Русское дворянство и его выдающиеся представители [Борис Соловьев] (fb2) читать онлайн

- Русское дворянство и его выдающиеся представители (и.с. Исторические силуэты) 3.27 Мб, 235с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Борис Иосифович Соловьев

Настройки текста:



Б. И. Соловьев
РУССКОЕ ДВОРЯНСТВО И ЕГО ВЫДАЮЩИЕСЯ ПРЕДСТАВИТЕЛИ

*
Серия «СЛЕД В ИСТОРИИ»


Рецензент кандидат исторических наук,

доцент Г. Г. Асмолова


© Соловьев Б. И., 2000

© «Феникс», оформление, 2000

Введение

С древнейших времен в Русском государстве служилое сословие являлось привилегированным в части служения своему отечеству. Княжеские дружинники; ратники засечных и пограничных линий; потомки великих князей и мелкие однодворцы, сами обрабатывавшие землю и с оружием в руках отстаивавшие ее; выходцы из кочевых народов и правнуки немецких рыцарей и греческих вельмож — все они составили с течением времени высший класс общества — дворянство.

Во все времена в дворянстве сосредоточивались самые лучшие, передовые силы государства и общества. Дворяне не только на протяжении столетий занимали руководящие должности в армии, государственном аппарате, на дипломатической службе, но и подняли на небывалую высоту русскую литературу, музыкальную и театральную культуру; среди русских художников и скульпторов немалый процент составляли представители именно дворянского сословия. Дворянами были многие известные первопроходцы, мореплаватели и географы, чьи имена навсегда остались на картах мира. Представители дворянства внесли неоценимый вклад в русскую науку — медицину, историю, филологию, точные и технические науки.

Любая сторона жизни русского общества была непосредственно связана с дворянским сословием. В связи с этим еще И. А. Бунин писал: «…а декабристы, а знаменитый Московский университет 30-40-х годов, завоеватели и колонизаторы Кавказа, все эти западники и славянофилы, деятели «эпохи великих реформ», «кающийся дворянин», первые народовольцы, Государственная дума? А редакторы знаменитых журналов? А весь цвет русской литературы? А ее герои? Ни одна страна в мире не дала такого дворянства».

Можно сказать, что еще с допетровской Руси служилые чины Московского государства составляли основу государственного аппарата, являлись как бы платформой, на которую опиралась великокняжеская и царская власть. Боярство и высшее дворянство, заседая в Думе, было высшим советом и правительством, руководившим от имени царя страной. Переворот во всех отраслях жизни произвели в России реформы Петра I. Коснулись они и новых форм отношений в дворянстве. Петровская Табель о рангах уравняла в правах все придворные и служилые чины и позволила мелкому провинциальному дворянству не по знатности рода, а единственно благодаря верной службе царю и государству подниматься по служебной лестнице. К единственному существовавшему до конца XVII в. княжескому титулу прибавились титулы графа и барона; в Табели указывалось на существование «Российского государства князей, графов и баронов». Если княжеским титулом издревле пользовались потомки Рюрика, Гедимина и некоторых других знатных родов, то первые графы заслужили свой титул лишь в начале XVIII в., когда Петр I стал жаловать графским достоинством своих приближенных. В то время графский титул расценивался как не менее, а иногда и более почетный, чем княжеский. Что касается титула барона, то в начале XVIII в. в состав России вошли земли, где этим титулом пользовалось местное дворянство, а получение баронского титула в России было столь же редким, как и пожалование графского достоинства.

С течением времени, когда императорская фамилия породнилась со многими владетельными домами Западной Европы, в Российской империи стали появляться царские родственники, имеющие титулы принцев и герцогов. Окончательно титулы, как для императорской семьи, так и для подданных, сложились при императоре Павле I, просуществовав без особых изменений более столетия, до 1917 г. После Октябрьской революции потомки многих дворянских семей, официально утратив все свои титулы и привилегии, тем не менее сохранили память о своих предках, верно служивших России на протяжении веков.

Эта книга и посвящена русскому дворянству, его возникновению и возможностям получения дворянства выходцами из других сословий, его титулам, наградам и отличиям, в том числе и царской, впоследствии императорской фамилии.

Глава 1 Происхождение русского дворянства

Если посмотреть на возникновение и развитие в Русском государстве дворянского сословия, обращает на себя внимание то, что такого разнообразия происхождения дворянских родов нет ни в одном из государств Европы, славящихся древностью и знатностью представителей своего дворянства. Россия на разных этапах развития впитала в себя различные слои военно-служилого сословия (предшественников дворян), а также родовую знать различных племен и народов, которая после присоединения своих земель влилась в общероссийское привилегированное сословие. Российскими дворянами стали потомки и монгольских ханов, в большинстве своем принявшие православие, и немецких рыцарей-крестоносцев, зачастую полностью обрусевших и, кроме немецкой фамилии и приставки — «фон», ничего не унаследовавших от своих далеких предков, и древнейших владетельных домов Грузии, которые по возрасту намного превосходят самые древние фамилии Западной Европы.

Среди дворянства Российской империи были роды, существовавшие с древнейших времен. Многие из исконно русских фамилий, ведущие свое происхождение от легендарных предков, начинают считать свой род практически с IX в. (Рюриковичи) или немногим позднее. В числе тех же Рюриковичей можно назвать множество известных и прославленных на разных исторических этапах родов: Оболенские, Шуйские, Пожарские, Волконские, Репнины, Одоевские, Воротынские и многие другие. Всего потомков Рюрика насчитывается более 250 фамилий; некоторые из них, впоследствии даже утратив княжеский титул, оставили след в истории России: Всеволожские, Татищевы и др.

Например, род Протасия, тысяцкого Ивана Калиты, своими корнями уходит в Киевскую Русь. Его потомки (Протасьевичи) образовали при московском дворе несколько знатных фамилий, сохранявших свое положение при великих князьях на протяжении нескольких столетий. К потомкам Протасия относятся Воронцовы, Вельяминовы, Аксаковы, Шадрины, Протасовы и др. Множество известных в России дворянских родов дали потомки героя Невской битвы Гаврилы Алексича из рода легендарного Ратши. Среди его потомков более тридцати дворянских родов: Пушкины, Мят левы, Бутурлины, Курчевы, Товарковы, Свибловы, Кологривовы, Каменские, Давыдовы, Челяднины, Чоботовы и др. Уже в XIV в. Ратшичи верой и правдой служили московским князьям.

С этого же времени служил им и Андрей Кобыла родоначальник многих фамилий, сыгравших в истории России важную роль, в том числе правившей в России в 1613–1917 гг. династии Романовых. К потомкам Андрея Кобылы относятся Лодыгины, Коновницыны, Кокаревы, Образцовы, Колычевы, Хлудневы, Шереметевы, Захарьины (предки Романовых) и др.

Одной из древнейших дворянских фамилий являются и Сабуровы, происходящие из дворянской семьи костромичей Зерновых. К этому роду принадлежала первая супруга великого князя Василия III Соломония Юрьевна Сабурова. С XIV в. также известна в Москве ведущая свой род от Федора Бяконта, жителя Черниговской земли, фамилия Плещеевых. Основателем многих древних русских родов стал легендарный князь касогов Редедя (Редега), погибший в 1022 г. От него ведут свой род Сорокоумовы-Глебовы, Буруновы, Казариновы, Кокошкины, Поджогины, Викентьевы, Рябчиковы, Белеутовы. Старейшим боярским родом были Морозовы, от которых пошли дворянские фамилии Салтыковых, Скрябиных, Тучковых, Поплевиных, Шеиных. К древнейшим родам можно отнести потомков Александра Нетши — Новосильцевых, Басенковых, Кутузовых; от него также ведут свое начало Внуковы, Дмитриевы, Даниловы, Мамоновы. К тверскому боярству восходят Бо-кеевы, Бороздины, Карповы, Житовы, а к боярству Рязани, отличающемуся разнообразием своего происхождения, — Денисьевы, Булгаковы, Сунбуловы, Коробьины, Измайловы и др.

В московском военно-служилом сословии (по данным на конец XVII в.) около четверти всех фамилий имели польско-литовское происхождение. В этом есть определенная закономерность. Переход на службу в Москву представителей высшего сословия из Великого княжества Литовского начался уже в середине XIV в. Этот процесс протекал активно еще и потому, что 9/10 территории Литовского княжества в ту эпоху составляли восточнославянские земли, входившие прежде в состав Киевской Руси. Литовские князья из династии Гедимина управляли государством, подавляющее большинство населения которого составляли представители древнерусской народности, исповедовавшие православие и говорившие на различных диалектах древнерусского языка. В литовские земли в тот период входили и территории, ранее принадлежавшие некоторым ветвям потомков Рюрика (Друцкие, Огинские, Пузына, Мосальские и др.) и спустя несколько веков вновь вошедшие уже в состав нового Российского государства.

Переход на московскую службу не представлял для литовской знати особых сложностей. Так, в 1408 г. в Москву выехала большая группа литовской аристократии во главе с опальным князем Свидригайло Ольгердовичем, потомком великого князя литовского Гедимина, и хотя некоторая часть из них вернулась обратно в Литву, но другая часть заняла почетное место при дворе великих московских князей. Среди потомков Гедимина, так и оставшихся на Руси, можно назвать князей Мстиславских, Бельских, Трубецких. На Руси остался на постоянное жительство и потомок Гедимина князь Патрикий Наримонтович, принятый в Москве с почетом и даже женивший своего сына Юрия на дочери великого князя московского Василия I.

Переход на русскую службу литовских князей стал событием большого политического значения, особенно для старинных русских земель, входивших к тому моменту в состав Великого княжества Литовского. От Патрикия Наримонтовича ведут свой род князья Хованские, Голицыны, Куракины, занимавшие впоследствии видные места при дворе московских великих князей. Служа в Московском государстве, Гедиминовичи быстро славянизировались, чему способствовали многочисленные браки с русскими (тверскими, рязанскими, московскими, смоленскими, Волынскими и др.) княжнами. С расширением территории Российского государства постепенно среди его подданных появляются и другие потомки рода Гедимина: Вишневецкие, Чарторыские, Сангушко, Купцевичи и др.

Тесные контакты Руси с Золотой Ордой, а впоследствии и с территориями, отколовшимися от нее и образовавшими самостоятельные государства, привели к тому, что большое число татарских родов, в основном принявших православие, перешло на службу к русским великим князьям. Усиление Московского государства, переход на русскую службу ордынской знати создали условия для образования еще в XIV в. вассального Касимовского ханства. Власть московского князя признали мусульманские правители Мещеры. Представители татарской знати при переходе на службу к великим князьям московским получили земли и вошли в состав служилого сословия Московского государства. Значительная часть ордынской аристократии носила имена старых монгольских или тюркских родов (Ширинские-Шихматовы, Мещерские). В состав русского служилого сословия влились как потомки беков — правителей улусов, так и мурзы — младшие представители княжеских родов или отличившиеся татары, пожалованные ханами в это достоинство.

Первоначально довольно веротерпимое, московское правительство, однако, все более активно добивается христианизации подвластных ему племен, в том числе и обращения в православие татар-мусульман. Для татарской знати крещение в православие означало не только пожалование земель, придворных званий (часто — звания стольника), но и соизволение, в большинстве случаев, именоваться князем. После взятия Казани в 1552 г. множество казанской знати крестилось в православие, увеличив тем самым число татарских родов в русском служилом сословии. С присоединением и других территорий (Астрахань) местная знать постепенно вливалась в высшее сословие Московского государства.

Некоторые из татарских родов занимали высокое место при дворе русских царей. Так, потомки хана Кучума, объединившего под своей властью все татарские улусы Сибири, после завоевания Сибири Ермаком и распада Сибирского ханства получили в России титулы царевичей Сибирских, а внук Кучума Альп-Арслан, которому в 1614 г. царь Михаил Федорович пожаловал в удел Касимов, стал родоначальником царевичей Касимовских. До появления в Москве царевичей Грузинских они и царевичи Сибирские занимали при царском дворе самое почетное место. Как писал подьячий Г. К. Котошихин, «честью они бояр выше, а в Думе никакой не бывают и не сидят». Свой титул царевичей они сохраняли до начала XVIII в., когда царевичи Сибирские указом Петра I в 1718 г. впредь стали именоваться только князьями, а род царевичей Касимовских угас около 1728 г.

Среди русских дворянских родов, ведущих свое происхождение от татарской знати, такие известные фамилии, как Годуновы, Карамзины, Бибиковы, Юсуповы, Урусовы, Мухановы, Гедиановы, Енгалычевы, Ишеевы, Кудашевы и многие другие.

Существовали и литовско-татарские роды, которые с вхождением польских земель в состав российской империи были включены в круг российского дворянства. Литовские татары как группа служилых людей сложились еще в конце XIV — начале XVI в. Большинство из них быстро славянизировалось и пользовалось всеми правами польской шляхты, в том числе правом иметь крепостных, закрепленных за ними и после присоединения этих земель к России. Среди литовско-татарских родов можно назвать Базаревских, Богушевичей, Корицких, Кричинских, Романовичей, Шумских, Юшинских, Барановских, Соболевских, Яблонских и др.

Стремление попасть к московскому великокняжескому двору усилилось к концу XV в., когда Русь начала входить в круг первостепенных европейских держав. Кроме выходцев из Великого княжества Литовского и стран Востока на службе у московского государя появились итальянцы, приезжавшие из своих колоний в Крыму, и греки. Так, вместе со знаменитым Аристотелем Фиораванти на Русь приехал и архитектор Марини, от которого происходит древняя дворянская фамилия Марины. Документально известно, что 23 февраля 1515 г. великий князь Василий Иванович пожаловал Пашку Гридина-Маринина (как они тогда назывались) поместьями в Можайском уезде.

Что касается греков, то особенно много их появилось в столице русского государства после женитьбы великого князя Ивана III в 1472 г. на племяннице последнего византийского императора Константина XI Софье (Зое) Палеолог, хотя очень немногие из них смогли впоследствии войти в непосредственное великокняжеское окружение. К таким лицам можно отнести братьев Юрия и Дмитрия Мануйловичей Траханиотов, греков по национальности, выехавших на Русь в свите Софьи Палеолог. В 1500 г. оба брата упоминаются как бояре великой княгини.

Траханиоты не были единственными греками при великокняжеском дворе. Еще в начале XV в. на Русь из Сурожа прибыли Стефан Васильевич и его сын Григорий Ховра. Сын последнего, Владимир Григорьевич, уже известен как «гость да и болярин великого князя». От Ховриных, по преданию, являвшихся младшей ветвью знатного византийского рода Комнинов, произошел и род Головиных, входивший все три первые века существования Московского государства в высшую придворную аристократию. В 1701 г. представитель этого рода Федор Алексеевич Головин, управляющий Посольским приказом, генерал-фельдмаршал и генерал-адмирал, был удостоен императором Священной Римской империи титула графа. В 1485 г. на Русь выехал Иван Раль Палеолог с детьми, от которых и пошел в России род Ларевых. В 1496 г. на жительство в Московское государство переехал от короля Венгрии Матвея Корвина «боярин из Царьграда» Федор Дмитриевич Ласкарь с сыном Дмитрием, от которого и пошел род Ласкиревых. Начиная с XV в. известны и другие греческие фамилии, представители которых служили в Московском государстве и занимали различные должности — служилые (Мануил Ангелов) или духовные (Тверской епископ Нил Гречин).

Греческого происхождения было и большинство господарей Молдавии, начавших выезжать с конца XVII в. в Россию. Здесь они стали родоначальниками нескольких княжеских и дворянских фамилий: Дабижа, Канта кузены, Кантемиры, Маврокордато, Мурузи. В большинстве случаев эти семьи были древнего происхождения и вели свой род еще от времен Византийской империи. Например, Кантакузены упоминаются в летописях Восточной Римской империи еще с конца XI в. В XVIII в. некоторые из них переехали в Россию. Особенно известен род Кантемиров, происходящий, по преданию, от татарского военачальника. В 1711 гг., после неудачного Прутского похода, предпринятого Петром I, Дмитрий Константинович Кантемир переселился, вместе с семьей и тремя тысячами своих подданных, в Россию, где указом царя от 31 июля 1711 г. получил право именоваться светлейшим князем.

Некоторые дворянские фамилии вели свое начало от калмыцких ханов (Дондуковы), владетелей Кабарды (Черкасские), маньчжуров, родственников китайского императора (Гантимуровы) и даже из Персии, Индии и Турции (графский род турецкого происхождения Кутайсовых).

С конца XVII в. в Москве возникла и грузинская колония. Царь Картли Вахтанг VI (1703–1724) вынужден был покинуть престол и вместе со многими политическими и культурными деятелями найти себе убежище в России. Со второй половины XVIII в. царь Ираклий И, получивший по наследству карталинский престол, провозгласил себя царем Картли-Кахети, объединив Восточную Грузию. 24 июля 1783 г. в Георгиевске был подписан русско-грузинский трактат, ратифицированный Ираклием II 24 января 1784 г., по которому Российская империя брала под свое покровительство Карталинско-Кахетинское царство, а Ираклий II признавал верховную власть России. 18 января 1801 г. в Санкт-Петербурге был обнародован манифест императора Павла I о присоединении Грузии к России. Окончательное же упразднение Карталинско-Кахетинского царства и включение его в состав Российской империи было утверждено 12 сентября этого же года императором Александром I. Постепенно и остальные территории Грузии — Имеретия, Мингрелия, Абхазия — были присоединены к России, а тавады и азнаури (князья и дворяне) грузинских царств были признаны в княжеском и дворянском достоинстве Российской империи. Представители высшего дворянства Грузии, носившие титул царевичей, в середине XVIII в. потеряли его, получив взамен княжеский титул. К высшей грузинской аристократии относятся такие известные фамилии, как князья Грузинские, Имеретинские, Багратионы (к одной из ветвей этого рода принадлежит и герой Отечественной войны 1812 г., генерал от инфантерии Петр Иванович Багратион, 1764–1812), князья Семеновы, Чавчавадзе, Церетели, Орбелиани, Абашидзе, Андроникашвили и многие другие.

На протяжении своей истории Русское государство, соприкасаясь с другими государствами и народами, вместе с культурными, дипломатическими, а зачастую и военными связями привлекало в ряды русской служилой знати выходцев из других стран и территорий. Особенно эта тенденция усилилась на рубеже XVII–XVIII вв., когда Русское царство превратилось в Российскую империю.

С расширением Российской империи статус российских дворян (с сохранением некоторых местных особенностей, а порой и с рядом ограничений) получала знать и социальная верхушка присоединенных территорий: остзейское дворянство Прибалтики (с 1710 г. и позднее), среди них Будберги, Врангели, Розены, Тизенгаузены; бессарабское дворянство (с начала XVIII в.) — Абаза, Бантыш-Каменские, Кантемиры и др.; рыцарство Финляндии (1723); смоленская шляхта (1752); шляхетство трех украинских губерний (1783); польская шляхта (с конца XVIII в.); грузинские дворяне (начало XVIII в.) — Амилахвари, Багратиони, Чавчавадзе; армянская знать (начало XIX в.) — Аргутинские-Долгоруковы, Лорис-Меликовы, Давыдовы, Лазаревы.

В этом списке особую группу составляли иноземцы, принятые на русскую службу. Получая служебный чин и попадая с ним в Табель о рангах, иностранные подданные с полным основанием претендовали на русское дворянское звание. Еще при царе Алексее Михайловиче иностранцы занимали многие, особенно военные должности. Яркий пример такого служения — Патрик Гордон, отдавший русской службе многие десятки лет и служивший и Алексею Михайловичу, и Федору Алексеевичу, и Петру I.

Начиная с Петра I сравнительно небольшое количество иностранных подданных на русской службе резко увеличилось, особенно во вновь формируемой по западному образцу армии. Некоторые из них оставались в России навсегда, принимали российское подданство и получали, в зависимости от своей службы, право на дворянство или просто были признаны в российском дворянстве. С другой стороны, потомки некоторых фамилий, имевших своими предками подданных других государств, с течением времени настолько обрусели, что мало чем отличались от исконно русского дворянства. Так, от шотландского рода Гамильтонов происходит фамилия Хомутовых, немецкая фамилия Левенштейнов превратилась в чисто русскую Левшины, выходцы из Флоренции Чичери в России стали именоваться Чичериными, потомки императоров Византии Комнинов превратились в Ховриных, и таких примеров достаточно много.

Интересно, что в русском дворянстве начиная с XVIII в. существовала традиция вести свое происхождение от выходцев из других стран. Явление это до того было обыкновенно, что при составлении в царствование Екатерины II общей формы для родословной росписи по шестой части дворянской родословной книги — части, предоставленной древнему русскому дворянству, — признано было наиболее удобным начать эту форму с такого означения: «Выехал в Россию оттуда-то при великом князе таком-то», которое применялось к родоначальнику каждой древней русской фамилии. К примеру, князья Мышецкие, по семейному преданию, вели свой род от мейсенского маркграфа Андрея, выехавшего из Саксонии на Русь еще в 1209 г.; в действительности же они были потомками черниговских князей, происходивших от Рюрика. И мелкопоместные дворяне Нарышкины, остававшиеся в неизвестности до женитьбы царя Алексея Михайловича на представительнице их рода Наталье Кирилловне Нарышкиной в 1671 г., пытались вести свое происхождение из Германии. Даже предок Романовых Андрей Кобыла пишется «выехавшим из Прусс» в XIV в.

Вообще сравнительно пестрый состав дворянского сословия Российской империи не случаен. Он отражает саму историю России, могучей державы, расширявшей свои пределы, привлекавшей на службу представителей многих стран и народов, подвластных ей, союзных и даже враждебных. Даруя аристократии вновь присоединенных провинций высокие титулы, русское правительство демонстрировало уважение к элите местного населения, намерение сохранить его традиции и устои. Конечно, не всегда эта политика проводилась достаточно умело, но все же, заглядывая в историю многих десятков семей самого разного происхождения, при различных обстоятельствах оказавшихся на русской службе, мы видим нечто общее: верность присяге, самоотверженную службу новому отечеству, «врастание» в русскую дворянскую культуру, сознание принадлежности к высшему сословию великой империи (не исключавшее сохранение родовых и национальных традиций). И потомок татарских мурз, и внук молдавского господаря, и сын имеретинского царевича, и скромный офицер или чиновник, получивший дворянство по чину или ордену, принадлежали к одному сословию; и звание российского дворянина для потомков царей и властителей было столь же почетно, как для тех, кто только что приобрел его по личным заслугам. Недаром некоторые российские императоры называли себя только «первыми из дворян российских», и это считалось за честь, так как дворянство на протяжении веков привлекало в свою среду лучшие силы народа.

Глава 2 Чины Московского государства


СЛУЖИЛОЕ СОСЛОВИЕ
В допетровской Руси существовало единое сословие служилых людей, в которое входили как служилые по «отечеству», т. е. по происхождению, так и служилые по «прибору» — по набору на добровольных началах.

Вершину пирамиды служилых чинов составляли члены Боярской думы — думные чины (бояре, окольничие, думные дворяне, думные дьяки). Кроме думных чинов в служилые по «отечеству» входили стольники, жильцы московские, московские и городовые дворяне, служившие по спискам столичного или провинциального городов. Каждый из этой категории служилых людей имел возможность выслугой или конкретным отличием в службе государю получить более высокий чин и тем самым продвинуться по служебной лестнице и в придворных чинах. Конечно, представителям московского дворянства это сделать было намного легче, чем дворянам провинциальным, но и они нередко пробивались в жильцы, стряпчие или стольники. Среди думных чинов, а тем более бояр их почти не встречается. Вторая категория служилых людей — по «прибору» — самые низшие и мелкие чины: пушкари, городовые казаки и т. д. Обе эти линии разделяла целая пропасть, но тем не менее они составляли единое служилое сословие.

Единство служилого сословия XVI–XVII вв. было обусловлено тем, что все сословие на срок государевой службы, где бы она ни проходила, обеспечивалось поместьями, в том числе населенными. В отличие от других сословий русского общества служилые люди обладали правом земле- и душевладения — привилегиями, которые впоследствии стали монополией дворянства.

Петровская эпоха навсегда покончила с сословием служилых людей. Произошел распад сословия на дворянство и сословие государственных крестьян, искусственно созданное Петром I.


Бояре

В русском государстве бояре наряду с великими и удельными князьями составляли высший слой феодального общества. В X–XVII вв. бояре занимали ведущее место после владетельных князей в государственном управлении. Происхождение слова «боярин» до конца не выяснено: одни исследователи производят его от слова «бой» (воитель) или «болий» (большой), другие — от тюркского «баяр» (вельможа, богатый муж, господин), третьи — от исландского «боеармен» (знатный человек), но в любом случае все эти названия созвучны истинному значению боярства в судьбе русских земель.

Возникновение боярства относится ко времени распада славянских родоплеменных союзов в VI–IX вв.

В X–XI вв. бояре — потомки родоплеменной знати — уже разделились на два слоя: княжих мужей (огнищане) и так называемых земских (старцы градские). Бояре являлись вассалами князя, обязывались служить в его войске, но пользовались правом отъезда к новому сюзерену и были полными властителями своих вотчин, имели своих вассалов.

В период феодальной раздробленности (XII–XV вв.), с ослаблением княжеской власти, усилилась экономическая мощь бояр, возросло их политическое влияние, стремление к самостоятельности. Постепенно в борьбе с боярством княжеская власть стала опираться на служилых феодалов — дворянство. В XIV–XV вв., по мере складывания единого государства, имущественные и политические права бояр стали ограничиваться, и с конца XV в., с образованием централизованного государства, социально-экономические и политические привилегии боярства были значительно урезаны.

Начиная с XV в. в Русском государстве боярин — высший думный чин среди всего служилого сословия. На Руси боярство было самым знатным и богатым сословием, являлось высшей формой феодальной знати до самого конца XVII в. Слово «боярин» стало созвучным с понятиями о родовитости и знатности, поэтому получить боярство было очень нелегко, это были практически единичные случаи. Например, при Василии II (годы правления 1422–1462) было только четверо бояр, при Иване III (1462–1505) — 19, при Василии III (1505–1533) — 20, после смерти Ивана IV Грозного (1533–1584) осталось 11 бояр, а спустя почти два столетия, в царствование Петра I, их насчитывалось только 19.

В процессе образования Московского государства боярство было ближайшей опорой растущей и укрепляющейся царской власти. Казалось бы, с усилением царской власти должно возвышаться и боярство, однако дистанция между государем и его подданными, даже самыми знатными, все увеличивалась. Чем сильнее возвышался первый, тем ниже опускались все остальные. На положение служилых бояр постепенно перешли и некоторые княжеские роды, потомки великих и удельных князей (Рюриковичи), многие из которых были родственны правящей династии; появилось и достаточно большое количество выезжих князей, являвшихся потомками владетельных государей (Гедиминовичи).

К древнейшим боярским родам Московского государства относятся Протасьевичи, Ратшичи, Кобылины, Сабуровы, Плещеевы, появившиеся в Москве еще в XIV в. Тесно связанные экономическими интересами с Москвой (их владения располагались в Подмосковье), будучи в составе государева двора, они были кровно заинтересованы в централизации, усилении Русского государства, его территориальном расширении. Постепенно происходит процесс формирования состава боярских семей, которые впоследствии и создали основной костяк нетитулованной части Боярской думы. В первой половине XIV в. в Москву устремились и дальновидные представители Владимиро-Суздальской знати (Протасьевичи, Ратшичи), и выезжие из русских земель, попавших под власть растущего Великого княжества Литовского (Плещеевы).

С конца XIV в. среди московского боярства появляются фамилии Редегиных, Всеволож-Заболоцких, Морозовых, Старковых; этот процесс продолжается в XV — начале XVI в., когда Думу пополняют новые роды — Кутузовы, Новосильцевы, Басенковы, боярские роды Твери и Рязани, выезжие иноземцы Траханиотовы, Ласкарисы и др. С помощью последовательной политики подчинения Москве князей Северо-Восточной и Юго-Западной Руси, включения их в состав Боярской думы великокняжеская власть успешно, хотя и не без осторожности, вела борьбу с пережитками феодальной раздробленности. Происходит процесс трансформации титулованной аристократии из полусамостоятельных правителей в советников великого князя всея Руси.

В составе Боярской думы было и несколько древних фамилий, ведущих свое начало от смоленских и фоминских князей, потомков Рюрика. Большинство из них при переходе на службу в Москву лишились княжеского титула, что, однако, не помешало некоторым из них занять видное место при великокняжеском дворе. Из представителей обломков княжеских и боярских фамилий, вышедших из земель феодальной раздробленности, которые влились в состав Русского государства, постепенно складывалась верхушка феодально-аристократического сословия. В дальнейшем не всем представителям местной московской знати удалось удержать позиции (в том числе москвичам Валуевым, коломенцам Мининым), но основная часть старомосковского боярства сохранила и укрепила свое положение.

Иногда боярами могли называться не только члены Боярской думы и одновременно крупные феодалы. Термин «бояре» имел и более широкое значение: так называли лиц, имевших право боярского суда и выполнявших иные «боярские» службы (военное руководство, дипломатические посольства и т. д.). Вместе с тем звание боярина было достаточно редким и получить его было довольно сложно. Так, к моменту вступления на престол Василия III (1505) великокняжеская Дума состояла всего из пяти бояр, четверо из которых носили княжеский титул, и семерых окольничих.

Иван IV Грозный не дал боярского чина своему любимцу Малюте Скуратову, опасаясь унизить этот верховный сан таким скорым возвышением человека неродовитого. Его сын, царь Федор, при вступлении на престол наименовал боярами князей Дмитрия Хворостинина, Андрея и Василия Ивановичей Шуйских, Никиту Трубецкого, Шестунова, двух князей Куракиных, Федора Шереметева и троих Годуновых. Своему же шурину Борису Годунову он дал все, что мог иметь подданный в то время: чин конюшего, в течение 17 лет до этого никому не жалованный, титул ближнего великого боярина и наместника двух царств, Казанского и Астраханского.

При царе Алексее Михайловиче было 16 знатнейших фамилий, члены которых могли поступать прямо в бояре, минуя чин окольничего. Это князья Воротынские, Черкасские, Трубецкие, Голицыны, Хованские, Одоевские, Пронские, Репнины, Прозоровские, Хилковы, Буйносовы, Урусовы, а также Шереметевы, Шеины, Морозовы и Салтыковы.

Из древнейших фамилий в XVII в. дорогу наверх проложили себе князья Долгоруковы. На военной службе отличился князь Григорий Григорьевич Ромодановский, потомок князей Стародубских, другая же ветвь этого рода — Пожарские — совершенно сходит с исторической сцены. Кроме этих трех родов существовало еще 12 княжеских фамилий, представители которых поступали сначала в окольничие, а потом в бояре: князья Куракины, Волконские, Милославские, Львовы, Лобановы-Ростовские, Барятинские, а также Стрешневы, Пушкины, Сукины, Измайловы, Плещеевы и Бутурлины.

Боярство могло быть пожаловано и выходцам из менее знатных родов по воле государя в качестве награды за большие заслуги — военные (князья Волконские) или дипломатические (Ордины-Нащокины, Матвеевы), этого же звания удостаивались и родственники цариц (Милославские, Нарышкины, Стрешневы, Лопухины), изредка — просто царские фавориты (Хитрово).

В XVII в. состав боярства значительно изменился: многие знатные фамилии угасли, другие ослабли экономически, все большее значение стало приобретать дворянство. Благодаря этому происходило стирание различий между боярством и дворянством, чему способствовала тенденция к слиянию поместного и вотчинного землевладения.

По списку 1705 г. на службе в Москве было 11 бояр: князья П. И. и Б. И. Прозоровские, М. А. Черкасский, П. И. Хованский, Б. А. Голицын, П. И. Хованский Большой, а из нетитулованной знати — Б. Г. Юшков, А. П. Салтыков, Т. Н. Стрешнев, И. А. Мусин-Пушкин. На различных государственных должностях находились бояре: М. Г. Ромодановский, Ю. С. Урусов, А. П. Прозоровский, Б. П. Шереметев, Ф. П. Шереметев, Ф. А. Головин.

С начала XVIII в. Петр I перестает жаловать в бояре, и это звание постепенно выходит из употребления. Ситуация в корне меняется: теперь не знатное происхождение, а лишь способности и служилый чин определяют высоту служебного положения данного лица. Однако люди, пожалованные царем в бояре, сохраняли свое звание до самой смерти. Концом боярства можно считать кончину в 1750 г. последнего представителя боярства — Ивана Юрьевича Трубецкого Большого, пережившего почти на полвека замену Боярской думы Сенатом.


Окольничие

После боярского чин окольничего был вторым в допетровской Руси. Сам термин «окольничий» восходит к слову «около», а в конкретном смысловом значении — «близко к государю». По сути окольничие принадлежали к ближайшему окружению великого князя. Первое упоминание об окольничем имеется в грамоте смоленского князя Федора Ростиславича, относящейся к 1284 г. Много позднее «околичники», как это говорится в грамотах белозерского князя Михаила Андреевича (середина XV в.) — княжеские слуги типа дворян. В разрядах во время похода Ивана III на Новгород в 1475 г. после бояр называются и двое окольничих: Андрей Михайлович Плещеев и Иван Васильевич Ощера.

Со временем количество окольничих увеличивается, причем за счет представителей родов, ранее становившихся прямо боярами (Стрешневы, Плещеевы), потесненных позднее представителями княжеских родов Северо-Восточной Руси. Включение некоторых княжат в число окольничих ставило их в менее привилегированное положение, чем то, в котором находились нетитулованные бояре. Но со временем окольничими становятся в основном представители нетитулованной знати. Так, в 1521 г. все шесть окольничих не имели титула: И. Г. Морозов, А. В. Сабуров, М. В. Тучков, П. Я. Захарьин, В. Я. Захарьин, И. В. Хабар.

Чин окольничего был достаточно высок: одним из пожалованных был отец супруги великого князя Василия III — Ю. К. Сабуров. Звание окольничего имел и тесть царя Петра I, Илларион Авраамович Лопухин, получивший после объявления дочери Евдокии царской невестой сан боярина (1689).

Звание окольничего было довольно редким, хотя и уступало боярскому. Иногда число окольничих сокращалось до двух человек (Я. Г. Морозов с 1531 г. и И. В. Ляцкий с 1536 г.). Окольничих назначали руководителями приказов, полковыми воеводами, они участвовали в организации придворных церемоний.

Последним из окольничих был Челищев, упоминаемый в актах 1740 г. Сам же чин окольничего отменен в 1711 г.


Думные дворяне

Чин думного дворянина оформился в Московском государстве в 60-е гг. XVI в.; официально он был учрежден царем Иваном IV в 1572 г. для введения в Боярскую думу сановников, «отличных умом, хотя и не знатных родом». Это третий после бояр и окольничих думный чин. До этого чин думного дворянина давался лишь изредка, да и то в основном фаворитам государей — великого князя Василия III (И. Ю. Шигона-Поджогин) и царя Ивана Грозного (А. Адашев, И. Вешняков).

Думные дворяне участвовали в заседаниях Боярской думы, в работе ее комиссий, управляли приказами, выполняли придворные и военные обязанности, назначались воеводами в города. В 1643 г. думный дворянин Григорий Пушкин был направлен полномочным послом в Польшу, а ранее, в 1613 г., чин думного дворянина как награду за освобождение Москвы от иноземной интервенции получил Кузьма Минин. В апреле 1658 г. в думные дворяне был пожалован А. Л. Ордин-Нашокин. В царской грамоте отмечалось, за что ему дан этот чин: «…ты о наших великого государя делах радеешь мужественно и храбро, и до ратных людей ласков, а ворам не спускаешь и против свейского короля славных городов стоишь с нашими людьми смелым сердцем».

Чин думного дворянина, как и все другие думные звания и чины, был отменен в 1711 г., после создания Сената.


Дьяки

Слово «дьяк» происходит от греческого слова «диаконос» — служитель. В Древнерусском государстве дьяки были личными слугами князя, ведавшими делопроизводством. Само название «дьяк» впервые упоминается в грамотах XIV в. (до этого говорилось лишь о «княжих писцах»).

Образование в Московском государстве приказов потребовало большого количества людей грамотных, но не отличавшихся знатностью рода. Умея читать и писать лучше других, но зная твердо и законы, предания, обряды, дьяки (приказные люди) составляли особенный род слуг государственных, степенью ниже дворян и выше жильцов или детей боярских, гостей или купцов именитых, а думные дьяки уступали в достоинстве только советникам государевым: боярам, окольничим и думным дворянам.

Дьячество, чуждое местническим счетам бояр, худородное, но образованное, обладавшее необходимыми для службы знаниями, было в руках московских государей удобным, послушным и в то же время могущественным орудием в борьбе с боярством. С XVI в. значение дьячества поднимается особенно высоко; дьяки играют видную роль в местном управлении, являясь помощниками наместников во всех делах, кроме военного. Новым шагом в возвышении дьяков стало их проникновение в Боярскую думу, где они пользовались равным с другими правом голоса в решении государственных дел.

Во второй половине XVI в. происходит разделение дьяков на думных и приказных, т. е. участвовавших в заседаниях Боярской думы и ведавших делами того или иного учреждения. Оставаясь низшим думным чином, дьяки составляли и правили проекты документов Боярской думы и были начальниками четырех важнейших приказов: Разрядного (войсковая роспись ратных людей с обозначением должностей и поместных окладов), Посольского, Поместного (наделение служилых людей поместным окладом) и Казанского дворца.

Впервые звание думных дьяков получили братья Андрей и Василий Яковлевичи Щелкаловы (конец XVI в.). Нередко из этой среды выдвигались видные государственные деятели и дипломаты. Внешнеполитическими делами ведали такие крупные представители дьяческого сословия, как В. Ф. Курицын, М. М. Третьяк-Раков, Г. Н. Меныной-Путятин, Б. Митрофанов, А. Одинец и др. Особенно отличился на этом поприще возглавлявший Посольский приказ А. Л. Ордин-Нащокин, заслуживший впоследствии боярское звание. Чин думного дьяка имели немногие: например, по списку 1705 г. думных дьяков числилось всего трое — Емельян Украинцев, Гавриил Деревнин и Андрей Виниус.

За свою службу дьяки награждались денежными и земельными пожалованиями, однако при местнических спорах они и их потомки проигрывали представителям высшего сословия, как люди низкого происхождения. Некоторые потомки дьяков смогли выдвинуться благодаря удачным бракам с представителями знатных родов, в том числе и царского). От дьяка ведут свой род Апраксины (будущие графы), одна из которых, Марфа Матвеевна Апраксина, стала царицей и супругой царя Федора Алексеевича (14 февраля 1682 г.), старшего брата Петра I.

О дьяках очень точно написал подьячий Посольского приказа Г. К. Котошихин еще в XVII в.: «Хотя породою бывает меньше, но по приказу и делам выше всех». В начале XVIII в. чин дьяка сходит с исторической сцены, а функции дьяков начинают исполнять чиновники гражданских ведомств.


Стольники

Чин стольника известен еще с XIII в. Официально к царедворцам стольников причислил царь Иван Грозный. Служа за государевым столом, стольники исполняли и воинские обязанности, занимали военные должности, будучи сановитее простых дворян. В целом в служилой иерархии стольники были на пятом месте. На службу стольников назначали в приказы, они вели судебные дела, а некоторые из них даже становились воеводами в городах. Так, князь Иван Михайлович Одоевский, бывший в чине стольника, с 1610 г. воеводствовал в Серпухове. Стольники, служившие непосредственно царю во дворце, назывались ближними или комнатными стольниками.

Число стольников было сравнительно велико: например, в 1664 г. на обеде, данном царем Алексеем Михайловичем в честь английского посла Чарльза Говарда, присутствовало 144 стольника. Служба в стольниках была почетной, поэтому среди них появились и представители высшей аристократии: князья Одоевские, Репнины, Голицыны, Куракины и др.

Большое количество стольников начиная со времени петровских реформ получали новые звания и чины, соответствующие новому времени. Князь Михаил Юрьевич Одоевский, пожалованный в стольники Петра I в 1682 г., в 1698 г. становится поручиком Семеновского полка, в дальнейшем — гвардии подполковником. Его брат Василий Юрьевич, начав карьеру также со стольников, впоследствии перешел на гражданскую службу и завершил свою карьеру в чине действительного статского советника.

Стольники могли быть не только царскими. Некоторые стольники, находившиеся при дворе патриарха, назывались патриаршими стольниками. Братья князья Василий и Никита Дмитриевичи Горчаковы и их двоюродный брат князь Василий Андреевич Горчаков в 1627 г. стали патриаршими стольниками, а спустя несколько лет были пожалованы в стольники царские.

С 1695 г. Петр I пожалование в стольники прекратил.


Стряпчие

Наименование «стряпчий» происходит от слова «стряпать», т. е. делать, работать. В ведении стряпчих находились хлебные, конюшенные, кормовые и другие дворы. Их число при царском дворе достигало 800–900 человек.

Несмотря на то что это была одна из низших должностей в дворцовой иерархии, стряпчими становились и представители известных княжеских фамилий, таких как Голицыны, Пронские, Репнины и др. В большинстве случаев они служили в этом чине в молодом возрасте, а позднее получали более высокий дворцовый чин. Представители одного поколения князей Барятинских очень быстро после получения чина стряпчего становились стольниками. Петр Алексеевич с 1687 г. стряпчий и в том же году пожалован в стольники, Федор Степанович с 1675 г. стряпчий, в следующем году уже стольник, Иван Федорович с 1676 г. — стряпчий, в 1678 г. — стольник, Федор Семенович с 1652 г. стряпчий, в следующем году — стольник. И таких примеров достаточно много. Стряпчих не назначали воеводами или послами к иностранным государям, они занимали менее значительные должности.

Чин стряпчего исчезает в начале XVIII в. в ходе реформ Петра I. Последним стряпчим в качестве придворного чиновника был Иван Дубровский, умерший в 1739 г.


Дети боярские

Как разряд мелких феодалов дети боярские появились в XV в. и в действительности могли являться потомками бояр, но так как многие из них в силу личных качеств или по иным причинам не могли стать боярами (титул боярина не был наследственным), они всю жизнь носили упомянутое название.

Со временем образовалась достаточно многочисленная прослойка детей боярских. В летописях этот термин впервые упоминается под 1433 г. в рассказе о переезде сторонников великого князя Василия II в Коломну.

С XVI в. дети боярские должны были отбывать воинскую службу и являться по первому требованию властей со своими вооруженными людьми под знамя великого князя. Они несли обязательную службу, получая за это от князей, бояр или церкви поместья, но не имели права отъезда от своего господина.

К детям боярским кроме собственно потомков бояр или их боковых ветвей могли быть отнесены местные землевладельцы, выдвинувшиеся благодаря службе, выходцы из-за рубежа или других княжений, представители других сословий, связанные службой великому князю и награжденные за это вотчинами и поместьями (дети или родственники великокняжеских дьяков, различные администраторы, потомки духовных чинов и даже холопов). Дети боярские делились на дворовых (часть верхов господствующего класса) и городовых (провинциальные дворяне), с образованием Русского централизованного государства перешедших на службу в Москву.

В XV и первой половине XVI в. наименование «дети боярские» считалось выше звания дворянина, так как последние происходили от несвободных княжеских слуг периода феодальной раздробленности. При Иване Грозном началось слияние этих двух понятий и дети боярские постепенно также стали называться дворянами. Окончательно этот термин исчез в ходе реформ в начале XVIII в. в связи с объединением всех служилых людей в один класс — дворянство.


Жильцы

Термин «жильцы» появился в России в XVI в. и представлял собой название одного из многочисленных разрядов служилого сословия в Московском государстве, являвшегося по чину выше городовых дворян. Городовой дворянин, выслужившийся в жильцы, имел возможность стать дворянином московским, а затем, при удачной службе, получить и более высокий чин (стряпчий, стольник).

К середине XVII в. жильцов насчитывалось около 2 тыс. человек, часть которых набиралась из городовых дворян сроком на три года, а часть — из детей боярских, потомков московских дворян. Звание жильцов в редких случаях могли носить и потомки некоторых княжеских фамилий, хотя обычно по своему положению они получали более высокий, иногда сразу же придворный чин. Так, князь Андрей Михайлович Кольцов-Мосальский в 1675 г. был разжалован из стряпчих в жильцы, но уже в следующем голу прощен и пожалован в стольники.

С чина жильца начинали свою службу и дети многих московских дворян и князей, но, постоянно находясь на виду у государя, быстрее, чем провинциальные дворяне, делали свою карьеру. К примеру, князь Борис Васильевич Горчаков, начавший службу с жильцов, вскоре был пожалован в стряпчие, а спустя всего пять лет после этого — в стольники.

После ликвидации поместного дворянского ополчения, значительную часть которого составляли дворяне в чине жильцов, постепенно выходит из употребления и сам термин «жильцы», а официально в этот чин перестают жаловать при Петре I, в 1703 г.

* * *
Ко второй половине XVII в. иерархия служилых чинов сложилась в своем окончательном виде. Общая классификация чинов выглядела так: 1) бояре, 2) окольничие, 3) думные дворяне, 4) думные дьяки, 5) стольники, 6) стряпчие, 7) московские дворяне, 8) дети боярские, 9) жильцы, 10) городовые дворяне. Первые четыре чина являлись думными чинами, входящими в Боярскую думу — высший совет при государе.

ПРИДВОРНЫЕ ДОЛЖНОСТИ
Кроме вышеперечисленных чинов в Русском государстве существовали чины и звания, получить которые могли только единицы людей, в своей основной массе принадлежавшие к высшей аристократии.

Одной из таких должностей была должность дворецкого, который с XVI в. ведал хозяйственными постройками (начальник приказа Большого двора). В XVI–XVII вв. эту должность занимали лишь единицы самых приближенных и доверенных у государя лиц, имевшие, как правило, чин боярина или окольничего. Со второй половины XVII в. это звание постепенно превращается в почетный титул.

Издавна известен и чин конюшего — начальника Конюшенного приказа, в ведении которого находились царские конюшни. Начиная с XVI в. эта должность связана еще и с организацией конного войска. В некоторых случаях конюший возглавлял Боярскую думу и правительство. Во время правления вдовы великого князя Василия III, великой княгини Елены Глинской, ее фаворит, конюший И. Ф. Телепнев-Оболенский-Овчина, возглавлял правительство при малолетнем великом князе Иване IV. В должности конюшего в царствование Федора Иоанновича был его шурин Борис Годунов, а последним конюшим стал дядя царевича Дмитрия М. Ф. Нагой, возведенный в этот сан Лжедмитрием I.

Первое упоминание о чине кравчего относится к XVI в. В его обязанности входила служба государю за столом во время торжественных обедов. На должность кравчего назначались представители наиболее знатных фамилий. В 1676 г. князь Василий Федорович Одоевский был пожалован в «кравчие с путем… и велено писать его выше окольничих». Срок их службы не превышал пяти лет. Обычно кравчие считались следующим чином после окольничих и являлись высшей степенью для стольников.

Чин оружничего, ведавшего великокняжеским и царским оружейным арсеналом, известен с XVI в. На эту высокую должность обычно назначались бояре или окольничие. В 1605 г. Лжедмитрий I установил чин великого оружничего.

Название чина ловчего уже само по себе говорит о том, что он связан с великокняжеской и царской охотой и другими соответствующими этому званию поручениями. Среди ловчих было не много представителей именитых семей, но некоторые носители этого звания достигали высших придворных чинов, вплоть до боярства. К таким фамилиям относятся Нагие и Пушкины.

С 1550 г. известен чин сокольничего, отвечавшего за соколиную, а иногда и за всю великокняжескую охоту, часто совмещая при этом свою должность с должностью ловчего. Обычно сокольничими становились люди, не относившиеся к высшей знати, но достигавшие иногда чина окольничего, а изредка и боярского звания. Последним сокольничим московских царей был Гаврила Григорьевич Пушкин.

Чин постельничего известен с XV в. В иерархии придворных чинов он шел сразу же за оружничим. В его обязанности входило заведование всей «постельной казной» великого князя. Это понятие включало практически всю утварь, которой он пользовался. Постельничий был одним из самых приближенных к государю людей, поскольку по этикету обязан был сопровождать его во всех торжественных и в большинстве бытовых случаев. На должность постельничих обычно назначались представители не очень родовитых фамилий. Из их числа возвысились только две фамилии — Волынские и Годуновы. Обычно постельничий достигал звания думного дворянина (И. М. Аничков, Г. И. Ртищев), окольничего (М. А. Ртищев), реже — боярина (И. М. Языков). В 1554 г. постельничий И. М. Вешняков был назначен воеводой.

Кроме названных чинов в XV–XVII вв. на Руси существовало звание спальника, находившегося в подчинении постельничего. В спальники обычно назначались молодые люди знатного происхождения, имевшие чин стольника. Чашник ведал питейными делами, а его почетной обязанностью было прислуживать государю на званых обедах и праздничных пирах. Ясельничий по своим обязанностям являлся помощником конюшего. С начала XVII в. ясельничий возглавлял Конюшенный приказ; по положению считался выше стольника. Еще с начала XIII в. существовал чин печатника, его обязанностью было хранение государственной печати и использование ее в правительственных документах. С начала XVII в. эту должность занимали исключительно дьяки, а с середины века — думные дьяки, руководившие Посольским и Печатным приказами. В документах печатник всегда писался выше других думных дьяков.

Почетное звание барского оруженосца и телохранителя — рынды — не входило в общую очередность служилых и придворных чинов, а давалось молодым людям из аристократических семей, имевших чин стольника или стряпчего. Во время царских и великокняжеских приемов рынды должны были стоять по обе стороны трона, охраняя государя. Рынды подчинялись оружничему.

МЕСТНИЧЕСТВО
В Российском государстве в XV–XVII вв. существовала система местничества — система феодальной иерархии. Этот термин может быть переведен как «право старшинства». Положение, которое занимал московский боярин на службе, зависело не от его способностей или богатства, а исключительно от послужного списка его предков и родственников. Это давало ему возможность занимать должность, которая соответствовала положению, занимаемому его предками, братьями, дядьями и другими родственниками. Он имел право отказаться служить под началом представителя другого рода, предки которого занимали положение или имели должность ниже, чем его собственные предки или родня.

