни времени, ни возможности. Будем надеяться, что Дерек внушил коллегам Мэтта что-нибудь вменяемое, и мне не придется сильно фантазировать по поводу своего отсутствия. Скажу, что болел. Да. Ударился головой и заболел. Очнулся со шрамом. Идеальное прикрытие.

Стараясь не быть замеченным на офицерской палубе, я прошмыгнул на нижние ярусы корабля и отправился на поиски приснопамятного сектора с кальцинаторами (кстати, из двадцати я только четыре перекоммутировал, перепадет сейчас — хе-хе. Непобедимый Кайло Рен боится великую и ужасную начальницу смены наемных рабочих на собственном флагмане).

— Ты бы подумал над тем, что сказал Люк, прежде чем найдешь ее, а?

— В смысле?

— В том смысле, Мэтт, что теперь она тебя уж точно узнает, и тебе нужно будет сразу же перейти к делу, а не прикидываться кальцинатором и пялиться не нее, как последний девственник… А, ну да.

— Вот закончится война, и я найду способ тебя уничтожить, помяни мое слово!

— Да я помню, чего уж там! «Я уничтожу тебя, и ее, и всё учение!» И что ты из этого выполнил? Люка не ты убил, как бы ты себе это не приписывал, он сам себя прикончил. Кто, как не ты, про новое учение давеча разглагольствовал? А теперь несешься сломя голову в нелепом наряде к девчонке, которую грозился уничтожить, но из-за которой уже раз чуть не отправился вслед за Люком и Сноуком. И это вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями. Да ты просто пример последовательности, и слово твое — Закон.

— Вот козел.

— А, нечем крыть? Ладно, по сути. Люк сказал, что для того, чтобы Сила к тебе вернулась, тебе нужно прощение. Учитывая, что ты почувствовал, что Рей здесь, даже без Силы, вероятно, твое отречение как-то связано с ней. Логично было бы предположить, что ее прощение — это то, что тебе нужно.

— Ты только что заслужил право на помилование.

— Ой, как благородно. Благодарю вас, Верховный лидер Мэтт.

— Да иди ты!

Я уже отчаялся найти нужный сектор в хитросплетениях корабельных коридоров, как вдруг осознал, что стою перед дверьми в столовую, где мы с Рей обедали в прошлый раз. До обеда было еще далеко, но я понадеялся, что встречу тут кого-то, кто сможет меня сориентировать.

Я зашел внутрь и едва не подпрыгнул от радости. За столом, с грустным видом поедая маффин, в одиночестве сидела начальница смены. Я со всех ног бросился к ней, но затормозил, поняв, что не знаю, как ее зовут.

— Добрый день, мэм.

Она с удивлением подняла на меня глаза и воззрилась, как на привидение.

— Т-ты?!

Она смотрела на меня с таким видом, будто я восстал из мертвых. Черт, Дерек, что ты ей внушил?!

— М-мэтт? Ты же погиб! Несчастный случай! У меня никогда не было несчастных случаев, и тут это… Ты…

Черт бы тебя побрал, Дерек! Она побелела, как полотно, подбородок мелко затрясся. Да ее сейчас удар хватит! Мелькнула мысль, что, похоже, она действительно переживала, что один из ее подопечных погиб по-глупому…

— Мэм, всё в порядке. Я был при смерти, из-за того… того случая. Но я выжил. И почти цел, — я с усмешкой махнул на шрам. — Мне очень жаль, мэм, что из-за моей неловкости вам пришлось перенервничать.

Она вроде начала дышать.

— Но мне сказали, что ты не вытянул…

— Это можно назвать чудом, мэм.

И пока она переваривала мою сказку, я решил рискнуть.

— Мэм, меня отпустили из медблока ненадолго, повидаться с вами, сказать, что всё в порядке. Но я бы хотел еще увидеть девушку, которая была со мной во время… во время того, что случилось. Рей Д-Дэмерон, мэм. Инженер-механик. Я хотел бы убедиться, что с ней всё в порядке. Поблагодарить за помощь.

Начальница начала потихоньку приходить в себя.

— Рей… Рей Дэмерон… Да, помню. Она была там с тобой… Но пострадала меньше и вернулась почти сразу. Да, она…

Начальница вдруг подозрительно взглянула на меня.

— А где тебя держат, Мэтт? Не в нашем же медблоке.

Черт.

— Нет, мэм. На офицерской палубе. У них там есть какое-то экспериментальное оборудование по преодолению критических состояний. Они его еще не испытывали. А тут подвернулся я…

Я неловко пожал плечами.

— Они сказали, что нужно провести еще несколько тестов, и я буду готов вернуться к работе, мэм.

Она кивнула.

— Да, понимаю. Что ж, хвала жизни, они тебя вытащили, — она замялась. — Не то чтобы ты мне очень нравился… Это что ж нужно с кальцинатором сотворить, чтобы садануло током всех, кто в тот момент находился в коридоре, а, Мэтт?! Ладно, расскажешь, как выпишешься. Та-а-ак… Рей Дэмерон.

Она поклацала секунду в своем датападе.

— Да, вот. Она ремонтирует лифт на самом нижнем ярусе. Там, похоже, заклинил подъемный механизм. Давай свою карту, покажу, как попасть туда. Вот. По этому коридору направо, потом по лестнице вниз четыре пролета, потом налево и в тупик. Не заблудишься. Только, умоляю тебя, ничего не трогай руками, Мэтт.

Распрощавшись с начальницей и следуя ее указаниям, я добрался до нижней палубы. Выйдя с лестничной клетки в коридор, который вел к лифтам, я понял, что не могу сделать и шагу.

— Послушай, хватит уже этого, а? Ты взрослый мужик, или где? Возьми себя в руки, хоть раз в жизни поведи себя адекватно!

— Тебе легко говорить!

— Мне легко? Мне? Да я всю твою сознательную жизнь с твоими психами справляюсь! Ты из меня неврастеника сделал!

— Ладно, уймись, страдалец. Иду я, иду.

— Ну и иди. И не забудь прощения у нее попросить. Тебе Сила нужна.

— Угу.

Я пошел по коридору, чувствуя, что внутренности превращаются в желе, а в голове воет пожарная сирена. Еще пара метров. Вот…

— Привет, Рей.

========== Это был не сон ==========

Она сидела на корточках у дверей открытого лифта и увлеченно разбиралась в каких-то проводах контрольной панели — небольшой блестящий куб, утопленный в люк, справа от лифта.

Услышав мой голос, Рей дернулась, пытаясь одновременно вскочить и обернуться, потеряла равновесие и шлепнулась на пятую точку, окончательно запутавшись в ногах-руках. Очки слетели и повисли на одном ухе.

— М-м-м… К-к-ка… Б-Бен?

Я закатил глаза и присел рядом с ней на корточки, снимая очки. Оглядел и, машинально протянув руку, попытался снять и ее, но они запутались в волосах. Она дернулась, стараясь отодвинуться, параллельно пытаясь выпутать из прически чертову оправу. Я убрал руку. Ах да, похоже, я всё еще монстр.

Вздохнув, я попытался говорить как можно мягче.

— Рей. Зачем ты вернулась?

Она покраснела, отодвигаясь еще дальше и, подтянув колени к груди, остановилась, только упершись лопатками в стену. Черт, я не хотел ее пугать. Я тоже отодвинулся немного назад и сел прямо на пол, скрестив ноги. Поднял вверх пустые ладони, показывая, что у меня нет с собой меча.

— Рей, не бойся меня, пожалуйста. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я не обижу тебя.

На ее лице отразилось упрямство.

— Я не боюсь тебя, Кайло Рен!

Ох, эта девчонка прямо мастерски выводит меня из себя. Спокойно, Кайло, спокойно. Я начал заново.

— Рей, завтра тут разверзнется ад кромешный. Мы эвакуируем персонал флагмана на Крейт. Я пришел попросить тебя улететь к Сопротивлению. Я не понимаю, зачем ты вернулась. Что-то случилось с ТІЕ? Какая-то поломка? Я дам тебе другой, только улетай отсюда, пожалуйста, Рей.

К упрямству добавилась злость. В сочетании с красным лицом и растрепанными волосами это бы выглядело потешно, если бы не абсурдность и опасность ситуации. Я не мог сидеть тут на полу весь день и уговаривать Рей улететь. На секунду я пожалел, что не могу усыпить ее с помощью Силы и отправить с надежным пилотом на Набу — вероятно, Сопротивление все еще было там.

— Не командуй мной! Ты мне не начальник! И вообще! Мне работать надо!

Ее крик вырвал меня из задумчивости. Я поднял на нее глаза, глядя, как она порывисто вскакивает и хватает какую-то тяжелую железяку — разводной ключ?

— Вообще-то, раз уж ты работаешь на моем флагмане, я как раз и есть твой начальник. Самая что ни на есть высшая инстанция. И положи эту штуку немедленно!

Я уже и сам был раздражен не на шутку. Я, значит, переживаю за нее, ношусь по кораблю, чтобы найти и отправить в безопасное место, а она тут строит из себя не пойми что! Тоже вскакиваю, она вскидывает голову, глядя мне в глаза с вызовом.

— А если не положу, то что?!

Резко разворачивается на пятках, не дожидаясь ответа, и заходит в кабину лифта. Я бросаюсь за ней, уже не в состоянии размышлять здраво. Я ее силой, черт побери, связанной в TIE запихну и отправлю на Набу! Глаза б мои ее не видели!

Рей, не поворачивая головы, замахивается своим тяжелым орудием и пытается в развороте припечатать им где-то в районе моего плеча. Я уклоняюсь — тяжелый ключ только чиркает по руке, чтобы со всей силы обрушиться на панель управления лифтом. Удар. Скрежет. Искры. Рей роняет ключ на пол. Двери лифта дергаются и закрываются, оставляя нас в темноте.

Да твою ж мать!

Я вжимаюсь в противоположную стенку, на случай если она еще чем-то в меня запустить хочет. Но она просто стоит. Несколько секунд только и слышно, что наше прерывистое дыхание.

На меня внезапно накатывает такая страшная апатия, что опускаются руки. Я со стоном сползаю по стенке на пол лифта, утыкаясь лбом в колени. Скорее чувствую, чем слышу, как Рей вздрагивает.

— Бен? Бен?! С тобой всё в порядке? Я не задела тебя?

Я молчу. Чертов Верховный лидер застрял в чертовом сломанном лифте накануне чертовой битвы с превосходящими силами чертова противника, от которой зависит судьба чертовой Галактики. Правильно говорил Сноук, жил ничтожеством, ничтожеством и сгину…

— Бен, да ответь же ты!

Она пытается сориентироваться, где я нахожусь, продвигаясь на ощупь по стенкам лифта.

— Нет, Рей, ты меня не задела.

Она доходит до меня и, поколебавшись, присаживается рядом.

— Всё хорошо?

— Да, Рей, всё хорошо. Кроме того, что мы застряли в поломанном лифте на нижних ярусах корабля. Эвакуация уже началась, и в суматохе никто не вспомнит, куда делись инженер Дэмерон и радиолокационный техник Мэтт. Никто не знает, где я, и прежде чем нас найдут, Хакс с Дереком вынуждены будут перетряхивать вверх дном весь флагман, вместо того чтобы планировать, как дать отпор генералам, которые нападут меньше чем через десять часов. Они могут решить, что я дезертировал, Рей. Оставил всех на погибель. А если даже и нет… я просто не успею сделать, что должен был. Вместо того чтобы носиться по кораблю в этом чертовом парике.

Я сдернул раздражающую штуковину с головы и в сердцах запустил в противоположную стену.

— А так всё хорошо, Рей.

Я почувствовал, что в ней снова зреет возмущение.

— Но я не просила…

— Рей, ты не просила. Но я пришел. Всё, точка. Я пришел, потому что испугался, что ты прячешься и не знаешь про эвакуацию, что ты можешь погибнуть тут, если бой пойдет не так.

Я помолчал.

— Зачем ты снова сюда прилетела, Рей Дэмерон? Я отправил тебя к твоим друзьям, к твоему… мужу. Туда, где тебя ждут и любят.

Я почувствовал, как она вздрогнула всем телом.

— Это не… Всё не…

Она начала плакать. Как в том сне. Ох, как же я устал. Сколько же она меня будет мучить? Я молчал, не делая попыток утешить, хотя каждый ее всхлип отдавался болью где-то в сердце.

— Так это всё было неправдой?

Она еле шепчет, пытаясь скрыть слезы.

— О чем ты, Рей?

Она не отвечала долго, пытаясь справиться с дыханием. Когда наконец заговорила, слез больше не было, но голос звучал совсем уж обреченно. Так, будто в ее жизни не осталось больше надежды. Я вздрогнул.

— Значит, это был просто сон. Не переживай, Бен. Я вытащу тебя отсюда, улечу со всеми на Крейт. Я больше не доставлю тебе хлопот.

О Сила! Я вспомнил, что именно так звучали мысли в ее голове, когда она пыталась покончить с собой. Я почувствовал, что она начинает подниматься, но, поймав за руку, дернул вниз. Она с тихим «ох!» упала на место. Я на ощупь схватил ее за плечи, развернул к себе.

Света, который просачивался сквозь щели лифта, хватало только, чтобы различить светлый овал лица и темные глаза.

— Какой сон, Рей?

— Это неважно.

— Важно, раз спрашиваю. Отвечай, какой сон ты видела?!

Я даже тряхнул ее немного. Она не сопротивлялась. Повисла в моих руках, как безвольная кукла. Я знал, что она сделает, если мы выйдем отсюда. Возможно, она не продумала еще как, но она собралась умереть.

— Сегодня под утро я видела сон. Вернее, я сейчас знаю, что это был просто сон, ложь. Я думала… Я думала, что наша связь восстановилась. Но я вижу, что ошибалась. Ты был в этом сне. Ты сказал мне кое-что. Но сейчас я поняла, что это ничего не значит. Это был только сон.

Она говорила сухо, будто бы через силу выталкивая слова, а я слышал их словно издалека. Значит, это правда? Всё, что случилось утром, было наяву? Она тоже это чувствовала. Она тоже… Понимание того, что произошло, вышибло из меня дух, и я отпустил ее.

Я сидел, ощущая, что темный лифт начинает кружиться вокруг, что руки стали вдруг слишком большими, а голова слишком маленькой, что горло внезапно заполнил весь песок Джакку, а у сердца вдруг обнаружился гипердвигатель.

— Это был не сон, Рей.

Я понял, что Рей меня услышала только потому, что она внезапно вскинула голову. Сознание сжалось до точки, а потом разлилось какой-то вселенской усталостью и грустью. Когда заговорил, то услышал свой собственный голос, будто со стороны.

— Это был не сон. Как я и сказал, я люблю тебя, Рей. Это правда.

— Но… как?

— Я не знаю. У меня больше нет Силы, и Узы не должны были связывать нас. Возможно, каким-то образом именно во сне Сила смогла связать нас.

Я отодвинулся от нее, не зная, куда себя деть. Лифт внезапно показался слишком тесным.

— Бен, я…

— Не нужно, Рей. Мы сказали многое друг другу в этом, — я криво усмехнулся, — сне. Я сказал тебе правду. Сказал то, что чувствую. Это ни к чему тебя не обязывает. Я не буду тебе докучать. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности и счастлива. Счастлива с теми, кого ты действительно любишь. Поэтому я отправил тебя назад к Сопротивлению. Поэтому хочу, чтобы улетела сейчас.

— Но я ведь люблю тебя, Бен!

Она выкрикнула эти слова как вызов, как оскорбление. И внезапно апатия схлынула, оставив лишь обиду и ярость.

— Так какого же черта лысого ты стала женой По Дэмерона, Рей?! Если ты правда любишь меня, почему ты выбрала его?!

Внезапно она рассмеялась. Не весело, скорее обреченно.

— На твой флагман, Бен, никому из ниоткуда попасть очень сложно.

Мой гнев улетучился так же внезапно, как и нахлынул.

— У меня ведь даже документов нет. Не было. На Джакку паспортов не выдают, они там ни к чему. Я не задумывалась об этом, пока не поняла, что мой единственный шанс попасть на Превосходство снова — это срочный набор рабочих для восстановления корабля. Но каким бы срочным ни был набор, наличие удостоверения личности всё равно было основным требованием. Ты спрашивал меня, зачем я прилетела? Зачем я вышла за Дэмерона? Вот тебе правда: я перестала чувствовать связь и решила, что ты погиб. Когда ты вытащил меня из ванны, — она запнулась, — я поняла, что ты жив, но ощущение, которое последовало за тем, как связь прервалась, просто выворачивало меня наизнанку. Я была готова на всё, чтобы помочь тебе, я знала, что ты на грани, и это убивало и меня. Я объясняла, плакала, умоляла, но Лея отказалась помочь мне попасть к тебе: “Дитя, я не Люк. Я не позволю тебе сделать глупость. Тем более, во второй раз”. Я не знала, что происходит с тобой, я не знала, что творится в Первом Ордене. Я не знала, как ты относишься ко мне после всего… после Сноука, после Крейта. Просто запрыгнуть в Сокол и прилететь я не могла, нужно было что-то придумать. А тут По начал ухаживать усиленно. Видимо, пытался отвлечь меня от моих истерик, но с далеко идущими планами. Я поначалу игнорировала его, а потом, когда он начал твердить что-то про целительную силу поцелуев, возьми да и ляпни «всё это только после свадьбы». Он начал развивать эту тему, подключилась Лея, мол из нас выйдет отличная пара, — она усмехнулась, — «Надежда галактики». Их совсем не смущало, что джедаи не заводят семей. И меня внезапно осенило — вот он, мой шанс получить документы.

Она перевела дух.

— Бен, мне очень стыдно, что я так поступила с ними. Но мой мир свелся к одной потребности: найти тебя и помочь тебе.

Она помолчала.

— Я нарочно подзадорила По, мол, он только шутит, никаких серьезных намерений нет и в помине, но на следующий день он радостно поволок меня к какому-то чиновнику, который за несколько лишних кредитов закрыл глаза на то, что у меня нет паспорта, и выдал мне новый. В котором я значилась женой По Дэмерона. Последующие несколько часов были самыми страшными в моей жизни. Они радовались, поздравляли, говорили, что последний джедай и правая рука главы Сопротивления, как муж и жена — это та искра, от которой вспыхнет пламя Сопротивления, что сожжет Первый Орден. Как же мне было стыдно смотреть им в глаза, зная, что я собираюсь сделать, как только празднование закончится. Я пыталась убедить себя в том, что я помогу тебе и вернусь, что смогу что-нибудь придумать. Что буду жить с По, может… может даже смогу его полюбить.

Она снова начала всхлипывать.

— Видимо, моя холодность и рассеянность расстроили его, потому что он сильно перебрал. Я ушла к себе, сославшись на плохое самочувствие, и начала готовиться к отлету. По пришел к моей каюте, требуя впустить его. Но я отшутилась, мол пьяный муж спит у себя, и он, немного потоптавшись, ушел. Я собрала вещи, оставила записку, что мне нужно уйти по джедайским делам на несколько дней, и незаметно покинула лагерь. На следующее утро я была уже на корабле, что вез рабочих сюда.

Всё время, пока она рассказывала, мне казалось, что с меня живьем сдирают кожу. Ох, Рей, любовь моя. Ты пошла на всё это ради меня. То, что она говорила, просто не укладывалось у меня в голове.

— Ты спросил меня, почему я вернулась. Когда ты зашел во время разговора с Хаксом, от тебя пахнуло таким холодом, я почувствовала, что не нужна тебе. Даже чтобы помочь с Силой. Ты Верховный лидер, а я мусорщица, никто. Но я была счастлива уже потому, что ты жив. Я улетела обратно к Сопротивлению. Но они были не рады мне. Они решили, что я их предала. Когда я рассказала всё Лее, она молча встала, развернулась и ушла. Через несколько часов пришел По. Он оскорблял меня, говорил, что я использовала его, что я такая же, как все. Он кричал, что думал, будто я особенная, а я просто, — у нее перехватило дыхание, — шлюха, которая в день свадьбы сбежала к любовнику.

Ох, Рей.

— Я попыталась ему объяснить, что между нами ничего нет, что мне было больно, потому что ты был при смерти, но он не стал слушать. Разозлившись еще больше, он крикнул, что все равно возьмет то, что принадлежит ему по праву, и схватил меня за руку. Поняв, что он имеет в виду, я оттолкнула его Силой. Он ударился о стену и на секунду потерял сознание. Возможно, это его отрезвило. Потому что он молча поднялся и вышел из моей комнаты. Я собрала все свои пожитки, оставила на тумбочке его кольцо и ушла. Взяв TIE, я полетела обратно. Мне просто некуда было больше идти. От мысли о том, чтобы вернуться на Джакку, меня бросало в дрожь, и я подумала, что здесь, на флагмане, я смогу немного прийти в себя. Здесь есть работа, есть где спать и что есть. Остальное не имело значения. Я знала, что не нужна тебе, но я не собиралась давать тебе знать, что я здесь. Мне просто нужно было несколько дней, чтобы прийти в себя среди тех, кто, по крайней мере, не ненавидел меня. Занять руки, быть нужной.

На последних словах ее голос сорвался от сдерживаемых рыданий. Не задумываясь, я одним движением преодолел разделявшее нас расстояние и крепко ее обнял. Какая же она маленькая. Моя Рей. Я бы убил этого чертового пилота медленно и жестоко за то, что посмел поднять руку на мою девочку, но понимал, что она не захочет. Ох, Рей. У меня не было слов. Я просто держал ее, гладил по спине, пока она не успокоилась. Я просто держал ее, когда услышал шаги в коридоре. Я просто держал ее, когда Дерек открыл двери лифта с помощью Силы. Я просто держал ее, когда он, взглянув мне в глаза, догадался, понял всё и, протянув руку, усыпил ее снова. Я просто держал ее, чувствуя, как сознание затухает, и зная, что она меня уже не слышит, прошептал:

— Прости меня, Рей. Прости меня за всё. Я буду любить тебя всегда.

========== Наваждение ==========

Я поднял ее на руки и понес, как тогда, на Такодане. Ох, лучше бы я не нашел ее тогда. Ничего бы не произошло. Ей бы не пришлось проходить через всё это. О Сила! Да что же я за монстр такой?!

Я шел, не замечая ничего вокруг, чувствуя себя роботом. Проржавевшей жестянкой, из которой вытекают все эмоции, будто топливо из пробитого бака.

Я всю жизнь жалел себя, считал непонятым, брошенным, нелюбимым… А эта девочка плюнула на всё, что было ей дорого, буквально пожертвовала собой, своей честью, достоинством, верой, теми, кого считала друзьями, единственной семьей, которую знала, чтобы спасти меня. Я всю дорогу творю не пойми что, а последствия моих поступков ложатся на других, и они несут эту ношу молча, а я, даже не оглядываясь, несусь рушить дальше. Я всё порчу, а расхлебывают другие.

Я не достоин такого отношения, не достоин их доверия, дружбы, а больше всего — ее любви.

Я очнулся у двери своей каюты, осознавая, что Дерек всё время был рядом, укрывая нас от взглядов. Мы зашли внутрь, я отнес ее на кровать, накрыл одеялом и вышел, тихо прикрыв дверь.

— Дерек, позови, пожалуйста, Хакса.

Рыцарь молча вышел.

Пока его не было, я переоделся и подготовил приказы о расширенных полномочиях Хакса, назначении Дерека его советником, а также распоряжения на случай моей смерти. Осталось два дела — сообщения для Френа и завещание рыцарям. С этим я разберусь потом.

В дверь постучали, и я пригласил их войти. Оба как-то странно, настороженно смотрели на меня.

— Садитесь. Это ненадолго.

Я собрался с мыслями.

— Дерек, как ты меня нашел?

— Я попытался найти тебя в Силе и даже будто бы что-то почувствовал, но внезапно обнаружил след Рей. Я понял, что она вернулась на корабль, а ты где-то с ней.

Что ж, это логично.

— Армитаж, у меня к тебе просьба. Если я погибну, Рей не должна остаться на улице. Проследи, чтобы она была в безопасности, чтобы у нее было всё необходимое: дом, деньги, работа. Сделай ей новые документы.

На минуту мне показалось, что в комнате потемнело и похолодало.

— Она, черт побери, вышла замуж, чтобы получить документы и попасть сюда. Она пожертвовала собой, чтобы спасти меня.

Хакс вздрогнул.

— Обещай, что ты найдешь Риту, Армитаж. Что ты поговоришь с ней. Чтобы не было, как… Ну?!

— Обещаю.

— Дерек, Сопротивление выгнало ее. Из-за меня. Моя мать, похоже, ненавидит всё, к чему я прикасаюсь. Она посчитала Рей испорченной, недостойной находиться с ними. Такой, какими Люк с падаванами считали нас. Дерек, пожалуйста, не оставляй ее в Силе. Научи ее. Ты сможешь научить ее, она поможет вам обрести баланс.

— Да, Бен, я обещаю тебе.

Я по очереди посмотрел в глаза своим друзьям.

— Спасибо вам. Она сделала слишком много для меня. Как и вы. Спасибо.

Я помолчал, пытаясь сосредоточиться. Первым заговорил Хакс.

— Рен, мы можем отправить ее куда-нибудь в безопасное место, пока она спит…

— Отправьте ее на Крейт. Если всё пойдет плохо, кто-то из вас должен быть рядом, чтобы она не наделала глупостей.

— Хорошо, Кайло. Не переживай, мы сделаем всё, что в наших силах. Я распоряжусь, чтобы ее доставили на планету и наблюдали за ней.

Хакс прокашлялся.

— Наша позиция по поводу Сопротивления остается в силе? Или, может быть, ты…

— Хочу убить пилота?

Это прозвучало спокойно, даже буднично. В комнате стало очень холодно. Наше дыхание стало вырываться облачками пара. Дерек вздрогнул и напрягся. Хакс сглотнул.

— Хорошо, что ты спросил, Арми. Потому что я очень хочу его убить. И мать. И всё Сопротивление. Лично.

Я призвал меч и активировал его.

— Я хочу убить их всех. За то, что они сделали с ней. За то, что заставили ее страдать.

Я развернулся и ударил наотмашь по стене. Полетели искры. В комнате запахло паленой пластмассой.

— По, который приставал к ней, когда ей было плохо, — удар; искры. — Всех ее друзей, будь они неладны, что поддержали эти приставания, хотя видели, что Рей страдает, — удар; искры. — Чиновника, что за взятку выдал замуж девочку без документов. Как рабыню, — удар; искры. — Мою мать, которая отвернулась от нее из-за того, что она спасла меня.

Я отвернулся от покалеченной стены и сделал шаг к ним. Дерек положил руку на рукоять меча.

— Я готов по кусочкам разрывать По Дэмерона за то, что он назвал ее шлюхой, потому что она летала ко мне. А ведь она же, вашу мать, умирала вместе со мной. Долбаные Узы не давали ей жить. Я бы воскресил его, чтобы убить снова за то, что этот ублюдок хотел ее изнасиловать. И ей пришлось защищаться от него Силой.

Я выключил меч. Тьма, Сила схлынули, оставляя гулкую пустоту и холодные соленые слезы на щеках. Я ощущал себя старым, разбитым, ничтожным, пустым.

— Но я не стану этого делать. Потому что всё это, всё это произошло из-за меня. Это. Я. Во всем. Виноват.

Я бросил меч и опустил голову. Холод в каюте из могильного постепенно превращался в просто пробирающий до костей. Наваждение схлынуло. Я слышал, как выдохнул Хакс и расслабился Дерек. Они думали, что я брошусь на них. А может, я бы и смог? Я же монстр.

— Я во всем виноват. Я — то зло, что отравляет всё вокруг. Всё, к чему ни прикоснется.

Дерек прокашлялся.

— Бен, ты сейчас…

Я поднял на него глаза.

— Ты сейчас призвал Тьму, Бен. Ты призвал Тьму и погрузился в нее. Твои глаза… — он сглотнул, — они изменились, Бен.

Он начал говорить быстрее.

— Ты не понимаешь? Ты принял Тьму без остатка, и Сила к тебе вернулась. Оглянись, она захлестнула всё вокруг. Но ты вынырнул. Ты отринул Тьму, погрузившись до конца. Так не бывает, Бен. То, что ты сделал — это невозможно.

Я смотрел на него, но слов не слышал. Они эхом отдавались в голове, отражаясь от стен искалеченной каюты, постепенно затихая. Я перевел взгляд на Хакса. Он смотрел… С пониманием? С уважением?

Их фигуры вдруг показались черно-белыми, такая боль пронзила виски.

Я схватился за голову и застонал. Они было бросились ко мне, но я их остановил.

— Довольно. На ваших датападах мои последние приказы. Ознакомьтесь с ними. При необходимости запускайте в работу. Дайте мне час, и я передам вам записи для Френа и для рыцарей. Встречаемся в переговорной. Оставьте меня.

========== Меня зовут Кайло Рен ==========

Граждане, симпатики и члены Первого Ордена! К вам обращается Верховный лидер.

Меня зовут Кайло Рен, и я в считаю, что войне в Галактике пора положить конец. Хватит воевать. Хватит проливать кровь. Пора вернуться к семьям и строить новую жизнь. Наша новая цель — порядок и благосостояние Галактики. Мир и счастье для ваших близких.

Но генерал Френ и его приспешники другого мнения. Они считают, что вправе выбирать, кому жить, а кому умирать. Они хотят уничтожить человеческую расу, а других покорить и сделать рабами. Они выступили против меня, потому что не согласны с тем, что Галактика заслуживает мира. Они делают вас пушечным мясом на острие собственных амбиций и нездоровых желаний. Они — враги Первого Ордена. Враги Галактики. Вы — нет.

Вы — та искра, от которой вспыхнет надежда на мир в Галактике.

Если вы хотите увидеть будущее своих детей, стать на страже нового мира, не подчиняйтесь приказам тех, кто хочет только смерти и крови. Делайте всё, что от вас зависит, чтобы остановить их.

Если вы пилот, при вылете сообщите свои позывные на наш канал. Если вы сотрудник крейсера, собирайтесь в группы и саботируйте работу на местах.

Первый Орден призывает патриотов. Первый Орден призывает тех, кто хочет жить в мире.

Мы призываем вас встать на защиту своего будущего!

***

Рыцари, друзья. Вы знаете меня и как Кайло Рена, и как Бена Соло.

Вы знаете, кто я. Вы знаете мою историю. Нашу историю.

Мы, парии для джедаев и недостойные для ситхов, стояли плечом к плечу в бесчисленных битвах. Когда-то нас заставляли принять чистый Свет, позже — чистую Тьму.

Пройдя сквозь годы бесконечной боли, ярости, чувства вины и стыда, я понял, что мы ошибались, позволяя себе верить в черно-белый мир. Не существует абсолютной Тьмы и абсолютного Света. Силен тот, кто познал Баланс.

Я жил могущественным форсъюзером, а умер обычным человеком. Но мне посчастливилось узнать, что значит черпать из обоих источников. Принять себя таким, как есть: со Светом и с Тьмой.

Если вы готовы примириться сами с собой, принять обе стороны Силы, я завещаю вам найти учение серых джедаев и следовать ему. Это то, что поможет вам достигнуть баланса как в собственных душах, так и в отношениях с окружающим миром.

Я хочу, чтобы ваш новый поиск возглавил и координировал Дерек Рен. Возможно, в ваших поисках вам сможет помочь светлый адепт Рей. Она помогла мне понять необходимость Баланса.

Я завещаю вам совместно основать новое учение, которое будет учитывать индивидуальные особенности каждого адепта и направлять к постижению Баланса Силы.

Я завещаю вам не вмешиваться в политику после окончания войны. Но до этого поддерживать Первый Орден в тех целях, которые поставил я, как Верховный лидер: мир и благосостояние в Галактике.

Я завещаю вам отправиться на поиски знаний и необученных форсъюзеров.

Я завещаю вам достичь Баланса и научить других.

Да пребудет с вами Сила, братья и сестры!

***

Рей, любовь моя.

Если ты слушаешь это сообщение, значит, меня уже нет среди живых. Мне доставляет невыносимую боль то, что ты можешь пострадать вследствие моей смерти, из-за Уз, что связывают нас.

Всё, что я знаю о них, сводится к тому, что с уходом одного из связанных Узы исчезают.

Тебе больно, мой свет, но это пройдет. Прошу тебя, ради меня, ради наших чувств, не делай глупостей. Просто живи. Прошу тебя, Рей, живи!

После моей смерти генерал Хакс возглавит Первый Орден. Он уполномочен привести в исполнение мое завещание по поводу тебя: документы, что связывают тебя с По Дэмероном, будут аннулированы, и ты получишь новые. Если ты не имеешь ничего против, я бы хотел, чтобы ты взяла мою фамилию — Рей Соло, — по-моему, неплохо звучит. Но ты можешь выбрать любую, какую захочешь.

Генерал обеспечит тебя работой на любой планете или корабле Первого Ордена. Он уполномочен снабдить тебя деньгами, домом и кораблем для личного пользования.

В свою очередь, Дерек Рен, что возглавит Рыцарей Рен, может научить тебя пользоваться Силой, он талантливый форсъюзер и мой друг. Прошу, не отвергай его помощь. Я завещал рыцарям Рен стать на путь серых джедаев — могущественных форсъюзеров древности, которые принимали и Свет, и Тьму, стремясь к балансу в Силе.

Я был бы счастлив, если бы ты помогла им в этом поиске. Ты стала моим Светом, уверен, что ты сможешь помочь и им принять Свет. Они же, в свою очередь, могут обучить тебя Силе. Вместе вы сможете основать новое учение.

Я люблю тебя, Рей. Полюбил в ту же секунду, когда первый раз увидел. Я смею надеяться, что ты когда-нибудь сможешь простить меня за всю боль, которую я тебе принес.

Единственная моя просьба: живи. Ты будешь счастлива. У тебя будут друзья и семья, потому что ты чудесная и удивительная. Ты достойна самого лучшего.

Живи, Рей. А я буду любить тебя. Всегда.

***

Я закончил с сообщениями и удивился, как мало времени заняло записать их. Я всё откладывал, не зная, что сказать, но как только принялся за работу, каждое слово выкристаллизовалось настолько, что казалось, будто я проговариваю текст прежде, чем успеваю продумать его.

Несмотря на погром, который я учинил в каюте, Рей так и не проснулась. Судя по всему, силовой сон, который наслал на нее Дерек, подпитывался ее собственной усталостью и моральным истощением, и когда я зашел в спальню, закончив с делами, она спала. У меня было еще пятнадцать минут до встречи с Дереком и Хаксом, так что я забрался в кровать прямо в одежде, обнимая ее, прижимаясь всем телом. Я хотел напоследок напитаться ею. Зарывшись носом в ее волосы и обхватив руками, я просто лежал и запоминал ее. Когда время истекло, я поднялся, поцеловав ее в лоб.

— Прощай, любимая.

Через полчаса ее увезут на Крейт. Скорее всего, я больше никогда ее не увижу.

Я медленно собрался, на секунду задерживаясь, запоминая ее черты. Она казалась такой, черт побери, юной во сне.

Закрыв дверь каюты, я усмехнулся. Нас уже в третий раз разделяет дверь. Третий раз за последнюю неделю кусок железа и пластика делит нашу жизнь на «до» и «после».

Хакс с Дереком были уже на месте, когда я вошел. Как и утром, рыцарь предложил поесть, но я отказался, а он не настаивал.

— Расскажите мне, как мы будем расправляться с Френом.

Услышав мой тон, они переглянулись, я отмахнулся.

— У нас нет права на поражение.

========== Постарайся выжить ==========

Хакс прикрыл глаза на секунду и, сосредотачиваясь, потер виски. Видимо, для генерала тоже было всего много за последние дни. Много, почти через край. Я невольно задумался, сколько подобных встрясок может выдержать человеческая психика, прежде чем системы начнут критически сбоить.

Последствия моего срыва давали о себе знать: в затылке поселилась тупая боль, я ощущал какую-то липкую слабость и ватность, будто тело обернули в несколько слоев защитной упаковочной пленки.

— А еще говорят, если лопать пупырышки на пленке, можно успокоиться. Не хочешь попробовать? А то ты своим срывом напугал их обоих до усеру. У Хакса вот, кажется, седые волосы появились. А у Дерека глаз дергается. Теперь имя тебе не Верховный лидер, а Красноглазый баламут.

Я мысленно приказал себе сосредоточиться. О красных глазах я подумаю позже, поговорю с Дереком. Не думаю, что Хаксу нужно, ко всему прочему, еще и в нюансы использования Силы вникать. С него, судя по его виду, и командования армией достаточно. О, кажется, он готов говорить.

— Рен, новости следующие. По нашим расчетам, противник прибудет сюда в течение ближайших пяти часов. Возможно раньше, но не позже. Мы решили оставить над Крейтом к этому моменту только Превосходство. Создать иллюзию, что мы действительно ждем генерала с докладом и занимаемся ремонтом флагмана. Наши щиты будут активированы, но мы перевели их на новую частоту, так что Френу покажется, что они отключены. Таким образом, мы дадим ему все возможности проявить себя. Если он атакует. Когда он атакует, несколько вещей должны произойти одновременно. Первое.

Хакс сделал паузу.

— Мы взломаем их систему оповещения и начнем транслировать закольцованную запись. Она у вас?

— Да, на этом носителе.

— Мы можем ее прослушать предварительно?

— Конечно, но позже.

— Хорошо. Второе. Дерек вылетает на замаскированном корабле на их флагман. Мы знаем, как обойти их щиты — наш технический специалист выдаст Дереку необходимые инструкции после нашего разговора. И третье…

Хакс скривился.

— Вы, Рен, — прошу отметить, что до сих пор считаю это безрассудным и неразумным, — вылетаете вместе с тремястами другими пилотами на встречу с дредноутом. Вы полетите на своем Сайленсере, а все наши ТІЕ, как и ТІЕ лояльных частей, уже промаркированы белой полосой по корпусу, чтобы минимизировать пальбу по своим.

Он снова сделал паузу.

— Кайло, ты точно не передумал? Ты не должен… Ты же Верховный лидер…

Я прервал его.

— Именно поэтому, Арми, мне и надо там быть. Хорош же я был бы, если бы, пока за меня гибнут люди, сидел на троне в золотом халате. Нет, Хакс, мое место там. Это не обсуждается.

Он поморщился, но кивнул.

— Наш флот в это время будет находиться в ближайшей системе, на расстоянии гиперпрыжка от нас. Как только бой завяжется, мы передадим им шифрованное сообщение о расположении сил противника и указания где, как и с кем вступать в бой. Они прыгнут к нам, и начнется веселье.

Хакс замолчал, заговорил Дерек.

— Я прибуду на их флагман и аккуратно, — он ухмыльнулся, — займусь гипертрекером. Потом проберусь поближе к мостику, чтобы понять, могу ли я вырубить Френа. Проанализирую ситуацию, доложу тебе и буду ждать указаний.

— Да. Дерек, если не получается с Френом, ты так же аккуратно, как пришел, пробираешься к своему кораблю и отчаливаешь оттуда. Я займусь нашим баклажанчиком синеньким. Ты же дальше поступаешь в распоряжение Хакса. Вы, сладкая парочка вояк, лучше знаете, что делать, когда диверсия не удалась.

Дерек только закатил глаза. Я улыбнулся и, переводя взгляд на Хакса, заговорил самым своим вкрадчивым голосом.

— Армитаж, мне стоит повторять свои предупреждения по поводу того, чтобы ты не возомнил себя Холдо? Ты помнишь, что мы договорились, как ты должен поступить, если поймешь, что бой проигран?

Хакс стиснул зубы и кивнул. Я сделал голос еще гаже.

— Я хочу услышать это Арми. Скажи это.

Он недовольно на меня зыркнул, но ответил.

— Да, я помню.

— Отлично. Я знаю, что ты меня не подведешь, дружище. У меня есть еще одна просьба.

Я подтолкнул к нему другой носитель.

— Это для Рей. На тот случай, если я все-таки не такой хороший пилот, как Дэмерон. Передашь ей, ладно?

Он скорчил гримасу, но кивнул.

— Конечно.

Хакс помолчал.

— Кайло, у меня вопрос.

— Уммм?

— Почему ты считаешь, что, стоит нам вывести Френа из игры, остальные генералы сдадутся? А если они просто продолжат без него?

— Ну, на этот случай у нас есть наш замечательный «не-холдовский» план. Но я считаю, что он не понадобится. Остальные генералы просто приспешники. Они хотят туда, где теплее, несмотря на весь свой экстремизм. Они решили, что нынешняя эскапада — это их шанс выбраться с задворок Галактики и подобраться поближе к сочному пирогу центра. Я бы хотел, Арми, чтобы ты тоже записал сообщение, которым мы порадуем наших бунтовщиков. Я бы хотел, чтобы ты в привычной своей манере, — я усмехнулся, — записал обращение к генералам, обещая им помилование, если они сдадутся и выдадут Френа. Они должны поверить, что мы готовы простить их, если они приведут нам своего предводителя. Умрет только он.

Хакс задумчиво уставился на меня.

— В этом есть смысл. Если вы не против, — он перевел взгляд с меня на Дерека, — я пойду прослушаю твое сообщение и запишу свое. Мне в ближайшее время нужно передать их шифровальщикам.

— Да, конечно, иди. Предлагаю через час собраться здесь и как следует подкрепиться.

Я почувствовал, как на меня нахлынула какая-то мрачная веселость и подмигнул Хаксу:

— Напоследок.

Он закатил глаза, но усмехнулся.

— Конечно.

Он вышел, и мы с Дереком остались одни. Я обернулся к нему.

— Дерек, прости меня за тот припадок в комнате. Я не знаю, что на меня нашло. Это было… Как наваждение. Внезапно мне показалось, что в мире не осталось больше Света. Только холодная, бездонная ярость, что разъедает разум, как кислота. Это пытка, Дерек. Если это то, что Сноук называл абсолютной Тьмой, которую мы должны были принять, то это просто страшно.

Он молчал, внимательно глядя на меня.

— На несколько секунд ты почувствовал, что значит быть ситхом, Бен. Теперь ты знаешь. Но меня удивляет другое. Как ты смог преодолеть это? Всё, что я знаю, свидетельствует: приняв безусловную Тьму однажды, форсъюзер не может вернуться.

— Я думаю, это всё догмы, Дерек — джедайские, да и ситхские. Сила есть Сила. Она ни хорошая, ни плохая. Темной или Светлой ее делают адепты. Сторону определяет то, как форсъюзер призывает Силу, как ее применяет. Джедаи убивали и извращали Свет. Ситхи пытались созидать, призывая Тьму. Баланс состоит в том, чтобы знать, как именно в каждом конкретном случае обращаться к Силе. Через покой или страсть, через сострадание или ярость. И главное, для чего. Поднимать камни ради того, чтобы поднимать камни — это бессмысленно и убого.

Он молча кивнул, соглашаясь.

— Осталось только понять, почему во время припадка Сила вернулась к тебе, хоть и в виде Тьмы.

— Мне показалось, что на секунду, под напором той безудержной ярости, в моем сознании упали все преграды. Для меня применять Силу так же естественно, как дышать, и я, не осознавая того сам, призвал Тьму. Если бы ситуация была другой, думаю, у меня получилось бы вызвать и Свет. Но такой силы позитивных эмоций мне долго еще не видать. К тому же, это было кратковременно. Я снова пуст.

— Ты не понял, что всё же нужно для того, чтобы вернуть Силу навсегда?

— Исходя из того, что я знаю, я сам отрезал себя от Силы, в наказание за то, что делал с ее помощью. Я думаю, что это связано с Рей. Я могу чувствовать ее иногда — именно так я нашел ее сегодня, зацепив след в медитации. Кроме того, Сила сегодня связала нас во сне, — я покраснел, — она спроектировалась ко мне в кровать.

Дерек хохотнул.

— Так вот почему ты такой странный был утром. И вы…

— Нет! Конечно, нет, Дерек! Я сказал ей, что люблю ее, она ответила, что тоже. Но она ведь все-таки жена другого мужчины. Это было бы неправильно… Так нельзя.

— Мда. И где ты таких сказочных понятий о жизни нахватался? Бен, жизнь коротка. Ты уже даже чертово завещание написал, твою мать. Ты через пару часов летишь на верную смерть и рассуждаешь, правильно или нет быть с женщиной, которую ты любишь, которая любит тебя, потому что она что? Вышла замуж на бумаге? Этот брак фиктивный от начала до конца, а ты воспринимаешь его за чистую монету, лишая и себя, и ее, может, последней возможности побыть счастливыми хоть недолго. Это просто глупо, Бен. Грустно и глупо.

Я опустил голову. Он был прав.

Пожав плечами, я отвернулся.

— Всё равно ее уже отвезли на Крейт. Дерек, вот мое завещание, о котором ты так кстати вспомнил, — я криво усмехнулся. — Отошли его, пожалуйста, всем рыцарям, если я отлетаюсь. Я хочу, чтобы ты возглавил рыцарей и вместе с Рей занялся поиском наследия серых джедаев. Пока война идет, помогай Хаксу, пожалуйста, потом — организуйте школу, ищите необученных форсъюзеров. Никто не должен жить так, как мы, мучаясь с Силой, не понимая, куда ее девать, какую «сторону» принять.

Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом.

— Посмотрим.

— В смысле.

— Постарайся выжить.

Я тряхнул головой.

— Ладно. Тебе нужно отдохнуть перед вылазкой на флагман Френа, я тоже пойду помедитирую.

Я встал и пошел к двери.

— Увидимся на ужине.

***

На подходе к своей каюте я увидел неуверенно переминающегося с ноги на ногу офицера и двух штурмовиков. Под глазом у офицера красовался огромный синяк.

— Верховный лидер! — они вытянулись в струнку и отдали честь.

— Вольно. Что вы здесь делаете?

— Сэр, — офицер бледнел, краснел, потел, боялся.

— Ну!

— Нам было приказано забрать из вашей каюты спящую девушку и отвезти ее на Крейт, сэр. Когда мы пришли за ней, она внезапно проснулась и, — он сконфуженно махнул рукой на свое лицо, — она выставила нас, сэр. Сказала, что никуда не полетит, пока не поговорит с вами, сэр.

Ох, Рей.

— Свободны.

Они поспешно удалились, а я, собравшись с духом, открыл дверь и вошел, судя по всему, в клетку с разъяренной львицей. Дожить бы теперь до боя.

========== За то, что ты есть ==========

Я шагнул в каюту и остановился в коридоре. Рей сидела на полу посреди общей комнаты с закрытыми глазами и, судя по всему, медитировала. Я прислонился плечом к стене, просто наблюдая за ней. Ее поза, лицо излучали умиротворение и покой. Это выглядело очень красиво.

Спустя несколько секунд она глубоко вздохнула и открыла глаза. Взгляд, который она на меня кинула, трудно было назвать умиротворенным и вообще спокойным. Этот взгляд обещал мне долгую и мучительную смерть, но прежде долгий и мучительный разговор. Я вспомнил, что как-то так на меня смотрела мать, когда была очень, очень недовольна действиями маленького Бена Соло. Эффект от этого убийственного взгляда слегка терялся оттого, что она сидела на полу, а я смотрел на нее сверху вниз с высоты своего роста.

— У-тю-тю, какой маленький злобный порги! Какая она милая с этими тремя хвостиками!

Боюсь, если бы я сказал это вслух, моя смерть была бы очень мучительной. Но быстрой. На месте. Поэтому я только усмехнулся. Что? Даже мне не чуждо чувство самосохранения.

Тем временем Рей поднялась и уперла руки в бока.

— И как ты всё это будешь объяснять, Бен Соло? Или, лучше сказать, Кайло Рен? Потому что только чертов тупоголовый Верховный лидер мог так поступить!

Я выставил вперед руки, пятясь к двери.

— Рей, я могу объяснить…

Она наступала на меня, угрожающе наставив на меня палец.

— Уж лучше бы тебе это сделать, а то я за себя не отвечаю!

Я сдался и опустил голову.

— Рей, я лишь хотел, чтобы ты была в безопасности как можно скорее. Ты и так настрадалась из-за меня.

— И поэтому ты меня усыпил…

— Это не я, ты же знаешь, я не могу. Это Д…

Черт, вот так, на ровном месте взял и подставил друга. Рей остановилась, скрестила руки на груди и, прищурившись, посмотрела на меня. Я взял себя в руки и постарался говорить самым покорным тоном, на который был способен.

— Рей, прости меня, пожалуйста. Я не должен был так поступать с тобой. Я правда хотел как лучше.

Она не сильно впечатлилась моими стараниями, но руки опустила.

— Хотелось бы верить. Потому что ты не имеешь, черт побери, права решать за меня. Ты не можешь меня просто усыплять, когда тебе хочется, и делать всё, что тебе вздумается. Я уже во второй раз просыпаюсь в этой комнате, в твоей постели, не понимая, что происходит и как я здесь оказалась, пытаясь судорожно вспомнить, что было до того, как я проснулась, а потом приходят какие-то незнакомые люди, которые хотят запихнуть меня в TIE и отправить подальше.

Ох. Черт. Я никогда не думал об этом с ее точки зрения. Она же не решила, что я… О Сила! Я покраснел до корней волос.

— Рей, мне очень жаль. Я не подумал… Уверяю тебя, я не… ох.

Я даже сказать этого вслух не мог, только беспомощно посмотрел на нее. Она смягчилась.

— Я знаю. Я доверяю тебе, Бен. Понимаю, что ты хотел, как лучше. Но, пожалуйста, — она сделала паузу, — не делай больше так. Не принимай решений за меня, ладно?

— Да, Рей.

Мне всё еще было невыносимо неловко. Мы помолчали. Она глянула на меня, потом обвела взглядом комнату.

— Что здесь случилось? Это ты учинил весь этот погром?

Я пожал плечами.

— Угу.

— Почему?

Я поднял на нее взгляд и посмотрел в глаза. Она опять начала злиться.