Порядок местничества подразумевал занятие боярами должностей не по личным достоинствам и выслуге, а на основе сохранения соотношения в структуре подчинения, которое закреплено его предками: если предок первого боярина занимал в прошлом более высокий пост, чем предок второго (и между предками и потомками обоих родов было одинаковое количество поколений), то первый боярин должен был «стоять» выше второго. Учитывалось и то, по прямой ли линии идет род каждого боярина. Представителю знатного рода, чтобы не проиграть в местническом споре, необходимо было знать послужной список своих предков по меньшей мере до четвертого или пятого поколения. А со стороны Разрядного приказа требовались неимоверные усилия для определения первенствующего положения того или иного боярина, хотя все равно без склок между ними почти никогда не обходилось. Местничество порождало множество споров, злоупотреблений и конфликтов.

Родовая честь была таким больным местом у старинной русской знати, что, несмотря на очевидное первенство одного рода перед другим, члены рода, которые должны были уступить, придумывали отчаянные средства, чтобы как-нибудь избежать этой тяжелой уступки. В этом отношении замечательно местническое дело между двумя первостепенными родами: в 1663 г. за торжественным обедом у царя Алексея Михайловича князь Юрий Трубецкой получил назначение выше, чем Никита Шереметев. Шереметевы знали хорошо, что Трубецкие выше их, но уступить было тяжело; вспомнили, что они, Шереметевы, — старинный московский знатный род, а Трубецкие хотя и знатны, но князья пришлые, литовские Гедиминовичи. Вследствие этого старший среди Шереметевых, боярин Петр Васильевич, подал челобитную: «Я и брат мой с князем Юрием был и вперед по отечеству родителей его быть с Трубецкими готовы: только князь Юрий иноземец, и в нашу пору и хуже нас с ним никто не бывал; так если кто-нибудь, не зная меры своей, станет меня бесчестить, то нам и отечеству нашему не быть без порухи». На это прошение последовала отрицательная реакция царя, и без того постоянно разбиравшего местнические споры.

Родовитые служилые люди не желали находиться под началом тех, кого они считали менее знатными по происхождению, хотя бы эти люди были способными, долго служившими и принесшими много пользы государству. Это, конечно, сильно вредило делу: бывали случаи, что воеводы из-за местнических счетов покидали войско в виду неприятеля, хотя и знали, что за это понесут суровое наказание. Характерен пример местнического спора между стольником Матвеем Пушкиным и боярином Ординым-Нащокиным. Пушкин не хотел служить на дипломатическом поприще под началом менее родовитого Ордина-Нащокина, и, несмотря на личное вмешательство царя, пославшего Пушкина в тюрьму и грозившего ему конфискацией вотчин и поместий, последний отвечал: «Отнюдь не бывать, хотя вели, государь, казнить смертью, Нащокин предо мною человек молодой и не родословный».

Система межродового местничества усложнялась при назначении на военно-служилые должности старомосковских бояр, происхождение которых не давало оснований для предпочтения одного рода перед другим. С другой стороны, состязаться в знатности неродовитые бояре с княжатами не могли. Поэтому первоначально местничество носило служилый, а не родословный характер. Только со времен боярского правления, когда служилые князья вошли в Думу, они сравнялись с верхушкой старомосковской аристократии и также включились в систему местнических отношений.

Состав боярских фамилий, примерная численность бояр в Думе, порядок получения думных чинов, определявшиеся старомосковскими традициями, — все это в какой-то мере ограничивало волю государя при назначении тех или иных лиц в число высших санов-ников государства. И все же в его распоряжении было много средств обойти эти препоны, добиться создания Думы из числа наиболее преданных ему лиц. Царь не мог сделать боярином племянника ранее его дяди, но в его власти было назначить в Думу того представителя боярских родов, кто казался ему по личным качествам более подходящим для этой цели. Он мог также задержать или ускорить назначение боярами тех, кто по родовому принципу, так сказать, стоял в очереди на получение боярского чина.

Рядом с местническими спорами отдельных родов друг с другом шло местничество и между членами одного и того же рода. В 1652 г. князь Григорий Григорьевич Ромодановский бил челом на своего племянника князя Юрия, что ему с ним быть «невместно»: «Он мне в роду в равенстве». Князь Юрий, в свою очередь, бил челом на дядю: «Хотя он мне по родству дядя, но можно ему со мной быть, потому что у отца своего он осьмой сын, а я у своего отца первый сын, и дед мой отцу его большой брат». На это царь отвечал: «После велю вас счесть старым родителям (родственникам. — Б. С.) вашим». Но князь Григорий государя не послушал, за что и был посажен в оковы.

Не только бояре и окольничие, но и более низкие чины вступали в местнические споры. Например, дьяки точно так же местничались по своим приказным назначениям: дьяк Елизаров, пожалованный в думные дьяки и оставленный в Поместном приказе, бил челом, что ему «невместно» быть меньше думного дьяка Гавренева, сидевшего в Разрядном приказе, потому что этот приказ считался ниже Поместного.

При назначении в Думу родовой принцип старшинства был отброшен сначала в рамках государева дворца и казны, где уже давно цари предпочитали сохранять те или иные ведомства в распоряжении отдельных семей, не руководствуясь никакими родовыми счетами. Затем этот семейный принцип, основанный на личной преданности тех или иных лиц и их навыках в практической деятельности, начал завоевывать себе место и при назначении на думные должности (Морозовы, Захарьины). При царях Алексее Михайловиче и Федоре Алексеевиче в Боярской думе было уже достаточно много людей неродовитых, достигших своего высокого положения лишь личными заслугами.

При резком увеличении численности лиц, связанных единством происхождения, выдержать родовой принцип назначения в Думу было невозможно. Русские цари, начиная с Ивана Грозного, всеми силами боролись с местничеством, однако искоренить застарелый обычай им не удавалось.

По сути местничество было слабо. Высшего сословия как такового не было, были чины: бояре, окольничие, думные дьяки, думные дворяне, стольники, стряпчие, дети боярские, жильцы. При отсутствии сословного интереса господствовал один интерес — родовой, который в соединении с чиновным началом и породил местничество. Все внимание чиновного человека было сосредоточено на том, чтобы при чиновном распорядке не унизить своего рода. При таком стремлении поддержать только свое родовое достоинство не могло быть места для общих сословных интересов. В силу местничества на самом верху чиновной лестницы постоянно являлись одни и те же фамилии. Члены шестнадцати знатных родов имели право, обойдя низшие чины, поступать сразу в бояре: князья Черкасские, Воротынские, Трубецкие, Голицыны, Хованские, Одоевские, Репнины, Буйносовы, Урусовы, Прозоровские, Хилковы, Пронские, а также Шереметевы, Шеины, Морозовы и Салтыковы. Представители еще пятнадцати родов становились сначала окольничими, а затем боярами: князья Ромодановские, Куракины, Пожарские, Долгорукие, Лобановы-Ростовские, Барятинские, Львовы, Милославские, Волконские, а вместе с ними Пушкины, Измайловы, Бутурлины, Стрешневы, Сукины и Плещеевы.

Постепенно в среде знатных бояр появились просвещенные люди, которые сознавали вред, проистекавший от местничества. Среди них выделялись князь Василий Васильевич Голицын (просвещеннейший человек своего времени) и любимец царя Федора Алексеевича — боярин Языков. По их совету, созвав в 1682 г. высшее духовенство, Боярскую думу и главных военных начальников, Федор Алексеевич, согласно общему решению земского собора, уничтожил местничество и велел сжечь книги, на основании которых решались местнические споры.

В качестве уступки аристократии было разрешено составить собственные генеалогии и представить их в Разрядный приказ, где после проверки они регистрировались. Новое описание было составлено в 1685 г., но опубликовано только через столетие Н. И. Новиковым под названием «Бархатная книга». Дворяне всегда гордились, что их генеалогия внесена в «Бархатную книгу», хотя многие известные и знатные семьи, воспротивившиеся царскому указу 1682 г., были из нее исключены.

«Бархатная книга» отражает тогдашние генеалогические пристрастия. Традиция того времени требовала, чтобы знатная русская семья могла указать родоначальника, который пришел на Русь из чужих земель. Чисто русское происхождение считалось унизительным. Конечно же, большинство дворянского сословия имело русское происхождение, хотя существовало немало родов, ведущих свое начало от предков, выехавших из других земель и государств.

Глава 3 Царские династии Рюриковичей


ВЕЛИКИЕ И УДЕЛЬНЫЕ КНЯЗЬЯ
По традиции история образования русского государства — Киевской Руси — начинается с прихода на Русь варяга Рюрика в 862 г. С его смертью в 879 г. его приближенный Олег, захватив Киев и посадив там малолетнего сына Рюрика, Игоря, дал начало образованию Древнерусского государства.

При внуке Игоря, Владимире Святославовиче (980-1015), Киевская Русь была могучим государством и занимала огромную территорию, но уже при его сыновьях начала давать первые трещины и распадаться на отдельные княжества. Первым выделилось из состава Киевской Руси Полоцкое княжество, отошедшее к потомку местных правителей по матери Изяславу Владимировичу и в дальнейшем так и оставшееся под властью его наследников.

Сыну Владимира, Ярославу Мудрому (977-1054), ценой больших усилий удалось на время сохранить от распада единое государство, но уже в следующем поколении оно было поделено между его старшими сыновьями на Киевскую, Переяславскую и Черниговскую земли. Хотя великий князь киевский и оставался старшим в роду, но уже не имел той власти над всей территорией Русской земли и лишь номинально признавался первым среди равных.

В 1097 г. по инициативе Владимира Мономаха в городе Любече собрался феодальный съезд, на котором впервые был провозглашен новый принцип династического деления: «Каждо да держит отчину свою». Почти сразу после кончины Владимира Мономаха (1125) государство распалось на 15 княжеств и феодальных республик, где старшинство великого киевского князя признавалось лишь как традиция и дань уважения к старшему представителю рода.

Великий князь имел влияние только на князей, живших в пределах Киевского княжества, где он распоряжался уделами: раздавал их кому хотел, разумеется, согласно с древними обычаями, и отбирал. В остальном власть великого князя усиливалась его личными качествами и обстоятельствами, в которых он находился. Если великому князю случилось быть не только старше, но и умнее других, иметь искусство воспользоваться своей силой, тогда он повелевал ими, имея в виду обычаи. Таковы были Свято-полк, Мономах, Всеволод Ольгович, хотя и они часто встречали сопротивление.

Самый важный для князей вопрос состоял в праве наследства или преемственности. В Древней Руси право старейшинства пользовалось особенным уважением. Беспрестанно встречаются в летописях места, свидетельствующие о его значении и в глазах князей, и в глазах народа. По этому праву, принесенному, вероятно, с Севера, как в первом или великом княжестве, так и во всех княжествах, в случае смерти князя старший в его роде занимал его место, т. е. брат после брата, а не сын после отца (например, после великого князя Изяслава — его брат Всеволод, а не сын Ярополк).

Право старейшинства было, однако же, ограничено относительно наследства, т. е. имело некоторые исключения. Старший в роде мог занять только такой стол, который был занимаем когда-нибудь его отцом. Таким образом, деды и прадеды не принимались в расчет: нельзя было или, лучше сказать, не должно было внуку искать и получить то, чем владел его дед или прадед, но не владел отец; хотя, разумеется, внук и правнук имели сугубое право на то владение, которое принадлежало не только отцу его, но и деду, и прадеду, — на свою отчину и дедину. Так, Изяслав, старший сын Владимира Святого от полоцкой княжны Рогнеды, умер при жизни отца (1001), следовательно, не владел Киевом, и потому потомство его лишилось права на этот стол. Оно осталось во владении своей отчиной — Полоцком.

Постепенно главенство на русских землях перешло к Владимиро-Суздальскому княжеству, владетель которого Андрей Боголюбский (1155–1174) принял титул великого князя. Владея обширной, почти неприкосновенной страной, Андрей взял верх и над ослабевшим Киевом. Став старшим из потомков Мономаха, он располагал им по своему произволу, оставаясь сам во Владимире. Такое же влияние приобрел его брат Всеволод благодаря своим государственным способностям (1176–1212). Достоинство великого князя киевского принизилось в общем мнении. Старшим во всех смыслах стал великий князь владимирский. Для соседних князей, рязанских и муромских, равно как для дальних, его авторитет был выше, нежели прежних великих князей киевских, потому что он был гораздо сильнее их.

Название «отцом» при владимирских князьях продолжалось, как прежде при киевских, также не без возражений, смотря по обстоятельствам. «Мы нарекли тебя отцом своим, — говорят Ростиславичи Андрею (1174), — но если ты говоришь с нами не как с князьями, а как с подручниками, то пусть рассудит нас Бог…» После смерти Всеволода (1212) достоинство великого князя владимирского начало принижаться так же, как прежде киевского.

Если ранее великое киевское княжение переходило от одного князя к другому по принципу родового старшинства, т. е. не было наследственным владением одного рода, то в дальнейшем в каждом и великом, и удельном княжестве правила одна семья или ветвь рода. Со временем во всяком новом уделе князь заводил тот же порядок, какой установился в Киеве, и становился таким же государем в пределах своего княжества, каким был сначала великий князь киевский.

Чем более усиливалась феодальная раздробленность, тем больше появлялось самостоятельных владений (удельных княжеств). Если, скажем, в X–XI вв. был только один великий князь и одно великое Киевское княжество, то позднее образовалось несколько великих княжеств: Владимиро-Суздальское, к которому перешло от Киева формальное главенство на русских землях, а позднее — Смоленское, Рязанское, Ярославское, Тверское и Московское.

Необходимо отметить одну уникальную особенность. Если в странах Европы феодальная верхушка обычно принадлежала к различным родам и имела разных предков и различную родословную, то на Руси все территории распавшегося, в прошлом единого государства принадлежали к одному роду, а их владетели имели одного предка — Рюрика, будь то великие, удельные князья или даже князья-изгои, потерявшие права на земельную собственность своих предков.

Потомки Рюрика, разбившиеся на множество ветвей и родов, постепенно стали владеть все более мелкими территориями, постоянно делившимися между потомками. Были случаи, когда одним уделом или же небольшим населенным пунктом владело сразу несколько родственных между собой семей. С XI по XVI в. на Руси существовало около 110 уделов и более мелкие образования, которые постоянно соединялись и вновь разделялись. Чем более дробились территории Древнерусского государства, тем большее количество великих и удельных князей владело этими землями. С начала XIII в. огромная территория Владимиро-Суздальского княжества распалась и из его земель выделилось и обособилось семь новых полугосударственных образований, в том числе Ростовское, Ярославское и Переяславское княжества, главным из которых осталось Владимирское.

После монголо-татарского нашествия титул великого князя остается в роду потомков Юрия Долгорукого, но теперь уже великокняжеская власть зависит от воли ханов, дающих ярлык на великое княжение не старшему в роду русских князей, а более лояльному к ханской власти. В связи с этим титул великих князей утверждается в младшей линии потомков Ярослава Всеволодовича (1238–1246), князей московских в нисходящей линии от отца к сыну, а не к старшему в роду.

Постепенно появились новые великие княжества — Тверское и Рязанское, хотя великие князья этих княжеств признавались старшими только по отношению к удельным князьям своих земель, а также великие княжества Ярославское, Ростовское, Смоленское.

Во второй половине XIV в., когда в результате ожесточенной борьбы между суздальско-нижегородскими и московскими правителями победа осталась за Дмитрием Донским, великокняжеский титул, а вслед за ним и земли Владимирского княжества навсегда отошли к Москве. Московские великие князья начали диктовать свою волю другим, более слабым владетелям. В 1363 г. летописец говорит, что Дмитрий Московский взял свою волю над князем Константином Ростовским, а князя Ивана Федоровича Стародубского и Дмитрия Галицкого выгнал из их княжеств.

Объединяя страну, великие князья московские тем не менее сами образовывали внутри Московского княжества свои уделы. Тот же Дмитрий Донской завещал города Московского княжества своим четверым сыновьям: Коломну — старшему, Василию, Звенигород — Юрию, Можайск — Андрею, Дмитров — Петру. Несмотря на это, великое княжество Московское все более усиливалось и присоединяло новые территории. Сын Дмитрия Донского, Василий I, получил в Орде ярлык на княжество Нижегородское, Городец, Муром, Мещеру и Тарусу. Постепенно Москва не только приобрела главенствующую роль над всеми территориями Северо-Восточной Руси, но и стала полновластным хозяином этих земель. Уже в грамотах Ивана Калиты впервые встречается название «великого князя всея Руси».

Даже продолжавшаяся не один год во время правления великого князя Василия II Темного феодальная война не поколебала в достаточной мере великокняжескую власть, несмотря на попытки двоюродных братьев Василия II, Дмитрия Шемяки и Василия Косого, предъявить свои права на великокняжеский престол. Окончание феодальных распрей ознаменовалось присоединением к Москве в 1454 г. Можайска, а можайский князь Иван бежал в Литву. В 1456 г. был схвачен и заключен в Угличе князь Василий Ярославич Серпуховской. Из всех уделов в Москве остался только один — Верейский.

К моменту начала правления великого князя Ивана III слабые удельные князья, такие как Михаил Андреевич Верейский и сын Бориса Васильевича Волоцкого, в своих духовных грамотах уже называют великого князя московского государем. Некоторые служилые люди из греков употребляют более распространенные выражения в отписках к великому князю Ивану III; так, Дмитрий Ларев Палеолог пишет: «Наияснейшему и вышнейшему господу, господу Ивану Васильевичу, царю всея Руси и великому князю».

Еще его отец Василий II, желая узаконить новый порядок престолонаследия и отнять у враждебных князей всякий предлог к смуте, назвал Ивана великим князем. Иван III продолжил «собирание» разрозненных русских земель. В 1463 г. под нажимом Москвы уступили свою вотчину ярославские князья. В 1474 г. Иван выкупил у ростовских князей остававшуюся еще у них половину Ростовского княжества. Но гораздо более важным событием было окончательное покорение Новгорода, завершенное к 1479 г.

Брак московского государя с византийской царевной Софьей Палеолог стал важным событием в русской истории. Вместе с Софьей при великокняжеском дворе утвердились некоторые порядки и обычаи двора византийского. Сам великий князь возвысился в представлении современников. Он стал монархом, самовластным государем, требующим беспрекословного подчинения и повиновения, строго карающим за ослушание; поднялся до царственной недосягаемой высоты, перед которой боярин, князь и потомок Рюрика и Гедимина должны были благоговейно преклониться наравне с последними из подданных.

Великий князь Василий III Иванович продолжал политику своих предков. В 1510 г. был присоединен Псков. Василий III приказал: «Вечу в Пскове не быть, а быть в Пскове двум наместникам». Важным событием в его правлении была и война с Литвой, результатом которой явилось присоединение Смоленска (1514). В 1517 г. присоединена Рязань, сразу же за тем — Стародубское, а в 1523 г. — Новгород-Северское княжество.

Русское государство с XVI в. входит в ряд великих европейских держав, и великий князь московский и всея Руки Иван IV в 1547 г. принимает царский титул, ставя себя в один ряд с монархами Европы. Титул же великого князя остается как второй по значению после царского и употребляется вместе с ним: «царь и великий князь всея Руси». С принятием царем Петром I императорского титула великокняжеский титул сохраняется, но все более отходит на второй план. Пользоваться же им как личным именным титулом начинают сыновья и внуки императоров, сохраняя этот титул в узких рамках императорской семьи.

Начиная с XII в. в Русском государстве появляются многочисленные удельные князья (обычно младшие сыновья в семье), на протяжении столетий являвшиеся самостоятельными или полусамостоятельными владетелями своих территорий. Как уже говорилось, с усилением центральной власти в уделах власть ослабевает и они вынуждены искать защиты и покровительства у более сильных соседей. Например, удельный князь холмский, Иван Всеволодович, завещал свои земли сыну тверского князя Александру Ивановичу. Дорогобужский удельный князь в середине XV в. еще сохранял остатки былой самостоятельности, но в 1485 г. принял подданство Москвы, а три его сына числились на московской службе.

Некоторые уделы существовали всего несколько десятков лет. Так, в 1408 г. из Моложского княжества выделился Прозоровский удел и первым удельным князем Прозоровским стал четвертый сын моложского князя Федора Михайловича — Иван. Его сын Андрей стал последним владельцем Прозоровского стола, а внук, потеряв удельные права, уже служил Москве. Таких примеров множество, поскольку в разное время мелких уделов насчитывалось более сотни.

Великий князь Василий III Иванович, сын и преемник Ивана III, стал последним великим князем Московского великого княжества, поскольку его потомки пользовались уже царским титулом. Вся его почти тридцатилетняя деятельность была подчинена цели создания единого Русского государства. При нем к Москве были присоединены последние полу-самостоятельные удельные владения — Волоцк, Рязань, Смоленск и др. Фактически к 1521 г. ликвидация остатков удельной системы в России благополучно завершилась. По мирному договору Литва вернула России часть дотоле находившихся под ее эгидой русских княжеств (Белевское, Одоевское, Перемышльское, Воротынское, Тарусское и др.).

Московское правительство, объединяя страну, ломало и видоизменяло прежнее разнохарактерное управление: союз земель под главенством великого князя был заменен единым государством, на смену пестрым договорам с князьями-вассалами пришла единообразная административная система. Бывшие удельные князья неуклонно теряли свои земли и низводились до положения служилых вотчинников. В новой системе бояре и «слуги вольные» переходили в ряды служилого дворянства — опоры центральной власти. Однако государственное единство еще нарушалось уделами, на которых продолжали «сидеть» великокняжеские родственники и княжата — потомки бывших удельных князей и знатных зарубежных выходцев. Стесненные в верховных политических правах государством, они тем не менее сохраняли большие земельные владения и пользовались всеми правами хотя и не самостоятельных, но все же владельцев своих территорий.

По завещанию великого князя Ивана III был окончательно решен вопрос о выморочных удельных землях. Теперь удел мог переходить только к сыновьям владельца; если же таковых не оказывалось, он автоматически отходил к Москве. Конечно, в результате всех этих событий удельная система не была полностью уничтожена и не отменялась каким-либо законодательным актом. Она просто с течением времени отмерла сама собой, уступив место централизованной государственной системе.

Среди последних удельных князей можно назвать царских родственников — князей Старицких (князь Владимир Андреевич приходился двоюродным братом царю Ивану Грозному), а вообще, чисто теоретически, последним удельным князем был сын Ивана Грозного от Марии Нагой, Дмитрий, получивший в удел Углич и скончавшийся там в малолетнем возрасте в 1591 г. Эта дата и может считаться концом удельной системы в Русском государстве.

Со времени расширения и усиления Московского государства роль удельных князей все более уменьшалась, они постепенно уступали свои права, владения и самостоятельность московским великим князьям. Большинство потомков удельных князей стали впоследствии служилыми князьями великого князя; целые княжеские роды вошли в штат придворной, военной и гражданской службы наравне с древним московским боярством и выезжими из других земель знатными родами. Владения служилых князей полностью находились под суверенитетом великого князя московского, а затем великого князя всея Руси. Служилых князей — Стародубских, Бельских, Воротынских, Мстиславских — довольно долго, до 20-х гг. XVI в., не допускали в Боярскую думу и к посольским делам, хотя по происхождению они считались выше старомосковского боярства.

Из представителей обломков княжеских и боярских фамилий, вышедших из земель феодальной раздробленности, которые влились в состав Русского государства, постепенно складывалось феодально-аристократическое сословие России.


Великие киевские князья

Игорь Рюрикович 912–945 

Святослав Игоревич 945–969 

Ярополк Святославич 969–978 

Владимир Святой 978-1015 

Святополк Окаянный 1015, 1018–1019 

Ярослав Мудрый 1015–1018, 1018–1054 

Изяслав Ярославич 1054–1068, 1069–1073, 1077–1078 

Всеслав Брячиславич 1068–1069 

Святослав Ярославич 1073–1076 

Всеволод Ярославин 1077, 1078–1093

Святополк Изяславич 1093–1113 

Владимир Мономах 1113–1125 

Мстислав Великий 1125–1132 

Ярополк Владимирович 1132–1139 

Вячеслав Владимирович 1139, 1150, 1154 

Всеволод Олегович 1139–1146 

Игорь Олегович 1146 

Изяслав Мстиславич 1146–1149, 1150, 1151–1154 

Юрий Долгорукий 1149–1150, 1150–1151, 1155–1157 

Ростислав Мстиславич 1154, 1159–1161, 1161–1167 

Изяслав Давидович 1154–1155, 1157–1158, 1161 

Мстислав Изяславич 1158–1159, 1167–1169, 1170 

Владимир Мстиславич 1167, 1171 

Ярополк Изяславич 1167 

Глеб Юрьевич 1169–1170, 1170–1171 

Михалко Юрьевич 1171 

Роман Ростиславич 1171–1173, 1174–1176 

Рюрик Ростиславич 1173, 1176, 1180–1181, 1194–1201, 1203–1210

Святослав Всеволодович 1173, 1174, 1176–1180, 1181–1194 

Ярослав Изяславич 1173–1174 

Ингвар Ярославин 1201–1203, 1204, 1212 

Роман Мстиславич 1204 

Всеволод Святославич 1206, 1207, 1210–1212 

Мстислав Романович 1212–1223 

Владимир Рюрикович 1223–1235, 1236–1238 

Изяслав Мстиславич 1235–1236 

Ярослав Всеволодович 1236, 1238, 1243–1246 

Михаил Всеволодович 1238–1239, 1241–1243 

Ростислав Мстиславич 1239–1240 

Даниил Романович 1239–1240 


ЦАРИ
История великокняжеского, а впоследствии и царского титула — это история объединения и территориального расширения Российского государства. С того момента, как усиливающееся Московское великое княжество начало стремиться к установлению единодержавия на всем севере и северо-востоке Руси, к титулу «великий князь» присоединяется приставка «всея Руси». Впервые этот титул встречается еще в грамотах Ивана Калиты, но в международных отношениях он не использовался вплоть до времен Ивана III. После смерти великого князя литовского Казимира Иван III впервые употребил в грамоте к его сыну, великому князю литовскому Александру, такие выражения: «Иоанн (вместо прежнего Иван. — Б. С.), Божиею милостью государь всея Руси и великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверской, и Югорский, и Пермский, и Болгарский и иных».

В своих же сношениях с Литвой и мелкими немецкими владетелями Иван III принял (хотя и неофициально) титул царя всея Руси. Все ранее перечисленные титулы добавлялись к титулу великого князя постепенно, с присоединением к Московскому княжеству новых земель. Так, титул «государь Псковский» появился в 1509 г., после присоединения Пскова, «великий князь Смоленский» — в 1514 г. и т. д. Нужно сказать, что Иван III был и первым великим князем, севшим на великое княжение без прямой санкции ханской власти. Бояре и другие служилые люди в своих отписках к великому князю употребляли такое выражение: «Государю великому князю всея Руси Ивану Васильевичу». Иван III первым ввел и обряд царского венчания, совершенный им над своим внуком Дмитрием, во время которого митрополит называет самого Ивана царем и самодержцем. Летописец говорит, что Иван и сына своего Василия благословил самодержцем всея Руси.

Великий князь Василий III прибавил к титулованию, которым пользовался его отец, еще несколько названий подвластных ему земель: «Государь и великий князь Новгорода Низовской земли и Черниговский, и Рязанский, и Волоцкий, и Ржевский, и Бельский, и Ростовский, и Ярославский, и Белозерский, и Удорский, и Обдорский, и Кондинский, и иных». Титул царя употреблялся им в тех же случаях, что и при отце его — великом князе Иване III.

После смерти Василия III великим князем стал его малолетний сын Иван, сначала при регентстве матери, а затем при боярском правлении. Его самостоятельное правление началось на семнадцатом году жизни. 13 декабря 1456 г. он призвал к себе митрополита и объявил, что хочет жениться, но прежде принять прародительский царский и великокняжеский титул и венчаться на царство и великое княжение. 16 января 1547 г. был совершен обряд царского венчания, подобный венчанию Дмитрия-внука при Иване III. Иван IV стал первым официально провозглашенным царем, приняв титул, который не решались принять ни отец его, ни дед. 3 февраля этого же года состоялась свадьба царя с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой.



Иван IV присоединил к своему титулованию, кроме царского титула и самодержца всея Руси, титулы «царя Казанского, царя Астраханского, всея Сибирския земли и Северный страны повелителя, и государя отчинной земли Лифляндской и иных многих земель государя». С этого момента российские монархи начали употреблять свой царский титул не только в сношениях с иными государствами, но и внутри страны, именуясь отныне царями и сохраняя за собой великокняжеский титул. В 1561 г. царский титул Ивана IV был признан Константинопольским патриархом.

При Иване IV были присоединены Казанское и Астраханское ханства, что произвело на современников огромное впечатление. Со времен Дмитрия Донского русское оружие не одерживало более славной победы.

С 1557 г. началась длительная Ливонская война, в самом начале шедшая с большим успехом для России. В 1558 г. были взяты Нарва, Нейгауз, Дерпт и около десятка других городов, но впоследствии антироссийская коалиция в лице Дании, Польши и Швеции переломила ход войны не в пользу России. Земли же, потерянные при Иване Грозном, были возвращены только спустя полтора столетия Петром I в ходе многолетней Северной войны.

1564 г. ознаменовался созданием опричнины, когда царь сделал попытку отказаться от царства, на что духовенство и бояре, явившись к царю в Александровскую слободу, объявили ему общее решение: пусть правит, как ему угодно, только бы снова взял правление в свои руки. Иван челобитье их принял с тем, чтобы ему «на всех изменников и ослушников опалы класть, именье их брать в казну и утвердить себе на своем государстве опричнину: двор и весь свой обиход сделать особый; бояр, окольничих, дворецких, казначеев, дьяков, всяких приказных людей, дворян, детей боярских, стольников, стряпчих и жильцов назначить особых; во дворах — Сытном, Кормовом и Хлебном — назначить особых ключников; наконец, стрельцов назначить себе особых же». Были определены города и волости, с которых шли доходы на государев обиход, жалованье боярам, дворянам и дворовым людям, служащим в опричнине. Опричники на многие годы установили террор на русских землях. Пытки и казни стали обыденным явлением, и хотя впоследствии опричнина была ликвидирована, тяжелые последствия ее сказались позднее, в дни Смутного времени.

Личная жизнь царя не сложилась. Женатый семь раз, тем не менее имея наследником только слабоумного Федора (старший сын Иван погиб от рук отца, а младший, Дмитрий, был еще младенцем), он даже предлагал боярам выбрать царя из своей среды. Однако Иван IV, скончавшийся 18 марта 1584 г., незадолго до смерти велел писать завещание, объявив царевича Федора наследником престола и монархом.

При Иване IV титул царя приобрел символическое значение: во внутренних отношениях он обозначал безграничное подчинение всех частных интересов целому, а во внешнеполитических — становился символом национальной чести и величия.

Сын Грозного, Федор Иоаннович, венчался на царство 31 мая 1584 г. Перед венчанием Федор обратился к митрополиту Дионисию со словами: «Владыко! Родитель наш, самодержец Иоанн Васильевич, оставил земное царство и, приняв ангельский образ, отошел на царство небесное; а меня благословил державою и всеми хоругвями государства; велел мне, согласно с древним уставом, помазаться и венчаться царским венцом, диадемою и святыми бармами: завещание его известно духовенству, боярам и народу. И так, по воле Божией и благословению отца моего, соверши обряд священный, да буду царь и помазанник!» Митрополит Дионисий возложил на царя крест Мономахов, бармы и царский венец, поставил на царское место и, вручив скипетр, сказал: «Блюди хоругви великия России». В дальнейшем в своей речи митрополит напомнил Федору Иоанновичу главные обязанности венценосца: долг хранить закон и царство, иметь духовное повиновение и веру к монастырям, искреннее дружество к брату (Дмитрию), уважение к боярам, основанное на их родовом старейшинстве, милость к чиновникам, воинству и всем людям.

Ни для кого не было секретом, что Федор не способен править. После смерти Ивана Грозного среди бояр шла упорная борьба за влияние на царя. В конце концов всех пересилил царский шурин боярин Борис Федорович Годунов, который и был истинным вершителем судеб государства во все время царствования Федора.

В конце XVI в. Московское государство еще не было настолько сильно, чтобы военной силой поддерживать свои отдаленные владения или владения дружественных сопредельных территорий, тем не менее такие попытки делались, в том числе и на Кавказе. Царь Федор Иоаннович принял титул «государя земли Иверской, Грузинских царей и Кабардинской земли, Черкесских и Горских князей».

Царь Федор скончался 7 января 1598 г., и с его кончиной пресекся русский царский род Рюриковичей, потомков Ивана Калиты. Никогда еще для Московского государства последняя воля царя не имела такого важного значения, как при смерти Федора Иоанновича, ушедшего из жизни без потомства (дочь Феодосия умерла в младенчестве, а сводный брат Дмитрий — в малолетстве), но Федор умер, не оставив никаких распоряжений о своем преемнике на российском престоле. Перед смертью он сказал: «Во всем царстве и в вас волен Бог; как ему угодно, так и будет».

После смерти царя оставалась его супруга, царица Ирина, которой и присягнули, чтобы избежать междуцарствия, а в качестве правителя государства по-прежнему, как и при Федоре, должен был оставаться брат Ирины, Борис Годунов. Принять бразды правления царица не согласилась и на девятый день после кончины супруга приняла постриг в Новодевичьем монастыре под именем Александры.

К кому же должен был перейти царский венец? Большинство во главе с патриархом Иовом было за избрание царем Годунова, тем более что он и до этого в течение многих лет управлял государством от имени царя Федора. Борис потребовал созвания государственных чинов, чтобы весь народ решил, кого должно возвести на престол; он не хотел принять царский венец, не будучи избранным земским собором, и такой собор состоялся 17 февраля. У бояр, дворян, приказных и служилых людей, у гостей и всех православных христиан, которые находились в Москве, была единодушная мысль, что «мимо государя Бориса Федоровича, иного государя никого не искать и не хотеть». Два последующих дня в Успенском соборе торжественно служили молебен, чтобы Бог даровал православному христианству по его прошению государя Бориса Федоровича. Годунов не сразу согласился принять царский титул, и только после благословения сестры, царицы Ирины, сказавшей: «Даю вам своего единокровного брата, да будет вам государем и царем», — Борис произнес: «Буди святыя твоя воля, Господи». После чего патриарх Иов в церкви благословил его на все великие государства Российского царствия. Борис Годунов венчался на царство 1 сентября 1598 г.

Судя во всему, Годунов вполне мог оставить о себе память как о блестящем правителе, но этого не получилось. И беда здесь была даже не в том, что вторая половина его царствования омрачилась неурожаями, мором и смутами. Главное несчастье Годунова заключалось в том, что его так и не восприняли как Богом данного царя. Его не боялись, как раньше Ивана Грозного, его не любили, как позже Михаила Романова. Его терпели лишь как ловкого пройдоху, интригой овладевшего чужим троном, не прощали ему просчетов и не испытывали благодарности за его дары. Любопытно, что это отношение присуще было всем слоям общества, от простого народа до боярства; и никто лучше самого Бориса не понимал ложности его положения.

На первых порах Годунов старался расположить к себе народ, приучить его повиноваться себе как царю. В самом начале его царствования население получило довольно существенные послабления. Все сельские жители были освобождены от податей на год; все торговые люди получили право беспошлинной торговли на два года; служилому люду было выплачено годовое жалованье. Но Годунов был воспитан при дворе Ивана Грозного, поэтому многие его благие намерения и действия сочетались с подозрительностью, недоверчивостью, хитростью и другими качествами, не способствующими укреплению царской власти и авторитета, тем более что новая династия только начала утверждаться на российском престоле.

Род Годуновых ведет свое начало от татарского мурзы Чета, принявшего в XIV в. крещение и переселившегося из Орды на Русь, поэтому люди более родовитые, считавшие своими предками Рюрика, Гедимина или старинное московское боярство, были недовольны, что на русском престоле находится потомок малознатного татарского рода. В народе же утвердилось мнение, что род Годуновых не принесет счастья русской земле.

К концу царствования Бориса по Москве уже довольно давно ходили слухи, что скоро придет на царство Дмитрий Иванович, сын Грозного, и, хотя поначалу лишь немногие серьезно верили в такую возможность, время показало, что приход самозванца на русский престол возможен, тем более что, признавая его сыном Грозного, а значит, и полноправным наследником царского престола, народ как бы возвращал корону законному владельцу и отнимал ее у узурпатора Годунова.

Борис Годунов скончался 13 апреля 1605 г., и царем был провозглашен его сын царевич Федор. Ему присягнули в Москве без ропота, но тут же говорили: «Недолго царствовать Борисовым детям! Вот Дмитрий Иванович придет в Москву». Федору удалось продержаться на престоле менее двух месяцев. Он был убит 10 июня вместе с матерью и похоронен рядом с телом отца, ранее перенесенным из Архангельского собора, в бедном Варсонофьевском монастыре.

Узнав об успехе своего дела в Москве, Лжедмитрий тотчас же разослал по городам грамоты, в которых извещал о том, что Москва признала его истинным Дмитрием, перечислял все утеснения и насилия, причиненные народу Борисом, обещал всем льготы и милости и приглашал присылать к нему посольства с челобитными. Новый государь писал, что Бог поручил ему Московское государство.

20 июня совершился торжественный въезд Лжедмитрия в столицу, а 30 июля он венчался царским венцом от нового патриарха Игнатия. Но положение нового царя было достаточно шатким: то население начинало сомневаться в подлинности его царского происхождения, то возникали заговоры боярской верхушки, то его польские сторонники, прибывшие в Москву вместе с Дмитрием, вступали в конфликты с местным населением, что вело к усилению недовольства. Даже король Польши не признавал за Дмитрием царского титула, а называл его просто князем. Лжедмитрий не только не хотел отказаться от титула своих предшественников, но и намеревался изменить его на понятный всей Европе титул цесаря и императора. Сам Лжедмитрий говорил: «Мы не можем удовольствоваться ни титулом княжеским, ни господарским, ни царским, потому что мы император в своих обширных государствах и пользуемся этим титулом не на словах только, как другие, но на самом деле».

С воцарением Лжедмитрия государственная казна все более пустела, подарки и пожалования делались без разбора, особенно после коронации невесты царя Марины Мнишек 8 мая и последовавшего за этим бракосочетания. Ко всему, нравы нового царя не совпадали с древними русскими обычаями, что приводило к смущению в народе. 17 мая 1606 г. в результате заговора бояр, возглавлявшегося Шуйскими, Лжедмитрий был убит. Новым царем был провозглашен один из представителей этой семьи — Василий Иванович Шуйский. Это произошло 19 мая по настоянию толпы, без решения собора и выборных от разных слоев населения, даже без согласия всех жителей Москвы; по сути Шуйский был просто выкрикнут царем. Тем не менее 1 июня состоялось венчание на царство; тогда новому царю было уже более пятидесяти лет.

Род Шуйских принадлежал к одной из самых древних русских фамилий, ведших свой род от Рюрика. Они, как потомки суздальских князей, являлись довольно близкими родственниками царствующей династии потомков Ивана Калиты и по понятиям иностранцев, живших в то время в Москве, считались как бы «принцами крови». Но в то время мало кто задумывался над этим; сила и власть были главными аргументами в борьбе за царский венец. Современники прямо говорили, что с воцарением Шуйского бояре стали иметь гораздо больше власти, чем сам царь. Шуйский был мало известен в областях России, его хорошо знала только Москва. Тем не менее он так известил о своем воцарении: «Божиего милостию мы, великий государь, царь и великий князь Василий Иванович всея Руси, щедротами и человеколюбием славимого Бога и за молением всего освященного собора, по челобитью и прошению всего православного христианства учинились на отчине прародителей наших, на Российском государстве царем и великим князем».

Четырехлетнее правление Шуйского ознаменовалось продолжением смут и междоусобиц в Русском государстве. В этот период произошло восстание Болотникова, вошедшее в историю как первая крестьянская война; в это же время появился новый самозванец, Лжедмитрий II, названный тушинским вором. Все годы царствования Шуйского проходили в непрестанной борьбе за власть; постоянная война, иногда идущая на несколько фронтов, разорение государства и полный упадок жизни утвердили народ во мнении, что власть, врученная Шуйскому, не благословенна Богом, а потому несчастлива и он не может утвердиться на русском престоле. Будущее страны теперь уже нисколько не связывалось с фамилией Шуйских.

17 июля 1610 г. Василий Иванович был свергнут с престола. Бояре и весь народ приговорили: «Бить челом государю царю Василию Ивановичу, чтобы он, государь, царство оставил и взял себе в удел Нижний Новгород». На эту просьбу, сообщенную боярином Воротынским, Василий Шуйский вынужден был согласиться. Через два дня отставленному царю было объявлено, что для успокоения народа он должен принять монашество, и, несмотря на сопротивление и даже отчаянную борьбу, его насильно постригли и отвезли в Чудов монастырь. Постриг приняла и его жена, а братья были посажены под стражу. Затем Шуйский был увезен в Польшу, где и скончался; в декабре того же года был убит и Лжедмитрий II.

Современники и потомки не жаловали Шуйского, нет числа обвинениям, которые возводились на него при жизни и после смерти. Между тем нельзя не признать, что в его жизни было немало моментов, когда он проявлял истинную мудрость, мужество и даже величие души. В 1635 г. прах Шуйского был перевезен в Москву и погребен в Архангельском соборе.

Во главе правительства некому было стать, кроме Боярской думы, и бояре приняли власть до избрания государя. «Все люди, — сказано в крестоприводной записи, — били челом князю Мстиславскому с товарищи, чтобы пожаловали, приняли Московское государство, пока нам Бог даст государя».

Через три дня после пострижения Шуйского в Москву прибыл гетман Жолкевский с польским войском. Бояре волей-неволей вынуждены были согласиться с избранием на русский престол польского королевича Владислава. 27 августа Москва целовала крест на верность Владиславу. По городам были разосланы грамоты с приказом присягать польскому королевичу, и в них говорилось, что по принятии царского титула Владислав примет и православную веру. Однако этот вопрос был отложен на неопределенный срок. В те времена вероисповедание, особенно если это касалось монарха, для русского народа значило очень многое, поэтому народное движение против иноземцев в Московском государстве начало принимать все более религиозный характер. Мнение большинства населения страны было таковым, что иноверец не может быть русским царем, а выбирать необходимо царя из своих природных бояр. На этой волне русское ополчение и одолело иностранных интервентов, поляков и шведов, опираясь на объединенные силы дворянского ополчения и городовых посадов, руководимые князем Пожарским и Кузьмой Мининым, и казачьего войска, возглавляемого князем Трубецким. В октябре 1612 г. Москва была освобождена от поляков, а в феврале 1613 г. в столицу съехались выборные люди от всех русских земель для избрания нового царя.

В неделю православия, 21 февраля 1613 г., в Успенском соборе Московского кремля после торжественного молебна все выборные, от знатного боярина до простого крестьянина и казака, единогласно избрали царем Михаила Федоровича Романова. «Да примет он, — говорилось в избирательной грамоте, подписанной участниками собора, — скипетр Российского царства для утверждения истинной нашей православной веры, и чтобы Господь Бог его государским призрением во всем Московском государстве расточение и разорение исправил и во единое благочестие совокупил и междоусобие утолил и все блага Московскому государству устроил». Здесь же, в Успенском соборе, выборные целовали крест новому российскому самодержцу.

Провозгласив царем шестнадцатилетнего Михаила, собор назначил ехать к нему целую делегацию, включавшую представителей духовенства, боярства, служилых людей и других выборных. Представители собора точно не знали, где находится новоизбранный царь, поэтому в наказе, данном послам, говорилось: «Ехать к государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси в Ярославль или где он, государь, будет». Послы выехали из Москвы 2 марта, но еще до этого, 25 февраля, по городам были разосланы грамоты с известием об избрании Михаила.

Имел ли Михаил действительные права на российский престол? По прошествии смутных времен именно род Романовых имел хотя и отдаленные, но все же права на престол по ближайшему родству с последними представителями царской династии потомков Ивана Калиты. Михаил приходился двоюродным племянником последнего царя из этой династии — Федора Иоанновича (его мать Анастасия принадлежала к семье Романовых). Отец же Михаила, Федор Никитич, в монашестве Филарет, пользовался большим авторитетом среди духовенства, имея вначале сан митрополита Ростовского, а затем патриарха.

Михаил Федорович (12.07.1596-13.02.1645) принял престол 14 марта, а венчался на царство 11 июля 1613 г. В день венчания дядя государя Иван Никитич Романов держал Мономахову шапку, князь Трубецкой — скипетр, а князь Пожарский — державу, царским же венцом венчал его в соборной церкви митрополит Казанский Ефрем.

Отец царя, митрополит Филарет, находился в польском плену с апреля 1611 г., и только после заключения с Польшей Деулинского соглашения вернулся на родину. Встреча царя с отцом произошла 14 июня 1619 г. С этого момента Филарет официально принимает титул «великого государя»; в этот период в русском государстве существовало как бы две верховные власти — царь и патриарх. Ни одно царское решение не принималось без совета отца, даже иностранные послы обязаны были представляться при обоих дворах. Патриарх силой своего авторитета и политическими мерами старался как можно быстрее укрепить новую династию на российском престоле (желание женить сына Михаила на принцессах из датского и шведского владетельных домов, попытки военными силами вернуть утраченные во времена Смуты земли).

Окончательным утверждением Романовых на русском троне стала Смоленская война, хотя и завершившаяся неудачно для России Полиновским миром в 1634 г., но способствовавшая подтверждению условий Деулинского перемирия, дополнив его статьи отказом Владислава от притязаний на русский престол. (В свое время Михаил присягал Владиславу как русскому царю, и права последнего до этого времени оставались достаточно законными.)

Важной вехой в укреплении русской государственности стало и возрождение класса служилых людей — опоры центральной власти. В этом вопросе пришлось отступиться от прежней разборчивости. Верстали на службу дворянскую, не считаясь с «отечеством», годных людей из казаков; всех их наделяли поместьями. С восстановлением поместного землевладения стало постепенно возрождаться и земледелие.

Упрочению новой династии способствовали и браки царя. Первой супругой Михаила стала княжна Мария Владимировна Долгорукая, скончавшаяся через несколько месяцев после свадьбы. Второй же брак, с Евдокией Лукьяновной Стрешневой, оказался плодовитым: царица родила десятерых детей, в том числе и будущего царя Алексея Михайловича.

Алексей Михайлович (19.03.1629-29.01.1676) стал царем после кончины отца, в возрасте 16 лет, 13 июля 1645 г.; короновался 28 сентября 1646 г. Более чем 30-летнее правление Алексея Михайловича ознаменовалось многими событиями, сыгравшими исключительно важную роль в истории России. Весь период его царствования можно охарактеризовать как время укрепления самодержавной власти и борьбы с пережитками Смутного времени, как переходный период от Московского царства к российской империи. Этот период отмечен большим количеством бунтов и восстаний, продолжавшихся иногда по нескольку лет. Недаром XVII в. в русской истории назван «бунташным веком». Соляной бунт 1648 г., Медный бунт 1662 г., восстание под предводительством Степана Разина 1670–1671 гг., Соловецкое восстание, длившееся с 1668 по 1676 г., — вот далеко не полный список всех смут этого неспокойного времени. Церковная реформа, проведенная патриархом Никоном, привела к расколу в обществе, значительная часть которого не приняла нововведений. Продолжались тяжелые войны с извечными противниками — Польшей и Швецией. Однако положение государства уже не было таким тяжелым, как в начале царствования первого Романова. В 1654 г. произошло воссоединение Украины с Россией, продолжалось освоение Восточной Сибири, была возвращена и часть исконно русских земель — Смоленск, Чернигов, Стародуб. Постепенно происходили изменения в лучшую сторону в хозяйственной и общественной жизни государства. Все более возвышается и царская власть.

16 июня 1648 г. Алексей Михайлович советовался в патриархом Иосифом и со всем освященным собором и говорил с боярами, окольничими и думными людьми. Решено было собрать, рассмотреть и переработать в цельный свод действующие законы, до той поры разновременные, несоглашенные, разбросанные по ведомствам, а также нормировать случаи, еще не предусмотренные законами. По завершении предполагалось выработать цельный свод законов — Соборное уложение, чтобы на основании его судить всех людей Московского государства, больших и малых, равным судом. В апреле 1649 г. работа была завершена. Уложение напечатали и разослали во все московские приказы и по городам в воеводские канцелярии для того, чтобы «всякие дела отныне делать по тому Уложению». Соборное уложение стало первым печатным сводом законов феодального права; некоторые из его положений действовали до середины XIX в. Интересно, что в него была введена особая статья «О государственной чести и как его государское здоровье оберегать», угрожавшая смертной казнью за выступление против государя.

Царь Алексей Михайлович имел такое же возвышенное понятие о своих правах, как и Иван Грозный: «Бог благословил и предал нам, государю, править и рассуждать люди своя на востоке, и на западе, и на юге, и на севере вправду». Алексей настойчиво проводил в жизнь идею неограниченной царской власти, став первым титуловаться как «царь, государь, великий князь и всея Великия и Малыя и Бельм России самодержец».

Алексей Михайлович первым браком был женат на Марии Ильиничне Милославской, от которой имел 13 детей, в том числе будущих царей Федора и Ивана V; второй его женой была Наталья Кирилловна Нарышкина, родившая царю троих детей, среди которых был и будущий император Петр Великий. Алексей Михайлович скончался в ночь с 29 на 30 января 1676 г. на 47-м году жизни, благословив на царство своего старшего сына Федора.

Федор Алексеевич (30.05.1661-27.01.1682) короновался 18 июня 1676 г. Его кратковременное царствование проходило без каких-либо особенно значимых событий. Наиболее важные постановления царя Федора относятся к последним годам его правления. В 1679 и 1680 гг. было отменено членовредительство как вид казни и в целом сделана попытка смягчить уголовные наказания. Было издано несколько указов по упорядочению областного управления, взиманию налогов. Гораздо больше внимания, чем при Алексее, уделялось полкам «нового строя». Но самым значительным можно считать указ от 12 января 1682 г., по которому было отменено местничество и сожжены разрядные книги. Был положен конец обычаю дворянской верхушки считать свои заслуги по знатности предков и занимать высокие посты по этому принципу. Взамен вводились родословные книги. В 1678 г. была проведена всеобщая перепись населения. Готовился проект о введении в России чинов (прообраз петровской Табели о рангах) и разделении военной и гражданской властей. При Федоре повысилось значение Боярской думы, а число ее членов выросло в полтора раза. Увеличилось и количество бояр, в Думе их заседало 44 человека.

Царь был женат два раза, но, не отличаясь хорошим здоровьем, умер молодым (на 21-м году жизни), не оставив наследника. Федор Алексеевич скончался 27 апреля 1682 г. В этот же день патриарх Иоаким, после совета с боярами, провозгласил царем десятилетнего царевича Петра в обход старшего брата Ивана, что являлось нарушением принятого в Московском государстве права занятия престола по старшинству рождения. Петру присягнули придворные, приказные служащие, а затем гарнизон столицы и горожане, однако начавшиеся в стрелецком войске волнения сыграли на руку царевне Софье, провозглашенной правительницей, а царями стали оба брата, Петр и Иван, венчанные на царство 25 июня. Реальная же власть сосредоточилась в руках Софьи, которая присвоила себе титул — «всея Великия и иных Россий самодержицы».

В годы правления царевны Софьи был заключен мирный договор с Польшей, по которому за Россией окончательно остался Киев (1686), подписан Нерчинский договор с Китаем (1689), Россия вступила в войну с Турцией и ее вассалом — Крымским ханством. Однако походы 1687 и 1689 гг. окончились неудачно, что еще больше подорвало престиж верховной власти. Правление Софьи продолжалось с 1682 по 1689 г., когда дворянство, поддержав Петра, тем самым лишило царевну всех прав государственной власти.

Старший, сводный брат Петра Иван V (27.08.1666-29.01.1696) после отлучения царевны Софьи от власти и заключении ее в Новодевичий монастырь оставался равноправным царем с Петром I, а все государственные документы подписывались обоими царями. Фактически же слабый здоровьем Иван участия в государственных делах не принимал и, не дожив до своего 30-летия, скоропостижно скончался, оставив вдовой царицу Прасковью Федоровну из рода Салтыковых, родившую пять дочерей, в их числе и будущую императрицу Анну. После кончины Ивана V Петр I стал единоправным государем России.

Петр I (30.01.1672-28.01.1725), царь с 27 апреля 1682 г., император с 22 октября 1721 г., стал реформатором российского государства; действуя зачастую жестокими мерами и принуждением, он добился результатов, полностью изменивших облик страны, превратившейся из отсталой Московии в мощную Российскую империю. Деятельность Петра I охватывала все стороны жизни государства: создание регулярной армии, строительство флота, развитие промышленности и торговли, возведение новых городов и крепостей и многое другое — лишь малая часть его огромной работы. Учреждения Петра оказались настолько долговечными, что продолжали действовать спустя многие годы после кончины их основателя: губернское деление сохранилось до 1925 г., Синод — до 1918 г., Сенат, Табель о рангах, титулы, ордена — до 1917 г., подушная подать — до 1887 г., рекрутские наборы — до 1874 г., коллегии — до 1802 г., введенный им новый календарь существует до сегодняшнего дня.

Почти все царствование Петра I прошло в войнах. После двух Азовских походов началась война со Швецией за выход к Балтийскому морю и возвращение утерянных еще при Иване Грозном прибалтийских земель, продолжавшаяся 21 год и вошедшая в историю под названием Северной войны. Эта война, начавшаяся неудачно (поражение русских войск под Нарвой), постепенно, усилиями Петра и его сподвижников, реорганизовавших и обучавших армию и флот, перешла в иную фазу, когда русские войска, активно проявляя себя в военных действиях, переломили ее ход в свою пользу и, одержав несколько значительных побед (в том числе выдающуюся Нарв-скую победу в 1709 г.), заставили Швецию признать свое поражение в войне и подписать Ништадтский мирный договор, заключенный в 1721 г. В этой долголетней войне Россия, добившись полной победы, вошла в число великих европейских держав.

Проведение реформ государственного аппарата при Петре I явилось важным шагом на пути превращения русского самодержавия XVII в. в чиновничье-дворянскую монархию XVIII в. с ее бюрократией и служилыми сословиями. Сам пройдя путь от барабанщика до генерала и адмирала, Петр I показал образец служения отечеству, когда монарх является первым дворянином государства и первым его чиновником. Именно идея служения России, как он это понимал, стала главным стержнем его жизни, наполняла для него высшим смыслом все его действия и поступки, даже самые неблаговидные и сомнительные с точки зрения тогдашней морали. Петр I считал, что его царствование — это его служба России, и личным примером призывал всех подданных к такому же исполнению своего долга. Смысл жизни для Петра можно выразить его же собственными словами, сказанными им перед Полтавским сражением. «Вы сражаетесь не за Петра, а за государство, Петру порученное, — говорил он, — а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия, слава, честь и благосостояние ее!»

Петр I был женат дважды. В 1689 г. молодого Петра его мать, царица Наталья Кирилловна Нарышкина, женила на Евдокии Лопухиной, от которой у царя было трое детей; двое из них скончались в младенческом возрасте, а царевич Алексей 26 июня 1718 г. был казнен по приговору Сената, который единогласно приговорил сына царя к смертной казни по обвинению в заговоре и попытке захвата престола (или умер в Петропавловской крепости), незадолго перед этим отрекшись от своих прав на престол. От второй жены, Екатерины Алексеевны (Марты Скавронской), Петр имел девять детей, но большинство из них умерло еще в малолетнем возрасте, за исключением Анны (в замужестве герцогини Голштейн-Готторпской) и Елизаветы (впоследствии самодержавной императрицы).

После победы над Швецией и заключения Ништадтского мира 22 октября 1721 г. Петр I принял титул императора всероссийского, а Сенат наименовал его «великим» и «отцом отечества». Россия стала империей, а монарх — императором.

Позднее все самодержцы на российском престоле принимали титул императоров, но продолжали именоваться царями и в обиходной речи, и в некоторых титулованиях, как правители земель, вошедших в состав Российской империи. Так, монархи по-прежнему назывались царями Казанскими, Астраханскими, Сибирскими, а с присоединением к России новых земель и царями Польскими, царями Херсона Таврического, царями Грузинскими, сохраняя этот титул в полном титуловании как второй после императорского.

ВЕЛИКИЕ КНЯГИНИ, ЦАРИЦЫ
Почти с самого зарождения древнерусской государственности, когда Киевская Русь начала расширять свои внешнеполитические связи с Византией, странами Западной Европы и Скандинавией, восточными правителями, это отразилось и на семейных отношениях великокняжеских потомков. Начиная с крещения Руси святым Владимиром (ум. 1015) русские князья женились на дочерях представителей владетельных династий других стран и народов. Сам Владимир был женат на Анне, дочери византийского императора Романа II, его сын Ярослав Мудрый — на дочери Олафа III, короля Швеции, а его сыновья и дочери породнились практически со всей Европой. Всеволод женился на дочери императора Византии Константина IX, Изяслав вступил в брак с дочерью польского короля Мешко II, а дочери Ярослава вышли замуж: Анастасия — за короля угров Андрея, Анна — за короля Франции Генриха I, Елизавета — за короля Норвегии Гаральда III, а вторым браком — за короля датского Свена II. Сын Всеволода Ярославовича Владимир Мономах стал супругом Гиты, дочери последнего англосаксонского короля Гарольда II, а его внук Мстислав взял в жены Христину, дочь шведского короля.

В дальнейшем разветвление дома потомком Рюрика и усиливающаяся феодальная раздробленность привели к тому, что были утеряны и принципы межгосударственных семейных отношений, и связи со странами Европы. Все большую практику приобретают межродовые браки среди различных ветвей княжеских родов Рюриковичей. Получили распространение и браки русских князей с дочерьми половецких ханов. Например, князь Мстислав Удалой был женат на дочери хана Котяна, а князь Ярослав Всеволодович — на дочери хана Юрия Кончаковича. Иногда русские князья брали себе жен из прикавказских народов, женились на дочерях своих бояр и даже выдавали своих дочерей за представителей боярства.

Русские князья всегда охотно роднились с женщинами из степей (половчанками, татарками и пр.), с Кавказа, Востока, которые крестились в православие и становились русскими княгинями, проводившими в ряде случае политику своих мужей. Таких примеров в русской истории можно найти не один десяток. Помня о своей родовитости, русские князья тем не менее часто вступали в официальные браки с дочерьми бояр, купцов, посадников, а то и просто с представительницами «низшего сословия».

Позднее великие князья Московского великого княжества брали себе в жены дочерей других ветвей Рюриковичей. Так, первая жена Ивана II (1326–1359) Феодосия была дочерью брянского князя Дмитрия, а его сын, Дмитрий Донской (1350–1389), вступил в брак с Евдокией, дочерью великого суздальского князя Дмитрия Константиновича; дядя Дмитрия Донского и старший брат Ивана II, Симеон Гордый, третьи браком был женат на княжне Евпраксии, дочери Александра Михайловича Тверского. Внук Дмитрия Донского, Василий II Темный (1415–1462), был в браке с Марией, дочерью малоярославского князя Ярослава Владимировича.

Заключались и международные браки. Великий князь Василий I Дмитриевич (1371–1425) заключил брачный союз с дочерью великого князя литовского Витовта Софьей, а его внук, Иван III (1440–1506), овдовев, 12 ноября 1472 г. вступил в брак с царевной Софьей Палеолог, дочерью Фомы, деспота Морей, и племянницей последнего византийского императора Константина XI.

Сын Ивана III Василий в сентябре 1505 г. женился на боярской дочери Соломонии Сабуровой, избранной из десяти претенденток в итоге грандиозных смотрин, на которые было свезено несколько сот девушек. В октябре скончался Иван III, и Василий стал великим князем всея Руси под именем Василия III.

Вообще одним из средств упрочения влияния великих князей на феодальную аристократию было вступление в отношения родства с ее наиболее видными представителями. Князь Гедиминович Юрий Патрикеевич был женат на дочери великого князя Василия I. В 1506 г. за казанского царевича Кудайкула (Петра) была выдана замуж одна из дочерей Ивана III, а мужем другой еще в 1500 г. стал князь В. Д. Холмский. Сестру Соломонии Сабуровой выдали замуж за князя В. С. Стародубского. Практически все крупнейшие княжеские фамилии русского государства оказались в родственных или свойственных отношениях с великокняжеским семейством.

Василий III из-за отсутствия наследника, после немалых колебаний, преодолев сопротивление некоторых церковных иерархов, решился на развод. Соломония была насильно пострижена в монахини, а спустя два месяца великий князь женился на Елене Глинской, род которой вел свое начало от ханов Большой Орды. Свадьба состоялась 21 января 1526 г. Старший сын Василия III и Елены Глинской, Иван, ставший великим князем в трехлетием возрасте, в 1547 г. венчался на царство и стал первым русским царем. В том же году Иван сочетался браком с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой из старинного боярского рода, принявшего впоследствии фамилию Романовых. Анастасия и стала первой русской царицей. От нее у царя было трое сыновей: Дмитрий, скончавшийся малолетним, Иван, убитый отцом в 1581 г., и Федор, унаследовавший после кончины родителя царский престол.

Анастасия Романовна умерла 7 августа 1560 г., а спустя год, 21 августа, царь вступил в брак с Марией Темрюковной из рода князей Черкасских, с которой прожил восемь лет. По преданию, 1 сентября 1569 г. она была отравлена.

Спустя два года после этого (28 октября 1571 г.) государь женился в третий раз, на Марфе Васильевне Собакиной, дочери новгородского купца, скончавшейся менее месяца спустя. В начале 1572 г. Иван созвал церковный собор и стал домогаться права жениться в четвертый раз, поскольку третья его жена преставилась еще до разрешения девства. Новгородский архиепископ Леонид, председательствовавший на соборе, нашел возможным уважить просьбу царя, хотя четвертый брак и был запрещен церковными уставами. 29 апреля этого же года Иван IV женился на Анне Алексеевне Колтовской. Семейная жизнь Грозного с новой женой не удалась. Уже в 1573 г. он стал явно пренебрегать ею, а через три года отправил в монастырь.

1575 г. стал для Грозного годом сразу двух браков — с Анной Васильчиковой и Василисой Мелентьевой, но являются ли они законными супругами царя, ставится под сомнение, так как с обеими он не венчался, а только вынудил церковь дать ему благословение на сожительство. Последний брак Ивана Грозного пришелся на сентябрь 1580 г., когда он женился на Марии Федоровне Нагой, от которой у него родился сын Дмитрий.

Многократные женитьбы русского царя делали новую царицу и ее родственников одними из самых влиятельных групп при дворе. Это прекрасно видно и на примере Бориса Годунова, быстро поднимавшегося по служебной лестнице и ставшего шурином последнего царя из династии Рюриковичей, Федора Иоанновича, который женился на его сестре Ирине.

Став царем, Федор наградил Годунова всеми высшими государственными и придворными должностями, что еще больше укрепило его влияние при царском дворе. Еще в царствование Ивана IV Годунов приблизился к царю посредством своего брака с дочерью царского фаворита, известного опричника Мал юты Скуратова-Бельского. Позднее сестра Годунова Ирина, став супругой царевича Федора, а затем и русской царицей, невольно помогла брату возвыситься, как царскому родственнику, а отсутствие у царской четы наследников открыло Годунову дорогу к трону.

В годы Смутного времени наибольшую известность получила супруга Лжедмитрия I Марина Мнишек, коронованная и обвенчанная с ним 8 мая 1606 г. по старинному русскому обряду, но поскольку сам Лжедмитрий не считается законным русским государем, то и Марину нельзя причислить к числу русских цариц.

В связи со Смутным временем нужно сказать и о царе Василии Ивановиче Шуйском. Первым браком он был женат, еще задолго до своего вступления на престол, на княжне Елене Михайловне Репниной. Второй брак был заключен им уже после принятия царского титула. Шуйский женился на княжне Марии Петровне Буйносовой-Ростовской, с которой обручился еще при жизни Дмитрия. Свадьбу отпраздновали 17 января 1608 г. Псковский летописец пишет, что старый царь страстно влюбился в свою молодую жену и ради ее прихотей стал пренебрегать государственными делами.

В 1613 г., после Смутного времени, к власти приходит династия Романовых. Первый царь новой династии Михаил вступал в брак дважды. Первой его супругой стала княжна Мария Владимировна Долгорукая, выбранная в невесты царю его матерью, инокиней Марфой. Свадьба состоялась 19 сентября 1624 г., но спустя всего четыре месяца молодая царица скончалась (6 января 1625 г.), а Михаил Федорович через год, 5 февраля 1626 г., повенчался с дочерью можайского дворянина Лукьяна Степановича Стрешнева Евдокией, родившей десятерых детей, один из которых впоследствии стал царем Алексеем Михайловичем.

Так же как и отец, Алексей был женат дважды. Первым браком — на дочери стольника Марии Ильиничне Милославской (16 января 1648 г.), которая родила царю тринадцать детей, а спустя два года после ее кончины, последовавшей в марте 1669 г., — на Наталье Кирилловне Нарышкиной (22 января 1671 г.), ставшей матерью еще троих детей, в том числе и будущего императора Петра I.

Продолжая «традицию» двух браков, старший сын Алексея Михайловича от Милославской, Федор, венчался 18 июля 1680 г. с Агафьей Семеновной Грушец-кой, племянницей думного дьяка Заборовского, умершей от родов в следующем же году, а вторым браком — с Марфой Матвеевной Апраксиной 15 февраля 1682 г., но из-за смерти царя брак оказался непродолжительным и бездетным.

После кончины Федора его младший брат Иван, став царем вместе с Петром, 9 января 1684 г. венчался с дочерью стольника и воеводы Прасковьей Федоровной Салтыковой, родившей впоследствии пять дочерей, среди них будущую императрицу Анну Иоанновну.

Петру I невесту выбрала мать, царица Наталья Кирилловна Нарышкина; выбор пал на Евдокию Федоровну Лопухину, а свадьба состоялась 27 января 1689 г. Евдокия, родив царю троих детей, тем не менее не смогла привязать к себе Петра, и уже в 1696 г. он из Лондона просил своего дядю Л. К. Нарышкина уговорить жену постричься, а по возвращении в Москву, в 1698 г., отправил ее в суздальский Покровский монастырь, где над ней был совершен обряд пострига, и она приняла имя Елены.

С 1703 г. Петр I практически не расставался с Мартой Скавронской, которая была объявлена царицей 6 марта 1711 г. уже имея от царя нескольких детей. Марта Скавронская известна в России под именем Екатерины Алексеевны. Церковный же брак Петра I с Екатериной был оформлен только 19 февраля 1712 г. Таким образом, Екатерина стала царицей ранее официального венчания. После принятия царем императорского титула Екатерина была провозглашена императрицей (23 декабря 1721 г.).

Как видно из вышесказанного, в России довольно долго допускались браки монархов (и членов царствующего дома) со своими подданными. В допетровский период незадолго до брака невеста объявлялась «благоверной царевной», а царский тесть менял свое прежнее крестное имя. Вследствие таких браков родственники царицы оказывались в свойстве с царствующей фамилией, что отражалось на их карьере. Далеко не последнее место при дворе занимали Салтыковы, родственники царицы Прасковьи, и Апраксины, родственники Марфы Матвеевны Апраксиной. То же самое можно сказать о Нарышкиных и Лопухиных. Так, действительным камергером был родственник царицы Натальи Кирилловны С. Г. Нарышкин, в чине камер-юнкера состоял родной племянник царицы Евдокии Федоровны Ф. А. Лопухин. Двоюродные братья императрицы Елизаветы Петровны были: А. М. Ефимовский — графом и гофмаршалом, Ю. С. Гендриков — графом и камергером. Важные государственные посты занимали ближайшие родственники Екатерины I и Елизаветы — графы Скавронекие.

В дальнейшем жены для членов российского императорского дома стали избираться из представителей владетельных домов Западной Европы; первый такой брак состоялся в 1711 г. 19 апреля был подписан брачный договор царевича Алексея Петровича и принцессы Вольфенбюттельской Шарлотты-Христины-Софьи, а 14 октября в г. Торгау по воле и в присутствии государя брак был заключен. Петр I и своих племянниц, дочерей Ивана V, выдал замуж за иностранных владетелей: Екатерину в 1717 г. — за герцога Мекленбург-Шверинского Карла-Леопольда, а Анну еще в 1710 г. — за герцога Курляндского и Самогитского Фридриха-Вильгельма. Можно считать, что с начала XVIII в. возобновились династические связи России с Западной Европой, прерванные на долгие годы.

ЦАРЕВИЧИ, ЦАРЕВНЫ
С момента принятия великим князем Иваном IV царского титула в 1547 г. сыновья царей стали носить титул царевичей, а дочери — царевен. До восшествия на престол династии Романовых царевичами были сыновья Ивана IV Грозного — Дмитрий (1552–1553), Иван (1554–1582), Федор (1557–1598), ставший царем после кончины отца, и Дмитрий (1582–1591). Дочери же Ивана Грозного, носившие титул царевен, — Мария, Анна и Евдокия — скончались в малолетнем возрасте. Последней царевной из угасшей династии Рюриковичей была дочь царя Федора Иоанновича Феодосия, также умершая в младенчестве в 1594 г.

Когда было принято решение вселенского собора о передаче царского титула шурину последнего царя Борису Годунову, его дети, сын Федор и дочь Ксения, упоминаются в присяге, данной на верность их отцу, царю Борису, как царевич и царевна. После трагической гибели царя Федора Годунова и вступления в Москву Лжедмитрия I Ксения, единственная из всей семьи оставшаяся в живых, была пострижена в монахини под именем Ольги и сослана в один из белозерских монастырей. Интересно, что немногим ранее, в присяге сыну Годунова Федору, его сестра названа там не просто царевной, а государыней царевной.

В дальнейшем, уже при первых Романовых, дочери царя в большинстве случаев или принимали постриг и уходили в монастырь, или до конца своих дней оставались незамужними. Для царской семьи выдавать своих дочерей за собственных подданных считалось умалением царского достоинства, а вступление в брак с иностранными владетельными особами осложнялось разногласиями в вопросах веры, чему в России придавалось огромное значение. Стала монахиней с именем Анфисы царевна Анна (1630–1692), дочь царя Михаила Федоровича; монашеский сан приняли и дочери царя Алексея Михайловича — царевна Марфа (1652–1707), в монашестве Маргарита, и царевна Софья (1658–1704), в монашестве Сусанна, проведшая последние годы жизни в Новодевичьем монастыре, хотя сан ею был принят помимо собственной воли.

Если смотреть по поколениям, то у первого царя из рода Романовых было семь дочерей-царевен, из которых выжили только Анна, Ирина и Татьяна, и трое царевичей, двое из которых умерли в младенчестве (Иоанн и Василий), а третий — Алексей Михайлович — сменил отца на троне русских царей.

Алексей Михайлович имел от первой жены, Марии Ильиничны Милославской, 13 детей: 5 царевичей и 8 царевен. Из мальчиков выжили только двое — будущие цари Федор и Иван V, а остальные — Дмитрий, Алексей и Симеон — не дожили до совершеннолетия. Дочери Алексея Михайловича — Евдокия, Марфа, Анна, Софья, Екатерина, Мария, Феодосия и Евдокия — также пожизненно пользовались титулом царевен, если только не принимали монашеский постриг. Вторая супруга царя, Наталья Кирилловна Нарышкина, родила двух дочерей и сына Петра, будущего первого российского императора Петра Великого. Царевны Наталья и Феодора, умершая младенцем, так же как и их сводные сестры, могли выбрать только два пути — или монастырь, или пожизненное девичество. Наталья Алексеевна (1673–1716) по старому русскому обычаю так и не вышла замуж.

Старший сын Алексея Михайловича, царь Федор, прожил немногим более двадцати лет (1661–1682), а его сын, царевич Илья, скончался всего нескольких лет от роду.

У царя Ивана V сыновей не было, а две из пяти его дочерей, царевны Екатерина и Анна, нарушив многолетнюю традицию, вступили в браки с иностранными владетельными особами.

Нельзя сказать, что ранее не делалось таких попыток. Еще в царствование Бориса Годунова в Москву приехал шведский принц Густав, сын короля Эрика XIV. Годунов попытался выдать за него свою дочь, царевну Ксению, но попытка оказалась неудачной из-за отказа Густава менять протестантизм на православную веру. Русский царь был вынужден искать для дочери нового жениха, и он нашелся в Дании. Им стал принц Иоанн, брат короля Дании Христиана. В августе 1602 г. Иоанн приехал в Россию и был торжественно принят в Москве, однако 28 октября того же года принц неожиданно скончался на двадцатом году жизни. В 1604 г. велись переговоры о браке царевны с одним из герцогов Шлезвига, но они были прерваны с началом Смутного времени.

Спустя более чем тридцать лет, в 1637 г., из Дании прибыл гонец от короля Христиана IV, который просил вернуть Дании останки принца Иоанна. Это послужило поводом последовать примеру Бориса Годунова и сосватать старшую дочь царя Михаила Федоровича Ирину за датского принца Вольдемара. Однако в дело в очередной раз вмешались вопросы веры. Русская сторона и лично сам царь требовали от Вольдемара принятия православия, так как без выполнения этого условия женитьба на царевне была бы невозможна. Как и в первом случае с царевной Ксенией Годуновой, помолвка была сорвана из-за взаимной неуступчивости в этом вопросе.

Наступившие в начале XVIII в. новые времена в корне меняют всю систему взглядов на браки царевен, и уже Петр I выдает своих племянниц, дочерей Ивана V, за иностранцев. Царевна Екатерина становится женой герцога Карла-Леопольда Мекленбург-Шверинского, а царевна Анна (будущая императрица Анна Иоанновна) вступает в брак с герцогом Курляндским Фридрихом-Вильгельмом. Сын же самого Петра от первой жены Евдокии Лопухиной, царевич Алексей, был женат по воле отца на принцессе Шарлотте-Христине-Софье Брауншвейг-Воль-фенбюттельской, сестра которой стала супругой императора Священной Римской империи Карла VI. Она так и не приняла православие и осталась в лютеранском вероисповедании, а в 1713 г. Петр присвоил своей невестке титул «кронпринцесса великая княгиня наследница».

Династическими браками своих детей и ближайших родственников Петр I пытался решить и политические задачи, и эти решения отразились на дальнейшей судьбе всей Российской империи. Не прошло и года после отречения от прав на престол и смерти царевича Алексея, как 25 апреля 1719 г. умер, проболев совсем недолго, малолетний наследник царя, царевич Петр Петрович. Несмотря на многочисленное потомство Петра I от второй жены, Екатерины, их дети в своем большинстве не доживали до четырехлетнего возраста. Малолетними умерли царевичи Петр, Павел, еще один Петр; царевны Екатерина, Наталья, Маргарита, еще Наталья. У Петра остались две дочери — царевны Анна и Елизавета. Царь хотел выдать своих дочерей за самых титулованных иноземцев, самых видных принцев крови, однако только Анна Петровна в 1725 г. вышла замуж за герцога Голштейн-Готторпского Карла-Фридриха, сын которого Карл-Петр-Ульрих под именем Петра Федоровича стал основателем новой Голштейн-Гогторпской линии, правившей в Российской империи вплоть до 1917 г. Необходимо отметить и такой момент, что обе царевны были рождены Екатериной еще до брака с царем и были признаны царевнами вместе с признанием их матери царицей, 6 марта 1711 г., хотя сам Петр I обвенчался с Екатериной только спустя год, 19 февраля 1712 г., и узаконил рожденных ею до брака дочерей — Елизавету (1709–1761) и Анну (1708–1728). После принятия Петром I императорского титула его супруга была объявлена императрицей 23 декабря 1721 г., и в этот же день обе дочери Петра получили титул цесаревен.

Период правления Петра I ознаменован и последним браком представителя правящей династии со своим подданным. Племянница Петра, дочь царя Ивана царевна Прасковья вышла замуж за сенатора и генерал-аншефа Ивана Ильича Дмитриева-Мамонова.

Спустя столетие правнук Петра Великого, император Павел I, в «Учреждении об императорской фамилии» официально отменил титулы царевичей и царевен и предоставил всем своим потомкам до пятого колена включительно титул великих князей и великих княжон.

Глава 4 Формирование русского дворянства

Дворянство — высшее правящее сословие, возникшее на основе государственной службы. Сам термин «дворянин» появляется во второй половине XII в. и обозначает как вольных слуг, живущих при княжеском дворе, так и холопов. Дворяне выдвинулись из дружинников великих и удельных князей, хотя этот термин в то время еще не употреблялся в том широком смысле, как это произошло позднее. При княжеских дворах находились придворные слуги, называвшиеся отроками; впервые их стали называть дворянами при князе Андрее Боголюбском. Как более уместный и отвечающий действительности, термин «дворянин» постепенно вытеснил старое название.

Со временем в распоряжении великого князя оказалось такое количество дворян, что начала складываться поместная система, когда дворянину передавалась государственная земля, которой он мог пользоваться только при условии службы. С XVI в. дворянство стало составлять высшие и социально престижные слои светского общества, преобладало экономически (прежде всего в землевладении), занимало ведущие политические позиции.

С расширением Московского государства увеличилось и количество дворян. Московия расширяла свои границы; к ней были присоединены многие удельные и некоторые великие княжества, а их владельцы получали статус служилых князей при московском государе. Зачастую вместе с удельными и потомками великих князей к великому князю московскому на службу переходили и их дружинники. Так образовался класс городовых дворян, остававшихся служить в своих городах и лишь изредка приезжавших ко двору великого князя, впоследствии царя. Подчинялись же они уже центральной власти или наместникам и воеводам, поставленным ею.

Впервые термин «дворянин» в новом смысле этого слова упоминается в приговоре земского собора 1566 г. В чиновной иерархии дворяне стояли ниже бояр и окольничих, людей собственно придворных. При этом существовало различие между обязательной службой дворян и вольной службой бояр и детей боярских, которые в награду за службу получали земли в вотчину, т. е. в наследственное владение. В XVI в. дети боярские и дворяне были юридически уравнены в правах, так как первые также стали получать земли за службу, и, таким образом, все они стали называться дворянами.

Торжество одного термина над другим знаменует окончательную победу придворной службы над службой свободной. Эта дворянская служба стала военной и обязательной. Всех дворян внесли в специальные (особые) списки, целью которых было определение численности армии. Для составления списков устраивались смотры, при этом лучшие из дворян по служебной годности и родословности назывались выборными дворянами и несли начальную службу в качестве голов сотенных и другие службы; а городовые дворяне были в войске рядовыми. Кроме того, дворяне, призванные из Москвы (дворяне московские), считались по своему положению выше городовых дворян, призванных из провинции. Преимущество московских дворян было еще и в том, что они служили на глазах государя и именно из их среды комплектовались все высшие придворные и думные круги.

Московские дворяне состояли из представителей титулованной (из Рюриковичей — Долгорукие, Одоевские, Шуйские и др., Гедиминовичей — Голицыны, Хованские и др.) и нетитулованной знати, а также древних служилых родов, главным образом московских (Бутурлины, Салтыковы, Воронцовы-Вельяминовы, Годуновы, Головины и др.), и лиц, выдвинувшихся по службе из других сословно-чиновных групп.

Численность московских дворян в конце XVI в. составляла примерно 170 человек, в 1610–1611 гг. — 225, в 1627 г. — свыше 820, в 1632 г. — около 950, и в течение XVII в. продолжала постепенно возрастать. Средний размер их землевладения в 1630-е гг. составлял 750 десятин, но иногда доходил до 2,5–3 тыс. десятин. Владели они в среднем 25–30 крестьянскими дворами. Средний размер государственного денежного (четвертного) жалованья в 1604 г. составлял около 50 руб. в год. Московские дворяне назначались на высшие, частью средние посты в военной и дипломатической службе, центральном и местном государственном управлении, из их числа обычно пополнялась Боярская дума.

Выборные дворяне являлись промежуточным звеном между высшими группами светской знати и ее основной массой и в XVI — начале XVII в. включали представителей главным образом старых служилых родов великих и удельных княжеств: Московского (Аксаковы, Всеволожские, Колычевы, Кутузовы), Рязанского (Биркины, Кобыковы, Ляпуновы), Тверского (Бороздины, Зюзины, Шетневы) и др. Они периодически привлекались на службу в столицу по списку Государева двора, занимали низшие или средние военные, государственно-административные и дипломатические посты. Число выборных дворян в 1589 г. составляло свыше 600 человек, в 1603 г. — около 900, в 1620-е гг. — свыше 1100–1200 человек. Денежное и земельное обеспечение их было в 2–3 раза меньше, чем у московских дворян. Средний размер государственного денежного жалованья в 1604 г. равнялся 16,5 руб. в год. В 1630-е гг. выборные дворяне выбыли из состава Государева двора и учитывались в документах вместе с рядовыми служилыми феодалами.

В XVI в., в соответствии с политикой Ивана IV, дворянский титул стал выше других, а в XVII в. уже включал в себя титулы княжеские, боярские и собственно дворянские. Так, в 1645 г. при вступлении на престол царя Алексея Михайловича князь Алексей Никитич Трубецкой был послан в полки приводить к присяге на государево имя воевод и всю рать. Такое важное государственное поручение он исполнял, бывши только в простом звании дворянина, т. е. не имея особого служебного чина. 7 сентября 1645 г., за три недели до своего коронования (28 сентября), молодой царь явил свое пожалование из всех первому Алексею Никитичу, возведя его прямо в сан боярина, как человека родовитого, иначе ему было бы дано только окольничество.

Если при Иване Грозном произошло слияние понятий «дети боярские» и «дворяне», то при Петре I в единое целое слился весь слой служилого населения России, включая и боярство. Это произошло под воздействием самодержавной власти, нивелирующей всех подданных, когда даже потомки великих и удельных князей не обладали никакими преимуществами перед другими категориями служилого населения. Только царь мог возвысить одних и понизить других независимо от их происхождения. Ярким примером этого служит А. Д. Меншиков, ставший светлейшим князем и генералиссимусом, П. И. Ягужинский — генерал-аншефом и графом, П. П. Шафиров — бароном и вице-канцлером. Этому способствовала отмена еще в 1682 г. братом Петра I, царем Федором Алексеевичем, местничества и сожжение разрядных книг. Тем самым был положен конец обычаю высшей знати считаться заслугами предков и знатностью при занятии должностей.

Шляхетство, как на польский манер стали называть российское дворянство, стало главным объектом забот и пожалований Петра I. На грани XVII и XVIII вв. в России имелось более 15 тыс. дворян (около 3 тыс. семей). Основа их положения в обществе — владение землей и крестьянами. На 1700 г. в их подчинении находилось, по неполным данным, от 363 до 379 тыс. крестьянских дворов. Высшее дворянство составляло более 500 фамилий, каждая из которых владела 100 и более дворами (5 фамилий — более 2 тыс. дворов каждая, 13 — от 1 до 2 тыс. дворов). Остальные принадлежали к среднему (менее 100 дворов) и мелкому (несколько десятков или несколько дворов) дворянству.

К соцарствованию Ивана и Петра Алексеевичей и к моменту правления царевны Софьи относится и окончательное составление общей дворянской родословной книги, в которую вошли все группы дворянского сословия, знатные по происхождению и по службе, что должно было способствовать сплочению воедино всех разрозненных составных частей благородного сословия. В 1695 г. перестали жаловать в стольники, а в 1703 г. — в жильцы. Тогда же практически прекратилось пожалование и в боярский чин. Боярская дума как бы сама сошла с исторической сцены за какие-нибудь 10–12 лет.

В петровскую эпоху происходит оформление дворянства не как чина, разновидности прежнего служилого сословия, а как единой корпорации, класса-сословия, обладающего особыми привилегиями. Выделяя дворянство, Петр I тем не менее возложил на него все тяготы военной и чиновничьей службы. Дворянское звание могло иметь значение и вес только тогда, когда его обладатель нес государственную службу. Именно с такими взглядами Петра I связан указ Сенату от 1712 г., установивший преимущество офицера перед неслужилым дворянством: «Сказать всему шляхетству, чтоб каждой дворянин во всех случаях (какой бы фамилии не был) почесть и первое место давал каждому обер-офицеру и службу почитал».

В идеальном случае дворянин — помещик, т. е. владелец земель и крепостных. Именно в таком качестве дворянство являлось главной социальной опорой монархии. Право владения населенными землями и получения с них доходов неразрывно связывалось с обязанностью дворян служить царю и отечеству; несоблюдение этого условия могло повлечь за собой конфискацию поместья в казну. Еще указом 1701 г. было категорически определено, что «все служилые люди с земель службу служат, а даром землями никто не владеет». Здесь под землями имелись в виду поместья. Важным приобретением для дворян стало окончательное слияние поместий, которыми они владели на условном праве (несение службы государю), и вотчин — безусловных родовых владений. Это оформлено известным указом Петра I о единонаследии от 23 Марта 1714 г., утвердившим наследование только одним из сыновей владельца, обычно старшим, недвижимого родового имущества и всех прав, включая родовой титул. Однако этот закон просуществовал непродолжительное время и в России не прижился.

С петровских времен, характерных непрерывными войнами, служба для всех категорий служилых людей стала постоянной, а ее оплата изменилась. За службу в регулярной армии стали платить денежное жалованье. Поместье же, перестав быть видом вознаграждения за службу, стало фактически неотторжимо.

Оно все более сливалось с другой формой землевладения — вотчиной. В 1714 г. поместья и вотчины были объявлены единой недвижимой собственностью помещика-дворянина. Под воздействием самодержавной власти произошел процесс слияния всего служилого сословия, когда происхождение стало играть второстепенную роль. В 1720-е гг. термин «дворяне» в источниках обозначал всю совокупность светских феодалов (примерно 140 тыс. человек).

При Петре I состав дворянства изменился. В его ряды вошли по служебным заслугам и царскому пожалованию многие выходцы из других сословий, вплоть до «подлых». Все они, дворяне старой и новой формации, получали земли и крестьян. В их руки перешли тысячи крестьян из числа государственных и дворцовых. Петр I впервые определил условия, при которых недворянин мог получить дворянство. Уже первый офицерский или гражданский чин давал это право. Указом от 16 января 1721 г. служебная заслуга, выраженная в чине, объявляется источником шляхетского (дворянского) благородства. «Все обер-офицеры, которые произошли не из дворянства, — гласит этот знаменательный указ, — оные и их дети и их потомки суть дворяне и надлежит им дать патент на дворянство…» По этому же указу все младшие офицеры были автоматически возведены в дворянство (к этому времени почти 14 % офицеров русской армии не имели дворянского звания). Теперь положение дворянина в обществе определялось только его личной государственной службой и личными заслугами: «Знатное дворянство по годности считать».

Царь сам подавал пример служения отечеству, начав службу с нижних чинов и постепенно поднимаясь по служебной лестнице. Еще в 1705 г. английский посол Ч. Уитворт писал: «Царь, находясь при своей армии, до сих пор не является ее начальником, он состоит только капитаном бомбардирской роты и несет все обязанности этого звания. Это, вероятно, делается с целью подать пример высшему дворянству, чтобы оно трудом домогалось знакомства с военным делом, не воображая, как по-видимому воображало себе прежде, что можно родиться полководцем, как родиться дворянином или князем». Петр I настойчиво указывал на то, что одно дворянское достоинство вследствие происхождения не дает еще ровно никаких преимуществ и что только служба Родине и заслуги перед ней делают человека выше и знатнее.

Знаменательна в этом плане и введенная Петром Табель о рангах. 20 сентября 1721 г. Сенат представил свое мнение, предлагая приравнять к рангам Табели ряд исконно существовавших в России чинов: «Притом же всеподданнейше доносим, понеже еще остались в древних чинах некоторые персоны, а именно: бояре, кравчие, окольничьи, думные дворяне, спальники, стольники и прочие чины, того ради предлагается, не изволит ли его царское величество оных по их живот определить против других рангами, ибо в России из тех чинов ныне определены и впредь определяемы быть имеют в губернаторы, в вице-губернаторы, в воеводы, и ежели ранги им будут не определены, то подчиненных им будет не без противности». Однако эта рекомендация царем принята не была.

Служебные силы каждого государства по роду их деятельности распределяются главным образом на два отдела: военный и гражданский, и чем правильнее устроена организация внутреннего государственного управления, тем точнее определяются, и по уставам и на практике, обязанности каждого из этих отделов. Кроме того, в государствах монархических (в России в том числе) существует еще и придворное ведомство, которое в большей части своих должностей является лишь почетным отличием, но не действительной государственной службой, хотя ранее служба в придворных званиях открывала сама по себе дорогу к высшим государственным должностям.

В старой Московской Руси не существовало строгого распределения между военными и гражданскими лицами. Скажем, боярин или воевода мог занимать и военные, и гражданские должности, а окольничий или стольник, собственно придворные люди, могли начальствовать над полками или заседать в приказах. При введении Табели о рангах прежние чины исчезли не сразу. Хотя с 1722 г. пожалование этих чинов окончательно прекратилось, некоторые лица удерживали их, присоединяя к ним и свои новые чины. Так, иные писались одновременно и боярином, и действительным тайным советником — чином, который не был внесен в Табель при ее издании, но существовал фактически с 1711 г.

Петровская Табель о рангах, обнародованная 24 января 1722 г., окончательно зафиксировала принцип чиновной, бюрократической выслуги. При новой системе служба распределилась на гражданскую и военную; расширились количественно ряды российского шляхетства — прочной опоры феодального государства и власти самого государя. Дворяне занимали безусловно господствующее положение в обществе. В целом меры Петра I привели к консолидации русского дворянства как класса господствующего, правящего, к укреплению его экономической мощи и политических позиций. Оно пополнилось выходцами из недворянских сословий, представителями феодальной верхушки нерусских народов — таковы татарские князья Енгалычевы, украинские гетманы и полковники Скоропадские и Апостолы, Горленки и За-белы, лифляндские и эстляндские дворяне с их особыми правами. Все прослойки дворянства при Петре слились в единое целое, стали составлять единый господствующий класс. Получение дворянского титула в связи с продвижением по службе позволило и большому количеству иностранцев, служившим в России, стать русскими дворянами.

Преимущественное право на государственную службу предоставлялось именно дворянам (имелось в виду главным образом потомственное поместное дворянство). Это право, во-первых, проявлялось в льготных условиях самого поступления на службу и, во-вторых, в более быстром продвижении по рангам. Ставка на дворян учитывала не только значение дворянства как социальной опоры самодержавия, но также его более высокий в целом образовательный уровень (дворянам было легче получить образование) и имущественную обеспеченность. Последнее было важно ввиду сравнительно низкого материального вознаграждения за государственную службу, которая считалась сословной обязанностью дворянства.

Табель о рангах предусматривала возможность поступления на государственную службу и представителей других свободных сословий с получением соответствующих классных чинов. Но такая возможность рассматривалась как исключительная и в значительной мере вынужденная: «…которые дослужатся до обер-офицерства не из дворян, то когда кто получит вышеписанный чин, оный суть дворянин». Хотя это и являлось различием между знатными фамилиями и выслужившимися дворянами, тем не менее перед лицом государства в своих правах они не разнились.

Своих сотрудников Петр I часто выбирал из людей незнатного происхождения либо из иностранцев, которых он привлекал на службу. Такими были президент Военной коллегии генерал-фельдмаршал и светлейший князь А. Д. Меншиков, генерал-прокурор Г1. И. Ягужинский, вице-канцлер барон П. П. Шафиров, Я. В. Брюс, А. Вейде и др. Для возвышения своих сотрудников Петр добивался от германского императора присвоения им титулов князя и графа Священной Римской империи, сам возвел А. Д. Меншикова в княжеский титул и учредил в России титулы графа и барона. Но среди сподвижников Петра I сохранилось и много представителей старинной знати: Б. II. Шереметев, ставший графом и генерал-фельдмаршалом, князья Дмитрий и Михаил Голицыны, князь Я. Ф. Долгоруков и князь Н. И. Репнин, братья царицы Марфы — графы Ф. М. Апраксин (генерал-адмирал) и П. М. Апраксин.

Начиная с Петра I принцип происхождения был заменен принципом личной выслуги. Монарх стоял на вершине пирамиды чинов, и критерии продвижения по служебной лестнице полностью стали зависеть от него. Не происхождение, а заслуги перед царем и государством стали основой для возвышения по службе. Сам же принцип личной выслуги усилил власть самодержавия над дворянством. Петр I подтверждал, что «никому, кроме нас и других коронованных глав, не принадлежит, кого в дворянское достоинство гербом и печатью пожаловать».

В большинстве европейских государств служба монарху была привилегией членов феодального сословия. В России она стала для них обязанностью. Фактически в петровское время это была служба пожизненная. Табель о рангах увеличивала служебное бремя для представителей дворянского класса, дополнив его еще и обязанностью учиться. Поэтому в целом новый закон усиливал бюрократизацию самого правящего класса России, что нашло отражение в статьях, подчеркивавших преимущество рангов и чинов, получаемых за государственную службу, а также определявших порядок предоставления дворянского достоинства за службу в армии и гражданских учреждениях.

Из представления о том, что наиболее присущее дворянину занятие — служба офицером, закономерно вытекал вывод, что каждый офицер должен быть дворянином, поскольку уже по своей социальной роли он занимает «дворянское» место в обществе. Возведение в дворянство стало наиболее естественной наградой за службу.

Дворянство при Петре I начало именоваться иностранным словом «шляхетство», и дворянин превратился, соответственно, в шляхтича. Само слово «шляхта» происходит от общего названия благородного сословия в Польше, на Украине и в Великом княжестве Литовском. В том же значении этот термин стал употребляться и в России. Впервые это слово встречается в одном из указов 1712 г., затем повторяется в Табели о рангах. Однако термин «шляхетство» в России окончательно не прижился и был вытеснен более привычным словом «дворянство». В последние годы царствования Петра I и при его ближайших преемниках оба эти слова одинаково были в ходу, но со времен Екатерины II слово «шляхетство» совсем исчезает из обиходной речи. Кстати, после раздела польских земель и присоединения их части к Российской империи шляхта этих земель была признана в российском дворянстве.

Стремление Петра организовать государство по военным образцам, естественно, влекло за собой усиление роли военных в обществе и государстве. Нет сомнения, что государственная и военная реформы привели к достаточно четкому разделению военной и гражданской службы, что и было зафиксировано в Табели о рангах. Но вместе с тем петровские реформы знаменовались широким распространением практики участия профессиональных военных в государственном управлении. Это проявлялось не только в легкости назначения военных на гражданские должности, но и в весьма частом их использовании (особенно гвардейцев) в качестве эмиссаров царя, высших учреждений. Обычным явлением были командировки сержантов и офицеров гвардии в губернии, провинции и уезды, где они, имея чрезвычайные полномочия, исполняли роль своеобразных «толкачей» и «погонял». За неисполнение указов они имели право любых чиновников «посадить в оковы, на чепи и в железа» и держать их там неограниченное время.

Сам Петр I, начиная службу рядовым барабанщиком, а затем капитаном бомбардирской роты и лишь постепенно, за конкретные заслуги поднимаясь в чинах, хотел собственным примером доказать всем служащим людям, что только служба способствует занятию дворянином того места и положения в обществе и государстве, которое определяется его чином. Согласно идее Феофана Прокоповича, самодержец поставлен на вершину чинов, является высшим чином, в который его определил сам Бог, поручив ему нелегкую службу управления подданными.

Табель о рангах несколько объединила русское дворянство, но оно оставалось весьма разнородным. Родовитые дворяне никогда не могли примириться с демократичной петровской Табелью, пытаясь взять реванш в более позднее время. Возможность стать дворянином для всякого, кто дослужился до обер-офицерского чина но военной и до коллежского асессора — по гражданской службе, составляла предмет, весьма щекотливый для дворянства, его больное место. Большинство указов на разные лады заявляет, что жаловать дворянство может один монарх; коренное, родовитое дворянство не хочет согласиться с тем, что каждый «подлый» человек, заслуживший маршированием и повиновением начальству обер-офицерс-кий чин, именует себя дворянином. Если ранее существовала непреодолимая пропасть между московским боярином, князем, потомком великих или удельных князей и городовым казаком, хотя оба они принадлежали к служилому сословию, то и позднее очень мало что могло объединить флигель-адъютанта, графа, молодого полковника и гарнизонного подпоручика, выслужившегося из унтер-офицеров многолетней беспорочной службой и получившего первый свой офицерский чин к сорока годам.

Табель о рангах предусматривала три основных рода службы — военную, штатскую и придворную и делилась на 14 классов. Кроме того, в нее были включены кавалеры высшего и единственного тогда ордена святого апостола Андрея Первозванного. Основной упор делался на представителей потомственного поместного дворянства, хотя допускалась возможность поступления на государственную службу и представителей других свободных сословий с получением соответствующих классных чинов.

Военные чины всегда считались выше гражданских: уже самый низший офицерский чин (XIV класс) давал его обладателю право на потомственное дворянство, в то время как в штатской службе потомственными дворянами становились только с VIII класса, а обладатели более низких чинов получали лишь дворянство личное.

Основные военные чины за двести лет своего существования несколько видоизменялись, причем офицеры гвардии имели преимущество в два чина перед армейскими, а офицеры спецвойск (артиллерия, инженерные войска) — в один чин. Отдельно существовали и чины военно-морского флота, в большинстве случаев совпадавшие с армейскими, но имевшие специфические флотские названия.

Окончательно Табель о рангах для военных чинов сложилась в таком виде:



Кроме того, в кавалерии были свои, особенные чины: генерал от кавалерии, ротмистр (капитан), штаб-ротмистр (штабс-капитан), корнет (подпоручик). В разные периоды существовали еще некоторые военные чины, впоследствии переименованные (генерал-аншеф, генерал-поручик) или отмененные совсем (бригадир, капитан-поручик, секунд-ротмистр, фендрик и др.). Одно время было сразу два майорских чина — премьер-майор и секунд-майор, также впоследствии отмененные.

В XVIII в. существовала практика, когда детей дворян уже с рождения записывали солдатами в гвардию; получая очередные чины, они оставались дома и изучали науки. К своему совершеннолетию они в большинстве случаев уже имели офицерский чин. Во времена же Петра I все дворяне обязаны были начинать службу в гвардии простыми солдатами, и, чтобы выслужиться в офицеры, им необходимо было проявлять рвение к службе, иначе им пришлось бы служить в солдатских чинах многие годы. С другой стороны, лица, уже имеющие офицерский чин, но не являющиеся дворянами, со времени Петра сразу же становились таковыми. В дальнейшем эти условия были ужесточены. Так, в 1788 г. было запрещено давать дворянство тем офицерам, которые получили свой первый офицерский чин не на действительной военной службе, а при отставке. В целом же принципиальные положения законодательства, устанавливающие неразрывную связь между службой офицером и принадлежностью к высшему сословию, не менялись очень долго — до середины XIX в.

Император Николай I своим манифестом от 11 июня 1845 г. ограничил доступ в дворянство, повысив класс чинов, дающих такое право. С этого времени потомственное дворянство на военной службе давал только первый штаб-офицерский чин майора, что соответствовало VIII классу в Табели о рангах. Чины же с XIV по IX класс давали только личное дворянство. С 1856 г. потомственное дворянство стал приносить лишь чин полковника (VI класс). Для получения же личного дворянства условия не изменились, его давали все офицерские чины.