— Только не говори, что ты разворотил свою каюту из-за того, что я тебе рассказала?

Я промолчал и отвернулся.

— Тебе не стоило принимать всё это так близко к сердцу. Я в порядке. Ничего не произошло.

Это меня взбесило.

— Ничего?! Ничего?! Ты рассказала мне, что выдала себя за Дэмерона ради документов, чтобы попасть на этот чертов корабль, и что он хотел с тобой за это сделать, и что моя мать тебя потом выставила взашей. Что всё это ты сделала ради меня! А теперь говоришь “ничего”?! Да я не знаю, как мне дальше жить с этим, Рей!

Я не заметил, как начал кричать, как подошел к ней. Понял, что последнюю фразу выкрикнул уже практически нависая над ней, глядя в глаза. Осекся, понимая, что меня затягивает в них, что она так близко. Я дернулся было, пытаясь отойти, но она не дала мне этого сделать. Обвила руками шею, нагибая к себе, и, не отрывая взгляда, поцеловала. Мягко, едва ощутимо. И отстранилась слегка, внимательно глядя на меня. Тело, деревянное и непослушное еще секунду назад, наполнила небывалая легкость. Я склонился ниже, обнимая ее за талию, привлекая к себе.

Я вернул ей поцелуй, медленно пробуя ее губы на вкус. Это было восхитительно. Они были мягкими и нежными, теплыми. Я купался в этой теплоте, исследуя ее, но не пытаясь проникнуть глубже. Когда я отстранился, мы оба слегка задыхались, она смотрела на меня едва расфокусированным взглядом. Мы одновременно потянулись убрать друг другу волосы с лица. Она издала смешок и, потупившись, уткнулась мне в грудь. Я прижал ее сильнее, положив подбородок на макушку.

Ох, Рей.

— Что мы с этим будем делать?

— Не знаю. Так много всего. Я готова развалиться на части.

— Давай просто посидим.

— Угу.

Я поднял ее на руки и понес на диван. Она бросила на меня взгляд, улыбнувшись.

— Тебе так нравится меня носить?

Я усмехнулся в ответ.

— О да, ты такая маленькая. Но возможность поднять тебя и унести, куда я хочу, очень поднимает мою мужскую самооценку.

Она захихикала и снова зарылась носом в мою форму. Я уселся на диван, всё еще держа ее на руках, устроил у себя на коленях.

— Эй, что ты там вынюхиваешь? Я начинаю беспокоиться, достаточно ли тщательно принял сегодня душ.

Она снова захихикала и подняла глаза.

— Ох, да ты просто невыносим, Кайло Рен.

Я чмокнул ее в нос.

— Не похоже, чтобы ты была слишком уж против.

Я помолчал, глядя на нее.

— Малыш, я хочу, чтобы ты улетела на Крейт сейчас. Пожалуйста.

И видя, что она готовится протестовать, продолжил.

— Рей, будет битва. Я не смогу сосредоточиться, если буду думать о тебе. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

Она прищурилась.

— А где будешь ты?

Ох. Черт. Ей нельзя знать, где я буду и что я собираюсь сделать.

Женщины всегда правду чуют. Нутром.

Да уж, конечно. Враль из меня был всегда неважный, но нужно постараться.

— Здесь. На мостике. Я же Верховный лидер. Дерек с Хаксом бы с удовольствием меня в поролон завернули и спрятали подальше, дай им волю, — я усмехнулся, это была правда.

— Похоже, ты подружился с ним. С Хаксом. А он не такой уж плохой. Я иначе представляла себе человека, уничтожившего целую систему.

— Да это больше Сноук, чем он. Нахомутал всякого в его голове… Я его избавил от этого, и он стал более или менее собой. Но для него всё это очень тяжело.

— Да, я видела.

— Эй! — Я в шутку нахмурился. — Я сейчас что, должен начать ревновать?

Она засмеялась и, развернувшись вдруг, фактически оседлала меня. Оу. Она вцепилась руками мне в волосы, оттягивая назад голову, и приблизилась, вжимаясь бедрами. Скорчив страшную рожу и имитируя замогильный какой-то голос, приблизилась к моим глазам и прошипела:

— Ты не смеешь меня ревновать, Бен Соло.

Ох, Рей.

Мое тело отреагировало так, как ему полагается на эту внезапную близость, а она, конечно же, будучи прижатой ко мне, не могла этого не почувствовать. Черт, как стыдно. Я, ерзая, попытался отстраниться, чувствуя, что начинаю немилосердно краснеть.

— Рей, я…

Она рассмеялась снова, отпуская захват, но не меняя позы. Глаза ее сверкали даже в тусклом освещении каюты.

— Я приходила за тобой дважды, Бен. Каких еще доказательств ты хочешь? Ты нужен мне.

Какое-то животное удовольствие пронзило всё тело. Гормоны волнами накатывали, размазывая мозг по стенкам черепа.

— Н-н-нет. Я…

— То что мне нужно, я беру.

Этих слов было достаточно, чтобы разум мой отключился окончательно. Я пытался что-то говорить, но она накрыла мои губы своими, сразу же углубляя поцелуй. Двигалась мне навстречу, вжимаясь всем телом. Я отвечал ей, пока дыхание не перехватило, вздохнул только и приник губами к шее, легонько прикусив кожу около ключицы. Она тихонько застонала, зарываясь носом и руками мне в волосы, потом потянулась к вороту формы…

— Рей…

Она отстранилась, непонимающе и немного взволнованно глядя на меня.

— Бен, что-то не так?

— Я…

Ох. Как же мне стыдно. Я понимал, что если она хоть минуту еще будет продолжать, я не смогу сдержаться. Сила, как стыдно!

— Я не… Рей, я никогда раньше… не делал ничего такого… мне… мне нужно передохнуть.

Она внимательно посмотрела на меня, потом покраснела и захихикала. Черт! Я сейчас умру от стыда! Однако как бы ни жег меня стыд от собственной неопытности, он сделал свое дело, и уровень возбуждения снизился до контролируемого. Я снова мог думать, хотя бы частично, головой. Но Рей еще не закончила свою экзекуцию. Дьявольски ухмыльнувшись, она немного отстранилась и принялась расстегивать мою форму.

— Уммм… Бен, тебе нужен учитель. Позволь мне показать тебе…

Нет, она издевается! Это нечестно — цитировать в этой ситуации мои же собственные слова. Но укол ревности позволил мне мыслить здраво, и я сумел парировать.

— Ого, миссис Дэмерон. Вы так говорите, будто все-таки успели познать все прелести замужества.

Я тут же пожалел, что сказал это, учитывая, каким травматичным был для нее этот опыт. Но она не обиделась, а снова захихикала и стукнула меня кулачком по груди. С формой она уже почти справилась. Хихикающая Рей — это что-то новенькое и до невозможности приятное.

— Фу, дурак. Ничего подобного.

Она покраснела.

— Я тоже ничего подобного не делала никогда…

Волна всепоглощающего чувства собственничеста окатила меня. Моя Рей. Только моя. Я чуть было снова не потерял контроль.

— Так как же ты собралась меня учить?

Она не ответила. Закусив губу, она старательно выпутывала меня из формы. Раздев до пояса, оценивающе уставилась на дело рук своих.

— Дааа, Кайло Рен. Ты таки накачанный.

Она провела пальчиками от груди до пупка. Я еле сдержался и подавил, почти подавил полурык, полустон. От нее это не укрылось, и она усмехнулась.

— Даже лучше, чем я помню.

— А ты помнишь?

— Ну разве можно забыть вид Кайло Рена без рубашки…

Она продолжала, откинувшись назад, выводя рукой узоры на моей груди. Прослеживая линии шрамов. Старых и более свежих. Оставленных ею.

— Так много шрамов…

Голос хриплый и виноватый какой-то. Э нет, душа моя, так не пойдет…

— Так как ты собиралась меня учить, Рей? Для того чтобы учить кого-то, — я усмехнулся, — чему-либо, нужен если не практический опыт, то хотя бы теоретические знания.

Она отвлеклась и снова захихикала. О, так намного лучше.

— А, это… Смешно. Когда я прилетела с рабочими сюда на корабль, нас всех отправили на медосмотр. Всем девушкам вживили, — она замялась, — такую штуку… имплант. Ну… чтобы, ты понял…

— Да.

— А потом была часовая лекция, — она с ухмылкой закатила глаза, — о «культуре сексуального поведения на кораблях Первого Ордена». Они там всё рассказывали, показывали картинки и говорили об опасностях случайных… э-э-э… половых связей. Они сказали, что это обязательно к прослушиванию. Указание непосредственно от генерала Хакса.

Я заржал. Я ничего не мог с собой поделать. Так и представил Хакса, дающего указания по поводу сексуального воспитания работников корабля. Когда я отсмеялся, понял, что Рей недоуменно смотрит на меня. Я привлек ее к себе, обнимая.

— Генерал Обнимашки, похоже, оправдывает свое прозвище.

— А. Ох… А кто его так называет?

При этих словах веселости поубавилось, но я ответил.

— По. Когда троллил его перед тем, как уничтожить дредноут. Над ним потом весь флагман смеялся.

— По…

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Не думай о нем очень плохо, Бен.

Я отвел взгляд и промолчал. Она отстранилась и посмотрела на меня в упор.

— Я не хочу, чтобы ты даже думал о том, чтобы мстить ему. Обещаешь, что не будешь?

Я молчал, но начал злиться. Она положила руку мне на щеку и развернула к себе.

— Пожалуйста, обещай.

Я кивнул через силу. Она внимательно вгляделась мне в глаза и тоже кивнула.

— Я не думаю, что он бы меня обидел. Он сильно разозлился, похоже, на минуту потерял контроль над собой от ревности. Ты же тоже… тогда, в коридоре…

Я в шоке уставился на нее.

— Ты думаешь, я бы обидел тебя?

— Я… У тебя были такие глаза…

Ох. Боль и обида резанула похлеще сайбера. Я молча приподнял ее за талию и посадил на диван. Молча встал и пошел в душ — умыться. Вернувшись, я увидел, что Рей сидит на том же месте, где я ее посадил, и непонимающе смотрит на меня.

— Рей, если ты хоть на секунду допускаешь, что я могу обидеть тебя, думаю, нам не стоит продолжать. Не стоит забываться, когда имеешь дело с монстром.

Ее глаза еще больше распахнулись от шока, а я прошел в спальню за свежей формой. Она считает, что я мог… Сравнила меня с… Обида, такая острая, что на глаза навернулись слезы, сжала грудь. Надо привести себя в порядок… Отправить Рей на Крейт… Занять себя чем-нибудь до… А там…

Мысли путались, пальцы дрожали, пытаясь нашарить в темноте в шкафу одежду. С третьего раза удалось снять с вешалки форму, свалив при этом на пол всё, что там еще висело. Я со злостью выдернул, что мне нужно, и бросил на кровать. Так. Нужно собраться. Сосредоточиться. Я глубоко вздохнул и вдруг почувствовал, что маленькие руки обхватывают меня со спины. Рей уткнулась лицом куда-то мне под лопатки и прошептала:

— Прости, Бен. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Я знаю, что ты никогда бы не навредил мне. Я хотела сказать, что ты мог сорваться и устроить погром в том коридоре. Кто-то мог пострадать. Ты сам мог пострадать. Я видела твою руку. Прости меня, Бен. Ты не монстр. Ты никогда им не был.

Я услышал, что она начала всхлипывать. Чтоб меня. Тоже мне, королева драмы. Пафосно обиделся, а сам-то тогда испугался того же. История Энакина доказывает, что никто не застрахован…

Я развернулся и обнял ее.

— Прости, малыш. Я сам боялся этого. Я до сих пор боюсь, что тот, кто я есть, потеряет контроль и навредит тебе. Это один из моих самых страшных кошмаров.

— Ты тот, кого я люблю. Я верю тебе.

Ох, Рей.

Я почувствовал, что плачу, и не мог выдохнуть ни слова. Спустя некоторое время Рей подняла на меня глаза.

— Я хочу быть с тобой, Бен.

Даже при практическом отсутствии освещения я увидел, как она покраснела. Поняв, что она имеет в виду, осознавая, где мы по факту находимся, я покраснел не меньше.

— Я… я тоже хочу этого Рей. Очень… Но… Я не хочу, чтобы ты потом жалела. Столько всего за последние дни… Я не переживу, если ты, сделав этот шаг сейчас, сгоряча, потом пожалеешь об этом…

Она подняла на меня глаза и, легонько толкнув, заставила сесть на кровать, сама же опустилась передо мной на колени. От эмоций, что нахлынули на меня, я забыл, как дышать. Безумное желание, неизбывная потребность в близости, бесконечная любовь всколыхнулись в одном переворачивающем душу порыве, заставляя меня замереть. Она, неотрывно глядя мне в глаза, начала расшнуровывать мою обувь, а я всё не мог вздохнуть. Нужно остановить ее… Она не должна этого делать… Но я не мог пошевелиться, пришпиленный к месту ее гипнотическим взглядом. Расправившись с моей обувью, она сняла свою, а вслед за ней и свой рабочий комбинезон. Оставшись в белье, она снова встала на колени и посмотрела мне в глаза.

— Я никогда не пожалею об этом с тобой. Я больше не хочу быть одна. Как и ты.

Оцепенение внезапно покинуло меня. Подхватив за талию, я поднял и уложил ее на кровать, укладываясь рядом. Теперь моя очередь. Одной рукой я завел ее руки за голову, удерживая. Другой начал медленно исследовать ее тело, касаясь лишь легонько, вырисовывая узоры, наслаждаясь текстурой кожи, упругостью мышц. Я неотрывно смотрел ей в глаза, отмечая, как расширяются зрачки, учащается дыхание в ответ на мои действия. Когда она закусила губу и закрыла глаза, я наклонился и поцеловал ее. Это был глубокий, медленный поцелуй, который отдавался настоящим пожаром в паху, скручивал в узел внутренности, звучал набатом в голове. Мои пальцы быстро расправились с ее бандажом, и в тот момент, когда я впервые коснулся ее груди, она выгнулась дугой и глухо вскрикнула прямо мне в рот. Я потерял счет тому, сколько раз я проводил пальцами вверх и вниз по телу от ключиц до пупка, останавливаясь на самых чувствительных участках, дразня, пощипывая, лаская. Я давно уже не ограничивался ее ртом, целуя, исследуя губами, языком всё лицо, шею, плечи… Но в какой-то момент я остановился, касаясь пальцами низа ее живота рядом с бельем. Она не сразу, но открыла глаза, спустя несколько секунд взгляд ее сфокусировался на мне. Я заглянул ей в глаза.

— Рей, мне продолжать? Ты уверена, что хочешь продолжать? Я могу остановиться сейчас.

— Нет, пожалуйста, не останавливайся. Бен, не останавливайся.

Я отпустил ее руки, а сам встал с кровати, быстро снимая брюки. Я обошел кровать, опустился перед ней на колени и притянул за талию к себе. Она смотрела на меня с равными долями замешательства и желания в глазах.

— Ох… Бен, не…

— Тсс…

Я осторожно поцеловал ее в живот, легко проводя языком по напряженным мышцам. Руками нашел ее грудь, аккуратно поглаживая ее большими пальцами в такт поцелуям. Когда она расслабилась, я опустил руки, одним плавным движением снял с нее оставшуюся полоску ткани. Она было дернулась, чтобы прикрыться, но я успел перехватить ее руки.

— Рей, не нужно стесняться. Позволь мне поцеловать тебя.

Она издала стон, что-то на грани удовольствия и отчаяния, и, сдаваясь, расслабилась. Я снова стал целовать ее живот, постепенно спускаясь ниже, поглаживая руками внутреннюю сторону бедер, обследуя пальцами всю их округлость, отвлекая, расслаивая ощущения, не давая снова насторожиться от неприкрытой близости. Я опустился вниз и легонько провел языком, только начиная исследовать. Она была горячей и сладкой, пахла имбирем. Стоило мне только коснуться ее, она застонала и, выгнув спину, вцепилась пальцами мне в волосы. Я продолжал, постепенно углубляясь, пробуя ее, всё больше распаляясь от каждой волны дрожи, пробегавшей по ее телу… Вдруг она резко выгнулась, отпуская мои волосы и сминая руками простыни.

Я был возбужден. Настолько возбужден, что не знал, смогу ли вообще хоть что-то предпринять дальше. Я попытался сконцентрироваться, понимая, что мне будет сложно продержаться даже пару минут. Она отходила, ловила остатки ощущений, таких же новых для нее, как и для меня. Она открыла глаза и протянула ко мне руку.

— Я хочу тебя. Сейчас.

Я поднялся с колен, а она подтянулась выше на кровати, оглядывая меня.

— На тебя очень приятно смотреть. Иди ко мне.

Я опустился на нее сверху, удерживая свой вес на локтях.

— Я люблю тебя, Рей.

— Я знаю.

Она обвила ногами мою талию, открываясь мне навстречу. Я наклонился и поцеловал ее в губы, полностью отдаваясь ощущению прикосновения сначала к очень горячей и влажной мягкости, которая закрывала вход в… Ох, Сила! Это было практически больно. Больно сдерживаться, стараясь не кончить прямо сейчас, чувствовать, как моя плоть проникает внутрь, в тесноту, от которой начала кружиться голова. Наша разница в росте заставила меня прервать поцелуй, когда я начал продвигаться вперед, но ощутив преграду, я снова нашел ее губы. Рей… Я двинулся резко, входя до конца, чувствуя, как она вскрикнула и напряглась. Я не двигался, покрывая ее лицо поцелуями, убирая слезы. Я почувствовал, как она расслабляется понемногу, когда боль отступила, в то время как сам был уже практически на грани. Силой воли я приказывал себе держаться хотя бы еще немного… Я начал двигаться так аккуратно, как мог, а она открыла глаза и посмотрела на меня.

Я двигался медленно, чтобы не сделать ей больно снова, понимая, что вот-вот…

— Бен… Я так люблю тебя.

— Рей!

Судорогой свело пах, молния боли и удовольствия пронзила меня насквозь. Руки отказались меня держать, и, опустошенный, я повалился на нее сверху, скатываясь сразу же, чтобы не придавить.

Ох, Рей.

Как только экстаз отпустил меня, его место занял стыд. О Сила! Это было так убого. Как я мог так облажаться?

— Рей, прости, я…

Она приподнялась на руках, скользнув сверху, распластываясь на мне всем телом. Взяла руками лицо и повернула к себе, заставив взглянуть в глаза.

— Это. Было. Прекрасно. Бен. Ты слышишь меня? Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты есть.

========== Согласен ==========

Комментарий к Согласен

“Ща это злой будет. Злой-презлой” (С)

Я не успел бы ответить ей, даже если бы знал что. От очередного позора меня избавил вызов коммлинка. Стараясь не показывать трусливую радость оттого, что мне не придется комментировать всё это, вдаваться в обсуждения, выслушивать ее жалость, я вздохнул и, пытаясь не смотреть Рей в глаза, пробормотал:

— Судя по чудесному выбору времени, это Хакс. Ты не против, если я отвечу?

Она выглядела расстроенной (да уж, было чем), но промолчала и легко соскользнула с меня. Я встал и, захватив брюки, направился к двери из спальни, но остановился, понимая, что нужно что-то сказать. Я обернулся, пытаясь отыскать в голове, наполненной обрывками мыслей и чувств, что-то подходящее ситуации, но слова не приходили. Чертово дребезжание коммлинка отвлекало, выводило из себя. Рей сидела, закутавшись в простыню, обхватив руками колени, глядя в одну точку. Вот оно. То, чего я так боялся. Разочарование.

— Рей…

Она подняла на меня глаза. Я не мог понять выражение ее лица, но постарался смягчить голос, как мог:

— Если тебе что-то нужно, просто скажи. Я вернусь через минуту.

Она кивнула, глядя на меня, но я понял, что думает она о своем. Я молча повернулся и вышел.

— Слушаю.

— Кайло, мне доложили, что Рей не улетела на Крейт…

Это таки Хакс, кто бы сомневался.

— Я знаю.

Он сделал паузу.

— Она с тобой?

— Да.

— Рен, если ты все-таки хочешь ее отправить — сейчас самое время. Нам сообщили, что Френ будет здесь через час.

— Приготовьте ТІЕ. Я приведу ее в ангар через пятнадцать минут.

Хакс помолчал, собираясь что-то добавить, но сказал лишь как-то очень мягко:

— Хорошо, Кайло.

Он отключился, а я всё стоял, уставившись в никуда. Как же мне не хотелось ничего решать. Хотелось рассыпаться прахом, раствориться в бесконечности космоса, не видеть, не чувствовать, не быть… Чертов слабак.

— Соберись. Возьми себя в руки. Хватит скулить и жалеть себя. Будет еще время порефлексировать. Сейчас нужно действовать. Начни с брюк.

— Что?

— Брюки надень, говорю, тупица.

Я надел брюки и зашел в спальню. Рей не поменяла позы. Похоже, ее захлестнуло то же оцепенение, что и меня.

— Рей, генералы вот-вот будут здесь. Соберись, пожалуйста. Через пятнадцать минут мы должны быть в ангаре.

Она подняла на меня глаза.

— Ты что, прогоняешь меня?

— Нет, Рей, конечно нет, но тебе нужно…

— Можно, я останусь с тобой? Пожалуйста…

— Нет. Я говорил тебе, что не смогу сосредоточиться на бое, если ты не будешь в безопасности.

— Ты не хочешь, чтобы я была рядом с тобой здесь?

О Сила! Дай мне мужество сделать, что должно. Она должна жить. Она должна быть в безопасности. Рей, любовь моя, прости за то, что я сейчас скажу. Ты просила меня не решать за тебя, но сама не оставляешь мне выбора. Я закрываю глаза, призывая всю свою волю, чтобы сказать одно простое слово.

— Нет.

Ее плечи опускаются. Она на секунду закрывает глаза, а во мне что-то будто обрывается. Прости меня, прости меня, прости… Я стою истуканом в дверях, пока она молча собирает свои вещи, и отступаю в строну, когда она проходит мимо. Замечаю на щеке слезу и сжимаю до боли кулаки, чтобы не привлечь ее к себе, вытирая слезы, прося прощения за всё…

Я слышал, как за ней закрылась дверь душа, и огляделся в поисках одежды. Найдя, облачился в форму, будто в защитный кокон, и как робот вышел из спальни. Рей уже ждала меня, стояла, просто глядя в пространство.

Я молча открыл дверь, и мы вышли. Ни одной мысли, ни одной эмоции не было, пока мы шли по коридорам уже пустынного корабля. Я не смотрел на Рей. Гораздо важнее, казалось, было вслушиваться в звук наших шагов, что эхом отражались от стен, как и тогда, на Крейте, наблюдать за остывающими воротами, лишь бы не смотреть, что происходит вокруг.

Мы вошли в ангар, и я отметил, что вокруг — ни души, хотя сейчас должна была кипеть подготовка к бою. Хакс… Я сообразил, что генерал приказал персоналу очистить ангар, чтобы мы с Рей могли попрощаться. Я заметил Армитажа возле одного из ТІЕ, готовых к отлету. Мы подошли, и он, кивнув Рей, обратился ко мне:

— У вас пять минут, Кайло. Больше дать не могу…

Сказав это, он развернулся и отошел в дальнюю часть ангара, чтобы обеспечить нам немного приватности, при этом, оставаясь в зоне видимости, чтобы, как только Рей улетит, запустить сюда пилотов.

Она стояла у трапа, опустив голову. Я обнял ее, не говоря ни слова, прижимая так крепко, как только мог. Я люблю тебя, Рей. Сказать бы, повторять бесконечно, но слова застряли в горле, и вытолкнуть их не представлялось возможным. Я отпустил ее молча.

Рей постояла еще секунду рядом, не поднимая головы, и, не взглянув на меня, забралась в ТІЕ, сразу же заблокировав дверь. Секунду спустя взрычали двигатели, и черный истребитель с белой полосой покинул флагман Верхового лидера Первого Ордена. В ту же минуту ангар заполнился гулом голосов, топотом множества ног, бряцанием оружия и писком дроидов. А я так бы и простоял тут вечность, глядя ей вслед, но подошел Хакс.

— Кайло, пойдем.

Я послушно развернулся и вышел за ним через боковую дверь. Мы оказались в небольшой комнате, судя по всему, кабинете дежурного. Хакс указал мне на стул, сам остался стоять, скрестив руки и прислонившись к двери.

— Кайло, что случилось?

Я только мотнул головой.

— Ты сказал ей, что ты собираешься сделать?

— Нет.

— Она хотела остаться?

— Да.

— Что конкретно она сказала?

— Спросила, может ли она остаться со мной.

— А ты сказал «нет»?!

Я кивнул. Что-то в его тоне зародило во мне глухое раздражение, и я поднял на него взгляд. Хакс смотрел на меня с неприкрытой злобой.

— Ты чертов идиот! Ты так увлекся своим самопожертвованием, что не видишь, что происходит с тобой, что происходит вокруг? Ты думаешь, мы не понимаем, что ты не собираешься возвращаться из этого полета? Что ты специально всё спланировал так, чтобы погибнуть там? А ты подумал, что будет с Рей, когда она узнает, что ты погиб? Что ты, черт побери, знал, что идешь на смерть, что обманул ее, чтобы она не остановила тебя? Ты думаешь, она сможет жить с этим после всего?!

Он не помнил себя от гнева. Я буквально видел ниточку, которая отделяла его от вспышки насилия. Но мне вдруг стало наплевать. Внезапно все эмоции, которые будто пропали в момент звонка Хакса, которых не было, пока мы с ней шли в ангар, которых не было, когда мы прощались, вернулись, буквально похоронив меня под собой.

— Это не твое дело!

Я рычал, почти нечленораздельно, но и его, похоже, уже понесло.

— Да очнись же ты, мать твою! Ты живешь в реальном мире, где есть люди, которые о тебе заботятся. Та, кто не сможет жить без тебя! Проснись же, наконец, от своих суицидальных фантазий! Если ты погибнешь там, ничего, черт побери, не изменится! Ты вещал мне про искупление, а сам решил трусливо покончить с собой в бесперспективной самоубийственной вылазке? И плевать тебе, что будет с теми, кому ты дорог!

— Я сказал, заткнись!

Не помня себя, я подскочил к нему, готовый разорвать, растоптать, уничтожить, но он не шелохнулся, лишь посмотрел на меня в упор с презрением и вызовом.

— Ты трус и лицемер, Кайло Рен.

Я ударил первым, метя в лицо. Стремясь смять, смести это презрительное выражение, заставить пожалеть о том, что сказал. Хакс уклонился, перехватывая мою руку, и использовал инерцию удара, чтобы припечатать меня об стену. Это выбило из меня дух, но не злость. Этот чертов рыжий хиляк будет мне указывать, как жить?! Я поставил ему подножку, но он потянул меня за собой, и мы упали, перекатываясь и сыпя проклятьями. Каждый пытался взять другого в захват, используя грязные приемы. Я ударил его головой в нос. Он расквасил мне губу. Я приложил его затылком об пол, он двинул меня ногой в пах.

Но внезапно нас оторвало друг от друга, расшвыривая в разные части комнаты. Дерек разнял нас, удерживая с помощью Силы. Несколько секунд я еще пытался брыкаться, вырваться из захвата, но обмяк, понимая, что это бесполезно.

— Что здесь, мать вашу, происходит?!

Он переводил взгляд с меня на генерала, постепенно ослабляя захват, готовый в любую секунду парализовать нас снова. Но удар об стену отрезвил меня, злость пропала, и я молча встал, не предпринимая никаких действий. Во рту явственно ощущался металлический привкус, разбитую губу нещадно саднило.

Хакс тоже, судя по всему, остыл. Он выглядел не лучше, чем я себя чувствовал: под носом кровь, на скуле ссадина, волосы растрепаны. Генерал тяжело поднялся, привалившись к стене.

— Рыцарь, возможно, вам удастся донести до нашего Верховного лидера, что он поступает глупо и трусливо, стремясь так благородно погибнуть во имя правого дела.

Его голос был буквально ядовит от сарказма и боли. Дерек внимательно посмотрел на него, а Хакс вдруг как-то сник и добавил:

— Дерек, он не сказал ей, что собирается сделать. Просто молча выставил с корабля.

Рыцарь внезапно показался мне на десять лет старше. Немного помолчав, он тихо ответил:

— Генерал, Верховный лидер принял решение. Мы не вправе его оспаривать.

Хакс вздрогнул и выпрямился, резко дернув подбородком. Метнув взгляд на Дерека, напустил на себя свой привычный невозмутимый вид и ответил официальным тоном.

— В таком случае, позвольте предложить вам отправиться на боевые позиции. Мы ожидаем нападения с минуты на минуту. Верховный лидер, на вашем корабле настроено несколько каналов спецсвязи: с кораблем и коммлинком рыцаря Рен, с мостиком, с другими истребителями для руководства боем, а также несколько резервных. Разрешите идти?

И, не дожидаясь ответа, не взглянув ни на меня, ни на Дерека, вышел.

Рыцарь постоял секунду, глядя в пол, поднял взгляд на меня, избегая встречаться глазами.

— Он прав. Мне тоже нужно подготовиться. Удачной охоты, Бен.

Дерек вышел, а я остался стоять, каждой клеточной тела ощущая внезапно опустевшую комнату.

Из оцепенения меня вывел резкий толчок и сигнал тревоги. Я встряхнулся и быстрым шагом вышел, направляясь к своему Сайленсеру. Под вой сирен я добежал до корабля и, запрыгнув в кресло пилота, включил связь.

— Пилоты Первого Ордена! — это Хакс, похоже, веселье началось. — Мы подло атакованы предателями. Генерал Френ и его приспешники хотят утопить Галактику в крови. Наш долг — остановить их. Верховный лидер Первого Ордена Кайло Рен лично поведет вас в бой. Вперед! За Галактику! За Первый Орден!

Что-что, а мотивировать генерал умеет. Похоже, Верховному лидеру тоже не мешало бы воодушевить бойцов. Я активировал канал связи с пилотами и чувствуя, как губы растягиваются в хищной усмешке, произнес:

— Они пришли за нами. Покажем же им, какой прием мы оказываем предателям. Удачной охоты, парни!

Воодушевленный рев трехсот глоток был мне ответом. Хе-хе. Выкуси, Арми. Что ты там говорил? Что лететь в бой лично — бессмысленно? Да теперь эти ребята готовы порвать противника на лоскуты. Однако безраздельно торжествовать мешала одна маленькая, гаденькая такая мыслишка:

— Ты трус и лицемер, Кайло Рен!

— Согласен.

========== Дредноут ==========

Мы вылетели из ангара в открытый космос, и на секунду у меня перехватило дыхание. Впереди, на расстоянии выстрела орудия, виднелись три огромных корабля. Один, судя по всему, флагман Френа, был почти размером с Превосходство, двое поменьше. Перед ними выдвинулся дредноут в полной боевой готовности. Такой себе плавучий остров в просторах космоса. Они сделали только один выстрел, тот, который я почувствовал как толчок, когда всю его разрушительную энергию погасил наш щит. Сейчас, судя по всему, на их кораблях транслировались наши с Хаксом сообщения, и Френ судорожно пытался их заглушить. Я усмехнулся: как, должно быть, бесится синий, слушая наши увещевания, как начинает коситься на подчиненных, понимая, что каждый из них может приставить бластер к его голове в любую секунду… Получи фитиль, фашист хренов!

Я снова активировал связь с пилотами.

— Всем экипажам! У нас несколько минут, пока они придут в себя. Наша задача — как можно скорее снять орудия дредноута и обезвредить его. Экипажи с первого по стопятидесятый берут на себя орудия, остальные отвлекают вражеские истребители. Я займусь автопушками. Если уничтожить их в момент раскрытия затвора, можно подорвать это корыто к чертям. Потанцуем, красавицы!

— Сила, где ты набрался такой пошлости? Кстати, поздравляю. Вышло немного коряво, но ты сделал это, жеребец!

— Отвали.

— Ну хоть девственником не помрешь. Правда, исправить свой конфуз уже не получится. Может, передумаешь умирать хотя бы ради этого? А то останешься в памяти Рей эдаким слюнявым скоро…

— Да ты достал меня уже! Я прямо сейчас об этот чертов дредноут расшибусь, если не заткнешься!

— Ой, боюсь-боюсь. Ладно, остынь. Итак, у тебя два самоубийственных плана на сегодня. Автопушки дредноута и флагман Френа.

— Я с тобой не разговариваю.

— Нет, ну я просто хочу уточнить. Предположим, что в дредноутах ты разбираешься лучше, чем в кальцинаторах, несколько зарядов в открывающееся жерло энергетического орудия запустят цепную реакцию, и дредноуту приснится каюк. Предположим, ты не изжаришься чудом, после того как взорвешь эти чертовы пушки. Представим на минуту, что взять Френа под контроль у Дерека не выйдет. И вот он, твой звездный час, о пафосный Верховный самоубийца. Как ты хочешь это сделать?

— Как Холдо. На скорости света припаркуюсь на его мостике. Щит меня не остановит, разрушения будут минимальные, жертвы тоже.

— Хаксу, значит, не разрешил юбку вице-адмирала примерить, себе оставил? Мило. Кстати, ты бы подумал о том, что он сказал.

— Не о чем думать.

— Ошибаешься, дядя. Подумай головой. Кроме очевидного, что ты, переспав с девушкой, для которой, это, кстати, тоже был первый раз, грубо выставляешь ее, говоришь, что не хочешь ее рядом, заставляешь ее чувствовать себя использованной. Кроме того, что на голубом глазу рассказываешь Хаксу сказки про искупление, про трусость самопожертвования, а сам как раз этим и занимаешься. Кроме того, что взваливаешь на Дерека поиски учений о Балансе Силы и форсъюзеров, а он, между прочим, не мальчик уже. Кроме того, что банально боишься принять тот факт, что тебя любят, понимают, что в тебя верят. Что есть минимум три человека, для которых ты дорог. И не важно, считаешь ли ты, что заслужил это или нет, — это факт. И это, мать твою, ответственность. Мы в ответе за тех, кого приручили. А ты этой ответственности боишься настолько, что предпочитаешь умереть.

— Ты не думал о том, чтобы стать священником? Проповедовать у тебя хорошо получается. А, ну да. Ты же не отдельная личность…

— Вот гад.

— Гад, которому ты мешаешь стрелять. Замолкни, каспер, они атакуют.

Пока я развлекался внутренним диалогом, мои бойцы уже расправились с орудиями дредноута, а его автопушки начали активироваться. Кроме того, у нас появилась компания. Большая. Бессчетные вражеские ТIE вытекали из чрев всех трех разрушителей, и с целеустремленностью пчелиного роя, защищающего свою матку, бросались на защиту дредноута. Наши начали гибнуть.

Не позволяя себе отвлекаться, я нырнул под брюхо дредноута, пытаясь стряхнуть с хвоста троих. Ну, поехали…

Я крутанул Сайленсер вокруг своей оси, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и сразу снял одного.

— Оххх, красота!

Второй дернул штурвал, пытаясь уйти от столкновения, и расшибся об обшивку дредноута — только искры посыпались.

— Эге, дядя. Нельзя с такими расшатанными нервами летать. Кто тебя вообще в TIE посадил?

Но третий оказался посноровистей, и вот уже мне пришлось резко уходить от его выстрелов. Парень меня умело прижал. Тем временем, пушки раскрылись почти полностью — еще секунда, и на месте, как я подозревал, мостика Превосходства будет замечательная такая обугленная дырка.

— Эй, приятель! Хакс мне дорог, как память! Если я решу его прикончить, то сделаю это сам!

Я снова крутанулся, полагаясь лишь на удачу, что попаду между его выстрелами, а стремительное сближение и хладнокровие дадут мне необходимую фору. И тут я увидел свой шанс. Вражеский TIE находился прямо на линии обстрела автопушек. Видимо, в пылу боя пилот забыл, где находится. Я выстрелил, целясь в верхнюю часть кабины, молясь Силе, чтобы точно попасть. Да! От попадания его закрутило и отбросило назад прямо на пушки. Я не стал дожидаться столкновения.

— Всем пилотам! Парни, валим отсюда, быстро, быстро! Дредноут сейчас навернется! Не дайте ему утащить себя за собой! Повторяю, всем пилотам! Приказ! Отлететь от дредноута на безопасное расстояние. Продолжим бой, когда с ним будет покончено!

Я скорее почувствовал, чем увидел, как железная громадина содрогнулась от внутреннего взрыва. Фокусирующий механизм был разрушен врезавшимся в него незадачливым истребителем, и готовый вырваться смертоносный заряд ушел обратно в жерло, разрывая всё на своем пути, запуская цепную реакцию, которая уничтожит изнутри этого левиафана.

Я на максимальной скорости ушел резко вверх, отмечая черно-белые точки, которые бросились врассыпную от гибнущего чудовища.

— Оооооо, да, детка! И кто теперь самый крутой? Кто тут, твою мать, самый крутой?!

Я откинулся в кресле, искренне наслаждаясь своим триумфом.

— Ты смотри, самоубийственный план номер один сработал.

— Умойся, нытик. Если бы я вас слушал, от мостика уже бы и головешек не осталось, а Френ бы праздновал победу.

— Не заносись. Тебе просто повезло.

Я дрейфовал в пространстве, наблюдая за гибнущим дредноутом, когда ожил Хаксов канал связи.

— Рен?

— Слушаю, генерал.

— Хорошо проделано с дредноутом. Роль Дэмерона вам удалась на славу, — слышно было, как он усмехнулся.

— Спасибо, Хакс.

— У нас тут непредвиденное обстоятельство, Рен.

Я напрягся. По голосу генерала было слышно, что он очень удивлен и раздражен, но еще… он что, смеется, что ли?

— Слушаю.

— Тут настоящий Дэмерон прилетел. Требует вас для разговора.

Что?!

— Он что, на корабле?!

— Да нет, летает тут вокруг. Соединить вас?

Какого черта ему нужно?!

— Ну давайте.

— Включите первый резервный канал. Переадресую его к вам.

Генерал отключился. Вот уж сюрприз, так сюрприз. Чего он сюда приперся? Может, сбить его под шумок? С того самого допроса мечтал потягаться с ним в умении летать…

Я проверил, отключены ли остальные каналы и активировал первый резервный.

— Привет, Рен. Я прилетел за Рей.

========== Не отвлекайся ==========

Я аж опешил от такой наглости. Даже не понял, чего мне больше хочется, расхохотаться или разозлиться. Я всё еще раздумывал, как отреагировать на это заявление, когда заметил, что бой возобновился. И перевес был явно не в нашу сторону. И хотя почивший дредноут утащил за собой множество вражеских TIE, многие наши тоже не выбрались. Навскидку из трехсот пилотов, которые вылетели со мной из ангара, в живых осталось не больше половины. Кое-где, в зареве пожара на дредноуте, мелькали черно-белые точки, но на каждый приходилось по пять, а то и больше френовых истребителей. Огонь вражеских звездных разрушителей давал прикурить Превосходству, и, хотя флагман был надежно защищен щитами, поддержки от него ждать не приходилось. Хакс постреливал в ответ, но не особо активно. Щиты защищали их так же хорошо, как и нас. Для того чтобы перевести бой в более горячую стадию, нужно было идти на сближение, а сейчас это было невозможно. Между флагманом Френа и Превосходством полыхала туша дредноута. Значит, мы сами по себе. Где же чертовы союзники? Почему молчит Дерек?

Смеяться расхотелось. У меня нет времени болтать с пилотом, зачем бы он сюда ни прилетел. Там мои люди гибнут. Я развернул истребитель и, набирая скорость, направился в самую гущу боя.

— Дэмерон, я занят, позвони попозже.

— И чем же ты занят? Наблюдаешь панораму из окна, прихлебывая каф? Да мне плевать. Отпусти Рей.

Подлетая к центру заварушки, немного в стороне я заметил тот самый легендарный крестокрыл Сопротивления, сильно выделявшийся среди однотипных TIE. Он просто висел в пространстве, не делая никаких маневров. Я увидел, как от водоворота боя отделились два вражеских истребителя, заходя к X-Wing с тыла с двух сторон. Обоих Дэмерон уже снять не успел бы, даже если бы увидел их приближение. Рей сказала, что не хочет его смерти… К тому же интересно было бы посмотреть, как этот заносчивый индюк, мнящий себя непобедимым, будет жить с пониманием того, что его спас Кайло Рен. Хе-Хе.

Я выстрелил, сбивая того, что подобрался ближе, Дэмерон отреагировал мгновенно, снимая другого и уходя резко вверх. Ко мне полетели сразу шесть черных пташек. Сейчас развлечемся.

— Прямо сейчас, По Дэмерон, — начал я, обращаясь к нему по связи самым гадким своим голосом, стараясь уйти от обстрела первой тройки TIE, — Верховный лидер Кайло Рен спас твою повстанческую задницу от истребителя генерала Френа. Можешь не благодарить.

Маневр. В сторону. Вверх. Разворот. Выстрел. Двое готовы. Осталось четверо.

— Может, стоило им дать тебя убить и взять себе твой позывной? Мне «Черный лидер» больше подходит, не считаешь?

Я хохотнул.

Вниз. Вправо. Выстрел. Один готов. Вверх. О, черт! Будто из ниоткуда на меня ринулся очередной TIЕ. Я так увлекся троллингом По, что упустил его. Трое сзади и один спереди. Взяли под перекрестный огонь. Дергаюсь резко влево, подставляя незащищенный бок, надеясь только на чудо, — и очередь срезает как под линейку выстроившихся для атаки черных.

— Настоящий Черный лидер только что спас твою ситхскую задницу, — услышал я насмешливый голос По. — Хотя правильнее было бы дать френовским псам убить тебя и избавить Галактику от твоего присутствия.

Вот черт. От злости я даже не заметил, как расстрелял оставшегося черного.

— Давай договоримся, я тут тебе помогу, раз ты не справляешься, а ты отпускаешь Рей. Твои парни черно-белые?

Я пропустил мимо ушей его последний вопрос. Разберемся без сопливых. О, вон еще десяточек подлетает.

— Я ее не держу. Ее вообще здесь нет. Но если я узнаю, что ты хотя бы подышал в ее сторону, повстанческое отродье, я тебя из-под земли достану. И буду убивать очень медленно.

Он изобразил возмущение.

— Да какое ты право имеешь указывать, что мне делать или не делать в отношении собственной жены?!

Ох, да ты сам напросился.

Это мстительное удовлетворение было даже приятней, чем отлично выполненный финт и двое отминусованных врагов. Губы сами собой растянулись в гадкой ухмылке.

— Вообще-то, По Дэмерон, имею. И, кстати, благодаря тебе. Спасибо. Ты своим идиотским поведением прямо ко мне ее и отправил. Так сказать, в объятия.

— Ах ты ж, су…

Дэмерона я, конечно, уел. Но стало как-то вдруг противно. Нашел, чем хвастаться. А главное, нашел место и время. Нужно заканчивать этот цирк и связываться с Дереком и Хаксом. Рыцарь молчит слишком долго уже, к тому же нужно понять, куда подевались союзники.

Отстрелив крыло у очередного черного, посылая его в штопор прямо в гущу его соратников, я продолжил уже серьезно и жестко.

— Послушай меня, Дэмерон. После того, что ты с ней сделал, после того как практически насильно взял в жены, не потрудившись разобраться, что с ней происходит, после того как оскорблял и пытался наложить на нее свои грязные лапы, я должен убить тебя на месте. Она, мать твою, умирала, а ты приставал к ней, придурок ты конченый! Так вот. Рей не хочет твоей смерти. Поэтому вали отсюда, пока я не передумал. Бой, знаешь ли, шальной выстрел… Вали так далеко, чтобы я тебя не нашел. И мамочку мою с собой забери. Вы ее, черт бы вас побрал, мало того, что чуть не угробили, так еще и выгнали, зная, что ей некуда идти. У меня нет слов описать ваш поступок. У меня не хватает фантазии, чтобы придумать вам обоим достойную казнь за это. Поэтому просто улетай, По Дэмерон. Ваш брак будет признан фиктивным и аннулирован. Не думай в ее сторону, не смотри, не дыши. Иначе тебе очень не понравится, что за этим последует.

Пока я говорил, во мне закипала та безудержная злоба, что овладела мной тогда в каюте. Я усилием воли заставил себя успокоиться, взять эмоции под контроль, и добавил:

— Всё, что я могу сказать тебе, пилот, — она в безопасности. Я ее не держал и ни к чему не принуждал. Она в порядке. Она здорова. Здесь, на поле боя, ее нет. После того как всё закончится, она будет свободна от Уз, от меня, от тебя. Она будет жить в свое удовольствие. У нее будет всё, что она пожелает. Она будет счастлива.

Последнюю фразу я произношу, как торжественную клятву. По долго молчит. Я сосредотачиваюсь на бое, стараясь вложить все всколыхнувшиеся было эмоции в методичный отстрел врагов. Иногда перед глазами мелькает крестокрыл. Я вижу, что По таки ввязался в драку. Черт, а он действительно хорош.

— Рен, я…

Что у него с голосом? Ему что… стыдно?!

Его прерывает вызов по каналу Дерека. Ну наконец-то. Я понял, насколько переживал за него, когда почувствовал, как отлегло от сердца. Слава Силе, ты жив, старый друг.

— Потом скажешь. Мне нужно принять звонок.

Я бесцеремонно обрубаю Дэмерона. Активирую линию рыцаря.

— Ну и какого лешего ты там так долго возишься, Дерек? Я тут уже соскучился.

— Кайло, — Дерек говорил приглушенно и очень тихо, — у меня плохие новости. Френ под какой-то очень мощной защитой. Я не могу к нему пробиться. Трекер я, конечно, вырубил, ковыряюсь тут потихоньку в башках, тут даже подполье образовалось. Несколько десятков офицеров и рота штурмовиков во главе с капитаном, но они даже подумать не могут о прямом бунте, будто их мысли против Френа что-то блокирует. Кстати, ваши с Хаксом сообщения, — он тихо усмехнулся, — возымели действие. Они где-то минут пятнадцать транслировались, пока их не удосужились вырубить. Надо было видеть синего. Как же он бесновался! Лично пристрелил двух адъютантов, — Дерек вздохнул. — Кайло, я ничего с ним не могу поделать.

Вот оно. Кристальная тишина вдруг зазвенела в ушах. Вот оно. Пора.

— Хорошо, Дерек. Спасибо. Убирайся оттуда по-тихому. Мы пойдем другим путем.

— Что ты задумал конкретно, Кайло?

Из расстроенного его шепот стал откровенно взволнованным. Э нет, дружище. Я тебе этого не скажу.

— Нет времени объяснять, Дерек. Выбирайся оттуда быстро. Свяжешься со мной из корабля. Конец связи.

Я блокирую канал, пока он не успел ничего возразить. Прости, дружище.

Несколько минут я просто дышу, пытаясь понять, что делать дальше.

Из задумчивости меня вырывает голос Дэмерона.

— Я всё слышал. Ты что, Твое Темнейшество, решил угробиться? Камикадзе а-ля Холдо?

Черт. Я что, не вырубил связь с ним? Черт. Черт. Черт.

Я так расстроился, что чуть снова не подставился под выстрел. Дэмерон снял несостоявшегося убийцу Верховного лидера.

— Не отвлекайся в бою. Ты превосходно летаешь, но позволяешь себе отвлекаться и лажаешь.

— Осторожней, Дэмерон. Это прозвучало почти как комплимент.

— И не надейся.

Мы помолчали. А неплохо было летать с ним в паре. Если бы он не был повстанческим мудаком, который доставал Рей, я бы с удовольствием полетал как-нибудь с ним на досуге. Он знает пару крутых финтов, которые я не совсем понимаю, как делать, да и у меня нашлось бы, что ему показать…

— Рен, я не хотел ее обидеть. Она очень мне понравилась, и я подумал, что неплохо было бы сойтись с ней поближе. Я видел, что ей плохо, но всерьез не верил в эту сказочку по поводу Уз Силы. Думал, ну перенервничала девочка. Придумывает разное. На нервной почве привиделась, — он усмехнулся, — особая связь с красавчиком темным принцем, который ее спас от страшного чудовища. Думал, романтические бредни воспаленного девичьего сознания. Я пытался ее как-то отвлечь, но получалось слабо. Потом она подколола меня по поводу свадьбы, и понеслась — то, что начиналось, как хохма, ни к чему не обязывающий флирт, закончилось штампом в паспорте. Для меня это было как-то быстро и внезапно. Я не собирался на ней жениться. Я, черт побери, ее едва знал. И вот он я — муж. Но приходилось держать лицо. Лея сделала из этого целое представление. Люди повелись. Я увидел, как загорелась надежда в их глазах. Я видел, что Рей рада этому всему не больше меня. Я видел, что она думает о чем-то другом, и когда она ушла, сославшись на недомогание, я решил пойти за ней и поговорить. Возможно, тайно аннулировать этот брак или что. Я прилично набрался на нервной почве, и в какой-то момент мне показалось, что может, всё не так уж и плохо. Девчонка недурна собой, сердце и мозги при ней. Символ для Сопротивления, опять же. Чего тебе еще надо, хороняка? Я погреб на заплетающихся ногах к ней, уже сам не зная, зачем. Поговорить или затащить в постель. Жена мне она или где? Но она меня не впустила и я, — ох, черт! Рен, убери того, что справа, я не успеваю. Спасибо! — она меня не впустила, и я убрался, где-то глубоко в душе радуясь, что так сложилось. Нужно всё обдумать на трезвую голову. Поговорить с ней по-человечески. Когда я утром увидел, что ее нет, что она ушла по каким-то мнимым джедайским делам, я потерял голову от волнения. Не находил себе места, пытаясь понять причины ее поступков, вспоминал ее поведение последние дни, понимая, что упустил что-то важное… — слева, слева! Да стреляй же ты! А! Ну так тоже можно! Красиво. Когда она вернулась и рассказала Лее, что она летала к тебе, я обезумел от ревности. Да чтобы какой-то истеричный сопляк, — внимательнее, Рен, не отвлекайся! — который к тому же мне мозги наизнанку вывернул, мне рога наставил с моей же женой? Я понесся к ней, не разбирая дороги. Разорался, как белый медведь во время оттепели. Ее слабые попытки объяснить раздражали меня всё больше и больше… И тогда я схватил ее за руку. Рен, на меня будто нашло какое-то безумие. Я не понимал, что делал. Когда она двинула меня об стену, всё пропало, и я, сгорая от стыда, поспешил уйти. Мне нужно было понять, что это было, как быть дальше, как извиниться перед ней. Да я не то что ей в глаза смотреть не мог. Мне на самого себя противно смотреть было. Когда она ушла, пытка стала прямо тотальной. Я представлял себе, что ты можешь с ней сделать, — да сосредоточься же, мать твою! Вот так. Там ещё два красавца… Были. Короче, я прыгнул в истребитель и полетел сюда. Я был готов на всё, чтобы хотя бы попытаться загладить свою вину перед ней. Черт, да я даже хотел, чтобы Хакс в меня пальнул. Это означало бы, что я искупил свою вину перед ней, но мне не придется смотреть ей в глаза.