В целом приобретение дворянства на службе в России в XVIII–XIX вв. носило чрезвычайно широкий характер. К началу XX в. потомственные дворяне, вписанные в родословные книги и могущие доказать свою принадлежность к служилому сословию еще с допетровских времен, составляли всего четверть от общего числа дворян. Можно считать, что почти 90 % дворянских родов возникло в XVIII–XIX вв. в результате службы.

Возможность выслуги в офицеры, а значит, и получения дворянства существовала и у нижних чинов; они могли дослужиться вплоть до генерала. В звании полных генералов, выслужившихся из нижних чинов, были И. Н. Скобелев, граф Н. И. Евдокимов, а позднее, в первую мировую войну, — начальник штаба верховного главнокомандующего М. А. Алексеев, командующий Юго-Западным фронтом генерал-адъютант Н. И. Иванов. Генеральских званий достигали и дети выслужившихся в офицеры нижних чинов — вице-адмирал С. О. Макаров, генерал-лейтенант А. И. Деникин. В законе говорилось: «Право на производство в офицеры действительной службы предоставляется всем вообще строевым нижним чинам унтер-офицерского звания… Для производства в офицеры требуется: а) выслуга определенного срока в нижнем чине; б) удостоение начальства; в) выполнение представленным к производству определенных условий по научным и служебным занятиям».

Послепетровское законодательство постепенно облегчало дворянам условия прохождения службы. По указу 1727 г. разрешалось отпускать 2/3 офицеров из дворян в их поместья для приведения в порядок хозяйства. Если в царствование Петра I и при его ближайших преемниках дворяне обязаны были служить пожизненно, то уже при Анне Иоанновне, в 1736 г., срок службы для них был ограничен 25 годами. Дворяне должны были отслужить с 20 до 45-летнего возраста, после чего могли уходить в отставку. Один же из представителей дворянской семьи вообще освобождался от службы и получал право остаться в родовом имении. В 1740 г. был разрешен выбор между военной и гражданской службой.

18 февраля 1762 г. Петром III был издан «Манифест о даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», освободивший дворян от обязательной службы (Манифест о вольности дворянства). Жалованная грамота дворянству от 21 апреля 1785 г., изданная уже Екатериной II, подтвердила права дворян выходить в отставку по своему усмотрению. Исключение составляли лишь офицеры, служившие в армии во время военных действий, поскольку войны предъявляли повышенный спрос на офицерские кадры.

Однако служить офицером для дворянина считалось честью, и большинство дворян как бы вменяло себе в непременную обязанность хотя бы непродолжительное время отслужить в армии или гвардии. Кроме того, преимущественное положение офицеров делало само собой разумеющимся тот факт, что дворяне избирали, как правило, именно военную службу, и подавляющее число дворян, особенно в XVIII в., было офицерами.

Между тем среди дворянства к середине XIX в. процент лиц, обладавших имениями или какой-либо иной недвижимостью, сократился очень сильно и составлял гораздо менее половины. Благосостояние большинства неслужащих дворян-помещиков существенно не отличалась от среднекрестьянского. Понятно, что дворяне, не имевшие никакой собственности или владевшие небольшим имением, вынуждены были служить в любом случае. С другой стороны, офицеры — выходцы из других сословий, ставшие дворянами по офицерскому чину, тоже, естественно, не имели никакой собственности, и в результате к этому времени офицерский корпус стал превращаться в социальную группу, подавляющее большинство которой жило только на жалованье.

Если по петровской Табели о рангах в военной службе уже низший, XIV класс давал право на потомственное дворянство, то гражданская служба с самого начала ей в этом уступала. Потомственное дворянство чиновники получали лишь начиная с VIII класса (коллежский асессор), а все чиновники, имеющие более низкие чины, если только они не состояли до этого в дворянском сословии, получали лишь личное дворянство. С 1834 г. при дальнейшем чинопроизводстве чиновника с XIV по VIII класс первенствующую роль играло уже не происхождение, а образование. Все, кто имел классные чины, делились на три разряда: с высшим образованием, средним и начальным. Производство в каждый последующий чин должно было осуществляться строго по выслуге установленного для каждого разряда числа лет. Для перевода в чин VIII класса, дававшего потомственное дворянство, из предыдущего, IX класса дворянин должен был прослужить три года, для недворян же этот срок устанавливался в двенадцать лет.

СИ июня 1845 г. класс, дававший потомственное дворянство, в гражданской службе был повышен до V (статский советник); VI–IX классы стали давать личное дворянство, а более низкие чины пользовались лишь правом на личное почетное гражданство. 9 декабря 1856 г. право на потомственное дворянство в гражданской службе было повышено на один чин, из V в IV (действительный статский советник), что соответствовало на военной службе чину генерал-майора.

Неоднократно предпринимались попытки отмены классных чинов, но они настолько глубоко и прочно вошли в жизнь общества, что с небольшими изменениями просуществовали вплоть до 1917 г. Еще император Александр III заявлял по поводу отмены чинов, что «решился это сделать и готов идти вперед решительно», но и это намерение не было осуществлено, хотя предполагалась не отмена чинов, а лишь замена их должностями, что ни в какой форме не отражалось на привилегиях, имеющихся у чиновничества. Говорилось и о том, что основной идеей для чиновничества стало не служение отечеству, а получение чинов и приобретение тем самым сословных привилегий (получение дворянства).

Несколько видоизменяясь, система классных чинов сложилась во второй половине XIX в. и в своем окончательном виде выглядела так:


Класс… Гражданский чин

I Канцлер, действительный тайный советник I класса

II Действительный тайный советник

III Тайный советник

IV Действительный статский советник

V Статский советник

VI Коллежский советник

VII Надворный советник

VIII Коллежский асессор

IX Титулярный советник

X Коллежский секретарь

XI -

XII Губернский секретарь

XIII -

XIV Коллежский регистратор


Чины XI (корабельный секретарь) и XIII (провинциальный секретарь) классов фактически перестали употребляться еще с конца XVIII в. Чиновники, имевшие чин XIV класса (коллежский регистратор), производились сразу же в губернские секретари, а затем в коллежские секретари.

Количество классных чиновников постоянно возрастало. Так, если в 1874 г. насчитывалось около 100 тыс. гражданских чиновников, то спустя чуть более четверти века, в 1902 г., их было уже более 160 тыс. человек. В 1906 г. были уравнены права представителей всех сословий на государственную службу, в частности при вступлении в нее.

Екатерина II своей Жалованной грамотой дворянству 1785 г. ввела корпоративную организацию благородного сословия с правами самоуправления. Потомственные дворяне каждой губернии образовывали дворянское собрание. Члены его должны были быть внесены в дворянские книги данной губернии и обладать достаточным имущественным цензом. Обычно раз в три года избирался губернский предводитель дворянства. Дворянское собрание имело право обращаться с ходатайствами к правительству о своих нуждах. Такая же система существовала и на более низком, уездном уровне.

Дворянское депутатское собрание включало губернского предводителя дворянства (председателя) и по одному депутату ог уезда. В отношении дворянства права дворянского депутатского собрания сводились к тому, чтобы «признать членом дворянского общества того, кто доказал уже, что он дворянин, но не вновь возводить или восстанавливать в сие достоинство». В пореформенный период компетенция дворянского депутатского собрания была расширена: на его отзыв передавались вопросы, по которым правительство хотело узнать мнение дворянства. С середины 80-х гг. XIX в. в их работе стали принимать участие уездные предводители. Эта практика узаконена указом от 10 июня 1902 г., который официально ввел в систему дворянского самоуправления собрания предводителей и депутатов дворянства, подчинив их Сенату.

Еще в 1831 г. предводители дворянства были причислены к чиновникам гражданской службы и пользовались чинами вплоть до IV класса. Так, губернский предводитель дворянства во второе трехлетие своей службы по выборам утверждался в чине статского советника (V класс), а в третье трехлетие — в чине действительного статского советника (IV класс); уездный предводитель во второе трехлетие получал чин коллежского советника (VI класс), а в третье — чин статского советника.

Правительство старалось создавать благоприятные условия для привлечения дворянства в местное самоуправление. От предводителей дворянства требовалось брать под контроль все дела дворянства в губернии и уездах (опека над имениями, выдача характеристик при вступлении дворян на государственную службу и др.).

В иерархии чинов, кроме военных и гражданских, были еще и чины придворные, которые считались ниже военных, но выше гражданских. Обладатели этих чинов составляли самую малочисленную часть чиновного аппарата и по своему приближенному положению ко двору считались элитой чиновничества. Имелось и достаточно большое количество чиновников, служивших при дворе, но не являвшихся придворными и не имевшими придворных чинов.

Придворных чинов I класса не существовало, а большинство их относилось ко II–III классам, поэтому придворные, получая чины при дворе, обычно уже имели чины и звания, заработанные ими на военной или гражданской службе. Чинами обер-камергера, обершенка, гофмейстера, гофмаршала, егермейстера и некоторыми другими обладали вообще единицы людей. Гораздо большее количество дворян имело чины камергера и камер-юнкера. К концу XVIII в. участились случаи пожалования этих чинов представителям знатных (в основном титулованных) дворянских фамилий еще в юношеском возрасте, а поскольку законом разрешался переход с придворной службы на военную или гражданскую с тем же чином, то возникала ситуация, когда знатное происхождение способствовало быстрой карьере и занятию высоких ступеней служебной лестницы. В связи с этим законом от 3 апреля 1809 г. чины камергера и камер-юнкера были преобразованы в почетные придворные звания, которые могли теперь получать лишь лица, уже имеющие военный или гражданский чин. В 1833 г. звание камер-юнкера получил А. С. Пушкин, находившийся в это время в чине титулярного советника (IX класс).

В Российской империи пожалование в дворянское сословие достаточно часто происходило и по награждении каким-либо орденом. Это положение было утверждено Жалованной грамотой дворянству 1785 г.

В России существовало восемь орденов, некоторые из них имели до четырех степеней.

Высшим и первым по учреждению орденом в государстве стал орден святого апостола Андрея Первозванного, единственный вошедший в Табель о рангах и приравненный к III классу. Благодаря этому все члены императорской фамилии, имевшие его — великие князья от рождения, а князья императорской крови по достижении совершеннолетия, — несмотря на то что начинали службу в более низких чинах, получали большое преимущество даже перед некоторыми титулованными особами и в достаточно молодом возрасте занимали крупные военные и административные посты. Этот орден был наградой высших государственных чиновников и далеко не для всех являлся венцом всей карьеры. Согласно статуту, кавалерами ордена Андрея Первозванного могли стать только лица «благородного, знатного, графского или княжеского звания и беспорочного происхождения». Неудивительно, что среди кавалеров ордена свыше 90 % всех награжденных были титулованными особами или принадлежали к российской императорской фамилии.

Орден святой великомученицы Екатерины был чисто женским орденом и к тому же самым редким в России. Хотя статут ордена предусматривал награждение, кроме великих княжон, имевших этот орден по рождению, княжон императорской крови по достижении совершеннолетия и великих княгинь после замужества, еще 12 дам большого креста и 94 кавалерственных дам малого креста, но в действительности эти пожалования происходили в XVIII в. гораздо реже. Петр I за все время своего царствования наградил этим орденом только свою супругу Екатерину. Всего орденом святой Екатерины (или, как его еще называют, орденом Освобождения) пожаловано 734 дамы и единственный мужчина — сын светлейшего князя А. Д. Меншикова Александр. Главой ордена пожизненно оставалась императрица. Среди известных кавалеров этого ордена можно назвать Екатерину Романовну Дашкову.

Орден святого равноапостольного князя Александра Невского предусматривался вначале как военная (генеральская) награда, но в дальнейшем его получали и гражданские лица, обычно чиновники высших трех классов.

Длительное время именно эти три ордена и составляли всю наградную систему Российской империи. Учреждение новых орденов было продолжено спустя около полувека, в царствование Екатерины II. В 1769 г. был учрежден военный орден святого великомученика и победоносца Георгия, состоявший из четырех степеней, а в 1782 г. — орден святого равноапостольного князя Владимира, имевший также четыре степени, которым награждались как военные, гак и гражданские чины за отличия в государственной службе. Низшие степени этих орденов предназначались уже не только для высших сановников и приближенной к императорскому двору аристократии, но и для среднего и мелкого офицерства и чиновничества, имевшего более низкий имущественный ценз.

До учреждения этих двух орденов российские подданные награждались введенным еще в 1735 г. герцогом Голштейн-Готторпским Карлом-Фридрихом (отцом будущего императора Петра III) орденом святой Анны, но до восшествия на престол сына Петра III, Павла I, являвшегося его гроссмейстером, он оставался как бы иностранной наградой. Павел I ввел его в состав российских орденов при своем вступлении на престол. Орден святой Анны был первым в череде орденов, полученных будущим генералиссимусом А. В. Суворовым, который был удостоен его 30 сентября 1770 г. за победу при д. Орехово над польскими конфедератами. По свидетельству современников, это была любимая награда полководца, которую он почти никогда не снимал. В ноябре 1831 г. к российским императорским орденам были причислены два ордена Царства Польского — Белого Орла и святого Станислава.

Чтобы офицер или чиновник мог получить какой-либо орден, недостаточно было отличиться по службе; необходимо было иметь еще и определенный чин, ниже которого данная награда не давалась. Высшими российскими орденами — Андрея Первозванного, Александра Невского, 1-й степенью Владимира — награждались чиновники только первых трех классов. Военный орден святого Георгия в своей 1-й степени могли получить только генерал-фельдмаршалы и полные генералы, но за всю историю ордена это произошло только 25 раз, а 2-я степень этого ордена давалась 125 раз известным боевым генералам за выдающиеся подвиги. Высшие степени ордена святого Георгия являлись редчайшей наградой, а все четыре степени имели только четверо: генерал-фельдмаршалы М. И. Голенищев-Кутузов, М. Б. Барклай-де-Толли, И. И. Дибич и И. Ф. Паскевич.

Ордена Белого Орла, святого Владимира 2-й степени, святой Анны 1-й степени давались чиновникам не ниже IV класса. Орденом Белого Орла за оборону Севастополя был награжден вице-адмирал П. С. Нахимов.

Ордена святого Станислава 1-й степени и святого Владимира 3-й степени могли получить чины не ниже VI класса (полковник, коллежский советник), орден святого Георгия 3-й степени в основной своей массе заслуживали офицеры, имевшие чин не ниже полковника, хотя были редчайшие исключения, когда этой награды удостаивались офицеры более низких чинов — подполковники, капитаны. В основной своей массе такие награждения приходятся на конец XVIII в. 4-ю же степень этого ордена мог заслужить практически любой офицер, даже впервые оказавшийся в бою и своей личной храбростью сумевший доказать право на такую награду. Кавалер ордена святого Георгия 4-й степени, если он не являлся дворянином, сразу же по награждении получал потомственное дворянство. 4-я степень этого ордена могла выдаваться и за выслугу 25 лет (18 морских кампаний) беспорочной службы, но с 15 мая 1855 г. такая практика была отменена и им стали награждать только за боевые заслуги, а за выслугу — орденом святого Владимира 4-й степени.

Получение более низких степеней некоторых орденов также в своем большинстве ограничивалось чином, хотя их имело достаточно большое количество чиновников. Например, 3-ю степень ордена святого Станислава мог получить даже домашний учитель, имеющий классный чин и прослуживший в нем определенное время. Кстати, таким орденом был награжден врач А. П. Чехов. Орден же святой Анны 4-й степени, носимый только на оружии, был чисто военной наградой и мог быть получен офицером любого чина.

К середине XIX в. сложилась следующая иерархия орденов, сохранявшаяся до 1917 г.:

Андрей Первозванный

Георгий 1-й степени

Владимир 1-й степени

Александр Невский

Белый Орел

Георгий 2-й степени

Владимир 2-й степени

Анна 1-й степени

Станислав 1-й степени

Георгий 3-й степени

Владимир 3-й степени

Анна 2-й степени

Станислав 2-й степени

Георгий 4-й степени

Владимир 4-й степени

Анна 3-й степени

Станислав 3-й степени

Анна 4-й степени (для военных)

Иерархия эта была достаточно относительной. Многие офицеры предпочли бы 3-ю степень ордена святого Георгия 1-м степеням орденов святой Анны или святого Станислава. Георгий же 2-й степени был гораздо более редкой и почетной наградой, чем Белый Орел или Александр Невский. Заслуженный генерал мог получить все российские ордена вплоть до Андрея Первозванного, но не иметь даже 4-й степени ордена святого Георгия.

Если в XVIII в. любой из орденов сразу же давал его кавалеру потомственное дворянство, то со второй четверти XIX в. эти привилегии были ограничены. С 1826 г. награжденные орденом купцы стали получать лишь личное дворянство, а с 1832 г. — почетное гражданство. В 1844 г. Комитет министров усмотрел, что правила статута ордена святого Станислава «даже низшим чиновникам открывают легкий путь к приобретению потомственного дворянства», поэтому с июля 1845 г. награждение низшими степенями этого ордена было прекращено, а орден святой Анны (кроме 1-й степени) стал давать лишь личное дворянство, так же как и возобновленное с 1855 г. награждение низшими степенями ордена святого Станислава.

С апреля 1874 г. права потомственного дворянства начали распространяться и на детей кавалеров орденов, рожденных до получения отцами потомственного дворянства. За счет этого стала возрастать общая численность дворянства. В правах потомственного дворянства в 1875–1885 гг. 40 % лиц было утверждено по чину и 60 % — по ордену. Чиновник, находившийся в чине VII класса, мог получить за 35-летнюю выслугу орден святого Владимира 4-й степени, дававший потомственное дворянство; в гражданской службе это право обеспечивал лишь чин IV класса (действительный статский советник), а в военной — VI класса (полковник), поэтому с 28 мая 1900 г. потомственное дворянство можно было получить только с ордена святого Владимира 3-й степени. Особняком стоял лишь орден святого Георгия, дававший права потомственного дворянства во всех своих степенях.

В царствование Павла I подданные жаловались и Мальтийским орденом (святого Иоанна Иерусалимского), великим магистром которого был сам император, но эту награду мог получить лишь дворянин, доказавший, что принадлежит к дворянскому роду, существующему не менее 150 лет, и дворянство получено предками за боевые подвиги.

В XIX в. получение дворянства по ордену стало самым доступным способом войти в состав привилегированного сословия. С того момента как открылась возможность приобретения дворянства службой, беспоместный дворянин стал достаточно распространенным явлением. Выступая основателями нового дворянского рода и пользуясь всеми правами благородного сословия, такие дворяне на деле целиком зависели от службы и жалованья. Дворянство, полученное по чину или ордену за государственную службу, как только это приобрело массовый характер, стало рассматриваться в обществе как второсортное.

Только за период с 1825 по 1845 г. по чинам и орденам получило дворянство около 20 тыс. человек. На 1861 г. число потомственных дворянских семей достигало 150 тыс., в том числе 128 тыс. поместно-дворянских. В 1867 г. насчитывалось (вместе с классными чиновниками и их семьями) 652 тыс. дворян. К 1897 г. потомственных дворян было свыше 1 млн 222 тыс. человек, а личными дворянами могли себя назвать еще 631,2 тыс. В этом же году потомственные дворяне среди военных составляли 51,2 %, а среди гражданских государственных служащих — 30,7 %.

Дворянский титул можно было получить не только по чину или ордену, но и как награду за определенные отличия, заслуги или подвиги. Императрица Елизавета Петровна щедро наградила всех, кто поддержал ее при восшествии на престол. Особо отличившаяся гренадерская рота Преображенского полка получила название лейб-гвардии, а все солдаты, не имевшие дворянского звания, были возведены в потомственное дворянство и пожалованы поместьями. Но это, пожалуй, единичный случай такого массового получения дворянского достоинства.

Что касается единичных пожалований, то, например, Екатерина II сделала себе 26 октября 1768 г. прививку от оспы; семилетний мальчик по фамилии Марков, которому предварительно привили оспу, чтобы воспользоваться его лимфой для императрицы, был возведен в дворянское достоинство и получил фамилию Оспенного. Интересное пожалование относится и к 1866 г. 4 апреля на императора Александра II было совершено покушение Д. В. Каракозовым, предотвращенное крестьянином Осипом Комиссаровым, за что его наградили званием потомственного дворянина с фамилией Костромской.

Нужно отметить, что потомственные дворяне получали ряд важных личных прав: они освобождались от подушной подати, рекрутской повинности, телесных наказаний; могли принимать участие в сословной организации дворянства; обязанность служить также являлась для них преимущественным правом на государственную службу; дети дворян пользовались льготами при получении образования, особенно при поступлении в военные заведения.

Национальный состав российского дворянства четко отражал многонациональный характер самой Российской империи. К концу XIX в. 53 % потомственных дворян составляли русские; 28,6 — поляки; 5,9 — грузины; 5,3 — тюрко-татарская группа; 3,4 — литовцы и латыши; 2 % — немцы. Среди личного дворянства 81 % составляли русские; 9,8 — поляки; 2,7 — немцы; 2,2 % — грузины.

В среде потомственного дворянства сохранялось и различие между нетитулованным (большинство сословия) и титулованным (князья, графы, бароны) дворянством. Особенно почитались столбовые дворяне, которые могли доказать существование своего рода более чем за 100 лет. Из них же выделялись дворянские семьи, предки которых носили дворянское звание еще до реформ Петра I, как минимум с конца XVII в.

Родословие дворянства имело в России особенно богатые традиции. Знатность древнего рода в допетровской Руси значила очень много, от рождения определяя принадлежность к той или иной группе служилого сословия. Но судьба родов складывалась по-разному, и порой потомки великих и удельных князей, потеряв свои владения, служили в невысоких чинах; некоторые Рюриковичи даже утратили княжеский титул (Татищевы, Ржевские, Всеволожские и др.), хотя и хранили память о родстве с древними князьями русских земель.

На службе великим московским князьям, породнившись с ними, а позднее с царским домом, выдвинулись из числа родовитого (часто нетитулованного) дворянства в ряды первостепенной знати другие фамилии. Критерием знатности стало со временем не столько собственно происхождение, сколько служба предков в Москве, и захудалый Рюрикович, несмотря на титул, в местническом споре нередко уступал потомку нетитулованных, но влиятельных бояр. Позднее, особенно к концу XIX в., вследствие довольно частых и не всегда оправданных пожалований, а также материальной необеспеченности сами эти титулы не пользовались большим авторитетом в обществе. Более полученного титула ценилась сама родовитость и заслуги фамилии.

В России, как и во всей Западной Европе, древность дворянского рода считалась выше нового почетного титула. Это мнение укреплялось той мыслью, что титул может получить каждый простолюдин, тогда как благородных предков лицу, не имеющему их по рождению, не в состоянии дать никакая власть, как бы могущественна она ни была. Известны случаи, когда знатнейшие дворянские роды вообще не имели титулов. Так, род Нарышкиных был в близком родстве с царствующей династией Романовых, поскольку Наталья Кирилловна Нарышкина являлась супругой царя Алексея Михайловича и матерью Петра I. Несмотря на порой небольшие чины и звания представителей этого рода, им всегда принадлежало первенствующее место среди вельмож и царедворцев. Со времен императрицы Елизаветы Петровны представители этого рода занимали высшие придворные должности. Братья Царицы Натальи Кирилловны были боярами, а Иван и Федор Кирилловичи имели и высшие придворные должности — оружничего и кравчего соответственно.

Если взять более поздний период времени, то потомки рода Нарышкиных по мужской линии, пошедшие от брата царицы Льва Кирилловича, в течение нескольких поколений были при дворе в должностях, соответствующих их близкому родству с императорской фамилией. Внуки Льва Кирилловича, троюродные братья императрицы Елизаветы Петровны, были: Александр Александрович — гофмаршалом при Петре III, обер-шенком и сенатором при Екатерине II, а его брат Лев Александрович — обер-шталмейстером императрицы. Сын Льва Александровича Александр был обер-гофмейстером Павла I и обер-камергером Александра I, а Дмитрий — гофмейстером и обер-егермейстером Александра I. В свою очередь, их дети как бы приняли по наследству высшие придворные должности империи. Один из сыновей Александра Львовича — Кирилл, обер-гофмаршал и член Государственного совета при императоре Николае I, а сын Дмитрия Львовича — Эммануил, как и его отец, имел должность гофмейстера. Бытовало мнение, что Нарышкины отказались от предложенного им графского титула, объясняя это тем, что их род и без того достаточно известен в России и графство не прибавит им знатности и родовитости.

Имущественное положение дворянства Российской империи также было неоднородным. Например, в 1777 г. мелкопоместное (до 20 душ крепостных мужского пола) дворянство составляло 59 % сословия, среднепоместное (20-100 душ) — 25 %, крупнопоместное (свыше 100 душ) — 16 %. Некоторые же дворяне (Ф. А. Апраксин, А. Р. Брюс, Н. Ф. Головин, А. Д. Голицын, А. Н. Демидов, В. В. Долгоруков, А. Л. Нарышкин, А. М. Черкасский, П. Б. Шереметев и др.) владели десятками тысяч крепостных. С другой стороны, поместное дворянство начало постепенно беднеть. Имения все более дробились, и к середине XIX в. почти абсолютное большинство потомственных дворян были или мелкопоместными, или вовсе беспоместными; все доходы их состояли только в жалованье, получаемом на государственной службе.

Возвращаясь к вопросу о дворянской службе, нужно отметить, что для дворян именно военная служба стояла на первом месте в службе государственной. Существовали дворянские фамилии, представители которых из поколения в поколение служили только офицерами; даже если их родоначальник получил дворянство на гражданской службе, потомки служили военными, и род превращался в чисто военный. Чем престижнее была служба, тем большее количество дворян ее добивались. Военная служба была предпочтительнее гражданской, служба в гвардии престижнее, чем в армии, и т. д.

На 15 мая 1895 г., согласно сведениям Генерального штаба, среди офицеров дети потомственных дворян насчитывали 50,8 %; дети личных дворян — 22,8 %. По родам войск состав офицеров из потомственных дворян существенно различался. Чем престижнее был род войск, тем большее количество потомственных дворян в нем служило. В армейской пехоте их было только 39,6 %, в инженерных войсках — 66,1, в кавалерии — 66,7, в артиллерии — 74,4 %. Наивысший процент потомственных дворян был в гвардии (в артиллерии — 88,7 %, в пехоте — 90,5, в кавалерии — 96,3 %). Особое совещание по делам дворянского сословия в 1898 г. справедливо отмечало: «Исторически сложившимся призванием нашего дворянства всегда было служение государству, причем главным поприщем сего служения искони была служба военная».

Высшая знать, особенно титулованная, также предпочитала военную службу. В чинах ее представители продвигались несколько быстрее остальных, но ненамного. Тем не менее, например, в Генеральном штабе на 1 мая 1903 г. среди полковников было 24 князя, 11 графов и 27 баронов, а среди генералов на 1 декабря 1902 г. — 25 князей, 23 графа и 23 барона.

Высшие военные чины за выдающиеся заслуги жаловались графскими и княжескими титулами. Первым российским графом стал военный — генерал-фельдмаршал Б. П. Шереметев. В разное время графского титула удостаивались многие высшие военные. Среди них можно назвать генерал-адмирала Ф. М. Апраксина (1710), генерал-аншефа (впоследствии генерал-фельдмаршала) Б. Миниха (1728), генерал-аншефа С. А. Салтыкова (1732) и многих других. Офицерами были и пожалованные в графское достоинство Екатериной II за поддержку при восшествии ее на престол пять братьев Орловых (1762). В более позднее время графского титула в основном удостаивались полные генералы, получая его как награду, зачастую венчавшую всю их карьеру (генерал от инфантерии И. В. Гудович, санкт-петербургский военный губернатор генерал от кавалерии П. А. Пален, адмирал Г. Г. Кушелев, генерал от кавалерии Н. А. Татищев, генерал от кавалерии М. И. Платов и др.). Графский титул многолетней боевой службой заслужил и выдвинувшийся из нижних чинов генерал от инфантерии Н. И. Евдокимов (1859). Некоторые выдающиеся военные получали княжеский титул: А. В. Суворов, М. И. Голенищев-Кутузов, М. Б. Барклай-де-Толли и др.

Чаще всего пожалование родовыми титулами происходило в порядке постепенности: сначала младшими, затем более высокими, которые и заменяли прежние. В частности, княжеские титулы жаловались лицам, уже имевшим графский титул, а титулы светлейших князей — тем, кто имел княжеский. Лишь в исключительных случаях можно было иметь два родовых титула одновременно — при условии удвоения фамилии за счет пожалованной почетной приставки или полученной по наследству фамилии другого рода. Известно, что А. В. Суворов за свои победы был награжден сначала титулом графа Рымникско-го, а впоследствии, сохраняя прежний титул, удостоился еще и титула князя Италийского. Генерал-фельдмаршал И. Ф. Паскевич получил титул графа с добавлением к фамилии приставки Эриванский, а затем был пожалован титулом князя Варшавского.

Титулованная знать всегда стремилась к военной службе, особенно в гвардии, находившейся по своему положению ближе, чем все другие, к императору, а потому шанс служить в гвардии был и шансом сделать более быструю карьеру. Менее состоятельное дворянство служило в армейских частях и во флоте, где служба была особенно тяжелой и, конечно, далеко не в первую очередь выбирало службу гражданскую. Большинство потомственных дворян, даже сделавших карьеру на гражданской службе, зачастую в молодые годы служили в офицерских чинах.

Практика перехода офицеров на должности в гражданском аппарате существовала с самого зарождения чиновной иерархии и разделения военной и гражданской службы. 14 ноября 1735 г. был издан указ о пожаловании отставных офицеров гражданскими чинами и назначении их в гражданские учреждения. По этому указу выходившие в отставку офицеры, поступая на гражданскую службу, получали следующий по классу чин, но не военный, а гражданский. Гражданские же чиновники при переходе в армию (если прежде уже не были офицерами) не только не сохраняли свой ранг, но не могли претендовать даже на первый офицерский чин, а должны были поступать на службу унтер-офицерами или юнкерами.

К концу царствования Екатерины II на гражданской службе находилось весьма значительное число офицеров, сохранявших свои военные чины. Например, Семен Романович Воронцов, закончивший свою военную карьеру полковником, командиром гренадерского полка и кавалером двух степеней ордена святого Георгия, выйдя в отставку в 1776 г., затем перешел на дипломатическую службу и долгие годы был чрезвычайным российским послом в Лондоне, получив за свою деятельность и графский титул, и чин генерал-аншефа.

При Павле I для офицеров, переходящих на гражданскую службу, переименование в гражданские чины стало обязательным. В царствование Николая I начало практиковаться назначение офицеров на гражданские должности с сохранением их военных чинов, но с 1859 г. офицеры, переходившие на гражданскую службу, вновь в обязательном порядке переименовывались в гражданские чины. Однако во второй половине XIX — начале XX в. штаб-офицеры и генералы по-прежнему занимали высокие должности в гражданских ведомствах. Многие служили сенаторами и членами Государственного совета, губернаторами, министрами. В разные годы министерские посты занимали генерал от инфантерии Е. Ф. Канкрин — министр финансов, генерал от кавалерии И. В. Васильчиков — председатель департамента законов Государственного совета, генерал от инфантерии П. Д. Киселев — министр государственных имуществ и др.

С другой стороны, если высшего военного звания генерал-фельдмаршала было удостоено свыше 60 человек, то в гражданской службе канцлером или действительным тайным советником I класса стало не более трех десятков человек. Последним чин канцлера получил в 1867 г. князь А. М. Горчаков, а последним действительным тайным советником I класса стал в 1916 г. И. Л. Горемыкин.

Среди высших гражданских чиновников лиц, пожалованных графским титулом, было достаточно много. Первым «гражданским» графом стал в 1709 г. канцлер Гавриил Иванович Головкин (второй из всех пожалованных этим титулом). В разное время графского титула были удостоены такие известные лица, как действительные тайные советники П. А. Толстой (1727) и В. Ф. Салтыков (1730), вице-канцлер А. И. Остер-ман (1730), тайный советник П. М. Бестужев-Рюмин (1742), действительный тайный советник А. Р. Воронцов (1797), действительный тайный советник, государственный казначей А. И. Васильев (1801), действительный тайный советник, министр финансов и уделов Д. А. Гурьев (1819), действительный тайный советник, член Государственного совета П. А. Валуев (1880) и др.

В разное время дворяне выступали против предоставления дворянского звания (тем более титулов) представителям других сословий, особенно выслужившимся в дворянство по чинам и орденам, боролись за сохранение чистоты и замкнутой кастовости дворянского сословия. Одним из выразителей таких взглядов был Н. М. Карамзин, который по этому поводу писал: «Дворянство есть наследственное; порядок требует, чтобы некоторые люди воспитывались для отправления некоторых должностей и чтобы монарх знал, где ему искать деятельных слуг отечественной пользы. Народ работает, купцы торгуют. Дворяне служат, награждаемые отличиями и выгодами, уважением и достатком. Личные подвижные чины не могут заменить дворянства родового, постоянного, и хотя необходимы для означения степеней государственной службы, однакож в благополучной монархии не должны ослаблять коренных прав его, не должны иметь выгод оного. Надлежало бы не дворянству быть по чинам, но чинам по дворянству, т. е. для приобретения некоторых чинов надлежало бы требовать дворянского происхождения, что у нас со времен Петра Великого не соблюдается: офицер уже есть дворянин. Не должно для превосходных дарований, возможных во всяком состоянии, заграждать пути к высшим степеням; но пусть государь дает дворянство прежде чина и с некоторыми торжественными обрядами, вообще редко и с выбором строгим… Дворянство… бывает полезно государству по мере общего с ним народного уважения…»

Наследование дворянства порождало внимание к истории всего рода во многих поколениях — к его происхождению, роли в истории страны, заслугам его выдающихся представителей. Эти знания, оформленные обычно в виде родословия (характерным атрибутом старинного дворянского рода являлось генеалогическое древо — собрание сведений о происхождении, преемственности и родстве родов и фамилий, изложенное в условной форме: ствол генеалогического древа делился на две главные ветви, на которых помещались гербы отца и матери, а каждая из главных ветвей, в свою очередь, делилась на меньшие), родового герба, портретов предков, преданий и т. п., вызывали чувство личного достоинства и гордость за своих предков, напоминали о единстве всех живущих представителей рода и побуждали к заботе о сохранении его доброго имени. Честь дворянина воспринималась и им самим, и окружающими как некая важная реальность, вызывающая доверие к нему. Наоборот, нарушение правил чести рассматривалось в дворянской среде как случай чрезвычайный.

В дворянстве сосредоточивались и наиболее образованные умственные силы страны. Русское дворянство дало российской и мировой науке и культуре целую череду выдающихся деятелей. Вообще дворянство серьезно и не без оснований всегда претендовало на главную роль в государстве по праву теснейшей связи с народом, имея глубокие исторические корни. Как исстари служилое и земельное сословие, оно прочно заняло ему одному по праву принадлежащее место национального вдохновителя государственной политики.

Глава 5 Титулы российского дворянства


ЦАРИ И ЦАРЕВИЧИ
В России титулы царей и царевичей в редких случаях могли принадлежать не только членам правящей династии, но и некоторым высшим представителям дворянства, чьи предки являлись владетельными особами. Появление их при русском дворе и служба при нем в немалом количестве объясняются тем, что по свержении татарского ига ветви дома Чингисхана оставались еще довольно долго на различных территориях, вошедших позднее в состав России: в Крыму, Казани, Астрахани, Сибири — до тех пор, когда были вытеснены московскими царями, которым они и подчинились. Русские государи не лишали их преимуществ, принадлежавших им по первоначальному званию, предоставляли царям и их семействам некоторые права по своему усмотрению, пока они не низошли на степень обыкновенных княжеских родов.

Примером может служить генеалогия князей Сибирских. В 1569 г. по торжественному договору с сибирским царем Кучумом, потомком Чингисхана, Сибирское ханство было утверждено в подданстве России, а со смертью Кучума в 1598 г. навсегда присоединено к Москве; все его семейство было переселено в Россию. Потомки Кучума носили титул царевичей вплоть до начала XVIII в., а с 1718 г. царевичам Сибирским по указу Петра I было велено впредь именоваться лишь князьями Сибирскими.

В 1598 г. царь Борис Годунов пожаловал титул царя Касимовского пленному киргизскому царевичу Ураз-Махмеду, а Михаил Романов в 1614 г. дал такой титул внуку Кучума Альп-Арслану, от которого и пошел род царевичей Касимовских, угасший в 30-е гг. XVIII в.

Интересно, что еще в 1575 г. Иван Грозный неожиданно передал царский титул крещеному татарину Симеону, а себя стал именовать «удельным князем Московским». Например, 30 октября 1575 г. Иван IV обращается к князю Симеону: «Великому князю Симеону Бекбулатовичу всеа Русии сю челобитную подал князь Иван Васильевич Московский и дети его князь Иван и князь Федор Ивановичи Московские…» В этой же челобитной царь называет Симеона Бекбулатовича государем, однако через год Симеон был тихо сведен с престола и отправлен княжить в Тверь, а Иван вернул себе прежний титул. Впоследствии в разрядных списках, т. е. в списках московских служилых людей, Симеон Бекбулатович значится «царем Тверским».

Активно развивавшиеся с XVI в. контакты Грузии с Московским государством способствовали официальному признанию за правителями Картли, Кахети и Имеретии царского титула, т. е. ранга, равнозначного титулу русского государя. Георгиевский трактат между Грузией и Россией, заключенный 24 июня 1783 г., и договор о протекторате России над Имеретией от 25 апреля 1804 г. еще раз официально подтвердил царское достоинство монархов из династии Багратидов, правивших в этих государствах.

В XVI–XVIII вв. в России династический статус признавался за всеми выезжими в Россию представителями карталинской и кахетинской ветвей Багратионов. Называя их в официальных актах царевичами и принцами, русское правительство признавало их особами того же ранга, что и представители других иностранных и владетельных домов (например, служившие в России немецкие принцы). Но после присоединения Грузии и Имеретин к России русское правительство рассматривало в качестве членов царских домов, а затем, как формулировалось в официальных документах, «бывших царских домов» лишь ближайших потомков последних царей грузинских царств.

В России титул царевичей носили братья и дети царя Картли Вахтанга VI. Царевичами и принцами Грузинскими именовались также во всех официальных русских документах дети царевича Бакара Вахтанговича — Александр (1726–1791) и Леван (1728–1763), внуки же его в России назывались князьями. На русской службе титулом царевича пользовался и сын грузинского царя Иессея (брат Вахтанга VI) Александр, а его сыновья были уже князьями.

Что касается потомков объединенного царства Картли и Кахети, то после присоединения Грузии к России дети царей Ираклия II и Георгия XII сохраняли статус царевичей и царевен. Если сыновья Ираклия II — Леван, Юлон, Вахтанг, Теймураз, Мириан, Александр и Фарнаоз — еще носят титул царевичей, так же как и сыновья Георгия XII — Давид, Луарсаб, Михаил, Джебраил, Илья, Окропир и Ираклий, то царским внукам высочайше утвержденным 25 апреля 1833 г. мнением Государственного совета был присвоен титул князей Грузинских, а высочайше утвержденным 20 июня 1865 г. мнением Государственного совета кахетинской ветви князей Грузинских — потомкам последних царей Ираклия II и Георгия XII — был присвоен и титул светлости. Все они стали носить титул светлейших князей.

Судьба представителей имеретинского царского дома похожа на судьбу потомков кахетинских и карталинских царей. Так, царевич Георгий Александрович, внук царя Соломона I Великого, стал родоначальником светлейших князей Багратион-Имеретинских. Относительно потомков царя Давида II еще при установлении протектората России над Имеретинским царством Государственный совет Российской империи 12 сентября 1804 г. постановил, что вдова царя Давида II Анна пожизненно сохраняла титул царицы, а его сыновья — Константин (1789–1844) и внебрачный сын Ростом (ум. 1820) — титул царевичей. Однако постановлением от 26 марта 1812 г. Комитет министров утвердил, что потомки царя Давида II должны носить титул не царевичей, а князей. Высочайше утвержденным 20 июня 1865 г. мнением Государственного совета внукам Давида II, детям царевича Константина, предоставлены фамилия и титул светлейших князей Имеретинских. Дети же царевича Ростома получили княжеский титул и стали именоваться князьями Багратион-Давыдовыми.

ПРИНЦЫ И ГЕРЦОГИ
В России титулы принцев и герцогов в основном имели иностранные родственники русских императоров или иностранцы, служившие в России в качестве волонтеров и имевшие русские военные и административные чины и звания.

Собственно в России первым и единственным «русским» герцогом стал в 1707 г. Александр Данилович Меншиков. Петр I удостоил его титула светлейшего герцога Ижорского, хотя в дальнейшем его потомки в лице сына Александра Александровича и т. д. носили только титул светлейших князей, возвращенный им после ссылки императрицей Анной Иоанновной в 1731 г. Сам А. Д. Меншиков еще в середине декабря 1707 г. заручился документом, утвержденным съездом литовской шляхты и подписанным великим маршалом княжества Литовского Воловичем, директором съезда князем Радзивиллом и еще 46 знатными литовцами. Подписавшие удостоверяли, что они признали «Александра Менжика» «нашей отчизны княжества Литовского сыном». К этому моменту сам Меншиков уже был удостоен княжеского титула и от императора Священной Римской империи, и от русского царя.

Позднее в России титулы принцев и герцогов носили родственники императорского дома — Ольденбургские. Эта семья по своим родственным отношениям неоднократно переплеталась с фамилией Романовых. Многие из принцев и герцогов Ольденбургских годами жили в России, занимали в государственной службе высокие должности, но не являлись подданными Российской империи и сохраняли свой династический статус в качестве представителей иностранной владетельной династии.

Ольденбургский дом был родственен королевским домам Швеции- и Дании, герцогам Шлезвиг-Голштейн-Готторпским, из рода которых был и русский император Петр III (по матери внук Петра I). Родоначальником Ольденбургской линии стал герцог Георг-Людвиг, двоюродный дядя Петра III, произведенный им в генерал-фельдмаршалы. Сын Георга-Людвига, герцог Петр-Фридрих-Людвиг, остался жить в России и еще теснее породнился с императорским домом, женившись на сестре императрицы Марии Федоровны, принцессе Фредерике Вюртембергской. Петр-Фридрих-Людвиг скончался в 1829 г., а его сын, принц Павел-Фридрих-Август (1783–1853), приходился императору Александру I двоюродным братом и, так же как и отец, еще раз вступил в родственные отношения с фамилией Романовых: в 1809 г. он женился на своей двоюродной сестре, великой княжне Екатерине Павловне (дочери императора Павла I).

Потомки Ольденбургского дома еще не раз вступали в браки с членами династии Романовых. Великий князь Николай Николаевич Старший был женат на принцессе Александре Петровне Ольденбургской (1838–1900), а ее племянник, принц Петр Александрович (1868–1924), вступил в брак с дочерью императора Александра III, великой княжной Ольгой. Принцы и герцоги Ольденбургские с каждым новым поколением все теснее связывали свою судьбу с российской императорской династией, но, подолгу живя в России и занимая многие высшие государственные посты, так формально к российскому дворянству и не принадлежали.

Издавна родственные связи с Домом Романовых имели и герцоги Мекленбургские. Великий герцог Фридрих-Франц в 1879 г. женился на внучке императора Николая I, великой княжне Анастасии Михайловне (1860–1922), а сестра герцога вышла замуж за брата императора Александра III, великого князя Владимира, став в России великой княгиней Марией Павловной.

Герцог Мекленбург-Стрелицкий Георг-Август (1824–1876) был женат на дочери великого князя Михаила Павловича Екатерине (1827–1894). Их сын Михаил Георгиевич, будучи генерал-лейтенантом русской службы, перед самым началом первой мировой войны вступил в русское подданство. В высочайшем указе о приеме его в подданство России говорилось, что за ним сохраняется титул, которым он пользовался ранее. Таким образом герцоги Мекленбург-Стрелицкие вошли в состав русского дворянства. Почти день в день с братом подданство России приняла и его сестра Елена Георгиевна (1857–1936), имевшая после своего замужества титул принцессы Саксен-Альтенбургской.



На русской службе было немало иностранных дворян, носивших титул принцев или герцогов. Ярким примером является принц Карл-Генрих Нассау-Зиген (1745–1808) — представитель владетельного дома Германии — княжества Нассау. Побывав на французской и английской службе, он с 1788 г. был принят на службу в России с чином контр-адмирала. Хотя и родившийся вдали от России, принц Нассауский, благодаря запутанности своего происхождения и карьеры, в глазах императрицы Екатерины II не был иностранцем. «Надеюсь, — говорила она ему через год после его приезда, — что вы теперь вполне русский». С 1772 г. на русской службе был и представитель владетельного германского дома, родственник Екатерины II принц Шаумбургский Виктор-Амадей Ангальт-Бернбург. Он участвовал в штурме Очакова, в 1788 г. получил чин генерал-поручика. В 1790 г., командуя русскими войсками в Финляндии, был смертельно ранен в сражении у Пардакоски.

На службе у Екатерины II были и французские эмигранты, носившие титулы своей родины — герцоги, графы, маркизы, виконты и др. Большую известность получил герцог де Ришелье, участник русско-турецкой войны, за которую он получил от императрицы золотую шпагу и орден святого Георгия 3-й степени, ставший одним из основателей и строителей Одессы.

Позднее потрясения и революции во Франции привели в Россию и членов семьи самого императора Наполеона. Его приемный сын Евгений де Богарне в 1817 г. получил от своего тестя, короля Баварии Максимилиана-Иосифа, титул герцога Лейхтенбергского. Сын Евгения Богарне, Максимилиан-Евгений-Иосиф-Август-Наполеон (1817–1852), в 1839 г. вступил в брак с дочерью императора Николая I, великой княжной Марией Николаевной, после чего получил титул императорского высочества и чин генерал-майора русской службы. В 1845 г. герцог купил имения в Тамбовской губернии и окончательно утвердился в России. Помимо военной службы Максимилиан с 1842 г. являлся почетным членом, а со следующего года президентом Академии художеств. Император Николай I назначил его в 1844 г. главноуправляющим Институтом корпуса горных инженеров.

После кончины герцога Максимилиана Николай I в 1852 г. присвоил его детям титул императорских высочеств, князей Романовских с сохранением этого титула до праправнуков императора Николая I включительно. После ограничения титула императорских высочеств лишь внуками императора дети Марии Николаевны и Максимилиана носили титул императорских высочеств, а нисходящее от них мужское потомство считалось князьями императорской крови, титул императорского высочества был сохранен только за князем Александром Георгиевичем Романовским, герцогом Лейхтенбергским, родившимся до издания нового закона в 1881 г.

Интересна и история потомков знаменитого наполеоновского маршала, а затем короля Неаполитанского Иоахима Мюрата. Оказавшись в изгнании после распада империи Наполеона и гибели своего родоначальника (1815), его дети и внуки во времена второй империи были подтверждены Наполеоном III в титуле принцев. Один из представителей этой династии, Ашиль-Шарль-Луи-Наполеон (1847–1895), женился на княжне Саломее Давидовне Дадиани-Мингрельской (1848–1913) и остался жить в России. Их дети сохраняли титул иностранных принцев и лишь 12 июня 1914 г. высочайшим указом было по-велено: «Принятой с согласия Нашего в подданство России принцессе Каролине-Екатерине-Гортензии-Антонетте Мюрат Всемилостивейше предоставляем права потомственного дворянства с сохранением за нею титула, коим она пользовалась до принятия ее в российское подданство».

В российском подданстве известны и принцы Персидские, потомки царствовавшей в Иране династии Каджаров. Некоторые представители их младших ветвей поступали на русскую службу и были приняты в русское подданство, хотя и сохраняли мусульманское вероисповедание. Указом 1886 г. старшему в семье принцев Персидских присваивался титул светлости, остальные же члены семьи именовались сиятельствами.

Свою роль в истории России сыграл и род герцогов Курляндских, ведущий свое начало от Эрнста-Иоганна Бирона (1690–1772), фаворита императрицы Анны Иоанновны, происходившего из мелких курляндских дворян. В 1730 г. Бирон был возведен в графское достоинство, а после кончины последнего представителя курляндского герцогского дома Кетлеров, Фердинанда, под давлением Анны Иоанновны был избран курляндским дворянством 13 июня 1737 г. владетельным герцогом Курляндии и Семигалии, а в следующем месяце его избрание было утверждено королем Польши. В 1741 г. Бирон со всей своей семьей был лишен чинов, орденов, имущества и сослан. Возвращен из ссылки он был только через двадцать лет императором Петром III, а 10 августа 1762 г. императрица Екатерина II возвратила Бирону и его герцогство. В конце 1769 г. Бирон передал управление Курляндией своему сыну Петру (1724–1800), который после смерти отца также стал владетельным герцогом Курляндским и Семигальским. Герцог Петр управлял Курляндией до ее окончательного присоединения к Российской империи 28 марта 1795 г. За отказ от герцогства Петр Бирон получил от Екатерины II огромную денежную компенсацию. С пресечением старшей линии рода потомки младшего брата герцога Петра, Карла-Эрнеста (1728–1801), носили в Пруссии титул принцев Биронов-Курляндских и владели княжеством Вартенберг в Силезии.

Среди родов, носивших титул принцев, был и исконно русский род Суворовых. Сардинский король Карл-Эммануил IV предоставил Александру Васильевичу Суворову права члена королевского дома. Ему была вручена грамота великого фельдмаршала пьемонтских войск и грамота гранда королевства Сардинского с потомственным титулом принца и кузена королевского. «Отличие, сделанное Вам его величеством королем Сардинии, — писал 25 августа 1799 г. император Павел I, — я от всего сердца позволяю Вам принять; чрез сие Вы и мне войдете в родство, быв единожды приняты в царскую фамилию, потому что владетельные особы между собой все считаются роднею». Род Суворовых носил этот титул до самого конца XIX в., когда скончался последний прямой потомок А. В. Суворова по мужской линии.

Интересен и такой факт. Дочь генерал-фельдмаршала русской службы принца Петра-Августа-Фридриха Голштейн-Бекского, Екатерина Петровна (1750–1811), выйдя замуж за князя Ивана Сергеевича Барятинского, пользовалась титулом не княгини Барятинской, на который она имела право после замужества, а принцессы Барятинской.

В 1786 г. князь Адам-Казимеж Чарторыский (1734–1823), являвшийся, как и Трубецкие, Куракины и Голицыны, потомком великого князя литовского Гедимина, получил от императора Иосифа II титул князя Римской империи для всех своих потомков и, сверх того, для старшего в роде — достоинство герцога по королевству Галицкому с титулом герцога Клеванского и Цукауского. Этот титул унаследовал (после смерти отца и старшего брата) его внук Владислав (1828–1894).

КНЯЗЬЯ
С древнейших времен Русское государство знало только один родовой титул — княжеский. Упоминание этого титула у славянских племен восходит еще к VII в. Есть сведения о русских князьях и в некоторых византийских хрониках. Так, в житии святого Стефана Сурожского говорится о нападении на Сурож русского князя Бравамила и о принятии им там крещения. Это известие относится к IX в.

Ранее бытовало мнение, что титул князя носили только потомки Рюрика, которые княжили на огромной территории от Карпат до Волги. Это не соответствует действительности, ведь в Древней Руси титулом князя именовались не только Рюриковичи, но и представители иных династий. Здесь можно упомянуть князя полоцкого Рогволода, чья дочь Рогнеда стала супругой князя Владимира и матерью князя Изяслава, потомки которого так и остались из поколения в поколение владетельными князьями Полоцкой земли. В XI в. в летописях упоминается и правитель аланов — касожский князь Редедя (Редега), потомки которого — известные дворянские фамилии: Лопухины, Глебовы, Ушаковы. Русский титул князя употреблялся и по отношению к некоторым племенным вождям балтов, и прежде всего к литовским кунигасам. Еще в X в. новгородцы обращались к князю Святославу с тем, что если он не даст им князя из своих сыновей, то они выберут себе князя из другого рода, но в дальнейшем подобное практически больше нигде не встречается.

Позднее княжеским титулом владеют исключительно потомки рода Рюрика. Этот титул принадлежал им всем по праву происхождения, независимо от каких-либо других условий, а только от кровных родственных уз и равнял всех Рюриковичей, поскольку они прежде всего являлись между собой ближайшими родственниками. Со временем род Рюрика чрезвычайно расширился, настолько, что зачастую одним уделом или городом могло владеть несколько княжеских фамилий, имеющих одного общего предка.

Первые поколения князей-Рюриковичей не имели постоянного княжения и перемещались с места на место, из одного города в другой, все время меняя территорию своего правления. Это было связано с принципом старшинства в роду, по законам которого власть переходила не от отца к сыну, а к следующему по старшинству родственнику (обычно следующему по возрасту брату). Эта иерархия сохранялась вплоть до самой вершины, великого князя киевского, который считался только старшим среди других равноправных владетельных князей. Например, пятый сын князя Ярослава Мудрого, Всеволод I Ярославич (1030–1093), со смертью отца в 1054 г. стал князем переяславским, потом князем черниговским, затем ростовским, и только когда стал старшим в роду — великим князем киевским. Это происходило по мере того, как умирали его ближайшие родственники, освобождая ему более высокое место в княжеской иерархии.

Начиная с конца XI в. Киевская Русь постепенно распадается на отдельные княжества, независимые друг от друга. С этого момента и начинает нарушаться принцип старшинства в роду. С первой трети XII в. единое Древнерусское государство полностью прекратило свое существование, разделившись на пятнадцать крупных земельных образований, начавших, в свою очередь, делиться на более мелкие территории — уделы. Изменилась и форма наследования: теперь князь владел своей землей как самостоятельный властитель и передавал ее по наследству непосредственно не старшему в роду, а своим прямым потомкам.

Чем более усиливалась феодальная раздробленность, тем больше появлялось самостоятельных владений, или удельных княжеств. Если, скажем, в X–XI вв. был только один великий князь и одно великое Киевское княжество, то немногим позднее мы видим несколько великих княжеств, не говоря уже об уделах. Самым значимым и сильным из них стало великое княжество Владимиро-Суздальское, к которому от Киева и перешло формальное главенство на территориях Древней Руси. Со временем появляются и другие великие княжества — Смоленское, Рязанское, Тверское, Ярославское, Московское.

Нужно отметить одну уникальную особенность русской феодальной верхушки. Если в странах Европы феодальная аристократия обычно принадлежала к различным родам и имела разных предков и различную родословную, то на Руси на протяжении нескольких веков всеми территориями распавшегося, некогда единого государства правили князья, принадлежавшие к одному роду и имевшие одного предка — Рюрика, будь то великие, удельные князья или даже князья-изгои, потерявшие свои права на наследство предков и земельную собственность.

Постепенно ветви княжеского рода Рюрика все более отдалялись друг от друга, и в связи с этим появилась определенная корпоративность отдельных ветвей, а позднее — княжеских фамилий.

Одна из них — ветвь ростовских князей, потомков Константина Всеволодовича (1185–1218), от которого пошли фамилии князей Белозерских, Шелешпанских, Ухтомских, Кемских, Сугорских и др. От правнука же Константина Всеволодовича, Константина Борисовича (1254–1309), произошли непосредственно князья Ростовские, потомки которых впоследствии чрезвычайно размножились, что привело к упадку этого рода. Один из потомков князей Ростовских, Яков Иванович Лобанов-Ростовский (1660–1732), имел от двух жен 28 детей. К потомкам ростовских князей принадлежат следующие фамилии: Щепины, Хохолковы, Буйносовы, Бритые, Касаткины, Лобановы и некоторые другие. Особенностью всех этих фамилий было то, что практически все они носили приставку Ростовский к своей фамилии, как бы обозначая принадлежность к одному общему предку и возводя свой род к владетельным князьям Ростова Великого.

Потомки Святослава Ярославича Черниговского (ум. 1076) еще в XI в. разделились на рязанских князей (к ним относятся и князья пронские) и чернигово-северских, потомки которых впоследствии и составили основную массу русских княжеских фамилий. Достаточно назвать князей Волконских, Барятинских, Долгоруковых, Щербатовых, Козельских, Звенигородских и др. В этой череде фамилий особенно выделяются князья Оболенские, в свою очередь разделившиеся на множество ответвлений: Стригины-Оболенские, Телепневы-Оболенские, Тюфякины-Оболенские, Щепины-Оболенские, Нагие-Оболенские, Ярославовы-Оболенские, Туренины-Оболенские и др. — в общей сложности более двух десятков фамилий, большая часть которых пресеклась после трех-четырех поколений. К этим же княжеским родам относятся и князья Репнины-Оболенские, оставившие впоследствии себе фамилию Репнины без родовой приставки.

Некоторые потомки Рюрика, чьи земли отошли со временем к Польскому королевству или Великому княжеству Литовскому, воспринимали быт и обычаи тех государств и народов, в состав которых вошли их земли. К таким Рюриковичам можно отнести князей Огинских и Пузына, чьи потомки носили уже польские и литовские имена: Вацлав, Казимеж, Юзеф, Марциан, Тадеуш, Ксаверий. С другой стороны, большинство князей, как и основная масса простого населения, не приняли католическую веру и остались в православном вероисповедании.

Основоположником многочисленных княжеских фамилий стал и Владимир Мономах. Его правнук Ростислав Мстиславич (ум. 1167) стал родоначальником смоленских князей, от которых ведут свой род многие княжеские и дворянские фамилии России. К наиболее известным княжеским фамилиям относятся Вяземские, Кропоткины, Дашковы, к дворянским — Татищевы. От брата Ростислава Мстиславича, князя Изяслава, ведут свой род князья Друцкие, имеющие кроме общей фамилии всей этой ветви еще и собственные прозвания своих родов: Друцкие-Соколинские, Друцкие-Прихабские, Друцкие-Озерецкие, Друцкие-Любецкие и некоторые другие. К потомкам Изяслава относят и князей Путятиных, Острожских и Заславских. Необходимо отметить, что большая часть земель этих княжеских родов осталась за пределами территорий русских княжеств и вернулась в состав России спустя довольно большой промежуток времени.

Немало княжеских фамилий происходит от сына Юрия Долгорукого — Всеволода Большое Гнездо. К наиболее известным из них можно отнести князей Ромодановских, Пожарских, Гагариных, Хилковых и др. От сына Всеволода Большое Гнездо, Ярослава (1191–1246), пошли три мощные княжеские ветви, сыгравшие впоследствии в истории России главенствующую роль: ветвь князей великого Тверского княжества, князья Шуйские и князья великого Московского княжества, ставшие великими князьями всея Руси, а впоследствии русскими царями. Этот род по праву мог гордиться своими великими представителями. Такими, как сын Ярослава Александр Невский (1220–1263), разбивший 15 июля 1240 г. шведские войска на р. Неве, а спустя два года разгромивший на льду Чудского озера немецких рыцарей (5 апреля 1242 г.); Иван Калита (1304–1340), начавший объединение русских земель в единое государство; его внуки — Владимир Андреевич Храбрый (1353–1410) и Дмитрий Иванович Донской (1350–1389), победивший на Куликовом поле войска ордынского темника Мамая. С этой отправной точки и начался отсчет русской государственности, когда впервые за несколько столетий после нашествия восточных племен объединенное русское войско нанесло им серьезное поражение.

Потомки Дмитрия Донского, объединяя под своим началом все разрозненные русские земли, постепенно вывели Московское государство в ряд могучих европейских держав. Иван III и Василий III уже с полным правом называют себя государями и великими князьями всея Руси, а Иван IV в 1547 г. принимает царский титул. Со смертью Федора Иоанновича (1598) царская династия Рюриковичей пресеклась, хотя царский престол занимал еще один представитель потомков Рюрика — Василий Иванович Шуйский (1606–1610).

Достаточно многочисленные роды Рюриковичей, получившие фамилии от удельных вотчин или прозвищ своих родоначальников, сохранились до настоящего времени, хотя из более чем 250 фамилий представителей Рюрикова рода огромное большинство просуществовало всего в двух-трех поколениях. Некоторые княжеские фамилии произошли от принадлежавших их предкам вотчин — Оболенские, Прозоровские, Вадбольские, Волконские, Белосельские, Барятинские и др. В Москве, установившей в Восточной Руси единое великое княжение, считали, что представители других княжеских родов своими притязаниями не должны напоминать о старых, исчезнувших великих княжествах: Рязанском, Черниговском, Смоленском, Ярославском и др. Хотя князья Ростовские и напоминали о существовании Ростовского княжества, но такая фамилия как бы ослаблялась приложением к каждой ветви этого рода особых прозваний по личным прозвищам родоначальников. При присоединении Ростова Великого к Москве князья Ростовские выговорили себе и своим потомкам право, чтобы по приезде в Ростов их встречали там с особыми почестями, как владетельных князей. Эта привилегия была отменена только при Екатерине II.

Из князей-Рюриковичей едва ли найдется десяток фамилий, происходящих от древних княжеских уделов, а среди представителей других знатных родов и того меньше. Можно назвать потомков великого князя литовского Гедимина — князей Трубецких (г. Трубчевск) или потомков хана Кучума — царевичей, а затем князей Сибирских. Что касается потомков Рюрика, то вот несколько примеров фамилий, происходящих от уделов: князья Дорогобужские (г. Дорогобуж) — потомки святого Михаила Тверского, князья Одоевские (г. Одоев), князья Шуйские (г. Шуя), князья Вяземские (г. Вязьма) или князья Елецкие, Козельские, Звенигородские — потомки Мстислава Михайловича Карачевского, ведущего свой род от чернигово-северских князей.

Князей — потомков Рюрика было много, и южных, и северных, и племени Святослава Черниговского, и племени Всеволода III Суздальского, но в борьбе с младшей линией потомков Александра Невского — князьями московскими — они потеряли свое значение: родственные отношения, происхождение от одного родоначальника были забыты, когда эти князья назвались холопами государей московских. Сами князья хорошо помнили свое прежнее значение, но народ забыл об этом; слаба была связь этих князей с областями, которыми прежде владели их предки. Иван Грозный переменой и конфискацией вотчин оторвал большинство князей от родовых земель их предков, причем само слово «князь» уже не напоминало более народу о происхождении от древних властителей России, так как рядом с Рюриковичами с этим же титулом явились и литовские Гедиминовичи, выходцы из Орды и с Кавказа. Обеднение или полная нищета князей Рюрикова рода, проявившиеся уже в XVII в., их приниженное положение в Москве, когда они стали считать за честь быть холопами великого князя московского, появление князей среди крещеных мусульманских родов сильно снизили значение и роль княжеского титула. По указу 1675 г. было запрещено называть кого-либо князем без имени, так как это считалось бесчестьем.

Рюриковичи нередко занимали в Московском княжестве низшие придворные или служилые должности. Упадок русских княжеских родов дошел до того, что многие из них потеряли княжеский титул — Татищевы, Аладьины, Ильины, Ивины, Березины, Дмитриевы-Мамоновы, Всеволож-Заболоцкие и др., а некоторые лишились даже дворянства (потомки князей Боровских в 40-х гг. XIX в. числились в родном городе лишь посадскими).

Кроме исконно русских князей-Рюриковичей на Руси утвердились и заняли свое место среди русской аристократии потомки литовской великокняжеской династии — Гедиминовичи. Выехав на Русь, они быстро славянизировались, в частности, благодаря бракам с русскими княжнами. В связи с таким брачным союзом князья Голицыны оказались по женской линии потомками великого князя Дмитрия Донского, заняв при Московском дворе видное место. Практически все Гедиминовичи на Руси — князья Мстиславские, Бельские, Хованские, Голицыны, Куракины, Трубецкие — принадлежали к высшей аристократии и с XV в. играли заметную роль во многих событиях русской истории, а их ближайшие родственники, остававшиеся в Польше и Литве — князья Вишневецкие, Чарторыские, Сангушко и др., — в жизни этих государств.

Если проследить родственные связи тех же князей Голицыных, то можно заметить их близкое родство с правившими на Руси династиями. Так, прадед князя Михаила Голицы, Юрий Патрикеевич, был женат на дочери великого князя московского Василия I. Михаил Голица и царь Иван IV Грозный приходились друг другу четвероюродными братьями, а внучка Михаила Голицы, Евдокия Ивановна, стала женой Александра Никитича Романова (брата патриарха Филарета), т. е. теткой первого царя из династии Романовых — Михаила. С этого момента Голицыны прочно соединили себя родственными связями с новой царствующей династией.

Князь Федор Иванович Голицын был женат на Марии Львовне Нарышкиной, двоюродной сестре царя Петра I, а княжна Прасковья Дмитриевна Голицына в первом браке была замужем за Федором Кирилловичем Нарышкиным и приходилась, таким образом, теткой Петру I; княжна Татьяна Алексеевна Голицына, жена Абрама Федоровича Лопухина, была теткой царевича Алексея Петровича, а император Петр II — ее двоюродным внуком. Род Голицыных дал России множество выдающихся деятелей.





Достаточно вспомнить Василия Васильевича Голицына, фаворита царевны Софьи, получившего незаслуженно низкую оценку своей деятельности у потомков. Видя его в числе врагов Петра, большинство привыкло воспринимать его как противника преобразовательного движения. На самом деле он был приверженцем реформ в европейском духе — покровительствовал иностранцам, был активным сторонником образования русского юношества за границей, хотел освободить крестьян от крепостной зависимости, завести постоянные посольства при европейских дворах, даровать населению России религиозную свободу.

При Петре I сильно возвысилась одна из ветвей князей Голицыных, давшая многих российских военных и административных деятелей. Михаил Михайлович Голицын Старший (1675–1730) — генерал-фельдмаршал, его брат Михаил Михайлович Младший (1685–1764) при императрице Елизавете Петровне главнокомандующий флотом и генерал-адмирал; их старший брат Дмитрий (1665–1737) занимает достойное место среди государственных деятелей XVIII в. Выросший и воспитанный в условиях и традициях старой родовитой боярской среды, в эпоху всемогущества своего двоюродного брата князя Василия Васильевича, он до конца жизни оставался гордым защитником этих родовых традиций и с презрением относился к иноземцам и случайным людям своего времени.

Не меньшей известностью пользовались и другие представители потомков Гедимина — Куракины и Трубецкие. Князь Борис Иванович Куракин (1676–1727) — действительный тайный советник, дипломат и свояк Петра I (он и царь были женаты на родных сестрах Лопухиных). Его сыновья: Александр канцлер российских орденов и действительный тайный советник I класса; Степан (1754–1805) начал службу в армии и дослужился до бригадира, при Павле I был произведен в действительные тайные советники; Алексей (1759–1829) — также действительный тайный советник, в разные годы генерал-прокурор, генерал-губернатор Малороссии, министр внутренних дел, член Государственного совета и канцлер российских орденов.

Из князей Трубецких особенно известен Иван Юрьевич Большой (1667–1750) — генерал-фельдмаршал и последний представитель русского боярства, переживший почти на полвека замену Боярской думы Сенатом. Его племянник Никита Юрьевич (1699–1767) — генерал-фельдмаршал императрицы Елизаветы (1756). К фамилии князей Трубецких принадлежал и декабрист Сергей Петрович Трубецкой (1790–1860), лишенный титула и дворянства и затем восстановленный в правах манифестом об амнистии 26 августа 1856 г.; его детям особым указом от 30 августа 1856 г. возвращен и княжеский титул.

Князьями титуловались на Руси и ордынские феодалы — беки и эмиры (мурзы), а членов ханской династии именовали царевичами, и этот титул порой сохранялся за ними и их потомками и на московской службе (последними потеряли его царевичи Сибирские, которые по указу Петра I стали именоваться только князьями). Довольно часто татарские мурзы получали княжеский титул при принятии православной веры и поступлении на русскую службу. При этом нужно заметить, что князьями русские государи называют прежде всего тех знатных татар, которые осуществляли власть над более или менее крупными группами своих соплеменников.

Первоначально довольно веротерпимое, московское правительство все более активно добивается христианизации подвластных ему племен, в том числе и обращения татар-мусульман. Для татарской знати крещение в православие означало не только пожалование земель и придворных званий (часто — звания стольника), но и соизволение именоваться князем. Мусульманские феодалы иногда также именуются князьями, но в документах все более прослеживается различие между двумя этими категориями.

Ударом для служилых мусульман стал указ царя Петра I от 3 ноября 1713 г. о запрете им владеть крепостными. Лишившись крепостных, татарские мурзы превращались в однодворцев, обязанных нести государственные повинности. Правительство открыто угрожало конфискацией поместий тем, кто отказывался от крещения. Тем же, что принимал православие, сохранялся прежний статус и титул. Остальные мурзы становились фактически государственными крестьянами, облагались подушным окладом и лишались каких-либо шансов снова войти в состав дворянского сословия. Ситуация несколько изменилась после вступления на престол Екатерины II. Ее указ 1784 г. предоставил мурзам-мусульманам, записанным в подушный оклад, право восстановления в дворянском достоинстве в случае представления доказательств их благородного происхождения. Некоторым удалось получить от дворянских собраний признание в дворянском и даже княжеском достоинстве.

В XIX в. среди родов татарского происхождения, носивших княжеский титул, можно выделить две группы: немногочисленные роды российско-княжеские (Мещерские, Юсуповы, Урусовы) и категорию «князей татарских», которые по своему положению находились намного ниже князей общероссийских. Указ императора Павла I от 20 января 1797 г. гласил: «Князей татарских в число княжеских родов не включать». В новом указе от 12 ноября 1797 г. император все же распорядился: «Все роды князей, в самые древние еще времена вошедшие в число княжеских фамилий и внесенные в родословные в «Бархатной книге», хотя оные первоначально произошли от князей татарских, вносить в список князей российских». На этом основании были внесены в число российских княжеских родов сначала Черкасские и Юсуповы, а затем и Урусовы.

Среди чисто татарских княжеских родов можно назвать такие фамилии, как Акчурины, Бегильдеевы, Бибарсовы, Гедиановы, Дашкины, Енгалычевы, Кудашевы, Маматовы и многие другие. Все эти фамилии ничем не выделяются на общем фоне российского дворянства, за исключением, пожалуй, лишь представителя рода Кудашевых — Николая Даниловича, генерал-майора, участника войны 1812 г. и заграничных походов. Будучи адъютантом генерал-фельдмаршала М. И. Голенищева-Кутузова, он был женат на его дочери Екатерине. Погиб в сражении под Лейпцигом в 1813 г.

Еще с древнейших времен значительная часть ордынской аристократии, в большинстве ханств имевшая титул карачаев (глав крупных родов), носила имена старых монгольских и тюркских родов, причем отрасли этих родов существовали во многих татарских государствах. Так, практически во всех землях, некогда входивших в состав Золотой Орды, наиболее влиятельным был род ширин, к которому принадлежали предки княжеских родов Ширинских-Шихматовых и, возможно, Мещерских.

Одной из древнейших в мире христианских династий является грузинский царский дом Багратидов-Багратионов и княжеские роды, ведущие от него свое происхождение. Начиная с XVII в. потомки грузинских царей, выезжая в Россию, играли заметную роль при русском дворе. И после того, как грузинские земли вошли в состав Российской империи, потомки лишенных власти династий в подавляющем большинстве сохраняли верность союзу с единоверной державой. Многие потомки грузинских, кахетинских и имеретинских царей занимали высшие должности в армии и гражданской администрации Российской империи, одновременно сознавая свою принадлежность к древнему царскому роду. Ярким примером такого служения России является судьба князя Петра Ивановича Багратиона, генерала от инфантерии, героя многих войн и сражений, в том числе Отечественной войны 1812 г., кавалера всех российских орденов, погибшего после ранения, полученного в Бородинском сражении.

До середины XIX в. многие потомки царских домов Грузии еще носили титулы царевичей, но с XIX в. прямые потомки царских династий — Багратионы, Багратион-Имеретинские, Имеретинские — получают титулы светлейших князей. Княжеский титул Российской империи был признан также за родами, происходящими из Грузинского (Карталинского) царского дома: князья Грузинские, Багратионы, Багратион-Мухранские и младшая ветвь Кахетинского царского дома — Давыдовы и Багратион-Давыдовы, получившие княжеское достоинство без титула светлости. К княжеским родам Грузии относятся и такие известные фамилии, как Орбелиани, Гочашвили, Джапаридзе, Микеладзе, Тавригидзе и множество других.

Вообще в грузинских царствах существовали свои дворянские титулы: тавад (князь, глава княжеского рода; младшие члены рода именовались тавадишви-ли), азнаури (дворяне, делившиеся на три категории: царские, княжеские и церковные), мтвавар (владетельный князь, наследный правитель крупной области), эристави (управляющий крупной провинцией). Постепенно эти титулы исчезли из обращения и заменились общероссийскими — князь и дворянин. В России 56 % всех княжеских фамилий составляли грузинские, и тем не менее множество ходатайств о пожаловании княжеских титулов поступало именно от грузинского дворянства. Особые комиссии в Тифлисе и Кутаиси, учрежденные для разбора относящихся к этому дел, в 1850 г. признали княжеский титул за 69 фамилиями-претендентами, кроме тех, которые уже обладали княжеским титулом.

К титулованному русскому дворянству относятся и выезжие из молдавских княжеств на русскую службу господари и их потомки, которые стали родоначальниками российских княжеских фамилий: Дабижа, Кантакузенов, Кантемиров, Мурузи, Маврокор-дато. Те из них, кто получил право на употребление титула князей молдавских, рассматривались в Российской империи как носители иностранного титула со всеми вытекающими из этого последствиями. Именуясь князьями молдавскими (по месту княжения их предков), эти семьи были в действительности по преимуществу греческого происхождения. Так, князья Кантакузены вели свое происхождение от византийских императоров, а после падения Византии перешли на службу к туркам. С XVIII в. многие из Кантакузенов переселились в Россию, но утверждены, в княжеском достоинстве Российской империи были только 29 апреля 1893 г.

В 1711 г. господарь Молдавии Дмитрий Константинович Кантемир с семьей и несколькими тысячами своих подданных переселился в Россию после неудачного Прутского похода, предпринятого Петром I, в котором он опирался на поддержку Кантемира. Признавая за Кантемиром княжеский титул, Петр I указом от 31 июля 1711 г. разрешил ему с потомством именоваться светлейшим князем.

Среди русских княжеских родов были представители потомков калмыцких ханов (Дондуковы, Дон-дуковы-Корсаковы), тунгусских правителей, родственников китайских императоров (Гантимуровы), потомков индийских раджей княжества Визапур (Порюсы-Визапурские) и некоторые другие, достаточно экзотические для России фамилии.



Интересно, что еще в XVI в. в грамоте царя Ивана IV, посвященной присоединению Сибири, объявляющей всем казакам вечное забвение старых вин и вечную благодарность России за важную услугу, их предводитель и атаман Ермак Тимофеевич назван князем Сибирским. Царь велел ему распоряжаться и начальствовать, как было дотоле, чтобы утвердить порядок в Сибири и верховную государеву власть над нею.

ДВОРЯНСКИЕ ФАМИЛИИ, ПОЖАЛОВАННЫЕ
КНЯЖЕСКИМ ТИТУЛОМ
В Российской империи княжеский титул по пожалованию делился как бы на несколько категорий: во-первых, собственно пожалование княжеского титула Российской империи; во-вторых, получение более высокой княжеской степени — титула светлейшего князя, которого могли быть удостоены и природные, потомственные князья; в-третьих, возведение подданных России в княжеский титул некоторых иностранных государств и признанный документально на родине; в-четвертых, передача княжеского титула угасшей княжеской линии родственникам по высочайшему императорскому указу; в-пятых, пользование княжеским титулом в России иностранными подданными, которые имели от своих государств, государей или правительств княжеский титул и приняли российское подданство.

Первым был пожалован княжеским титулом Александр Данилович Меншиков (сначала он стал князем Священной Римской империи). По поручению Петра I русская дипломатия долго и настойчиво добивалась от венского двора титула для Меншикова. Еще в 1702 г. канцлер Федор Алексеевич Головин поручил русскому послу в Вене Петру Алексеевичу Голицыну исходатайствовать для Меншикова титул. Перед расходами велено было не останавливаться, ибо Головин готов был их полностью возместить. Скорее всего, с непосредственного согласия самого Меншикова канцлер соблазнял посла возможностью получения за труды изрядного вознаграждения. Получив сперва графский титул, царский фаворит 30 января 1705 г. стал князем. Австрийский император удовлетворил желание русского царя, вручив Меншикову диплом князя Священной Римской империи.

30 мая 1707 г. А. Д. Меншиков был возведен в княжеское достоинство Российского царства с наименованием светлейшего князя Ижорского (по некоторым свидетельствам, Меншиков был удостоен титула герцога Ижорского, а княжеский титул получил как дополнительный к более высокому титулу герцога, хотя в России этот титул никогда впоследствии не употреблялся).

В 1727 г. высочайшей резолюцией императора Петра II княжеское достоинство с А. Д. Меншикова было снято, а сам он вместе с семьей сослан, и лишь спустя несколько лет высочайшим указом от 1731 г. императрица Анна Иоанновна возвратила сыну Меншикова Александру Александровичу княжеское достоинство.

В 1711 г. господарь Молдавии Дмитрий Константинович Кантемир получил право вместе с потомством именоваться светлейшими князьями. Незадолго до смерти в 1723 г. он был возведен в княжеское достоинство Священной Римской империи.

В дальнейшем, при всех последующих царствованиях вплоть до императора Павла I, русские вельможи по ходатайству русских императоров получали от императоров Священной Римской империи княжеский титул. Русские же монархи этот титул не жаловали. По ходатайству Екатерины II его получили Григорий Григорьевич Орлов (1763), Григорий Александрович Потемкин-Таврический (1776) и Платон Александрович Зубов (1796), причем Потемкин и Зубов стали светлейшими князьями. Грамотой императора Франца II от 22 мая (2 июня) 1796 г. граф П. А. Зубов был возведен с нисходящим потомством в княжеское достоинство Священной Римской империи с титулом светлости. На принятие этого титула и разрешение пользоваться им в том же году последовало высочайшее соизволение.

Как же происходили такие пожалования? Например, Екатерина II в 1776 г. обращается к императору Иосифу II: «…чтоб его величество удостоил генерала графа Григория Потемкина, много мне и государеву служившего, дать Римской империи княжеское достоинство, за что весьма обязанной себя почту». Иосиф II конечно же удовлетворил просьбу русской императрицы.

Сын Екатерины И, Павел I, возобновивший пожалования княжеского титула Российской империи, наградил им сразу пятерых: в день своей коронации (указом от 5 апреля 1979 г.) — канцлера, действительного тайного советника I класса Александра Андреевича Безбородко с титулом светлости; именным высочайшим указом от 8 апреля 1798 г. — сенатора, действительного тайного советника Ивана Петровича Ладыженского, женатого на дочери князя А. М. Ромодановского (ему был передан княжеский титул тестя с правом ему и потомству именоваться князьями Ромодановскими-Ладыженскими); генерал-прокурора, действительного тайного советника Петра Васильевича Лопухина — в княжеское достоинство 19 января 1799 г., а спустя месяц, 22 февраля, ему и всему его роду был пожалован титул светлейших князей; в этом же году в княжеское достоинство был пожалован граф, генерал-фельдмаршал Александр Васильевич Суворов-Рымникский, получивший за свои подвиги в Италии и Швейцарии почетную приставку Италийский и в этом же году — звание генералиссимуса всех российских войск. По высочайшему повелению императора Николая I от 5 февраля 1848 г. внукам А. В. Суворова, князьям Александру и Константину Аркадьевичам Италийским графам Суворовым-Рымникским, с их нисходящим потомством, были предоставлены титулы светлостей; 22 марта 1800 г. титул российского князя был дан патриарху всех армян Иосифу Аргутинскому с передачей титула его племянникам Аргутинским-Долгоруким.

Император Александр I пожаловал княжеским достоинством с титулом светлости генерала от инфантерии графа Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова за заключение Бухарестского мирного договора с Турцией (29 июля 1812 г.), а высочайшим указом от б декабря 1812 г. генерал-фельдмаршалу Голенищеву-Кутузову было разрешено прибавить к титулу светлейшего князя почетную приставку Смоленский.

В 1814 г. произошло сразу несколько княжеских пожалований — председателю Государственного совета и Комитета министров генерал-фельдмаршалу графу Николаю Ивановичу Салтыкову и графу Андрею Кирилловичу Разумовскому (сыну последнего гетмана Украины и генерал-фельдмаршала), русскому послу на Венском конгрессе, пожалованному в следующем году титулом светлейшего князя. 30 августа 1814 г. князем (без титула светлости) стал генерал от инфантерии (с 1815 г. генерал-фельдмаршал) Михаил Богданович Барклай-де-Толли, происходящий из старинного шотландского рода. Чтобы не пресеклась фамилия и титул княжеского рода Барклай-де-Толли, 8 декабря 1859 г. Государственный совет принял решение, по которому флигель-адъютант, полковник, супруг племянницы генерал-фельдмаршала Александр Петрович фон Веймарн получил право именоваться князем Барклай-де-Толли-Веймарн.

При императоре Николае I число пожалований княжеского титула увеличилось. Первой, вместе с нисходящим потомством, его получила воспитательница великих княжон, дочерей Павла I, а впоследствии и великих князей Николая и Михаила, статс-дама графиня Шарлотта Карловна Ливен. 22 августа 1826 г. она и ее дети стали именоваться светлейшими князьями. Светлейшим князем с почетной приставкой Варшавский стал 4 сентября 1831 г. генерал-фельдмаршал граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский, а б декабря этого же года пожалован князем председатель Государственного совета и Комитета министров Виктор Павлович Кочубей (без титула светлости).

8 ноября 1832 г. за активное участие в подавлении польского мятежа княжеского титула был удостоен генерал-фельдмаршал граф Фабиан Вильгельмович фон дер Остен-Сакен.

В январе 1839 г. возведен в княжеское достоинство Российской империи председатель Государственного совета и Комитета министров, генерал от кавалерии граф Илларион Васильевич Васильчиков. Семья Васильчиковых принадлежала к древнему дворянскому роду, имеющему общего предка с Толстыми. Из этого же рода происходила одна из супруг царя Ивана Грозного, Анна Григорьевна, а двоюродный дядя будущего князя, действительный камергер и генерал-поручик Александр Семенович Васильчиков (1746–1813), в 1772–1774 гг. был фаворитом императрицы Екатерины II. Сам же Илларион Васильевич (1776–1847) всю свою молодость связал с армией, неоднократно отличаясь в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах русской армии. В 1823 г. он был произведен в генералы от кавалерии, а в 1831 г. возведен в графское достоинство и назначен генерал-инспектором кавалерии; с 1839 г. — князь.

В 1841 г. был награжден княжеским титулом военный министр, генерал от кавалерии граф Александр Иванович Чернышев, а с 1849 г. он получил титул светлейшего князя.

В княжеское достоинство возведен и русский государственный деятель, представитель графского рода Воронцовых, Михаил Семенович Воронцов, наместник Кавказа и генерал-адъютант (именным высочайшим указом от б августа 1845 г.). Фамилия Воронцовых дала России целую плеяду выдающихся государственных деятелей. Среди них Роман Илларионович (1707–1783), генерал-аншеф и сенатор; его дочь Екатерина Романовна (1744–1810), известная в России как княгиня Дашкова, активная участница переворота, приведшего на престол Екатерину II, с 1783 г. директор Петербургской академии наук, а затем президент учрежденной по ее предложению Российской Академии; ее дядя Михаил Илларионович (1714–1767) — канцлер Российской империи с 1758 г.; его младший брат Иван (1719–1783) — президент вотчинной коллегии в Москве. Братья же Екатерины Романовны — Александр (1741–1805), при Екатерине II сенатор и президент Коммерц-коллегии, в 1802–1804 гг. — канцлер и Семен (1744–1832), отец будущего генерал-фельдмаршала и князя, проявивший себя как выдающийся дипломат, являвшийся много лет чрезвычайным и полномочным послом России в Лондоне. Сам же Михаил Семенович Воронцов (1782–1856) спустя семь лет после получения княжеского титула, 30 марта 1852 г., стал светлейшим князем.

Среди пожалованных в княжеское достоинство в царствование Николая I — Святополк-Четвертинские (1843), шамхалы Тарковские (1849), ханы Чингисы (1853) и др. Всего император Николай I даровал княжеский титул 16 фамилиям, в том числе и впервые двум родам, уже имевшим его. Титул светлейших князей получили генерал-фельдмаршал, министр императорского двора князь Петр Михайлович Волконский (1834), а затем московский генерал-губернатор, генерал от кавалерии Дмитрий Владимирович Голицын (1841). После смерти герцога Максимилиана Лейхтенбергского, женатого на его дочери, великой княжне Марии Николаевне, Николай I в 1852 г. присвоил его детям и своим внукам титул императорских высочеств князей Романовских, а нисходящее от них мужское потомство считалось князьями императорской крови.

В дальнейшем пожалования княжеского титула, тем более титула светлейшего князя, стали довольно редки. За все три последующих после Николая I правления пожаловано меньшее количество человек, чем в его царствование.

Александр II дал княжеский титул графу Алексею Федоровичу Орлову в 1856 г. А. Ф. Орлов — генерал-адъютант, генерал от кавалерии, председатель Государственного совета и Комитета министров, шеф корпуса жандармов и главный начальник Третьего отделения Собственной его императорского величества канцелярии — вместе с другими незаконнорожденными сыновьями графа Федора Григорьевича Орлова в 1796 г. признан императрицей Екатериной II в дворянском достоинстве с разрешением носить фамилию Орлов. Позднее, командуя лейб-гвардии Конным полком, Орлов отличился при подавлении восстания 14 декабря 1825 г., за что Николаем I был награжден графским титулом. Александр II пожаловал А. Ф. Орлову княжеское достоинство.

От Александра II титула светлейшего князя удостоился и потомственный князь-Рюрикович Александр Михайлович Горчаков, министр иностранных дел и государственный канцлер Российской империи. Он вошел в историю тем, что объявил об отказе России от статей Парижского договора (1856) и добился признания этого другими государствами на международной конференции в Лондоне в 1871 г.

В 1821 г. Томаш-Богумил-Ян Святополк-Мирский добился от Сената Царства Польского признания в княжеском достоинстве, а 18 апреля 1861 г. император Александр II высочайшим указом подтвердил за ним и его сыновьями Дмитрием и Николаем княжеский титул «без представления документов на сей титул, утраченных во время польской войны 1831 года». По преданию, Святополк-Мирские ведут свой род от потомков Рюрика, но большинство исследователей склоняется к тому, что они произошли от представителей нетитулованного литовского боярства.

При Александре II титулом светлости пожалованы и некоторые из многочисленных потомков грузинских царей. С 1856 г. титул светлейших князей Грузинских носят потомки царя Грузии и Кахети Георгия XII, а 20 июля 1865 г. несколько ветвей, потомков царя Имеретин Георгия VI — Багратион-Имеретинские, Багратионы, Имеретинские, — стали именоваться светлейшими князьями.

Александр III за все время своего правления никого из подданных в княжеское достоинство не возвел. Лишь княжеский титул Юсуповых указом от 10 июля 1885 г. был передан графу Феликсу Феликсовичу Сумарокову-Эльстон, женатому на дочери последнего представителя княжеского рода Юсуповых.

Николай II предоставил княжеский титул супруге великого князя Павла Александровича в морганатическом браке Ольге Валериановне Пистолькорс, и в 1915 г. она стала княгиней Палей, а ее дети Владимир, Ирина и Наталья унаследовали титул матери.

Морганатические браки дали еще несколько княжеских фамилий. Так, в 1820 г. супруга великого князя и цесаревича Константина Павловича графиня Иоанна Антоновна Грудзинская была возведена в княжеское достоинство Царства Польского с именем светлейшей княгини Лович (Ловичской), а в 1880 г. император Александр II своей морганатической супруге княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой и ее потомству присвоил титул светлейших князей Юрьевских.

Кроме вышеперечисленных, в Российской империи существовали и княжеские роды, получившие свой титул от иностранных государей и признанные в этом качестве в России. Так, именным высочайшим указом от 16 июня 1836 г. генерал-фельдмаршалу русской службы графу Петру Христиановичу Витгенштейну разрешено принять с нисходящим потомством княжеское достоинство Прусского королевства и пользоваться в Российской империи титулом светлейшего князя.

Среди российских подданных были и польские графы, возведенные в княжеское достоинство Священной Римской империи и признанные в России: Радзивиллы (1518) признаны в России в 1845 г., Яблоновские (1744) — в 1844 г., Сапеги (1768) — в 1874 г. Любомирские (1647, с 1786 светлейшие князья) признаны в княжеском достоинстве без титула светлости в 1863 г.

Интересен тот факт, что представитель рода промышленников Демидовых, Анатолий Николаевич, в 1841 г. женившись на племяннице императора Наполеона I Матильде, купил близ Флоренции княжество Сан-Донато. Его племянник Павел Павлович унаследовал от бездетного дяди княжеский титул, утвержденный за ним грамотой короля Италии Виктора-Эммануила II в 1872 г., и в том же году ему высочайшим указом было разрешено принять титул князя Сан-Донато в России.

В Российской империи княжеский титул, полученный по пожалованию, был достаточно редким явлением. К 1917 г. таких родов насчитывалось всего около двадцати, так как большинство из них пресекались уже через два-три поколения, а некоторые переставали существовать вместе с кончиной родоначальника княжеской ветви рода (Безбородко, Кутузов, Разумовский и др.).

ГРАФЫ
В России титул графа был введен царем Петром I, но Россия и до этого уже была знакома с графским титулом. Еще до официального введения его в государстве русские вельможи получали от императора Священной Римской империи титул графа: Ф. А. Головин (1701), А. Д. Меншиков (1702), Г. И. Головкин (1707) и др.

Первым российским графом стал генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев, получивший титул в 1706 г. за подавление в Астрахани стрелецкого бунта. Вторым 15 июля 1709 г. был пожалован канцлер Гавриил Иванович Головкин, уже имевший титул графа Священной Римской империи. Таким образом, он стал как бы дважды графом. В следующем году титула удостоился Иван Алексеевич Мусин-Пушкин (считавшийся незаконнорожденным сыном царя Алексея Михайловича и признававшийся Петром I за брата) и братья Апраксины: старший, Петр (1659–1728) — сенатор, президент Юстиц-коллегии и действительный тайный советник, и младший, Федор (1661–1728) — генерал-адмирал русского флота. В этом же году графского титула был удостоен учитель Петра I Никита Матвеевич Зотов, после смерти которого в 1717 г. Петр запретил его потомкам пользоваться графским титулом, т. е. Н. М. Зотов получил личное графское достоинство. Спустя почти столетие, 21 июня 1803 г., высочайшим указом его потомку, действительному статскому советнику Николаю Ивановичу Зотову, графский титул был возвращен.

В царствование Петра I было еще три пожалования графского титула: в 1721 г. генерал-фельдцейх-мейстеру (командующий артиллерией) Якову Виллимовичу Брюсу; 7 февраля 1722 г. — брату Федора и Петра Апраксиных, обер-шенку Андрею Матвеевичу Апраксину, и 7 мая 1724 г., в день коронации Екатерины Алексеевны (супруги Петра I), — действительному тайному советнику Петру Андреевичу Толстому, с которого 22 мая 1727 г. графское достоинство было снято и возвращено его потомкам только 30 мая 1760 г. П. А. Толстой является родоначальником многочисленного графского рода Толстых, одним из представителей которого был и писатель Лев Николаевич Толстой.

При преемниках Петра I графский титул жаловался довольно редко. В короткое царствование Петра II его получил только Бурхард-Христофор Миних 25 февраля 1728 г. (будущий генерал-фельдмаршал), в то время генерал-аншеф и санкт-петербургский генерал-губернатор. В период после кончины Петра I и до воцарения Екатерины II графский титул получали в основном родственники царской семьи и фавориты императрицы Елизаветы Петровны. Среди царских родственников можно назвать братьев Екатерины I, Карла и Федора Самуиловичей Скавронских, пожалованных 5 января 1727 г.; дядю Анны Иоанновны, генерал-губернатора Москвы, действительного тайного советника Василия Федоровича Салтыкова, ставшего графом 5 октября 1730 г. и умершего в том же году, и московского генерал-губернатора, обер-гофмейстера, генерал-аншефа Семена Андреевича Салтыкова, получившего титул графа 28 января 1733 г., в годовщину восшествия на престол императрицы. Предки Салтыковых известны еще с XIII в. Это один из знатнейших боярских родов в XVII в., представителей которого жаловали в бояре, минуя чин окольничего. Род Салтыковых возвысился благодаря браку Прасковьи Федоровны Салтыковой и царя Ивана V. Ближайшие родственники царской семьи, Салтыковы на протяжении XVIII–XIX вв. занимали высшие военные и административные должности в империи: Василий Федорович (ум. 1730), брат царицы Прасковьи, — действительный тайный советник и московский генерал-губернатор; Семен Андреевич (1672–1742) — генерал-аншеф и обер-гофмейстер; Петр Семенович (1698–1772) — генерал-фельдмаршал императрицы Елизаветы; Николай Иванович (1736–1816) — генерал-фельдмаршал при Павле I. Немалых чинов добивались и другие представители этого рода.

При коронации Елизаветы Петровны 25 апреля 1742 г. в графское достоинство были возведены двоюродные братья императрицы Иван Михайлович и Андрей Михайлович Ефимовские и в этот же день — Андрей и Иван Симоновичи Гендриковы, также двоюродные братья царицы.

Немало графских родов своими основателями имеют фаворитов русских императриц. Так, в день заключения мира со Швецией, 15 июля 1744 г., Елизавета Петровна пожаловала титул графа братьям: графу Священной Римской империи, обер-егермейстеру Алексею Григорьевичу Разумовскому (необъявленному супругу императрицы) и Кириллу Григорьевичу (младшему брату фаворита), впоследствии гетману Малороссии, генерал-фельдмаршалу и президенту Петербургской академии наук. 5 сентября 1746 г. графский титул получили братья генерал-поручики Александр Иванович и Петр Иванович Шуваловы. Их двоюродный брат Иван Иванович Шувалов, основатель Московского университета, от графского титула отказался.

Среди фаворитов Екатерины II, получивших графское достоинство, можно назвать пятерых братьев Орловых — Ивана, Григория, Алексея, Федора и Владимира, ставших российскими графами одновременно с коронацией императрицы 22 сентября 1762 г. Собственно фаворитами являлись только Григорий и Алексей, но все пятеро были активными участниками заговора, принесшего Екатерине императорскую корону. Одной из наград для пятерых Орловых и стал графский титул. В этом ряду конечно же нельзя не назвать и Григория Александровича Потемкина, будущего генерал-фельдмаршала, а к моменту получения графского титула — вице-президента Военной коллегии и генерал-аншефа. Титул был дан ему во время празднования заключения мира с Турцией, 10 июля 1775 г. Менее чем через год, 27 февраля 1776 г., Г. А. Потемкин стал князем Священной Римской империи.

Вплоть до начала царствования Павла I российские самодержцы были не очень щедры на пожалование графских титулов. Почти за столетие, предшествовавшее его воцарению, состоялось чуть более тридцати пожалований, зато Павел I за время своего непродолжительного правления (4 года) пожаловал этот титул 26 лицам. На шестой день своего восшествия на престол, 12 ноября 1796 г., император пожаловал графским титулом Алексея Григорьевича Бобринского, сына Екатерины II от Григория Орлова, которого он признавал за брата.

Только в день коронации Павла, 15 апреля 1797 г., произошло девять пожалований титулом графа Российской империи: действительный тайный советник Александр Романович Воронцов вместе с братом Семеном Романовичем, двоюродным братом Артемием Ивановичем и племянником Иваном Илларионовичем; граф Священной Римской империи, генерал-майор Илья Андреевич Безбородко, брат светлейшего князя и канцлера империи Александра Андреевича; граф Священной Римской империи, генерал-лейтенант Александр Матвеевич Дмитриев-Мамонов; действительный тайный советник Петр Васильевич Завадовский с братьями Яковом Васильевичем и Ильей Васильевичем; граф королевства Пруссии; генерал-лейтенант русской службы Федор Федорович Буксгевден; генерал-фельдмаршал Михаил Федотович Каменский; генерал от инфантерии Михаил Васильевич Каховский; генерал от инфантерии Иван Васильевич Гудович; обер-прокурор Святейшего Синода, президент академии художеств, тайный советник Алексей Иванович Мусин-Пушкин.

Среди пожалованных в российские графы в царствование Павла I можно назвать такие известные фамилии, как обер-камергер, граф Священной Римской империи и российский барон, потомок именитых людей, промышленник Александр Григорьевич Строганов; действительный тайный советник Федор Васильевич Ростопчин; наказной атаман Войска Донского, генерал от кавалерии Федор Петрович Денисов; фавориты императора — генерал-лейтенант, инспектор артиллерии барон Алексей Андреевич Аракчеев и егермейстер барон Иван Павлович Кутайсов.

Начиная с XIX в., кроме собственно графов Российской империи, этот титул стали носить и другие лица, утвержденные в графском достоинстве Великого княжества Финляндского и Царства Польского — территорий, вошедших в состав империи. Российские подданные получали также титул графов Священной Римской империи; в Россию выезжали иностранцы, уже имеющие графский титул, с которым они вступали на русскую службу и нередко получали российское подданство; титул графа некоторых европейских государств имели и подданные России, носившие его с высочайшего разрешения.

Можно привести несколько наиболее известных фамилий, принадлежавших к графским родам различных государств и территорий, но не имевших титула графа Российской империи. Графы Великого княжества Финляндского: Армфельд (1812), Аминовы (1819), Сухтелен (1822), Маннергейм (1823), Ребиндер (1826), Закревский (1830), Берг (1856). Графы Царства Польского: Соболевские (1819), Стадницки (1919), Потоцкие (1821), Белинские (1825), Замойские (1831), Валевские (1832), Ожаровские (1848), Ржевусские (1856). Графы Священной Римской империи (в том числе королевства Галицкого, польских земель, вошедших в территориальные владения Австрии): Головины (1701), Нессельроде (1705), Головкины (1707), Матюшкины (1762), Ти-зенгаузен (1769), Стакельберг (1775), Замойские (1780), Мостовские (1781), Виельгорские (1787), Гейден (1790), Зубовы (1793), Морков (1796), Езерские (1800), Бобровские (1808). В графы Прусского королевства были возведены некоторые знатные фамилии польского происхождения: Грабовские (1786), Туровские (1787), Божановские, Збоинские, Любинские (1798), Квилецкие (1816), Рачинские (1825) и др.

Были случаи возведения иностранных графов в графство Российской империи. Так, прусский граф, генерал-лейтенант русской службы Федор Федорович Буксгевден 5 апреля 1797 г. был пожалован в российские графы; в 1836 г. французские графы братья де Ламберт получили и титул графов России. После французской революции множество эмигрантов оказалось на территории Российской империи и вступило на русскую службу. Пожалуй, самыми известными из них были французский граф, утвержденный в достоинстве графа российского, генерал-лейтенант и участник многих войн конца XVIII — начала XIX в., а позднее херсонский военный губернатор и одесский градоначальник Александр Федорович Ланжерон (29 мая 1799 г.) и французский граф Эммануил Францевич Сент-При (на русской службе с 1793 г.), имевший звание генерал-лейтенанта русской службы и генерал-адъютанта императора Александра I, смертельно раненный в сражении при Реймсе в 1814 г.

В Российской империи было и несколько графских фамилий, получивших это звание от других государств. Швецией пожалованы Стакельберг (1703), Крейц (1719), Горны (1860) и др., Сардинией — Хвостовы (1799), Силезией — Ностицы (1849), Венецией — Подгорчиани (1769) и др.