Он помолчал.

— Так вот, Рен. Я вижу, что ты то же самое задумал. И это неправильно. Это трусость. Взрослые мужчины так не поступают. Особенно после того, — он хмыкнул, — как романтичная любящая девушка побывала, кхм, в твоих объятиях. Ты, как честный человек, жениться на ней должен, Кайло. А не увиливать от ответственности.

Я зарычал. Еще чертова Дэмерона мне не хватало в качестве советчика. Хакс с Дереком, мой собственный внутренний голос (предатель) , теперь еще и он — все указывают, как мне жить. А кто с Френом разбираться будет? Призрак Люка Скайуокера? Достали! И почему все лезут в мою личную жизнь?!

Внезапно я увидел, как из гипера начали выскакивать корабли союзников. Всё, времени больше нет.

Я сильнее, чем нужно, хлопнул по кнопке активации канала Дерека.

— Дерек, ты, черт побери, где?!

— Я еще на корабле… тут…

— Убирайся, черт побери, подальше от мостика! Живо! У тебя три минуты!

Я вырубил связь.

— Рен, она не захочет жить без тебя.

— Черт бы тебя побрал, По. Всё она сможет! А ты ей поможешь. Вот мой личный код. Она на Крейте. На вашей старой базе. Транслируй его на подлете к планете. Тебя пропустят. Найди ее. Будь рядом. Может, — я сглотнул, — и разводиться не придется. Дождись Хакса. Он возглавит Орден после меня. Он положит жизнь на то, чтобы остановить войну и установить порядок в Галактике. Свяжи его с моей матерью. Пускай объединят силы против таких, как Френ. Всё, давай! Сейчас тут будет очень жарко.

— Рен, не…

— Твою мать, Дэмерон. С этим синим ублюдком мой лучший рыцарь справиться не может. Нас сейчас всех здесь положат. И кто, скажи мне, кто выступит против него? Сейчас — наш единственный шанс. Мой шанс всё исправить. Сделать что-то правильное. И я его не упущу. Вали отсюда, ну! А то я тебя сейчас сам к чертям на Крейт собью!

— У тебя боекомплект закончился.

— Я тебя сейчас Силой заставлю в открытый космос катапультироваться!

Он помолчал.

— Передать ей что-то?

— Нет.

Он помолчал еще, и я увидел, как крестокрыл разворачивается в направлении планеты.

— Да пребудет с тобой Сила, Кайло Рен.

Фу-ух. Наконец-то тишина.

Я активировал канал пилотов.

— Есть кто живой?

Ответом мне была тишина и какие-то помехи.

— Если кто-то меня слышит, приказываю, возвращайтесь на Превосходство. Повторяю, выходите из боя. Возвращайтесь на Превосходство. Прием.

Молчание. О Сила! Триста душ. Триста храбрецов купили нам немного времени. Ценой своих жизней. У меня защипали глаза, и я, проглотив ком в горле, сказал в пустой эфир:

— Спасибо. Спите с миром, друзья. Я за вами. Я иду за вами.

Я отключил канал и прикрыл на секунду глаза. Вот и всё. Пора.

Я люблю тебя, Рей. Я буду любить тебя всегда. Только живи, умоляю.

Я развернул Сайленсер в сторону флагмана Френа. Хорошо мы сегодня с тобой полетали, дружище. Задал предварительные параметры прыжка. И краем глаза заметил, что ко мне несется что-то черно-белое. Похоже, кто-то из пилотов выбрался. Но почему не отвечал? Я отвлекся, нахмурился, провожая счастливчика взглядом, и за секунду до того, как нажать на рычаг входа в гиперпространство, был подбит черно-белым истребителем и отправился в штопор в сторону Крейта.

— Да что же это такое, мать вашу?!

— А Дэмерон ведь говорил тебе, не отвлекайся.

========== Падение ==========

Комментарий к Падение

Ахтунг!

Эмм. Простите. Я не туда нажала и опубликовала случайно недописанную главу (не отвлекайся). Если вы меня читаете, прочтите её, пожалуйста, ещё раз. Извините-извините-извините!

От попадания по касательной меня завертело, приложило затылком о кресло так, что потемнело в глазах.

— Довыпендривался? Вот тебе твоя привычка летать без шлема.

— Что происходит, твою мать?!

Я пытаюсь активировать канал пилотов, но он по-прежнему молчит. Меня пронзает ужасная догадка… Но это потом. Нужно стабилизировать корабль, понять, куда меня несет. Судорожно сжимаю штурвал, пытаясь остановить безумное вращение. Резко включаются аварийные системы, но это лишь немного улучшает ситуацию. Один двигатель полностью вышел из строя, второй работает на четверть мощности и катастрофически греется. Если я хоть немного увеличу скорость, Сайленсер расцветет прекрасным ярким цветком в темноте космоса. Любой маневр может меня убить. Так. Не делать резких движений. Возможно, мне удастся совершить аварийную посадку. Главное — пройти атмосферу.

Я позволяю кораблю двигаться в контролируемом вращении, чтобы не перегружать оставшийся двигатель раньше времени. От этого начинает кружиться голова. Кажется, вот-вот и мои мозги достаточно взболтаются, чтобы пойти пеной из ушей. Пока я хоть что-то могу контролировать, нужно немедля связаться с Хаксом.

С третьей попытки попадаю по нужной кнопке, молясь, чтобы система связи не перегорела.

— Хакс, ответьте!

— Рен? Слу…

Я слышу, что Хакс принял звонок на громкую связь и обрываю его.

— Переведите разговор на коммлинк.

Секундная задержка, и я слышу, что генерал говорит со мной со своего персонального устройства.

— Что случилось? Рен, вы в порядке?

— Все нормально. Падаю.

— Что?! Куда?!

— Не тупи, Арми. Слушай. Я не знаю, сколько продержатся эти системы, так что просто слушай. Меня подбил черно-белый TIE, Хакс. Я связывался с пилотами, но никто не ответил. Все наши скорее всего погибли. И тут этот вынырнул из ниоткуда и уничтожил мой правый двигатель. Теперь я, что чертов волчок, несусь к Крейту, и посадка моя вряд ли будет мягкой. Арми, у меня две плохие новости. Первая. Если коротко, я подозреваю, что у Френа нашлось ведро белой краски и хватило мозгов продумать диверсию. Не выпускайте больше истребители. Всем, кто в бою, дайте приказ выйти из боя и проверьте личные позывные. Нельзя допустить, чтобы люди Френа попали на наши корабли.

Я сделал паузу. Черт. Я не ел сто лет, а ощущение такое, что меня сейчас вывернет наизнанку. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Голова болит адски. Глаза пока лучше закрыть.

— Второе. Я не смог сделать то, что планировал, — прыгнуть на гиперскорости на мостик Френа, — а значит, избавиться от него здесь и сейчас не вышло.

Тут я услышал, как Хакс шипит что-то очень неприятное, но проигнорировал это.

— Дерек всё еще там. Свяжись с ним, пусть возвращается на флагман. Он говорит, что Френ под какой-то мощной силовой защитой. Он не может ее пробить. Возможно, все рыцари Рен, объединив свою Силу, смогут это сделать. Кроме того, на кораблях мятежных генералов зреют бунты, посеянные нашими сообщениями и их собственной жесткостью. Посему я хочу, Арми, чтобы ты закончил этот бой. Чтобы ты отступил, перегруппировал силы, послал шпионов на его корабли, и в следующий раз вы с Дереком и рыцарями, с хорошо организованными и вооруженными силами дали ему бой.

Я услышал, как генерал фыркнул, но связь начинала сбоить, и я испугался, что не успею сказать всего.

— Я поговорил с Дэмероном. Мы поняли друг друга. Он вменяемый парень, только наглый очень. Я отправил его на Крейт. К Рей. Он свяжет тебя с моей матерью, Арми. Вы должны объединить силы, чтобы закончить войну, если меня сейчас бесславно размажет по какому-то безымянному хребту красной планеты. Подпишите с ней торжественно мир. Дайте Галактике надежду. Я включу сейчас поисковой маячок — соскребите мои косточки, организуйте пафосные похороны — вот вам и формальный повод для мира.

Я выдохнул и помолчал. Приборы показывали, что атмосфера Крейта уже близко.

— Прости меня, Арми. Ты был прав в отношении меня. Я трус и лицемер. Но я хотел как лучше. Передай Рей то, что я просил, ладно?

Генерал фыркнул и ответил необычно жестко и серьезно.

— Кайло. Я пошлю за тобой спасательную группу немедленно. Не вздумай там погибнуть, слышишь? Хватит уже этих самоубийственных речей. Я рад, что ты не прыгнул на Френа. Посади свой чертов истребитель на эту чертову планету. Ты пилот или где? Или попросить Дэмерона проинструктировать тебя? Мы тебя вытащим. Всё, отбой.

И он отключился. Я недовольно насупился. Раскомандовался, блин. Посади… Легко ему говорить. Ладно, что там у нас. Входим в атмосферу. Ааааа! Черт! Горячо!

Мой покалеченный Сайленсер начинает немилосердно трясти. Системы не справляются с перегревом, и внезапно в кабине становится адски жарко и нечем дышать. Я пытаюсь вздохнуть, но только обжигаю себе дыхательные пути. От нехватки кислорода зрение начинает сужаться, сердце вот-вот взорвется… Я пытаюсь активировать механизм катапультирования, но он срабатывает только с третьего раза… Земля. Земля близко. Слишком близко… Меня выдергивает из погибающего корабля резко, так что я на секунду теряю сознание, — только чтобы прийти в себя от тошнотворного удара о твердую поверхность. Меня продолжает волочить куда-то, и я неимоверным усилием пытаюсь задержать, остановить это, когда до меня доходит, что нужно отсоединить парашют. Как… где… вспомнил. Внезапно костедробильное движение останавливается, и я плашмя падаю на землю Крейта.

Красное. Красное. Так много красного. Я не знаю, это моя собственная кровь или почва планеты. Руки стерты напрочь. Особенно левая. Видно, инстинктивно пытался защитить лицо. От одежды с левой стороны тела остались только ошметки. Соль с поверхности планеты начинает разъедать раны на месте ободранной кожи. Я чувствую горячую пульсацию в правом бедре. Вот это уже плохо. Похоже, задета артерия.

Пытаюсь перевернуться на спину, но тело не слушается. Удалось лишь немного поменять угол зрения так, чтобы вместо сплошной красной пелены мне представилось замечательное зрелище приземлившегося черно-белого TIE и фигуры, которая быстро направляется от него в моем направлении. Вот черт.

— Похоже, Френу достанется таки твоя голова. Как думаешь, он сделает из черепа кубок или повесит на стену как военный трофей? Я голосую за трофей. Может, со временем и Хаксову туда пристроит.

Я закрываю глаза, пытаясь совладать с лицом. Обидно все-таки, если синему принесут мою голову, а рожа вся такая перекошенная, глаза в кучку… Или, может, наоборот, скорчить чего-нибудь посмешнее? Чтобы побесить его напоследок…

Ох, как холодно. Уже даже не больно. Слабеющая пульсация в ноге ощущается филиалом ада в ледяном царстве. О, пилот подошел. Я его даже не вижу. Только слышу, как он торопливо топает ко мне и останавливается. Ожидая услышать щелчок взводимого курка, я все-таки закрываю глаза.

Но какого черта сквозь вонь крови и гари пробивается запах имбиря?

========== Прости себя, Кайло Рен ==========

Вот оно. Ставшее уже таким привычным Ничто. Что-то я зачастил сюда в последнее время. Правда, один я тут еще ни разу не был. Аж обидно как-то. Ни тебе глюков-призраков. Ни тебе внутреннего голоса, будь он неладен.

— Алё! Есть тут кто? Меня там убивают вообще-то! Чего вы меня сюда притащили?

— Беееенни-Бенни…

— Энакин?

— Я, значит, его воспитываю, просвещаю, наставляю на путь истинный…

Его вкрадчивый голос не предвещал ничего хорошего. Я сам такой часто использовал, когда разговаривал с врагами, перед тем, как… Захват Силы парализует меня, и я не могу вздохнуть. Горло будто сжали стальные тиски — фирменный трюк Энакина.

— А он, значит, слушает, кивает и делает всё наоборот!

Последние два слова он буквально прорычал и шваркнул меня об… Ну, наверное, пол. Я напомнил себе, что всё происходит в моей голове, а значит, тут не может быть ни захвата Силы, ни пола, об который меня можно шваркнуть.

— Вот не скажи, Бенни, — протянул самодовольно Энакин, — Я ведь все-таки самый потенциально сильный форсъюзер, когда-либо живший в этой Вселенной. Хоть и мертвый. Мастер-джедай, лорд ситхов, опять же…

— Никакой ты не мастер…

И снова этот ворчливый Люк. Похоже, после смерти он стал еще противнее. Послышался треск молнии, запах озона…

— Эй! Это было мое любимое кимоно, отец!

Явно довольный своим поведением, Энакин продолжал, будто ничего не случилось:

— Сильные форсъюзеры, Бенни, даже уйдя в Силу, могут взаимодействовать с реальным миром. Кто-то меньше, кто-то больше. Это зависит от уровня владения Силой и мотивации. Обычно нам это неинтересно. Мы развлекаемся сами с собой, вспоминая старые дрязги, битвы, смерти. Кое-кто и после смерти продолжает сражаться в том самом бою, что погубил обоих, будто бы даже не заметив, что оба умерли. Но ты привел Силу в большое волнение, Бенни. Ты убил Сноука, а он не собирался умирать. Он расстроился очень. Так сильно, что прямо сейчас он, — Энакин замялся, — скажем так, взаимодействует с Френом. Он направляет его действия и мысли, защищает его от влияния Дерека и не дает несогласным выступить против него. У него так хорошо получается, потому что Френ, хоть и не форсъюзер, но чувствителен к Силе. Мы тут, знаешь ли, напряглись, как бы не дошло до вселения. Никто никогда всерьез не рассматривал вопрос, возможно ли это. Но всё, что нам известно, говорит, что при правильном подходе это вполне возможно. Главное, чтобы носитель был не против, — а Френ явно не против, а очень даже за, — и чтобы он был чувствителен к Силе. Я не думаю, что вселение может быть перманентным, пока оригинальная личность жива, но убить ее тоже нельзя — тело не выдержит. Он просто будет постепенно усыплять дух Френа, не уничтожая его, а сам получит в пользование его мясной костюм, который он может спокойно бросить, когда ему надоест или он найдет другого носителя.

Он помолчал.

— Старая сопля в халате, будь он неладен, силен и умел. Он экспериментировал на тебе, Бенни, всю твою сознательную жизнь. И вот пришла пора воплотить эксперимент на практике. И если у него получится, равновесие слетит к чертям. Ты думаешь, тут мало душ, которые хотели глотнуть пресуществления? Разверзнется ад кромешный, как для живых, так и для мертвых, и поэтому, Бенни, тебе нужно его остановить.

Я разозлился. Да сколько еще можно, в конце концов, мне невыполнимых заданий давать?

— Эй, дедуля! Я тут умираю вообще-то! Ты не заметил? Хрясь об Крейт — и каюк! И чего это ты меня Бенни называешь?!

— Потому что ты меня бесишь! Как можно быть таким тупым?! Я тебе всё рассказал про свою жизнь, как важно не увлечься рефлексиями и самопожертвованием, которые на поверку оказываются лишь уходом от проблемы, а не ее решением. Когда ты говорил с Хаксом, я аж загордился тобой, а ты сам взял и всё испортил. И главное, упрямый какой! Ни Дерек, ни Хакс, который даже поколотить тебя пытался, чтобы до тебя дошло, ни чертов Дэмерон, ни даже ты сам, твое второе, адекватное «я», не смогли убедить тебя, идиот, в том, что ты выбрал ложный путь.

Он вздохнул.

— Послушай меня. Говорю в последний раз. Следующего просто не будет. Ты до него не доживешь. Смысл всего сущего — баланс. Посмотри правде в глаза. Ты хотел убить Френа ценой собственной жизни, хотя знал, что, если хорошо подумать, можно найти другой путь. Тебе было стыдно бросать своих друзей, Рей, но ты пошел на это, взваливая на каждого из них непосильную ношу: на Хакса — Галактику, на Дерека — поиск баланса в Силе, на Рей… Ох, парень, тут я тебе просто не завидую. Как человек, который был женат на королеве, я знаю, что говорю.

Он хохотнул.

— Могу дать только один совет. Покорное молчание, «щенячьи глазки» и признание всего, в чем она будет тебя обвинять. И ни в коем случае не перечь. Тебе повезло, что ты такой побитый весь сейчас… Быстрее пожалеет.

— Ты о чем вообще?!

— Увидишь. Так вот, Бенни, посмотри правде в глаза. Прими то, что ты больше не изгой, который укрывается болью, одиночеством и яростью, как доспехами. Ты пустил в свою жизнь и душу других людей. У тебя появились близкие. Это ответственность, прими ее. А еще прими то, что эти люди — Дерек, Хакс и особенно Рей, — приняли тебя таким, какой ты есть. Со всеми недостатками и достоинствами. Ты больше не можешь обманывать себя: «Я монстр, меня никто не любит, меня никто не простит». Они тебя простили и полюбили. Теперь твоя очередь. Прости себя, Кайло Рен. Прости себя, и к тебе вернется Сила. Ты найдешь свой Баланс.

Понимание этого простого факта поставило мой мир с ног на голову. Я даже осмыслить это сразу не мог, поэтому пошел простым путем. Я разозлился.

— А что, раньше сказать нельзя было?!

— Нельзя. Во-первых, я думал, что ты поймешь сам. Во-вторых, ты без Силы и слышать меня можешь только в пограничных состояниях. И, прикинь, вот оно, пограничное состояние, и вот он я, говорю тебе о том, что ты идиот, Бенни. В-третьих, у этого мира тоже есть правила, которые нельзя нарушать, и пока Сноук не решился на свою выходку, даже я был ограничен в действиях. Но теперь пришлось всё разжевать и вложить тебе в рот: прости себя — получишь Силу; получишь Силу — выживешь; выживешь — победишь Френа и Сноука с помощью Силы; победишь Френа и Сноука с помощью Силы — остановишь войну в Галактике; остановишь войну в Галактике — займешься Балансом. Вместе с Рей, — он усмехнулся, — только с детьми не торопитесь. Перед тобой два поколения Скайуокеров феноменально облажалось в воспитании потомства. Мой сын стал ворчливым отшельником, и единственная женщина, которую он поцеловал в жизни — его собственная сестра, которая вышла замуж за контрабандиста, но которая так хотела править, что не заметила, как муж ушел от нее, а сын переметнулся на Темную сторону. Вот что бывает, когда люди не готовы к детям, — я вдруг представил, как он погрозил мне пальцем, — так что смотри мне.

Он хохотнул.

— Кстати, зря ты так пафосно страдал из-за того, как получилось с Рей.

— Эй!

Он будто не расслышал.

— В первый раз у мужчин так бывает, даже если они не придерживались целибата до тридцати лет и не истощали себя всячески за несколько дней до взаимодействия. И кстати, это не было так уж позорно.

— О Сила! Вы что, подглядываете за живыми?!

— А чем нам еще заняться? Тут главная задачка — найти либо войну поинтересней, либо хорошее порно.

— Это же мерзко, Энакин!

— Да ладно тебе. Я пошутил. Никто за тобой не подглядывал. Я в твоей голове сейчас, забыл? А ты реально паришься по этому поводу. Так вот, не парься. Это как сражаться мечом — чем больше практикуешься, тем лучше результат.

Он помолчал.

— Ладно… Мне пора. Ты скоро очнешься…

— Погоди!

— Чего?

— Расскажи, как молнию вызывать, пожалуйста? А то Сноук в меня ими только швырялся, но не показывал, как они получаются.

— А, это просто. Тот же принцип, как и душить или таскать кого-то с помощью Силы. Но концентрируешь Силу не в поток, направленный на что-то, а на крошечную площадь на кончиках пальцев, или на ладони, как больше нравится. Сильная концентрация Силы на малой площади дает физическое воплощение молнии. Вызвать молнию не сложно, тем более с твоим потенциалом. А вот контролировать гораздо сложнее. Тебя слишком легко отвлечь, прав Дэмерон. А как только ты отвлекаешься, молния пропадает. И твой недожаренный противник убивает тебя.

— Ясно, спасибо, Энакин.

— Всё. Мне пора. Не подведи меня, Бенни. И не забудь: «щенячьи глазки» и покорность, и побольше-побольше.

— Да что ты несешь?!

Ох. Вот просто ох, как больно. Я и не знал, что так бывает. И как это я еще живой? Лежу на спине, под головой что-то мягкое. Раны обработаны даже вроде. Та, что на ноге, все еще плоха, но прямо сейчас не убьет меня.

Я чувствую, как чьи-то подозрительно знакомые руки протирают лицо от крови дезинфицирующим средством. Печёт.

— Ай!

— Ах, ты изволил очнуться, скотина?!

До меня постепенно доходит, что и голос тоже вроде бы знакомый…

— Ты чертов бессовестный, распоследний гад!

И ругается как-то знакомо…

— Ты сделал всё, что хотел, выставил меня вон, а сам решил покончить с собой?! Да у меня нет слов, чтобы обозвать тебя, Бен Соло, или, лучше сказать, Кайло Рен?! Потому что только чертов тупоголовый Верховный лидер мог такое придумать!

— Рей…

========== Войди. Я покажу ==========

Я почувствовал, как она что-то вколола мне в правый бицепс — наверное, сильное обезболивающее, потому что боль, вся боль, спустя пару секунд резко ушла, а неиспользованные эндорфины, видимо, решили устроить вечеринку в моем мозгу, и внезапно мне стало так хорошо, так приятно…

Я растянул губы в абсолютно идиотской и, судя по металлическому привкусу во рту, кровавой улыбке и произнес:

— Рееей, лю-ю-юбо-о-овь моя-я-я… Ты така-а-ая краси-и-ивая!

Что, наверняка, выглядело просто безумно, поскольку я не мог сфокусировать на ней взгляд, глаза упрямо разъезжались в стороны, и, честно говоря, я даже не был уверен, что произнес все слова в правильном порядке. Но главное — я сказал!

Я улыбнулся еще раз, чем вызвал возмущенно-взволнованный вопль:

— Бен Соло! Я тебе клянусь: если ты вытянешь — я своими руками тебя задушу! Или свяжу и закрою на всю оставшуюся жизнь в кладовке!

Уммм… последняя мысль показалась мне очень интригующей, что я продемонстрировал очередной безумной улыбкой.

Рей издала смешок, который сразу перешел во всхлип. Она продолжала протирать мое лицо, но я не протестовал. То, что это делает она, сводило на нет все неприятные ощущения.

— Я так испугалась, Бен. Я думала, что промахнулась и ты погиб…

Она что?! Внезапно я вспомнил, что предшествовало моему обмороку — черно-белый TIE, приземлившийся рядом, и тот пилот, который меня сбил, приближающийся ко мне.

И тут до меня дошло, что случилось. О Сила, какой я идиот! Да еще и Хаксу дезинформацию сообщил, он теперь параноить будет… Хотя как, как, мать твою, я должен был догадаться… А она… Как она догадалась, что я собираюсь сделать? Зачем?…

— Женщины всегда правду чуют. Нутром. Мог бы и доверять опыту Хана Соло в таких вопросах. Ты же помнишь, что он бросил напрямую обманывать мать, когда ты был еще ребенком. Уж очень плохо это для него заканчивалось. Он предпочитал молча сбегать… Кстати, заметь, она тебя второй раз чуть не убила… Ах, какая женщина! Мне б такую. Хотя она, вроде как, уже…

Видимо, мое недоумение отразилось на лице, потому что она продолжила, полуизвиняясь-полуобвиняя:

— Не думаешь же ты, что я послушная кукла, которую можно использовать и выбросить?! Ты бессовестный эгоист, Кайло Рен! Ты думаешь, я не поняла, что ты что-то скрываешь, что задумал что-то, чем не хочешь со мной делиться? К тому же мне было больно от твоей холодности после… — она коротко вздохнула, — мне нужно было разобраться с мыслями, понять, что происходит со мной и вокруг. Я поэтому и не полетела на Крейт. Ну и еще из вредности. Я же просила не решать за меня!

Она крикнула это так резко, что у меня заложило уши. Думаю, если бы я не валялся тут без живого места на теле, она бы и приложила меня хорошенько. Чем-то вроде гаечного ключа. По лбу. Пару раз.

— Я видела, как прилетели генералы. И собиралась уже было лететь-таки на Крейт, когда в моем TIE ожил канал пилотов. Я слышала, как Хакс сказал, что ты поведешь пилотов в бой. Слышала, как ты к ним обращался.

При этих словах она резче, чем нужно, провела тряпкой по моему лицу, сдирая засохшую корку крови. Похоже, ранка опять закровила. Ай!

— Я видела, как вы вылетели из ангара. Ты и кучка пилотов против дредноута и трех звездных разрушителей, тьмы истребителей. Ты обманул меня, Кайло Рен! Ты отправил меня на Крейт, зная, что…

Ее голос сорвался, и она начала плакать. Соленые слезы закапали мне на лицо, обжигая. Ох, Рей…

— И я решила, что раз ты так, то и я так! И пусть тебе будет стыдно, если я погибну! За то, что подло обманул меня! Я вступила в бой вместе со всеми. Мой канал связи был активен, и я слышала всё, что ты говорил. Всё, Бен. И последние твои слова: “Спасибо. Спите с миром, друзья. Я за вами. Я иду за вами”. Я поняла: ты хочешь сделать что-то. Что-то непоправимое. Я не знаю как, Бен, но я сосредоточилась на Силе, на наших Узах, и внезапно будто увидела размытый образ того, что ты задумал. Ты хотел поступить, как вице-адмирал Холдо!

Еще больше слезинок. Они капают часто-часто, размывая оставшуюся кровь, оставляя соленые, едкие дорожки на чистой коже.

— Ты хотел бросить меня! Ты хотел бросить меня здесь одну! Опять одну!

О Сила, Рей, прости меня, я был идиотом.

Она успокоилась немного и продолжила очищать мое лицо.

— Я поняла, что срочно должна что-то сделать. Долететь до тебя уже не успевала. Я решила подбить тебя аккуратно, чтобы принудить совершить вынужденную посадку. Но в спешке плохо прицелилась… О Сила, я едва не убила тебя, Бен!

Она снова заходится в рыданиях. Слишком много она плачет последнее время. Так не должно…

Внезапно я чувствую, что сознание снова начинает покидать меня. Если это случится, я уже не очнусь. Что бы Рей ни сделала с моими ранами, этого было недостаточно. Но есть еще шанс… С таким усилием, будто я гору решил сдвинуть голыми руками, я поднимаю руку, нахожу ее щеку и, проталкивая тонны песка, что оккупировали гортань, шепчу:

— Рей… В-войди. Я п-покажу.

Боюсь, что она не услышит, не поймет… Но Рей, моя умница, кивает. Я чувствую ментальный импульс, ее присутствие у себя в голове и мысленный вопрос:

— Как помочь тебе, Бен? Что мне сделать? Пожалуйста… Пожалуйста, не умирай!

И я показываю. Показываю, как лечить с помощью Силы, переливая свою энергию в другого. Как не истощить себя. Как понять, что нужно остановиться.

— Рей, я очень сильно люблю тебя. Прости, что был таким дураком.

Мысленная речь дается гораздо легче, и, хотя сознание гаснет с каждой секундой, я показываю. Показываю свои чувства. Все, без остатка: сначала заинтересованность и влюбленность, потом заботу и одержимость, боль отвержения, жгучую ревность, безумие, смирение, надежду, счастье, безумную страсть, благодарность, тоску… любовь — всё, что я чувствовал по отношению к ней с того момента, как впервые увидел. Я хочу, чтобы она знала, если… Она вздрагивает, и я слышу мягкое:

— Никаких если. Я тебя никому не отдам. Никуда не отпущу. Даже в Силу.

Я чувствую, что она выскальзывает из моего сознания, но не полностью. Кажется, будто она держит меня за руку, успокаивая перед болезненной операцией. Моя собственная рука падает, не слушаясь больше. Рей перемещается, стараясь не доставить мне лишней боли, и поворачивается боком — теперь моя голова лежит у нее на ногах так, что она может дотянуться рукой до моего раненого бедра.

Я делаю еще одно титаническое усилие и прижимаю ее руку к своей ране. Я ощущаю, как она сосредотачивается, как вокруг начинает вихриться Сила. Дикая, необузданная… Светлая — сострадание, любовь, забота; Темная — страх, ярость, обида, боль, стремление обладать, — Рей призывает Силу всей душой, всем своим существом… Внезапно, когда кажется, что вот-вот — и всё взорвется от безудержной энергии, Рей в одном порыве направляет всю эту мощь, вливая в меня, разрушая барьеры, наполняет меня, и лечит, чинит, латает, сращивает, заживляет… От переизбытка Силы, от интенсивности ее чувств я теряю сознание, но даже за гранью чувствую безудержную мощь океана энергии — нашей объединенной энергии, что пронизывает всё вокруг…

Постепенно шторм затихает, Сила отпускает нас, и мы просто дрейфуем в сознании друг друга, открывая секреты, признаваясь, раскрывая тайны, делясь нескромным и наболевшим, познавая…

Не знаю, сколько проходит времени, но из блаженной неги нас вырывает резкий звук взрыва и крошечное землетрясение. Я открываю глаза и вижу Рей, что склонилась надо мной, а над ее головой далекое, но от этого не менее жуткое зарево страшного взрыва. Дерек… Хакс… Френ! Сноук!

— Рей, любовь моя. Мы должны помочь им.

Она кивает, не открывая глаз.

— Как?

И я отвечаю мысленно.

— Я покажу.

========== Ты странный ==========

Комментарий к Ты странный

Ребята, заранее прошу прощения. Эта часть - сильно на любителя, и соответствует, наверное, своему названию. Но она необходима для того, чтобы понять, что будет происходить дальше, что Кайло задумал сделать, и о чем он просит Рей.

Если кого-то сильно покоробит такая форма подачи, напишу отдельно краткий пересказ в виде синопсиса. Пишите в отзывах.

Спасибо, что читаете!

Она снова погрузилась в мое сознание. Ох, черт. Резковато получилось. Надо будет ее как-то подучить на досуге.

— Скажи спасибо, что она вообще смогла это сделать. О, привет, Рей!

— Аааа! Бен! Бен, кто это?!

— О Сила… Рей, не кричи так, дорогая, пожалуйста. Если не хочешь мне мозги в гранатовые семечки прямо сейчас расквасить…

— Ох…

— Ну да, мы же не хотим, чтобы наш Бенни пускал пузыри и кушал пюрешку до конца своих дней.

— Ох…

— Ну скажи уже.

— Что… Что ты такое?

— Фу. И она туда же. И откуда она такой грубости нахваталась, не знаешь, Бенни? Может, уже представишь меня своей подружке? Или лучше сказать «нашей»?

— Что-о-о?!

— Так, всё, замолчите оба. Рей, это ментальная конструкция, которую я создал, чтобы прятать свои мысли от Сноука. Чтобы Сноук не ковырялся в моих мозгах, пока я сплю или без сознания, я снабдил ментальную конструкцию автономным источником энергии, и оказалось, что эта ментальная конструкция получила собственное сознание… иногда очень раздражающее.

— Как его зовут?

— Да никак! Никак его не зовут! Он не отдельная личность, он и есть я!

— Да ладно тебе. Не кипятись. Рей, он прав. Я не отдельная личность. Я — фрагмент его личности, который может отделяться от основной сущности и действовать по своему усмотрению, но не наперекор основному сознанию. Такой способностью обладали сильные форсъюзеры древности. Но они разделяли сознание намеренно и по науке. А Бен создал меня случайно, под гнетом обстоятельств, так сказать. Те, кто бывал в его голове — Сноук, Люк, рыцари, да и ты тоже — не замечали наличия защищенной от них части сознания. Бен всегда ее надежно укрывал: во-первых, чтобы никто не узнал его секрета, а во-вторых, чтобы не решили, что он шизофреник. Он, конечно, псих, но не настолько. Но сейчас почему-то он решил представить нас друг другу. Что ты задумал, Бен?

— Рей, я понимаю, что всё это очень странно…

— Да уж.

— Черт, если бы был другой путь, я бы не выставлял себя таким идиотом, ты не считаешь?

— Слушай, это всё немного необычно, но, в целом, вписывается в тенденцию…

— Какую еще тенденцию?!

— Ну… множественных личностей. Бен Соло, Кайло Рен, Мэтт… Теперь и это…

— Я не «это»!

— Нет у меня множественных личностей!

— Да ладно, парни, расслабьтесь. Просто расскажите, для чего я вам тут. В вашем, кхм, тесном мужском коллективе.

— Кошмар!

— О Сила!

— Ладно. Эмоции в сторону. Как ты поняла, я могу разделять сознание. Если мне удастся сообщить этому процессу достаточно энергии, я смогу спроецировать эту часть себя на разрушитель Френа и помочь Дереку, если он еще там, справиться со Сноуком и чертовым фашистом.

— Сноук что, жив?!

— Не совсем. Теперь он призрак Силы. Но эти призраки могут взаимодействовать с реальным миром. Энакин сказал…

— У тебя тут что, еще и Дарт Вейдер живет?!

— Да нет же! Он тоже призрак Силы. Как и Люк. Я видел всех троих. И не называй его Вейдером, он злится…

— Так, всё, это уже перебор. Просто скажи, что мне делать, а про вот это всё потом расскажешь.

— Ты еще не пожалела, что выбрала такого странного парня? По, к примеру, куда как попроще…

— Эй!

— Нет, не пожалела, каспер!

— Хе-хе. Уела она тебя, братишка. Ладно. О чем бишь я. Сноук, будучи призраком Силы, сейчас взаимодействует с Френом. Френ чувствителен к Силе, но не форсъюзер. Сноук защищает Френа от Дерека, манипулирует им и другими на корабле. Есть опасность того, что Сноук сможет вселиться во Френа, и тогда мы получим настоящий кошмар: следуя его примеру, другие призраки Силы ломанутся искать себе носителей, чтобы вернуться, так сказать, на второй заход. От совсем окончательного апокалипсиса нас спасет только то, что вселение может быть только добровольным и неполным. Но и без этого будет весело. Короче, мне… Черт. Ладно… Касперу нужно добраться до Сноука и оторвать его от Френа. Ты можешь это сделать?

— Да, пожалуй. Но понадобится очень, очень много энергии.

— Рей, для этого я тебе и показал всё это. Ты чувствовала, насколько мощной была наша объединенная Сила? Ни одному форсъюзеру не осилить такого, не вынести напряжения от такого количества энергии. Но вдвоем мы сможем. Сможем придать ответвленному сознанию достаточно энергии, чтобы спроецироваться на очень далекое расстояние…

— Ты думаешь, я смогу с ним взаимодействовать?

— Ну, он ведь призрак. Энергия. Ты тоже энергия, по сути. Только связанная с живым человеком. Если мы сможем передать тебе достаточно силы, то излишки ты сможешь аккумулировать и вызвать молнию, как учил Энакин. И Кайло Рен снова минусует Сноука. Теперь уже окончательно.

— Ты понимаешь, что это может уничтожить меня и оставить в твоих мозгах хорошую такую дырку в том месте, где ты меня разместил? Ты понимаешь, насколько большую дырку?

— Не совсем.

— Скажем так. Единственное, что тебя будет после этого волновать — не забыла ли Рей покормить тебя пюрешкой. И то не очень долго. Но это в том случае, конечно, если, подпитывая меня, вы оба не впадете в «силовую кому». А здесь, Бен, нет условий медблока Первого Ордена, чтобы поддерживать вашу жизнедеятельность. Правда, если Рей вовремя отсоединится, в Силу уйдешь только ты, и то если останется чему уходить. Но вообще план мне нравится.

— Не думаю, есть ли что-то еще, что мы можем сделать, если честно. Рей, что ты думаешь? Если ты не хочешь этого делать, я не буду настаивать.

— Ты попытаешься это сделать сам?

— Нет. Без тебя я не смогу. Свяжусь с Хаксом, отдам приказ отступать, пока их там всех не убили.

— И дать Сноуку время полностью завладеть Френом? Нет уж. С меня хватило одного живого Сноука. Я согласна. Но с одним условием. Вместе. До конца. Я не стану отсоединяться, если всё пойдет плохо.

— Рей…

— Без этого не будет остального.

— Ребята. Вы просто дадите мне знать, что время вышло, и я вернусь обратно. Поскольку ты, Бенни, будешь в основном передатчиком, то контролировать энергообмен придется тебе, Рей. Если ты почувствуешь, что силы на исходе, пошли ментальный импульс ему — я знаю то, что знает он, — и я возвращаюсь.

— Хорошо.

— Ну, как-то так.

Рей вытекла из моего сознания и несколько секунд сидела с закрытыми глазами, переваривая информацию, потом улыбнулась.

— Бен, а ты все-таки странный…

— …Но ты меня всё равно любишь?

— Да.

— Рей, нам обоим нужно подготовиться. Несколько минут помедитировать. Кроме того, мне нужно связаться с Хаксом и Дереком. Можно, я воспользуюсь твоим TIE для этого?

— Да, конечно…

— Эмм… э-э-э… Поможешь мне встать?

========== Я могу тебе доверять, генерал? ==========

Хоть Рей и подлатала меня, до хорошего, нормального или хотя бы до “о-сила-как-ты-вообще-себе-это-представляешь” состояния мне было далеко. Несколько унизительных попыток спустя Рей сумела взгромоздить меня на ноги. Пару секунд я угрожающе покачивался, болтая лохмотьями, в которые превратилась моя одежда, но сумел устоять и медленно побрел к TIE.

Краем глаза я заметил, что Рей дернулась было мне помочь, но передумала. Спасибо, добрая девочка, мое мужское самолюбие тебе очень благодарно за это.

Я шел и пытался понять, как я себя чувствую. Рана на ноге хоть и выглядела уродливо, но затянулась. Судя по боли, несколько ребер, возможно, сломанных при падении, еще не полностью срослись, но дышать я мог нормально. К моей коллекции шрамов добавился сплошной пояс мелких и крупных рубцов по всей левой части тела от покатушек по почве Крейта вслед за парашютом…

— Да ты, дядя, становишься похожим на Сноука. Как ты там говорил, не хочу закончить исковерканным Верховным лидером в золотом халате? Ну, сейчас тебе только халата не хватает.

— А халат бы не помешал. От одежды, блин, остались одни воспоминания. Даже неловко как-то стало перед Рей. Может, в TIE что-то найдется?

— Что, халат? К тому же, что там Рей нового увидит, а?

— Ох, заткнись.

— Хорошо. Но ты подумай вот о чем. Если Хакс узнает, что ты жив, здоров и в безопасности, не думаешь ли ты, что он может все-таки решиться на холдовский прыжок?

— Я боюсь, как бы не было наоборот. Я уже жалею, что сказал ему про Дэмерона и мою мать. Боюсь, он может решить, что ее одной будет достаточно, чтобы остановить войну, если он убьет Френа. Именно поэтому я прежде свяжусь с Дереком. Он же установил ментальную связь с Хаксом.

— Ты думаешь, он сможет чувствовать его мысли на таком расстоянии?

— Вряд ли. Но спросить-то можно.

С горем пополам, спустя сотню лет я добрался до TIE. Вот черт, я совсем забыл, что в обычных боевых машинах только канал пилотов установлен по дефолту. Все остальные параметры связи нужно вводить вручную. Благо, у рыцарей был свой экстренный канал, установленный на все наши средства связи, коды доступа к которому не менялись никогда. Я когда-то заставил всех выучить коды каждого. Капитан П-п-предусмотрительность собственной персоной набрал код Дерека и, слава Силе, получил ответ. Еле слышный, но ответ.

— Кайло, ты?

— Ну а кто еще?

— Хакс сказал, тебя сбили, ты на Крейте?

— Да, Рей сбила…

— Что?!

— Чтобы спасти от гиперпрыжка на мостик Френа.

— Что?! Ты… Ах ты ж гад!

— Ладно, ладно. А еще она мне Силу вернула!

— О! Обожаю эту девочку!

— Но-но!

— Что ты будешь делать?

— Есть одна мысль. На этот раз без самоубийства. Наверное. Но для этого ты мне нужен на флагмане Френа, недалеко от мостика. Где ты сейчас?

— Я все еще на флагмане. Не могу пока незаметно пробраться к кораблю. Тут бой в разгаре, Кайло. Крейсера союзников гибнут один за другим. У них ведь нет щитов Превосходства. Один разрушитель Френа частично выведен из строя. Но этого недостаточно. Люди гибнут.

Я сжал челюсти. Как же проще, когда отвечаешь только за собственную шкуру, да за напарника, прикрывающего твою спину. А тут… Ладно.

— Дерек, ты можешь почувствовать, о чем думает наш рыжий друг? Боюсь, он, узнав, что мне не удалась моя выходка, и понимая, что дело дрянь…

— Погоди, он как раз вызывает.

Дерек переводит разговор в режим ожидания, и я на секунду задумываюсь, сколько времени прошло с начала боя. Разборки с дредноутом были не очень долгими, дальше бой вместе с Дэмероном, потом падение, Крейт, Рей — казалось, что с момента, когда Хакс вышел из дежурки после нашей потасовки, минули не одни сутки, но, по факту, не могло пройти больше двух часов. Вообще, за последние… сколько? Семь? Семь дней? Сила, после Крейта, после той злосчастной битвы с проекцией Скайуокера, после смерти Сноука прошло семь дней! Неделя — а я будто успел тысячу жизней прожить…

Из задумчивости меня выдергивает ожившая связь с Дереком.

— Кайло, у меня плохое предчувствие.

Его голос звучит взволнованно.

— Он приказал мне убираться с корабля Френа любой ценой. И, как и ты, отключился, ничего не объяснив. Только вот я не могу… Он даже не дал мне сказать самого важного… Вы что, оба за идиота меня держите, что ли?!

Так кричать шепотом нужно еще уметь.

— Вот придурок. Ладно. Придется поменять план. Ты чувствуешь его мысли?

— Нет, только очень слабые отголоски… Решимость, чувство долга…

— Чертов идиот. Я ему руки оторву за эту глупую выходку. И ногу. Будет знать, как не подчиняться приказам. Дерек, не переживай. Я его достану. Не переживай, друг. Я не дам ему этого сделать!

— Да как, мать твою?!

— С помощью Силы!

Я вырубаю связь (Дерек меня убьет. Ну или руку оторвет. Разрешу ему оторвать одну у Хакса, может, он меня простит?) и бегу — стараюсь по крайней мере — к Рей, на ходу выкрикивая ее имя. Она вскакивает и оборачивается — судя по всему, прерывая медитацию — а я добегаю до нее и падаю на колени.

— Рей, нам нужно срочно… Там Хакс… как Холдо. А там Дерек!

Я выплевываю слова, пытаясь отдышаться. Ничего не понятно, но она кивает.

— Хорошо. Начнем.

Она вздыхает и садится, прислоняясь спиной к какому-то валуну, и поднимает на меня взгляд.

— Ложись. Ты не выдержишь концентрацию сидя, я же вижу.

Ох.

Я неловко укладываюсь на землю рядом с ней, но она перемещается и кладет мою голову на свои скрещенные ноги.

— И чего это ты такой стеснительный стал вдруг? Мне кажется, это уже неактуально.

Она убирает мне волосы с лица, аккуратно заправляя за ухо, наклоняется и нежно целует в лоб.

— Я бы хотела пережить всё это, Бен. Как минимум для того, чтобы повторить…

Я чувствую, что начинаю краснеть, а она секунду пристально смотрит на меня и закрывает глаза, успокаивая дыхание, сосредотачиваясь. Я следую ее примеру и почти сразу чувствую ментальный импульс.

— Ты готова, Рей?

— Готова, если ты готов.

— Тогда полетели.

Мощный импульс объединенной Силы двух самых могущественных форсъюзеров Галактики вливается в меня, выталкивает в пространство. На секунду я теряю ориентацию, но замечаю внизу двоих. Некто высокий и худой, израненный, в лохмотьях, лежит на земле; голова покоится на скрещенных ногах девочки в рабочем комбинезоне, ее ладони крепко держат его виски. Она представляет собой красивое зрелище. Он — жалкое. Мда. Ладно, хватит глазеть. Пора делом заниматься.

Как там это делается?

Сосредоточившись, я представляю себя на мостике Превосходства. В мгновение ока картинка меняется — я оказываюсь там, где задумал, только лицом не в ту сторону. В следующий раз нужно будет обязательно задать позицию… Оборачиваюсь и вижу Хакса. Генерал в полном одиночестве стоит на мостике, и я вижу, что он как раз задает знакомые мне не понаслышке параметры. Ах ты ж, маленький говнюк!

Я бросаюсь вперёд, с ходу, не церемонясь, проникая в его сознание. Хакс хватается за голову и падает на колени. Парализую его и смотрю, считываю, что генерал успел натворить, пока меня не было. Та-а-ак. Он отправил за мной спасателей, но их сбили, как только они покинули пределы щита Превосходства. Прежде чем взяться за Превосходство, Френ решил уничтожить корабли союзников, заставляя Хакса смотреть, как они гибнут. Из десяти погибло уже три. Это если не считать TIE. Генерал внял моему приказу, но по-своему. Наши TIE вылетали, но вернуться уже не могли. Пилоты летели в один конец. И умирали без счету. Армитажа Хакса раздирало на части чувство вины за все эти бессмысленные смерти. И когда оно стало невыносимым, он вспомнил о том, что я сказал ему про Лею Органу. Он даже приказ подготовил. От нас обоих. О принятии морального авторитета… Права преемственности и наследия… Огромный опыт руководства… Передать силы Первого Ордена под мудрое управление матери Верховного лидера Кайло Рена Принцессы Леи Органы. И поверх всего этого кошмара — лицо девчушки с глазами такими зелеными, что цвета такого и в природе, наверное, не сыскать, с длинными и светлыми, почти белыми волосами, собранными в пучок с помощью карандаша, только челка всё время падает на лицо… И убрать бы, но… Стоп! Это уже личное. Слишком.

— Ах ты ж, мать твою, Хакс!

— Рен?

— Руки. Я оторву тебе руки. А Дереку разрешу оторвать одну ногу.

— Что?

— Я же дал тебе четкий приказ по этому поводу, придурок ты этакий. Меня остановить хотел, а сам что? А ты в курсе, что Дерек все еще на флагмане Френа? Он не может улететь.

— Кайло, я думал, ты погиб… Я… Ты видишь, сколько смертей?

— И поэтому ты подставил мою мать? Ты знаешь, что она официально похоронила своего сына, джедая Бена Соло, много лет назад? Знаешь, что случилось с ее карьерой, когда все узнали, что она дочь Дарта Вейдера? Так ты решил на нее и Кайло Рена повесить?

Чувствуя его отчаяние, я уже мягче продолжил:

— Я чувствую твою боль. Я вижу, почему ты это сделал. Но ты собирался поступить опрометчиво и недальновидно, Арми. Как и я. Меня сбила Рей. Она спасла меня. Она вернула мне Силу. И мы вместе, слышишь меня, вместе со всем этим разберемся.

Я постепенно отпускаю его из захвата, понимая, что он уже не будет делать резких движений. Он опускается на пол, пытаясь отдышаться. Из его носа снова идет кровь. Второй раз за день я бесцеремонно обхожусь с генеральским носом. Он оборачивается по сторонам. Хе-хе.

— Да, Арми, я сейчас твой воображаемый друг. Я бы даже сказал, совесть. Физически я на Крейте.

— Но как?…

— С помощью Силы. И Френа со Сноуком так же отретуширую.

— Френа со Сноуком?!

— Долго рассказывать. Если коротко, то призрак Сноука защищает Френа. Как только я закончу здесь с тобой, я отправлюсь к ним на огонек.

— Но как?…

— Ну что ты заладил, цыц! Слушай. Во-первых, отдай приказ запустить наши TIE обратно на корабли. Меня сбила Рей — никакой диверсии не было. Во-вторых, прикажи всем кораблям союзников уходить от столкновения. Пускай поступят в точности, как сопротивленцы, когда уходили из-под нашего огня — надеюсь, горючего у них побольше. Оставайся на мостике и жди связи с Дереком. И подготовь дроида на всякий случай. Если у меня не получится, мы с Дереком оттуда слиняем, а ты покинешь Превосходство, оставив дроида. Больше никаких самоубийств. Френу кранты, а мы все встретимся на Крейте.

Я помолчал и задал вопрос, хотя и знал ответ.

— Я могу тебе доверять, генерал?

Мой друг поднялся, отвечая уверенно:

— Да.