Русские императоры, как цари Польши и великие князья Финляндии, жаловали графские титулы и по этим владениям. Так, по Великому княжеству Финляндскому графами стали московский генерал-губернатор А. А. Закревский и генерал-губернатор и командующий войсками в Финляндии в 1854–1861 гг., а впоследствии наместник и главнокомандующий войсками в Царстве Польском Ф. Ф. Берг. По присоединении Галиции к наследственным владениям Габсбургского дома (Австро-Венгрия) австрийское правительство, чтобы привлечь на свою сторону польское дворянство, узаконило, что те польские шляхетские роды, в числе прямых предков которых был «староста», т. е. владелец имения, отданного во временное пользование королем, имеют право на графский титул по Галицкому королевству. Вследствие этого в России также находилось немало австропольских графов.

Из лиц, получивших графское достоинство Российской империи, было немало родов, принадлежащих к древним дворянским фамилиям. В их числе можно назвать Шереметевых, Толстых, Апраксиных, Салтыковых, Воронцовых, Татищевых, Коновницыных, Мусиных-Пушкиных.

Иногда графский титул мог быть наградой за какой-либо конкретный выдающийся подвиг. Рескриптом от 3 октября 1789 г. А. В. Суворов за победу над турецкой армией при реке Рымник был возведен в графское достоинство Российской империи с почетным наименованием Рымникский. Несколькими днями ранее, 26 сентября, рескриптом на имя Г. А. Потемкина императрица Екатерина II разрешила Суворову принять титул графа Священной Римской империи, который ему пожаловал император Иосиф И. 25 июля 1827 г. был возведен в графское достоинство генерал-адъютант, генерал от инфантерии, начальник главного штаба барон Иван Иванович (Карл-Фридрих) Дибич, впоследствии за блистательный переход через Балканы во время русско-турецкой войны 1828–1829 гг. получивший к графскому титулу почетную приставку Забалканский и звание генерал-фельдмаршала. Это произошло 30 июня 1829 г. В 1828 г. графом стал Иван Федорович Паскевич. Во время русско-персидской войны 1827–1828 гг. он разбил неприятельские войска под Елизаветполем и взял штурмом Эривань. За эту победу именным высочайшим указом от 15 марта 1828 г. генерал-адъютант, генерал от инфантерии Иван Федорович Паскевич был возведен с нисходящим потомством в графское достоинство Российской империи с почетным наименованием Эриванский (впоследствии генерал-фельдмаршал и светлейший князь Варшавский). 10 апреля 1855 г. за активное участие в героической обороне Севастополя графский титул получил командир 4-го пехотного корпуса барон Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен, первый из удостоенных графского титула императором Александром II. В 1859 г. титулом графа был награжден герой Кавказских войн, генерал от инфантерии (выслужившийся из нижних чинов) Николай Иванович Евдокимов, со смертью которого, впрочем, графский род Евдокимовых и пресекся.

В XVIII в. графский титул зачастую расценивался как более высокий, чем княжеский. Графами становились ближайшие родственники императорской семьи, фавориты императоров и императриц, люди высокого военного, придворного или статского ранга, отличившиеся на полях сражений, в дипломатической и государственной службе. Эти люди стояли гораздо ближе к трону, чем многие княжеские семьи, большинство из которых не имели ни связей при дворе, ни состояния, ни возможности служить в привилегированных местах (гвардия, придворные должности, дипломатические миссии).

В XIX — начале XX в. графский титул расценивался как венец карьеры; его получали после многолетней службы люди, обычно уже имевшие высший орден империи — святого Андрея Первозванного, а также отличившиеся на посту министра или губернатора. Так, императором Николаем I графским титулом награждены в 1832 г. санкт-петербугский генерал-губернатор П. К. Эссен и генерал-губернатор киевский, волынский и подольский В. В. Левашов. Тремя годами ранее этот титул получил министр финансов Е. Ф. Канкрин (1829), позднее — министр государственных имуществ П. Д. Киселев (1830), министр народного просвещения С. С. Уваров (1846). В 1849 г. графского титула были удостоены сразу два министра — министр финансов Ф. П. Вронченко и министр внутренних дел Л. А. Перовский. При Александре II графом стал и министр внутренних дел Сергей Степанович Ланской (19 февраля 1861). В графское достоинство 23 февраля 1878 г. возведен председатель Комитета министров, член Государственного совета и генерал от инфантерии Павел Николаевич Игнатьев. В ранге министра был и Сергей Юльевич Витте (1849–1915) из семьи голландского происхождения, получившей российское дворянство в 1856 г. С. Ю. Витте стал графом Российской империи в 1905 г. за заключение Портсмутского мира с Японией. В 1905–1906 гг. — председатель Совета министров.

В середине XIX в. титул графа получило большое число членов Государственного совета: председатель департамента гражданских и духовных дел адмирал Н. С. Мордвинов (1834), председатель Государственного совета Н. Н. Новосильцев (1835), председатель Департамента законов М. М. Сперанский (1839) и некоторые другие.

Большинство же графских пожалований приходится на высшие военные чины, даже если они занимали гражданские должности, оставаясь в военном звании, хотя и для высшего генералитета получение титула являлось исключительно редкой наградой. Император Александр I за всю Отечественную войну 1812 г. графского титула удостоил только наказного атамана Войска Донского, генерала от кавалерии Матвея Ивановича Платова, а за время заграничных походов русской армии еще только троих: в 1813 г. генерала от кавалерии Л. Л. Бенигсена, генерала от инфантерии М. А. Милорадовича и генерала от инфантерии М. Б. Барклая-де-Толли. Существовала легенда, что герои Отечественной войны генералы Н. Н. Раевский и А. П. Ермолов отказались от предложенного им графского титула, мотивируя это тем, что их имена и заслуги и так достаточно известны в России.

Графский титул жаловался и генералам, имевшим придворное звание генерал-адъютанта. Среди них такие известные люди, как генерал от инфантерии Н. И. Евдокимов (1859), генерал от кавалерии Ф. П. Лидере (1862), адмирал Ф. П. Литке (1866), генерал от инфантерии М. Н. Муравьев (1865), генерал от артиллерии А. А. Баранцов (1881). Все они получили графский титул от императора Александра II.

Вообще к началу XIX в. сложилась такая традиция, по которой графским титулом мог награждаться дворянин, имеющий (за редким исключением) чин, соответствующий в Табели о рангах как минимум III классу (генерал-лейтенант или тайный советник). Пожалование графского титула было наследственным и лишь в некоторых, исключительных случаях — личным. Кроме примера с Н. М. Зотовым, можно привести еще один: в 1843 г. император Николай I возвел в личное графское достоинство каменец-подольского губернского предводителя дворянства К. М. Пшедзецкого.

Появились графские семьи, с высочайшего разрешения присоединившие к своей фамилии фамилию и титул родственного графского рода, пресекшегося в мужском потомстве (Кущелевы-Безбородко в 1816 г., Головкины-Хвошинские в 1895 г. и др.). Санкт-Петербургский генерал-губернатор, генерал от инфантерии граф Петр Кириллович Эссен испросил право передать свой титул зятю, графу Якову Ивановичу Стен-бок-Фермору, с прибавлением приставки Эссен. Все эти фамилии, таким образом, становились как бы дважды графскими, и по мужской, и по женской линии.

Графские титулы вместе с фамилиями пресекшегося в мужском потомстве рода зачастую переходили к их ближайшим родственникам. Например, фамилия графов Чернышевых, пресекшаяся в 1830 г. в лице его последнего представителя Григория Ивановича Чернышева, указом от 14 января 1832 г. перешла вместе с титулом к его зятю (мужу старшей дочери Софьи Григорьевны), тайному советнику Ивану Гавриловичу Кругликову.

Графское достоинство наказного атамана Войска Донского, генерала от инфантерии Федора Петровича Денисова по его просьбе было передано 26 апреля 1801 г. его внуку Василию Васильевичу Орлову с правом именоваться графом Орловым-Денисовым.

Среди потомков Андрея Ивановича Остермана, вице-канцлера и барона, ставшего графом при коронации императрицы Анны Иоанновны 28 апреля 1730 г. и лишенного всех прав состояния при воцарении Елизаветы Петровны, не было наследников, которые могли бы передать титул своим потомкам. Род продолжался только по женской линии, от дочери Андрея Ивановича и его зятя генерал-аншефа Матвея Андреевича Толстого; сыновья же, Федор и Иван Андреевичи, оставались бездетными. В связи с этим по просьбе последних представителей рода Екатерина II указом от 27 октября 1796 г. велела передать фамилию Остермана его правнуку Александру Ивановичу Толстому с правом именоваться графом Остерманом-Толстым. Граф А. И. Остерман-Толстой прославился знаменитым боем при Кульме с французами. С его кончиной в 1857 г. род Остерманов-Толстых пресекся.

Кроме передачи графской фамилии и титула по женской линии, по свойству, допускалась и передача титула племянникам по мужской линии. Графские титулы Бенкендорфа, Ридигера, Киселева были переданы их родным племянникам, а графский титул генерала Милорадовича — его родственнику, носившему такую же фамилию. Или, например, графский титул действительного тайного советника, государственного казначея Алексея Ивановича Васильева, за неимением у него потомства, после его смерти в 1807 г. был передан его племяннику Владимиру Федоровичу Васильеву.

Графские роды сильно различались по продолжительности существования, по времени, а иногда и по обстоятельствам пожалования. Генерал-фельдмаршал Александр Борисович Бутурлин в 1760 г. получил титул графа. Указа о возведении Бутурлина в графское достоинство не было, но в одной резолюции императрицы Елизаветы Петровны он был назван графом, на основании чего Сенат предписал: «Понеже подписанием Собственный Ея Императорского Величества руки он (Бутурлин. — Б.С.) написан графом, того ради велеть его писать графом». Впоследствии Екатерина II подтвердила его графский титул. Потомки Н. М. Зотова, скончавшегося в 1717 г., 86 лет ждали возвращения им графского достоинства, а генерал-аншеф Михаил Никитич Кречетников, пожалованный графским титулом 6 мая 1793 г., 9 мая этого же года скончался, не оставив потомства. Получается, что графский род Кречетниковых просуществовал всего три дня, а сам граф так и не узнал о пожаловании ему титула.

В Российской империи было несколько случаев, когда пожалование графского титула происходило и по женской линии с правом потомков наследовать полученный титул. 22 февраля 1799 г. император Павел I дал графский титул воспитательнице его младших детей, статс-даме баронессе Шарлотте Карловне Ливен с потомством. При коронации Николая I она вместе со всей семьей была возведена в княжеское достоинство с титулом светлости. В день коронации Александра I графский титул получила камер-фрейлина Екатерины II Анна Степановна Протасова. По ее просьбе графский титул был распространен на трех ее незамужних племянниц и на потомство ее брата, бригадира Александра Протасова. 1 июля 1846 г. графиней стала статс-дама Юлия Федоровна Баранова, воспитательница великих княжон, дочерей Николая I, а позднее графского титула была удостоена В. Н. Ростовцева, вдова генерала от инфантерии, генерал-адъютанта Я. И. Ростовцева, за заслуги ее супруга.

Существовали и уникальные пожалования графским титулом от иностранных государств подданных России. Так, Николай Степанович Леонтьев, организатор Абиссинской армии и человек, положивший начало дипломатическим отношениям между Россией и Абиссинией, в мае 1896 г. за свои заслуги получил от негуса Абиссинии графский титул, впервые специально созданный для него в этой стране.

Последним графом Российской империи стал министр императорского двора и уделов, барон Владимир Борисович Фредерикс, пожалованный графским титулом в 1913 г.

За более чем 200 лет существования в России графского титула он являлся настолько редкой наградой, что только единицы представителей высшего дворянства могли назвать себя графами. В России титул графа был гораздо более редким, чем княжеский, и ценился, особенно в XVIII в., очень высоко.

К началу XX в. в России было учтено примерно 320 графских родов; около 20 из них после получения графского титула были возведены в более высокое, княжеское достоинство. К этому же времени более 70 графских родов пресеклось в мужской линии.

БАРОНЫ
Если в Западной Европе титул барона являлся од-ним из древнейших титулов высшего сословия, то в России он был введен только в начале XVIII в. Петром I. Первым российским бароном в 1710 г. стал потомок крещеного еврея, вице-канцлер П. П. Шафиров, а следующим, спустя достаточно длительный срок, в баронство был возведен А. И. Остерман (1721). Андрей Иванович Остерман вместе с Брюсом был назначен уполномоченным на мирный конгресс, созванный в Ништадте по поводу окончания многолетней войны со Швецией. Петр I был уверен в благополучном исходе переговоров настолько, что послал Сенату специальный указ с повелением распечатать его при заключении мира. В нем, в частности, говорилось: «Объявляем сим, что мы Андрея Остермана за верность его к нам и службу нашим тайным советником и бароном нашего Российского государства всемилостивейше пожаловали».

В следующем году баронами стали три брата Строгановы — Александр, Николай и Сергей Григорьевичи, носившие до этого пожалованное их предкам еще Иваном Грозным почетное звание именитых людей. До пожалования баронского титула Строгановы не имели дворянства и получили его вместе с баронством. Интересно, что знаменитый шведский генерал Шлиппенбах, взятый в плен под Полтавой в 1709 г., занимал затем в России ответственные административные должности, за что и был возведен Петром I в баронское достоинство.

Императрица Екатерина I пожаловала титулом барона в 1726 г. Г. Штамбкена и Луку Четыхина, а на следующий год — троих братьев Д.А., А. А. и О. А. Соловьевых, происходивших из мещанского сословия, которых еще Петр I за их услуги обещал пожаловать в бароны. В 1841 г., в связи с утерей документов, их потомкам в титуле было отказано, хотя в материалах по делу о восстании 14 декабря 1825 г. штабс-капитан Черниговского пехотного полка Вениамин Николаевич Соловьев указан с баронским титулом. По манифесту об амнистии 26 августа 1856 г. ему и детям возвращены права потомственного дворянства и титул. В последние годы жизни В. Н. Соловьев проживал у брата, барона Михаила Николаевича Соловьева.

В короткое царствование императора Петра II титул барона получили его камердинер Констанс и камер-юнкер Поспелов, а Елизавета Петровна пожаловала баронство только одному человеку — тайному советнику И. А. Черкасову с наименованием «высокородный». Этот титул перешел и к его сыну, Александру Ивановичу Черкасову, женатому на дочери герцога Курляндского Бирона, Екатерине Ивановне.

Императрица Екатерина II была довольно щедра на раздачу баронского титула. При ней его получили в 1769 г. англичанин Димздель и второй его сын с соблюдением в этом случае английского порядка по наследованию почетных титулов, т. е. с переходом титула только по праву первородства в нисходящем потомстве (обычно старшему в роду). 26 октября 1768 г. доктор Димздель привил оспу Екатерине И, а спустя неделю и ее сыну, великому князю Павлу Петровичу. В то время это был настоящий подвиг, и Димздель получил титул барона, почетное звание лейб-медика двора ее величества, чин действительного статского советника и пенсию в 500 фунтов стерлингов. В 1773 г. Екатерина II пожаловала баронский титул банкиру Фредериксу, русскому резиденту при дворе князя-епископа Любекского Местмахеру, генерал-майору Спренгпортену.

В 1789 г. выслужившийся из нижних чинов генерал-аншеф Иван Иванович Меллер, герой и автор плана штурма Очакова в 1788 г., за свои заслуги был награжден баронским титулом и почетной приставкой Закомельский (по полученным землям вдоль р. Ко-мели), а перед этим и орденом святого Георгия 2-й степени: «Во уважение усердия и ревности к службе, когда он, находясь при армии Екатеринославской во управлении артиллериею и инженерною частию, понес многие труды и во время атаки города и крепости Очаков, командуя двумя колоннами левого фланга, оказал отличную храбрость и искусство». Погиб в 1790 г. в сражении при Килии. Это был единственный случай пожалования к титулу барона почетной приставки.

Баронские роды можно подразделить на три категории: российские, прибалтийские и иностранные. В Российской империи титул барона преимущественно жаловался финансистам и промышленникам, в основном лицам недворянского происхождения: например, банкирам де-Смет (1722), И. Ю. Фредериксу (1773), Р. Сутерленду (1788). Пожалование баронского титула, в частности, купцам было закреплено указом Екатерины II. По нему главы купеческих домов в связи со 100-летним юбилеем торговых фирм, состоящие в 1-й гильдии, получали право на дворянство и титул барона, чем и воспользовались позднее, в XIX в., некоторые крупные торговые дома. В целом пожалование баронского титула купцам, иностранцам и крещеным евреям стало традиционным, хотя баронами могли стать и представители дворянства.

Император Павел I, любивший раздавать почетные титулы, в день своей коронации, 5 апреля 1797 г., пожаловал баронством Российской империи государственного казначея, тайного советника Алексея Ивановича Васильева; санкт-петербургского коменданта Алексея Андреевича Аракчеева; в 1799 г. егермейстера Ивана Павловича Кутайсова. За время его царствования все трое успели получить и графский титул. Кроме них Павел I в 1800 г. в один день дал титул барона сразу троим придворным банкирам: московскому купцу Роговикову, португальцу Вельо и немцу Ралю.

Император Александр I пожаловал титул барона действительному тайному советнику, сенатору Колокольцеву, потомку татарского рода (1801), хотя тот по своему положению рассчитывал на более высокий графский титул; суконному фабриканту в Царстве Польском Захерту, придворному банкиру Фелейзину и главе санкт-петербургского купеческого дома Кусову в день 100-летней годовщины этого дома.

С включением в состав Российской империи прибалтийских территорий и признанием прав и преимуществ лифляндского (1710), эстляндского (1712) и курляндского (1728–1747) дворянства оно было причислено к российскому. Русское правительство по отношению к немецко-прибалтийским территориям в 1846 г. постановило, что в этом крае имеют право на баронский титул те старинные дворянские фамилии, которые во время присоединения к России Лифляндии, Эстляндии и Курляндии были записаны в тамошних местных матрикулах, т. е. дворянских родословных книгах, и потом в указах, рескриптах и других публичных актах именовались баронским титулом. При первом из этих условий остзейские бароны по древности своего дворянского происхождения сплошь и рядом могли уступать русским дворянам, внесенным в 6-ю часть дворянских книг, так как для внесения в нее необходимо было доказать существование рода не менее чем за двести лет. Право на баронский титул в Остзейском крае принадлежало не только тем лицам с их прямым потомством, которые в упомянутых выше актах именовались баронами, но вообще всему их роду, т. е. всем лицам, которые, нося одну с ними фамилию, могут представить законные доказательства о своем происхождении от одного общего родоначальника, записанного в местных матрикулах до присоединения прибалтийских областей к России.

Среди наиболее древних прибалтийских баронских родов можно назвать такие фамилии, как фон Бэр, фон Ветберг, фон Врангель, фон Рихтер, фон Оргис-Рутенберг, фон Клюхтинер, фон Кошку ль, фон Неттельгорст и др. Уроженцем Курляндии был и пожалованный графским титулом генерал от кавалерии барон Петр Алексеевич фон-дер Пален, активный участник заговора против императора Павла I и его убийства.

Другой разряд баронов, находившихся в русском подданстве, — это бароны, получившие свой титул от русских государей, но по Великому княжеству Финляндскому. Так, библиотекарем и секретарем великого князя Павла Петровича, а впоследствии президентом Академии наук был уроженец Страсбурга Андрей Львович Николаи (1737–1818). Его сын, Павел Андреевич, за заслуги свои и отца 28 июля 1828 г. был возведен в баронское достоинство Финляндии. Одним из пожалованных в бароны по Великому княжеству Финляндскому был и статс-секретарь, тайный советник Филипп Иванович Бруннов (1797–1875) из старинного курляндского рода, получивший титул за заключение Парижского мирного договора, завершившего несчастливую для России Крымскую войну.

Среди принявших российское подданство были и обладатели баронского титула других государств (в России насчитывалось 99 таких фамилий): Боде (Священная Римская империя), Беллинсгаузен и фон Дельвиг (Швеция, 1865 и 1868), Жомини (Франция, 1847), фон-дер Остен-Дризен (Брандербург, 1894), Рейнские-Дубениц (Богемия, 1857) и др. В этом плане характерна история рода баронов Гейденов. Фамилия, ведущая свое происхождение из Нидерландов, получила в 1790 г. титул графов Священной Римской империи, в 1795 г. Логгин Петрович Гейден (Людвиг-Сигизмунд-Иаков) поступил на русскую службу, а спустя 15 лет, в 1810 г., принял российское подданство. На русской службе состояли и три его сына: Федор, генерал от инфантерии, генерал-адъютант; Логгин, адмирал, генерал-адъютант; Александр.

С другой стороны, обладание иностранным баронским титулом еще не давало владельцу прав на русское дворянство. Так, бароны Гинцбург и Гауф оставались в звании потомственных почетных граждан, в котором они состояли до получения титула. Им только было разрешено пользоваться своим титулом в России.

Старинный дворянский род Аминовых вел свое начало, как и известные фамилии Пушкиных и Бутурлиных, от легендарного Ратши. Иван Федорович Аминов в 1611 г. принял со своим потомством подданство Швеции. Его потомки, братья Иоганн-Фридрих и Густав Аминовы, 15 октября 1808 г. были возведены королем Швеции Густавом-Адольфом IV в баронское достоинство Шведского королевства, но в это время территория Финляндии, где находились земли Аминовых, уже практически была присоединена к Российской империи, и диплом на баронский титул был выдан им 6 мая 1812 г. императором Александром I. Впоследствии, во время своей поездки по Финляндии, Александр I возвел Иоганна-Фридриха в графское достоинство Великого княжества Финляндского (12 декабря 1819 г.).

Российские подданные также могли получить титул барона иностранных государств. К таким фамилиям относятся: фон Аш (1762) — Священная Римская империя, разрешено принять титул в 1763 г.; фон Розен (1802) — Священная Римская империя, разрешено в 1804 г.; Карл Толь (1814) — Австрия и др. Австрийским бароном стал и будущий декабрист Михаил Федорович Орлов, спасший в битве при Лейпциге два австрийских батальона, за что и был удостоен этого титула.

В России большинство наследственных баронских родов принадлежало к прибалтийскому дворянству или было иностранного происхождения. Баронский титул достигался также присоединением (с разрешения императора) титула и фамилии родственного или свойственного баронского рода, не имевшего прямых потомков мужского пола: фон Гершау-Флотов (1891), Местмахер-Будде (1902) и др.

Баронские роды заносились в 5-ю часть дворянской родословной книги. Всего к концу XIX — началу XX в. в Российской империи было учтено (вместе с угасшими) около 240 баронских родов. В 1881–1895 гг. вновь было выдано 45 грамот на баронское достоинство, а в 1895–1990 гг. — 171 грамота.

ДВОЙНЫЕ ФАМИЛИИ И ПОЧЕТНЫЕ
ПРИСТАВКИ
Двойные фамилии в России возникли довольно давно, почти одновременно с собственно фамилиями, а так как первые родовые прозвания появились у высшей знати — князей и бояр, то и двойные фамилии применялись именно этим слоем; в дальнейшем такая фамилия указывала на дворянское происхождение человека, носящего ее.

Древнерусские прозвания родовитых людей, происходившие от названий княжеств или уделов, переходили ко всем потомкам одного рода. Со временем круг этих лиц сильно расширился и встал вопрос об обозначении каждой ветви или семьи одного рода каким-либо дополнительным прозванием, присущим только ей. Этому способствовала и система местничества, по которой необходимо было определить степень старшинства того или иного рода или его ветви. Отдельные ветви большой семьи стали называть себя по имени или прозванию их родоначальника, нередко прибавляя и прозвание всего рода в целом.

Это хорошо прослеживается на примере князей Оболенских, когда весь их многочисленный род, разделившись на множество ветвей, оставил свое родовое имя Оболенские с прибавлениями прозваний ветвей рода. Известны фамилии: Репнины-Оболенские, Стригины-Оболенские, Курлятевы-Оболенские, Серебряные-Оболенские, Горенские-Оболенские и множество других. Встречались и тройные фамилии (Телепнев-Оболенский-Овчина). Позднее многие из них пресеклись, а оставшиеся или вернулись к первоначальному родовому прозванию Оболенские, или оставили фамилии своей ветви рода — Щербатовы, Долгоруковы, Репнины, Щетинины, ставшие самостоятельными княжескими фамилиями.

Такое же положение и с князьями Ростовскими. Известны Бахтеяровы-Ростовские, Катыревы-Ростов-ские, Лобановы-Ростовские, Буйносовы-Ростовские, Приимковы-Ростовские и др. Пожалуй, это единственная княжеская фамилия, дошедшая с древних времен до XX в. и сохранившая свое двойное звучание.

Были и другие двойные княжеские фамилии: Клубковы-Мосальские, Селезневы-Елецкие, Стригины-Ряполовские, Скопины-Шуйские и т. д., но практически ни одна из них не сохранилась как двойная; еще с конца XVII в. в них остается основная родовая фамилия.

Некоторые роды отказывались от двойных фамилий по принуждению. Так, царь Алексей Михайлович запретил князьям Ромодановским писаться родовым прозванием — Ромодановские-Стародубские, заявив, что так называть им себя «не пристойно». С другой стороны, потомкам князей Белозерских император Павел I своим указом повелел, чтобы Александр Михайлович Белосельский, как старший в роду, именовался князем Белосельским-Белозерским. В 1823 г. право на эту двойную фамилию было подтверждено указом императора Александра I за его сыном, князем Эспером Александровичем.

В отличие от княжеских, боярские фамилии с двойным звучанием сохранились лучше. Как правило, они появлялись после прошения царю кого-то из представителей рода о прибавлении к родовой фамилии еще одной.

Двойных фамилий, включенных в «Бархатную книгу», всего семь: Сухово-Кобылины, Воронцовы-Вельяминовы, Бобрищевы-Пушкины, Мусины-Пушкины, Голенищевы-Кутузовы, Вельяминовы-Зарно-вы, Квашнины-Самарины. Существовали и другие боярские и дворянские фамилии, не вошедшие в «Бархатную книгу»: Бестужевы-Рюмины, Кузьмины-Караваевы, Римские-Корсаковы и др. В 1697 г. дворяне Дмитриевы (потомки Рюрика) подали прошение о добавлении к их фамилии родственной им фамилии Мамоновы, чтобы отличить свой род от других ветвей дворян Дмитриевых.

Ни в одном из этих случаев вторая часть фамилии не была унаследована или принята по женской линии. Законодательство XVII в. допускало в особом указе царя Михаила Федоровича, а потом и в Уложении переход вотчин по женской линии, но передачи таким образом родовых прозваний до самого конца XVII в. не было. Впервые это произошло при Петре I, который дал позволение князю Друцкому-Соколинскому принять фамилию своего деда по матери Гурко-Ромейко. Тот же случай — с фамилией Бантыш-Каменских, соединившей в себе две аристократические молдавские фамилии.

Массовая традиция двойных фамилий появилась лишь в самом конце XVIII в. Император Павел I установил для дворян, не имеющих потомков по мужской линии, особые правила передачи их наследственных имений и титулов. Такое разрешение давалось только с личного соизволения императора и только для дворян, не имеющих потомков и родственников по мужской линии и той же фамилии. Разрешалась также передача фамилии супругу одной из близких родственниц. Павел I позволил генералу Ладыженскому, как потомку по женской линии князей Ромодановских, принять эту фамилию не только с титулом князя, но и с гербом. С этого момента началась передача пресекающихся в мужском колене дворянских фамилий. Вплоть до начала XX в. двойная фамилия указывала на связь с аристократией и на наличие как минимум дворянского звания, что считалось социально престижным.

В общей дворянской массе таких фамилий было достаточно мало., хотя случалось, что фамилия одного рода переходила к другим родственникам несколько раз. Так, дворянам Глебовым была передана древняя фамилия Стрешневых, имеющая родственные связи с царствующим домом Романовых; после замужества одной из Глебовых-Стрешневых эта фамилия должна была перейти к немецкой дворянской фамилии фон Бреверн, но так как их дочь, в свою очередь, вышла замуж за князя Шаховского, то к нему и перешла эта старинная фамилия.

Среди предков Романовых и их ближайших родственников несколько фамилий также имело двойное звучание. Дворяне Колычевы делились на Лошаковых-Колычевых, Хлызневых-Колычевых, Немятых-Колычевых и Умновых-Колычевых. Прямые же предки Романовых, потомки Захария Кошкина, назывались Кошкиными-Захарьиными, а затем по имени его сына стали именоваться Захарьиными-Юрьевыми. Дети Романа Юрьевича Захарьина-Юрьева стали называться Захарьиными-Романовыми, а потомки Никиты Романовича Захарьина-Романова (деда первого царя из этой династии) — просто Романовыми.

К некоторым представителям одного рода, имеющим обширные родственные связи, могли быть присоединены различные фамилии угасших родов. Например, из рода князей Голицыных известны Голицыны-Прозоровские, соединившие в своей фамилии два княжеских рода потомков Гедиминовичей и Рюриковичей в лице Александра Федоровича Голицына-Прозоровского (1810–1898); с 6 октября 1875 г. князь Евгений Юрьевич Голицын стал преемником титула и фамилии последнего в своем роду графа Головкина и с этого момента именовался князем Голицыным графом Головкиным. Фамилия же графов Остерманов с титулом перешла сначала к одному из дворян Толстых — графу, генерал-лейтенанту Александру Ивановичу Остерману-Толстому (1770–1857), герою сражения при Кульме, скончавшемуся бездетным, а с 21 мая 1863 г. — к князю Мстиславу Валериановичу Голицыну.

В фамилии Дондуковых-Корсаковых соединилось два рода — калмыцких ханов и русских дворян. Михаилу Александровичу Корсакову (1794–1869), женатому с 1819 г. на княжне Марии Никитичне Дон-дуковой-Корсаковой, последней в роду, в 1829 г. было высочайше дозволено именоваться потомственным князем Дондуковым-Корсаковым.

В роду Воронцовых граф Иван Илларионович Воронцов по именному высочайшему указу от 4 августа 1807 г. присоединил к своей фамилии фамилию князей Дашковых, как племянник статс-дамы княгини Екатерины Романовны Дашковой. После кончины генерал-фельдмаршала светлейшего князя Михаила Семеновича Воронцова герб, титул и фамилия перешли к его внуку по женской линии, графу Павлу Андреевичу Шувалову (именной высочайший указ от 7 июля 1882 г.).

Род князей Репниных по мужской линии угас в 1801 г. и продолжился по женской линии в фамилии князей Репниных-Волконских, вследствие замужества дочери генерал-фельдмаршала князя Николая Васильевича Репнина за князем Григорием Семеновичем Волконским. Один из его сыновей, Николай Григорьевич, стал именоваться Репниным-Волконским.

К Николаю Петровичу Демидову перешли фамилия и титул Павла Петровича Лопухина с разрешением именоваться светлейшим князем Лопухиным-Демидовым, но с условием, чтобы титул и соединенная фамилия переходили только к старшему в роду из его потомков (высочайше утвержденное мнение Государственного совета от 20 декабря 1865 г.).

Таких примеров можно привести много. К дворянам Орловым перешел графский титул и фамилия донского атамана Денисова (графы Орловы-Денисовы), к одному из Давыдовых — фамилия и титул графов Орловых, к князю Кантакузену — титул графа Сперанского, к графу Кушелеву — фамилия графа Безбородко, к князю Оболенскому — фамилия Нелединских-Мелецких, а внуку генерал-фельдмаршала светлейшего князя М. И. Голенищева-Кутузова Смоленского, Толстому, — фамилия деда без титула и почетной приставки.

Сначала передача угасшей фамилии и титула распространялась на все потомство умершего родственника, и мужское и женское, но в дальнейшем такая передача ограничивалась предоставлением права носить фамилию и титул только одному, обычно старшему, представителю в роду. Позднее была разрешена и более широкая передача титулов и фамилий. Графская фамилия и титул генерала Евдокимова были переданы мужу племянницы его жены Доливо-Добровольскому. Сестра декабриста Александра Одоевского, княжна Софья Ивановна Одоевская, выйдя замуж за Николая Маслова, именным указом императора Александра II от 3 июня 1878 г. получила разрешение их сыну, ротмистру лейб-гвардии Конного полка Николаю Николаевичу Маслову, присоединить к своей фамилии и гербу фамилию, герб и титул угасшего со смертью своего последнего представителя княжеского рода Одоевских — князя Владимира Федоровича Одоевского, скончавшегося в 1869 г., и впредь именоваться князем Масловым-Одоевским.

Были случаи, когда не только фамилия, но и титул сохранялись за преемниками угасшего рода, даже в том случае, когда сами они уже обладали каким-либо титулом. Зачастую более высокий титул заменял более низкий, но случалось, что оба титула сохранялись в новой, двойной фамилии (как это видно на примере князей Голицыных графов Головкиных). В 1856 г. титул графа получил генерал от артиллерии, генерал-адъютант С. П. Сумароков. Наследников по мужской линии у него не было, поэтому для того, чтобы графский род и фамилия не прекратились, после кончины С. П. Сумарокова в 1875 г. его зятю Ф. Н. Эльстону было разрешено именоваться графом Сумароковым-Эльстон. Сын же его, поручик гвардии Ф. Ф. Сумароков-Эльстон, женился на дочери князя Н. Б. Юсупова, которая после смерти отца в 1891 г. осталась последней представительницей княжеского рода. В связи с этим Александр III разрешил ее мужу и ей именоваться князьями Юсуповыми графами Сумароковыми-Эльстон с условием, чтобы титул князей Юсуповых переходил только к старшему в роду из их потомков. Барон В. Г. Нолькен, как племянник министра финансов, а затем председателя Комитета министров графа М. X. Рейтерна, получил право именоваться графом Рейтерном бароном Нолькеном.

Другая группа двойных фамилий возникла как почетная приставка, полученная за выдающиеся заслуги и присоединенная к основной фамилии. Иногда вместе с почетной приставкой награжденный получал и более высокий титул. Первые такие пожалования состоялись при Екатерине II. Князь В. М. Долгоруков, будучи в звании генерал-аншефа, получил приставку Крымский за завоевание Крыма в день подписания мирного договора с Турцией 10 июля 1775 г. Граф А. Г. Орлов стал Орловым-Чесменским за победу при Чесме над турецким флотом; граф П. А. Румянцев получил наименование Задунайского за овладение берегами Дуная; князь Г. А. Потемкин стал Потемки-ным-Таврическим за присоединение Крыма в 1783 г.; генерал-аншеф И. И. Меллер за взятие Очакова получил наименование Закомельский (по названию земель за р. Комелью, пожалованных ему Екатериной II).

В 1789 г. А. В. Суворов получил титул графа с наименованием Суворов-Рымникский. 22 сентября 1789 г. Потемкин писал Екатерине II: «Скоро пришлю подробную реляцию о суворовском деле, ей, матушка, он заслуживает Вашу милость, и дело важное; я думаю, что бы ему, и не придумаю. Петр Великий графами за ничто жаловал; коли его с придатком Рымникский? Баталия была на сей реке…» Рескриптом от 3 октября 1789 г. Суворову был пожалован титул и почетное наименование.

6 декабря 1812 г. император Александр I пожаловал Михаилу Илларионовичу Голенищеву-Кутузову к княжескому титулу почетную приставку Смоленский. Поскольку у генерал-фельдмаршала были только дочери, то его внуки в апреле 1856 г. подали прошение на высочайшее имя о передаче старшему из них титула и фамилии светлейшего князя Голенищева-Кутузова-Смоленского для увековечения его имени в потомстве. Высочайше утвержденным 8 декабря 1858 г. мнением Государственного совета в передаче титула и наименования Смоленский было отказано; лишь в следующем году старший внук полководца, П. М. Толстой, получил разрешение принять фамилию и дворянский герб Голенищевых-Кутузовых без титула и почетной приставки.

С воцарением императора Николая I в 1826 г. англичанину И. В. Шервуду, состоявшему на русской службе, за раскрытие заговора декабристов была пожалована приставка Верный. Титул графа Эриванского в 1827 г. получил И. Ф. Паскевич, а через два года И. И. Дибичу был пожалован графский титул и наименование Забалканского (за переход через Балканы).

В 1855 г. за покорение турецкой крепости Карс генерал от инфантерии Н. Н. Муравьев получил почетную фамилию Муравьев-Карский, а его однофамилец и дальний родственник, генерал-губернатор Восточной Сибири, генерал-адъютант Н. Н. Муравьев, за присоединение Амурского края стал именоваться Муравьевым-Амурским (1858); брат же Муравьева-Карского, М. Н. Муравьев-Виленский, стал так называться за активное участие в подавлении Польского восстания в 1863 г., хотя официально он этого наименования не получил.

В 1866 г. за спасение императора Александра II во время покушения на него в Летнем саду Санкт-Петербурга Д. В. Каракозова крестьянин Осип Комиссаров вместе с дворянским званием получил и почетную приставку Костромской.

В двух случаях титул и новая почетная приставка присоединялись к уже существовавшей двойной почетной фамилии и титулу. В первом случае Александр Васильевич Суворов, получивший в 1789 г. графский титул и почетную приставку Рымникский за победу над турками при р. Рымник, спустя десять лет, в 1799 г., за беспримерный Итало-Швейцарский поход был возведен императором Павлом I в княжеское достоинство с фамилией Италийский. Полностью титул звучал так: князь Италийский граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский. Внукам Суворова Александру и Константину Аркадьевичам с их нисходящим потомством высочайшим повелением от 5 февраля 1848 г. были предоставлены титулы светлостей. Второй такой случай относится к 1831 г., когда граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский, получивший свой графский титул и приставку за победу под Елизаветполем и взятие Эривани, 15 марта 1828 г. был возведен в графское достоинство с почетной приставкой. За взятие же штурмом Варшавы в 1831 г. генерал-фельдмаршал указом от 4 сентября был пожалован титулом князя Варшавского с наименованием светлости и стал светлейшим князем Варшавским графом Паскевичем-Эриванским.

ПОЖАЛОВАНИЕ ТИТУЛОВ
В Российской империи пожалование титулов происходило в порядке постепенности. Дворяне, заслужившие какой-либо титул, награждались им начиная с более низкого к более высокому, которым впоследствии и пользовались. В частности, княжеские титулы жаловались лицам, уже имевшим графский титул, а титулы светлейших князей — тем, кто имел княжеский. Конечно, были и исключения, когда лица, имеющие, к примеру, титул графа, становились сразу светлейшими князьями. Из этой очередности выпадает и титул барона, поскольку дворяне этим титулом награждались довольно редко, а купцы и промышленники, имеющие титул барона, не могли претендовать на графский и тем более княжеский титул, хотя и в этом случае существовала очередность пожалования. В царствование Павла I пожалованные баронским титулом А. А. Аракчеев и И. П. Кутайсов (фавориты императора) спустя короткий промежуток времени были возведены в графское достоинство Российской империи.

Интересна в этом отношении и судьба семьи Строгановых. Еще Иван Грозный пожаловал этой фамилии купцов и промышленников звание именитых людей, Петр I возвел их в баронское достоинство; в начале 1722 г. именитому человеку Александру Строганову было объявлено в Сенате, что он пожалован в бароны. Наступившие новые времена повлияли и на отношение Строгановых к своему положению именитых людей, к званию, которым они владели практически единолично. Это звание давало им право быть судимыми только царем, а не обыкновенными судьями, что было, конечно, очень важно по тем временам, независимо от других прав и льгот. Отдав звание именитых людей за баронский титул, Строгановы как бы старались идти в ногу со временем. Недаром в 1724 г. Мария Строганова с детьми Александром и Николаем били челом: «…Сыновья мои чину себе никакого не имеют, а указом вашего величества всему гражданству определены различные чины и места по своим рангам, чтоб всяк между собою свое достоинство ведал. Просим, дабы я пожалована была местом, а дети мои чинами ради приходящего всенародного торжества коронования императрицы». Впоследствии двое братьев достигли чина генерал-поручика, а третий — тайного советника. Первым из баронов Строгановых, получившим графское достоинство, стал Александр Сергеевич Строганов, возведенный императором Францем I в графы Священной Римской империи 29 июня 1761 г., а спустя почти четыре десятка лет, 21 апреля 1798 г., император Павел I признал его в графском достоинстве Российской империи.

Среди графов, впоследствии получивших княжеский титул, можно назвать такие известные в России фамилии, как М. И. Голенищев-Кутузов, Н. И. Салтыков, А. К. Разумовский, Ф. В. фон-дер Остен-Сакен, А. Ф. Орлов и некоторые другие, причем часть из них возведена в княжеское достоинство сразу же с титулом светлости. В этом плане интересно проследить судьбу фамилии фон Ливен. Представители этой семьи происходили из древнего дворянства Прибалтики и пользовались вплоть до самого конца XVIII в. родовым титулом барона. Благодаря заслугам вдовы генерал-майора русской службы барона Отто-Генриха-Андреаса фон Ливена, Шарлотты Карловны (1743–1828), ставшей по предложению Екатерины II воспитательницей ее внучек, великих княжон, а впоследствии и великих князей Николая и Михаила, вся фамилия в 1799 г. Павлом I была возведена в графское достоинство, а 22 августа 1826 г. Николай I пожаловал всей семье фон Ливен титул светлейших князей.

В 1744 г. фавориты императрицы Елизаветы Петровны, братья Алексей и Кирилл Григорьевичи Разумовские, получили графский титул. Сын младшего из братьев, Андрей Кириллович, действительный тайный советник и дипломат, один из руководителей русской делегации на Венском конгрессе в 1814–1815 гг., в 1814 г. получил титул князя, а в следующем году стал светлейшим князем. Впрочем, на нем линия светлейших князей Разумовских и пресеклась.

В отличие от стран Западной Европы, в России не принято было носить сразу несколько титулов; более низкий просто заменялся более высоким. Примеры ношения в Российской империи сразу нескольких титулов единичны: граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский князь Италийский (1799), граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский светлейший князь Варшавский (1831). Есть еще несколько примеров двойного титулования, но это связано с присоединением к одной титулованной фамилии титула и фамилии другого, родственного, но угасшего рода. В связи с этим можно упомянуть князей Голицыных графов Головкиных, графов Рейтернов баронов Нолькенов, графа Ф. Ф. Сумарокова-Эльстон князя Юсупова.

Некоторые ветви одной семьи могли носить различные титулы или вовсе их не иметь и числиться просто в дворянском звании. Известны светлейшие князья Лопухины и дворяне Лопухины, князья Васильчиковы и дворяне Васильчиковы, князья, графы и дворяне Салтыковы, светлейшие князья и графы Разумовские, светлейшие князья, графы и дворяне Чернышевы и др. Род Воронцовых имел среди своих представителей светлейших князей, графов, дворян, а некоторые представители носили титулы графов Воронцовых-Дашковых и светлейших князей Воронцовых графов Шуваловых. Среди Голенищевых-Кутузовых можно выделить графов и дворян Голенищевых-Кутузовых, светлейшего князя Голенищева-Кутузова-Смоленского и дворян Голенищевых-Кутузовых-Толстых, и таких примеров среди высшей аристократии и древних дворянских родов достаточно много.

ТИТУЛЫ ВОСТОЧНЫХ ГОСУДАРСТВ,
ВОШЕДШИХ В СОСТАВ РОССИИ
В России были и такие титулы, которые принадлежали знати определенных территорий, но не стали впоследствии общегосударственными. В своей основе это титулы татарско-тюркского происхождения, вышедшие из употребления. С расширением границ Русского государства некогда самостоятельные владения вошли в его состав, а знать или полностью ассимилировалась, приняв православие, или, в большинстве случаев, потеряла свои феодальные права и титулы.

Распад Золотой Орды послужил толчком к образованию многих самостоятельных мусульманских государств. В начале XV в. возникло Сибирское ханство, в 1433 г. — Крымское, в 1438 г. — Казанское, в 60-е гг. XV в. выделились Казахское, Узбекское и Астраханское ханства. Сам титул хана обозначал монарха, владетельного государя у некоторых тюркских и монгольских народов. Одни ханские династии прекращали свое существование, другие же, после завоевания их земель, входили в состав титулованной знати Русского государства с новыми титулами (царевичи, князья), но уже как подданные царя всея Руси.

Усиление Московского государства, переход на русскую службу ордынской знати привели к созданию еще в XIV в. вассального Касимовского ханства (царства). Первыми же в череде восточных приобретений стояли Казанское и Астраханское ханства, завоеванные царем Иваном IV в 1552 и 1556 гг. Правители этих государств носили титул хана, как и государи Сибирского и Крымского ханств. Завоеванием Нижнего Поволжья Московское царство поддало свой международный престиж, показав другим народам свою силу, а русский царь принял титулы царя Казанского и Астраханского. Все эти события явились началом наступательной политики России на востоке.

Следующим государством в череде русских завоеваний стало ханство Сибирское. Еще в январе 1555 г., как говорит летопись, пришли послы к царю от сибирского князя Едигера, и от всей земли Сибирской поздравили государя с царством Казанским и Астраханским и били челом, «чтоб государь князя их и всю землю Сибирскую взял в свое имя и от всех неприятелей заступил, дань свою на них положил и человека своего прислал, кому дань сбирать. Государь пожаловал, взял князя сибирского и всю землю в свою волю и под свою руку и дань на них положить велел».

В сентябре 1557 г. новые сибирские послы привезли грамоту, в которой Едигер обязывался быть у царя в холопстве и платить дань каждый год. Но такая зависимость ханства Сибирского от Москвы была непрочна. В Сибири представители высшей знати попеременно захватывали власть, постоянно велись междоусобные войны, пока престол на оказался в руках хана Кучума, объединившего под своей властью татарские улусы Сибири. Кучум вначале обязался платить дань Ивану IV, но потом убил московского посла. Прочное подданство Зауралья Москве могло утвердиться только вследствие движения русского народонаселения на северо-восток, когда русские промышленные люди Строгановы прочно осели на Каменном Поясе (Урале), а потом задумали перейти и через него. По сообщению летописи, Строгановы 1 сентября 1581 г. послали на сибирского хана Ермака Тимофеева с товарищами, придав им ратных людей из своих городков. В целом в отряде насчитывалось 840 человек. В 1582 г. Ермак занял столицу Кучума — город Ташлык. Сибирское ханство распалось, но война продолжалась еще не один год, и только в 1598 г. хан Кучум был окончательно разбит на берегу Оби тарским воеводой Андреем Воейковым и бежал в ногайские улусы, где был убит.

Его семья была отправлена в Москву, сыновья стали именоваться царевичами, а потомки со времен Петра I — князьями Сибирскими.

Гораздо более долгая борьба предстояла России с Крымским ханством, где также правили потомки Чингисхана, Гиреи. Десятилетиями южные рубежи русских земель страдали от набегов крымских татар. В мае 1571 г. крымский хан Девлет-Гирей сжег Москву, уведя в плен до 150 тыс. пленных. И хотя это был последний набег крымцев на Москву, противостояние с Крымом было завершено только к концу XVIII в. Последний Крымский хан из рода Гиреев, правивших в Крыму еще с XV в., Шагин-Гирей-хан (1746–1787), по отзывам современников, сочетал восточный деспотизм с европейской образованностью, веротерпимость и стремление к реформам, призванным укрепить независимость ханства, — с жестокостью и непониманием исторической бесперспективности существования Крыма как самостоятельного государства. Он обратил на себя внимание русский дипломатии еще в 1772 г., во время переговоров о заключении договора между Россией и Крымом после занятия ханства русскими войсками. Шагин-Гирей (младший брат тогдашнего хана) прожил в Санкт-Петербурге девять месяцев. В письме к Вольтеру, предназначенному европейскому общественному мнению, императрица Екатерина II восхваляла ум молодого калги-султана, его желание заняться самообразованием на благо своего ханства, «независимого по милости Божией и русского оружия».

Возведенный на престол при поддержке России в 1777 г., Шагин-Гирей пытался путем реформ добиться полной независимости Крыма. Но экономическая необеспеченность реформ, торопливость и нежелание считаться с традициями вызвали недовольство населения, подогретое происками Турции и жестокой борьбой за власть в правящей верхушке ханства. С 1778 по 1782 г. русские войска трижды восстанавливали Шагин-Гирея на престоле. В марте 1783 г. братья хана, Батыр-Гирей и Арслан-Гирей, потребовали от него отмены реформ и допуска их к управлению ханством. Отказ Шагин-Гирея послужил сигналом к широкому выступлению против него на Кубани и в Крыму. Хан был вынужден бежать на русском судне в Керчь. На престол взошел Батыр-Гирей, который, впрочем, продержался на нем совсем недолго. По этому поводу Григорий Потемкин писал императрице: «Крым положением своим разрывает наши границы. Тут ясно видно, для чего хан нынешний туркам неприятен: для того что он не допустит их чрез Крым входить к нам, так сказать, в сердце. Положите же теперь, что Крым наш и что нет уже сей бородавки на носу: вот вдруг положение границ прекрасное…»

В феврале 1783 г. Шагин-Гирей объявил, что не желает быть повелителем «такого неспокойного и коварного народа», и отрекся от ханской власти в пользу России. Императрица Екатерина II подписала 8 апреля 1783 г. манифест о присоединении Крымского ханства к России. Сам хан с 1784 г. жил со своим гаремом и свитой в Воронеже, затем в Калуге. По его просьбе был отпущен в Турцию и там в августе 1787 г. убит.

Многие потомки некогда владетельных ханов принимали русское подданство и переходили на службу России. Принадлежность к ханским родам нередко сохранялась и в их фамилиях. Например, потомок бакинских ханов Аббаскули Ага носил фамилию Бакиханов (1794–1847). Он участвовал в русско-турецкой и русско-персидской войнах на стороне России, имел военный чин русской армии и российские ордена; известен своими литературными произведениями.

На русской службе находились и потомки хана А6-лая (1712–1781), принявшего в 1740 г. русское подданство и в 1778 г. утвержденного Екатериной II ханом Среднего жуза (Казахстан). Его внуки носили фамилию Валихановы, один из которых, Чокан (Мухаммед-Ханафия) Чингисович Валиханов (1835–1865), окончил Омский кадетский корпус и был офицером Сибирского казачьего войска. Известен как просветитель, путешественник и этнограф, автор литературных произведений и научных работ.

Помимо ханского титула на территории России существовали еще некоторые восточные титулы, сохранившиеся со времен могущества тюркско-татарских народов.

Бей (бек) — господин, государь, иногда князь. Вначале этот титул принадлежал только владетельным особам или лицам царского происхождения, впоследствии употребление его значительно расширилось и несколько изменило свое первоначальное значение. На Кавказе титул бека сохранил свое древнее значение дворянина-помещика, так как с этим титулом, которым хан награждал своих слуг, соединялось право владения землей.

В Золотой Орде был и титул солтана, который мог принадлежать только сыновьям хана, царевичам. Позднее, несколько изменившись, употреблялся владетелями некоторых государств.

Самым распространенным из восточных титулов был титул мурзы, т. е. сына князя, присваивавшийся младшим представителям княжеских родов. Позднее этот титул обозначал всех татар благородного происхождения, став в татарском языке синонимом дворянина. Иногда татарские мурзы, переходя на русскую службу и принимая православную веру, получали титул князя.

От татарских мурз ведут свой род многие известные русские фамилии. К примеру, фамилия Арсеньевых восходит, по преданию, к мурзе Аслану-Чели-бею, выехавшему на Русь еще в конце XIV в. Его сын Арсений стал родоначальником этой дворянской фамилии, давшей России многих служилых людей — стольников и воевод. На одной из представительниц этого рода, Дарье Арсеньевой, был женат светлейший князь А. Д. Меншиков. От мурзы Минчака считает свое происхождение графский и дворянский род Уваровых, от него же происходят дворяне Давыдовы; мурза Арслан стал родоначальником Бахметевых; мурза Ермол, приняв православие и подданство Москвы в правление Ивана III, стал прародителем фамилии Ермоловых; царь Борис Годунов происходил из рода потомков татарского мурзы Чета, принявшего в XIV в. в Орде крещение от митрополита Петра и поселившегося на Руси под именем Захарии.

Некоторые дворянские и княжеские фамилии в Литве также носили титул мурзы, причем он считался как бы выше княжеского и был менее распространен. Мурзами называли себя следующие литовско-татарские фамилии: Ахматовичи, Базаревские, Барановские, Бучацкие, Ждановичи, Кричинские, Муха, Соболевские, Юшинские и др. Семьи, имеющие титул мурзы, пользовались им и княжеским достоинством с конца XV — начала XVI в.

В 60-е гг. XIX в. возобновилась наступательная политика России на восточных рубежах. В 1860 г. русские войска заняли Кокандское ханство, в 1865 г. был взят Ташкент, в 1873 г. хан Хивы подписал договор о вассальной зависимости от России. В результате завоевательной политики Российской империи в 60-70-е гг. XIX в. в Средней Азии к России были присоединены значительные территории Кокандско-го ханства, Хива и Бухара признали свою зависимость от России. Верхушка же местной знати во главе с ханами стала одной из составных частей российского привилегированного сословия. Эти территории находились под протекторатом России до самой революции 1917 г., сохраняя некоторые элементы самостоятельности, в том числе ордена и местные титулы.

Глава 6 Императорская династия Романовых


ИМПЕРАТОРЫ
Слово «император» в переводе с латинского означает «повелитель» и употребляется как титул монарха — главы государства.

История императорского титула в России — это история территориального расширения Российского государства и превращения его из древней Руси и средневековой Московии в могучую Российскую империю. Петр I после победы в Северной войне над Швецией принял титул императора, Александр I стал называться великим князем Финляндским, царем Польским и Грузинским, при Александре II Россия расширила свою территорию на Кавказе и в Средней Азии, что выразилось в соответствующих прибавлениях к императорскому титулу.

С перечисления императорского титула начинались практически все правительственные и государственные документы в Российской империи. Сам императорской титул в России был трех видов: краткий, сокращенный и полный. Применение разновидности титула зависело от важности документа. К началу царствования Николая II полный императорский титул был следующим: «Божиею поспешествующей милостью, Мы, Николай II, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсона Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Карельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новгорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Армянския; Черкасских и Горских князей и иных наследный Государь и Обладатель; Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштинский, Сторнмарнекий, Дитмарсенский и Ольденбургский, и прочая, и прочая, и прочая».

Первым российским императором стал Петр I (30.01.1672-28.01.1725), сын царя Алексея Михайловича от второго брака с Натальей Кирилловной Нарышкиной. 22 октября 1721 г., во время праздничных торжеств по случаю заключения Ништадтского мира и окончания Северной войны со Швецией (в годовщину освобождения Москвы от интервенции в 1612 г.), архиепископ Новгородский и вице-президент Святейшего Синода Феофан Прокопович произнес проповедь, описав в ней все знаменитые дела царя, за которые он достоин называться «отцом отечества», «императором» и «великим». Выступавший следом от имени Сената канцлер Гавриил Иванович Головкин сказал: «Вашего царского величества славные и мужественные воинские и политические дела, через которые токмо единыя вашими неусыпными трудами и руковождением мы, ваши верные подданные, из тьмы неведения на театр славы всего света и, тако рещи, из небытия в бытие произведены и в общество политических народов присовокуплены: и того ради како мы возможем за то и за настоящее исходатайствование толь славного и полезного мира по достоинству возблагодарити? Однакож, да не явимся тщи в зазор всему свету, дерзаем мы именем всего Всероссийского государства подданных вашего величества всех чинов народа всеподданнейше молити, да благоволите от нас в знак малого нашего признания толиких отеческих нам и всему нашему отечеству показанных благодеяний титул Отца Отечества, Петра Великого, Императора Всероссийского принята. Виват, виват, виват Петр Великий, Отец Отечества, Император Всероссийский». Сенаторы три раза прокричали «виват», за ними повторил этот крик весь народ, стоявший внутри и вне церкви; раздался колокольный звон, звуки труб, литавр и барабанов, пушечная и ружейная стрельба. Это знаменательное, историческое событие произошло в Троицком соборе Санкт-Петербурга в присутствии высшего дворянства, чиновничества, духовенства и генералитета. Россия стала империей.

С этого времени Петра I и его преемников на русском троне во всех официальных документах именовали императорами, хотя по традиции, в обиходе, по-прежнему использовался и царский титул. Императорский титул ставил русского государя в равное положение с единственным тогда в Европе императором Священной Римской империи германской нации, что вызвало поначалу протест многих европейских держав. При венском дворе говорили, что если признать императорский титул царя, то и король английский потребует того же, а потом и другие короли, у которых несколько королевств, будут искать того же; таким образом императорское отличие уничтожится. Первенство должно остаться за цесарем Священной Римской империи. Несмотря на это, новый титул в том же году признала Венеция, спустя год — Швеция, Голландия и Пруссия, затем, довольно продолжительное время спустя, Турция (1739), Англия и Римская империя (1742), еще позднее — Франция, Испания и Польша. Не раз предшественникам Петра и ему самому указывали на титул императора восточного; но Петр отверг эту ветхость и принял титул императора всероссийского; родная страна не была отлучена от славы своего царя, впервые было оказано уважение к народности.

5 февраля 1722 г. Петр I обнародовал уникальный в истории России документ — «Устав о наследии престола», узаконивший право самодержца назначать наследника престола по своему усмотрению. Требовалось «клятвенное обещание» от всех подданных Российской империи в признании ими того, кого изберет сам государь.

Первой женой Петра I была Евдокия Лопухина, с которой он обвенчался в 1689 г. Впоследствии она была сослана в монастырь.

Вторая супруга Петра, Марта Скавронская, в православии Екатерина Алексеевна, родила царю девятерых детей, из которых только две дочери, Анна и Елизавета, достигли совершеннолетия и пережили отца. Екатерина была объявлена царицей только б марта 1711 г., уже имея от Петра детей, а брак был оформлен 19 февраля 1712 г. Екатерина I была провозглашена императрицей 23 декабря 1721 г., спустя два месяца после коронации супруга, и коронована Петром 7 мая 1724 г.

Умирая, Петр I не оставил завещания и не дал никаких указаний по поводу своего преемника на российском престоле. Почти одновременно с известием о кончине императора в Петербурге узнали о восшествии на престол Екатерины. Гвардия при поддержке большинства верховных сановников государства, первым из которых был А. Д. Меншиков, возвела на престол Екатерину Алексеевну как самодержавную императрицу под именем Екатерины I.

С этого момента начинается борьба за императорский трон различных партий, выдвигавших на престол кандидатов, которые имели хотя бы небольшие права на корону. Недаром XVIII в. вошел в русскую историю как век дворцовых переворотов.

Перед смертью Екатерина I оставила завещание в пользу внука Петра I, сына царевича Алексея и принцессы Шарлотты-Христины-Софьи Брауншвейг-Вольфенбюттельской, малолетнего великого князя Петра Алексеевича, ставшего с 7 мая 1727 г. императором Петром II (12.10.1715-18.01.1730). Короновался Петр II 25 февраля 1728 г. в Успенском соборе Московского Кремля. Спустя два года, в январе 1730 г., молодой император неожиданно скончался, не дожив до своего пятнадцатилетия, и с его смертью пресеклась мужская линия династии Романовых.

Петровский «Устав о наследии престола» позволял занять трон любому члену династии Романовых, независимо от старшинства, но только по усмотрению императора. Если император не объявлял наследника, как это и случилось с Петром II, то эту функцию брал на себя Верховный тайный совет. Член Верховного тайного совета князь Дмитрий Михайлович Голицын объявил, что дом Петра I пресекся и справедливость требует перейти к линии царя Ивана Алексеевича в лице герцогини Курляндской Анны.

Анна Иоанновна стала самодержавной императрицей 25 февраля 1730 г. и правила Российской империей десять лет. Бездетная императрица сначала провозгласила наследницей престола свою племянницу, дочь старшей сестры Екатерины Анну Леопольдовну, а после ее свадьбы с герцогом Антоном-Ульрихом Брауншвейг-Люнебургским и рождения у них сына Иоанна — своего новорожденного внучатого племянника. Наследник престола появился на свет как раз вовремя: через два месяца императрица умерла. За день до своей кончины она назначила регентом герцога Бирона. 18 октября 1740 г., на другой день после смерти Анны, маленького Иоанна перевезли с большой торжественностью в Зимний дворец, а уже 8 ноября гвардейцы, возглавляемые фельдмаршалом Минихом, арестовали Бирона и отстранили его от власти. Регентшей была объявлена Анна Леопольдовна.

Иоанн VI (12.08.1740-04.07.1764), император с 17 октября 1740 г. по ноябрь 1741 г., был лишен престола дочерью Петра I, цесаревной Елизаветой Петровной, совершившей 24 ноября 1741 г. новый государственный переворот. Дочь Петра Великого с преображенцами арестовала Брауншвейгскую династию, Ос-термана и их немногочисленных сторонников. Царствование Иоанна VI кончилось. Свергнутый император провел в заключении, сначала в Холмогорах, а затем в Шлиссельбургской крепости, в одиночной камере свыше 20 лет. В ночь с 4 на 5 июля 1764 г. (уже в царствование Екатерины II) он был убит охраной во время попытки поручика Смоленского пехотного полка Василия Яковлевича Мировича освободить узника и вновь провозгласить его императором.

Свергнувшая Иоанна VI цесаревна Елизавета, дочь Петра I и Екатерины I, при помощи гвардейцев заняла отцовский престол. В перевороте участвовали будущие вершители политики России — братья Шуваловы, братья Разумовские, камер-юнкер Михаил Воронцов. Утром, на следующий день после переворота, Елизавета подписала манифест о своем восшествии на престол. Манифест же от 28 ноября напоминал о порядке престолонаследия, в котором указывалось, что российский престол должен был перейти к дочери Петра Великого уже по смерти Петра II, последнего мужского представителя династии Романовых.

С кончиной императрицы 25 декабря 1761 г. на престол взошел ее племянник под именем Петра III (10.02.1728 -06.07.1762), который стал родоначальником Голштейн-Готторпской линии династии Романовых, правившей Российской империей до 1917 г. Елизавета женила своего племянника на принцессе Софье-Фредерике-Августе Ангальт-Цербстской; свадьба состоялась 21 августа 1745 г. Принцесса, приняв православие, стала именоваться Екатериной Алексеевной. Мать невесты приходилась двоюродной сестрой отцу жениха. Таким образом, жених с невестой были троюродными братом и сестрой.

В период краткого правления Петра III были изданы законы, объективно подготовленные всем предшествующим развитием страны (о вольности дворянства, секуляризации монастырских земель, упразднении Тайной канцелярии, роспуске Лейб-Кампании и некоторые другие). Чтобы привлечь на свою сторону дворянство, Петр III издал «Манифест о даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», по которому все подданные империи, имеющие дворянский титул, могли служить как по военной, так и по гражданской части без ограничения в сроках службы, как это было при Анне Иоанновне (25 лет), и тем более не пожизненно, как установил Петр I. Манифест был издан 18 февраля 1762 г., и в нем говорилось, что «при Петре Великом и его преемниках нужно было принуждать дворян служить и учиться, отчего произошла большая польза, истреблено нерадение к пользе общей, невежество; знание и прилежание к службе умножили искусных и храбрых генералов, также людей, сведущих в гражданских и политических делах, благородные мысли вкоренили в сердцах патриотов беспредельную верность и любовь к государю и великое усердие к службе. И потому, — заключает императорский манифест, — Мы не находим той необходимости в принуждении к службе, которое до сих пор потребно было». Этот указ на короткий срок привлек к императору симпатии дворянства, но его пропрусская линия, шедшая вразрез с интересами государства, вновь оттолкнула от Петра III широкие слои высшего класса.

Петр III стремился заменить неугодных ему влиятельных вельмож другими: первые места в правительстве он отвел своим родственникам по отцу — голштинским принцам. Оттеснив на второй план русскую гвардию, он окружил себя голштинцами, в верности которых не сомневался. Посягнув на церковные обряды, Петр III дал повод для возбуждения против себя более широкого, уже национального протеста. То же самое происходило в области военной и придворной.

Не ладилась и личная жизнь императора, между Петром и Екатериной нарастала отчужденность. Сближению семейной пары не помогло даже рождения в 1754 г. наследника, великого князя Павла (по некоторым данным, сын Екатерины от Сергея Васильевича Салтыкова, которого сама императрица в своих «Записках» называла отцом своего сына). Боясь за судьбу государства и династии, императрица Елизавета даже планировала передать престол малолетнему Павлу, минуя его отца, а Екатерину, умную и популярную в гвардии и дворянских кругах, назначить регентшей при Павле до его совершеннолетия. Став императором, Петр III вынашивал планы ареста Екатерины, развода с ней и женитьбы на фаворитке Елизавете Воронцовой. Однако гвардия, выступив на стороне Екатерины и арестовав Петра III, решила судьбу престола в пользу его супруги.

Фридрих И, разговаривая впоследствии с графом Сегюром, который ехал посланником от французского двора в Петербург, сделал такой отзыв о событиях 28~29 июня: «По справедливости, императрице Екатерине нельзя приписать ни чести, ни преступления этой революции: она была молода, слаба, одинока, она была иностранка, накануне развода, заточения. Орловы сделали все; княгиня Дашкова была только хвастливою мухою в повозке. Екатерина не могла еще ничем управлять; она бросилась в объятья тех, которые хотели ее спасти. Их заговор был безрассуден и плохо составлен; отсутствие мужества в Петре III, несмотря на советы храброго Миниха, погубило его: он позволил свергнуть себя с престола, как ребенок, которого отсылают спать».

Петр III написал жене, что оставляет ей Российское государство, и просил разрешения уехать в свое родовое Голштинское герцогство. В ответ Екатерина прислала ему текст отречения. В нем говорилось: «В краткое время правительства моего самодержавного Российским государством самым делом узнал я тягость и бремя, силам моим несогласное, чтоб мне не токмо самодержавно, но и каким бы то ни было образом правительство владеть Российским государством, почему и восчувствовал я внутреннюю оного перемену, наклоняющую к падению его целости и к приобретению себе чрез это бесславия; того ради помыслив, я сам себе беспрестанно и непринужденно чрез сие объявляю не только всему Российскому государству, но и целому свету торжественно, что я от правительства Российским государством на весь век мой отрицаюся, не желая ни самодержавным, ниже иным каким-либо образом правительства на всю жизнь мою в Российском государстве владеть, ниже оного когда-либо помощь себе искать, в чем клятву мою чистосердечную перед Богом и всецелым светом приношу нелицемерно. Все сие написал и подписал собственной рукой». Петр III подписал отречение.



Синод также был враждебно настроен к Петру III, о чем ясно свидетельствует поведение Новгородского архиепископа Дмитрия, который сразу же по прибытии Екатерины в Петербург, 28 июня, провозгласил ее на церковной службе в Казанском соборе самодержавной императрицей всероссийской. Сенат, как и Синод, заседал 28 июня в Зимнем дворце, охраняемом со всех сторон гвардейцами, т. е. фактически под стражей, и его решения нельзя считать вполне добровольными.

Подписав отречение, Петр III был доставлен в качестве пленника из Ораниенбаума в Петергоф и оттуда отправлен в Ропщу, где через несколько дней (6 июля) был убит, по-видимому, Алексеем Орловым, удержавшись на российском престоле всего полгода. Петра III похоронили не в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, как всех русских императоров, а на кладбище Александро-Невской лавры. Его сын Павел I, вступив на престол, приказал перезахоронить отца в Петропавловском соборе. Вместе с женой и детьми он лично присутствовал на церемонии коронования и перезахоронения останков бывшего императора. Петра III похоронили вместе с женой, Екатериной II, свергшей его с престола.

Одним из немногих, кто противостоял политике императрицы, был ее собственный сын, великий князь Павел. Лишенный матерью законного права на престол после смерти отца, он надеялся, что, хотя бы достигнув совершеннолетия, сам займет императорский трон, однако Павел стал императором только после смерти Екатерины, будучи уже зрелым человеком.

Екатерина II, видя противодействие сына всем своим начинаниям, еще в 1787 г. решила передать престол своему старшему внуку Александру, минуя Павла, а в 1794 г. ознакомила с этим планом своих наиболее доверенных сановников. В сентябре 1796 г., незадолго до своей кончины, Екатерина II вновь говорила с Александром о своем решении и начала составлять об этом манифест. Намерение Екатерины не было для Павла тайной, он узнал об этом от своего сына. Уверяя отца в своем нежелании принять престол, он в присутствии А. А. Аракчеева принес Павлу присягу как императору и еще при жизни Екатерины называл его «императорским величеством».

Павел I (20.09.1754-12.03.1801), император с 6 ноября 1796 г., был коронован 5 апреля 1797 г. Став императором, Павел I приступил к исправлению государственного устройства: в частности, снова ограничил вольности дворянства, затруднив уход в отставку с государственной службы; ввел новые правила оказания чести особе императора (дворяне обязаны были при встрече с царем вставать на одно колено и целовать ему руку); вернул телесные наказания для дворян. Недовольных политикой императора отправляли в отставку или ссылали; среди таких людей был и фельдмаршал А. В. Суворов. Некоторые известные военные были заключены в крепости, не имея за собой никакой вины; в Петропавловской крепости оказался и М. И. Платов.

Почти столетие российские императоры еще по петровскому «Уставу о наследии престола», утвержденному 5 февраля 1722 г., сами назначали себе наследника. Этот закон был подтвержден императрицей Анной Иоанновной 17 декабря 1731 г. и Петром III 25 декабря 1761 г. Вплоть до царствования Павла I не существовало законоположения об императорском доме, и только он утвердил такое положение в день своей коронации 5 апреля 1797 г., хотя частично оно было составлено еще в бытность его наследником престола, в 1788 г. По указам и манифестам предшественников на престол вступали Петр II (по завещанию Екатерины I), Иоанн VI Антонович (по распоряжению Анны Иоанновны), Петр III (по манифесту Елизаветы Петровны) и сам Павел, которому принесли присягу как наследнику престола в день вступления на престол его матери Екатерины И. Павел I издал Акт о престолонаследии, по которому впредь исключалось появление женщин на российском престоле, а трон переходил от отца к старшему сыну; если же у императора не было сыновей, то к следующему по старшинству брату. Впоследствии этот закон вошел в Свод законов Российской империи.

Первая жена Павла I, принцесса Гессен-Дармштадтская Вильгельмина-Луиза, в православии Наталья Алексеевна, умерла при родах в 1776 г. Вторая супруга — принцесса Вюртембергская Софья-Доротея-Августа-Луиза (Мария Федоровна) — родила десятерых детей, двое из которых, Александр и Николай, впоследствии стали российскими самодержцами.

К началу XIX в. антагонизм между императором и дворянством, особенно высшей знатью, достиг своей критической точки. Возникший заговор ставил своей целью отречение Павла I от престола в пользу его сына Александра, как этого хотела еще Екатерина II. Явившись в ночь с 11 на 12 марта 1801 г. в императорскую спальню в Михайловском замке, заговорщики, среди которых было немало известных деятелей екатерининский эпохи, потребовали отречения царя, а когда тот категорически отказался, убили его, задушив офицерским шарфом. Павел повторил судьбу отца, императора Петра III, погибнув насильственной смертью от рук заговорщиков. Несмотря на все недостатки этого царствования, система, заложенная Павлом I (политическая, военная и гражданская), продолжила свое развитие при последующих правлениях. Первыми словами Александра, знавшего о заговоре и ставшего новым российским императором, были: «Теперь все будет как при бабушке», продолжателем политики которой он себя видел.

Александр I (12.12.1777-19.11.1825) — император с 12.03.1801 г., короновался 15 сентября. Восстановил Жалованную грамоту дворянству, отмененную Павлом, дворянские выборные корпоративные органы, освободил дворян от телесных наказаний, многих вернул на государственную службу. Боясь повторить судьбу отца, Александр I всю жизнь вынужден был считаться с мнением дворянства, идя ему на всевозможные уступки. Воспитанный Екатериной, новый царь хорошо представлял себе, что империя нуждается в реформах. Была проведена реформа управления, созданы министерства, единовластно управляемые министрами. Они образовывали Кабинет министров, председатель которого лично докладывал царю о важнейших государственных делах. В близких к императору кругах обсуждались вопросы отмены крепостного права и введения конституции, однако это вызвало резкое недовольство дворянства и реформы были свернуты.

В царствование Александра I был создан Государственный совет, куда входили все действующие министры, некоторые ушедшие в отставку министры и губернаторы, высокопоставленные чиновники. Часть членов Государственного совета выбиралась по губерниям из числа местного дворянства.

Эпоха Александра I ознаменована войнами с наполеоновской Францией. Россия, вступая в различные антифранцузские коалиции с Австрией, Пруссией и Англией, тем не менее терпела поражения, и Александр был вынужден подписать с Наполеоном Тильзитский мир, противопоставив этим себя интересам крупного дворянства. Складывалось положение, схожее с последним периодом жизни Павла I, когда в Санкт-Петербурге открыто говорили об убийстве императора. В связи с этим Александру I пришлось постепенно отойти от условий Тильзитского мира, параграфы которого мало соблюдались и Наполеоном. В 1812 г. началась Отечественная война, ставшая главным событием царствования Александра I. Освобождение России и последовавшие за ней походы русской армии полностью изменили карту Европы. Были восстановлены многие прежние режимы и династии, в том числе и королевская монархия во Франции. 14 сентября 1815 г. тремя государями — российским, австрийским и прусским — был подписан акт так называемого Священного союза. Вступившие в союз монархи согласились «как в управлении собственными подданными, так и в политических отношениях к другим правительством руководствоваться заповедями св. Евангелия, которые, не ограничиваясь приложением своим к одной частной жизни, должны непосредственно управлять волею царей и водительствовать их деяниями как единственное средство, утверждающее человеческие постановления и вознаграждающее их несовершенство». Это стало программой России на многие годы.

После победоносной войны царь даровал Польше конституцию и отменил крепостное право в Прибалтике, готовились проекты всеобщей отмены крепостной системы, однако постепенно либеральные идеи сменились реакционными, и к концу царствования Александра среди дворян (особенно офицеров) существовало уже несколько тайных обществ, стремившихся к ограничению монархии или провозглашению республики.

В 1793 г., когда Александру не исполнилось и 16 лет, Екатерина II женила его на 14-летней Баден-Баденской принцессе Луизе-Августе, нареченной в православии Елизаветой Алексеевной. У императора было две дочери, умершие в младенческом возрасте. Александр I скончался в Таганроге 18 ноября 1825 г.

Согласно закону о престолонаследии после смерти Александра I, не имевшего потомков, наследником престола становился следующий по возрасту брат, Константин, но цесаревич в 1820 г. развелся со своей супругой, великой княгиней Анной Федоровной, и по этому случаю к закону о престолонаследии было издано дополнительное постановление: если член императорской фамилии вступит в брак с особой не из царского дома, то он не может передать своей супруге права членов императорской фамилии и дети от этого брака не могут быть наследниками престола. Цесаревич после своего развода женился на графине Грудзинской и вследствие этого брака счел нужным отказаться от своих прав на русский престол (1822). Тогда император приказал составить манифест (16 августа 1823 г.), в котором объявлял о добровольном отречении цесаревича и о том, что наследником престола должен быть великий князь Николай. Манифест был положен для хранения в Успенский собор Москвы; три других экземпляра хранились в Синоде, Государственном совете и Сенате, чтобы в случае кончины императора они были обнародованы.

Николай I (25.06.1796-18.02.1855) был провозглашен императором 14 декабря 1825 г.; короновался в Москве 22 августа 1826 г. и как царь польский — в Варшаве 12 мая 1829 г. Правление нового императора началось с восстания декабристов, что впоследствии отразилось на всем его царствовании. Наибольшую известность приобрело Третье отделение (тайная полиция), причем ее начальник был одновременно и шефом корпуса жандармов. Была введена цензура на все печатные издания. В 1831 г. подавлено восстание в Польше, в 1849 г. — в Венгрии. Лучшие стремления императора, о которых он не раз говорил и сам: «Мы не имеем, не можем иметь другого желания, как видеть Отечество наше на самой высшей степени счастья и славы, Провидением ему предназначенной», — так и не были осуществлены. Конец царствования Николая I был омрачен поражением в Крымской войне. Перед кончиной император начал осознавать всю ошибочность своей политики, приведшей к отсталости России и отбросившей ее в политическом и экономическом плане на несколько десятилетий назад.

Николай I был женат на принцессе Прусской Шарлотте-Каролине, в православии нареченной Александрой Федоровной, и имел от нее семерых детей, в том числе четверых сыновей — Александра, Константина, Николая и Михаила, названных в том же порядке, что и сыновья Павла I. После кончины императора его старший сын Александр и занял родительский престол.

Александр II (17.04.1818-01.03.1881), император с 18 февраля 1855 г., короновался 26 августа 1856 г. Он принял престол в тяжелейший момент русской истории, когда для всех было очевидно, что Россия обречена на поражение в Крымской войне. Первые годы царствования стали для Александра II суровой школой политического воспитания. Именно тогда он в полной мере ощутил все накопившееся в обществе недовольство и всю горечь жестокой и справедливой критики. В марте 1856 г. Россия заключила Парижский мир, и с этого момента началось новое возрождение России, ознаменовавшееся преобразованиями 60-70-х гг., когда были проведены судебная, военная, земская, городская и другие реформы, важнейшей из которых стала отмена крепостного права (высочайший манифест об этом был подписан 19 февраля 1861 г.).

Одной из главных вех этого царствования стала объявленная 12 апреля 1877 г. война с Турцией, проходившая под лозунгом освобождения славян от турецкого ига. К руководству армией император привлек своих братьев. Великий князь Константин Николаевич был произведен в генерал-адмиралы, и ему поручалось создание нового военного флота; второй брат царя, великий князь Николай, был назначен командующим войсками на европейском фронте войны, а великий князь Михаил командовал Закавказским фронтом. После победного окончания войны Николай и Михаил были произведены в генерал-фельдмаршалы и последними в русской истории получили орден святого Георгия 1-й степени. К этому времени относится и расширение владений Российской империи на юго-востоке. Были покорены Хивинское и Кокандское ханства, Бухарский эмират, завершилось многолетнее противоборство в Чечне и Дагестане.

Незадолго до смерти императора обсуждался вопрос либеральной перестройки государства, который должен был постепенно привести к конституционной монархии. Однако 1 марта 1881 г. царь погиб от рук террористов-революционеров, так и не успев завершить все свои начинания. Погибшему царю было 62 года, и в историю России он вошел как «царь-освободитель».

Александр II был женат на принцессе Гессен-Дармштадтской Максимилиане-Вильгельмине-Августе-Софии-Марии, с которой будущий император познакомился во время путешествия по Европе в 1838 г. В православной вере она была наречена Марией Александровной. У царской четы было восемь детей, из них шестеро сыновей.

После кончины супруги в 1880 г. Александр II морганатическим браком женился на княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой, от которой еще до брака имел троих детей. После венчания она получила титул светлейшей княгини Юрьевской. Их сын Георгий и дочери Ольга и Екатерина унаследовали фамилию и титул матери.

Наследник престола великий князь Александр Александрович был в императорской семье вторым сыном. Наследовать престол готовился его старший брат Николай, скончавшийся 12 апреля 1865 г., когда Александру шел уже двадцать первый год. После смерти брата Александр был объявлен наследником-цесаревичем, получив вместе с новым титулом и руку невесты брата, дочери короля Дании Христиана IX, принцессы Марии-Софии-Фредерики-Дагмары, принявшей имя Марии Федоровны. Свадьба состоялась 28 октября 1866 г.

Александр III (26.02.1845-20.10.1894), император со 2 марта 1881 г., короновался 15 мая 1883 г. После трагической гибели отца Александр остановил дальнейшее расширение реформ; был отменен и проект конституции, ушли в отставку почти все министры предыдущего правительства. Император издал манифест, подтверждающий и утверждающий самодержавную власть. В нем говорилось: «Посреди великой Нашей скорби голос Божий повелевает Нам стать бодро на дело Правления, в уповании на Божественный промысел с верою в силу и истину Самодержавной власти, которую Мы признаны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений».

С сентября 1881 г. вступило в действие «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия». На территориях, объявленных на «исключительном положении», вводились чрезвычайные меры, а генерал-губернаторам и градоначальникам давались особые полномочия. Административные высылки без суда, военные суды, закрытые судебные процессы — все эти исключительные меры, к которым теперь имели право прибегать местные власти, стали, по сути, нормой российской действительности. С другой стороны, Александр III стал, единственным в русской истории императором, за время правления которого Россия не участвовала ни в одной войне. В народе он был назван «миротворцем».

У Александра III было шестеро детей, старший из которых, великий князь Николай Александрович, после смерти родителя занял императорский престол.

Николай II (06.05.1868 — ночь с 16 на 17 июля 1918), император с 21 октября 1894 г. по 2 марта 1817 г., короновался 14 мая 1895 г. За два часа до смерти 20 октября 1894 г. Александр III вызвал к себе наследника и потребовал немедленно подписать манифест к населению империи о восшествии на престол. Еще в первых своих речах новый император недвусмысленно дал понять, что устои самодержавия останутся незыблемы. Так, в речи от 17 января 1895 г. Николай II сказал: «Пусть же все знают, что Я, посвящая все силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой покойный незабвенный родитель». Эти принципы он и отстаивал до самого конца.

Уже будучи императором, Николай II женился на принцессе Гессен-Дармштадтской Алисе (ее полное имя Луиза-Виктория-Алиса-Елена-Бригитта-Беатриса, в православии Александра Федоровна). Она приходилась жениху троюродной сестрой (как и в случае с Петром III и Екатериной II), поэтому родители наследника были против этого брака и лишь у умирающего Александра III Николай выпросил благословение на брак. Мать же Николая И, вдовствующая императрица Мария Федоровна, до конца своих дней отрицательно относилась к выбору сына. У императора было четыре дочери и сын Алексей, с детства страдавший неизлечимой болезнью. Алексей родился в 1904 г., до этого же момента наследником престола считался младший брат Николая, Михаил.



Василий Шуйский



Царь Михаил Федорович Романов



Царь Алексей Михайлович



Царь Петр I




Князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский



Князь Василий Васильевич Голицын


Князь Михаил Михайлович Голицын Старший



Князь Иван Юрьевич Трубецкой Большой



Императрица Екатерина II Алексеевна



Светлейший князь Александр Андреевич Безбородко



Граф Роман Илларионович Воронцов


Княгиня Екатерина Романовна Дашкова,
урожденная графиня Воронцова



Граф Михаил Илларионович Воронцов



Графиня Анна Карловна Воронцова,
урожденная графиня Скавронская,
двоюродная сестра императрицы Елизаветы Петровны,
супруга графа М. И. Воронцова



Граф Александр Романович Воронцов



Граф Кирилл Григорьевич Разумовский




 Император Павел I



Князь Александр Борисович Куракин



Светлейшая княгиня Шарлотта Карловна фон Ливен



Князь Николай Иванович Салтыков





Цесаревич Константин Павлович




Княгиня Иоанна (Жаннета) Антоновна Лович



Великий князь Николай Павлович



 Император Александр II




Князь Петр Михайлович Волконский



Великий князь Константин Николаевич



Канцлер светлейший князь Александр Михайлович Горчаков




Император Николай II



Императрица Александра Федоровна

В период царствования Николая II Россия участвовала в двух войнах — с Японией в 1904–1905 гг. и первой мировой, начавшейся в 1914 г. Обе эти войны для России заканчивались революциями, а последняя — крушением Российской империи.

Понимая сложившееся в стране положение, в 23 часа 30 минут 2(15) марта 1917 г. Николай II подписал манифест об отречении. В нем говорилось: «…В эти решительные дни в жизни России почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и, в согласии с Государственной Думой, признали Мы за благо отречься от Престола Государства Российского и сложить с Себя Верховную власть. Не желая расставаться с любимым Сыном Нашим, Мы передаем наследие Наше Брату Нашему, Великому князю Михаилу Александровичу, и благословляем его на вступление на Престол Государства Российского…» В посланной в этот же день телеграмме Николай II обращается к брату Михаилу: «Его императорскому величеству Михаилу Второму», однако уже на следующий день Михаил заявил: «…при настоящих условиях я не считаю возможным принять престол. Предоставляю окончательное решение Учредительному собранию». Передав все полномочия Учредительному собранию, Михаил тем самым как бы поставил точку в истории Российской империи.

После революции судьба императорской семьи и ее ближайших родственников сложилась трагически. В ночь с 16 на 17 июля 1918 г. вся семья Николая II была казнена; месяцем ранее, 13 июня, был убит Михаил. Погибло еще несколько великих князей и князей императорской крови, и лишь немногим удалось вырваться из России и эмигрировать.

В соответствии с Законом о престолонаследии, утвержденным еще Павлом I, существовала строгая очередность среди наследников русского престола. Если у монарха не было потомков, то престол переходил к следующему по старшинству брату и его детям. Женщины могли быть только соправительницами при своих малолетних сыновьях. Совершеннолетие устанавливалось в 16 лет. Существовали и еще некоторые ограничения, по которым тот или иной претендент мог или не мог занять российский престол. Так, к примеру, к моменту рождения наследника оба родителя должны быть в православной вере, их брак должен быть династическим, т. е. с членом любой ветви иностранной правящей династии. Все наследники дома Романовых должны были получить разрешение на брак у самого императора.



После гибели императора Николая II, цесаревича Алексея и великого князя Михаила Александровича по законам Российской империи главой императорского дома должен был стать великий князь Кирилл Владимирович, двоюродный брат Николая II, но только в 1922 г. он объявил себя блюстителем престола, а принял титул императора под именем Кирилла I спустя два года после этого — 31 августа 1924 г. В этот же день его сын Владимир был провозглашен великим князем и наследником-цесаревичем. Этот акт был принят почти всеми великими князьями, находившимися в эмиграции. После кончины отца в 1938 г. Владимир Кириллович сохранил титул великого князя, но императорское звание уже не принял, хотя остался главой Российского императорского дома. Владимир Кириллович скончался 21 апреля 1992 г.

ИМПЕРАТРИЦЫ
Титул императрицы принадлежал жене или матери императора, а также женщине, самодержавно правящей Российской империей, поэтому в России этот титул можно подразделить на три категории: 1) самодержавная императрица; 2) императрица — супруга императора; 3) вдовствующая императрица или императрица-мать, супруга скончавшегося императора и мать наследника престола, впоследствии также ставшего императором.

Самодержавная императрица — правительница государства, которая правит единовластно. В Российской империи таких женщин было четыре.

Екатерина I (05.04.1684-06.05.1727), до принятия православия Марта Скавронская, была объявлена царицей 6 марта 1711 г., императрицей — 23 декабря 1721 г., коронована 7 мая 1724 г. Манифест о короновании Екатерины Алексеевны был обнародован еще 15 ноября 1723 г., а в мае следующего года в Успенском соборе Московского Кремля состоялась церемония коронации супруги первого российского императора Петра I, о чем было торжественно оглашено на всю страну. Корону на голову супруги возложил сам Петр. С этого момента Екатерина стала именоваться императрицей как супруга императора Петра I, и лишь после его кончины была объявлена самодержавной императрицей.

В манифесте от Синода, Сената и генералитета говорилось: «О наследствии престола российского не токмо единым его императорского величества, блаженной и вечнодостойной памяти, манифестом февраля 5 дня прошлого, 1722 года в народе объявлено, но и присягою подтвердили все чины государства Российского, да быть наследником тому, кто по воле императорской будет избран. А понеже в 1724 году удостоил короною и помазанием любезнейшую свою супругу, великую государыню нашу императрицу Екатерину Алексеевну, за ее к Российскому государству мужественные труды, как о том довольно объявлено в народе печатным указом прошлого, 1723 года ноября 15 числа; того для св. Синод и высокоправительствующий Сенат и генералитет согласно приказали: во всенародное известие объявить печатными листами, дабы все как духовного, так и воинского и гражданского всякого чина и достоинства люди о том ведали и ей, всепресветлейшей, державнейшей великой государыне императрице Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской, верно служили». Коронование Екатерины I было представлено как назначение ее наследницей престола по закону от 5 февраля 1722 г. Решающее значение в возведении Екатерины на престол сыграла гвардия.

Екатерина правила страной чуть более двух лет при помощи тех же людей, что окружали и Петра I. В политические и государственные дела она не вникала и предоставила решать все вопросы небольшой группе высокопоставленных чиновников во главе с А. Д. Меншиковым. 6 мая 1727 г. императрица скончалась, завещав престол Петру II.

Спустя три года, сразу же после смерти императора Петра II, члены Верховного тайного совета остановили свой выбор на вдове герцога Курляндского, дочери царя Ивана V и царицы Прасковьи Федоровны Салтыковой — Анне, с условием ограничения самодержавной власти. Они предложили Анне подписать «кондиции» в пользу Верховного тайного совета, но, приехав 15 февраля в Москву и увидев недовольство дворянства «верховниками», она 25 февраля разорвала «кондиции» и восстановила самодержавную власть.

Анна Иоанновна (28.01.1693-17.10.1740), самодержавная императрица с 25 февраля 1730 г., короновалась 28 апреля этого же года, когда ей шел уже 38-й год. После прихода к власти Анны Иоанновны Верховный тайный совет был уничтожен, его члены лишены занимаемых ими постов, казнены или отправлены в ссылку. Вместо Верховного тайного совета был учрежден Кабинет министров, во многом напоминавший прежний орган. В 30-е гг. XVIII в. были некоторые положительные тенденции во внутренней и внешней политике: восстановление значения Сената, попытки составить новое уложение, улучшить состояние армии и флота. Однако преобладали отрицательные явления: расстройство административной системы, непригодность лиц, которым были доверены важные функции в правительстве, олигархические устремления кабинет-министров и произвол фаворитов императрицы, резкое усиление функций карательного аппарата и ужесточение преследования недовольных. Для карательных целей в марте 1731 г. была учреждена Канцелярия тайных розыскных дел.

Перед своей кончиной манифестом от 5 октября 1740 г. Анна Иоанновна завещала престол своему внучатому племяннику Иоанну Антоновичу, родившемуся незадолго до этого. Регентом при малолетнем императоре был назначен герцог Бирон, а после его ареста фельдмаршалом Минихом — его мать, принцесса Анна Леопольдовна, но это уже не могло внести решительных изменений в государственное управление, слабость которого была видна для всех слоев общества. Особенно это правление было непопулярно в гвардии и дворянстве, и спустя всего год, 25 ноября 1741 г., лейб-гвардия возвела на престол дочь Петра Великого Елизавету, третью в истории России самодержавную императрицу.

Став императрицей, Елизавета Петровна (18.12.1709-25.12.1761), коронованная 25 апреля 1742 г., щедро наградила всех участников переворота. Гренадерская рота Преображенского полка стала называться Лейб-Кампанией, все солдаты, не имевшие дворянского звания, получили дворянство, а офицеры роты были приравнены к генеральским чинам. Сама же императрица стала капитаном Лейб-Кампании. Активные участники переворота Разумовские и Шуваловы впоследствии получили графский титул и стали кавалерами ордена Андрея Первозванного.

Чтобы укрепить свою власть, Елизавета вызвала в Санкт-Петербург племянника, сына сестры Анны Карла-Петра-Ульриха, герцога Голштинского, являвшегося по матери внуком Петра I. Провозглашенный наследником престола 7 ноября 1742 г., он стал именоваться великим князем Петром Федоровичем. Его права на престол подтверждались еще завещанием Екатерины I, по которому в случае бездетной кончины императора Петра II престол должен был достаться сыну Анны Петровны и герцога Голштинского.

Официально политика Елизаветы Петровны, как было объявлено, должна была основываться на продолжении политики Петра I. Это видно и в указе от 12 декабря 1741 г., в котором сказано: «Правление внутренних всякого звания государственных дел иметь на основании, учиненном указами Петра Великого…» С другой стороны, в законах, изданных в 40-е гг. XVIII в., трудно найти свежие идеи, позволяющие утверждать о целенаправленности и оригинальности политики правительства. Конечно, время царствования Елизаветы не было временем застоя, оно как бы стало подготовительным периодом к будущему царствованию Екатерины II. Процесс европеизации страны стал необратимым, что в немалой степени было обусловлено признанием Елизаветой величия свершившейся в начале XVIII в. перемены и ее осознанным желанием продолжать начатое Петром дело.

Елизавета Петровна находилась на престоле двадцать лет. Не имея прямых наследников, она завещала его своему племяннику, сыну сестры Анны, Карлу-Петру-Ульриху герцогу Голштейн-Готторпскому, ставшему после смерти тетки императором Петром III. С кончиной Елизаветы Петровны пресеклась прямая линия потомков династии Романовых.

Четвертой и последней самодержавной императрицей стала бывшая немецкая принцесса из Ангальт-Цербстского дома Софья-Фред ерика-Августа, вышедшая замуж за наследника российского престола, великого князя Петра Федоровича. Немецкая принцесса приняла православие под именем Екатерины Алексеевны, в августе 1745 г. обвенчалась с наследником престола и стала великой княгиней.

Со вступлением на престол Петра III в декабре 1761 г. Екатерина стала императрицей как супруга императора, но спустя всего 186 дней свергла мужа и провозгласила себя самодержавной императрицей Екатериной И, несмотря на то что все права на престол имел ее сын, великий князь Павел (будущий император Павел I), а Екатерина могла быть только регентшей при сыне до его совершеннолетия.

Екатерина II (21.04.1729 — 06.11.1796), самодержавная императрица с 28 июня 1762 г., короновалась 22 сентября того же года. Время правления Екатерины II — это целая эпоха в истории Российского государства: победоносные войны с Турцией, венцом которых стало присоединение Крыма и Северного Причерноморья, развитие науки и культуры, промышленности и торговли, усовершенствование системы управления империей. При ее правлении усилилось крепостное право и подавлялись крестьянские восстания, но в этом она мало отличается от Петра Великого. Для дворянства этот период был «золотым веком», а немецкая принцесса, имеющая самые призрачные права на российский престол, — «матушкой-государыней». При Екатерине дворянство все более становилось привилегированным классом, а Жалованные грамоты дворянству и городам способствовали укреплению самодержавной власти. Дворяне освобождались от налогов и телесных наказаний, значительные права получили дворянские собрания. Более чем в два раза было увеличено число губерний, соответственно возрастал и допуск во власть дворян. Связанные ранее длительной многолетней службой, они получили право свободного выхода в отставку. Исключение составляли лишь офицеры, служившие в армии во время войны. Новые порядки удовлетворяли аристократию, гвардию, армию, чиновничество и дворянство вообще. Немецкая принцесса, ставшая самодержавной императрицей, вошла в историю как Екатерина Великая.

Эпохой Екатерины II и закончилось правление самодержавных женщин на российском престоле, которое, с небольшими перерывами, длилось со второй четверти XVIII в. и почти до самого его конца (1725–1727, 1730–1740, 1741–1761, 1762–1796). В дальнейшем титул императрицы принадлежал только супругам императоров или их вдовам (вдовствующая императрица), так как императорский титул сохранялся над ними пожизненно. Как супруги императоров титул императриц носили и Екатерина I с 1721 по 1725 г., и Екатерина II в 1762 г. Интересно заметить, что из четырех самодержавных императриц только две были императрицами и как жены императоров, и как правительницы государства и в православной вере у них было одно и то же имя — Екатерина Алексеевна, оба же их супруга носили имя Петр.

Следующей императрицей стала вторая супруга императора Павла I Мария Федоровна (1759–1828), урожденная принцесса Вюртемберг-Штутгартская Софья-Доротея-Луиза-Августа. Обвенчавшись с Павлом 26 сентября 1776 г., вместе с супругом она была объявлена императрицей спустя двадцать лет (1796). Мария Павловна родила десять детей, среди них — будущих императоров Александра I и Николая I. После кончины Павла I в 1801 г. сохранила императорский титул как вдовствующая императрица или императрица-мать.

Елизавета Алексеевна (1779–1826), до перехода в православие принцесса Баден-Баденская Луиза-Мария-Августа, выйдя замуж 14 лет за 16-летнего великого князя Александра Павловича 28 сентября 1793 г., стала императрицей после занятия престола супругом под именем Александра I. Елизавета Алексеевна имела двух дочерей, умерших в раннем возрасте, и пережила своего супруга всего на полгода.

Александра Федоровна (1798–1860) — дочь короля Пруссии Фридриха-Вильгельма III, Фредерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина, венчалась с великим князем Николаем Павловичем 1 июля 1817 г. Мать семерых детей, один из которых стал императором Александром I. Императрица с 1825 по 1855 г.; со дня кончины супруга, императора Николая I, и до своей смерти — вдовствующая императрица.

Мария Александровна (1824–1880) — дочь великого герцога Гессенского Людвига И, принцесса Макси-ми лиана-Вильгельмина-Августа-Софья-Мария, с 16 апреля 1841 г. супруга будущего императора Александра II, с 1855 г. императрица. Мать восьмерых детей, в том числе императора Александра III. Скончалась за год до трагической гибели супруга, который после ее смерти женился на княжне Долгоруковой, что вызвало недовольство всей императорской семьи, особенно сыновей царя.

Мария Федоровна (1847–1928) — дочь короля Дании Христиана IX, принцесса Мария-София-Фредерика-Дагмара, невеста цесаревича Николая Александровича, старшего брата Александра Александровича, к которому после смерти брата в 1865 г. перешел титул цесаревича и рука его невесты, ставшей женой Александра 28 октября 1866 г. Этой свадьбой была нарушена многолетняя традиция российского императорского дома выбирать для наследников престола невест из владетельных домов немецких государств. Мария Федоровна с 1881 по 1894 г. — императрица, с 1894 г. — вдовствующая императрица. Пережив сыновей, невестку и внуков, трагически погибших после революции, эмигрировала из России и поселилась сначала в Англии, а затем на родине, в Дании, в небольшом поместье Видор. Скончалась в 1928 г.

Александра Федоровна (1872–1918) — последняя русская императрица, дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV, Алиса-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса. Супруга императора Николая II с 14 ноября 1894 г. Это единственный в российской истории случай, когда иностранная принцесса вышла замуж не за наследника престола или великого князя, а за императора. Мать четырех дочерей и наследника-цесаревича Алексея. Погибла вместе с мужем и детьми в ночь с 16 на 17 июля 1918 г.

Всего же в Российской империи с 1721 по 1917 г. титул императрицы носило десять женщин, четыре из которых являлись императрицами самодержавными.

ЦЕСАРЕВИЧИ, ЦЕСАРЕВНЫ
Цесаревич — великий князь, наследник престола; как правило, старший сын императора. Новый титул в императорскую фамилию ввел Павел I, который и дал его своему старшему сыну, великому князю Александру, однако в октябре 1799 г. этот титул получил и второй сын императора, Константин, как почетную награду за участие в Итало-Швейцарском походе А. В. Суворова. Титул цесаревича оставался за Константином до самой его кончины в 1831 г. Сын же императора Николая I, великий князь Александр, будучи наследником престола, стал именоваться цесаревичем только после смерти дяди.

При вступлении на престол Александра II этот титул перешел к его старшему сыну, великому князю Николаю Александровича, умершему в 1865 г., а после его кончины — ко второму по старшинству сыну Александру, ставшему с 1881 г. императором Александром III.

С этого же момента его наследником-цесаревичем был объявлен великий князь Николай. Став императором Николаем II, он передал титул цесаревича следующему по старшинству брату Георгию, который тот и носил до своей смерти в 1899 г.; тогда же титул перешел к младшему брату Михаилу и оставался за ним до рождения у Николая II в 1904 г. сына Алексея, к которому и перешел титул цесаревича.