========== Я вернулся, как и обещал ==========

Понимая, что Хакс сможет воспринимать меня, только если я в его голове, я его сразу предупредил:

— Арми, тебе придется потерпеть меня еще немного в своем сознании, иначе ты не сможешь меня слышать. Обещаю не подсматривать твои страшные тайны.

Он хмыкнул:

— Рен, ты так часто это делал за последнее время, что там уже ничего секретного не осталось.

Я изобразил праведное возмущение:

— Ты за кого меня принимаешь, Арми? На самом деле проникать в сознание — это… — я замялся, — как искать нужный документ в картотеке. Перед тобой миллионы файлов, но ты ищешь единственный, остальные пролистываешь, даже не обращая внимания. К тому же это не так уж и классно ощущается, как ты себе представляешь. Начнем с того, что, если я хоть на минуту ослаблю контроль, тот, в чьем сознании я нахожусь, увидит мое. Как увидел ты, когда узнал про Сноука и Рей. Во-вторых, этот процесс затягивает. И без должных навыков можно потеряться в чужом сознании, начать воспринимать чужие воспоминания, как свои. Тонкостей очень много. В любом случае этот процесс приятным не назвать — если вы оба, конечно, не хотите открыться друг другу. Хотя, как сам понимаешь, такое случается крайне редко. В частности, я сейчас не читаю твои мысли. А использую твой череп, как, грубо говоря, контейнер с микрофоном.

Хакс фыркнул:

— Вот спасибо. И как мне теперь всё это разви… расслышать? Без подобной ассоциации я точно обойдусь.

— Стереть тебе память? — сказал я так услужливо, как только смог, еле сдерживая смешок.

— Все-все, я пошутил.

— То-то же. Арми, свяжись, пожалуйста, с Дереком. Ты его очень расстроил своим поведением, так что советую подготовиться к экзекуции.

Генерал тяжело вздохнул и активировал канал связи с рыцарем.

— Дерек…

— Хакс, мать твою! Увижу — убью! Ты что это надумал?!

— Дерек, Верховный лидер меня уже вразумил. Так буквально, что я даже не хочу об этом думать. Так что давай обойдемся без эксцессов.

— Что он хочет сделать?

— Он в какой-то невидимой форме, и поэтому не знаю, как ты, а я могу его воспринимать, только если он фактически находится в моей голове. Что он сейчас, мать его, и делает. Он хочет добраться до тебя и покончить со Сноуком. Ты недалеко от мостика?

— Да.

— Жди гостя в голову.

Хакс отключается — видно, что он крайне раздражен.

— Ну всё, всё. Ухожу. Не забудь про TIE и повстанческую тактику для наших союзников.

— Не учи меня делать мою работу, Рен!

— Ладно-ладно, не кипятись. И позвони Дэмерону.

— Что?!

— Я отправил его на базу к Рей. Но Рей там нет. Дай ему данные моего аварийного маячка: пускай берет большую — очень большую! — аптечку, бластер и поскорее находит нас. Медпомощь, да и защита, в случае чего, нам не помешают, а на Крейте только он более или менее в курсе, что к чему. Но пускай, Арми — это очень важно! — он ни в коем случае нас не трогает, пока мы не очнемся сами. Если он попытается нас разбудить, мы погибнем. Передашь?

— Да.

— Ну, бывай.

Я выскальзываю из его сознания и, не задерживаясь больше ни секунды, представляю себя рядом с Дереком. Расчет меня не обманывает, и я оказываюсь… эм, это что, кладовка? Вижу Дерека, приникшего к крошечному окошечку, из которого открывается прекрасный вид на мостик.

Молясь, чтобы Дерек с ходу не заблокировал меня, осторожно проникаю в его сознание.

— Великий и ужасный рыцарь Дерек Рен прячется в кладовке?

Он едва не подскакивает, его сознание моментально выставляет щиты, готовые вытолкнуть непрошеного гостя.

— Бен?

— Ну не Хакс же.

— Да уж. Как он?

— Очень зол, но глупостей делать не будет. Покажешь, что тут у тебя?

— Бен, нет времени. Он только что отдал приказ — сближение и огонь изо всех орудий по Превосходству. А Хакс, я так понимаю, там фактически один, и ответить им точно не сможет. У нас пара минут, пока они все не приблизились на расстояние выстрела.

— Черт. Ладно. Будь начеку. Как только почувствуешь, что защита упала — выходи и мочи Френа.

— Мочи?

— Ну, убивай, казни, ликвидируй…

— Всегда приятно иметь дело со зрелой личностью, Бен.

— Я не собираюсь это выслушивать. Всё, я пошел.

Оставляю Дерека в его кладовке и перемещаюсь на мостик. Чудное зрелище открывается моим глазам, помимо обычной суеты мостика звездного разрушителя: генерал Френ собственной персоной стоит на командном месте — иначе не назвать особенное возвышение посредине мостика, которое поднимает его тщедушное тельце над любым, кто к нему подходит. Генерал возвышается над всеми в воинственной позе, широко расставив тоненькие ножки и встопорщив усы. Красные глазки злобно мерцают из-под огромной фуражки, на широких — очень широких! — плечах парадного кителя тихонько звякают в такт каждому генеральскому движению какие-то золотые висюльки. С очень воинственным видом он выкрикивает указания, то и дело сжимая-разжимая пальцы на рукояти бластера. У подножия мостика валяются два бездыханных тела — судя по загнанному виду подчиненных, к концу боя их будет значительно больше. Видимо, Френу очень нравится чувствовать себя стоящим на горе из трупов. Неважно, из каких: вражеских или собственных солдат, которым не повезло.

Всё это могло бы даже слегка напугать неподготовленного зрителя — если бы он не был духом, сотканным из Силы. А этому духу — то бишь мне — открывалось то, чего не видели другие. Воинственный синий человечек доходил… кхм… аккурат до чресел высоченной, по людским меркам, полупрозрачной фигуре в золотом халате. С моего места казалось, что Сноук сидит у Френа на голове. Огромная фуражка довершала сходство генерала с табуреткой.

Я не смог ничего с собой поделать и заржал:

— Сноук, ты нашел себе новый трон?

Призрак моего почившего мучителя медленно развернулся ко мне. Генерал, похоже, этого не заметил и продолжал командовать. Да так разошелся, что замахнулся и пнул в затылок пробегающего мимо офицера. Тот упал и поскорее отполз за ближайший угол.

— Да тут у тебя прямо тишь да гладь. Только детского хора не хватает для полного умиротворения.

Отсмеявшись, я прямо взглянул Сноуку в глаза:

— Ты что творишь, сопля в халате?

Он аж замерцал от ярости.

— Что… что ты такое?

— И он туда же. Я Кайло Рен. Тот, кто убил тебя.

И тут он сделал то, что всегда сопровождало мои кошмары. Он захохотал. Маниакально. Страшно. В этом смехе не было ничего веселого. Только адская глубина безумия, извращенное удовольствие от чужих страданий, наслаждение от хаоса и разрушений, которые он сеет вокруг. Я слышал этот смех годами, когда падал обессиленный, истекающий кровью к его ногам после бесконечных пыток. Когда он во время так называемого обучения калечил чуть ли не до смерти других рыцарей, и тогда… после Хосниан… Уничтожив миллиарды жизней, он почувствовал их агонию в Силе не хуже, чем я, — и тем, что мне всю оставшуюся жизнь будет сниться в самых страшных кошмарах, он искренне наслаждался.

— Меня невозможно предать, невозможно победить! Неужели ты этого еще не понял? Я вернусь и уничтожу всё, что тебе дорого, юный Соло. Ты ничтожество, и всегда им был. Всего-навсего цепной пес, который будет служить на коротком поводке, пока не придет время пристрелить его!

В его глазах появилось любопытство:

— Однако я нахожу занятным то, что ты зашел так далеко. Я вижу, что ты не призрак Силы, а нечто иное, — он помолчал, внимательно меня разглядывая, — ты научился разделять сознание, не так ли? И на сколько тебя хватит, дух? Ты истратишь себя, оставив пустую оболочку. После тебя ничего не останется.

Сноук склонил голову набок, будто раздумывая над чем-то.

— Я тебе сделаю предложение, юный Соло.

— Я весь внимание.

— Стань снова моим учеником. Прими мой дух, и вместе мы свершим великие дела. Я научу тебя, как управлять жизнью и смертью, как уничтожать миры силой мысли… Галактика падет перед тобой на колени, мой преданнейший ученик. Твоя мощь превзойдет всё, о чем кто-либо до тебя мог лишь мечтать. Сама Сила подчинится тебе!

Я изобразил раздумье и заинтересованность, постепенно приближаясь к нему.

— Заманчивое предложение, Мастер. А что не так с новым парнем?

Он презрительно глянул вниз на Френа.

— Этот кусок мяса не в состоянии выдержать мощи моего таланта. Только ты с твоим природным даром сможешь стать достойным вместилищем для м… для нас обоих.

Я сделал вид, что не расслышал оговорки, и еще немного приблизился.

— И вы простите меня за то, что я убил вас?

Он отмахнулся:

— Кто будет вспоминать такие мелочи, как бренное тело, когда впереди покорение Силы? Всей Силы!

Его несло, глаза маниакально заблестели:

— С твоей помощью все призраки склонятся предо мной. Я смогу направлять их по своему усмотрению, лишь пообещав перспективу пресуществления. Ситхи склонятся предо мной, джедаи склонятся предо мной. Я стану Властелином Силы!

Я приблизился настолько, что заметил, как в уголках его рта появилась самая настоящая пена.

— И для этого, Мастер, мне нужно будет разделить с вами сознание и тело?

— Да! Да!

Как там учил Энакин? Концентрировать Силу на кончиках пальцев… Ну, ребята, не подведите…

— Прости, Снуки, я не отношусь к парням, которые предпочитают столь интимное общество других мужчин. Если ты, конечно, мужчина, в чем у меня возникают сомнения, глядя на твой халат.

Он воззрился на меня с непониманием, но когда до него дошло, он зарычал, как ранкор:

— Заносчивый щенок! Я уничтожу тебя!

Я оказался на долю секунды проворнее и послал в него замечательный такой, переливающийся голубым и зеленым разряд. Он упал на колени, и Френ вместе с ним. Судя по всему, ощущения от разряда молнии передались и ему. Подчиненные заметили состояние своего генерала, но подходить боялись.

Сноук поднял на меня глаза.

— Думаешь, научился нескольким фокусам, дерзкий дух, и готов сразиться со мной? Я понял — тебя подпитывает еще и девчонка, раз ты смог вызвать эти жалкие искры. Что ж, думаю, ты будешь рад узнать, что я и на нее имею виды. Поддерживая тебя, она истощит себя настолько, что мне нужно будет просто прийти и взять ее тело. Ты сам пришел ко мне, юный Соло. Ты сделал всё, что я хотел. Выполнил свое предназначение.

Понимание того, что я натворил, пронзило меня, лишая концентрации, и в ту же секунду я оказался парализован, заморожен во времени и пространстве.

Сноук, сладко улыбаясь, поднялся с колен, а за ним и генерал, который сразу же схватил бластер и застрелил двух солдат, решившихся прийти к нему на помощь.

— Ах, юный Соло. Знаешь, какая твоя основная слабость? Тебя всегда было так просто отвлечь. А мусорщица сделала эту слабость роковой.

Он помолчал, усмехаясь и разглядывая меня. Я впервые задумался о том, каким он меня видит. Ведь я никогда раньше не был призраком.

— Ты будешь смотреть, щенок. Смотреть, как они умрут. Как они будут умолять о пощаде, а потом, — он ухмыльнулся, — о смерти. Я знаю, что ты сблизился с Дереком, с генералом Хаксом… Для них я придумаю что-нибудь особенное. А Френ исполнит всё, что я ему прикажу. Еще и от себя добавит. А потом я найду Рей. Овладею ею и заставлю убить тебя. Убить твое тело. Позволю ей осознать это, а потом запру ее сознание так, что она проведет вечность в муках от того, что она совершила. Этот кошмар станет ее реальностью. В нем она будет убивать тебя снова и снова, не в силах остановить это. И в теле Рей я приду ко всем, кто тебе дорог. Твоя мать и ее жалкая кучка повстанцев умрут от ее руки.

Он еще что-то говорил, но я не слушал. Я не мог этого допустить. Этого не должно случиться. Я закрыл глаза, сосредоточился и вызвал Рей.

— Мне нужен самый сильный импульс, на какой ты способна, — поскорее передал я ей, — а потом сразу прерывай связь.

Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила:

— А как же ты?

— Я вернусь. Разорви связь, но поддерживай жизнь в моем теле столько, сколько сможешь с помощью Силы. Только не истощай себя. Ты должна жить, Рей, иначе Сноук придет за тобой и влезет в твое тело. Этого не должно произойти ни в коем случае. Как только почувствуешь, что больше не можешь — оставь меня. По с аптечкой на подходе, он поможет.

Чувствуя ее протест, я продолжал:

— Рей, любимая, прошу, верь мне. Я вернусь. Я обязательно вернусь. Я больше не оставлю тебя. Никогда.

— Я люблю тебя, Бен.

— Я люблю тебя больше.

Я открываю глаза и вижу, что Сноук, похоже, не прекращал разглагольствовать о карах, которые постигнут и этот мир, и тот, когда он войдет в полную силу. Пены у его рта заметно прибавилось. Он так увлекся, что упустил момент, когда Рей послала мне импульс, способный растереть в пыль весь этот звездный разрушитель. Он не почувствовал, что я освободился от его захвата, оставаясь при этом недвижим. Только когда сплошной поток Силы, концентрированной энергии, потрескивающей синими разрядами, ударил его в корпус, отшвыривая от Френа, он понял, как просчитался.

Сноук попытался отбиться собственной молнией, но с тем импульсом, что послала мне Рей, я был намного сильнее. Я не терял концентрации, не прерывал потока, и в конце концов он завизжал. Завизжал так страшно, что звук этот, похоже, проник в реальный мир, потому что служащие на мостике повскакивали с мест, зажимая уши, а многие просто попадали на пол.

Дерек, пожалуйста, сейчас! Не медли!

Сила импульса начала слабеть, и я понял, что остался сам по себе. На сколько меня хватит?

Вызвать молнию не сложно, но как только ты отвлекаешься, молния пропадает. И твой недожаренный противник убивает тебя.

Э-э-э, нет. Врешь, не уйдешь! Я тебя в этот раз достану, сопля в халате!

Под непрерывный истошный визг бывшего Верховного лидера я сконцентрировался до боли, до полного исступления и послал последний разрушительный заряд.

Я увидел, как, сорвавшись с пальцев, в Сноука летит нечто, которое уже и молнией назвать нельзя — воплощенная энергия, опустошающая все источники на своем пути. В мгновение ока весь мостик оказался обесточен, а сине-белая комета врезалась в призрака Силы, разрывая, испаряя его энергетическую сущность. Вспышка от столкновения на секунду ослепила меня и осветила всё вокруг, будто взявшаяся из ниоткуда шаровая молния. Шар чистой энергии завис посреди мостика и, устремившись в самую высокую его точку, будто двигаясь по следу остаточной энергии Сноука, поразил генерала Френа. Он даже вскрикнуть не успел. То, что ссыпалось на палубу корабля, сложно было назвать останками — просто кучка пепла и обугленных косточек.

Мостик погрузился во тьму, люди начали кричать. Я попробовал представить, как жутко и необъяснимо всё это выглядело для них: дикие крики, визги, шаровая молния из ниоткуда, поразившая злосчастного генерала…

Когда зажглось аварийное освещение, мостик заполнили штурмовики во главе с Дереком и капитаном в блестящей броне. Они что-то кричали, командовали, но я их не слышал. Внезапно мне стало так легко и приятно. Я глядел в транспластиковое панорамное окно мостика и понимал, что вот оно — то, чего я ждал всю эту чертову жизнь. Покой. Безраздельный, бесконечный, вечный покой. Оставить всю эту суету, слиться с ним… Но что-то безотчетно грызло меня. Что-то, о чем я забыл…

— Я вернусь.

Чьи это слова? Кто кому обещал?

— Я больше не оставлю тебя. Никогда.

Девочка в рабочем комбинезоне склонилась над кем-то в черной изорванной одежде. Он лежит на земле, голова на ее скрещённых ногах. Она касается руками его висков, будто самого бесценного сокровища, и вливает последние крохи, всё, что еще может дать, поддерживая жизнь, умоляя вернуться, как он обещал. Не оставлять ее одну, как он обещал… Как я обещал.

И внезапно я уже не на мостике Френа. Я вижу их. И осколком, лишь призраком самого себя, возвращаюсь, соединяюсь с тем, кем я был, кто я есть, становясь чем-то большим, чем я давно не был, практически растворяясь, пытаясь заполнить пустоту…

— Я вернулся, Рей. Как и обещал.

========== Крестики какие-то ==========

Я думал, что за свою жизнь достаточное количество раз приходил в себя после какого-нибудь очередного адского кошмара, чтобы знать, что такое боль. Как же я ошибался. Вернувшееся сознание придавило меня, будто звездный разрушитель, сверзившийся с небес, тело медленно прожаривали в пересекающихся лучах сайбера, а голова представляла собой эталонное средоточие боли — недосягаемый идеал, на который ориентируются изуверы всех времен и народов, когда пытают своих жертв.

Как же было бы хорошо сейчас снова отключиться. Хоть на пару секунд, чтобы не чувствовать эту боль… Внезапно я ощутил рядом какое-то движение: кто-то дотронулся до моей руки, и я почувствовал легкий укол — видимо, инъекция. Чьи-то руки разрезают остатки одежды над особенно серьезными ранами, где-то накладывают давящую повязку, где-то — обеззараживающий пластырь… Чьи-то руки. Чужие. Не Рей!

Прикладываю огромные усилия, чтобы просто открыть глаза. Всё расплывается, но я фокусируюсь на том, кто оказывает мне помощь. Мужчина… спустя секунду до меня доходит, кто это. По Дэмерон, лучший пилот Сопротивления. Почему он помогает мне? Где я? Где…

Память, будто наконец закончив перезагрузку, услужливо отвечает на все вопросы. Война. Генералы внешнего кольца. Крейт. Дерек, Хакс и Дэмерон. Сила. Противостояние со Сноуком на мостике Френа. Рей.

Еле разлепляя потрескавшиеся губы, пытаюсь выговорить, но не получается. Только отрывистые, рваные, задушенные звуки:

— Р-р…е…й…

Увидев, что я очнулся, Дэмерон прекращает свою деятельность и появляется в поле зрения.

— Вот уж не думал, Рен, что наша первая встреча после того допроса будет такой…

— Р-р…е…й…

Он внимательно смотрит на меня и серьезно отвечает:

— Она в порядке Рен. Я вколол ей успокоительное, она спит.

Он наклоняется, берет шприц и делает мне в руку вторую инъекцию. Спустя миллион лет боль от уровня эталонной начинает опускаться до просто невыносимой. Я немного фокусирую взгляд. Дэмерон это замечает и ухмыляется.

— Как сам?

Я прочищаю горло и каркаю в ответ:

— У тебя есть бластер?

Он удивленно вскидывает брови:

— Да, а что?

— Отстрели мне голову…

Дэмерон спокойно смотрит на меня и усмехается:

— Не думай легко отделаться. Неужели я тут полчаса тебя латаю, чтобы просто так взять и пристрелить?

Он возвращается к оказанию первой помощи.

— Не ной, девчонка, потерпи. Я тебе влил предельную дозу обезболивающего. Через пару минут будешь как новенький.

Я закрываю глаза. Рей здесь. Она в безопасности. Пытаюсь сосредоточиться на собственном сознании. Мысленно окликаю ту часть себя, которая сыграла ключевую роль в этом спектакле. Помнится, мне была обещана дырка в мозгах. Судя по тому, что я могу думать, говорить, а также вспомнил, где я, кто я и что произошло, до уничтожения выносной части сознания все-таки не дошло. Или дошло?

— Эй, ты там?

Тишина. Но спустя пару мгновений приходит не мысль, а смертельно уставшее, фантомное и ворчливое какое-то ощущение: «Отвяжись». Я внутренне усмехаюсь. Значит, ты все-таки выбрался из этого пекла. Ты сделал Сноука. Мы сделали гада.

Как и обещал Дэмерон, через некоторое время боль отступает достаточно, чтобы я снова открыл глаза и даже попробовал немного осмотреться по сторонам. Мой спаситель закончил превращать меня в мумию — повязок и пластырей у меня нет разве что на ступнях. Корпус, руки-ноги и даже моя многострадальная голова тщательно забинтованы. Похоже, Дэмерон подошел к этому со всей ответственностью. Либо ему просто показалось, что так будет смешнее. А может быть, и то, и другое.

Краем глаза я замечаю Рей. Она лежит недалеко от меня с подсумком под головой, накрытая курткой пилота. Я вижу, что ее грудь поднимается и опускается мерно, спокойно. Хорошо.

Обращаю внимание на окружающее. Недалеко припаркован спидер — видимо, это на нем По прилетел за нами. Самого пилота не видно. Пытаюсь поднять голову, но мышцы не слушаются, и я просто поворачиваю лицо в другую сторону. Дэмерон стоит невдалеке и, судя по всему, говорит с кем-то по коммлинку. Заканчивает и возвращается к нам.

— Ну, привет. Живой?

— Ты решил превратить меня в страшилку для детей? Забинтованного зомби?

— Да ты и так был зомби. Но не забинтованный, а свеженький. Будто только что из могилы. Я даже боялся к тебе подходить — вдруг ты вскочишь и попытаешься сожрать мои мозги.

Он оскалился, выкатил глаза и затянул, выставив руки вперед:

— Мо-о-озги… Кайло Рен хотеть мо-оо-згов По Дэмерона…

Я усмехнулся:

— Спасибо.

Он фыркнул:

— Забудь. В конце концов, ты первый спас меня от того френовского истребителя.

— А ты меня потом еще дважды.

— Трижды вообще-то. Но это неважно. После первого раза перестаешь вести счёт, приятель.

Я хмыкнул.

— Что произошло?

Он уселся на корточки рядом со мной, а я попытался опереться на локти, но оказался слишком слаб для этого, и закончилось всё тем, что я оперся головой о камень. По молча наблюдал за мной, и, когда я наконец-то угнездился, ответил:

— Я оставил тебя и улетел на Крейт. Твои люди соблюдали радиомолчание, поэтому я просто несколько раз транслировал твой код после входа в атмосферу и перед приземлением. Там всё как-будто вымерло, так хорошо они спрятались. Я замаскировал свой Т-70 и двинулся к тому проходу, по которому мы прошлый раз ушли с Крейта, пока ты, — он усмехнулся, — развлекался со Скайуокером. Там меня встретили два штурмовика и через секретный ход провели внутрь. Генерал, который там главный, был очень удивлен, увидев повстанческую знаменитость в своем убежище, но, нужно отдать ему должное, выслушал меня внимательно и, судя по всему, поверил. Дальше — больше. У меня отвисла челюсть, когда он сказал, что наконец-то благодаря Кайло Рену мы получили шанс закончить войну. Что у него брат поддерживает Сопротивление, и они уже очень долгие годы в ссоре. Что ты сделал с этими людьми, Рен? Мы всегда считали их безликими врагами, которых нужно только уничтожать, но когда я осмотрелся, я увидел людей. Обычных людей, которым страшно, но главная надежда которых — это мир.

Горло на минуту отказало мне, но я просипел:

— Я ничего не делал, Дэмерон. Они всегда такими были. Это ты поменял точку зрения и увидел в них людей, а не врагов.

Он медленно кивнул и продолжил:

— Генерал сказал, что у него были инструкции по поводу девушки, которая должна прилететь — разместить ее и приглядывать за ней. Генерал Хакс сказал: «Убедиться, что она никуда не убежит и не наделает глупостей до дальнейших указаний». Но она не прилетела, и генерал переживал: вдруг с ней что-нибудь случилось по дороге. Он предложил мне подождать с ними в убежище до дальнейших указаний Хакса. Я согласился и, чтобы занять руки, предложил им помочь с техникой. Они монтировали там разное оборудование на случай осады. Генерал позволил, и весь последующий час я занимался наладкой системы противовоздушной обороны для убежища Первого, мать его, Ордена — убежища, из которого этот самый Первый Орден выкурил нас всего неделю назад с помощью стенобитного орудия, шагоходов и одного сильно расстроенного, но где-то очень глубоко в душе доброго Верховного лидера! — он подавил смешок и продолжил уже серьезно с некоторой долей удивления. — Рен, я никогда больше не смогу стрелять в этих людей.

Он помолчал.

— Техники, похоже, простые работяги, не знали меня в лицо и сразу отнеслись нормально, а потом и инженеры подтянулись. Травили байки про какого-то непутевого радиолокационного техника Мэтта, который не знал, как выглядит кальцинатор, — он хохотнул. — Нет, ты прикинь, радиолокационный техник не знает, что такое кальцинатор! А потом он еще и умудрился угробиться. Черт, что же надо сделать с кальцинатором, чтобы долбануть током пять человек, да еще и самому угробиться? Кого вы там себе на работу набираете?

Я молча отвернулся, молясь, чтобы…

Дэмерон медленно продолжил, будто вспоминая:

— Но тут подключилась одна женщина — судя по всему, начальница. И сказала, что видела того самого Мэтта незадолго до эвакуации. Что он чудом выжил благодаря какому-то экспериментальному оборудованию, но у него остался шрам через все лицо. И что перед отлетом он очень переживал и искал одну девушку-инженера. Умницу, красавицу и вообще замечательную, неужели-он-думает-что-ему-что-то-светит девушку Рей Дэмерон. И что они оба так и не явились на эвакуацию. В убежище их нет. И она очень переживала по поводу того, что с ними случилось, — он гаденько захихикал. — Так вот как ты соблазнил мою жену, Мэтт? Не думал, что она любит ролевые игры с переодеванием.

Я застонал и закрыл глаза. Я им всем память сотру. Иначе до конца жизни с этим Мэттом не отцепятся.

Дэмерон отсмеялся, но издеваться не перестал:

— Ты что, правда не знаешь, что такое кальцинатор, Рен? Может, тебе в ускоренном порядке курс элементарной механики прочитать, а то стыдно, что у Верховного лидера такие пробелы в знаниях. А вдруг придется проводку чинить или антенну настраивать — опозоришься ведь…

Я зарычал. Вышло совсем не угрожающе. Дэмерон закончил уже серьезно:

— Меняю на твои силовые штучки. Хочу научиться поднимать камни!

Я открыл один глаз и посмотрел на него.

— Ну ладно, ладно… А можешь хотя бы научить меня делать так, чтобы ты и тебе подобные не могли мне в голову залезть, а?

Я кивнул:

— Только в том случае, если история про Мэтта останется между нами.

Он с самым серьезным видом начертил крестик на груди.

— Твоя тайна уйдет со мной в могилу, М-м… Кайло.

Ох, что-то я сомневаюсь.

— Что было дальше?

— Что? А, ничего особенного. Хакс передал для меня сообщение с данными твоего аварийного маячка, указанием найти вас, оказать медицинскую помощь и защищать в случае чего, но ни при каких обстоятельствах не трогать, пока вы сами не проснетесь. Я захватил всё, что нужно для первой помощи и реабилитации, договорился с генералом, что, как только стабилизирую состояние раненых — свяжусь с ним для транспортировки вас на базу. Он порывался отправить со мной медиков, но я сказал, что дело очень деликатное, касающееся начальства, и посвящать в него людей не стоит. Вскочил на спидер и полетел к вам.

— Когда я вас нашел, Рей была в сознании, — он содрогнулся, — но такое впечатление, что уже оплакивала тебя. Я видел, что ты еще жив. Твои раны на первый взгляд не были смертельными, но дышал ты через раз, а пульс еле прощупывался. Она была безутешна и не хотела отпускать тебя. Всё держала твою голову на руках, шепча что-то. Не знаю, что она там делала, были это какие-то силовые штучки, или она просто просила тебя не умирать, но за секунду до того, как я готов был оттащить ее и надеть на тебя кислородную маску, ты резко вздохнул, — он замялся и неуверенно взглянул на меня, — знаешь, в тебя как будто душа вернулась.

Я криво усмехнулся:

— Ты даже не представляешь, насколько прав, приятель.

Он секунду хмуро смотрел на меня, потом мотнул головой:

— Эта ваша Сила… Это что-то выше моего понимания. Короче. Ты вздохнул и потерял сознание. Рей сначала смеялась, потом плакала — я понял, что у нее истерика, и быстро сделал ей инъекцию успокоительного. Когда она заснула, устроил ее поудобнее и занялся тобой. Когда я закончил бинтовать тебя… Черт, Рен, на тебе живого места нет. Раны страшные, но будто уже успели подзажить. Та, что на ноге, должна была тебя убить. Но она выглядит так, будто ты сразу получил помощь, причем в больнице…

Я только дернул плечами:

— Это Рей меня вылечила. И Силу мне вернула.

Дэмерон удивленно взглянул на спящую девушку:

— Да, Рен… Тебе несказанно повезло. Держись за нее изо всех сил.

Я кивнул, снова закрывая глаза. Он собрался с мыслями и продолжил:

— Закончив бинтовать тебя, я связался с генералом. Он радостно сообщил мне, что вы победили, Френ убит, остальные мятежники сдались. Я передал ему наши координаты, сказав, что я стабилизировал состояние раненого, и попросил уточнить у Хакса, что мне делать дальше. Вот, жду звонка.

Он помолчал.

— Похоже, генерал Хакс так на меня обиделся, что не хочет разговаривать напрямую.

Я только ухмыльнулся.

— Ты взорвал дредноут, и Сноук его сильно наказал. При всех. Кроме того, все до сих пор хихикают над прозвищем, что ты ему дал.

— Что за прозвище?

— Генерал Обнимашки.

Дэмерон не успел ответить, потому что заверещал коммлинк. Я хохотнул:

— Держу пари, что это Хакс. У него самое отвратительное «чувство правильного момента» в Галактике.

По выгнул бровь и принял вызов на громкой связи.

— Капитан Дэмерон?

— Слушаю, генерал Хакс.

Я старался не засмеяться, потому что каждое движение отдавалось болью в ребрах. Я очень старался. Но ничего не мог с собой поделать. И конечно, Хакс услышал мое кудахтанье:

— Дэмерон, это не Верховному ли лидеру там так весело?

— Ему. Он очень радуется, что вы позвонили, генерал. Соскучился.

— Не сомневаюсь, — Хаксу, похоже, было не смешно. Его голос звучал очень взволнованно. — У меня плохая новость. Ваш разговор с генералом, Дэмерон, перехватили дезертиры — симпатики Френа, которым удалось сбежать на грузовом корабле прежде, чем мы смогли их остановить. Они приближаются к вам. Мы не можем стрелять, потому что собьем их прямо на вас. Наш корабль уже вылетел, с базы на Крейте тоже идет подмога. Но, боюсь, мы можем не успеть. Вам придется отстреливаться. Подготовьтесь. Мы придем за вами, как только сможем.

Его последние слова потонули в гуле идущего на посадку большого корабля.

Дэмерон дернулся было к TIE, но я окликнул его.

— Не поможет. Даже если там осталось чем стрелять, тебя собьют на взлете.

Он остановился в растерянности, оглянулся на Рей и потянулся за бластером.

— Дэмерон, послушай меня. Иди к ней. Я укрою вас с помощью Силы. Им нужен я. Внушу им, что я здесь один, а помощь мне оказал дроид, которого я отправил передать сигнал тревоги. Скорее всего, они заберут меня для показательной казни. Будем надеяться, что Хакс успеет раньше.

Он колебался.

— Ну же! Они тебя и Рей точно убьют на месте. Пожалуйста, По!

Он кивнул и бросился к Рей. Поднял ее на руки и понес к ближайшему большому валуну, скрываясь в небольшой расселине. Умно. И спина прикрыта, и не наткнется никто, если будут обыскивать окрестности. Я сосредоточился — даже малейшее усилие отдавалось тупой болью в голове. Я еще не восстановился. Но на это сил должно хватить.

Я скатываю все свои эмоции, весь страх, боль, панику, ярость, беспокойство в один комок и обращаюсь к Силе. Больше Тьма, чем Свет. Я должен защитить их. Тому, кто хоть подышит в сторону Рей, я разорву горло зубами, если Силы не хватит. Я рычу от избытка переполняющей меня темной энергии. Корабль приземляется. Изо рта вырывается облачко пара. Идите сюда, мои сладкие. Я готов вас встретить.

Из корабля ко мне бегом направляются пять фигур. Набрасываю покрывало тьмы на Дэмерона и Рей, надежно маскируя их от чужих взглядов. Ты там не сильно лапай мою женщину, пилот. А то я с тобой поговорю по душам.

Тяжелые сапоги громыхают уже близко. Я слышу искаженные вокодерами голоса, и надо мной появляются двое штурмовиков.

— Это он?

— Да.

— Ему кто-то оказал помощь, обыщите здесь всё.

Э-э-э, нет. Я вламываюсь в голову говорящего, блокирую его сознание и командую вместо него:

— Отставить. То, что нам нужно, у нас есть. Забираем его и уходим. Хакс у нас на хвосте.

Остальные замирают в нерешительности.

— Выполнять!

Я понимаю, что долго так не продержусь. Я еще не успел достаточно восстановить силы. Но штурмовики подчиняются командиру, хватают меня под руки и бегом волокут на свой корабль. Я выскальзываю из сознания старшего, оставляя несколько установок, чтобы он не вздумал снова кого-то искать. Из последних сил держу над красным валуном завесу. Чувствую, что сознание начинает ускользать от меня, тело снова погружается в пучину боли, но продолжаю держать.

Только услышав, как за мной блокируется люк корабля френовых прихвостней, я отпускаю Силу. Последнее, что я чувствую — холод стальных наручников на запястьях и рисунок напольного покрытия у моего лица.

Крестики какие-то.

========== Кувшин воды ==========

Комментарий к Кувшин воды

Кайло придётся провести некоторое время наедине с очень доминантной дамой ;)

Ввожу нескольких новых персонажей с прицелом на продолжение этого фика.

Как же мне надоели эти пробуждения в экстремальных ситуациях. Как бы я хотел хоть раз за последнюю неделю просто проснуться в своей кровати, не испытывая жуткой боли, страха или разочарования. Просто проснуться — желательно с Рей рядом, сходить в душ, заказать завтрак… Неужели я так много прошу?!

Вместо этого мои пробуждения из раза в раз всё извращеннее, всё кошмарнее. Вот и сейчас, забинтованный с ног до головы Верховный, мать его, лидер чертова Первого Ордена приходит в себя на грязном полу какого-то корабля. В наручниках. У меня были другие планы на этот день.

Я отказываюсь открывать глаза. Вот не хочу, и всё. Нет, конечно, это не капризы. Я просто не хочу показать врагам, что я очнулся. Да. Вот такой я продуманный.

— Какой-то он жалкий… Это точно Верховный лидер?

Эй, альо! Модулированный голос штурмовика звучит близко, но не прямо рядом. Как будто его обладатель стоит в метрах двух от меня.

— Хрен его знает. Эти вроде как уверены. Ты же видел черно-белый ТIE? Они затянули его на корабль, когда тот слишком близко подлетел во время боя. Пилота убили, ясное дело, но слушали переговоры других, а потом еще и это сообщение с Крейта… Но мы можем зайти и проверить. Давай-ка размотаем его. Заодно развлечемся. Нечасто в жизни выпадает возможность попинать ногами Верховного лидера…

— А если он скопытится? — в голосе второго штурмовика сомнение звучало скорее для приличия. Ему явно нравилась предложенная товарищем идея.

— Скажем, что он сам. Он и так еле живой.

— Ну, давай…

Я услышал лязг открывающейся решетки. Похоже, меня держали в каком-то подобии клетки. Эти два козла собрались со мной развлечься? Будь я проклят, если Кайло Рен станет мальчиком для битья для двух одноклеточных штурмовиков. Я начал собирать энергию. По крохам, по крупицам, преодолевая сопротивление собственного тела… Идите ко мне, парни. Сейчас развлекусь я…

Штурмовики, наконец, справились с решеткой и начали осторожно подбираться ко мне. Будто к подраненному дикому зверю. Несмотря на то, что им уж очень хотелось моей крови, ни один из них не решался стать первым, кто ударит…

Стук двери. Щелчок предохранителя бластера. Властный женский голос:

— Что здесь происходит?

Мои несостоявшиеся убийцы засуетились, толкаясь в дверях решетки, а я временно отпустил Силу. Я, конечно, не дал бы этим двум уродам пинать себя ногами, но отдавал себе отчет в том, что этим последним усилием я бы себя и угробил. Три трупа по цене одного. Два задушенных штурмовика и истративший себя на них Верховный лидер. Интересно, от чего умирают форсъюзеры после передоза Силы? Инсульт? Разрыв сердца? Всегда же должна быть физиологическая причина смерти… А ну, соберись, Кайло! Они, вроде, снова подходят.

— Я спрашиваю, что здесь происходит?

— Мы… мы собирались проверить состояние пленника, мэм.

— Я же вас предупреждала, чтобы вы к нему не приближались. Что он очень опасен. Чтобы вы сообщили мне сразу, как только он очнется. Или вы не слышали моих приказов?

— Но он…

— Он уже давно очнулся и собирался вас убить, идиоты.

Упс. А дамочка-то чувствительна к Силе. И обучена, раз почувствовала, как я накапливаю разрушительную энергию. Слышу щелчки активируемого оружия.

— Отставить. Пропустите меня к нему. И держите его на прицеле. Пока не скажу, не стрелять.

Я слышу, как штурмовики выходят из клетки. И кто-то другой подходит ко мне близко.

— Солдат, помогите мне. Положите его на койку.

Я чувствую, как один из штурмовиков грубо поднимает меня под руки и швыряет спиной на пластиковую скамью. Голова больно стукается о ее поверхность. Спустя секунду он, кряхтя, забрасывает туда же и мои ноги.

Когда солдат, отдуваясь, отходит, слышу тихий голос:

— Рен, я знаю, что вы очнулись. Хватит валять дурака.

Открыв глаза, я вижу над собой женщину в модернизированном для боя летном комбинезоне черного цвета. Волосы, тоже черные, гладко зачесаны и убраны в длинную косу, лежащую на ее плече. Оружия на ней навешано — на небольшой взвод бы хватило. Несколько разных бластеров, взрывчатка, ножи… Карие глаза смотрят сурово, но с легкой такой усмешкой — мол, кого ты хотел обмануть, мальчик? Ого! Форсъюзер, еще и воительница. Дереку бы понравилась такая, однозначно. И к кому я, черт побери, попал?

— Ксена? Принцесса-воин? Какими судьбами, ваше высочество? Вам надоело сражаться за правое дело и вы решили развлечься похищением людей? — я сам не узнаю свой голос, так хрипло он звучит. Полгалактики за стакан воды!

Она закатывает глаза и бросает в сторону штурмовиков:

— Принесите воды.

Ну ничего себе! Если бы я не знал, как ощущается ковыряние в мозгах, я бы решил, что Ксена читает мои мысли. Она молча разглядывает меня с тенью чего-то похожего на сочувствие, пока я пытаюсь не коситься на нее в ответ и лежать с безучастным видом.

Она фыркает:

— Мальчишка…

Нет, ну точно она бы Дереку понравилась. Оскорбляли бы меня на пару. Я уже открыл было рот, чтобы парировать, но тут вернувшийся штурмовик протянул ей стакан воды. Она со значением посмотрела на меня:

— Рен, я сейчас дам вам напиться, поскольку вижу, что вы пока не можете сделать этого самостоятельно из-за ваших ран. Если вы решите атаковать меня Силой, я почувствую и убью вас. Одно подозрительное движение — и я убью вас. Если вам каким-то чудом удастся нейтрализовать меня, эти двое за моей спиной убьют вас. Мозгов у них нет, но обращаться с бластерами они умеют.

Игнорируя недовольный бубнеж за своей спиной, она опустилась на край койки, бесцеремонно подвинув меня бедром. Ай, дамочка, больно же!

Я попытался сохранить невозмутимый вид и не смотреть на стакан в ее руке как на самую желанную вещь во Вселенной:

— Вы думаете, я буду пить жидкость неизвестного происхождения из ваших рук, принцесса?

Она снова закатила глаза и сделала глоток из стакана.

— Вы действительно считаете, что вас взяли живым, потратив столько сил и ресурсов, только для того, чтобы банально отравить? Не валяйте дурака, Рен.

Одной рукой приподняв мою голову, другой она наконец-то поднесла заветный стакан к моим губам. Ох! Эта чистая прохладная вода показалась мне самым вкусным напитком, который я когда-либо пробовал. Но Сила! Это было унизительно! Я слышал, как хихикали надо мной штурмовики в своих шлемах. Ладно, плевать. Пожар в горле немного унялся, и я откинул голову назад на койку. Она убрала руку, но не вставала, а внимательно смотрела на меня.

— Доставить сюда медицинского дроида, стул и кувшин воды. Выполнять!

Я взглянул на нее с удивлением:

— Вы как-то подозрительно добры для пособника безумного мясника, стремящегося утопить Галактику в крови.

Она скривилась:

— Я не работаю на генерала Френа. И вообще на Первый Орден.

Вот это поворот.

— Тогда кто вы?

Она поднялась, отошла от меня и, скрестив руки на груди, опёрлась о стену камеры, оставаясь при этом в зоне моей видимости.

— Меня зовут Линн Тан, можете называть меня майор. Я возглавляю группу наемных профессиональных солдат. Мы заключили контракт с генералом Немзи, который, будучи в альянсе с генералом Френом, взял на себя обязанность, — она усмехнулась, — охранять внешние рубежи, пока все остальные заняты уничтожением нового руководства Первого Ордена. Вы же заметили, что вместо четырех генералов альянса к Крейту прилетели только трое?

Как же не заметить. Только я не хотел думать о причине.

— Однако он послал нас с Френом, чтобы оказывать ему посильную помощь и поддержку, а также для того, чтобы в случае провала основной операции захватить в плен Верховного лидера или командующего. Захватить и доставить к нему живым. Нам лететь трое суток. Всё это время я буду находиться рядом с вами. У меня есть приказ доставить вас живым, но повторяю: если я почувствую, что вы пытаетесь применить Силу, я убью вас. Поэтому давайте оба постараемся, Рен, чтобы наша совместная поездка была приятной.

У меня в голове теснились миллионы вопросов, но я не был готов задать ни один из них, поэтому просто смотрел на Линн Тан, пытаясь осмыслить услышанное.

Прикатил меддроид в сопровождении двух штурмовиков. Они выглядели комично: у каждого в правой руке бластер, в левой у первого — стул, а у второго — кувшин с водой. Я подавил смешок. От майора это не укрылось, и она снова закатила глаза:

— Сделайте нашему гостю противовоспалительную инъекцию. И успокоительное. Когда уснет, проведите диагностику.

Я было дернулся, протестуя, но дроид оказался очень шустрым. Два укола я почувствовал быстрее, чем подумал, как смогу от него отмахнуться. Держась из последних сил за сознание, я смотрел, как майор, потеряв интерес ко мне, садится на принесенный стул и достает свой датапад.

Последнее, что я увидел — это кувшин воды, стоящий у ножки стула. Полный, пузатый, запотевший…

========== Спасибо за воду, майор ==========

Комментарий к Спасибо за воду, майор

Я заболель и лежу. Лежу-пишу. Вот вам ещё немного леди-доминанты на сегодня. :)

Теперь я понимаю, почему Рей так бесилась, когда ее усыпляли. Это и вправду отвратительно! Внезапно ты теряешь возможность контролировать собственное тело, принимать собственные решения. Из последних сил пытаешься удержаться за обрывки сознания, до боли концентрируясь, пытаясь не соскользнуть в небытие, но тьма сгущается, не поддается слабеющим рукам, пытающимся ее разогнать, тело перестает слушаться, и всё, что ты можешь сделать — это в отчаянии наблюдать, как сужается кружочек света перед глазами перед тем, как окончательно потухнуть.

Ох, и достанется же Дэмерону, за то что усыпил ее на Крейте!

Пробуждение же — это другая сторона той же монеты, разменивая которую слишком часто, как я понял на своем опыте, можно легко нажить себе врагов. Больше никогда-никогда не буду Силой усыплять Рей. Потому что пробуждение от насильственного, силового или медикаментозного, усыпления — это еще та прелесть. Я еще помнил отголоски разговора с майором, комичных штурмовиков, которые хотели меня отмутузить, эхо использования Силы на Крейте — все это смешалось в один безумный коктейль, наполняющий теперь вместо воды вожделенный кувшин, который я видел перед тем, как отключиться. С мыслью о нем я и очнулся:

— В-воды…

Я разлепил глаза, понимая, что неосознанно произнес это вслух. Майор оторвалась от своего датапада и посмотрела на меня. Потом молча наклонилась и, подняв с пола кувшин, наполнила стоящий рядом с ней стакан. Выпрямилась, насмешливо взглянула мне в глаза и произнесла:

— Ну же, Рен, не заставляйте меня снова изображать вашу мамочку. Я понимаю, что вам понравилось, но давайте в этот раз как-нибудь сами. Ваши физиологические параметры вполне позволяют это сделать.

Я покраснел, насупился и молча попытался встать. Ничего не получилось, но я упрямо извивался, пока не додумался повернуться на бок и, упираясь скованными руками в крышку койки, поднять свое тело в сидячее положение. Руки при этом предательски дрожали, будто я пытался отжиматься после трехчасового спарринга. Блин, после силовой комы так хреново не было!

Наконец я взгромоздил себя в сидячее положение и с вызовом уставился на майора. Она как-то по-девичьи прыснула, прикрываясь рукой, что сделало ее вдруг на десяток лет моложе, и протянула мне стакан.

— Хорошая работа, рыцарь.

Я проигнорировал саркастическую реплику, стараясь не расплескать трясущимися руками живительную влагу и не пролить слишком много на себя. Первое более или менее удалось, второе — не очень. На себя я пролил чуть меньше половины. Проглотив первую порцию, я протянул ей стакан, надеясь получить добавку. Она ухмыльнулась в своей раздражающе самоуверенной манере, но все-таки налила мне еще воды. Вторую порцию я пил аккуратнее, маленькими глоточками, зная, что еще раз попросить мне просто будет стыдно.

Отпив половину, я поставил стакан рядом с койкой и огляделся. Мы находились в небольшой камере — три стены и решетка, откидная койка, на которой сидел я, и стул, на котором сидела майор. Внушительный бластер на ее коленях ненавязчиво напоминал мне о моем статусе опасного пленника. И хотя мне действительно стало намного лучше, я понимал, что не стоит сердить мою тюремщицу. Пока.

— Спасибо.

Она пожала плечами, возвращаясь к своему датападу.

— Сколько я спал?

— Около трех часов.

— Вы сказали, что нам лететь три дня. Вы все эти три дня будете со мной здесь сидеть?

Ответом был ее непроницаемый взгляд.

— Нет, я серьезно. А если кому-нибудь из нас понадобится по нужде?

Майор не отвела взгляда:

— Здесь есть выдвижной унитаз. Советую много не пить, если стесняетесь им пользоваться.

Я проглотил следующую едкую реплику, и она снова опустила глаза.

— Я могу встать? Очень затекли ноги…

Она с недовольным вздохом отложила датапад и сняла бластер с предохранителя, наставив на меня.

— Валяйте. Только не делайте резких движений.

Какие там резкие движения. Мне бы встать. Я поднялся на ноги и несколько секунд пытался сохранять равновесие, но шлепнулся обратно. Стараясь не замечать наставленного на меня бластера, попробовал снова. Сделав пару шагов к стене, оперся на нее плечом и коротко взглянул на Майора, ожидая увидеть усмешку, но она смотрела на меня без эмоций:

— Вы были сильно ранены. Тело не скоро полностью оправится от таких ранений, — она говорила так, будто хорошо на своем опыте знала, как я сейчас себя чувствую. И я ей верил. — Однако заражения ран нет, они не кровоточат, что за такой короткий срок возможно только благодаря силовому исцелению, — она коротко взглянула на меня. — Вы, безусловно, истощены, но больше энергетически. Ваши физические параметры довольно быстро возвращаются в норму.

Она была права: сейчас мне было уже не так плохо, как вначале. Всё так же опираясь о стену, я молча сделал еще пару шагов, остановился напротив своей тюремщицы, повернулся и пристально посмотрел на нее:

— Кто вы, Линн?

— Называйте меня майор.

— Кто вы, майор?

— Я руковожу отрядом профессиональных солдат.

— Вы знаете, о чем я.

Она помолчала, видимо, взвешивая, стоит ли мой вопрос воспринимать как сигнал к тому, что пора использовать бластер. Я уже не ждал ответа, размышляя о ситуации, в которую попал. Наконец Линн заговорила:

— Я чувствительна к Силе. Не училась использовать Силу в бою, но могу чувствовать, как кто-то копит энергию, даже малейшие импульсы. Это не раз спасало мне жизнь и решало исход боя в мою пользу. Советую запомнить это, Рен, на случай, если захотите испробовать свои умения на мне. Я почувствую даже момент, когда вы подумаете об этом.

Вот это да! Она не училась использованию Силы, но развила в себе феноменальную чувствительность. Ощущать легчайшие дуновения Силы способны очень редкие форсъюзеры, однако я никогда не слышал о том, что возможно почувствовать даже намерение использовать Силу. Возможно, она кое-что приукрашивала, но выводить ее на чистую воду, используя собственную шкуру, мне не хотелось.

— Почему вы не учились?

— Там где я выросла, форсъюзеров считают уродами и убивают, если выявляют.

Я воззрился на нее с недоверием.

— Но почему?

— Много причин. Но в основном, как и в любом традиционном, то есть закрытом и малообразованном обществе, люди боятся и ненавидят всех, кто от них отличается. Особенно тех, кто может иметь преимущество над ними.

— И где это страшное место?

— Мы как раз летим туда.

Я нахмурился:

— Вы хотите сказать, что на Внешнем кольце чувствительных к силе считают уродами?

То, что промелькнуло в ее глазах перед тем, как она ответила, могло быть только болью:

— Да.

Я уперся затылком в стену, закрывая глаза, думая, сопоставляя то, что сам знал, и то, что услышал от нее сейчас и раньше.

— Генерал Немзи не знает, что вы владеете Силой?

— Нет.

— А если я вас сдам, когда вы меня к нему привезете?

Она изучающе поглядела на меня, потом усмехнулась:

— Вы не сдадите, — и добавила: — Даже если бы вы и сделали это, не думаю, что это имеет для него серьезное значение. Немзи — человек прагматичный.

Я чуть не расхохотался:

— Да уж! Отправил Френа и остальных на кровавый бой, а сам остался в сторонке со всеми своими силами, чтобы взять верх над тем, кто выйдет победителем — но очень ослабленным победителем — из этой схватки. Еще и своих шпионов Френу навязал — типа в помощь. Гениально! Сейчас он собирается публично и торжественно казнить меня по какому-нибудь красивому поводу, а после провозгласить себя Верховным лидером. Может, даже надеется подписать с Хаксом мировую — мол, иначе не мог, прости, но у тебя, Арми, еще есть шанс. Оп-ля — и Галактика у него в кармане! Из захудалого Внешнего кольца — прямо в дамки. Блестящая комбинация! Линн, — спросил я напрямую, — почему вы ему служите?

Она угрожающе качнула бластером:

— Я сказала, называйте меня…

— Да бросьте! — перебил я, не заботясь о том, разозлит ее это или нет. — Этот человек десятилетиями истреблял таких как вы, таких как я, а вы ему служите и тащите к нему единственного, который мог бы раз и навсегда остановить этот геноцид по признаку Силы. Вы говорите, он прагматичный? Он вас не тронет, узнав, что вы форсъюзер? — я распалялся всё больше и больше. — Так я тебе отвечу, чувствительная к Силе Линн: он, вероятнее всего, уже знает, и знает давно. Поэтому и нанял тебя. Поэтому и отправил с Френом. Он использует тебя ради твоей Силы. Получит свое — раздавит. Он такой же безумный фанатик, как и его синий приятель. Только Френ ненавидел людей, а Немзи ненавидит Силу. Он уничтожит меня, чувствительная к Силе Линн, потом — тебя, а после будет охотиться за такими, как мы, уже по всей Галактике!

Когда я выкрикнул последнюю фразу, она вскочила со стула. Спустя секунду моя многострадальная голова с такой силой впечаталась в стену, что стало темно в глазах. Второй удар — в живот — согнул меня пополам, а следующий — сильный тычок — отправил на пол.

Стоя на коленях и сплевывая кровь, я чувствовал, как в мой затылок упирается бластер.

— Магистр рыцарей Рен, — загремел надо мной голос майора, — я думала, что вы, как глава военной организации, имеете понятие о приказе и воинской чести. Похоже, я ошиблась. Я обращалась с вами по-человечески, как с военнопленным. Но не путайте гуманизм со слабостью. Оставьте свои вербовочные речи. Я следую своему кодексу и контракту. Да, я заключила контракт с Немзи и буду его выполнять. Мы наемники, а не предатели. Разницу можете почувствовать, сравнив со своими войсками.

Забыв, что ее бластер у моего затылка, а моя жизнь в ее руках, я медленно поднял голову, а затем, опираясь на стену, встал в полный рост:

— А теперь послушайте меня, майор. Как вы, существо, предающее себе подобных, прикрываясь кодексом наемника, смеете хаять память тех, кто пошел на смерть, защищая то, что дорого, и пожертвовал собой, чтобы другие имели шанс выжить?

Я говорил холодно, не в пример тому, какой яростной была моя предыдущая вспышка. Линн отшатнулась от меня, покрепче перехватывая бластер. Я продолжил:

— Ваши кретины-солдаты перед тем, как зайти развлечься со мной — попинать ногами Верховного лидера, пока он без сознания, сказали, что вы захватили один из наших ТІЕ, чтобы перехватить сообщения других пилотов. Захватили и убили одного из тех трех сотен, что вылетели навстречу вашим ордам, защищая своих.

Линн ничего не ответила, но ее палец весьма красноречиво лег на кнопку активации бластера.

— Не вам говорить мне о воинской чести, — закончил я. — Мы готовы были погибнуть, защищая тех, кто нам дорог. А вы трусливо прячетесь и служите убийце своих близких.

Выстрели я в нее, большего эффекта я ожидать и не мог. Она вздрогнула, как от удара, в глазах на долю секунды блеснули слезы. Я понял, что, ударив наугад, попал в цель. Линн выжила волею случая, научилась скрываться, но тот, кто был ей дорог, попал под безумную молотилку Немзи. А теперь она служит тому, кто лишил ее близких…

Линн быстро взяла себя в руки, но я не дал ей снова одержать верх надо мной. Сплюнув кровь на пол, я снова лег на койку и закрыл глаза.

— Спасибо за воду, майор. Я не буду вам больше докучать. Не возражаете, если я немного посплю. Надеюсь, вы не пальнете в меня из своего замечательного бластера, если мне приснится особенно яркий сон.

Линн не ответила, но я понял, что она долго еще стояла там, где я ее оставил, прежде чем снова сесть на стул и взяться за свой датапад.

========== Не строй из себя Люка Скайуокера ==========

Ярость, вызванная перепалкой с Линн, какая-то дикая иррациональная злоба и ненависть переполняли меня, выедая внутренности, выступая слезами на глазах. Я лежал спокойно, контролируя дыхание — со стороны могло показаться, что я действительно засыпаю, однако внутри бушевал ураган эмоций, готовый в любой момент вырваться наружу.

Она вооружена? Плевать! Я и без меча, — черт бы побрал Дэмерона, забравшего его, когда бинтовал меня! — и без Силы с ней разберусь. Выбрать момент, встать, ударить головой об решетку, отобрать бластер…

— Эй, дядя, тише, тише…

— Отвали!

— Ну, по крайней мере, тебе хватило мозгов не отвечать мне вслух. Удивительно. Потому что твои предыдущие рассуждения показывают, что их, мозгов, у тебя как раз и нет. Похоже, дырка после атаки на Сноука осталась больше, чем я предполагал…

— Замолчи, или…

— Или что? Может, хватит пустых восклицаний и идиотских мыслей о нападении на полностью готового к этому и вооруженного противника? Может, ты пошевелишь остатками мозгов и подумаешь, почему тебя так взбесило то, что из себя представляет эта Линн, а, Убийца Джедаев? Или ты уже забыл, кто ты? Дерек с рыцарями может как угодно воспринимать ту историю, но ты-то знаешь, что убил бы падаванов Люка даже один. Они все были слабее, но они нападали, а ты хотел выжить. И ты бы выжил. И Линн тоже выжила — вопреки всему. Чем ты лучше ее, Бен Соло? Ты даже имя свое собственное после этого ненавидишь, как и она. Вы оба спрятались: она — за кодексом наемников, ты — за кодексом рыцарей. Вы оба сами себе придумали правила, окружили себя верными людьми, которые подпитывают вашу иллюзию правоты, позволяют верить, что иначе было нельзя. А что, если все-таки было можно? Сколько твоих кошмаров связано с той ночью? Ты помнишь их глаза, их тела у твоих ног? Это сделал ты, и ничего нельзя исправить. Ты убил себе подобных и поступил бы так снова, если бы мог выбирать, потому что иначе убили бы тебя. Так что не строй из себя Люка Скайуокера, дядю самых честных правил со скелетом в шкафу, который он не хочет замечать. Люка, который готов был убить тебя, потому что ты своим существованием напоминал ему про этот скелет — про Тьму в нем самом.

— Вот только с Люком сравнивать меня не надо.

— А с кем тебя сравнивать, если ты ведешь себя в точности, как он? Ты никогда не думал, что Сила сводит тебя с людьми не случайно? Что все, кто попадаются на твоем пути, могут помочь тебе изменить себя и окружающее? Ты же все-таки последний Скайуокер-Избранный.

— Я Избранный?

— Не тупи, дядя. Ты — потомок Энакина Скайуокера. Ваш клан был создан, чтобы сбалансировать Силу, и всё, что с вами происходит — не случайно. Каждый из вас делал выбор, который менял судьбу Галактики.

— Разве я уже не сделал свой выбор?

— Выбор — это не всегда одно-единственное решение. Выбор — это цепь решений, поступков и их результат. Вот, к примеру, если бы ты сейчас бросился на Линн, она убила бы тебя. И все твои предыдущие поступки вылетели бы в трубу.

— Ну не скажи…

— Нет, я скажу. И ты сам это прекрасно знаешь. Чтобы довести всю эту историю до поворотной точки, откуда она пойдет в действительно другом направлении, чтобы разорвать порочный круг “Сила — Скайуокер — добро — зло — война в Галактике”, тебе нужно прожить немного дольше, не находишь? Можешь развлечься на досуге, просчитывая, куда месть за твою смерть заведет Дерека с Хаксом, и что станет с Рей. Где здесь баланс, мать твою?

— Так что мне теперь, смирно сидеть и ждать, пока она притащит меня к Немзи, а тот благополучно снесет мне голову или скормит зверям… как у них там в захолустье принято?

— Нет. Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Бороться за свою жизнь, выживать. Но не бросаться в гневе головой об стену, потому что увидел наконец собственное отражение в зеркале. Серьезно, мужик, ты зашел так далеко не для того, чтобы погибнуть, потому что не можешь отпустить свое прошлое. Ты простил себя в отношении Рей — и к тебе вернулась Сила. Прими и отпусти свое прошлое. Ты убивал его слишком долго, чтобы понять, что это не работает. Твое отношение к Линн доказывает это. Прими и отпусти. Возможно, ты сможешь помочь и ей тоже.

— Ты считаешь, я должен?

— Ну сколько можно повторять — это ты так считаешь, дубина. Я — это ты…

— …а ты — это я, помню.

— Да, а в теперешнем моем состоянии всяческое разделение — это вообще формальность.

— В смысле?

— Противостояние со Сноуком почти уничтожило меня. Я вернулся только благодаря тому, что Рей позвала, ты же знаешь. И теперь на месте неприступной крепости — хлипкий шалаш. Поскольку у тебя теперь есть доступ к Силе, я восстанавливаюсь довольно быстро, но ты возводил те стены годами — не знаю, возможно ли восстановить их вообще…

— Но отделяться же ты можешь?

— Сейчас еще нет. Но со временем смогу.

— Постой, если ты говоришь, что ты восстанавливаешься, значит, всё это время…

— Да, Линн чувствует тебя, словно работающую электростанцию с того момента, как ты поднялся на борт этого корыта. Она никогда не сталкивалась с такой Силой. Она действительно очень чувствительная, раз ощутила колебания в Силе, когда ты собирался убить тех двух идиотов, но представь себе, как ей нужно напрягаться, чтобы постоянно взаимодействовать с твоей, так сказать, аурой, отделяя твое, так сказать, естественное напряжение от целенаправленных энергетических флуктуаций.

— Ты считаешь, если я позволю Силе курсировать сквозь меня с максимальным напором, не задерживая ее, у Линн, хм, полетят предохранители?

— Да, ты собьешь ее настройку. Ей будет физически больно продолжать тебя отслеживать.

— Я могу сделать это сейчас?

— Да. Тебе нужно погрузиться в Силу, полностью раскрывая сознание.

— Ты сможешь в это время копить энергию так, чтобы она не почувствовала?

— Смогу. Но не очень много — я же сказал, моя защита еще недостаточно крепка, чтобы скрыть серьезный скачок энергии.

— Ясно. Давай испытаем на прочность нашу чувствительную к Силе.

— Ой, ну не надо тут опереточного злодея из себя корчить. Только адского смеха не хватает…

— Увам-ха-ха!

— О Сила! За что мне это?!

— Заткнись, страдалец, работать пора.

========== Освобождение ==========

Комментарий к Освобождение

Когда я пишу картины, я всегда ставлю музыку, или давно знакомое кино. Когда пишу тексты на работе - ставлю музыку в зависимости от настроения и задачи. Но здесь, начиная с прошлой главы, у меня на репите The Best of The System of a Down. Не знаю, как вы к ним относитесь, но они хороши по отношению ко всей истории, а сейчас особенно. Listen, if you wish ;)

Ах, как же прекрасно чувствовать себя частью Силы! Я читал когда-то, что воссоединение с Силой считается главным вознаграждением для форсъюзера. И только теперь, полностью отдавшись потоку бесконечной энергии всего сущего, я понял, о чем шла речь в древних книжках.

Да, конечно, я медитировал и прежде. Да, конечно, я ощущал всю эту мощь… Но никогда раньше я не чувствовал себя настолько единым с абсолютом. Мне не нужно было от него ничего. Я просто пропускал его через себя — песчинка, что познала бесконечную энергию, вечность…

Я увидел, какой крошечный шаг отделяет меня от полного единения с бесконечностью. Понял, почему уходили великие мастера. Спустя годы я наконец осознал, что это значит: нет Смерти, есть великая Сила…

Дрейфуя в безудержном потоке, я понял, что вот оно — то, к чему все форсъюзеры, познав однажды, стремятся присоединиться. И я понял, почему. Но мое время еще не пришло. Мне слишком многое еще нужно сделать в этом мире.

Я купался в Силе, сознавая, что чем дольше пребываю в этом состоянии, тем больше вероятность отринуть все жизненные заботы и не вернуться в реальность — зачем она мне?

И вдруг… Потоки, струящиеся сквозь меня, искажаются, послушные чужой воле. Я понимаю, что часть меня стремится на этот зов, ведь иначе не может.

Рей…

Голос взволнованный, на грани отчаяния. Я не вижу ее, но чувствую ее присутствие, ее эмоции. Видимо, проснувшись и не найдя меня, получив объяснения от Дэмерона, она попыталась найти мой след в Силе, и благодаря Узам ей это удалось. Она сумела преодолеть спонтанность нашей связи!

— Бен? Где ты?

Понимаю, что Линн почувствует этот импульс, если отвечу. Но иначе не могу.

— Рей, я жив.

Напряжение в Силе слабеет.

— Ох. Я так боялась…

— Рей, Хакс, вероятно, уже принял меры. Береги себя, и всё будет хорошо, слышишь? Не пытайся связаться со мной, это очень опасно.

Сила вихрится негодованием и убежденностью:

— Бен, мне плевать, что делает Хакс, я не брошу тебя. Я буду приходить за тобой столько, сколько нужно, чтобы ты остался со мной навсегда, тебе ясно?

Я не успеваю ответить и, теряя концентрацию, выпадаю из медитации. Ох. Только Рей здесь еще не хватало. Прибудем вдвоем к Немзи на тарелочке с голубой каемочкой: вот вам, пожалуйста! Заказывали одного? Второй — в подарок!

Но какая же она упрямая! Заладила: приду-приду… И ведь, действительно, приходит каждый раз!

Я чувствую, что мои губы мимо воли растягиваются в довольной усмешке. Как же на самом деле приятно, тесно, смешно, необычно, когда ты кем-то любим. Взаправду, не из чувства долга или родства. Когда другая душа тянется к тебе сквозь Вселенную, потому что именно ты — да, ты, высокий, темный, ты, взбалмошный, неуравновешенный убийца, брошенный ребенок, который вырос, но не до конца, да, ты, именно ты, — что? С Галактикой в довесок? А можно отказаться — на черта мне Галактика? Нет? Ну ладно, заверните — нужен ей.

Я не знаю, сколько прошло времени, но когда открыл глаза, увидел, что майора в камере нет. Я понял, что ей стало невыносимо больно еще в тот момент, когда я только начал погружаться в медитацию. Здесь чувствительность сыграла против нее: это как фарфоровой чашкой пытаться вычерпать цунами — невозможно и очень опасно.

У решетки, взяв меня на мушку, стоят два штурмовика. Я почему-то уверен, что это те самые, что хотели меня убить. Ох, как славно.

Потягиваюсь, разминая плечи, практически выворачивая суставы. Ведь руки все еще скованы — но это ненадолго, да, парни? Усаживаюсь на койке и допиваю полстакана воды, что оставил. Вкуснотища! А теперь пора развлечься.

— Эй, вы, клоуны!

Штурмовики напрягаются. Вероятно, им было приказано ни в коем случае не общаться с пленником. Сейчас посмотрим, насколько они стойкие. После общения с Рей, после волнения в Силе, которое создала наша связь, я понимаю, что у меня всего несколько минут, прежде чем майор придет в себя и сумеет организовать оборону.

— Бросьте бластеры и откройте решетку.

Я вламываюсь в два сознания одновременно, даже не прикладывая усилий. Они послушно выполняют всё, что я говорю. Убить их было бы проще всего, но вместо этого я запихиваю их в свою камеру и усыпляю. Снять наручники с помощью Силы — плевое дело. Собираю бластеры и иду по зову Силы. Линн — вот кто ключ ко всему этому бедламу.

Найти каюту чувствительной к Силе оказалось несложно — правда, открывая дверь, я понимаю, что за ней ничего простого не будет.

Линн встретила меня выстрелом из бластера, который я с легкостью отразил. За ним последовали еще и еще — всё давалось мне легко и непринужденно.

— Эй, ковбой, полегче! Я не так много накопил, чтобы ты растрачивал Силу направо и налево! Хочешь снова остаться без запасов?

— Так погрузись в Силу, мать твою, и достань мне столько, сколько нужно! Я, черт побери, один против полного корабля наемников и штурмовиков!

— Вот так всегда. Одним развлекаться, а другим только вкалывать!

Ощущение разделения пропало, и я почувствовал, как часть меня концентрируется, погружаясь в энергетическую медитацию, а я получаю свежий стабильный приток энергии — только расходуй. Ох! Как же здорово! И что, так всегда можно было, да?

Поддавшись ликованию, я на секунду забываю про Линн — и тут же мне в живот попадает раскаленный нож, прорвавшийся сквозь завесу остановленных зарядов. Небольшой, но погружается по рукоять, на ладонь выше пупка, моментально запечатывая края раны. От пронзившей меня адской боли едва не теряю концентрацию, но все-таки удерживаюсь: ведь стоит отпустить заряды — и они тут же превратят меня в зажаренное решето.

Усилием воли заставляю себя почувствовать Линн и обездвиживаю ее. Теперь ножами бросаться некому. Услышав топот приближающихся солдат, задаю висящим в воздухе зарядам новое направление и отшатываюсь в сторону. Черт, как же больно! С ножом в кишках особо не побегаешь. На то, что осталось от первых добежавших до каюты Линн, невозможно смотреть. Представьте, как выглядит что-то — или кто-то — после прямого попадания десятков зарядов бластера одновременно…

Те, кто бежал следом, тоже получили травмы, но моментально сообразили, что к чему, и отступили от входа. Я закрыл дверь и заблокировал вход с помощью Силы. Даже с непрерывным потоком энергии это далось нелегко — нож в животе и адская боль не способствуют концентрации. Я услышал, как коротко вскрикнула Линн. О, как хорошо, что ты о себе напомнила!

Я поворачиваюсь к ней и смотрю в глаза. Не тратя времени на вербовочные речи, проникаю к ней в сознание. Оп-па… А это не так просто! Майор неплохо умеет ставить щиты. Понимаю, что она будет сопротивляться до конца, и мне нужно будет приложить огромные усилия, чтобы не разрушить ее разум. С наскока чувствительную к Силе Линн не одолеть. Но ведь не зря же Сноук похвалялся, что научил меня ковыряться в мозгах…

Отодвигаю на задний план все свои эмоции и боль от ранения, которое забирает всё больше сил. Концентрируюсь, глядя Линн в глаза: и как же ты, ларчик, открываешься? На поверхности клубится возбуждение от боя, скорбь о погибших соратниках, досада на то, что дала слабину. Глубже — стыд и безоружность перед моими обвинениями: я предаю своих. Как и я, в душе Линн так и не смогла смириться с тем, что выжила и пошла на службу к убийце. Вот оно.

Мой самый страшный кошмар всегда начинался в ту ночь. В этом кошмаре рядом со мной не было Дерека. Вернее, он был, но я его убил. Я убил их всех тогда — безумец с сияющим мечом, режущий, рубящий всё живое на своем пути. Я падаю на колени в окружении трупов — и тут они один за другим начинают вставать. Не становятся живыми снова, но смотрят на меня мертвыми глазами — все они, и я слышу в своей голове бесконечно повторяющийся, нарастающий, неистовый, превращающийся в вой вопрос: «За что?». Этот вой разрывает мне голову, достигая безумного крещендо: «Почему ты жив? Почему мы мертвы? За что?»

Я вталкиваю в ее сознание свой кошмар, переживая его снова. Голова вот-вот развалится на части, из глаз текут слезы. Линн гораздо чувствительнее, чем я. Хоть кошмар и чужой, он очень похож на ее собственные, я чувствую это. Она кричит, когда хор мертвецов вламывается в ее разум. Ее защита падает, но не передо мной, а перед ними — перед мертвыми, которые должны были жить. Они, не она. Ее сознание плавится в собственном аду — она даже не замечает меня.

Я отпускаю захват Силы, и Линн падает на колени. Прости, мне очень жаль. Я сканирую ее память, стараясь не обращать внимание на то, что она переживает прямо сейчас — какие-то картинки из детства, страх, страх, очень много страха, — мне нельзя отвлекаться, нельзя позволить затянуть себя в эти воспоминания…

Вот и оно — то, что мне нужно. Команда Линн, включая ее, состоит из десяти человек. Не форсъюзеры, но очень хорошо обученные солдаты. Она видела, что я убил двоих, направив на них те бластерные заряды. Значит, солдат на корабле семеро, плюс сама Линн. Еще десять штурмовиков — она не хотела их брать, но Немзи настоял. Двое отдыхают в моей камере. Значит, за дверью пятнадцать человек. Хорошо. Ищу дальше. Вот кодекс, вот контракт с Немзи. Она фанатично верна кодексу наемников, который предполагает стопроцентную лояльность к нанимателю после заключения контракта… А это что? Ага! Согласно контракту, если наемников берут в плен, наниматель должен заплатить за них выкуп… Так. Пора убираться из ее головы.

— Майор Линн Тан. Ты и твои люди взяты в плен Первым Орденом. В установленном порядке вашему нанимателю, генералу Немзи, будет направлен запрос о выкупе. До тех пор, пока Первым Орденом не будет получен ответ, вы находитесь в статусе военнопленных с соответствующими правами и обязанностями, — внушение дается мне легко благодаря той сумятице, что творится в ее голове.

Я оставляю сознание Линн и усыпляю ее.

— Поспите, майор. Без снов.

Она валится на пол, а я падаю на колени. Ох, как больно! Не время. Нужно еще кое-что сделать. Закрываю глаза и чувствую поток Силы, наполняющий меня. Понимаю, что время на исходе. К тому же накопление и моментальное использование таких объемов Силы истощает. Сконцентрировавшись, я пытаюсь почувствовать всех живых существ на корабле. В темноте перед закрытыми глазами вспыхивают по одному, начиная с Линн, шестнадцать огоньков. Я концентрируюсь сильнее и чувствую различия между ними: еле теплящийся, но ровный — спящая Линн, два таких же вдалеке — штурмовики в моей камере; слабый, рваный какой-то — раненный наемник за дверью; шесть устойчивых, ярких — солдаты Линн; восемь штурмовиков — разной степени стабильности, но страх владеет ими всеми. Хорошо.

Посылаю мысль: мне нужно как можно больше для последнего удара. Поток Силы увеличивается, и я аккумулирую, собираю, коплю энергию, пока воздух вокруг меня не начинает потрескивать. Я направляю всю собранную энергию в один разветвленный поток, касающийся каждого бодрствующего сознания. Пятнадцать человек. Спать. Спать. Спать. Спать…

Первым засыпает раненый, за ним, один за другим, валятся штурмовики. Солдаты сопротивляются, но недолго, и тоже засыпают. Опустошенный, я падаю на пол.

— Чувак, а ты не думал про выходной? Махнул бы с Рей куда-нибудь на пляж — поваляться на солнышке, попить коктейлей… а не вот это вот всё! Тебе была интересна физиологическая причина смерти после передоза Силы? Так вот, если этот нож в кишках тебя не прикончит — а заражение еще не началось только потому, что он был практически раскаленный после купания в замороженных бластерных зарядах — то ты, приятель, в предынсультном состоянии. Еще чуть-чуть, и мозги напрочь закоротит. Никакой Силы в ближайшее время, если сдохнуть не хочешь!

Отвечать нет сил. Я и сам всё это знал. От моего ликования по поводу соединения с Силой не осталось и следа. Выходя из камеры, я был как будто пьян, а сейчас наступило жестокое похмелье. Я застонал, встал и потащился к двери, разблокируя ее по старинке, руками. Вокруг валялись сладко посапывающие тела — я даже позавидовал им: они, значит, дрыхнут, а мне их таскать! А вот не буду. Я сковал их собственными же наручниками, всех друг с другом, в кружочек. И каждый раз, наклоняясь, чувствовал, как нож режет внутренности. А вытащить-то нельзя — истеку кровью. Она и так начала просачиваться — я заметил дорожку из капель на лицах и телах, пока сковывал спящих. Понимая, что сам вот-вот упаду, я захватил столько оружия, сколько мог взять, и отволок за угол. Возвращаться и обыскивать их получше не было сил.

На заплетающихся ватных ногах, оставляя за собой всё больше и больше крови, я добрался до кабины пилотов — пустой, потому что все бросились на выручку к майору, поставив корабль на автопилот. Благо, что корабль — стандартный грузовой Первого Ордена. Слава Силе, ничего нового ни в переплетении коридоров, ни в управлении этим корытом для меня нет.

Плюхаюсь в кресло пилота, блокируя дверь в кабину изнутри. Даже если парни проснутся и доберутся до оружия, им придется постараться еще выковырять меня из этой банки. Мимоходом замечаю, что все мои бинты и остатки одежды пропитались кровью, а под креслом постепенно начинает собираться лужа. А кресло-то удобное. Может, поспать? Я же за этим сюда пришел? Тут хорошо… И огни гиперпространства такие красивые… Можно вечность смотреть… А куда я лечу? Ах, Немзи. Нет, туда нам не надо. Вывожу корабль из гиперпространства и блокирую панель управления с помощью пароля. Остается одно — и можно будет поспать. Код связи Дерека отпечатан у меня на подкорке, но пальцы не слушаются. Набираю верную комбинацию, даже не знаю, с какого раза…

— Бен?! Бен, это ты?

— Я, дружище.

— Что с тобой, где ты?!

— Ранен. Всех усыпил. Отследите. У вас час…

— Бен, д…

Кабина вдруг наваливается на меня всем своим весом, сжимая со всех сторон, закручивая волчком. Ответа Дерека я уже не слышу. Темно.

========== Не нужно вызывать дроида, капитан ==========

Первое, что я ощущаю, когда чувства начинают возвращаться ко мне — это резкий медицинский запах. О Сила, да сколько можно, в конце концов?! В следующий раз просто убейте меня окончательно, ладно? Чтобы не было больше этих отвратительных пробуждений.

Ну что, какой сюрприз реальность подбросит на этот раз? Судя по тому, как в последнее время мне везет, это определенно должна быть личная пыточная Немзи, где он препарирует неугодных подчиненных, форсъюзеров и бесчувственных Верховных лидеров.

Я напрягаюсь, ожидая криков, звона цепей и визга циркулярной пилы, но вместо этого слышу писк медицинского дроида и звук открывающейся двери.

— Верховный лидер?

Модулированный шлемом голос не дает понять, кто говорит. Я не открываю глаз. Может, если достаточно долго держать их закрытыми, я снова усну?

По затянувшейся паузе понимаю, что вопрошающий ждет ответа. Чертов дроид, видимо, сообщил ему, что я проснулся. Сила, как же вы меня все достали! Морщась, открываю глаза и пытаюсь проморгаться. Получается слабо. Похоже, глаза устроили забастовку на производстве и не хотят видеть ничего, кроме, к примеру, морского пейзажа.

— Смотря кто спрашивает.

По продолжительной паузе понимаю, что мой тонкий юмор не был оценен по достоинству неизвестным обладателем шлема. Со вздохом поворачиваю голову в нужную сторону — мозгу, похоже, удалось договориться с глазами, не знаю уж, что он им там пообещал, — и моему взгляду предстает капитан штурмовиков в серебристой броне на фоне стандартного медицинского отсека крейсера. Дурацкие глаза. Лучше бы показали полуголых девиц, танцующих для меня на закате. Но сообщать об этом капитану, пожалуй, не стоит. Пойдем простым путем.

— Где я?

Капитан вытягивается по струнке.

— Верховный лидер, сэр. Вы находитесь на борту крейсера Первого Ордена. Мы преследовали корабль предателей от самого Крейта. Получили сообщение с координатами вашего местонахождения от рыцаря Рен и спустя полчаса настигли корабль. Мы затянули его в ангар. Вам и еще одному раненому оказана экстренная помощь, остальные помещены в камеры до дальнейших указаний. На борту корабля обнаружен наш истребитель и тело пилота. Его и двух других погибших поместили в спецотсек. С момента стыковки прошло шесть стандартных часов. Два часа назад взят курс на Крейт. Через четыре часа будем на месте.

Капитан заканчивает свой доклад, а я только к концу его речи понимаю, что меня так дико раздражает.

— Капитан, снимите шлем. Я хочу видеть, с кем разговариваю.

Я сам не так давно отказался от шлема, однако уже успел ощутить, как неприятно разговаривать с обезличенным собеседником. А тут вообще непонятно кто. Надо посоветовать парню отдать шлем в починку, а то говорит, как робот.

Капитан немного медлит — видимо, подобный приказ ему в новинку, однако перечить не смеет и стягивает с головы чертову штуковину.

Я смотрю и не верю глазам. Всё, что в последнее время со мной происходило, вся эта дикая круговерть событий, пробуждение Силы сделало возможным то, во что я не поверил бы даже в виде детской сказки, и это, это, черт побери, прекрасно вписывается во всё безумие последних дней, но никак не в здравый смысл.

Я начинаю хохотать, как одержимый, и не могу остановиться, даже ощущая резкую боль там, откуда медики Первого Ордена вытащили метательный нож Майора. Капитан застывает, не понимая, что вызвало такую мою реакцию, — возможно, у Верховного лидера помутнение рассудка или истерический припадок? — и протягивает руку к кнопке вызова меддроида, продолжая искать глазами причину моего веселья.

Придется взять себя в руки, ведь очередной успокоительный укол не входит в мои планы. Похоже, Сила уже всё просчитала и расписала роли, словно в мыльной опере, и мне придется сыграть свою хотя бы для того, чтобы вернуть долг. Ведь глаза такого оттенка я видел только раз в жизни. В воспоминаниях Армитажа Хакса.

Я пристально смотрю на нее и киваю на стул.

— Не нужно вызывать дроида, капитан. Присядьте. Вас же Рита зовут?

========== Рита Нимер ==========

— Да… сэр… — капитан поражена тем, что Верховный лидер знает всю свою армию поименно. Она всё еще стоит в нерешительности, держа руку на кнопке вызова меддроида.

Рита сильно изменилась с тех пор, как Хакс последний раз видел ее. А может, он просто по-своему ее запомнил. Белые волосы, закрученные в пучок, уступили место короткому ежику, и только длинная челка всё так же падает на глаза удивительного зеленого цвета.

Она, наконец, опускает руку и тут же нервным движением проводит ею по лицу, отбрасывая волосы назад. Я замечаю старый шрам на ее лбу — от правой брови почти вертикально вверх. Рубец немного тянет за собой бровь — теперь понятно, зачем ей такая длинная челка. Хотя, на мой взгляд, небольшая асимметрия лица ее совсем не портит.

Капитан пытается найти стул или табуретку, чтобы выполнить мой приказ, и я замечаю, что для женщины Рита достаточно высока — они с Хаксом примерно одного роста. Сложно судить о фигуре девушки, одетой в боевые доспехи, но она явно не выглядит цветочком, который нужно оберегать. Возможно, служба в Первом Ордене изменила ее — сейчас она не казалась женщиной, способной проглотить оскорбление своего достоинства, а после еще и добровольно выйти замуж за обидчика.

Найдя стул, Рита снова застывает в нерешительности: сидеть в присутствии Верховного лидера — грубое нарушение протокола, но нарушить приказ — это вообще немыслимо.

— Капитан, представьтесь, пожалуйста, и сядьте, наконец.

Она вытягивается в струнку и отвечает:

— Капитан Третьего Дивизиона Рита Нимер. Приписка — командирский флагман второго разряда Величие под командованием генерала Френа, — она осеклась, — мы верны Первому Ордену и Верховному лидеру, сэр…

Рита совсем растерялась. Похоже, она — тот самый капитан, что возглавил подполье на флагмане синего ублюдка. Вот что Дерек имел в виду, когда говорил, что не успел сказать Хаксу самого важного: видимо, он узнал Риту в лицо — увидев без маски или сканируя сознание — но не успел сказать, что женщина, которую любит генерал, находится там, куда он собирался направить свой самоубийственный прыжок! Черт. Не хотел бы я быть на месте Арми, когда он узнает об этом…

Стараясь говорить как можно мягче — она и так слишком сильно выбита из колеи моим нетипичным поведением — повторяю:

— Рита, присядьте, пожалуйста. Я еще не совсем оправился от ран, и мне трудно смотреть на вас, когда вы стоите.

С легким «Ох!» она наконец-то опускается на стул. О, слава Силе! У меня шея затекла так, что кажется, сейчас хрустнет и сломается пополам. Откидываюсь на подушку и наконец-то обращаю внимание на состояние собственного тела.

В руках торчат какие-то капельницы, торс забинтован. Не знаю, каким образом, но местные медики, похоже, вытащили меня с того света — да еще и в рекордные сроки. Надо им зарплату поднять, что ли — вдруг придется еще когда-нибудь словить нечто колюще-режущее в кишки. Ног не вижу — они под одеялом, но чувствую, что обмотаны мои конечности на совесть, да еще и прикрыты какими-то штанами. Фух. Что-то я пообносился в последнее время. Ладно, оставлю на потом свою телесность — Рита совсем разнервничалась…

Аккуратно, чтобы не потревожить раны, поворачиваюсь к ней лицом.

— Рита, вы замужем?

Тут же понимаю, как это, должно быть, выглядит со стороны. Ну я и идиот!

— Да, тот еще ловелас. Возлежит на кроватке, заставил ее снять шлем и присесть. Что дальше, прикажешь раздеться и прилечь рядом? Боюсь, силенок у тебя сейчас не хватит, да и Рей вряд ли оценит…

Судя по ее виду, именно так всё это и прозвучало. Я чертыхаюсь про себя, но молчу, чтобы еще хуже не сделать.

— В-вдова, сэр.

Так, это уже что-то. Но как, по-вашему, я должен это сделать?! У Хакса с Рей и то лучше получилось. И прежде, чем успеваю подумать, выдаю:

— Хорошо.

Она смотрит на меня, как на опасного сумасшедшего, слегка отодвигаясь вместе со стулом. Да что же ты за идиот, Кайло?! И что теперь прикажете делать? Я даже заскучал по Майору с ее ножами. Там всё куда как проще..

Ладно, скажу, как есть. Хуже от этого не станет — хотя бы потому, что всё и так хуже некуда. Хакс меня закопает за такие благие намерения, а потом отроет и еще раз закопает — за то, куда эти благие намерения могут завести.

— Рита, вы знаете, как зовут моего заместителя, Командующего военными силами Первого Ордена?

Она краснеет и опускает глаза. Похоже, недопонимание в отношении приставаний с использованием служебного положения мы хотя бы частично преодолели.

— Да, сэр. Генерал Армитаж Хакс, это все знают.

Внезапно до меня доходит, как Рита оказалась на Внешнем кольце — она понимала, что только там сможет служить, не сталкиваясь с Хаксом.

— Я знаю, что вы были знакомы с ним раньше.

Она снова вскидывает на меня взгляд.

— Н-но… Как… Зачем…

Она не может найти слов, а я снова отвешиваю себе мысленную оплеуху. Как же так, Верховный ты болван? Тот факт, что Командующий зачем-то рассказал Верховному лидеру о своей школьной подруге, немыслим для нее сам по себе, но еще хуже — думать, что именно он мог о ней рассказать!

Ох, как же тяжело с женщинами!

— Рита, послушайте меня. Некоторые обстоятельства последних дней позволили мне узнать немного больше о жизни Армитажа Хакса. В том числе, и о событиях двенадцатилетней давности, связанных с вами. Я знаю, что вы дружили, но произошли, — я замялся, подбирая слова, — недобрые перемены, вынудившие вас расстаться. Я знаю, что это, в том числе, было связано с вашим семейным положением. Именно поэтому я и спросил вас, замужем ли вы. Я знаю, что вы с ним никогда не обсуждали, что произошло, и не виделись с тех пор. Я хочу только сказать, что он до сих пор жалеет о том, что произошло между вами.

Рита сидит, низко опустив голову. Волосы полностью закрывают ее лицо, побелевшие пальцы стискивают шлем, лежащий на коленях. О Сила, зачем я, неуклюжий такой, в это полез? Можно ведь было просто по прибытии сказать Хаксу, кто скрывается под шлемом с поломанным модулятором!

А может быть, она специально его так настроила, чтобы не привлекать внимания к тому, что она женщина? Она ведь даже не представилась, когда делала мне доклад! Наверняка это издержки службы у Френа — ведь он людей считал существами второго сорта, что уж говорить про женщин. И как она там до такого звания дослужилась… Внезапно мне становится очень жаль капитана третьего Дивизиона Риту Нимер.

— Вы очень много для него значите, Рита.

Я стараюсь обойтись без громких слов: пусть Хакс лично скажет ей, что он чувствует. Слишком хорошо я помню, о чем он думал за секунду до своей возможной гибели. Ее улыбка, светлые волосы, что постоянно лезли ей в глаза — совсем как сейчас — и как он всё не решался протянуть руку, чтоб убрать их за ухо… Даже сейчас это воспоминание стоит у меня перед глазами, заставляя устыдиться, что случайно подглядел что-то очень личное, не предназначенное для посторонних глаз.

Увидев, как Рита вздрагивает в ответ на мои слова, я отворачиваюсь, откинувшись на подушку. Нужно дать ей время.

Спустя пару минут я слышу, что Рита пошевелилась, и снова поворачиваюсь к ней лицом. Капитан Нимер уже взяла себя в руки и сурово смотрит вперед, убрав челку и нарочно демонстрируя свой шрам. Только вот нос покраснел и глаза блестят как-то подозрительно.

— Сэр, я благодарна вам за беспокойство. Но, если не будет на то прямого приказа, я бы не хотела обсуждать эту тему. Еще я прошу позволить мне соблюдать протокол и оставаться в шлеме в присутствии личного состава и командования.

Понимаю, что сейчас говорить с ней бесполезно. То, что тогда произошло, до сих пор преследует их обоих. Я не смогу им помочь, если она не расскажет мне свою часть истории, но я также не могу давить на нее — ведь там, где равного или младшего по званию осадят, Верховному лидеру дадут ответ, но вымученный, из-под палки, и я загублю всё окончательно.

— Хорошо, капитан. Пришлите мне дроида с коммлинком. Установите прямой канал связи с вашим устройством. Вы свободны.

— Слушаюсь, Верховный лидер!

Она поднимается, надевает шлем, отдает честь и выходит из медблока. Вышколенная, собранная. Идеальный солдат. Хороший командир. Даже если я столкну лбами ее и Хакса, они могут так и не поговорить. Она закроется, как сейчас, а он не осмелится навязываться.

Черт бы вас побрал, женщины! Почему с вами так сложно?!

========== Рей. Рита. Линн ==========

— Что-то в твоей жизни началось натуральное женское столпотворение. То годами их в глаза не видел, если не считать штурмовиков женского пола и служащих, которых ты даже не замечал, а тут прямо аншлаг. Рей, Линн, Рита — и со всеми непросто, с каждой нужно как-то договариваться, чего ты вообще никогда не делал. Если дальше так пойдет, скоро и с мамочкой пообщаться придется.

— Вот только ее мне сейчас не хватало. Думал послать к ней Хакса — мирные переговоры и прочий политес, — но, боюсь, что после всего этого он сам меня пошлет и будет прав. Какого черта я вообще полез в его личные дела?

— «Вдова? Хорошо!» — это было просто эпично. Почти как: «Ты никто. Но не для меня».

— Ох, не напоминай. Я тогда совсем с головой не дружил. Нес какую-то чушь. Пафосный дурак. Сказать бы спасибо, что спасла, бросив меч, придумать что-то с тем обстрелом. Вместо этого понес какой-то бред про ее родителей — мол, тебе здесь не место… Зато уж мне самое место! Неделю как Верховный лидер, а уже дел наворотил выше крыши. Я ведь с тех пор ни разу и не поговорил с Рей по-человечески. Либо орал на нее, либо плакал и лепетал что-то, либо умирал. А теперь лезу в чужие отношения… Ох… Выключите меня кто-нибудь и включите через тысячу лет!

— Тебя хлебом не корми, дай себя пожалеть. А с Ритой нужно что-то придумать. Просто сказать Хаксу, что это она — не вариант, особенно если учесть, что он ее чуть не угробил вместе с остальными на френовском корыте. Он такой же пафосный страдалец, как и ты. К прежнему чувству вины прибавится новое — он даже не подойдет к ней. А она укатит на свой дальний рубеж, и все, никакого хэппи-энда.

От нелегких мыслей меня отвлекает дроид, притащивший обещанный коммлинк.

— Дереку, что ли, позвонить?

— Да уж. Мало он за тобой и Хаксом подбирал хвосты в последнее время. Еще и этим его нагрузи. Может и в постель его вместо себя отправишь?

— Всё, достал!

Едва я успеваю набрать номер Дерека — мне и кроме этой парочки есть о чем с ним поговорить — как вокруг воцаряется знакомая тишина и передо мной появляется злая, очень злая Рей. Судя по окружающей обстановке, она снова в моей каюте и с кем-то разговаривает — скорее всего, с Хаксом:

— Вы не имеете права меня здесь держать!

Бедняга, у него нет защитного поля субординации, чтобы укрыться от разъяренной фурии!

— Да мне плевать, что он сказал. Я не его личная вещь, чтобы он раздавал указания на мой счет!

Она начинает ходить взад-вперед, уперев руки в бока, потом резко оборачивается, но уже в другую сторону.

— Эти повадились меня усыплять и притаскивать сюда каждый раз! — она разводит руками, имея в виду мою каюту, потом отмахивается, судя по всему, от вопроса. — Не твое дело, зачем! Так, и ты туда же! — о, похоже, там и Дэмерон попал под раздачу. — Выключил меня на Крейте, как заводную игрушку, приволок сюда, а теперь вы оба пытаетесь меня убедить, что это для моего же блага?! Что это Кайло вам велел так сделать?! Так он, черт бы его побрал, никакого права не имеет мне указывать, а тем более отдавать другим распоряжения, что делать со мной!

Понимая, что наша связь уже установилась, она замолкает и медленно поворачивается ко мне. Я невольно подтягиваю простыню повыше.

— Э-э-э… Привет, Рей.

— Привет?! Привет?! Ты появляешься после всего этого и говоришь мне «привет»?! Не ваше дело, с кем я разговариваю!

Ее глаза мечут натуральные молнии, она движется в мою сторону. Я сглатываю, инстинктивно втягивая голову в плечи, но представив себя со стороны, всё же пытаюсь выпрямиться и сесть. Ничего не получается — мой вид по-прежнему жалкий. Приподнимаюсь на локтях, несмотря на боль. Надеюсь, потом меня не придется зашивать заново?

— Прости меня, Рей, я был дураком, — очень похоже изображает она меня, — я так больше не буду… Я тебе говорила, что придушу собственными руками, если ты еще раз выкинешь что-нибудь подобное? Говорила? А ты что сделал? Позволил этому болвану меня усыпить, а сам сдался в плен непонятно кому! А если бы они тебя убили на месте? Да ты и так там чуть не погиб! Но этого мало — ты еще умудрился всем дать инструкции, чтобы меня держали и никуда не выпускали! Я что, твоя вещь, Бен Соло?! Я. Же. Просила. Не. Решать. За. Меня!

Я еле сдерживаюсь, чтобы не залезть с головой под одеяло, настолько осязаема ее ярость — мне даже кажется на секунду, что она спроецировалась в мое окружение, как я в сенаторский дом. Слава Силе, это все-таки наш обычный сеанс связи. Она останавливается, тяжело дыша, в глазах злые слезы. Я пытаюсь ей что-то объяснить, но на этом связь прерывается.

Я со стоном падаю на кровать. И зачем я только сегодня очнулся?!

— Одно радует, Дэмерону с Хаксом перепала основная часть порки. Ты должен мужикам пиво.

Решив, что нет смысла оттягивать неизбежное, набираю Дерека.

— Бен? Ты как?

— Бывало и лучше.

— Да, мне доложили, что тебя сильно ранили, почти убили.

— Да я не об этом.

— А о чем?

— О женщинах. Рей. Рита. Линн…

— Что с Рей? Ты говорил с Ритой? Кто такая Линн?

— По порядку. Рей зла на меня, Хакса и Дэмерона из-за того, что ее снова усыпили и заперли в моей каюте. Устроила разнос им, а тут как раз нас связало…

— Ясно. Это пройдет, — легко ему говорить. Пройдет, как же. — Что с Ритой? Как ты узнал, что это она?

— Когда я остановил Хакса перед его эпичным прыжком, то увидел ее в его воспоминаниях. А ты что скажешь?

— Она панически боится встречи с ним. Я глубоко не смотрел, времени не было, но одна мысль о том, что они могут встретиться лицом к лицу, повергает ее в такой ужас, что это читается сразу, наравне с возмущением, несогласием с поступками Френа и растерянностью лояльного солдата во время бунта. Нужно отдать ей должное, она действительно хороший командир. Сумела организовать своих людей так, чтобы мы без крови захватили командование на френовском флагмане. Никто особо и не сопротивлялся, но полное отсутствие потерь — исключительно ее заслуга. Так ты говорил с ней?

— Да, но вышло не очень.

Я пересказываю ему разговор с Ритой, и он надолго замолкает.

— Ты так и сказал: «Хорошо»? — я слышу, что он еле сдерживает смех.

— Я знаю, ладно?! — эта ситуация уже начинает меня раздражать. — Не самый удачный выбор слова.

— Да уж. Но если серьезно, всё, что ты можешь сделать — это дать ей время подумать. Уверен, она еще придет к тебе поговорить.

— Почему ты так решил?

Я просто вижу, как он ухмыляется:

— Увидишь. А что там еще за Линн?

Тоже мне, знаток женской психологии выискался.

— Командир отряда наемников, что меня выкрала. Она форсъюзер, родом с Внешнего кольца. Ее команда заключила контракт с мятежным генералом Немзи. Он устроил у себя там геноцид форсъюзеров и, похоже, убил ее близких. Но она служит ему, потому что не может предать кодекс наемников и контракт. Это она меня ножом…

— Что…? О Сила! Бен! И почему тебя так тянет к женщинам со сложной судьбой, которые считают своим долгом нанести тебе увечья?!

Да уж, не поспоришь…

— Дерек, я признал за ними статус военнопленных. В их контракте с Немзи написано, что если наемники попадают в плен, наниматель должен их выкупить. Можешь узнать, как организовать этот процесс? Я думаю, если мы потребуем выкуп, а Немзи откажется его выплачивать, Линн и ее солдаты будут свободны от обязательств и смогут стать нашими союзниками против него. Судя по тому, что я узнал, Немзи очень силен, опасен и хитер. Дерек, я хочу помочь Линн.

Он хмыкает:

— Хорошо, я узнаю. Но сначала поговорю с ней, чтобы понять, стоит ли ее спасать. Бен, главари наемников — не принцессы в замках. Это расчетливые и жестокие люди, их профессия — убивать.

— Наша тоже, Дерек. Я — Убийца Джедаев и маньяк, убивший собственного отца, но Рей решила, что во мне еще есть что спасать. Линн ничем не хуже нас с тобой.

— Хорошо, — отвечает он после паузы. — Я встречусь с ней, и мы поговорим. Отдыхай, Бен. Поспи пару часов. Поешь, наконец. Тебе нужно восстановить силы, ведь у нас впереди полно работы.

— Ненавижу это слово.

Он хохотнул:

— Ладно. До связи. Сладких снов!

Он отключается, а я наконец-то вытягиваюсь на койке. От такого количества своих и чужих эмоций начинает болеть голова. Картинки, обрывки фраз, разговоры перемешиваются в голове, как в безумном калейдоскопе, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

========== Расскажи ей свою историю ==========

Ох, как же мне замечательно спалось. Без снов, без голосов. Целых, наверное, секунд двадцать.

— Бенни, Бенни, ты что там, спишь, что ли?

Я постарался прикинуться мертвым. Может, он отстанет?

— Не отстану, пора просыпаться. И вообще! Он еще недоволен, вы слышали?! Сам Энакин Скайуокер у него вместо персонального будильника, а он тут выпендривается еще. Хорош прикидываться, а то молнией разбужу!

— Ладно, ладно, уговорил.

— И можешь открыть глаза, нормально поговорим. Мне надоело в твоей голове сидеть. Это как-то уж чересчур Сноуком попахивает.

Я застонал и открыл глаза, щурясь на свет. На тумбе напротив моей кровати, закинув ноги на стул, на котором сидела Рита, разместился тот самый парень со странными глазами, которого я впервые увидел в своем воображении, перед тем как впасть в кому.

— Кстати, а почему ты считаешь мои глаза странными? — он развернулся ко мне, не убирая ноги со стула.

Я закинул руки за голову и попытался потянуться. Тело удивительно неплохо восстанавливалось, как для всего того, что мне довелось пережить за последние дни.

— Ну естественно, ты хорошо восстанавливаешься. Ты продрых два часа, а Сила за это время подлатала тебя так, будто ты сутки спал и неделю лечился.

— Эй! Хватит читать мои мысли! — я задумался, что это, вероятно, очень странно выглядит со стороны: Верховный лидер уперся взглядом в тумбочку и приказывает ей не читать его мысли.

Энакин, видимо, снова услышал, о чем я думаю, и заржал, не удержал равновесие и навернул стул, полуспрыгивая, полупадая с тумбочки.

— Не… думаю… что твои чудачества… кого-то еще… ох… удивляют, — он попытался взять себя в руки. Получилось где-то с третьего раза. Всё это время я молчал, стараясь ни о чем не думать.

Когда он, отсмеявшись, облокотился о шкаф и скрестил руки, я ответил, как ни в чем не бывало:

— У тебя странные глаза, потому что кажется, что они постоянно меняют цвет. То голубые, человеческие, то золотые с красноватым ободком, как у птицы, только зрачок нормальный, — я помолчал и добавил, оглядывая его, — хотя в твоем полупрозрачном светящемся состоянии это может быть обманом зрения.

Призрак промолчал, глядя на меня с нечитаемым выражением, потом отвел взгляд, лениво пропуская молнию между пальцами.

Вот уж отлично. Умудрился обидеть своего единственного адекватного родственника, молодец. А чего он меня будил и издевался?!

Видимо, Энакин снова прочел мои мысли и глубоко вздохнул. Молния пропала, он на секунду закрыл глаза… И стал полностью видимым. То есть вообще, как любой другой человек, который зашел бы сейчас в эту комнату. Он повернулся ко мне, и я встретился взглядом с обычными голубыми глазами.

— Так лучше?

— У-уа-у… Как ты…? Кто-то еще…?

Я лепетал, не в состоянии сформулировать вопросы, что теснились в моей голове. Просто это было… ну просто охренительно, как круто! Только что передо мной была полупрозрачная светящаяся фигура, а тут — раз, и живой человек из плоти и крови.

Он закатил глаза и ухмыльнулся.

— Ну не совсем из плоти и крови. Другие меня по-прежнему не видят. Но для тебя, как и для других форсъюзеров, с которыми я хочу говорить, я могу быть вполне реальным, — он выставил вперед руки, предостерегая, — только обниматься не лезь — не люблю фамильярности. То, каким ты видел меня до этого — моя обычная форма в Силе. Я же могу полностью раствориться, стать энергией мысли, как я делал, когда ты не мог меня видеть, или полностью проявиться, как сейчас. Но я предпочитаю не заморачиваться, если нет необходимости. То же самое относится и к глазам. Когда я в полусиловой-полуматериальной форме, твое сознание таким образом интерпретирует дуальность моей энергии — Свет и Тьму во мне, показывая, что я следую обоими путями.

Он поднял стул, усаживаясь на него верхом, и уставился на меня.

— Ну, задавай свой вопрос.

— А… а у меня, когда я… э-э-э… умру… у меня тоже будут такие глаза?

Он потер переносицу.

— И чему эти два идиота тебя вообще учили? Бен, для таких, как мы, нет смерти в полном смысле этого слова. Ты и сам это понял, когда медитировал на корабле наемников. Вспомни свои ощущения от единения с абсолютом и ты поймешь, что первая часть твоего вопроса требует переосмысления. И это важно, потому что ты должен осознать, кем ты, на самом деле, являешься, какова твоя цель и смысл существования, а также, что будет потом, — он посмотрел на меня внимательно и, видя, что я ничего не понял, отмахнулся. — Ладно, пока не парься. Я как-нибудь объясню детальнее. Придется мне поучить тебя, Верховный лидер Кайло Рен, — он снова оглядел меня с ног до головы, пытаясь не рассмеяться. — А то ты, судя по всему, вовсе не имеешь понятия, что делать с Силой, тем более с той, что в тебе пробудилась сейчас, — он помолчал. — А что касается глаз, то, сомневаюсь, если честно. Ты никогда не был полноценным ситхом, твой истерический призыв Тьмы тогда, в каюте, не считается. А после этого, когда ты даже осознанно призывал Тьму, она не была абсолютной. Так что, думаю, нет. Глаза у тебя будут обычные.

Я не знал, что сказать. Меня будет учить сам… Он сурово нахмурился.

— Но-но!

— Да, я помню. Просто это… То, о чем я мечтал всю жизнь. Спасибо, Энакин!

— Только не нужно тут сопли разводить, ладно?

— Эммм. Энакин, а мне что… э-э-э… нужно будет тебя Мастером называть?

— Нет, ты-таки извращенец!

Он закатил глаза и поднялся со стула.

— Ладно. Проехали. У нас мало времени, так что скажу коротко, а ты подумай и сделай выводы: ты остановил Сноука, и все мы выдохнули свободно. Спасибо тебе, призрачное, за это, — он усмехнулся собственной остроте. — Дальше. Вы с Рей пробудили в Силе то, чего не было уже очень давно. Сбалансированных форсъюзеров Галактика не видела с тех пор, как адепты разделились на темных и светлых. Были какие-то попытки, но успехом они не увенчались. Но у вас с ней, учитывая вашу связь, есть очень серьезный шанс пойти по этому пути и повести за собой других, — он снова усмехнулся. — Советую-таки взять фамилию Скайуокер, чтобы, так сказать, традицию не нарушать. Только с именем определись, а? Тебя не раздражает, что все тебя по-разному называют?

Я мотнул головой.

— С тех пор, как Рей меня начала называть Беном, мне, честно говоря, стало безразлично. Но, согласись, будет странно, если, к примеру, Хакс будет меня так называть. Те, кто знает меня, как Бена Соло, могут называть меня так, остальные пускай Кайло зовут, а то еще объяснять, что к чему, заморачиваться…

Он понимающе кивнул.

— В этом есть логика. Ладно, не суть. Я всё это говорю к тому, что вам обоим, особенно Рей, поскольку она вовсе не обучена, нужно быть очень осторожными с вашей новообретенной Силой. Со способностью призывать одновременно и Свет, и Тьму. За последние сутки, к примеру, ты едва не угробил себя дважды — со Сноуком и когда на корабле том всех усыплял. Я уже молчу про твою «силовую кому» и отказ от Силы. Рей так вообще попыталась Узы подчинить, чтобы найти тебя. Узы — самая тонкая и капризная материя Силы. Нельзя так просто взять и подчинить их своей воле. Можно угробить обоих связанных. Ей просто повезло, считай. Как и тебе, — он выразительно посмотрел на меня. — Вы как две обезьяны со взрывчаткой.

Я поежился, а он наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, а потом вздохнул и всплеснул руками.

— И не только в Силе, кстати. Ты просто эпично лажаешь в общении с женщинами, Бен. Я думал, хуже, чем называть любимую женщину никем, ты уже не придумаешь. Но, видимо, нет предела совершенству.

Я откинулся на подушку и закрыл лицо руками.

— О Сила! И ты туда же! Ну что вы все, сговорились, что ли? Вы, между прочим, лучше не делаете! Вот ты лучше скажи, что мне делать? — последнюю фразу я выкрикнул довольно-таки громко.

Энакин снова к чему-то прислушался, хитро на меня покосился и ответил:

— Расскажи ей свою историю.

И пропал.

Я отупело таращился на место, где он только что стоял, пытаясь понять, что это всё, черт возьми, значит, когда дверь медблока отъехала в сторону, и я узрел капитана Нимер. Риту. Без шлема. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, как-то странно шаря глазами по комнате, ни на чем конкретно не задерживаясь.

— Верховный лидер, сэр? Я услышала шум…

Я откинулся на подушку и провел рукой по лицу.

— Ах ты ж, ублюдок хитрозадый, мать твою, Энакин!

Надеюсь, фантомное хихиканье, которое мне почудилось, было только игрой воображения.

========== Хотя нет. Я знаю ==========

Я глубоко вздохнул и посмотрел на нее. Соврать бы, что по коммлинку говорил, так он, как назло, лежит на прикроватном столике, как раз у нее на виду.

— Да так… Рассуждаю вслух. Входите, капитан. Вы что-то хотели?

Она шагнула в помещение, дверь за ней закрылась. У Риты сделался такой вид, будто она собирается прыгнуть в бассейн с крокодилами. В одном бикини. Она попыталась положить свой шлем на стеллаж у двери, но сделала это как-то неловко, уронив и шлем, и всё, что лежало на полке, — какие-то инструменты. Вышло довольно громко.

Рита кинулась всё это собирать, и я заметил, как сильно дрожат ее руки. Нет, так не пойдет. Я позвал как мог мягко:

— Рита.

Греметь железяками она прекратила, но не встала и головы не подняла. Я понял, что капитан просто не может справиться с собой. Я приложил усилия, — тело, хоть и восстанавливалось быстро, но затекло прилично, — и поднялся, садясь на кровати. Хорошо, что я в брюках, но рубашку тоже не мешало бы найти. Осмотревшись внимательно, увидел в дальнем углу умывальник, а рядом с ним форменную тунику, — надеюсь, размер хоть немного подойдет. Осторожно, выдергивая иглы капельниц из запястий, снова глянул на капитана. Она так и стояла, опустившись на одно колено, у двери, среди разбросанных инструментов, уперев руки в упавший шлем.

— Рита, как вы смотрите на то, чтобы заказать чего-нибудь поесть и кафа? Я приведу себя в порядок и мы поговорим, — я старался говорить спокойно и обыденно, будто ничего не случилось. — Себе, пожалуйста, тоже закажите.

Увидев, что она кивнула, так и не подняв головы, я стащил себя с кровати и поплелся в дальний угол, к умывальнику.

Устройство медблока — какие-то приборы, камеры, странного вида лампы — скрыли ее от меня, но я услышал, как она поднялась и, быстро собрав упавшее, вышла. Ох. Спокойно, Кайло, спокойно. Ты сможешь. Только включи мозг, а не как в прошлый раз.

Слава Силе, в заветном уголке оказался не только умывальник, но и полноценный санузел, что оказалось весьма кстати. Я умылся, кое-как освежив незабинтованные участки тела, пытаясь параллельно вспомнить, когда в последний раз принимал душ. Получалось так давно, что лучше об этом не думать. Рядом с умывальником не оказалось зеркала, чему я был несказанно рад. Боюсь, не узнал бы свое отражение и завизжал от увиденного, как перепуганная маленькая девочка.

Вытерев лицо и, как бы сказала Рей, прикрывшись хоть чем-нибудь, — докторской туникой, которая оказалась размера на три меньше и на груди не сходилась, спасало лишь то, что забинтован я был чуть ли не от бедер до шеи, — я, как мог, привел в порядок волосы и вернулся к кровати, забираясь с ногами. Верховный лидер готов к аудиенции. И это то, во что превратилась моя жизнь. Мда.

Угнездившись, я заметил, что Рита не взяла с собой шлем, а оставила его вместе с инструментами на той самой злосчастной полке.

Не успел я об этом подумать, как дверь снова открылась, пропуская дроида с едой. Следом за ним зашла капитан. Видно было, что она уже справилась с собой. Хорошо.

Она молча остановилась на прежнем месте, в то время как дроид принялся сервировать…обед? Или ужин? Я понятия не имел, который сейчас час.

— Капитан, проследите, пожалуйста, чтобы мне до прибытия на Превосходство подобрали какую-то одежду, — я неловко взглянул на нее и пожал плечами, — я же не могу в таком виде показаться на торжественной встрече с победителями.

— Слушаюсь, Верховный лидер!

Она усмехнулась и, достав датапад, начала в нем что-то клацать, похоже, отдавая распоряжения. Кроме того, я заметил, что она рада была занять чем-то руки.

Дроид укатил, оставив еду, один прибор, но две чашки и термокувшин. Ладно, хоть так. От вида и запаха еды у меня едва не потекли слюни, но я приказал себе держаться и разлил каф по кружкам. Вздохнув, слез с кровати и нашел второй стул, сел, опершись спиной на тумбочку, где до этого восседал Энакин.

— Рита, присаживайтесь.

Она немного замялась, краснея, но села рядом со столом, напротив и чуть справа от меня. Я понадеялся, что принятых мер достаточно, чтобы она почувствовала себя более-менее комфортно — я не нависал над ней с высоты кровати, не лежал, как до этого, нас разделало метра два — вся длина медицинской койки… Больше я ничего не мог придумать, чтобы хоть немного разрядить зависшее в воздухе напряжение и неловкость. О Сила, как мне с этим справиться?!

Я вздохнул и отхлебнул из чашки. О. Это просто восхитительно! Я едва сдержался, чтобы не застонать от удовольствия.

— Капитан, я хотел поблагодарить вас за ваш вклад в исход битвы. Я говорил с рыцарем Рен, он охарактеризовал ваши заслуги во взятии под контроль флагмана генерала Френа, как впечатляющие.

Похоже, она первый раз выдохнула с тех пор, как села на этот чертов стул. Рита подняла на меня глаза и тут же опустила, спрятавшись за челкой.

— Это мой долг, сэр.

Ну же, Кайло, разговори ее.

— Возможно, вы хотели бы, чтобы кто-то из ваших людей был награжден или повышен?

— Сэр, я бы хотела вас просить, — она вскинула взгляд, — чтобы вы, — она запнулась, — рассмотрели возможность амнистии для служащих флагмана и оставили их на службе, сэр.

Я глотнул кафа и внимательно посмотрел на капитана. Я не собирался казнить людей, что работали на Френа. Но оставлять их на корабле? А если там остались лояльные синему фашисту люди или шпионы Немзи? Хотя…

— Хорошо. Но при одном условии, капитан.

Она подняла на меня глаза.

— Вы станете командиром корабля.

Она выпрямилась и побледнела.

— Н-но… Сэр…

— Капитан, если вы просите за этих людей, значит, вы можете за них ручаться. Они знают и уважают вас. Свою лояльность и профессионализм вы доказали в бою. Я не вижу лучшей кандидатуры на вакантное место командира, — я сделал паузу, — кроме того, вместе с этим местом вы получите чин генерала.

Она выглядела почти так же жалко, как Хакс, когда я сказал ему, что он станет Верховным лидером в случае моей смерти. Да что со мной такое? Я людей повышаю, а они разве что в обморок не падают!

Я поднялся и, повернувшись к ней спиной, прошелся по комнате. Она сначала сидела, остолбенев, но потом дернулась было встать. Я, нахмурившись, взглянул на нее, и она села на место.

— Рита. Послушайте меня внимательно сейчас. У вас есть два пути. Первый — схватить в охапку этот ваш шлем и свои страхи и снова сбежать куда-то на Внешнее кольцо. Я не собираюсь вас ни к чему принуждать. Ни к чину, ни к должности, ни к… чему-то другому. Могу вам сказать, что люди с вашего флагмана получат амнистию и будут направлены на переаттестацию — кто пройдет, будет служить дальше, нет — уйдет на покой, со всеми полагающимися социальными гарантиями. Вы получите то назначение, какое захотите — хоть на внешний рубеж, хоть к черту на кулички. Если вы действительно этого хотите, Рита, — я сделал паузу и пристально посмотрел на нее. — Вы можете продолжать жить прошлым с его страхами и кошмарами, а можете позволить себе жить дальше. Не отвечайте сейчас. Подумайте. У вас трое суток. По прибытию на Превосходство я соберу командование для разработки дальнейшей стратегии по борьбе с Немзи, мирных переговоров с Сопротивлением и так далее.

Она снова вскинула на меня глаза, не веря своим ушам. Я усмехнулся.

— Я хочу закончить эту войну, Рита. Хватит смертей и противостояний. Немзи — наш общий враг. Я хочу, чтобы вы были рядом со мной в этой борьбе. Я хочу, чтобы вы вошли на собрание Командования, как генерал Рита Нимер, ответственная за силы Первого Ордена на Внешнем кольце — ведь никто, кроме вас, не знает эти регионы лучше. Никто не знает Немзи так хорошо, как вы. Вы нужны мне, Рита, чтобы закончить эту войну.

Я пристально на нее взглянул.

— Подумайте, капитан. У вас три дня.

Я отвернулся от нее и снова прошелся по комнате.

— Рита, я прошу вас рассказать мне, почему вы вышли замуж.

Она подняла руку, нервно убирая челку, и помотала головой, не глядя на меня. Я вздохнул и сел на свой стул, вытягивая ноги. Допил остатки кафа, откинул голову назад, упираясь затылком в крышку тумбочки, и закрыл глаза.

— Тогда, позвольте, я расскажу вам одну историю. Некоторое время назад жизнь свела меня с девушкой. Я достаточно ужасный человек, Рита, я делал многое, чего стыжусь, многое, что нельзя ни простить, ни понять. Не то чтобы у меня не было причин быть тем, кем я был, но ведь никто в детстве не мечтает стать монстром, когда вырастет. У всех есть причины. Так вот, когда я ее встретил, я находился на самом темном этапе своей жизни. Я думал, что я уже там, откуда нет возврата. Но она почему-то поверила в меня, несмотря на всё, что я совершил. Настолько, что, жертвуя собой, выступила в мою защиту. Я был поражен ее благородством и наделал очередных глупостей, вместо того чтобы сказать ей о своих настоящих чувствах. Когда наваждение схлынуло, я понял, что натворил. Мне казалось, я потерял ее навсегда, что она никогда не простит меня за мой промах, за то, что я никогда не стану тем, кем она хотела меня видеть.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Вы знаете про Силу, Рита? Мы оба, и я, и она, владеем Силой. Мы связаны с ней, чувствуем друг друга. Решив, что она никогда не сможет простить меня, я отгородился от этой связи, и она подумала, что я погиб.

У меня сжало горло от нахлынувших воспоминаний.

— Она не могла примириться с этим. Волею случая, едва не стоившего ей жизни, она узнала, что я жив, а я тем временем, — я невесело усмехнулся, — впал в кому. Ей было очень плохо. Она фактически умирала вместе со мной, — я стиснул кулаки. — Но друзья ее не поддержали в том, чтобы она прилетела ко мне.

Тут я выпрямился, открыл глаза и посмотрел на Риту. Она внимательно меня слушала. Я посмотрел ей в глаза и продолжил, делая ударение на каждом слове.

— Ей пришлось выйти замуж, чтобы спасти мне жизнь, Рита.

Она резко вдохнула и замерла, глядя на меня своими удивительными глазами. И я понял, что был прав в своих предположениях. Она поступила так же, как Рей. Она вышла замуж за того придурка, потому что иначе с тем, кто был ей дорог, случилось бы что-то плохое.

Я сжал челюсти, так мне захотелось прибить того, кто сделал с ней такое. Но я заставил себя расслабиться и продолжить уже мягче.

— Ей нужны были документы, чтобы попасть на мой корабль, и другого выхода, как замужество, она не видела. Она прилетела ко мне, и я очнулся. Но когда я выяснил, что она замужем, не зная причины, я очень сильно разозлился, чуть было не натворил бед, но потом взял себя в руки и отправил ее домой. Я решил отпустить ее, — я взглянул Рите в глаза.

— Я решил, что моя любовь не нужна ей, что она выбрала другого, — у Риты по щеке покатилась одна слеза, и она задрала подбородок, чтобы не выпустить остальные. Я отвел взгляд.

— Но ее друзья и муж выгнали ее за то, что она спасла меня. И она тайком вернулась на корабль, она не хотела, чтобы я знал об этом, ей просто нужна была пара дней, чтобы прийти в себя. Я случайно узнал, что она на корабле, и нашел ее. Мы поговорили, — я снова взглянул на Риту.

— Она рассказала, что произошло на самом деле. А я понял, каким идиотом был, — я помолчал. — Если бы не она, я был бы уже давно мертв. Я был слеп, а она продолжала верить в меня, несмотря ни на что. Я не знаю, как бы я жил, если бы не было того разговора. Если бы мне пришлось жить с тем, что она просто выбрала другого.

Я проглотил комок в горле.

— Хотя, нет. Я знаю. Потому что увидел, как жил все эти годы Армитаж.

Она вздрогнула всем телом и низко-низко опустила голову.

Я встал и отошел, подойдя к какому-то шкафчику с банками-склянками. И почему вся эта хрень плывет перед глазами? Я чувствовал себя последним подонком из-за того, что так говорил с ней. Но она должна была увидеть эту историю его глазами. Надеюсь, он сможет когда-нибудь услышать ее историю.

Я разглядывал чертовы баночки, пытаясь взять себя в руки, а капитан плакала. Она плакала беззвучно, я знал об этом только потому, что видел в отражении стекла, как содрогаются ее плечи. Я снова перевел взгляд на банки. А Рита заговорила.

========== Если бы я не сделала этого ==========

— Если бы я не сделала этого, его бы исключили из Академии и посадили.

Я медленно развернулся и, подойдя ближе, присел на тумбочку. Рита выпрямилась, убрала волосы с лица и продолжала, глядя в пустоту, сжимая и разжимая руки в такт сухим фразам, способным передать только факты, но никак не суть того, что произошло:

— Отец Тео был честолюбивым офицером и никогда не стеснялся в средствах, преследуя свои карьерные цели, — она всхлипнула, — среди военных таких всегда больше, чем нужно. В какой-то момент на его пути встал отец Армитажа. Они друг друга стоили, и началась война карьеристов. Комендант Хакс сосредоточился на служебных интригах, но отец Тео решил пойти другим путем. Он подговорил сына провоцировать Армитажа, делать всё, чтобы его исключили из Академии — желательно со скандалом. Это стало бы последним гвоздем в гроб репутации Хакса: мало того, что устроил незаконнорожденного сына в Академию, так тот еще и оказался настоящим ублюдком, — она вытерла слезы бумажной салфеткой. — Конечно, всё это я узнала гораздо позже. А тогда… — Рита сделала глубокий вдох. — Сначала мне было его жалко. Мне казалась отвратительной вся эта травля, которую с подачи Тео ему устроили практически все. Из чувства противоречия я стала заступаться за него — мол, так нельзя, вы же будущие офицеры, вы должны показывать пример благородства, а не бросаться всей сворой на жертву, — она взяла еще салфетку. — Вот он, юношеский максимализм. На Внешнем кольце я насмотрелась на это, — она буквально выплюнула это слово, — офицерское «благородство». Люди, которых я знала годами, теряли человеческий облик, пытаясь выслужиться.

— Выпейте, — я подвинул к ней забытую чашку с кафом. — Или лучше воды?

— Спасибо, сэр… — она сделала глоток. — Сначала я просто защищала его. Не то чтобы это ему было нужно. Наверно, Армитаж не понимал, зачем я это делаю. Но потом я решила показать всем пример. Я начала общаться с ним, сидела рядом на занятиях, ходила везде. Я была достаточно популярной особой во время учебы. Не могли же мои друзья, — она произнесла это слово с оттенком презрения, — покрыть меня той же краской, что и его. Как же я ошибалась! Чем дольше я общалась с Армитажем, тем больше людей от меня отворачивалось, и настал момент, когда меня начали травить так же, как и его. Я испугалась, но пути назад не было. Я понимала, что смогу вернуть расположение своих «друзей», только отвернувшись от Армитажа, — она обхватила руками плечи, — но не хотела этого делать. Не из чувства справедливости, не назло врагам, а потому что, — она снова глубоко вдохнула, — он стал мне дорог. Мы действительно подружились. Я не анализировала свои чувства глубже — ни я, ни он, как я думаю, не были готовы к чему-то еще, кроме простого, искреннего человеческого общения, — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Он, конечно же, не замечал ничего. Годы обструкции развили в нем способность отгораживаться от чужих эмоций. Он так долго игнорировал отношение людей к себе, что не понял, когда превратился из подшефного, объекта социальной ответственности правильной девочки Риты в ее единственного друга. Он даже не заметил момента, когда я стала такой же парией, как и он, — она снова улыбнулась, — а я не хотела его расстраивать, — она выпила еще немного остывшего кафа. — В тот вечер мы задержались на учебе, готовились к какой-то контрольной. Он решил проводить меня, я не была против, хотя в случае чего сама могла за себя постоять. Мы вышли и наткнулись на Тео с дружками. Они завели привычную шарманку про мать-кухарку и папочку, который устроил в элитную школу своего ублюдка. Армитаж, не обращая внимания, шел мимо. А меня вдруг зацепило. Я кричала, заступаясь за него, за себя, выплескивая всю накопившуюся обиду… — она спрятала лицо в ладонях и на некоторое время замолчала. — До меня дошло, что я натворила, только тогда, когда в ответ на обидное «заткнись, подстилка» Армитаж бросился на Тео. Всё произошло очень быстро. Дружки скрутили Армитажа после первого же удара, а Тео подошел и начал его бить. Я бросилась к ним, когда увидела, что он достает нож. Схватила его за руку… — она показала на свой шрам. — С тех пор я такая красавица.

Она сморщилась, будто от фантомной боли, и провела рукой по лбу. Я постарался, чтобы она не увидела, как сжались мои кулаки.

— Тео увидел мою кровь и улыбнулся. Армитаж к тому моменту уже потерял сознание, повиснув на руках его дружков. Ты знаешь, что ты только что сделала, подстилка? — спросил он меня. — Ты подписала его смертный приговор. Завтра об этом узнают все в Академии. Мой отец побеспокоится, и папочка твоего драгоценного ублюдка вылетит со своего поста. Он, — Тео кивнул тогда на Армитажа, — вылетит из Академии и сядет в тюрьму. Надолго. А знаешь, что в тюрьмах делают с такими сладкими рыжими мальчиками? — Тео ухмылялся так гадко, что я снова попыталась броситься на него, но тут он хватил меня за подбородок, осматривая, как товар. — Хотя… я нахожу тебя миленькой. И я дам тебе выбор. Я оставлю его в покое. Пока. Если ты станешь моей… личной… подстилкой, — он наслаждался каждым словом. — А чтобы наш маленький друг не решил, что это поправимо, ты, детка, станешь моей женой. Увидишь, он сам уйдет. Мне даже не придется пачкать об него руки, — он зажмурился, будто только что кончил от собственного злобного величия, и бросил меня обратно на землю, подходя к бесчувственному Армитажу. — А чтобы дать тебе мотивацию… — тут Тео ударил его своим ножом, а дружки бросили тело на землю. — У тебя есть время подумать, пока он не оклемается.

Рита снова заплакала. Тяжело, как не плакала, вероятно, очень давно. Она уже не думала о том, как выглядит. Ей было очень больно. Эта застарелая боль, ярость, обида наполняла комнату с каждым ее всхлипом. Я не знал, куда себя деть. Капитану не нужно было мое утешение. Я всколыхнул в ее душе то, что долгие годы хранилось за семью замками, и сейчас этому нужно было дать выплеснуться.

Я подошел к умывальнику, смочил полотенце, набрал воды, вернулся к Рите и молча протянул ей стакан. Она сделала два судорожных глотка. Поставив стакан рядом с ней на стол, я протянул ей полотенце и сел на свое место.

— Спасибо, сэр, — Рита промокнула лицо полотенцем и продолжила:

— Что было дальше, вы наверняка знаете. Я поняла, что собственными руками разрушила жизнь Армитажа. Я не могла позволить случиться тому, что угрожал сделать Тео. У меня не было другого выхода. Я приходила к нему в госпиталь, но не могла заставить себя рассказать ему, что произошло — он так на меня смотрел… — Рита снова судорожно вздохнула. — Я отказывалась понимать, что значит этот взгляд, иначе моя уверенность в правильном выборе могла бы пошатнуться, — она выпила еще воды. — Когда я пришла к нему в последний раз, он еще спал. Я знала, что его скоро должны выписать. Я просто молча посидела рядом, прощаясь и понимая, что скорее всего больше никогда его не увижу. Сидя у его постели, я наконец призналась себе, что мои чувства к нему — больше, чем дружба… А потом… Потом я ушла. Через полчаса мы с Тео заключили брак. Нужно было видеть его сальный самодовольный взгляд, когда чиновник поставил нужные штампы, — она презрительно скривилась. — Я выполнила его условия, но он еще не знал, что я ему приготовила в качестве свадебного подарка. Он куда-то торопился, так что я решила подождать до вечера, — она спокойно взглянула на меня. — Я собиралась убить его. Я прекрасно понимала: что бы он ни сделал со мной — это только отсрочка. Что он, получив свое, снова возьмется за Армитажа. Я решила положить этому конец, — она внимательно смотрела на меня, пытаясь понять, что я обо всем этом думаю.

Да чего тут думать! Если она убила этого урода, я мог только пожалеть, что не сделал этого сам или не притащил его к Хаксу.

— Но днем произошло то, чего не должно было случиться, — продолжила Рита, поняв, что я не осуждаю ее, — Армитаж едва не убил трех дружков Тео. Вмешалась полиция, разгорелся скандал. И тут мне стало страшно. Так страшно, что, не помня себя, я побежала в вербовочный пункт, записалась в солдаты и улетела к месту назначения в ту же ночь. Вот как я оказалась на Внешнем кольце. Я больше не видела ни Тео, ни Армитажа. Первый и не пытался меня искать — только через несколько лет я получила уведомление, что он погиб. А Армитаж… — она вздохнула и прикрыла глаза. — Мало того, что я сломала ему жизнь, нечаянно подыграв его врагам, так еще и сбежала трусливо, без оглядки, не зная, чем всё это для него закончилось. Мне было невыносимо стыдно. Я не находила себе места от беспокойства о том, что с ним произошло. Но контракт подписан, и я не могла уже просто сорваться и полететь обратно. Мое образование позволило завербоваться не простым штурмовиком, а сержантом — на дальние рубежи никто не стремится, и меня приняли на очень выгодных условиях. Благодаря своему званию я смогла навести справки, что Армитаж выписался из больницы и поступил на какой-то корабль. Оставалось молиться, чтоб его никогда не занесло на Внешнее кольцо. До нас новости доходят поздно — о его карьерном росте я узнала, когда он уже стал генералом-командующим. Я расслабилась впервые за эти годы — во-первых, я знала, что у него всё в порядке, а во-вторых, я могла быть уверена, что теперь уж точно не столкнусь с ним случайно в коридоре в один прекрасный день. Я была искренне рада за него, — она нахмурилась. — До выстрела Старкиллера по Хосниан-Прайм.

Вот черт.

========== Капитан, снимите шлем ==========

Комментарий к Капитан, снимите шлем

Эта глава слегка странная, возможно, потому, что автор метеозависим и голова болит адски сегодня. На выходных глав не будет, скорее всего - нужно настроиться на любофф и NC ;)

Капитан Нимер смотрела мне прямо в глаза:

— Сэр, я солдат. Я уже много лет на войне. Я не считала, сколько жизней отняла. Война есть война. Приказ есть приказ. Вы можете отправить меня под трибунал, сэр, за эти слова, но уничтожение Хоснианской системы — это то, что заставило меня усомниться в Первом Ордене.

Рита замолчала, ожидая моей реакции, но я просто смотрел на нее. Она выдохнула и продолжила:

— Генерал Френ организовал на нашем корабле трансляцию со Старкиллера. Все командиры должны были явиться на вечеринку, устроенную по этому случаю. Я видела, как Старкиллер сделал свой залп. Я слышала речь, которую перед этим говорил генерал Хакс, — она втянула в себя воздух. — Это был не тот человек, которого я знала двенадцать лет назад. Он… — Рита вздрогнула, — был больше похож на Тео. Потому что Тео улыбался, глядя, как мое лицо заливает кровь от раны, нанесенной его ножом, а генерал Хакс получал удовольствие оттого, что по его команде супероружие уничтожает миллиарды жизней. Френ тогда рассыпался в похвалах, но было видно, как он умирает от зависти — ведь не он отдал команду «Огонь!», которая обратила в пыль целую систему!

Она наклонила голову и, помолчав, снова посмотрела мне в глаза:

— Я не знаю генерала Хакса, сэр. Армитаж, которого я знала и любила, умер в тот вечер, двенадцать лет назад.

Рита произнесла эти слова с такой горечью, что у меня сжалось сердце.

Я молчал и не находил слов, которые могли бы помочь ее горю. Она пожертвовала всем ради человека, а он превратился в ее самый жуткий кошмар.

— Рита, вы когда-нибудь сталкивались с форсъюзерами?

Это был явно не тот вопрос, который она ожидала услышать.

— Лично — нет, сэр. Я знаю, что существуют люди, которые могут делать удивительные и страшные вещи. В книжках по истории читала о джедаях и ситхах. Знаю, что Верховный лидер Сноук владел Силой, — она замялась, — что вы, сэр… тоже…

Я только кивнул.

— Вы знаете, что форсъюзеры могут подчинять себе сознание других людей? Влиять на них, путать мысли, стирать воспоминания?

— Сэр? — я понял, что для капитана Риты Нимер истории про игры с чужим разумом — не более, чем плод больного воображения.

— Вы поверите, если я скажу вам, что генерал Хакс долгие годы был под жестоким ментальным контролем одного очень могущественного существа? Что почти все решения, которые он принимал в последние годы, ему не принадлежали — в том числе и уничтожение Хоснианской системы?

Она посмотрела на меня с недоверием.

— Рита, я не могу открыть вам всего того, что знаю. Но поверьте: человек, ради которого вы двенадцать лет назад готовы были совершить убийство, жив, — я откинулся на спинку стула. — Он эвакуировал всех гражданских с флагмана на Крейт, чтобы послать Превосходство в гиперпрыжок в сторону флота Френа и не дать кровавым генералам вновь разжечь войну в Галактике. Он готов был пожертвовать собой, чтобы Хосниан никогда не повторилась. Я остановил его в самый последний момент. Но я знаю, что если снова понадобится, он сделает это. Есть вещи, которые нельзя исправить. Но можно попытаться искупить.

Я видел, как сквозь горечь и недоверие в ее взгляде пробивается неуверенный росток надежды, основанной на глубоком чувстве, которое она все эти годы пыталась похоронить.

— Дайте Армитажу шанс, Рита. И себе. Поговорите с ним.

Она долго молчала, опустив голову, но в конце концов кивнула и медленно произнесла:

— Хорошо, сэр.

Я улыбнулся.

— Рита, я не буду отдавать вас под трибунал за ваши слова о Хоснианской трагедии. Как минимум потому, что сам того же мнения, — она подняла на меня удивленные глаза.

— Хосниан не должна повториться. Никогда. Именно поэтому вы нужны мне, капитан.

Капитан Нимер улыбнулась мне в ответ:

— Мой долг — служить Первому Ордену и Верховному лидеру, сэр, — она поднялась, и я поднялся вместе с ней. — Сэр, мы вот-вот прибудем на Превосходство. Разрешите идти?

Пискнул датапад, Рита быстро взглянула на экран, и не успел я ответить, как услышал ее испуганный голос:

— Сэр, у нас проблема.

— Что случилось? — напрягся я.

— Мне очень жаль, сэр, но на складе не нашлось подходящей вам по размеру офицерской формы, — виновато отчиталась Рита. — Мы можем подобрать вам только броню штурмовика.

Да что же это такое?! Только штурмовиком я еще не наряжался! Мало было Мэтта?! Видимо, на моем лице отразилось нечто совсем ужасное, потому что Рита слегка отшатнулась. Но тут ее датапад снова пискнул — она посмотрела на экран:

— Сэр, у нас пятнадцать минут до выхода из гипера и стыковки с Превосходством.

— Ладно, так и быть, несите броню, — мрачно согласился я.

***

Я успел справиться с броней как раз к моменту стыковки в доке Превосходства. Впопыхах надев шлем — никто не должен узнать меня в этом маскарадном костюме! — я буквально выбежал из медблока и догнал Риту у опускающегося трапа.

Крейсер на Превосходстве встречал, естественно, Хакс. Ни Дерека, ни Рей, ни, слава Силе, Дэмерона поблизости не было. Только чертов почетный караул из пятидесяти штурмовиков и группа офицеров. Ну, Арми, я тебе это припомню! Что, никак нельзя было без этой помпезности?!

Увидев меня, Рита подняла было руку, но вовремя поняла, что капитан, отдающий честь штурмовику, будет странно выглядеть. Я стал позади нее, и мы промаршировали навстречу ожидающим нас офицерам.

Хакс выглядел ужасно. Таким злым и замотанным я не видел его никогда. Вероятно, генерал просто не смог справиться с офицерами, желающими встретить Верховного Лидера с почестями. Но это его, черт побери, не оправдывает!

Мы подошли и отсалютовали по форме: Рита впереди, я — чуть позади. Личный состав крейсера, исключая вахтенных и часовых, стоял за нами на расстоянии десяти шагов.

Хакс смерил нас усталым взглядом покрасневших глаз:

— Капитан, доложите. Где Верховный лидер?

Я почувствовал, что на Риту накатывает волна паники — как недавно в медотсеке, когда она уронила шлем — и понял, что она не сможет ответить. Тогда я сам выступил вперед, мысленно проклиная на чем свет стоит эту идиотскую торжественную встречу, Хакса, Риту, чертову броню и дурацкую ситуацию:

— Генерал Хакс, сэр, разрешите доложить.

Хакс недовольно зыркнул на капитана и перевел взгляд на меня:

— Докладывайте, солдат.

— Сэр, я был приставлен к Верховному лидеру во время перелета. Он приказал мне передать, что встретится с офицерами позже. Капитан не знает об этом приказе, сэр.

Хакс внимательно посмотрел на меня и чуть слышно хмыкнул:

— Хорошо, — и добавил громко, чтобы слышали все: — Верховный лидер встретится с нами позже. Вы будете оповещены об этом. Все свободны.

Он так и сверлил меня взглядом.

— Лейтенант! — генерал подозвал щуплого парнишку из службы протокола. — Проводите капитана и… адъютанта Верховного лидера, — он усмехнулся, — в переговорную. Все свободны.

Ах ты ж рыжий гаденыш! Все-таки раскусил, кто перед ним стоит! Мне стало очень весело, и я едва сдержался, чтобы не захихикать — в шлеме это звучало бы странно.

Отдав генералу честь, мы отправились в переговорную. Группа встречающих расходилась, штурмовики тоже маршировали прочь из ангара. Слава Силе, всё обошлось. Офицеры, среди которых я заметил много незнакомых лиц — вероятно, это были союзники — не узнали забинтованного с ног до головы Верховного лидера в одежде с чужого плеча. Теперь нужно поговорить с Хаксом, затем, добравшись до своей каюты, привести себя в порядок, обязательно поесть — некстати вспомнился так и не тронутый обед на крейсере, — а там уже можно и встретиться с офицерским составом…

— А с Рей ты когда говорить собираешься, умник?

Ох. Она же, наверное, всё еще безумно зла на меня.

Когда мы вслед за лейтенантом выходили из ангара, Хакс очень, очень раздраженно разговаривал с кем-то по коммлинку. Надо будет расспросить его, чем закончилась их перепалка с Рей…

Проходя по коридорам флагмана, я заметил, что здесь стало более многолюдно. Помнится, Дерек мне говорил, что много кораблей союзников было подбито — значит, Хакс временно разместил выживших здесь, на флагмане. Я принялся размышлять о том, что делать дальше с этими людьми, как вселить в них веру в новые цели, как объяснить перемирие с Сопротивлением — но вдруг заметил, что мои мысли бегают по кругу, всё время возвращаясь к Рей. Я понимал, что мне просто боязно с ней встречаться. У нее полно справедливых обвинений в мой адрес, а мне нечего предъявить в свое оправдание. Я от души посочувствовал Рите: даже в своем чертовом шлеме, меняющем голос, она не смогла пересилить себя и ответить Хаксу… Вот и сейчас молчит. Мне захотелось ее подбодрить, но я, разумеется, не мог сделать этого в присутствии лейтенанта.

Мы уже почти добрались до переговорной, как вдруг, чуть не сбив с ног нашего сопровождающего, из-за угла выскочила Рей с коммлинком в руках. Не зная, к кому из нас обратиться, она затараторила, глядя то на Риту, то на меня:

— Генерал Хакс сказал, что вы сопровождали Б… Верховного лидера во время перелета…

— Да, мэм, — я церемонно выступил вперед.

— Мне приказано отвести капитана и адъютанта в переговорную, — вмешался лейтенант. — Вы можете задать свои вопросы там, — добавил он со значением, — в присутствии генерала Хакса.

Похоже, Армитаж как-то объяснил нашим офицерам присутствие Рей на борту и дал указание докладывать ему обо всех ее перемещениях. Очень предусмотрительно. Захотелось немножко придушить лейтенанта за то, что вмешался в наш разговор, но прикрытие, главное — не провалить прикрытие— я усмехнулся, вспомнив, как Хакс инструктировал меня.

Рей смущенно посторонилась, и Верховный лидер в броне штурмовика с эскортом из двух молчащих грустных женщин продолжил свой путь, следуя за раздражающе правильным лейтенантом.

Хакс уже дожидался нас в переговорной — видимо, он дошел более коротким путем. Неодобрительно оглядев нашу компанию, он бросил лейтенанту:

— Свободны.

Едва за лейтенантом закрылась дверь, Хакс в упор уставился на меня:

— Рен, что это еще за маскарад?

Сняв надоевший шлем, я виновато взглянул на Рей, смотревшую совершенно круглыми глазами, затем обрушился на Хакса:

— А ты на кой крифф устроил эту показуху? Из всей одежды на мне остались одни бинты — как ты себе представлял мое появление?!

— Извини, что не дал тебе припудриться перед выходом, — ядовито парировал Хакс, — но я не смог запретить людям встречать героя. Ты еще не забыл, Рен, что стал героем после своей выходки с дредноутом? Так что я должен был сказать личному составу?

— Генерал! — оскорбился я, прочитав его мысли.

— Пока ты отдыхал в плену, — продолжал Хакс, пропустив мой окрик мимо ушей, — я один разбирался здесь со всеми этими предателями-союзниками. Камеры, медблоки и морги забиты под завязку, из командования осталось три калеки… Ты спросишь, где рыцари? Они наводят порядок на уцелевших разрушителях Френа — там еще полно несогласных, хоть основная масса и сдалась. А Дерек на флагмане… — одной рукой держась за лоб, другой он вынул из кармана какую-то капсулу, проглотил и запил водой. — Туда нужно срочно кого-то назначить, Рен. Не просто офицера, а знающего специфику Внешнего кольца… — секунду он помолчал, вперившись в меня раздраженным взглядом. — Так что снимай свой карнавальный костюм и включайся в работу. Задача номер один — назначить командира бывшего флагмана Френа.

Ну что ж, Арми, на ловца и зверь бежит…

— Уже назначил, — я показал на Риту.

— Капитана? — с недоумением спросил Хакс. Видимо, он только что ее заметил.

— Да, Дерек мне рассказал о боевых заслугах этого капитана при захвате вражеского флагмана. Я посчитал, что это лучшая кандидатура на должность командира корабля и повысил капитана до генерала.

— Капитан, снимите шлем, — вдруг сказал Хакс изменившимся голосом.

Помедлив секунду, Рита сняла шлем. Я понимал, чего ей это стоило.

Я тут же забеспокоился, как бы эта неожиданная встреча не закончилась в медицинском отсеке. Армитаж был белым, как снежная целина. Он и Рита молча смотрели на друг друга, не замечая больше ничего. Время будто обрело вес, секунды застревали в тягучем воздухе, наполненном такой мешаниной чувств, какую я даже не пытался осмыслить.

Я почувствовал, что держу Рей за руку, сжал ее пальцы и тихо сказал:

— Идем.

========== Никогда больше так не делай ==========

Комментарий к Никогда больше так не делай

Без NC, простите. Скоро подвезут ;)

Мы вышли почти на цыпочках, оставив их наедине.

Ох, и перепадет мне от Хакса потом! Надо было все-таки предупредить его… Но как? Ладно, выкручусь как-нибудь. В конце концов я сделал всё, чтобы эта встреча вообще состоялась. А вдруг у них всё пройдет гладко? Поцелуйчики, обнимашки, слезы радости…

— Кому ты врешь? Там драма еще хлеще твоей. Лучше подумай, как будешь с Рей объясняться.

Ох. Пока я старательно думал о чем угодно, только не о Рей, она высвободила свою руку из моей и молча пошла вперед. Мне оставалось только понуро плестись позади и любоваться ее спиной. Только сейчас я заметил, что она одета в форму лейтенанта Первого Ордена.

— Хе-хе. Сейчас вы будете сурово наказаны, штурмовик КР… э-э-э… какой там тебе номер присвоить?

— Ох, заткнись, чертов извращенец.

Мы шли к командирскому крылу, и я напрягся. Обычно там усиленная охрана, проверка документов, несколько уровней идентификации… Неужели придется-таки раскрыть свое инкогнито? Или просто отвести им глаза? Да, так будет проще…

Я уже начал было собирать энергию для воздействия на охрану, но, повернув за угол, обнаружил, что там никого нет. Рей подошла ко входу в защищенное крыло, провела ключ-картой по замку и прошла в открывшийся коридор, поворачивая к моей каюте. Я немного замешкался, удивленный отсутствием охраны, но, опомнившись, поспешил за Рей.

— А она неплохо тут освоилась. Правда, приятно, когда девушка идет к тебе в каюту, как к себе домой? И Хакс молодец — убрал охрану, чтобы никто не видел, что у Верховного лидера появилась подружка.

— Она мне не подружка!

— А кто? Помнишь, что сказал Дэмерон: ты, как честный человек, теперь должен…

— О Сила! Умолкни, прошу!

Рей тем временем открыла дверь в мою каюту и вошла, не оглядываясь. Я собрался с духом и шагнул следом.

Дверь с шипением закрылась за мной, и я оказался в полумраке коридора. Рей прошла дальше и остановилась посреди общей комнаты спиной ко мне, вынуждая подойти ближе. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить сердцебиение, и, сделав несколько шагов вперед, снял шлем.

— Рей, я…

Она повернулась ко мне, хмурясь и не глядя в глаза.

— Сними это. Немедленно.

Голос тихий, хриплый и злой… она что, сдерживает слезы? И смотрит куда-то в сторону, упрямо наклонив голову — так, что мне не видно ее лица. Что снять? Броню? Сейчас…

Неловко наклонившись, я положил шлем на пол. Ох, как же больно… Рей, тебе не понравится то, что ты увидишь под броней! Стараясь не стонать, я неумело отстегнул щитки с рук и стащил через голову панцирь, оставшись в куцем компрессионном реглане, едва доходящем до пупка и уже порванном в плечах, и вопросительно взглянул на Рей — довольна?

Рей молча шагнула ко мне, а дальше… Я почувствовал, как она прикасается пальцами к бинтам где-то около раны от ножа майора, закрывает глаза и окунается в Силу. Одна ее рука прижата к ране поверх бинтов, другая касается нижнего края повязки…

Я стоял столбом, не понимая, что происходит. Я только чувствовал, как

Рей концентрируется, как она призывает Силу, разделяя потоки — исцеляющий жар окатывает меня из ее правой руки, а под левой сами собой расползаются, трескаются и разрываются бинты. Я никогда не думал, что такое вообще возможно — призывать и Тьму, и Свет, не смешивая их, выполняя различные по своей сути действия — Созидание и Разрушение — одновременно.

Она медленно водила рукой по моему левому боку, заживляя и сращивая то, с чем не справилась в прошлый раз, то, что не залечили медики на крейсере, когда латали меня на скорую руку. Бинты шевелились под ее рукой, как живые, распадаясь и повисая по бокам ненужными тряпками.

Закончив с повязкой, она остановилась и подняла на меня глаза. Злые, с застывшими слезами. Молча, не отрывая взгляда, переместила свою правую руку на мое раненое бедро — левая тем временем продолжала разбираться с остатками реглана, пока не добралась до самой горловины. Ткань с треском разошлась, оставшись лишь на руках и спине. И тут же рана на бедре, отдавая в пах, полыхнула таким жаром, что я едва не вскрикнул от боли — нестерпимой, пусть даже исцеляющей.

Отпустив Силу, Рей убрала правую руку с бедра, прижала левую к основанию шеи, будто желая придушить, и прошипела:

— Никогда. Больше. Так. Не. Делай.

Потом отдернула руку, будто обожглась, и отступила на шаг. Постояла, опустив голову, снова подошла и стала собирать с меня то, что осталось от одежды, так и не глядя в лицо. Управившись с моими лохмотьями, внимательно меня осмотрела — от ран не осталось и следа. Я чувствовал, что и внутри тоже все зажило окончательно.

Удовлетворенно кивнув, Рей отошла от меня и опустила голову, обхватив плечи руками.

Я стоял, не в силах пошевелиться. То, что она только что продемонстрировала, не укладывалось в мои рамки понимания использования Силы. Я чувствовал, как она истощила себя, и видел, что ее начинает колотить, как в лихорадке. А ярость, с которой она на меня смотрела… Меня так и передернуло. Вот уж доходчиво объяснила, что будет, если я еще раз так сделаю!

Волна стыда и раскаяния захлестнула меня. Я снова сделал ей больно. Пока я геройствовал, она сходила с ума от беспокойства. И не важно, что тогда казалось, будто нет другого выхода. И не важно, что, если повернуть время вспять, я бы поступил так же, и впредь буду так поступать. Я никогда не поставлю ее под удар, пока жив, буду убирать с линии огня, а она никогда не простит мне того, что я сделал…

Под тяжестью осознания этого замкнутого круга я опустился на колени, мысленно умоляя простить за всю боль, что доставил и еще доставлю ей, понимая, что наши чувства никогда не позволят нам отпустить друг друга, довериться судьбе, просто ждать и молиться, чтобы другой вернулся невредимым. Я стоял, опустив голову, не смея поднять на нее глаза — чтобы она не увидела, не узнала того, что я сейчас понял.

Спустя пару секунд, растянувшихся на вечность, она приблизилась ко мне, позволив уткнуться лбом, вдохнуть родной запах, почувствовать себя прощенным, любимым, нужным. Осторожно провела руками по волосам и плечам, осязая, удостоверяясь, что я не испарюсь, не денусь никуда… Сжала пальцы, вцепившись в волосы, и резко опустилась на колени, притягивая мою голову к своей, прижимаясь лбом. Я чувствовал, что каждый вдох-выдох дается ей с трудом, будто воздух с боем пробивает путь в легкие, а потом не может вырваться обратно.

— Я так испугалась, Бен…

Я протянул к ней руки, привлекая всё ближе, обнимая, успокаивая, но она только еще крепче вцеплялась в мои волосы, судорожно прижимаясь, не желая ни на секунду ослаблять хватку.

— Последнее, что я помню, как ты умирал у меня на руках. Я почти не чувствовала тебя. Ты уходил, ускользал… ты не хотел возвращаться… Я просила, звала… И ты вернулся. Я почувствовала, что ты очнулся — а потом пустота. Я проснулась здесь, не понимая, где я, где ты… Рядом был По. Он всё объяснил, рассказал, что ты сделал, что тебя забрали. Зачем, Бен? Зачем ты это сделал? Зачем позволил усыпить меня, мы бы отбились вместе или погибли… Лучше, чем… Я думала, сойду с ума, потянулась к Узам, лишь бы тебя почувствовать… Когда генерал Хакс сообщил мне, что ты жив, но сильно ранен, я хотела лететь к тебе, но они не пустили. Сказали, что ты велел не отпускать меня никуда… Я так разозлилась, Бен. Никогда больше так не делай. Я не стеклянная, я умею драться, я не слабее тебя в Силе…

Она замолчала, судорожно всхлипывая без слез, а я призвал Силу, возвращая ей утраченное, согревая, успокаивая… Рей перестала вздрагивать, а я просто держал ее, готовый простоять так хоть чертову вечность.

Наконец она отстранилась, выпуская мои волосы из рук (похоже, в ее пальцах осталась половина) и улыбнулась, глядя мне в глаза.

— Я рада, что всё это наконец-то закончилось, — она лукаво прищурилась, — и я снова тебя почти раздела.

Если бы закончилось, любовь моя. Но в ответ я лишь заставил себя усмехнуться:

— Не то чтобы я был против этого. Чертова броня ужасно неудобная. Как они вообще в ней ходят?

Рей захихикала и уселась на пол рядом со мной. Я попробовал последовать ее примеру, но тут мой желудок напомнил о том, что ему очень давно не уделяли внимания. Рей только засмеялась:

— Похоже, Рита тебя подлечила, но не покормила. Кстати, это ее я должна благодарить за твое спасение?

Я кивнул, становясь на ноги. Рей подошла к столу, взяла датапад, ее пальцы быстро забегали по экрану:

— Я закажу еду.

Пока она занималась моим обедом, я наконец оглядел комнату. Естественно, никто ничего не чинил, когда всё было на грани гибели. Следы моей вспышки ярости — искореженные стены — почему-то вызвали чувство стыда.

Рей отвлекла меня от мрачных мыслей.

— Удивительно, что именно Рита оказалась на том корабле, что ты остановил его до прыжка, который погубил бы обоих, что именно она прилетела за тобой. Ты говорил с ней? Так же, как он со мной? Что между ними произошло? Я увидела только то, что она очень важна для него… — она так и сыпала вопросами, на которые я не успевал отвечать. — А может, это судьба? Может, мы с тобой, встретившись, запустили какую-то цепную реакцию событий, которые складываются сами собой в известный только Силе рисунок?

Я только кивнул:

— Конечно, судьба.

Рей внимательно смотрела на меня, словно желая услышать еще что-нибудь о судьбе и Силе, но я ох как не готов был сейчас об этом говорить, и она снова углубилась в датапад. Не зная, чем заполнить паузу, я брякнул:

— Ты надела форму. Тебе идет.

Она сморщила нос, не отрывая взгляд от датапада:

— Врешь. Это ты у нас темный властелин в темных одеждах, — я не смог удержаться от смеха, потому что сейчас был больше похож на швабру.

Рей дернула ворот формы, рывком расстегивая сразу половину пуговиц, — под кителем обнаружилась тонкая рубашка. Я сглотнул.

— Жду не дождусь, когда можно будет это всё снять, так надоело… — она хихикнула, скосив на меня глаза.

Я покраснел. Не то чтобы я был против, но…

— Рей, сначала я, пожалуй… э-э-э… схожу в душ.

========== Я люблю тебя ==========

Комментарий к Я люблю тебя

Написаль, и ушоль стрелять сигарету. Хотела сделать главу длиннее, но, извините, слишком уж интенсивно получилось. Ждите продолжения, так сказать, банкета :)

Я зашел в душевую и с облегчением избавился от остатков брони и бинтов на ногах. Рей полностью меня вылечила: на месте глубоких ран, которые, хоть и затянулись, доставляли постоянный дискомфорт, ведь разорванные мышцы и сухожилия, поврежденные внутренние органы не заживают сами за несколько часов — белели рубцы, как будто с момента нанесения увечий, ставших их причиной, прошли уже долгие годы.

Взглянув на себя в зеркало, я обнаружил заросшего волосами и щетиной истощенного субъекта, — черт, когда я брился последний раз? Борода делала меня значительно старше, зато в сочетании с волосами, то и дело падавшими на лицо, помогала маскировать мой шрам. Волосы, давно не мытые, на ощупь были что твоя пакля — ничем не лучше кошмарного парика, безвестно почившего где-то в недрах корабля, завершая авантюру с радиолокационным техником Мэттом. Да, сейчас бы и грима не понадобилось — я больше похож на религиозного фанатика-аскета, чем на Верховного лидера. Я чувствовал себя грязным и уставшим, как никогда. Кровь, пот, грязь, слезы, остатки психической энергии Сноука — всё это покрывало меня отвратительным липким слоем, за исключением тех мест, которых касалась Рей. Эх, поселиться бы в душе на пару дней, авось отмоюсь…

Я включил воду погорячее. Рей… Что же мне делать с тобой?

— Тебе нужно принять тот факт, что Рей не позволит запереть себя в башне, не будет сидеть и ждать, пока ты изволишь ввалиться весь израненный, позволяя ей вылечить твои раны. Она боец, она привыкла сражаться за то, что ей дорого, а не сидеть в сторонке. Поздравляю, теперь ты — главный объект ее защиты.

— Но я тоже так не могу! Я… я не смогу сражаться, зная, что она подвергается опасности!

— А придется, приятель. Потому что Галактика полна опасностей, жизнь полна опасностей. И от всего ты ее не убережешь. Просто представь на минуту, что от усталости ты бы не полностью отвел глаза того штурмовика на Крейте? Если бы эти ребята просто так, на всякий случай, пальнули по месту, откуда забрали тебя, чтобы замести следы. По остаткам Сайленсера, по TIE, по спидеру По… и по тому валуну тоже.

Меня передернуло от этой мысли. Я увеличил напор воды и сделал ее еще горячее — так, что стало почти невыносимо под ней находиться. Ключевое слово «почти».

— Ты пойми, чем ближе она к тебе, тем больше она в безопасности. Доверь ей свою спину, защищай ее, сражайтесь вместе…

Я молча отмахнулся от навязчивого внутреннего голоса. Я слишком устал, чтобы решить это сейчас.

— Страус.

— Что?!

— Как есть страус. Прячешь голову в песок, надеясь, что если отмахнуться от проблемы, то всё рассосется само собой. Нет, батенька. Ты можешь сколько угодно прятаться, но в следующий раз эта проблема тебе такого пенделя отвесит, что ты и косточек не соберешь. Ты понимаешь, что можешь потерять Рей, дубина?

— Да! Да! Понимаю! Ты же и сам это знаешь! А теперь можно я просто помоюсь?

Я с остервенением принялся тереть себя мочалкой, чуть ли не сдирая кожу. И без него тошно, так еще и он сейчас довел…

Вылив на голову сразу полбанки шампуня, я принялся тщательно размывать гнездо, в которое превратились мои волосы, и раздражение стало потихоньку отступать. Как же все-таки приятно быть чистым! Просто стоять под обжигающим душем, когда от пара ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Немного трудно дышать, но от этого даже приятней. Узелки мыслей и страхов сами собой развязываются под этим влажно-душным гнетом. Есть только здесь и сейчас. Всё остальное не важно. Я так расслабился, просто стоя под душем и подставляя лицо горячим струям, что пропустил момент, когда открылась дверь.

— Эй, Бен! Ты там живой?

Я подпрыгнул от неожиданности, поскользнулся и едва не упал на пол, надеясь, что из-за густого пара Рей ничего не увидит, но услышал ее приглушенное хихиканье и понял, что жестоко ошибся. Ах ты ж, несносная девчонка! Прежде чем успел подумать, я протянул руку в сторону ее размытого силуэта, направил на нее поток Силы и притянул к себе.

Рей взвизгнула, внезапно попав под обжигающе-горячий с непривычки поток воды.

— Ой! Горячо! Ох…

Я прижал ее к стенке так, что вся вода лилась теперь мне на спину. Навис над ней, глядя, как пропитывается влагой легкая туника (ах, как славно, что ты сняла всё лишнее, девочка), как намокают волосы, придавая лицу совсем уж беззащитное выражение, и что-то дикое и первобытное зашевелилось в моей душе — взять желаемое здесь и сейчас…

— Ты долго не выходил, да и пар уже пошел через дверь…

— А по-моему, ты просто решила подсмотреть за мной.

Она состроила рожицу:

— А даже если и так, то что?

Я ухмыльнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее, но она проворно скользнула вниз, опускаясь на колени и поднимая на меня глаза:

— Я должна тебе кое-что с прошлого раза…

Что?! Нет! Нет-нет-нет! Но вид Рей у моих ног еще больше всколыхнул во мне животную потребность обладания, темные инстинкты начали брать верх… И мое тело естественным образом отреагировало на это. Рей смерила меня взглядом и ухмыльнулась, подняв бровь:

— Я же говорила, что на тебя приятно смотреть.

Я застонал, прикрывая глаза, заталкивая свои чертовы гормоны подальше на время, и снова потянулся к ней Силой, поднимая ее с колен и подхватывая на руки. Она инстинктивно обвила ногами мою талию, но удивленно взглянула и слегка отклонилась. Я изобразил свою самую злодейскую ухмылку и ответил жутким шепотом:

— Может, мне просто нравится иметь тебя в должниках.

Я уменьшил напор воды и сделал ее чуть прохладнее. Спустя несколько секунд в ванной стало легче дышать, и мы с Рей лучше видели друг друга. Я подхватил край ее насквозь промокшей туники пальцами и потянул вверх. Вышло не очень — ведь одной рукой мне приходилось опираться о стену, но Рей мне помогла, и вместе мы наконец-то отправили мокрую тряпку в полет куда подальше. Она прыснула и прижалась ко мне, зарываясь носом в волосы.

Я начал осторожно целовать ее шею, легко водя пальцами одной руки вниз-вверх по позвоночнику, а другой поддерживая ее за поясницу. Она шумно выдохнула мне в ухо, от чего по спине побежали мурашки, и отклонилась, прислоняясь спиной к стене. Я сделал шаг вперед, снова находя рукой дополнительный упор.

Она посмотрела мне в глаза с какой-то беззащитной тревогой и неуверенностью:

— Обещаешь, что не уйдешь, как в тот раз?

Глубоко вздохнув, я наклонился к ней и уткнулся лбом:

— Я никуда от тебя не денусь, Рей.

Она улыбнулась всё еще неуверенно, но уже тепло, зарылась пальцами в мои волосы и поцеловала. Нежно, вкладывая всю душу, доверяясь. Простые, казалось бы, движения губ, а сколько всего они пробуждают, сколько всего могут рассказать. И я отвечал, даже требовал, воплощая всю страсть, что она во мне пробудила, всю потребность в близости и обладании.

Рей отстранилась первой и, тяжело дыша, посмотрела мне в глаза. Глубоко вдохнув, не разрывая зрительного контакта, она опустила руку вниз и слегка отклонилась. Когда она дотронулась до меня, я резко выдохнул и сжал зубы — не имею права на ошибку во второй раз.

Она начала опускаться, направляя, контролируя продвижение, а я только и мог, что стоять, поддерживая ее. Эти ощущения были для меня абсолютно новыми, странными, смущающими. Но казались почему-то правильными. Я привык во всем и всегда контролировать ситуацию, даже если не знал, что делать. Сейчас же мне казалось естественным позволить Рей направлять нас обоих. Я понял, что в этом не может быть первых и вторых. Есть двое, что стремятся стать целым.

Я вошел в нее, и мы оба замерли от силы ощущений. Она убрала руку, положив ее мне на плечо, и начала медленно опускаться. Она была тесной, очень тесной, настолько, что это было больно почти как в первый раз.

Она двигалась медленно, без стеснения, всё так же глядя мне в глаза, прерывисто дыша, отдавая всё, будто с каждым миллиметром погружалась глубже в бездну, а опустившись до конца, выдохнула со стоном, расставаясь с остатками воздуха. И окончательно утонув, прижалась ко мне всем телом, уткнувшись в плечо, вздрагивая, сливаясь, растворяясь, погибая и возрождаясь заново.

Я обнял ее в ответ, не двигаясь, зарывшись носом в ее волосы, легко поглаживая по спине, привыкая к тому, что ближе уже нельзя, что чувства оголены до предела, что нужно заново учиться дышать.

Рей постепенно расслабилась, восстановила дыхание и отстранилась, прислоняясь спиной к стене. Я наклонился, поцеловал ее и попросил мысленно: “Впусти меня”.

Она неуверенно взглянула на меня, но поддалась и пропустила в свое сознание, не сопротивляясь. Сосредоточившись на ее ощущениях, я начал медленно двигаться, вылавливая в ее сознании то, чего она хотела, то, что заставило бы ее забыться, полностью раствориться в чувственных ощущениях.

Я снова поцеловал ее, требуя показать мне больше, не стесняясь. Отклонился, не прекращая медленно двигаться, и провел рукой по ее груди — в ответ она лишь крепче сжала меня ногами и застонала. Это заставило меня остановиться на секунду. Ее стон и то, что с каждым движением она всё больше подстраивалась под меня, становилась всё более удобной, подняло внутри такую волну животного удовлетворения и возбуждения, что я едва справился с собой. Моя Рей. Только моя. Вся моя.

Я заставил себя вновь сосредоточиться на ней, полностью дистанцируясь от своих ощущений, и продолжил, подстраиваясь под нужный ей ритм, меняя скорость и амплитуду движений, лаская свободной рукой грудь или спину, целуя губы или легко прикусывая кожу у основания шеи. Она полностью отпустила сознание — чувственные ощущения лились в меня рекой, становясь всё бессвязнее, всё интенсивнее, и отвечая на них, я оперся и второй рукой о стену, двигаясь настолько интенсивно, насколько мог.

Я ощутил, как внутри нее постепенно натягивается струна, заставляя тело выгнуться дугой, пронзая судорогой позвоночник, вырываясь наружу бессвязным полукриком-полустоном. И я ухватился за эту струну, отпуская себя, окунаясь в свое собственное возбуждение, позволяя себе последовать за ней, вторя ей своим собственным стоном:

— Рей!

Теперь уже моя очередь была прижаться к ней, практически пригвождая к стене. Ноги начали предательски дрожать. Всеми силами стараясь не уронить ее и не упасть, я медленно сел на пол, не выходя из нее, и прислонился спиной к стене, слегка сгибая колени, чтобы она могла удобней устроиться.

Она обняла меня всем телом, а я выскользнул из ее сознания, чтобы не злоупотреблять доверием, не смущать необходимостью делиться интимными переживаниями. Рей почувствовала это и прижалась еще теснее, выдыхая в самое ухо:

— Я люблю тебя.

Я провел рукой по ее волосам, сжимая в объятьях, и ответил просто, эхом:

— Я люблю тебя.

========== Я тоже это чувствую ==========

Я не знаю, долго ли мы сидели на полу. Наконец-то в безумии последних дней проклюнулся хоть небольшой росток спокойствия и умиротворения. В этой дикой круговерти событий, боли, смерти и страха мы сидели, как в центре урагана, и наслаждались затишьем. Ни на какие сокровища в мире я не променял бы эти минуты. Просто сидеть с Рей на полу под душем и молчать. Не думать ни о чем, упиваться спокойствием и простотой ощущений: кожа к коже и теплые капли сверху.

Мне кажется, я бы так и заснул, но тут Рей пошевелилась, откидываясь назад, и я все-таки открыл глаза.

— Пойдем. Ты всё еще голоден.

Я изобразил вялый протест и привлек ее к себе снова, но она, выгнувшись и запрокинув голову, умудрилась заглянуть мне в лицо с самым строгим видом:

— Когда ты ел последний раз?

Я пожал плечами:

— Не помню. Кажется, перед тем, как мы поговорили в лифте, — я снова постарался отвлечь ее от этой темы.

Рей не купилась на уловку, вывернулась из моих объятий и пристально на меня посмотрела. Ее лицо вновь приобрело то самое выражение, которое подпадает под категорию «никогда-больше-так-не-делай-не-то-я-убью-тебя-собственноручно». Я усмехнулся. Она такая милая, когда сердится и заботится одновременно. Миленькая, но свирепая.

— Бен Соло. Ты ел три дня назад. Я понимаю, что ты можешь восполнять энергетические запасы при помощи Силы, но… Эй! Что ты делаешь?!

Я понимал, что она права, и сопротивляться не собирался. Но не собирался и слушать лекцию о здоровом питании от обнаженной девушки, сидящей на мне верхом. Схватив ее в охапку и закинув на плечо, я поднялся на ноги.

— Ей! Отпусти меня, варвар! Слышишь?!

Как же она умилительно сопротивлялась, колотя кулачками по спине и неуклюже размахивая босыми пятками, пытаясь выкрутиться из моего захвата. Халатов в моей душевой отродясь не водилось, поэтому я захватил пару полотенец и вышел в общую комнату, оставляя за собой лужи воды. Напрочь игнорируя протесты Рей, я прошлепал в спальню, с помощью Силы вытащил из вороха одежды на полу тяжелую шерстяную накидку и вернулся назад — к дивану, попутно заметив, что еду нам-таки привезли. Отлично.

Стащив Рей с плеча и обездвижив, я принялся не торопясь вытирать ее насухо: одним полотенцем тело, другим — волосы, взбивая их в подобие небольшого взрыва. Она только смотрела на меня и сверкала глазами — то яростно, то весело. Тщательно запеленав Рей в накидку, я наконец уселся на диван и отпустил Силу, полагаясь теперь только на свои руки.

— И как это называть?!

Взлохмаченные волосы падали ей на глаза, мешая смотреть. Еще сильнее прижав Рей к себе и не давая пошевелиться, я убрал волосы с ее лица и поцеловал в нос, нарочно громко чмокнув. Рей посмотрела на меня с вызовом, ожидая ответа. Выражение ее лица менялось от желания раскричаться к желанию расхохотаться.

Я с самым невинным видом пожал плечами:

— Ну я же видел, что ты замерзла…

Секунду она молчала, потом покраснела и начала хохотать. Улыбнувшись в ответ, я ослабил объятия: пусть освободится, если захочет. Едва выпутавшись из накидки, она снова устроилась на мне верхом. Ишь ты, наездница! Вошла во вкус…

— Всё, Бен. Намек понят. Больше так не буду. Меньше, правда, тоже.

Я снова ей улыбнулся:

— Хорошо.

Приятно все-таки, когда о тебе заботятся. Хоть и в весьма своеобразной форме. Вдруг мне подумалось, что для нее всё это тоже в новинку. Не только секс, а вообще — близость. Заботиться и принимать заботу. Любить и быть любимой. Она не видела этого никогда, и некому было ее научить. Твои родители — грязные сборщики лома, что продали тебя за пойло. Ох, Рей. Ты любишь и заботишься, как умеешь, как, впрочем, и я.

От этой внезапной мысли веселье сразу пропало, и я, повинуясь порыву, привлек Рей к себе, обнимая крепко-крепко. Она замерла, почувствовав смену моего настроения, и прошептала, поворачивая голову у меня на груди:

— Бен… Бен, что случилось?

Я проглотил ком в горле, справился с собой и улыбнулся, отпуская ее.

— Так когда мы будем есть?

Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня. Накидка сползла с ее плеч, упав свободно на бедра, и я заметил, что грубая шерсть оставила кое-где красные следы раздражения на нежной коже. Ох, зря я все-таки это сделал… И тут Рей, схватив полотенце, принялась вытирать мои волосы изо всех сил, больше взлохмачивая, чем просушивая. Я пытался отбиваться, но она закончила так же внезапно, как начала, отбросив чертово полотенце в сторону, и снова воззрилась на меня с вызовом, пытаясь не рассмеяться — да уж, теперь мы парочка лохматых вуки. Я улыбнулся, а она, прыснув в ответ, схватила накидку и в один миг накрыла нас обоих с головой.

Под накидкой было тепло и душно, но я не возражал, потому что Рей снова приблизилась, опираясь локтями о спинку дивана по обе стороны моей головы.

— Что случилось?

Я ответил шепотом:

— Наверно, нам с тобой многому еще нужно научиться.

— В каком смысле?

— Во всех.

В темноте не было видно ее лица, но я услышал, как она коротко вздохнула.

— Ну, мне уж точно. Прости, если что-то не так. И говори мне, ладно? Я знаю, что ничего не умею… Но… Просто… Ты же меня научишь, да? Не может же не получаться всегда…

Что? О чем это она? О Сила! Она решила, что я и в первый раз, и сейчас повел себя так, потому что мне не понравилось?! Ох, Рей.

Я дотронулся в темноте до ее лица:

— Иди сюда, я тебе кое-что покажу.

Чувствуя легкий ментальный импульс, я подхватил ее, затягивая всё глубже.

Я показывал ей то, что никогда бы не смог описать словами — слишком интимно, чтобы высказать, но мне не было стыдно делиться этим с ней. Мое восхищение ее телом: ты говоришь, на меня смотреть приятно, — а вот так я вижу тебя, глубинную животную радость, удовлетворение оттого, что твоя женщина принадлежит только тебе, — и никакие умения, никакой опыт никогда не станут рядом с этим, как каждый ее стон, каждое движение навстречу заставляет меня желать большего, что для меня смысл в сексе — чтобы ей было хорошо. Она стала моей, я могу быть с ней, доводить ее до пика, раз за разом, — вот мой оргазм. И что тогда, в первый раз, я был недоволен, очень недоволен собой, не ей. Это я — тот, кому нужно учиться. Никогда больше не думай глупостей, ладно?

Я услышал, как она выдохнула. Я не видел ее лица, но мне показалось, что она улыбнулась, и я услышал мысленное:

— Хочу, чтобы ты знал: я желаю того же для тебя, — и с ухмылкой: — Вот просто довожу до твоего сведения, и всё, — она на секунду запнулась. — Я не хочу только брать, пойми. Я хочу и отдавать тоже. Я хочу что-то делать только для тебя, — последнюю мысль Рей стеснялась даже подумать, но, собрав всё мужество, послала мне образ, от которого я просто залился краской с ног до головы.

— Ты не должна…

И получил в ответ ее мысль:

— Но я хочу. Можно я… здесь останусь? А ты покажешь мне, как…

Я лихорадочно пытался найти ответ, а она тем временем, приняв мое молчание как согласие, соскользнула с меня и опустилась на колени у дивана. Мы оба все еще были накрыты накидкой, и я ее только чувствовал в своей голове и у своих ног — но не видел. Снова накатило возбуждение, становясь сильнее стократ от прикосновения ее рук.

О Сила! Она не должна! Так стыдно!

“Не стыдно, — слышу ее мысль. — Ты говоришь, не нужно стесняться тебя. Так дай мне того же в ответ”.

Она проводит рукой по всей длине и мысленно удивляется: “Такая нежная кожа… Тебе не больно, когда я трогаю?”

— Ох, нет, любовь моя, мне не то что не больно…

Она усмехается и касается языком, не прекращая гладить рукой: “А если так?” — она накрывает ртом головку, слегка посасывая.

Ох. В ответ я у могу только мысленно застонать. Внезапно в сознании всплывает картинка, как я себе это представлял раньше, и прежде, чем я успеваю ее спрятать, Рей хватается и крепко держится за нее, не давая забрать и снова засунуть поглубже в сознание… Но я уже не борюсь, потому что она начинает копировать то, что увидела, еще и от себя добавляя… И теперь уже она ловит все мои ощущения, подстраивая ритм, корректируя интенсивность… Я чувствую, что в паху завязывается тугой узел, всё туже и туже, пока не… Оохх, твою мать!

Меня будто запихнули на несколько секунд в вакуум, который вывернул меня наизнанку, а потом обратно и выбросил назад на диван. Я отходил от экстаза и вдруг осознал… Я не… Она… О, нет! Как я мог! Это же мерзко!

— Это не мерзко, Бен. Ни капельки не мерзко, — она наклонилась вперед, обхватила меня и уткнулась в мой живот. — Это было прекрасно.

Ее голосу вторил эмоциональный посыл, — то, что она действительно ощутила. Она усмехнулась и выскользнула из моего сознания:

— И только теперь мы с тобой на самом деле узнали, что значит «я тоже это чувствую».

========== Я не хочу встречаться с ними без тебя ==========

Комментарий к Я не хочу встречаться с ними без тебя

После прочтения комментов, решила добавить немного секс-предыстории Кайло и Рей. Хакс начнётся уже в следующей, сорри :) постараюсь не задерживаться!

Рей снова перебралась ко мне на колени, я обнял ее, все-таки обернув накидкой, чтобы не замерзла, и подумал о том, как непредсказуема судьба. Несколько месяцев назад я бы и не подумал о том, что убью Сноука (дважды!), подружусь с Хаксом (это вообще бред), стану Верховным лидером и задумаюсь о примирении с матерью и альянсе с Сопротивлением (ха-ха!), решу, что летать в паре с По Дэмероном — интересно (ха-ха два раза), и у меня появится… кто? Девушка? Подруга? Как там это люди называют? А еще и всё это…

— Бен, почему ты раньше никогда не…?

Рей сидела у меня на коленях с закрытыми глазами, свернувшись калачиком и прижавшись к груди. Я даже не сразу понял, о чем она, но потом задумался об ответе, удивляясь тому, что она буквально выловила из воздуха то, о чем я думал. Я знал, что она не читает мои мысли — это скорее было похоже на синергию родственных душ. Для этого не нужно быть форсъюзерами. Нужно просто чувствовать.

Я пожал плечами, подспудно удивляясь, что былого дискомфорта эта тема не вызывает.

— Я никогда серьезно об этом не думал. В семье эта тема особенно не поднималась. Отец постоянно отсутствовал, а когда прилетал, ему было интересно заниматься со мной тем, что он сам хотел, а не вникать в уровень моего развития и то, что мне нужно было услышать. Только сейчас я понимаю, что время, которое мы провели вместе, — я замолчал, пытаясь совладать с голосом, — было для меня ценным. Конечно, если не считать их с матерью постоянной ругани. И того, как он косился на меня, когда я использовал Силу, — воспоминания заставили меня вздрогнуть. — Но не суть. Матери всегда было не до меня — у нее был Сенат. Да и не говорят матери о таких вещах с сыновьями. А когда я попал к Люку в школу, там всё стало предельно просто. Целибат. Всё телесное следовало отринуть, — я передразнил Люка: — “Этот путь не для нас, Бен. Мы джедаи. Наше призвание — безраздельно служить Силе!” И я служил, — я улыбнулся воспоминаниям. — Ох, Рей, ты не поверишь, как я хотел стать настоящим джедаем. Как дядя.

Обманутые ожидания и несбывшиеся надежды отозвались болью в груди, и я замолчал. Рей еще теснее прижалась ко мне. И зачем я всё это ей рассказываю?

— Люк всегда считал меня слишком эмоциональным, поэтому взыскания за очередной промах всегда были суровыми. Кроме того, он всегда обстоятельно, с цитатами и примерами, объяснял, почему я не прав, даже если смутился и показал худший результат в поединке с соученицей, — я снова детально вспомнил его слова: — “Бен, всё это, — с глубочайшим презрением вещал он, указывая сразу на всего меня, — мешает тебе сосредоточиться. Сходи-ка наруби дров для костра на пару дней”.

Я усмехнулся.

— Дров для костра на пару дней, Рей, — это много. После таких “упражнений”, иногда продолжавшихся чуть ли не до утра, уже ничего не хотелось. Вообще. А потом был Сноук. Ты же его видела. Это то еще чудовище. Он говорил, что Темная сторона открывает все двери, но я инстинктивно понимал, что именно эта дверь, если я позволю себе даже думать об этом, откроет ему безграничные возможности контроля надо мной. Я запер все свои желания так далеко, как только мог. Даже мимолетная мысль об этом казалась мне ужасной и отвратительной — шагом к слабости. Ситхи черпали свою силу в эмоциях и страстях, Сноук же позволил нам ограничиваться яростью, гневом и болью, справедливо полагая, что бывшие падаваны Люка Скайуокера вряд ли с большим энтузиазмом окунутся в разнузданные оргии. Среди нас было двое влюбленных, но они, наверное, первые миллион раз пожалели, что пошли за мной к Сноуку. Он… Он использовал их друг против друга, Рей. Путал их чувства, коверкая их отношение друг к другу. Я не знаю даже, вместе ли они сейчас. Когда рыцари Рен покинули Сноука, каждый со своим заданием, эти двое были глубоко зависимыми друг от друга людьми, каждый из которых черпал силу из страданий другого. Даже будучи самым оболваненным идиотом среди рыцарей, я искренне жалел их за то, что стало с их чувствами. Рыцари Рен, Рей, связаны узами. Конечно, не такими сильными, как мы с тобой, но все мы чувствуем друг друга, особенно если находимся поблизости. И мы все ощущали, что Сноук сделал с ними. Мы думали: может, это правильно, может, это закономерно… Но в глубине души все жалели их, — я вздохнул, вспоминая. — Люк их ненавидел, Сноук их презирал. Я видел всё это, от начала до конца, и до встречи с тобой даже предположить не мог, что меня может настигнуть подобное чувство и всё, что с ним связано. Это было попросту опасно, — я усмехнулся. — Но с тобой это стало неважно.

Я зарылся носом в ее подсохшие волосы и поцеловал в макушку.

— А ты?

Она долго молчала, и я уже почти пожалел о том, что задал этот вопрос. Рей, не меняя позы, обхватила меня руками, будто в поисках опоры, и заговорила:

— Я всегда думала о том, чтобы выжить. До двенадцати лет я даже особенно не понимала разницы между девочками и мальчиками. Когда, — она слегка замялась, — у меня впервые пошла месячная кровь, я подумала, что умираю. Я несколько дней лежала и ждала смерти. Но потом всё прошло. Я взяла полпорции и пошла к знахарке-медику, что латала всех в Нииме. Когда я рассказала ей, что со мной было, она только усмехнулась, отказавшись от оплаты, и рассказала мне, что со мной происходит, чего теперь мне нужно опасаться, как получаются дети и как заканчивают беременные мусорщицы — почти все умирают от голода, — Рей вздрогнула. — Она рассказала, что есть такие штуки, как импланты, и что лучше несколько дней не поесть, но поставить себе такой на всякий случай.

Она замолчала, а я сжал зубы, стараясь совладать со злыми слезами. Сила, дай мне дожить до того момента, когда я смогу хотя бы начать бороться с тем кошмаром, что пережила Рей, что переживают другие дети на таких планетах, как Джакку.

— Но я подумала, что и так мало ем. Что мне нужно научиться просто давать отпор мужчинам. В тот самый день я сделала свой первый посох — пластиковая сердцевина с металлическими утяжелителями на концах, — она усмехнулась, — но я вела себя так, что еще очень нескоро первый мужчина обратил на меня такого рода внимание. А когда это случилось, — она сглотнула, — я отделала его так, что он больше никогда ко мне не приставал. И дружкам своим отсоветовал. Я слыла странной. А на Джакку всегда считалось, что со странными лучше не связываться. Я слышала разные истории о том, что такое любовь и чем она может закончиться: самая распространенная — девушка полюбила контрабандиста, он ее выкрал, а когда она забеременела, привез на Джакку и улетел, обещая вернуться, но не возвращался никогда. Стоит ли говорить, сколько таких девушек выжило? А сколько выжило их нежеланных детей?

Она замолчала, стараясь немного успокоиться. А я просто обнял ее крепче. Это всё, что я могу сейчас, любовь моя.

Через некоторое время Рей продолжила:

— Я не считала близость чем-то отвратительным. Я слышала рассказы других женщин о жарких ночах и замечательных любовниках. Но они рассказывали о них так, как о новых деталях, которые им посчастливилось найти. Просто удача. Есть — хорошо, нет — переживем. Каким бы ни был хорошим секс, говорили они, никогда не позволяй сердцу руководить тобой. Мужчины бросают, когда добиваются. А тем более, когда ты превращаешься в обузу. Дуры, потерявшие разум — это всё, что я слышала на Джакку о влюбленных женщинах.

Ох.

— Рей, я…

— Не нужно, Бен. Ты спросил, я ответила. У каждого из нас было много плохого в жизни, не надо вспоминать об этом сейчас. Ты был в моей голове, ты знаешь, что я чувствую к тебе, и я знаю. Кроме того, теперь у меня есть имплант, и нам не нужно беспокоится о… Ну ты понял. Я не стану тебе обузой.

О Сила, Рей! Неужели ты думаешь, я бы отказался от тебя, если… Я открыл было рот, чтобы разуверить ее, но Рей резко отстранилась и встала, завернувшись в мою накидку. Мне пришлось поскорее соорудить себе набедренную повязку из ближайшего полотенца.

— А сейчас мы будем есть. И только попробуй отвертеться!

Она бескомпромиссно смотрела на меня, а я поймал себя на мысли, что именно такой я представлял себе ее рядом, когда предлагал объединить силы и установить новый порядок в Галактике — королеву в темном, ниспадающем с плеч одеянии, недосягаемую, величественную… А почему бы, собственно, ей такой не стать? Мне лишь нужно…

— Бен, еда!

Я слишком задумался и не заметил, как она обернула мою накидку вокруг себя на манер платья и уже успела наложить мне огромную тарелку всякой всячины.

Я взял из ее рук тарелку и прибор, глядя, как она устраивается напротив меня на стуле с ненамного меньшей порцией. Не дожидаясь очередного сердитого взгляда, я запоздало пробормотал «спасибо» и начал есть.

Несколько минут прошли в синхронном увлеченном чавканье. Удовлетворив первый голод, Рей откинулась на спинку стула и произнесла:

— Кстати, Бен, По полетел к Сопротивлению. В ближайшие несколько часов они будут здесь.

Я так и подавился: на кой крифф я Верховный лидер, если такие решения принимают без меня? И тут как раз на столе запиликал коммлинк Рей.

— Слушаю… Да, генерал, — она протянула мне коммлинк. — Это тебя. Хакс, — и добавила тише: — Он очень зол.

Я забрал у нее коммлинк:

— Слушаю.

— Верховный лидер…

Что? Верховный лидер?! С каких пор, ты меня, Арми, так называешь, да еще и таким тоном?!

— Верховный лидер, мне доложили, что лидер Сопротивления Лея Органа прибудет на Превосходство через час. Я прошу вас уделить внимание предварительной стратегии переговоров, если у вас есть такая возможность.

Я не удивился его тону и манере разговора. Случилось что-то, в чем Арми считает виноватым меня. Что-то плохое.

— Хорошо, генерал. Через пятнадцать минут в переговорной, — отключив связь, я посмотрел на Рей. — Моя мать будет здесь через час.

Она охнула и поежилась:

— Бен, я не знала, что они так скоро…

— Ты тут ни при чем, Рей, — я еле сдерживал гнев и ужас, готовые вырваться наружу. — Давай просто закончим обед и соберемся, — и добавил после паузы: — Я не хочу встречаться с ними без тебя.

========== Похоже, теперь мы квиты ==========

Наскоро покончив с обедом, я вызвал дроида-интенданта, чтоб он принес для Рей парадную форму и комплект нижнего белья — ведь ее мокрая туника так и осталась на полу душевой. Мой же гардероб лежал там, где я его вывалил три дня назад. Пришлось основательно порыться в куче черного барахла, выискивая нужные предметы облачения. Моя парадная одежда выглядела помятой и висела мешком — не Верховный лидер, а картинка. Бен Соло готов к встрече с матерью — спустя десять лет, и не способный вызвать ничего, кроме жалости и отвращения.

Как они вообще посмели без меня пригласить ее сюда? Это, черт побери, моя мать и мой флагман! Я же чертов Верховный лидер, который должен принимать подобные решения… когда, провалитесь вы все, будет готов. А я ни сном, ни духом не готов сейчас встретиться со своей матерью!

Еще и Хакс… Что у него случилось? Он так со мной говорил только раз — после нашей драки в ангаре.

Черт бы всех их побрал! Ведь только начало всё налаживаться…

Я вышел из спальни и увидел, что Рей уже готова и ждет меня. Взгляд упал на диван, где лежала оставленная накидка: вот ей-то и прикрою свое безобразие. К тому же она пахнет Рей — хоть что-то приятное будет со мной там, куда я собрался… ну и она сама, конечно.

Рей выглядела собранной, но я-то чувствовал, что она волнуется не меньше меня. Да уж. Учитывая, как они с Леей расстались и что между нами произошло с тех пор… Я протянул ей руку, она сжала мои пальцы и попыталась улыбнуться.

— Рей, если ты сейчас не готова встречаться с Леей и прочими, можешь остаться здесь. Я сам разберусь. Но Лея может потребовать привести тебя, чтобы убедиться, — я криво улыбнулся, — что я не пытаю тебя в казематах. Так что можешь пока отдохнуть и морально подготовиться, а я, если понадобится, пришлю за тобой.

Она только крепче сжала мою руку:

— Нет, Бен. Я должна с ней встретиться. Нечего отсиживаться. Пойдем.

Она разблокировала дверь, отпустила мою руку, и мы молча отправились в переговорную. Моя черная накидка драматично колыхалась в такт шагам. Как же я отвык от своей привычной одежды! Даже помятая и мешковатая, она успокаивала меня и придавала уверенность — не то что комбинезон радиолокационного техника или, того хуже, броня штурмовика. Эх, как бы сейчас пригодился шлем… Заказать, что ли, дубликат для таких случаев?

Мы добрались до переговорной даже раньше, чем думали, по дороге так и не проронив ни слова. Там уже нас ожидал Хакс. Один. Выглядел он так, будто его утопили, а потом наспех откачали, сломав при этом пару ребер. Он сидел, ссутулившись, в углу комнаты и… курил. Зажженная сигарета дымилась в пепельнице на подлокотнике его кресла, где уже лежали несколько окурков, но генерал будто забыл о ней, глядя в пустоту невидящими глазами. Черт. Всё действительно плохо. Он ведь не курил даже тогда, когда впервые рассказывал мне про Риту.

Вскочив при нашем появлении, Хакс нечаянно смахнул пепельницу на пол, чертыхнулся и присел, чтобы потушить сигарету. Мы с Рей переглянулись, и я обратился к ней мысленно:

“Рей, пожалуйста, найди Риту — то есть генерала Нимер — и введи ее в курс дела. Вероятно, ей тоже придется участвовать в переговорах, — предупреждая ее вопрос, я уточнил: — Никаких деталей. Просто общую информацию и причины, по которым мы пошли на этот шаг. Скажи, что тебя направил Верховный лидер. Вы вдвоем встретите делегацию Сопротивления и проводите сюда. А мне нужно срочно поговорить с Хаксом. Его не должны видеть в таком состоянии”.

Рей молча кивнула и вышла, а Хакс поднялся с пола, держа в руках злополучную пепельницу. Если он и заметил, что Рей была здесь, то не подал виду. Но вряд ли он вообще замечал хоть что-то вокруг.

— Армитаж, что случилось?

Прошло несколько секунд, прежде чем генерал сфокусировал на мне взгляд. Его лицо исказилось от боли и обиды, но он глубоко вздохнул, справился с собой и вытянулся в струнку, не глядя мне в глаза:

— Все в порядке, Верховный лидер, сэр.

Я шагнул к нему:

— Что в порядке?! Ты видел себя? Черт бы тебя побрал, Армитаж, говори немедленно, что произошло!

Он закашлялся и со всей силы двинул пепельницей об стол, да так, что та раскололась пополам, а окурки разлетелись в разные стороны:

— Так залезь в мою голову, мать твою, и посмотри, как ты всегда делаешь! —

он запустил в стену половинкой пепельницы. — Зачем ты сделал это, Кайло?!

Глядя на меня с болью и негодованием, он оперся об стол, затем резко развернулся, отошел к стене и застыл ко мне спиной.

— Да что я сделал, Арми, объясни толком?! — я подошел к нему на расстояние двух шагов.

Он вздрогнул и отшатнулся от меня, доставая из кармана пачку и трясущимися руками пытаясь вынуть из нее очередную сигарету. Когда это ему наконец-то удалось, он закурил с третьей попытки и судорожно затянулся, поворачиваясь ко мне. Умудрившись посмотреть на меня сверху вниз, да еще и пробуравить взглядом, он спросил нарочито спокойным голосом:

— А как там Тео? Ты ему тоже подарил разрушитель и сделал генералом? Почему ты и его сюда не привел?

Я остолбенело уставился на него, не понимая, о чем речь. Рита что, ничего ему не сказала? О чем же они тогда говорили? Меня пронзила ужасная догадка. Нет! Они не могли! Ах вы два пафосных идиота!

— Армитаж, ты говорил с Ритой?

По застывшему лицу Хакса опять пробежала волна боли — он судорожно затянулся сигаретой, пытаясь ее скрыть:

— Я поздравил генерала Нимер с новым званием и перспективной должностью.

Меня так и подбросило:

— Какой же ты идиот! Я поговорил с ней, привел ее к тебе, а ты просто промолчал?! — мне ужасно захотелось хорошенько приложить Хакса головой об стену. — Если бы ты вытащил мозги из задницы, то узнал бы, что этот Тео уже много лет как мертв, — я замолчал, стараясь взять себя в руки, пока ошарашенный Хакс стоял, хлопая глазами. — Вы что, так и не поговорили, Арми? Ты же не знаешь ничего…

Стряхнув с себя оцепенение, Хакс перебил меня мертвым голосом:

— Не нужно, Кайло. Не нужно сейчас об этом. Я не хочу ничего знать.

Он снова затянулся и опустил голову, медленно выдыхая дым, а вместе с ним и гнев. Когда он снова взглянул на меня, в его глазах не осталось ничего, кроме тоски и опустошения.

— Почему ты не сказал мне? Ты ведь мог предупредить, что она с тобой…

— Как ты думаешь, я планировал свое появление в качестве штурмовика? Я думал, мне удастся поговорить с тобой до собрания офицеров. Прости, Армитаж. Я не думал, что всё так выйдет.

Он долго смотрел на меня, потом потянулся к оставшейся на столе половинке разбитой пепельницы и потушил сигарету:

— Почему ты просто не связался со мной на крейсере? У тебя ведь был коммлинк.

Я только промолчал, опустив голову. Что я мог ответить? Что очнулся, не понимая, куда попал, а потом всё закрутилось так быстро, что некогда было даже подумать о том, чтобы просто взять и позвонить Хаксу. А ведь это бы решило кучу проблем. Например, с чертовой торжественной встречей — ее бы просто не было. Мне бы принесли одежду на крейсер, капитан получила бы предписание на размещение своих бойцов, а я тем временем рассказал бы Армитажу всё самым подробным образом. Он был бы готов к встрече, и всё пошло бы совершенно иначе… Из меня будто выпустили воздух — так стало стыдно за свои вероломство и глупость. Я собственными руками уничтожил их шанс на примирение.

— Рен, нам нужно заняться делами, — вывел меня из раздумий голос Хакса. — Сопротивление будет здесь с минуты на минуту.

Будто в ответ на его слова, дверь отъехала в сторону, пропуская в переговорную делегацию Сопротивления.

Вслед за Рей и Ритой, что уже успела сменить броню на парадную форму, пока еще капитанскую, в комнату шагнул По Дэмерон собственной персоной, следом FN-2187 — Финн — плечом к плечу с какой-то девушкой в одежде механика, явно чувствующей себя здесь не в своей тарелке, а за ними…

Сердце пропустило удар, кровь в жилах застыла колючим льдом. Наверное, я сейчас выглядел точь-в-точь как Хакс, увидевший Риту. Так вот как ты чувствовал себя, дружище… Похоже, теперь мы квиты.

Огромным усилием воли взяв себя в руки, я взглянул в глаза своей матери и только потом почтительно склонил голову в приветствии:

— Добро пожаловать, генерал Органа, господа. Прошу, располагайтесь.

========== Так отомсти убийце, мама ==========

Комментарий к Так отомсти убийце, мама

Кто не хочет портить романтическое настроение, лучше отложите до завтра эту главу. :(

Послы Сопротивления ответили сдержанными церемонными поклонами, и в переговорной повисло напряженное молчание. Особенно громко молчал бывший штурмовик. Мать смотрела на меня, не мигая. Пауза затягивалась, и я уже начал сомневаться в том, что пригласить сюда Сопротивление для переговоров было удачной идеей.

Молчание прервал По Дэмерон — он подошел ко мне, и мы пожали друг другу руки.

— Приятно видеть тебя живым, Рен, — Дэмерон широко улыбнулся, — видимо, мои старания на Крейте были не напрасны, — не отпуская руки, он похлопал меня по плечу: — Я уже думал, что Верховному лидеру кранты, а нет, черт, живучий оказался! Расскажешь потом, как избавился от тех упырей?

Сопротивленцы смотрели на Дэмерона так, будто он вдруг начал целоваться с ядовитой змей, да еще и приглашая их присоединиться. Ну-ну… Интересно, как он вообще их уговорил прилететь? Хотя удивляться нечему — Дэмерон с его коммуникабельностью может кого угодно уболтать…

Отпустив мою руку, По отступил в сторону и театральным жестом хлопнул себя по лбу:

— Как я мог забыть! У меня же остались кое-какие твои вещи.

Он вынул из кармана своей летной формы мой меч и как можно почтительнее передал его мне.

В глазах предательски защипало. Я взял из рук Дэмерона свой сайбер и почувствовал, как невидимая гора свалилась с плеч. Ведь меч для рыцаря — это часть души. Я не хотел думать об этом, но только сейчас понял, как боялся, что он пропал безвозвратно. Ведь По мог просто бросить его. А мог и взять, но не возвращать Кошмарному Кайло Рену его ужасное оружие…

— Спасибо, — склонив голову, я принял свой меч из его рук.

Едва заметно подмигнув мне в ответ, По отошел, чтобы поздороваться с Хаксом. Краем глаза я заметил, что генерал уже натянул свою обычную невозмутимую физиономию, и даже расколотая пепельница пропала со стола. В карман он ее положил, что ли?

Я взглянул на лица других членов делегации и прочитал на них всю гамму эмоций: дикий страх в глазах девушки-техника, жгучую ненависть в глазах Финна (а, ну да — для тебя этот меч особенный, предатель) и практически осязаемый ужас в глазах матери. Мне стало нехорошо: для нее этот меч в моих руках — живая картина того, как погиб Хан Соло.

Спрятав подальше кошмарные воспоминания, удерживая чувства, угрожающие вырваться из-под контроля, я повесил меч на пояс, прикрыл его плащом и обратился к послам Сопротивления, делая приглашающий жест:

— Прошу вас, располагайтесь. Обойдемся без лишних церемоний. У нас слишком мало времени и много вопросов, которые нужно обсудить…

— Что с тобой обсуждать, убийца? — тут же перебил меня беглый штурмовик, наглядно демонстрируя уровень дисциплины в Сопротивлении.

— FN-2187… так, кажется? — спокойно ответил я. — Если мои источники не врут, ты еще не успел возглавить Сопротивление. Или дисциплина и субординация — это первое, что ты позабыл после своего, — я позволил себе ядовитую улыбку, — предательства?

Вперед выступила девушка-техник, так и сверкая глазами:

— Во-первых, его зовут Финн, и мы друзья! А во-вторых, командовать буде-те, — она слегка замялась, не желая уподобиться своему дружку и нарушить субординацию, — своими генералами!

Я взглянул через плечо на генерала Хакса, наблюдавшего за этой парочкой. Дэмерон уже отошел от него и стоял рядом с Леей. Поймав мой взгляд, Хакс пожал плечами и криво улыбнулся. Я усмехнулся в ответ. Да уж, Арми, тобой покомандуешь. Когда ты не швыряешься пепельницами, то обзываешь меня трусом и нарушаешь прямые приказы.

Похоже, нормальных людей в Сопротивлении больше не осталось, если генерал Органа привезла на переговоры эту парочку клоунов. Как бы там ни было, здесь не цирк: либо будем говорить, либо пускай убираются в нору, откуда выползли. Дэмерон сохранил и привез мой меч — галактическое спасибо ему за это. Но у нас действительно слишком мало времени, чтобы тратить его на глупую перебранку.

Собравшись с духом, я взглянул матери в глаза:

— Генерал Органа. Я прошу вас приступить к обсуждению наших мирных инициатив. Если вам нужно время, чтобы отдохнуть с дороги или обсудить вашу позицию с соратниками, вам предоставят необходимые помещения. Если вы пожелаете, мы можем начать переговоры завтра.

Я закончил, а она всё так же смотрела мне в лицо, не отрываясь — как будто и узнавала, и не узнавала меня. Потом отвела глаза и тихо сказала:

— Он прав. Ты убийца.

Мое зрение сузилось до тоннеля, в конце которого я видел свою мать. Ее слова, как обжигающий напалм, ворвались вместе с воздухом в мои легкие, сметая всё на своем пути, выжигая внутренности, выпаривая кровь — от меня осталась пустая выжженная оболочка, уже начинающая рассыпаться в пепел.

— Сопротивление не ведет переговоров с убийцами, — продолжала генерал Органа. — Прилететь сюда было ошибкой.

Прежде чем я успел подумать, меч оказался в моей руке. Генерал Органа даже не пошевелилась, с вызовом и презрением глядя мне в лицо. Краем глаза я видел, как дернулся за бластером предатель, как Рей перехватила его руку, как Рита выхватила оружие, но была остановлена Дэмероном…

Теперь всё зависело только от меня.

Сохраняя с матерью зрительный контакт, я протянул к ней правую руку раскрытой ладонью вверх. Время застыло. Преодолевая слабое сопротивление, я взял руку матери в свою и вложил меч в ее ладонь — так, чтобы палец оказался на кнопке активации.

Отпустив ее руку, я отступил на полшага и сказал:

— Так отомсти убийце, мама.

Она вздрогнула всем телом. Я смотрел, как седеющая гордая женщина обеими руками судорожно сжимает мой меч, направленный на меня, и видел ее другой — смеющейся и плачущей, спокойной и сердитой… такой, как я помнил.

Бен, солнышко мое! — Глаза б мои тебя не видели! — Сынок, я так люблю тебя! — Мой сын, ученик Люка Скайуокера, Бен Соло — мертв! Мертв! Мертв!

Я смотрел на нее, не в состоянии вырваться из водоворота призраков прошлого, и в миллионный раз переживал ту катастрофу на Старкиллере.

— Я разрываюсь на части. Что нужно делать, я знаю — не знаю, хватит ли сил. Ты поможешь?..

Отец, зачем?! Зачем ты пошел за мной?! Я же чувствовал, знал, что ты здесь. Переждал бы, запрыгнул в Сокол, как делал сотни раз до этого, и улетел бы отсюда. К чему это геройство, отец? Тебе никогда не было дела до меня, так зачем сейчас? На глазах у штурмовиков, под неусыпным оком Сноука? Ты так наивен, что думаешь, будто мое решение что-то изменит сейчас? Нас просто убьют обоих. И всю твою шайку-лейку, что ты с собой притащил. Если бы ты знал это, ты бы просто сбежал, как всегда. Ты не хотел меня знать всю мою жизнь, зачем же сейчас эта показуха?

— Всем, чем смогу.

— Спасибо.

Красная пелена. Красная вспышка. Отцовская рука на моей щеке и глаза, которые никогда так раньше не смотрели. О Сила! Отец! Что же я наделал?!

Я и не заметил, как рядом со мной встал Хакс. Он внимательно посмотрел на Дэмерона, тот едва заметно кивнул и встал между мной и генералом Органой.

— Рен, я думаю, мы начнем переговоры завтра, — осторожно разжав пальцы на рукояти меча, как будто разминировав бомбу огромной мощности, он вынул оружие из рук моей матери и передал Хаксу. Тот сразу же повесил мой меч себе на пояс.

— Генерал Нимер, распорядитесь по поводу помещений для наших гостей. Рей, помоги пожалуйста, генералу, — Хакс говорит так, будто ничего не случилось.

Обняв мою мать за плечи, Дэмерон повел ее из комнаты. Следом за ними пошли на выход остальные члены делегации, глубоко потрясенные тем, что увидели. Предатель больше не выглядел наглым, а девушка напуганной. Последней вышла Рей, немного замешкавшись в дверях и послав мне взволнованный взгляд.

Похоже, сегодня Хакс и Дэмерон спасли мою жизнь. Генерал Органа активировала бы меч — я видел это по ее глазам.

Рука на моей щеке и глаза, которые никогда так раньше не смотрели…

Мне было жаль, что она этого не сделала.

========== Ты не представляешь, на чем я сегодня летал! ==========

Давно закрылась дверь и стихли шаги в коридоре, но перед глазами всё еще стояла моя мать — с мечом в руках и взглядом, полным боли и ненависти.

Все эти годы мне казалось, что больнее уже не будет. Всё, что могло быть разбито — разбилось, все, кто мог предать — предали, все, кто мог отказаться от меня — отказались. Как же я жестоко ошибался. Будто и не было всех этих лет — больно, как в прежние несчетные разы: Мамочка, я не хочу ехать к дяде, можно я останусь дома, ну пожалуйста? — Нет, Бен. — Мама, ты приедешь? Мы не виделись уже год. — У меня нет времени, сын. — Почему ты не сказала мне про Вейдера? — Я не должна перед тобой отчитываться!

Когда я почувствовал ее след в Силе на Крейте и понял, что Лея Органа чудом выжила при обстреле флагмана, то испытал огромное облегчение. Я не думал о прощении или принятии: я был уверен, что мы никогда больше не встретимся. Мне просто хотелось, чтобы она жила. А потом события закрутились так — вот умора, Сноук бы в гробу перевернулся! — что Лидер Сопротивления со своими приспешниками прилетела на Превосходство. Для чего? Чтобы взглянуть в глаза убийце своего мужа, бросить ему обвинение, как давно уже хотела, но не было возможности? Даже если это перечеркнет все надежды на мир? Что они теперь, снова начнут воевать с Первым Орденом? Чему они хотят дальше сопротивляться?

Кто-то позвал меня по имени. Ну да, Хакс — больше в переговорной никого не осталось.

Генерал нервно отряхивал форму, вынув, наконец, из кармана обломок злосчастной пепельницы. Это вызвало у меня улыбку — Армитаж был в своем репертуаре.

— Рен, — он закашлялся, — есть важное дело. После твоей героической вылазки против дредноута у нас не осталось истребителей. Сейчас мы пока не можем заниматься закупками новой техники — нам нужно решать первоочередные задачи. К тому же я не разбираюсь в истребителях, а все, кому я в этих вопросах доверяю, еще на Крейте. Пока мы не закупили новые TIE, нам нужна как минимум сотня рабочих машин, готовых к боевому вылету. Я мог бы взять несколько десятков у союзников, но мне не хотелось бы этого делать. Техники ангара докладывают, что у нас есть еще старые истребители, по которым, как они говорят, плачет свалка. Не мог бы ты взглянуть на эту чудо-технику?

Я хотел спросить Хакса о многом — например, как генерал может не знать характеристики боевых машин, находящихся на вооружении Первого Ордена, и зачем мне, Верховному лидеру, идти смотреть хлам в ангаре, — но вовремя понял, что он хочет дать мне возможность отвлечься, занять руки и голову. И сохранить достоинство, потому что я сейчас ни на что другое, кроме проверки старых жестянок, не гожусь. Ну, спасибо, друг.

— Хорошо, — кивнул я, — прикажи техникам готовить это старье к осмотру.

— Есть, сэр, — только и сказал Хакс. Я вернул ему кривую ухмылку.

— Пока ты занимаешься осмотром боевой техники, я займусь нашими гостями, — продолжал Хакс. — Скажу им, что они могут выдвинуть свои предложения по мирному договору, не затягивая этот вопрос до завтра. Пусть сегодня подготовят документ и передадут его через Рей. А завтра мы его обсудим в деталях. У нас мало времени, Рен. Моральный авторитет — это, конечно, хорошо, но их осталось двадцать человек недобитков, а у нас есть дела поважнее, чем танцевать вокруг них.

Я кивнул:

— Если будут новости — я на связи.

Только выйдя из кабинета, я вспомнил, что не забрал у Хакса свой меч. Ладно. Пусть побудет у него. Я еще не был окончательно в себе уверен, а новую порчу имущества на флагмане генерал мне не простит. Да ладно, кому я вру — мне просто не хотелось возвращаться. Скорее бы оказаться подальше от людей…

Я шел по коридорам Превосходства, укрыв себя от чужих глаз — люди замечали, что кто-то проходит мимо, но не видели, кто именно. Только любопытных взглядов, салютов и приветствий на каждом шагу мне не хватало — нет уж, спасибо.

Подойдя к ангару, я отпустил Силу и стал полностью видимым. Несколько человек подскочили от удивления и поспешили отдать мне честь, не понимая, откуда взялся Верховный лидер там, где секунду назад никого не было. Техники суетились вовсю, похоже, Хакс их здорово напугал высочайшей проверкой. Один из них — видимо, старший — двинулся мне навстречу, то и дело оглядываясь через плечо и вытирая руки о промасленный рабочий комбинезон. Остановившись на почтительном расстоянии, он поприветствовал меня, не зная толком, как отдавать честь. Действительно, эти люди начальства не видят годами. С техникой им как-то привычнее. Да уж. Я бы не против поменяться с тобой местами, приятель, на несколько дней.

— Доложите, как идут дела.

— Верховный лидер, сэр… — техник снова оглянулся через плечо и вытер ладони о штаны, избегая смотреть мне в лицо.

Они верят, что я могу убивать взглядом? Хе-хе…

Собравшись наконец, техник вытянулся по струнке и принялся докладывать:

— У нас осталось двести единиц боевой техники. Пятьдесят — списанные TIE последнего поколения, которые при наличии нужного количества запчастей и рабочих рук мы сможем поднять в воздух через пару дней. Сто пятьдесят, — он запнулся, — это TIE Avenger, сэр. Верховный лидер Сноук когда-то выкупил партию, которая была выпущена еще во времена Императора Палпатина, но, по какой-то причине, так и осталась на производстве.

Я чуть не ахнул. Легендарные Мстители! А, чтоб тебя, Сноук! Прятал от меня такой клад!

— Это очень мощные корабли, сэр, но очень устаревшие, — продолжал техник, — мы даже не знаем, летают ли они. Несколько лет назад их просто доставили в ангар и запечатали в отдельном отсеке.

— Покажите, — приказал я, сгорая от нетерпения.

— Есть, сэр! — техник указал рукой на восьмиметровую громадину, которую как раз выкатывали на взлетно-посадочную полосу на специальной платформе. С корабля стянули кофр… ох, ну и красавец! Тяжеловесный, конечно, двухпилотный — но в этом есть своя прелесть. Скорее бы его опробовать!

— Ну какой же это хлам? — я решил прочитать этим ребятам небольшую лекцию о раритетных кораблях, в которых они явно ничего не смыслили. — Он и сейчас даст фору современным TIE. Эти корабли изготавливались небольшими партиями и входили в состав только элитных, специальных звеньев истребителей из-за их очень высокой стоимости. Наверное, Палпатин тайно заказал партию себе, но выкупить не успел, — я с насмешкой взглянул на техника, смотревшего на чудо-истребитель круглыми глазами. — Может, у вас тут еще и Фантом завалялся? Ладно, забудьте, — действительно, откуда технику знать про секретное оружие Империи. — Подготовьте его к вылету. Хочу опробовать.

— Сэр… может, не стоит? — совсем опешил техник. — Мы его еще не полностью проверили…

Я грозно взглянул на него — он затрясся и мелко закивал:

— Есть, сэр. Разрешите выполнять?

Спустя целую вечность нетерпеливого ожидания техник наконец прибежал ко мне и доложил:

— Корабль к полету готов, сэр.

— Отлично!

Я забрался в просторную кабину — рядом с пилотским креслом располагалось место стрелка, он же второй пилот. Внутри пахло пылью и маслом. Контрольная панель хоть и отличалась от современной, но в целом была понятной. Я запустил двигатели и дал им прогреться пару минут.

Ну что, полетаем, детка?

Щиты, орудия готовы. Старт. Ооххх ты ж, черт побери! Вот это машина!

Я вылетел из ангара, на ходу приспосабливаясь к габаритам и некоторой неповоротливости Мстителя. Нужно отлететь подальше и разогнать его на полную. Потестить гипердвигатель. Постреля-я-ять…

— Эй! Осторожнее на поворотах! Это тебе не Сайленсер!

Я подскочил в кресле, едва не выпустив очередь из лазерных орудий по Превосходству.

— Сосредоточься. Это не ваши пукалки, а серьезные орудия. Они способны пробивать щиты звездных разрушителей. Кстати, их использовали в тайных операциях против коррумпированных и мятежных элементов Имперского флота — в точности твоя ситуация. Сноук оставил тебе замечательный прощальный подарок. Если бы ты еще и летать умел…

— Энакин! Какого хрена ты меня так пугаешь? Надоел уже внучок, да? Хочешь, чтобы я с перепугу расшибся об собственный флагман?

Видимый Энакин восседал в кресле второго пилота, ухмыляясь, и с интересом осматривал кабину. Я поскорее активировал автопилот, направляя корабль подальше от Крейта.

— И вообще. Летаю я получше многих.

Энакин с любопытством поглядел на меня:

— Да ну? Я в девять лет лучше тебя летал.

— Ой ли?

— Похоже, и тут учить тебя придется. Бенни, не спорь. Я одобрял чертежи этого корыта, лично его испытывал, и не один раз. Ты думаешь, мне нечего тебе про него рассказать?

Я пристыженно промолчал.

— То-то же. Ладно, отлети подальше, а я тебе пока матчасть расскажу, — он зажмурился от удовольствия. — Черт, с тех пор, как умер, не летал. Уже забыл, как это приятно, — он помолчал, вспоминая характеристики истребителя. — Начнем с того, что летать на нем действительно лучше вдвоем, хотя ты со своими габаритами можешь попробовать и в одиночку: везде дотянешься. Но будь очень внимательным — им управлять гораздо сложнее, чем современными кораблями, и многое нужно делать вручную. Попробуй-ка разогнать его по максимуму…

За два часа инструктажа, перемешанного с шутками, прибаутками, байками времен имперского флота и беспощадным троллингом, я полностью разобрался с управлением и мысленно провозгласил Мститель своим любимым кораблем номер два. Хотя у Сайленсера выше маневренность, Мститель не в пример мощнее — и по орудиям, и по щитам.

Откинувшись в кресле, я включил автопилот и закрыл глаза, пробуя спокойно разложить по полочкам полученные навыки и информацию, чтобы потом попробовать самому. А ведь Энакин действительно многому меня научил! Я открыл глаза: он не исчез, просто задумался о чем-то своем.

— Спасибо…

Он только пожал плечами:

— Без проблем.

Я внимательно посмотрел на него:

— Ты ведь явился не для того, чтобы учить меня летать?

— Для этого тоже, — усмехнулся он, — не мог же я позволить тебе убиться. Другого-то внука у меня нет. Я пришел поговорить о Лее.

Он тоже откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Она не тебя ненавидит, Бен. Она ненавидит меня, — он тяжело вздохнул. — У нее мой характер. Из двоих моих детей именно она — мужик. Жесткий, твердый, амбициозный, жадный до власти лидер. Не терпящий, когда что-то случается не по ее. Не прощающий ошибок. Люк — сильный форсъюзер, но потенциально Лея была даже сильнее. Только из-за своего характера она больше тяготела к Тьме. Люк — намного мягче, у него никогда не было особенных амбиций, кроме, разве что, возрождения учения джедаев. В то время как твоя мать действительно хотела править Галактикой, — он открыл глаза и весело улыбнулся. — Думаю, она и сейчас хочет, хоть и сама себе в этом не признается, — улыбка исчезла. — Лея так и не простила меня, Бен. Люк не понимал меня — моих поступков, моей мотивации — но простил. А Лея, я уверен, всё прекрасно понимала — но не простила. Она отказалась учиться использованию Силы, потому что почувствовала в себе Тьму. Слишком сильно ненавидела меня, чтобы позволить себе быть на меня похожей.

— Почему она тебя ненавидит?

— Потому что я пытал ее. Я не знал тогда, что она моя дочь. Мне нужна была информация, как и тебе от Рей. Но я пошел более простым путем — я использовал наркотик правды и детектор лжи. Что-то тогда остановило меня от того, чтобы залезть в ее голову. Как оказалось, к счастью. Если бы я это сделал, да еще в комбинации с двумя другими средствами, от ее разума бы мало что осталось. Но и так в этой процедуре, конечно, приятного мало, — он сделал паузу. — Но главное не в этом. А в том, что ее идеальное высочество не хочет быть дочерью монстра. А теперь еще и матерью монстра, — он невесело усмехнулся. — В случае с тобой она всегда целиком и полностью винила Сноука, хотя твой папаша всегда кивал на «гены Вейдера». Она ненавидела, когда он так говорил: ведь это очерняло и ее — у нее те же самые гены. Ей казалось, он упрекает ее за то, что она моя дочь. Поэтому они и расстались. Я разрушил ее образ идеального отца и дочери, Хан разрушил ее образ идеальной семьи, — он с сочувствием глядел на меня. — А ты, Бен, добил ее, разрушив образ идеального сына. После того как ее разоблачили в Сенате, ты разрушил храм и ушел к Сноуку, а Люк пропал, ее идеальный мир развалился окончательно. В последние годы она пыталась собрать осколки — привечала сирых и убогих, боролась за правое дело, командовала — и просто старалась не думать о своих разбитых мечтах.

Он помолчал.

— Дай ей шанс, Бен. Ты считаешь, что она смогла бы убить тебя сегодня, но я в этом сомневаюсь. Она все-таки твоя мать. Я не думаю, что она сможет когда-нибудь окончательно простить меня или тебя. Но ты можешь дать ей шанс хоть как-то отстроить ее идеальный мир — приложить руку к установлению мира в Галактике. Если она поймет, что ты действительно встал на этот путь, ей станет легче, и вы сможете поговорить. Ты объяснишься. Расскажешь про Сноука и о том, что действительно случилось на мосту, — он еще помолчал. — Всё это будет адски сложно. Но вы — семья.

Мне на глаза навернулись слезы, но я откашлялся и сказал:

— Попробую, но не обещаю. Она ненавидит меня и не захочет иметь со мной дела.

Он кивнул.

— Большего я от тебя и не жду.

Мы помолчали.

— Ладно, дядя. Бывай. И постарайся не разбить корабль. Я хочу еще как-нибудь на нем полетать.

Энакин пропал, а я полетал еще немного и развернул истребитель на обратный курс. По дороге опробовал несколько финтов, показанных мне дедом, и настроение поднялось — хороша все-таки пташка!

В ангаре меня встретил тот же самый техник. Я видел, что его так и подмывает спросить, каков корабль в деле, но он не осмеливается.

— Истребитель в превосходном состоянии, — сказал я ему. — Готовьте остальные. Мы принимаем их на вооружение. Составьте список нужных деталей и специалистов для починки TIE и передайте их снабженцу сектора. Скоро у вас будет много работы. Свободны.

— Есть, сэр!

Техник исчез, а я направился к себе, чувствуя неодолимую потребность в медитации. Возможно, после этого разговор с матерью пройдет легче.

В этот раз я не скрывал своего присутствия, проходя по коридорам. Внимание служащих, салюты и приветствия ощущались сейчас просто потоком позитивной энергии, направленной на меня, и я не собирался от нее отказываться. Дойдя до офицерского крыла, я вдруг вспомнил, что у меня нет ключей: ни от крыла, ни от собственной каюты. Не беда. Я открыл обе двери с помощью Силы и прошел в свою каюту, на ходу стаскивая накидку. Сбросив обувь, забрался с ногами на кровать. Так… Нет эмоций, есть покой. Поехали…

Но вдруг я услышал звук открывающейся двери и легкие шаги. Рей!

— Бен? Где ты? Где ты был, я искала тебя!

Я открыл глаза и улыбнулся:

— Ты не представляешь, на чем я сегодня летал!

========== Видение ==========

Комментарий к Видение

Ребята, да, я снова это пишу. Да, эта часть снова странная. И не радуйтесь, пожалуйста, преждевременно ее окончанию. Сразу предупреждаю. В следующей главе станет понятно, что Бенни слегка поторопился. Напоминаю, что в конечном конце все будет рейло и *нужно придумать название для Риты и Хакса*. Но пока еще до хеппи-энда мне писать, и писать. А вам, соответственно, читать. Если захотите :)

Рей так и застыла в дверях: это было явно не то, что она ожидала услышать после сцены в переговорной. Осторожно приближаясь, она внимательно разглядывала меня, будто ждала, что я буду проявлять и другие признаки безумия.

— Ммм… И на чем же?

Я улыбнулся еще шире, не обращая внимание на ее обеспокоенный взгляд:

— На TIE Avenger, представляешь! Сноук тайно выкупил последнюю партию и запечатал сто пятьдесят истребителей в ангаре. Все наши современные TIE погибли в бою, и техники открыли закрома… Рей, это восхитительно! Это безумно мощный корабль! Я хочу, чтобы ты обязательно испытала его. Уверяю тебя — не пожалеешь! А летать на нем меня учил сам Энакин!

— Бен… С тобой все хорошо? Я понимаю, что ты перенервничал… — Рей уже в открытую смотрела на меня, как на сумасшедшего.

Я отмахнулся:

— Да ладно тебе, Рей. Я серьезно. Хочешь, прямо сейчас пойдем в ангар! — я попытался встать с кровати, но Рей жестом остановила меня:

— Да нет, я верю, Бен. Сто пятьдесят Мстителей — большая удача. Я слышала, они могут пробивать щиты разрушителей? — она наморщила лоб, что-то вспоминая. — Двухместные, да? С удовольствием полетаю на таком. Научишь?

— Ну конечно, Рей! — выдохнул я с облегчением.

— Только вот как призрак Силы мог учить тебя летать на истребителе? — Рей недоверчиво покачала головой. — Не выдумывай.

— Рей, призрак Силы может делать всё, что ему захочется, — стал я объяснять, — хоть летать учить, хоть молнию вызвать. Энакин может еще и материальным становиться.

Она только закатила глаза.

— Сама увидишь. Я тебя могу с ним…

— Ладно, Бен, я тебе верю, — Рей махнула рукой, не желая больше обсуждать мои дела с призраками. — Только мне пока и без этого хватает общения с твоими родственниками. Я хочу поговорить с тобой о Лее.

Ох. И она туда же. Нет. Сейчас не хочу. Пока не помедитирую, даже думать о ней не хочу.

— Только не сейчас, Рей, — взмолился я. — Мы обязательно поговорим, но чуть позже. Лучше иди ко мне… — я протянул к ней руки.

Рей удивленно вскинула брови, огляделась по сторонам и медленно направилась ко мне. Всё, что мне сейчас было нужно — это ее тепло.

— Бен, а что ты делаешь в спальне после того, — она показала руками кавычки, — как полетал с Энакином?

Я усмехнулся, принимая ее игру, и заговорил жутким голосом:

— Ну как же… Тебя жду… Думаешь, почему ты пришла меня искать сюда? Я заманил тебя в свои темные сети с самыми преступными намерениями!

Рей наконец приблизилась ко мне:

— Вообще-то, Бен Соло, Хаксу доложили, что ты вернулся на корабль, и я решила начать свои поиски пропавшего Верховного лидера с этой комнаты, — она хихикнула и начала разуваться.

Хаксу доложили… Генерал и мои передвижения отслеживает, что ли? Похоже, Армитаж одержим контролем. А, ладно. Хорошо иметь рядом с собой того, кто всегда в курсе всего происходящего.

— Ну, я вообще-то помедитировать сюда пришел. А ты меня отвлекаешь…

Я ухватил её за талию, затаскивая на кровать. Она взвизгнула, упала на подушку, расхохоталась и села, прислонившись спиной к моей груди. Я зарылся носом в ее волосы, тихонько рыча из-за того, что она снова собрала их в пучки. Неудобно!

Она вздохнула, и я почувствовал, что Рей очень напряжена. Ох. Ладно.

— Рей, в чем дело?

— Хммм… — она поудобней устроилась, прижимаясь ко мне. — Я бы не хотела сейчас.

— Что за привычка цитировать старые слова в самых неподходящих ситуациях? — притворно рассердился я.

— У нас с тобой раньше было очень своеобразное общение, — объяснила Рей. — Не пытки, так драка, не драка, так… пытки, а потом драка. Слов в промежутках было немного, и они хорошо запомнились, — она оглянулась на меня с легкой насмешкой: — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Хорошо-хорошо, я тебе отомщу… — я на секунду задумался и выдал замогильным голосом: — Ты боишься… Боишься не достичь высот Дарта Вейдера!

Она прыснула, повернулась ко мне лицом и посмотрела на меня снизу вверх:

— А я тут причем? Я никогда не была в восторге от твоего деда…

— Ну как же, — ответил я самым невинным тоном, на какой был способен. — Я понял, почему ты не веришь, что он учил меня летать. Боишься признать, что он был лу-у-у-учши-и-им пило-о-отом, че-е-ем Ре-е-ей!

Я начал щекотать ее, а она, хохоча, отбиваться. Пару секунд, пока мы оба пытались отдышаться, атмосфера непринужденного веселья еще сохранялась, но потом Рей снова помрачнела.

— Раздевайся, — скомандовал я. — Будем тебя лечить от пагубного влияния моих родственников и их друзей. Нет, это вовсе не то, о чем ты подумала, — поспешил я добавить, почувствовав, как Рей напряглась. — Я сделаю тебе массаж — ты же вся, как деревянная.

Она кивнула с облегчением и сняла форму, оставшись в одной тунике.

— И это туда же, — Рей недоверчиво взглянула на меня, я уточнил бесстрастным профессиональным тоном: — Лишняя одежда будет мне мешать.

Саркастически хмыкнув, Рей стянула тунику через голову и улеглась на живот. Да уж. Вот кому нужно усиленно питаться. Очень развитый мышечный корсет, особенно плечи. Несколько старых шрамов. И полное отсутствие жировой прослойки. Вся ее жизнь была сплошной тренировкой, то есть непрестанной борьбой за выживание. Я вздохнул. Ладно, Рей. Я обязательно займусь тобой.

Разминая твердые, как камень, мышцы ее плеч, я увидел еще не полностью затянувшуюся рану от меча преторианца. Как же я мог раньше ее не заметить? Да разве я смотрел на ее руки…

Погрузившись в Силу, я одним касанием всё залечил, оставив лишь едва заметный белый след.

Когда плечи Рей немного расслабились, я начал опускаться ниже. Ее поясница была шириной приблизительно с мою руку. Эх, как бы не перестараться…

Рей вздрогнула и перевернулась на спину. Я приложил титанические усилия, чтобы не опускать взгляд ниже ее шеи.

— Спасибо. Действительно стало лучше. Хотя кое-что меня все-таки не устраивает,

— встретив мой вопросительный взгляд, Рей ответила недовольной гримасой. — На тебе слишком много одежды.

— Если я ее сниму, массажем здесь не ограничится… — забормотал я, но Рей уже ухватила меня за шею, притягивая к себе:

— А кто против?

***

В этот раз мы не стремились ничего доказать друг другу. Нас не вела и не увлекала страсть. Это было то самое, что люди, не вдумываясь в значение слов, называют «заниматься любовью». Когда смыслом становится не результат, а процесс. Когда двое, переплетаясь телами, соединяют свои души и превращаются на время в единое целое — «волшебное существо в себе», для которого не существует ни Галактики, ни Вселенной — только бесконечный мир на двоих…

Мы, не задумываясь, переплели наши сознания — она стала моим миром, я стал ее маяком. Бесконечный поток чувственных ощущений… Мой? Ее? Не имеет значения. Мой вдох — ее выдох. Тела танцуют свой танец, пока сознания сливаются, разделяясь, и разделяются, сливаясь, перетекая одно в другое — и так до бесконечности, сначала в неспешном, плавном ритме, но потом всё быстрее и быстрее, доводя наши чувства до болезненной, почти запредельной остроты, когда остановиться уже нет никакой возможности, да и не хочется… Еще… Еще…

Мы достигли пика одновременно, распадаясь на миллионы осколков друг в друге и, собирая себя снова, каждый из нас брал частичку другого себе, обмениваясь кусочками души. На память. Навсегда.

Не знаю, сколько времени прошло — сколько минут или часов — прежде чем мы оба окончательно вернулись в реальный мир. Рей спокойно лежала рядом со мной, но вдруг придвинулась ближе и положила руку мне на грудь. Я услышал мысленное:

— У тебя когда-нибудь были видения… о нас?

— Да, на Ач-То, ты же знаешь.

— Да… Я помню. А раньше?

Я удивился:

— Нет, а что?

— Да так… Я кое-что увидела, когда в первый раз коснулась меча Энакина Скайуокера.

Рей послала мне несколько картинок: Я в шлеме и с мечом подхожу к ней в каком-то заснеженном лесу. Я в окружении своих рыцарей, на поле боя. Дождь. Вокруг грязь, слякоть и трупы. Я снова в маске и убиваю кого-то, кто вроде бы замахивается на нее…

Странно. Я ничего подобного не видел. И не был в этих местах раньше.

— На Старкиллере в лесу я был без шлема, иначе ты не оставила бы мне этот прекрасный шрам, — чувствуя поток раскаяния Рей, я продолжал: — Не переживай. Возможно, это просто Сила так намекала на свои планы по поводу нас, — я пригладил ее волосы. — Свой шлем я давно разбил, а другого у меня нет. Так что этим видениям сбыться уже не суждено. А что касается других… — я помолчал. — Можешь показать, что ты видела тогда на Ач-То?

Рей надолго затихла — мне даже показалось, что она слегка отдалилась ментально. Странно. Она раньше ничего не скрывала в наших мысленных беседах.

— Бен, можно я пока не буду? Мне нужно осмыслить, что это видение для меня значит. Для нас значит, сейчас…

Я не стал настаивать, зная, что Рей не любит, когда ей навязывают чужую волю. Если она хочет оставить это при себе — я не против. Внезапно я с кристальной четкостью понял: для того чтобы больше никогда не изводить друг друга переживаниями, чтобы не умирать от волнения, если другой где-то далеко, не нужно ничего выдумывать. Просто нужно быть вместе. Рей действительно очень хороший боец, не уступающий мне в Силе. Я обучу ее, и мы всегда будем рядом. Она всегда будет под защитой. Как, впрочем, и я. И тут, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, я показал ей часть своего видения — того, что перевернуло мой мир и придало сил выступить против Сноука… Того, где мы клянемся друг другу в вечной верности.

— Рей, ты станешь моей женой?

========== Зачем ты позвал меня? ==========

Комментарий к Зачем ты позвал меня?

Эта глава была НАПИСАНА в два раза длиннее, пока не вырубили нет. Автор очень зол из-за потерянного текста. Как всегда, гарантирую уже более длинную проду в понедельник. Но может быть и раньше.

Я чувствую, как она вздрагивает всем телом от того, что увидела, и несколько секунд слышу только стук своего сердца, отдающийся барабанной дробью в висках, которая обрывается, когда я слышу ее сбивчивое, потрясенное, но от этого не менее ясное:

— Нет… Бен! Нет, ты что!.. Зачем?..

Нетнетнетнетнетнет!

Я перестаю дышать, а она разрывает ментальную связь и резко садится на кровати, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. Я прикрываю свои рукой, чтобы не видеть этого выражения на ее лице. Внутри начинает подниматься непреодолимая волна чего-то такого, что, если выплеснется, затопит всё вокруг… И внезапно становится легче. Сознание не то чтобы разделено, но эмоции хотя бы частично заблокированы, и я снова могу вздохнуть. Справившись с дыханием, убираю руку с лица. Рей всё еще смотрит на меня, но теперь уже испуганно и как-то… виновато? Прочищаю горло, и где-то с третьего раза у меня получается задушено прокаркать:

— Но почему? Ты не хочешь быть со мной?

Я в самом деле не понимаю. Всё, что я видел и слышал, всё, что узнал, всё, что она делала в последние дни, говорило о том, что она хочет быть со мной… Почему же тогда она снова?..

— Бен, я хочу! Ты же прекрасно это знаешь! Я люблю тебя очень! — Рей судорожно обхватывает себя руками, царапая ногтями плечи, начинает прерывисто дышать — я вспоминаю, что это ее обычная реакция на сильный стресс.

Так, Кайло, ты сейчас доведешь ее до нервного срыва. А ну, возьми себя в руки! Разделение сознания пропадает, но эмоции уже под контролем. Почти.

Я протягиваю руку, касаясь ее плеча:

— Рей, объясни мне, я не понимаю.

Она вздрагивает и смотрит на меня. В глазах стоят слезы.

— Мне… Мне нужно подумать… — звучит как-то не очень правдоподобно.

— О чем, Рей? О чем ты хочешь подумать? Ты знаешь, что я чувствую к тебе, и я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Нас связывают Узы, крепче которых в мире нет… Или ты хочешь взять паузу и подумать над тем, чтобы найти себе кого-то другого?

Она бросает на меня яростный взгляд, слезы струятся по щекам. Да уж, Кайло. Ты переплюнул всё, что делал раньше. Сделал предложение и довел девушку до слез. Да что со мной такое?!

Я вымученно улыбаюсь, показывая, что последняя фраза была неудачной шуткой.

— Что останавливает тебя, Рей? Объясни, пожалуйста.

Она вздрагивает и отворачивается на секунду — я чувствую, что она прямо сейчас готова рассыпаться на части, — но вдруг ее лицо принимает очень, очень упрямое выражение. Рей смотрит мне прямо в глаза.

— Мне нужно подумать, Бен, — помолчав несколько секунд, она добавляет: — Лея выставила условие для мирного договора. Я должна улететь с ними.

Ах ты ж, твою мать!

— И я думаю… Нет, я решила… согласиться, Бен.

Я прикрываю глаза и медитативно выдыхаю, но мысленно — встаю с кровати, одеваюсь, выхожу, забираю у Хакса меч и под угрозой смерти, предварительно нашинковав предателя на мелкие кусочки, загоняю всех сопротивленцев в крейсер. Даю им отлететь на небольшое расстояние и взрываю к хренам собачьим! Ах вы ж, черт бы вас побрал, изверги проклятые! Что вам, завидно, что ли? Ваши заплесневелые ханжеские мозги не способны понять, что можно полюбить такого, как я? Да я вас… Прошу. Никогда больше не решай за меня!

Я спокойно смотрю на нее и, прикрыв на минуту глаза, пытаюсь справиться с дыханием. Когда я вновь открываю глаза, то вижу, что Рей сидит спиной ко мне, обхватив колени, и плачет. Я сажусь на кровати и молча обнимаю ее сзади. Она пытается сопротивляться, но я держу ее крепко, и она постепенно затихает.

— Рей. Послушай меня. Прости, что испугал тебя своим предложением. Это то, что я видел, Рей. То, что разделило мою чертову жизнь на до и после. Я больше всего на свете хочу, чтобы это видение сбылось. Но я не вправе решать за тебя. Не вправе навязывать тебе свое видение. Возможно, ты видела что-то другое. Что ж. Мое предложение будет в силе всегда. Я всегда тебя буду ждать. Я всегда буду любить тебя. Когда ты будешь готова, я буду здесь. А до тех пор я буду тем, кем ты меня хочешь видеть, — я замолкаю, ожидая ответа, и спустя пару секунд чувствую, что она кивнула. — Дальше. Я хочу, чтобы ты знала. Я категорически против, чтобы ты летела с Сопротивлением. Вспомни, что было в прошлый раз. Я боюсь того, что они могут тебя обидеть, сделать что-то такое, что, — я проглотил ком в горле, — никто не посмел бы сделать с… женой Верховного лидера Первого Ордена, — я едва удержался, чтобы не сжать кулаки, — не боясь превратиться в космическую пыль.

И, предупреждая ее протест, добавил:

— Ты уже дала свой ответ, я услышал его и принял. Но я против, чтобы ты летела с ними. Решение принимать тебе. Я просто хочу, чтобы ты знала — я за тебя боюсь.

Помолчав, Рей твердо произносит сквозь еле сдерживаемые слезы:

— Я полечу.

Вдох-выдох. Потом еще раз. Ладно. Хорошо. Ну, Лея Органа, я тебе это припомню.

— Хорошо, Рей. Я понял. Ты не могла бы одеться? Мне нужно тебя кое с кем познакомить, — Рей поднимает на меня глаза, блестящие от слез. — Пожалуйста. Это очень важно.

Она рассеянно кивает. Крепко обняв ее на прощание, я встаю, беру свои вещи и выхожу, давая ей возможность одеться.

В ванной я умываюсь холодной водой, пытаясь взять эмоции под контроль.

— Спасибо.

— Отвали. Я еле справился. Ты понимаешь, что мог полкорабля на хрен угробить в том состоянии, в которое едва не впал? Ты бы просто всех убил в радиусе нескольких сотен метров — в том числе Рей — и даже не понял бы, что сделал. Ты слишком силен, чтобы позволять себе подобные затмения. Учись справляться со своими эмоциями.

Выливаю на себя еще одну порцию холодной воды. Ладно, я подумаю об этом потом. Сейчас — время для запасного плана.

Я одеваюсь и выхожу из ванной. Рей ждет меня в общей комнате, облокотившись на спинку кресла, полностью одетая и собранная. Только чувство вины и отчаяние плещутся где-то близко под спокойной поверхностью маски.

Я гляжу на нее и закрываю глаза, погружаясь в Силу. Зову, всеми фибрами души призывая того, кто мне сейчас очень нужен. В ответ… Я не чувствую ничего, но через пару секунд понимаю, что мы в комнате уже не одни. Услышав испуганный возглас Рей, открываю глаза.

Энакин стоит между нами, полностью видимый, а упавшая в кресло Рей смотрит на него круглыми глазами, то закрывая, то открывая рот.

— Бен, может, ты познакомишь нас? — Энакин переводит взгляд с меня на Рей и обратно, усмехаясь.

Рей обретает дар речи:

— В-в-ве…

Энакин неодобрительно смотрит на меня:

— Бен, может, ты представишь меня своей подружке по имени, а?

— Я ему не подружка!

Я возвращаю Энакину его раздраженный взгляд. Он усмехается и поднимает ладони в знак капитуляции:

— Я понял, всё сложно, — он смотрит на Рей, а потом с сочувствием на меня. — Зачем позвал, Бен?

========== Всё будет в порядке, только не забывай включать голову ==========

Комментарий к Всё будет в порядке, только не забывай включать голову

То чувство, когда выдуманные герои начинают диктовать тебе свою волю. Пропавшая вчера глава не давала мне спать. Пришлось написать её.

Я в упор взглянул на него:

— Не делай вид, что не знаешь, зачем!

Энакин вскинул брови и с притворным непониманием пожал плечами.

Я разозлился. Ты же всё равно собирался рано или поздно сам это предложить! К чему этот цирк?! Как читать мои мысли без спросу, так можно, а как действительно понадобился, так невинную овечку из себя строит. Ладно. Хочешь изображать непонимание — хорошо.

— Рей, познакомься, это Энакин Скайуокер, — представил я своего деда. — Я хочу, чтобы он учил тебя пользоваться Силой.

Рей уставилась на меня с непониманием, а потом и с негодованием:

— Я не хочу, чтобы он меня учил, Бен. Я же говорила, не смей решать…

— Да хватит уже, черт побери! — вскипел я и шагнул к ней. — Рей, я сыт по горло твоим упрямством! Ты не хочешь учиться у меня, ты не хочешь выходить за меня замуж, да что там, — я оглянулся вокруг, призывая стены в свидетели, — ты даже просто быть со мной не хочешь! И отлично дала понять, что только твое мнение в этих вопросах имеет значение. Хорошо, будь по-твоему. Но вопрос Силы — это не то, что ты можешь решать сама. Хочешь правду, Рей? Ты сильна, очень сильна. Но ты абсолютно не знаешь, что с этой Силой можно делать, а что — нет. Ты пыталась подчинить Узы себе, но едва не убила нас обоих, — она притихла, распахнув глаза и не веря своим ушам, а я продолжал: — Когда ты лечила меня, одновременно призывая Свет и Тьму, разделяя потоки, ты едва не разорвала свою душу напополам, — она резко выдохнула, я взглянул на нее в упор. — Тебе кажется, что Сила — это игрушка, которую можно выворачивать и так, и этак, но ты ошибаешься, Рей. Сила — это изначальная энергия творения. Извращая ее, призывая и используя неразумно, можно натворить очень больших бед, — я перевел дух и с вызовом взглянул на нее. — Ты готова к этим последствиям, Рей? Отвергая из глупого упрямства помощь единственного человека в Галактике, способного научить, как совладать с той мощью, что кроется в тебе, ты можешь убить меня, — она еще шире распахнула глаза, — убить себя, убить нас обоих, причинить непоправимый вред окружающим? Ты готова сейчас отвернуться от помощи, понимая, к чему это может привести?

Рей несколько секунд безмолвно смотрела на меня, а потом спрятала лицо в ладонях.

— А если я не захочу ее учить?

Голос Энакина звучал насмешливо, но что-то в нем еще такое было… Зарождающийся гнев? Да плевать! Как же вы меня достали, прошенные перепрошенные… Я медленно повернулся к нему и взглянул в упор, неосознанно пропуская молнию между пальцами.

Энакин вскинул брови, глядя на мою руку:

— Ого! Ты что, мне угрожаешь, Бенни?

Я молчал, пытаясь справиться с эмоциями. Внезапно он отвел глаза и расхохотался:

— Распылил одного призрака и вошел во вкус… Ну-ну.

Энакин отвернулся от меня, подошел к Рей и присел перед ее креслом на корточки.

— Рей, послушай меня… — и где он научился таким голосом разговаривать — прямо-таки воплощение сочувствия и понимания. — Не сердись на него, — Энакин покосился на меня, — Бен просто очень за тебя переживает, — он помолчал, подбирая слова. — Он высказал всё это слишком, кхм, эмоционально, но он прав. Не учиться в твоем случае опасно, — Энакин коснулся ее руки, и она, вздрогнув, поглядела на него. Усмехнувшись, он убрал руку. — Я не буду соблазнять тебя на Темную сторону, Рей, — он начертил крестик на груди, — клянусь, — Рей улыбнулась ему, а я потрясенно наблюдал за ними. И как у Энакина получается быть таким… обаятельным? — Если хочешь, я буду брать Люка с собой. Он тоже может кое-что подсказать, а заодно и подтвердить, что я не сделаю из тебя безумного ситха, — он немного помолчал и взглянул на нее с кроткой улыбкой: — Ну что, Рей, проявишь немного доверия к раскаявшемуся Дарту Вейдеру?

Рей улыбнулась ему в ответ и кивнула. Да ладно! Я тут распинаюсь, из кожи вон лезу, но получаю только нет, нет и еще раз нет, а этот делает щенячьи глазки, отпускает пару милых шуток — и получает всё, что хочет! Нет, это точно какое-то тайное ситхское знание!

Энакин снова с улыбкой сжал ее руку и поднялся, злорадно взглянув на меня. Ох, он еще и издевается!

Установившуюся было тишину внезапно вдребезги разнесло верещание коммлинка. Я вздрогнул от неожиданности. Запрещу эти чертовы звуки на законодательном уровне! И Хакса запрещу! Чтоб не звонил, когда не надо. Учитывая момент, это только генерал и может быть.

Рей потянулась за устройством и приняла звонок.

Хакс говорил долго и очень раздраженно. Слов слышно не было, но по тону разговора было понятно, что Хакс в ярости. Видимо, он задал вопрос — Рей ответила:

— Генерал, я знаю, — она взглянула на меня коротко и очень недовольно, сразу же отводя глаза. — И он тоже знает уже, — пауза. — Да, хорошо. Сейчас будем, — Рей отключила коммлинк и сообщила, не глядя на меня: — Сопротивление выдвинуло свои требования. Хакс собрал всех в переговорной и ждет нас.

Рей первой вышла из каюты, не взглянув на меня, но улыбнувшись Энакину. Эта несносная девчонка когда-нибудь меня до…

Додумать я уже не успел. Молния пронзила мое тело, заставляя закричать от боли, и отшвырнула меня, сильно приложив об стену. Не давая мне опомниться, Энакин (а кто ж еще мог в меня молнию запустить) сдавил мое горло Силой, снова саданул меня головой об стену и подтащил к себе. Я не мог ни двигаться, ни даже вздохнуть. Голова кружилась после удара, всё тело ломило после свидания с молнией. Единственное, что выхватил мой взгляд из хаоса, в который превратилось всё окружающее — это тяжелый красно-золотой взгляд Энакина.

— Если ты еще раз, Бенни, посмеешь указывать мне, что делать, или, не приведи Сила, угрожать мне… — он слегка усилил захват и наконец отпустил меня, позволив упасть стонущей кучкой у своих ног, — результат тебе не понравится, Бенни. Ты понял меня?

Я захрипел, пытаясь восстановить дыхание, но кивнул.

— Я хочу услышать, что ты понял.

Я уселся на пол и поглядел на него снизу вверх:

— Понял.

Довольно усмехнувшись, Энакин протянул мне руку, помогая подняться:

— Ну ты, Бенни, и королева драмы. Что, нельзя было нормально всё это проделать?

Я принял его руку и с трудом поднялся.

— Да как нормально, Энакин? — я сердито тряхнул головой. — Ты видел, какая она? Ты видишь, как она реагирует на любое мое предложение? Что бы я ни сказал, она всё принимает в штыки. Будто у нее программа отказа Кайло Рену стоит на автомате….

Он снова усмехнулся — я увидел, что его глаза опять стали голубыми:

— Бен, Бен… Никто не безнадежен. Но тебе придется научиться думать головой, а не этим, — он кивком указал куда-то вниз.

— А сам-то ты как научился всем этим… премудростям? — уязвленно спросил я.

Он хохотнул:

— Просто я был женат.

Я подождал, что он еще что-то добавит, но он, видимо, считал свой ответ исчерпывающим.

— Бен. Если бы ты подумал, то понял бы, что был очень неправ по отношению к Рей, — Энакин заложил руки за спину и воззрился на меня с видом заправского профессора. — Во-первых, как ты себе представляешь ее согласие выйти за тебя? Ты не забыл, что она уже замужем за Дэмероном, и всё Сопротивление молится на их союз? Какова будет их реакция, если она вдруг выйдет за тебя? Ты всем сопротивленцам будешь рассказывать свою историю? — заметив мое раздражение, он отмахнулся. — Можно, конечно, забить на них, но ты же ведь ради чего-то пустился в эту авантюру с мирными переговорами? Раз начал, играй до конца. Тебе нужен этот мир, чтобы все зверства свалить на Сноука и, получив публичное одобрение главного борца с несправедливостью, одним махом покончить с партизанщиной во всех подконтрольных системах. Второе. Я не знаю, почему Рей предпочла страдать, а не объяснить тебе свою задумку. Хотя, может, ей не хотелось усугублять ситуацию… — я ничего не понял, и это, видимо, отразилось на моем лице. — Бен, прости, но иногда ты абсолютно непроходимый тупица. Она летит с ними, чтобы рассказать Лее твою историю, — он смешно захлопал глазами, изображая Рей. — Рассказать ей, что ты совсем-совсем не монстр, а наоборот, весь из себя благородный герой, — я скривился.— К тому же и ежу ясно, что это ненадолго, — он со значением глянул на меня. — Так что нечего было тут так пафосно выступать в стиле «меня никто не любит».

Я тяжело вздохнул. Да уж. Похоже, Рей снова пошла на неприятный для себя шаг ради меня, а я снова на нее наорал, не разобравшись. Пафосный дурак имя тебе, Кайло Рен.

Энакин, видимо, прочитал мои мысли и усмехнулся:

— Ладно, не парься, Бен. Всё будет в порядке, только не забывай включать голову.

Сомнительное утешение. Да ладно. Нужно идти договариваться с сопротивленцами.

— Спасибо, Энакин.

Он пожал плечами.

— Внук ты мне или кто? К тому же, — он ухмыльнулся, — с вами не скучно.

Я ответил ему кривой ухмылкой и поплелся к двери. Эмоциональный шторм оставил внутри меня выжженную пустыню, а внушение Энакина до сих пор давало о себе знать. В дверях я обернулся к нему:

— Энакин, а Лея знает твою историю?

Он грустно взглянул на меня:

— Нет, Бен. Она никогда не хотела меня ни слышать, ни видеть.

========== Вот так ==========

Я шел по коридорам Превосходства эдаким неудержимым черным смерчем в развевающемся плаще, и редкие служащие, что попадались мне по дороге, в страхе жались к стенкам, стараясь стать невидимыми. Как бы я сам хотел верить в эту показуху. На самом деле же я так несся по кораблю не от неимоверной крутости и брутальности, а чтобы мне никто не посмел посмотреть в лицо. Я чувствовал себя разбитым и выжатым, как лимон. Я хотел свернуться калачиком в темной комнате и просто полежать так несколько дней. Я не хотел никого видеть. Но слабость нельзя показывать никому, и я шагал на встречу с Сопротивлением, жалея только об одном. Что разбил свой шлем в том чертовом лифте.

Подходя к переговорной, я услышал голоса и немного сбавил скорость. Дверь, как ни странно, была настежь открыта, и всё, что говорили внутри, было хорошо слышно на несколько десятков метров вокруг. Благо в этом отсеке никого не было. Я миновал пост охраны по пути сюда — видимо, Хакс закрыл эту часть корабля для посторонних.

— Но ведь это не мирные переговоры! — Хакс говорил раздраженно и громко. Было слышно, что он уже не в первый раз повторяет эту фразу. — Это банальный шантаж! Господа, неужели вы не понимаете, что это аморально? Если вы действительно хотите мира, зачем делать его залогом живого человека, используя его против его воли? Мол, мы согласимся подумать на над вашим предложением, — вы вдумайтесь! — мира в Галактике, если Рей станет нашей заложницей? Это низко и жестоко!

Ого. Похоже, они его достали до печени. Он что, еще не знает, что Рей уже согласилась?

Я подошел к самым дверям, когда услышал голос По Дэмерона:

— Генерал, — он говорил с издевкой, но как-то устало, без обычного задора, — для человека, радостно уничтожившего Хоснианскую систему, вы слишком много говорите о морали.

Ах ты ж, засранец! Ну я тебе покажу!

Подойдя к переговорной, я остановился в дверях, прислонившись к косяку. Дэмерон стоял напротив меня, опираясь об стену. Лея Органа сидела слева во главе стола и неотрывно смотрела на свои сцепленные руки, как будто совсем не интересуясь происходящим. Ближе к входной двери рядом с Леей стоял предатель. Рей и девушку-механика я увидел справа от себя — удивительно, но девушка уже не смотрит на меня как на страшилку из кошмаров. Дальше в углу — Рита, что старалась держать под наблюдением всех, ее рука в непосредственной близости от оружия.

Вытяну