Соответственно и супруги наследников престола титуловались цесаревнами и великими княгинями. Цесаревной была супруга Александра Павловича Елизавета Алексеевна, ставшая императрицей в 1801 г. Принцесса Гессен-Дармштадтская, выйдя замуж и приняв православие под именем Марии Федоровны в 1841 г., получила титул цесаревны и великой княгини как супруга наследника престола великого князя Александра Николаевича. Жена будущего императора Александра III Мария Федоровна (датская принцесса) после вступления в брак в 1866 г. стала именоваться цесаревной и великой княгиней до 1881 г., когда она с супругом вступили на российский престол. Интересно, что титул цесаревен носили и дочери Петра I, Анна и Елизавета (после провозглашения их отца императором), с 23 декабря 1721 г., т. е. со дня объявления их матери Екатерины императрицей.

ВЕЛИКИЕ КНЯЗЬЯ
Титул великого князя носили члены императорской фамилии до праправнуков императора включительно с 1797 по 1885 г., а с 1885 г. — только сыновья и внуки императора. Павел I в «Учреждении об императорской фамилии» отменил титул царевичей и предоставил всем своим потомкам до пятого колена включительно титул великих князей.

До принятия русскими царями императорского титула титул великого князя входил в полный царский титул как второе, более низкое титулование — «царь и великий князь». В своем полном титуловании императоры всероссийские также использовали титул великого князя как владетеля отдельных территорий: «великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский, Финляндский».

Отдельно этот титул вновь стал употребляться со времен Петра I. Если дети Петра еще носят титул царевичей, то его внук, сын опального царевича Алексея Петр, уже именуется великим князем до самого момента провозглашения его императором в 1727 г. Позднее, 15 ноября 1742 г., императрица Елизавета Петровна, объявив своего племянника Карла-Петра-Ульриха, сына сестры Анны и герцога Голштейн-Готторпского Карла-Фридриха, наследником российского престола под именем Петра Федоровича, присвоила ему и титул великого князя, которым он пользовался до своего вступления на престол.

Его сын Павел Петрович, носивший титул великого князя со дня своего рождения 20 сентября 1754 г., после свержения отца и его кончины по праву дол-жен был занять престол Российской империи, однако его мать, провозгласившая себя самодержавной императрицей под именем Екатерины II, практически захватила власть и лишила сына принадлежавшего ему престола и императорского титула. Павел Петрович так и оставался великим князем до самой кончины императрицы, когда он стал императором, хотя его сын Александр еще при жизни Екатерины уже называл отца «императорским величеством».

Император Павел I узаконил для своих потомков титул великого князя до праправнуков включительно, автоматически как бы сразу утвердив в нем официально всех своих четырех сыновей — Александра, Константина, Николая и Михаила, хотя титул великих князей принадлежал им до этого, с момента рождения.

Старший сын Павла I, Александр, носил великокняжеский титул в 1777–1801 гг., до самого дня своего восшествия на престол. Второй сын императора Павла I, Константин, цесаревич и великий князь, считался наследником престола после бездетного старшего брата Александра, но, вступив в морганатический брак с польской графиней Иоанной Грудзинской, 14 января 1822 г. отрекся от прав на российский престол в пользу младшего брата, великого князя Николая. С 1797 г. Константин Павлович был генерал-инспектором кавалерии, в 1799 г. участвовал в Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова, во время войн с наполеоновской Францией командовал гвардией, а с конца 1814 г. и фактически до самой смерти являлся наместником Царства Польского. Скончался в Витебске от холеры 17 ноября 1831 г.

Великий князь Николай Павлович, третий сын императора Павла I, носил этот титул с рождения в 1796 г. и до занятия трона в 1825 г. После смерти Александра I и отречения Константина стал императором и правил Россией тридцать лет.

Великий князь Михаил Павлович (1798–1849), младший из сыновей Павла I, будучи в звании гене-рал-фельдцейхмейстера (командующего артиллерией), одновременно являлся членом Государственного совета и Сената. Был инспектором военно-учебных заведений, а позднее — главнокомандующим гвардейским и гренадерскими корпусами, всю свою жизнь связав с армией. Участвовал в русско-турецкой войне 1827–1828 гг. и подавлении Польского восстания в 1830–1831 гг.

Из четверых братьев, сыновей Павла I, мужское потомство пошло только от Николая, имевшего четверых сыновей — великих князей Александра, Константина, Николая и Михаила, от которых произошли все последующие поколения Романовых. С этого момента династия Романовых как бы подразделилась на четыре ветви: Александровичей (царствующая линия), Константиновичей, Николаевичей, Михайловичей.

Александровичи, ведущие свое происхождение от сына императора Николая I, великого князя Александра, являлись старшей линией Романовых. Сам Александр II, будучи еще наследником престола, часто замещал императора, особенно в последние годы его жизни, готовясь занять отцовский престол, на который взошел 18 февраля 1855 г.

У императора Александра II было шестеро сыновей. Николай (1843–1865), цесаревич и наследник престола, скончался в Ницце от туберкулезного менингита. Александр (1845–1894) стал цесаревичем после смерти брата в двадцатилетием возрасте. По традиции он готовился к военной карьере и даже во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. командовал Рушукским отрядом, за что был удостоен ордена святого Георгия 2-й степени. После трагической гибели отца 1 марта 1881 г. вступил на престол под именем Александра III. Владимир (1847–1909), генерал от инфантерии, генерал-адъютант, член Государственного совета, сенатор и одновременно президент Академии художеств и почетный член Академии наук, во время войны 1877–1878 гг. командовал корпусом, а со дня вступления на престол старшего брата — войсками гвардии и Петербургского военного округа. Алексей (1850–1908), генерал-адмирал русского флота, генерал-адъютант, во время русско-турецкой войны командовал морскими силами на Дунае, с 1881 г. возглавлял морское ведомство. По свидетельству современником, был одним из главных виновников поражения русского флота в русско-японской войне, после чего, уйдя в отставку, уехал за границу; умер в Париже. Сергей (1857–1905), участник русско-турецкой войны, с 1891 г. московский генерал-губернатор, а позднее и командующий войсками Московского военного округа, был женат на сестре супруги императора Николая II. Убит эсером Каляевым 4 февраля 1905 г. Павел (1860–1919) командовал лейб-гвардии Гусарским, а затем лейб-гвардии Конным полком; генерал-адъютант и почетный председатель Русского общества охраны народного здоровья. Первым браком был женат на своей двоюродной племяннице, греческой принцессе Александре Георгиевне, а после ее смерти вступил в морганатический брак, был лишен занимаемых должностей и вынужден был уехать за границу. Вернулся в Россию перед началом первой мировой войны. Расстрелян в дни «красного террора» в Петрограде 28 января 1919 г.

Царствующая линия Александровичей была продолжена в потомстве императора Александра III. Старший сын, цесаревич и великий князь Николай, с 1894 г. император, имел сына Алексея, родившегося в 1904 г. Николай II вместе с сыном и всей семьей спустя всего несколько месяцев после отречения был казнен 16 июля 1918 г. Брат Николая II Александр скончался в младенчестве, второй брат, Георгий, умер в 1899 г. от туберкулеза, а младший, Михаил (1878–1918), в течение пяти лет, до рождения у Николая II наследника, являлся наследником-цесаревичем. Во время первой мировой войны — генерал-майор, командир Кавказской туземной конной дивизии, а позднее — 2-го кавалерийского корпуса. Формально после отречения Николая II от престола 2 марта 1917 г. все последующие сутки считался всероссийским императором. Убит в Перми 13 июня 1918 г.

Младший брат Александра III, великий князь Владимир Александрович, имел четверых сыновей, носивших титул великих князей. Александр (1875–1877) умер в детстве. Кирилл (1876–1938) — контр-адмирал, участник русско-японской войны (один из немногих оставшихся в живых после гибели корабля «Петропавловск», на котором служил). В первую мировую войну командовал гвардейским флотским экипажем. По закону после отречения великого князя Михаила престол должен был перейти к следующему по рождению великому князю, которым был Кирилл, но Михаил передал этот вопрос на усмотрение Учредительного собрания. После Октябрьской революции вместе с женой и детьми Кирилл уехал в Финляндию. Борис (1877–1943) — генерал-майор, во время войны командовал лейб-гвардии Атаманским полком; в начале революции эмигрировал. Андрей (1879–1956) в 1914–1918 гг. командовал конной артиллерией; состоял в морганатическом браке с Матильдой Кшесинской.

Сын Александра II, Павел Александрович, имел только одного сына, великого князя Дмитрия (1891–1942), штаб-ротмистра, флигель-адъютанта, известного своим непосредственным участием в убийстве Распутина и высланного за это в Персию, в отряд генерала Базатова. После революции эмигрировал и скончался в 1942 г. от туберкулеза в Швейцарии.

Константиновичи — вторая по старшинству линия Романовых — ведет свое начало от второго сына императора Николая I, великого князя Константина (1827–1892). Константин Николаевич — генерал-адмирал русского флота, член Государственного совета. Все царствование Александра II управлял Морским министерством, с 1865 по 1881 г. — председатель Государственного совета. У него было четверо сыновей: Николай (1850–1918), не оставивший законных наследников, расстрелянный в Ташкенте 23 июля 1918 г.; Константин (1858–1915) — командир лейб-гвардии Преображенского полка, президент Академии наук, талантливый поэт, шестеро его сыновей по закону о престолонаследии имели титул князей императорской крови; Дмитрий (1860–1919) — командир лейб-гвардии Конно-егерского полка, расстрелянный большевиками 28 января 1919 г.; Вячеслав (1862–1879), умерший молодым.

Николаевичи — потомки великого князя Николая Николаевича Старшего (1831–1891), генерал-фельдмаршала и кавалера ордена святого Георгия 1-й степени, отличившегося в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. в качестве главнокомандующего Дунайской армией, являвшегося также до самой своей смерти генерал-инспектором кавалерии, имевшего двоих сыновей. Николай Николаевич Младший (1856–1929) — генерал-адъютант, генерал от кавалерии, всю свою жизнь посвятивший военной службе и пользовавшийся огромной популярностью в армии. Занимал высшие военные должности в империи: генерал-инспектор кавалерии, командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, а во время первой мировой войны, в ее начальной стадии, — Верховный главнокомандующий, а затем до 1917 г. — главнокомандующий войсками Кавказского фронта. Его младший брат Петр Николаевич (1864–1931), слабый здоровьем, всегда был как бы в тени своего старшего брата. Подолгу живя за границей, он не сделал большой карьеры, хотя, как у всех Романовых, его судьбой стала военная служба. Оба брата были женаты на родных сестрах, черногорских княжнах. Петр скончался двумя годами позднее брата, там же, где и он, на юге Франции, в Антибе. Имел сына Романа, князя императорской крови.

Михайловичи — младшая ветвь Романовых, идущая от четвертого сына императора Николая I, великого князя Михаила Николаевича (1832–1909). Как и старший брат Николай, за русско-турецкую войну Михаил получил чин генерал-фельдмаршала и орден святого Георгия 1-й степени; был главнокомандующим Кавказской армией. Великий князь Михаил занимал многие высшие должности в государстве: генерал-фельдцейхмейстер (командующий артиллерией), наместник Кавказа и командующий Кавказской армией, а затем войсками Кавказского военного округа, в 1881–1905 гг. — председатель Государственного совета. Имел шестерых сыновей. Великий князь Николай (1859–1919), генерал-адъютант и известный историк, председатель Русского исторического общества, был казнен вместе с братом Георгием (1863–1919) в Петрограде большевиками 28 января 1919 г. Михаил (1861–1929) был женат на внучке А. С. Пушкина морганатическим браком, который императорской семьей признан не был; долгие годы прожил в Англии. Александр (1866–1933), свиты контр-адмирал, один из основоположников военной авиации в России, был женат на своей двоюродной племяннице, дочери Александра III Ксении, имея в браке семерых детей. Сергей (1869–1918), генерал от артиллерии, генерал-адъютант, был казнен в Алапаевске в ночь с 17 на 18 июля 1918 г. Алексей (1875–1895) умер молодым.

Если в царствование Павла I великих князей было всего четверо (его сыновья), а при Александре I к ним прибавился сын великого князя Николая Павловича Александр (род. 1818), то в царствование Николая I их насчитывается уже десять, а при Александре II — 28. После 1919 г., когда многочисленная семья Романовых подверглась гонениям и казням, лишь немногим великим князьям удалось выжить и эмигрировать за границу. После революции и гражданской войны их осталось всего восемь: Кирилл Владимирович, Борис Владимирович, Андрей Владимирович, Дмитрий Павлович, Николай Николаевич Младший, Петр Николаевич, Михаил Михайлович и Александр Михайлович.



Уже в эмиграции великий князь Кирилл Владимирович, оставшийся первым в списке великих князей, провозгласил себя императором всероссийским Кириллом I, а своего сына, князя императорской крови Владимира, возвел в титул великого князя и наследника-цесаревича. После кончины отца Владимир не принял императорский титул и так и остался великим князем. В свою очередь, в 1939 г. Владимир дал великокняжеский титул князю императорской крови, старшему сыну великого князя Константина Константиновича Гавриилу, который родился вскоре после указа Александра III об ограничении предоставления титула великого князя только сыновьями и внуками императоров, и хотя этот титул уже не имел такого значения, как до 1917 г., Гавриил еще шестнадцать лет, до самой своей смерти, с гордостью его носил.

ВЕЛИКИЕ КНЯГИНИ
Титул великой княгини получала супруга великого князя. В 1713 г. Петр I дал своей невестке, жене царевича Алексея, принцессе Шарлотте-Христине-Софье Брауншвейг-Вольфенбюттельской (так и не принявшей православную веру, как впоследствии, в конце XVIII–XIX в., другие жены великих князей), титул «кронпринцесса великая княгиня наследница». С этого момента все супруги великих князей принимали православие, новое имя, а при венчании и титул великих княгинь.

В следующий раз, почти через три десятка лет, титул великой княгини был дан принцессе Ангальт-Цербстской Софье-Фредерике-Августе, известной после бракосочетания с наследником российского престола великим князем Петром Федоровичем, впоследствии императором Петром III, под именем Екатерины Алексеевны. После восшествия на престол супруга она стала императрицей, а спустя всего несколько месяцев, свергнув мужа, — самодержавной императрицей. Титул великой княгини Екатерина Алексеевна носила со дня своего венчания в 1745 г. Впоследствии если великий князь занимал императорский трон, то и его супруга становилась императрицей.

Великими княгинями были супруги великого князя Павла Петровича (с 1796 г. — императора Павла I).

Первая, принцесса Гессен-Дармштадтская Вильгельмина-Луиза, в православии Наталья Алексеевна (1755–1776), с которой он обвенчался 29 сентября 1773 г., в апреле 1776 г. скончалась при родах. Вскоре после этого великий князь отправился в Германию, где при дворе короля Пруссии Фридриха II обручился, а 26 сентября вступил в брак с принцессой Вюртембергской Софьей-Доротеей-Августой-Луизой, нареченной в православии Марией Федоровной (1759–1828). В русской политике она не имела никакого веса и была отстранена Екатериной II даже от воспитания своих сыновей Александра и Константина. Родила десять детей: четверых сыновей и шесть дочерей.

Все сыновья Павла I были женаты на принцессах из германских государств: Александр (будущий император Александр I) — на Елизавете Алексеевне (1779–1826), принцессе Баден-Баденской Марии-Августе-Луизе; цесаревич и великий князь Константин (первым браком) — на Анне Федоровне (1781–1860), герцогине Юлии-Генриетте-Ульрике Саксен-Кобургский, с которой развелся в 1820 г., женившись на польской графине Грудзинской; великий князь Николай (будущий император Николай I) — на Александре Федоровне (1798–1860), принцессе Фредерике-Луизе-Шарлотте-Вильгельмине Прусской, дочери короля Пруссии Фридриха-Вильгельма III; Михаил — на принцессе Вюртембергской Шарлотте-Фредерике-Марии, в православии Елене Павловне (1806–1873). Поскольку в мужском потомстве династия Романовых продолжалась только от императора Николая I, то все последующие великие князья приходились ему сыновьями и внуками, а их супруги — невестками, причем все старшие внуки Николая I по традиции носили это имя.

Сыновья Николая I также вступали в браки с немецкими принцессами. Они были женаты: Александр (будущий император Александр II) — на Марии Федоровне (1824–1880), принцессе Максимилиане-Вильгельмине-Августе-Софье-Марии, дочери великого герцога Гессенского Людвига II; великий князь Константин — на Александре Иосифовне (1830–1911), принцессе Фредерике-Паулине-Генриетте-Марианне-Елизавете Саксен-Альтенбургской, свадьба состоялась в 1848 г.; Николай — на Александре Петровне (1838–1900), принцессе Фредерике-Вильгельмине Ольденбургской; Михаил с 1857 г. — на принцессе Цецилии-Августе Баденской, принявшей имя Ольги Федоровны (1839–1891).

С сыновей Николая I императорская фамилия разделяется на четыре ветви: линию потомков Александра II, великих князей Константина, Николая и Михаила.

Из шести сыновей Александра II четверо вступали в браки с иностранными принцессами. Цесаревич Александр (будущий император Александр III) женился на дочери датского короля Христиана IX, принцессе Марии-Софии-Фредерике-Дагмаре, принявшей в православии имя Марии Федоровны (1847–1928). Великий князь Владимир был женат на Марии Павловне (1854–1920), герцогине Мекленбург-Шверинской Марии-Генриетте, родившей четверых сыновей и дочь. Сергей Александрович вступил в брак с Елизаветой Федоровной (1864–1919), принцессой Гессен-Дармштадтской, родной сестрой императрицы Александры Федоровны, жены Николая II. Отличалась религиозностью и вела огромную благотворительную работу, особенно после гибели супруга в 1905 г. В апреле 1918 г. Елизавета Федоровна была арестована и погибла вместе с некоторыми другими великими князьями в шахте близ Алапаевска. Младший из сыновей Александра II, Павел Александрович, был женат на греческой принцессе Александре Георгиевне (1870–1891), своей двоюродной племяннице, от которой имел сына Дмитрия и дочь Марию.

Вторая линия великих князей включала четверых сыновей, из которых только Константин Константинович был женат династическим браком на великой княгине Елизавете Маврикиевне (1865–1927), принцессе Саксен-Альтенбургской, и имел от нее девять детей, но, по закону императора Александра III, уже являвшихся только князьями и княжнами императорской крови.

Третья линия великих князей состояла их двоих сыновей великого князя Николая Николаевича Старшего — Николая и Петра, женатых на родных сестрах, дочерях князя Черногории. Стана (Анастасия) Николаевна вышла замуж вторым браком за великого князя Николая (в первом браке была за герцогом Георгием Максимилиановичем Лейхтенбергским), а ее сестра Милица Николаевна стала супругой великого князя Петра Николаевича. Милица Николаевна (1866–1951) родила четверых детей, а ее сестра Анастасия (1867–1935), разведясь с герцогом Лейхтенбергским, от которого имела двоих детей, вышла замуж за Николая Николаевича Младшего в возрасте 38 лет; ему к этому времени был уже 51 год.

Младшая великокняжеская ветвь, из которых только двое сыновей Михаила Николаевича вступили в династические браки, а их жены получили титулы великих княгинь, представлена супругой великого князя Георгия Михайловича, греческой принцессой Марией Георгиевной (1876–1940), приходившейся своему супругу двоюродной племянницей. Младший брат Георгия, Александр Михайлович, вступил в брак также со своей двоюродной племянницей, дочерью императора Александра III Ксенией (1875–1960), ставшей из великой княжны по отцу великой княгиней по мужу. У этой семейной пары было семеро детей, уже не имевших великокняжеского статуса.

Из родных племянников императора Александра III династическим браком (хотя не сразу и с оговорками) был женат только великий князь Кирилл Владимирович. Он женился на Виктории Федоровне (1876–1936), принцессе Саксен-Кобург-Готской Виктории-Мелите, хотя этот брак ставился под сомнение церковью, поскольку невеста приходилась жениху двоюродной сестрой, а император Николай II не одобрял его и по личным мотивам, так как в первом браке Виктория была замужем за братом его супруги, герцогом Гессенским Эрнстом-Людвигом, и имела от него двоих детей. Тем не менее, после долгих переговоров, разрешение на брак было получено, и 25 сентября 1905 г. состоялось венчание.

Последний русский император Николай II венчался, уже будучи правителем Российской империи, поэтому его невеста, принцесса Гессен-Дармштадтская Луиза-Виктория-Алиса-Беатрис, нареченная в православии Александрой Федоровной (1872–1918), сразу же стала русской императрицей, хотя великокняжеский титул и входил в полное титулование русских императоров и императриц. Погибла вместе с супругом и детьми от рук большевиков в 1918 г.

Когда двоюродная сестра Николая И, великая княжна Мария Павловна (1890–1958), вышла замуж за шведского принца Вильгельма, она стала шведской принцессой, но сохранила свой великокняжеский титул, причем превратилась из великой княжны в великую княгиню, несмотря на то что ее супруг великим князем никогда не был. То есть титул великой княжны мог означать не только титул дочери великого князя или императора, но как бы говорил о том, что это незамужняя великая княгиня.

ВЕЛИКИЕ КНЯЖНЫ
Титул великой княжны принадлежал дочерям российских императоров, а также их внучкам (дочерям великих князей). Он сохранялся за ними до замужества, а после замужества великие княжны обычно получали титул супруга. Официально титул великой княжны был утвержден императором Павлом I для своих дочерей, однако попытку изменить титул царских дочерей предпринял еще Петр I. До начала XVIII в. дочери царя носили титул царевен, Петр же, приняв императорский титул в 1721 г., в том же году изменил и титул своим дочерям. С 23 декабря Елизавета и Анна стали именоваться цесаревнами.

Внучка Петра I, дочь царевича Алексея Наталья Алексеевна (1714–1728), уже носила титул великой княжны, но умерла совсем молодой, не достигнув совершеннолетия. Позднее дочь великого князя Петра Федоровича (Петра III) и Екатерины Алексеевны (Екатерины II), Анна Петровна (1757–1759), также называлась великой княжной, но скончалась в малолетнем возрасте.

Первыми официально утвержденными по закону Павла I об императорской фамилии великими княжнами стали дочери императора. Александра (1783–1801) с 1799 г. была замужем за эрцгерцогом Австрии и палатином Венгрии Иосифом; Елена (1784–1803) — за принцем Мекленбург-Шверинским Фридрихом-Людвигом, скончалась в Шверине 12 сентября 1803 г.; Мария (1786–1859) с 1804 г. — за великим герцогом Саксен-Веймар-Эйзенахским Карлом-Фридрихом; Екатерина (1788–1819) вышла замуж за принца Фридриха-Георга Ольденбургского, а после его смерти в 1812 г. — за короля Вюртембергского Фридриха-Вильгельма; Анна (1795–1865) — с 1816 г. супруга короля Нидерландов Вильгельма II; Ольга (1792–1795) умерла в детстве, еще до официального введения в Российской империи титула великой княжны.

Титул великих княжон носили и дочери императора Александра I, Мария (1799–1800) и Елизавета (1806–1808).

Дочери императора Николая I, великие княжны: Мария (1819–1876) в 1839 г. вышла замуж за герцога Лейхтенбергского Максимилиана; Ольга (1822–1892) с 1846 г. замужем за королем Вюртембергским Фридрихом-Карлом-Александром; Александра (1825–1844) за год до своей кончины вышла замуж за принца Гессен-Кассельского Фридриха, умерла от родов вместе с ребенком, в память о ней в Санкт-Петербурге была открыта женская Александрийская больница.

Младший брат императора Александра I и Николая I, великий князь Михаил Павлович, имел пять дочерей: Марию (1825–1846); Елизавету (1826–1845), ставшую супругой герцога Нассауского Адольфа; Екатерину (1827–1894), вышедшую замуж за второго сына великого герцога Мекленбург-Стрелицкого Георга, герцога Георга-Августа (поступившего на русскую службу, сохранив при этом статус иностранного принца); Александру (1831–1832); Анну (1834–1836).

У императора Александра II было две дочери: Александра (1842–1849) и Мария (1853–1920), вышедшая замуж за герцога Саксен-Кобург-Готского Альфреда-Эрнеста-Альберта в 1874 г.

Второй сын императора Николая I, великий князь Константин, имел двух дочерей: Ольгу (1850–1925), ставшую в 1867 г. греческой королевой (супругой короля Греции Георга I), и Веру (1854–1912), вышедшую замуж за герцога Вюртембергского Вильгельма-Евгения.

Младший из сыновей Николая I, великий князь Михаил, имел только одну дочь — великую княжну Анастасию (1860–1922), бывшую в замужестве за герцогом Мекленбург-Шверинским Фридрихом-Францем.

У императора Александра III было три дочери — великие княжны: Александра (1869–1870), а также Ксения и Ольга, единственные представительницы царствующей линии Романовых, пережившие революцию 1917 г. Великая княжна Ксения (1875–1960) вышла замуж в 1894 г. за великого князя Александра Михайловича, приходившегося ей двоюродным дядей, и родила ему семерых детей. Всей семье удалось благополучно эмигрировать, сначала в Данию, потом во Францию и Англию. Великая княжна Ольга (1882–1960) в первом браке состояла с принцем Петром Александровичем Ольденбергским, за которого вышла замуж в 19 лет, но брак оказался неудачным. В 1903 г. Ольга Александровна познакомилась с капитаном лейб-гвардии Кирасирского полка Николаем Куликовским, но разрешение на брак было получено только в 1916 г. Во втором браке она родила двух сыновей, не имевших никаких династических прав. В годы первой мировой войны была на фронте сестрой милосердия. В феврале 1919 г. Ольга Александровна с мужем и детьми покинула Россию. Последние годы жизни провела в Канаде, где и умерла.

Титул великих княжон носили и племянницы императора Александра III, дочери его младших братьев — великих князей Владимира и Павла: дочь Владимира Александровича Елена (1882–1957), вышедшая замуж за своего троюродного брата греческого принца Николая Георгиевича; дочь великого князя Павла Александровича Мария (1890–1958), с 1908 г. состоявшая в браке с принцем Шведским, герцогом Зюдерманландским Вильгельмом, с которым развелась в 1914 г., и в сентябре 1917 г. вышедшая замуж за князя Сергея Путятина.

Самыми младшими великими княжнами в многочисленной семье Романовых были дочери императора Николая II — Ольга (1895–1918), Татьяна (1897–1918), Мария (1899–1918) и Анастасия. (1901–1918), ставшая последней великой княжной Российской империи. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года все четыре сестры, вместе с родителями и братом Алексеем, трагически погибли.

КНЯЗЬЯ И КНЯЖНЫ ИМПЕРАТОРСКОЙ КРОВИ
С 1797 по 1885 г. титул князей императорской крови присваивался потомкам великих князей начиная с праправнуков императора по мужской линии. Однако за весь XIX в. не набралось стольких поколений в императорской семье, чтобы кто-либо мог получить этот титул. С 1886 г. число членов императорской семьи, имеющих право на титул великих князей, было ограничено сыновьями и внуками императоров, правнуки же императоров от боковых великокняжеских ветвей уже именуются князьями императорской крови. Впервые этим титулом потомки императоров стали пользоваться только с конца XIX в., когда у внуков императоров по младшим линиям появились потомки.

Первым этого титула был удостоен сын великого князя Константина Константиновича и его супруги Елизаветы Маврикиевны — Иоанн (1886–1918), женатый на Елене Петровне Сербской и имевшей от нее двоих детей: сына Всеволода (1914–1973) и дочь Екатерину (р. 1915). Другие потомки Константина Константиновича — Гавриил (1887–1955), Константин (1890–1918), Олег (1892–1914), Игорь (1894–1918) и Георгий (1903–1938) — также носили титул князей императорской крови. Олег Константинович после окончания Александровского лицея в 1913 г. был зачислен в лейб-гвардии Гусарский полк и погиб спустя год, в самом начале первой мировой войны. Его братья Игорь, Иоанн и Константин вместе с некоторыми другими членами семьи Романовых после революции были вывезены в Алапаевск в 60 верстах от Екатеринбурга, где в ночь с 17 на 18 июня 1918 г. трагически погибли. Только Гавриилу и Георгию удалось избежать смерти и эмигрировать. В 1939 г. Гавриил получил от великого князя Владимира Кирилловича великокняжеский титул, который и носил до самой своей кончины.

У великого князя Константина Константиновича было также три дочери — княжны императорской крови: Татьяна (1890–1970) была замужем за князем Константином Багратион-Мухранским, погибшим в первую мировую войну (1915), с 1921 г. в браке с Александром Короченцевым; Наталья (родилась и умерла в 1905 г.); Вера (р. 1906) была увезена в 1918 г. из Петрограда в Стокгольм, затем проживала в Бельгии и Германии, а с 1951 г. переехала в США.

Следующими по старшинству можно назвать потомков великого князя Петра Николаевича и его супруги Милицы Николаевны. У него было четверо детей: сын Роман (1896–1978), женатый на графине П. Д. Шереметевой и имевший двоих сыновей, Романа и Дмитрия, и дочери — Марина (1892–1981), замужем за князем А. Н. Голицыным, Надежда (1898–1988) — за князем Н. В. Орловым и Софья (родилась и умерла в 1898 г.).

Княжнами императорской крови были и дочери великого князя Георгия Михайловича и его супруги Марии Георгиевны (греческой принцессы): Нина (1901–1974), вышедшая замуж за князя П. А. Чавчавадзе, и Ксения (1903–1965), выходившая замуж дважды, уже после 1917 г.

Младший брат великого князя Георгия Михайловича, Александр Михайлович, будучи женат на дочери императора Александра III Ксении, тем не менее по закону для своего многочисленного потомства мог получить также только титул князей императорской крови. Андрей (1897–1981) от первого брака имел троих детей — Ксению (р. 1919), Михаила (р. 1920) и Андрея (р. 1922), а от второго брака — дочь Ольгу (р. 1950); его брат Федор (1897–1968) был женат на дочери великого князя Павла Александровича от морганатического брака, княжне Ирине Павловне Палей, и имел от нее сына Михаила (р. 1924); Никита (1900–1974) в морганатическом браке с графиней Марией Илларионовной Воронцовой-Дашковой имел двоих сыновей — Никиту (р. 1923) и Александра (р. 1929); Дмитрий (1901–1980) был женат дважды, имея от первого брака с Марией Сергеевной Голенищевой-Кутузовой дочь Надежду (р. 1923); Ростислав (1902–1978) был женат трижды, его сыновья от двух первых браков — Ростислав (р. 1938) и Николай (р. 1945); Василий (1907–1989) — последний из представителей семьи Романовых, родившийся до революции, был женат на княжне Наталье Александровне Голицыной и имел дочь Марину (р. 1940).

Кроме шестерых сыновей у великого князя Александра Михайловича была дочь Ирина (1895–1970), вышедшая в 1914 г. за Феликса Феликсовича князя Юсупова графа Сумарокова-Эльстон, который был непосредственным участником убийства Распутина в 1916 г. После этого супруги уехали за границу, где и остались навсегда, поселившись во Франции. У них была единственная дочь Ирина (1915–1983).

Все вышеперечисленные князья и княжны императорской крови приходились правнуками императору Николаю I. К ним можно отнести и детей великого князя Кирилла Владимировича до принятия им в 1924 г. титула императора Кирилла I, поскольку они являются правнуками императора Александра И: Марию (1907–1951), бывшую замужем за принцем Фридрихом-Карлом-Эдуардом-Эрвином Лейнингенским; Киру (1909–1967), супругу принца Луи-Фердинанда Прусского (старший внук императора Германии Вильгельма II), и сына Владимира (1917–1992), с 1948 г. женатого на Леониде Георгиевне, княжне Багратион-Мухранской. После трагической гибели императора Николая II и всех его ближайших родственников по законам Российской империи трон должен был перейти к следующему по старшинству родственнику, каковым и оказался Кирилл Владимирович. Приняв императорский титул, он тем самым и своих детей возвел в титулы великого князя и княжон, но поскольку дочери его уже были замужем, то принять этот титул не могли. Владимир же 31 августа 1924 г. манифестом отца был провозглашен великим князем наследником-цесаревичем.

Нужно отметить, что в царствование Николая II для младших членов династии Романовых — князей императорской крови — было сделано послабление: разрешены нединастические браки, но с безусловным сохранением всех статей закона, исключающих их потомство из династии, т. е. лишающих права занять престол.

Глава 7 Особенности, связанные с титулами


МОРГАНАТИЧЕСКИЕ БРАКИ
Фамилии светлейшей княгини Лович, светлейших князей Юрьевских, князей Палей обязаны своим появлением установленным строгим правилам, регламентирующим браки членов императорской фамилии. Морганатический или ограниченный брак, как и брак обычный, считается действительным во всех правовых отношениях, т. е. законным, но сопровождается определенными ограничениями для одного из супругов. В таком браке дети не имеют никаких династических прав, не пользуются ни титулом, ни гербом родителя и, по сути, начинают новый род и получают новую фамилию.

Первым, кто решил вступить в такой брак, был второй сын императора Павла I, цесаревич Константин. Будучи официально женат первым браком на принцессе Саксен-Заафельд-Кобургской Юлии-Генриетте-Ульрике, в православии Анне Федоровне, он в 1820 г. развелся с ней и вступил 12 мая этого же года в морганатический брак с польской графиней Иоанной Антоновной Грудзинской при условии передачи своих династических прав младшему брату, великому князю Николаю.

20 марта 1820 г. был опубликован манифест «О расторжении брака великого князя цесаревича Константина Павловича с великой княгинею Анной Федоровной и о дополнительном постановлении об императорской фамилии». Этот манифест привел к появлению в 1821 г. в Основных законах Российской империи особой статьи, согласно которой браки членов императорской фамилии с лицами, не принадлежащими ни к одному царствующему или владетельному дому, не дают их супругам или их потомкам от этого брака никаких прав, принадлежащих членам императорского дома. Именным высочайшим указом императора Александра I от 8 июля 1820 г. графиня Иоанна Грудзинская была возведена в княжеское достоинство Царства Польского с именем светлейшей княгини Лович (Ловичской) по названию поместья, пожалованного великому князю Константину Павловичу. Прожив после этого с Константином И лет, княгиня Лович скончалась всего через несколько месяцев после смерти супруга, 17 ноября 1831 г., и с ее смертью княжеский род пресекся, так как детей в этом браке не было.

Ограничения закона 1821 г. были обязательными и для царствующих особ. Так, император Александр II после смерти жены, императрицы Марии Александровны, в 1880 г. обвенчался 6 июля этого же года в церкви Царскосельского дворца с княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой, имевшей от императора еще до брака троих детей. После свадьбы княжна Долгорукова получила титул светлейшей княгини Юрьевской. Этот же титул и фамилия были присвоены и ее детям от императора — Георгию (1872–1913), Ольге (1873–1925) и Екатерине (1878–1959). Светлейшая княгиня Юрьевская скончалась в 1922 г., пережив своего супруга более чем на сорок лет.

Когда великий князь Михаил Михайлович (1861–1929) в феврале 1891 г. женился на внучке А. С. Пушкина, графине Софье Николаевне Меренберг, дочери графини Натальи Александровны Пушкиной-Дубельт-Меренберг и принца Николая-Вильгельма Нассауского, император Александр III (двоюродный брат Михаила Михайловича) не признал этого брака, считая его недействительным. Супруги навсегда остались в Англии, где Софья Николаевна для себя и потомства получила от королевы Великобритании Виктории титул графини де Торби. От этого брака родилось трое детей, носящих фамилию матери: Анастасия (1893–1977), Надежда (1896–1963) и Михаил (1898–1959).

Великий князь Павел Александрович (1860–1919) после смерти жены, греческой принцессы Александры Георгиевны, от которой имел сына Дмитрия и дочь Марию, в 1902 г. вторично женился на Ольге Валериановне Карнович (в первом браке Пистолькорс), получившей сначала от короля Баварии титул графини Гогенфельзен, а в 1915 г. — титул княгини Палей. Дети от этого брака — сын Владимир и дочери Ирина и Наталья — унаследовали титул матери. Князь Владимир Палей (1897–1918) после революции отказался отречься от своего отца — великого князя и был казнен в Алапаевске вместе с некоторыми другими членами династии Романовых.

Великий князь Николай Константинович (1850–1918), сосланный в Сибирь Александром II, был переведен Александром III в Ташкент, где и женился на дочери ташкентского полицмейстера Надежде Александровне Дрейер. Их сыновья Артемий и Александр носили фамилию Искандер, получили вначале лишь личное дворянство и только через некоторое время — потомственное.

В морганатические браки вступали и ближайшие родственники императора Николая II. Его сестра Ольга вторым браком вышла замуж за капитана лейб-гвардии Кирасирского полка Николая Александровича Куликовского; разрешение на брак было получено только в 1916 г., когда у них было уже двое сыновей. Младший брат императора Николая, великий князь Михаил Александрович, с 1912 г. состоял в морганатическом браке с дважды разведенной Натальей Сергеевной Шереметьевской-Мамонтовой-Вульферт, но император этот брак не признал, и только позднее, по настоянию матери, разрешил великому князю Михаилу вернуться в Россию и снял опеку с его имущества. Его супруге был дан титул графини с фамилией Брасова (по названию поместья, принадлежащего Михаилу). Их сын Георгий Михайлович Брасов погиб в 1931 г. во Франции в автокатастрофе.

Послабления при вступлении в брак для князей императорской крови не распространялись на великих князей. Когда император Николай II за себя и за сына, цесаревича Алексея, отрекся от престола в пользу брата, великого князя Михаила, то в силу закона он не имел права этого сделать, так как женатый морганатическим браком Михаил потерял право претендовать на престол Российской империи, но в тот момент об этом как-то забыли.

После революции уцелевшие потомки династии Романовых все чаще стали вступать в морганатические браки. В таком браке состоял великий князь Борис Владимирович, женатый на Зинаиде Сергеевне Рачевской (1898–1964).

В 1935 г. великий князь Кирилл Владимирович, провозглашенный в 1924 г. императором Кириллом I, установил новые правила при вступлении в морганатические браки для членов дома Романовых. В них говорилось, что «жены и дети с нисходящим потомством членов Императорского Дома при неравнородных, но законных браках получают [титул] и фамилию князей Романовских, с добавлением к ним и девичьей фамилии жены означенного члена Императорского Дома с титулованием жены и старшего в сем роде — Светлостью. Да положат эти браки начало новым Российским княжеским родам, имеющим кровную связь с Российским Императорским Домом, и в силу этой связи будут всегда верной его опорой». В соответствии с этими правилами супруга великого князя Андрея Владимировича, известная русская балерина Матильда Кшесинская, в 1935 г. получила титул княгини Романовской-Красинской, так же как и ее сын Владимир (1902–1974), а сын великого князя Дмитрия Павловича, Павел, стал носить титул князя Романовского-Ильинского. Жена князя Дмитрия Александровича Мария Сергеевна Голенищева-Кутузова получила титул княгини Романовской-Кутузовой, а князь Всеволод Иоаннович добился разрешения для своей первой жены именоваться светлейшей княгиней Романовской-Павловской, третья же его супруга стала называться светлейшей княгиней Романовской-Кнюст. Право на титул светлейших князей Романовских могут иметь все члены «Объединенного Дома Романовых», но для этого необходима санкция главы императорского дома.

ТИТУЛОВАНИЕ
В России потомственное дворянство при обращении пользовалось общим титулом для всех дворян — «ваше благородие», обозначая таким образом принадлежность дворянина к благородному сословию. Титул «дворянин» не принято было употреблять ни при обращении, ни при представлении кому-либо. В России не было и специфических приставок, как в некоторых европейских странах («дон» в Испании, «де» во Франции, «фон» в Германии).

Титул «благородие» в XVII в. употреблялся среди прочих и при величании царя. В XVIII–XIX вв. он сохранялся только в одной из церковных служб, когда после большого выхода при дворе архиерей обращался к присутствующему императору со словами: «Благородие твое да помянет Господь Бог во царствии своем».

Если нетитулованные дворяне не пользовались обращением «дворянин», то дворяне, носящие баронский титул, именовались «господин барон», хотя их общий титул не отличался от обычного дворянского — «ваше благородие». Единственный раз при пожаловании баронского титула высокородным был назван тайный советник И. А. Черкасов — по чину, который он имел на тот момент, причем этот общий титул перешел и к его потомкам.

Лица, имевшие графский титул, при Петре I титуловались, как и сенаторы, «ваше высокоблагородие», поскольку многие из них являлись членами Сената, а графским титулом обладали лишь единицы представителей высшего дворянства. Позднее графы Российской империи стали именоваться «ваше сиятельство».

Древний княжеский титул до конца XVIII в. общего титулования не имел, а позднее князья стали титуловаться, как и графы, — «ваше сиятельство». Более высокая княжеская степень, светлейшие князья, имели общий титул — «ваша светлость».

Титул великого князя, который мог принадлежать лишь членам императорской фамилии — сыновьям и внукам императора, звучал при обращении как «ваше императорское высочество» или, при обычном обращении, «ваше высочество». Этим же титулом пользовались и некоторые ближайшие родственники императоров. Так, в 1839 г. зять императора Николая I, герцог Лейхтенбергский Максимилиан-Евгений-Иосиф-Август-Наполеон, получил титул императорского высочества. В день свадьбы с великой княжной Екатериной Павловной этого титула был удостоен принц Петр-Фридрих-Георг (1809). Начиная с правнуков императора, князей императорской крови, стал у потребляться титул «ваше высочество» без прибавления «императорское», а с 1886 г. младшие сыновья праправнуков императора титуловались «ваша светлость».

Что касается царского титула, то первым официально его принявшим великим князем был Иван IV в 1547 г., хотя он уже употреблялся отцом и дедом Ивана IV, Василием III и Иваном III. С Ивана IV глава Российского государства стал именоваться царем и великим князем всея Руси.

Само слово «царь» происходит от имени римского императора Гая Юлия Цезаря, перешедшего как титул к его преемникам на императорском троне, а затем в Византийскую империю, где титулом «кесарь» пользовались ближайшие родственники византийского императора. Царский титул дополнялся в России титулами «государь» и «самодержец». Еще великие князья Иван III и Василий III приняли на себя титул государя, который затем перешел и в титулование русских царей — «государь всея Руси». До нас дошло донесение новгородского владыки, замечательное по обращению к великому князю Ивану III: «Благородному и христолюбивому и вседер-жавному царю и государю великому князю, всея Руси самодержцу».

Во второй половине XVII в. вошло в обиход величание царя «тишайший», которое приписывают обычно царю Алексею Михайловичу, однако впоследствии оно было заменено на более приемлимый титул — «всемилостивейший». Ранее применявшееся величание «благоверный» было передано детям императора, а применительно к нему самому заменено на «благочестивейший».

Приняв императорский титул, Петр I оставил титулование «ваше величество», но добавил к нему «государь император». Правда, в самом начале, с 1721 г., для императора вводилось еще и титулование «цесарское величество», для императрицы — «цесаревино величество», а дочери императора стали именоваться не царевнами, а цесаревнами. Для величания императорской семьи вошло в употребление и слово «августейший» (августейшая особа, августейшее семейство и т. д.).

Император, императрица и все величие князья, вместе с их супругами, имели право именоваться частным титулом с предикатом «государь» или «государыня» («государыня императрица»), В XIX в. к императору обращались «всемилостивейший государь», к великим князьям — «милостивейший государь», а ко всем прочим лицам — «милостивый государь».

Великий князь, наследник престола, кроме великокняжеского титула имел еще и титул цесаревича, хотя в этом случае были исключения. В 1799 г. этим титулом стал пользоваться не только наследник престола, великий князь Александр Павлович, но и его брат Константин, сохранивший его до самой своей смерти. Наследник же престола с 1825 г., великий князь Александр Николаевич, получил титул цесаревича только в 1831 г., после смерти дяди.

Жены обычно носили титулы своих супругов и титуловались так же, как и они (например, «великая княгиня», «ваше высочество»).

Интересно, что император Павел I, приняв на себя титул магистра Мальтийского ордена, получил право титуловаться, кроме всех вышеперечисленных титулов, еще и как «ваше преимущество».

ОТМЕНА ТИТУЛОВ
После отречения императора Николая II от престола и Февральской революции Временным правительством рассматривался вопрос об отмене некоторых титулов и званий. В частности, были отменены придворные звания (гофмаршал, шталмейстер, камергер и др.), военные звания императорской свиты (генерал-адъютант, флигель-адъютант и др.). Рассматривался вопрос и об отмене гражданских чинов, орденов и других знаков отличия. Министерством юстиции был подготовлен проект такого постановления. Предполагалось, что чины и ордена будут сохранены только для военных. Полностью отменялось титулование, хотя сами родовые титулы (князь, граф, барон) сохранялись, как и сам дворянский титул. Этот проект так и не был осуществлен и остался лишь на бумаге.

8 ноября 1917 г., после Октябрьской революции, на заседании ВЦИК было принято решение об уничтожении сословий и гражданских чинов, а спустя три дня декрет был одобрен и утвержден Советом Народных Комиссаров, после чего опубликован. В основных статьях этого декрета говорилось:

«Ст. 1. Все существующие доныне в России сословия и сословные деления граждан, сословные привилегии и ограничения, сословные организации и учреждения, а равно и все гражданские чины упраздняются.

Ст. 2. Всякие звания (дворянина, купца, мещанина, крестьянина и пр.), титулы (княжеские, графские и пр.) и наименования гражданских чинов (тайные, статские и пр. советники) уничтожаются и устанавливается одно общее для всего населения России наименование гражданин Российской Республики».

Декретом от 15 декабря 1917 г. Совета Народных Комиссаров «Об уравнении всех военнослужащих в правах» отменялись все военные чины и ордена. «Все преимущества, связанные с прежними чинами и званиями, равно как и все наружные отличия, отменяются», — говорилось в декрете. Отменялось также употребление частных титулов с обращением «господин». Вместе с ликвидацией Сената и Государственного совета были упразднены звания сенатора и члена Государственного совета.

Так к концу 1917 г. была ликвидирована система, разработанная Петром I и с разными дополнениями и изменениями просуществовавшая в течение двухсот лет. Однако совершенной отмены всех титулов и званий в 1917 г. не произошло. На большинстве территорий, занятых «белыми» армиями, дворянский титул и частные родовые титулы (князь, граф, барон), а также все военные и чиновные звания сохранялись и употреблялись в полной мере. В дальнейшем, уже в эмиграции, большинство русских людей постоянно помнили о своем дворянском происхождении и не признавали декретов Советской власти, сохраняя свои титулы и звания и передавая их потомкам.

Не стали исключением и оставшиеся в живых члены императорской фамилии. Они не только сохранили свои старые титулы, но и зачастую получали новые. Великий князь Кирилл Владимирович в 1924 г. провозгласил себя императором, присвоил титул великого князя своему сыну, великий князь Владимир Кириллович дал этот титул князю императорской крови Гавриилу и т. д. От имени императора титулы и звания присваивались бывшим подданным Российской империи, они награждались и отмененными на территории Советской России орденами.

Послесловие

Русское дворянство, при всех своих положительных и отрицательных сторонах, сыграло главенствующую роль в истории России, составляя подавляющий процент в офицерской среде, в чиновничестве, на дипломатической службе и т. п. Дворяне, с самых низов и до вершины императорской власти, определяли внутреннюю и внешнюю политику Российской империи на протяжении нескольких веков. От генерал-фельдмаршала до гарнизонного капитана, от канцлера империи до коллежского регистратора эти люди своими делами и службой укрепляли государство, способствуя его превращению из третьестепенной державы, Московского царства XVII в., в империю, с которой считались все европейские государства. Без сомнения, главенствующую роль в этом сыграл Петр Великий, сумевший своими реформами поднять Россию на новую ступень развития.

В этот период рядом с древними аристократическими родами появляются новые лица, вышедшие в дворяне из других сословий только благодаря службе и личным способностям: Меншиков, Шафиров, Ягужинский и др. Все служившие в армии офицеры не из дворян по указу царя становились таковыми. Закончилось слияние вотчинного (потомственного) и поместного (пожалованного за службу) землевладения. Новое же дворянство слилось со старым, столбовым дворянством и боярством в один класс. Выводя Россию на европейскую арену, Петр I ввел новые титулы для своих подданных, которые до этого знали только царский и княжеский титулы. Появляются титулы графов и баронов, заимствованные из Европы, сам царь принимает императорский титул, ставя себя в один ряд с императором Священной Римской империи и тем самым поднимая международный престиж государства.

На протяжении всего XVIII в. получение дворянского титула было зачастую волей случая. Фавориты Елизавеиы Петровны, братья Разумовские, становятся не только дворянами, но и графами. Вся 1-я рота Преображенского полка, которая возвела на престол императрицу, получает дворянство, пополняя собой ряды господствующего класса. Возможность выслужиться в классный чин, сохранявшаяся для небольшого числа выходцев из других сословий, открывала им дорогу в дворянство и служила стимулом для дальнейшей службы. Россия стала уникальной страной, в которой благодаря службе можно было перейти из одного сословия в другое только потому, что человек прослужил определенное количество лет, необходимых для получения классного чина. Из представителей других сословий вырастали государственные и военные деятели, которые своей многолетней службой и отличиями достигали не только дворянства, но и более высоких титулов. Из нижних чинов выслужился генерал и граф Евдокимов, а генерал Деникин и адмирал Макаров были сыновьями простых солдат.

С введением Екатериной II орденов не только для высших чиновников государства, но и для более низких рангов круг дворянства еще более расширился, поскольку орден давал его обладателю право войти в этот избранный круг. К началу XX в. большинство русских дворянских семей имело своим предком человека, получившего дворянство по чину или ордену. К такой семье принадлежал и В. И. Ульянов-Ленин.

Заняв положение социальной и государственной элиты, дворянство стало играть ведущую роль в развитии светской национальной культуры. По заказу дворян строились дворцы и особняки в столицах, архитектурные ансамбли в поместьях, работали художники и скульпторы. Дворяне содержали театры, оркестры, собирали библиотеки. Большинство известных писателей, поэтов, философов принадлежало к дворянскому сословию. Бытовая культура дворянства, особенно столичного, оказывала влияние на культуру других слоев общества, на развитие декоративно-прикладного искусства, а также на стиль продукции некоторых отраслей промышленности — стекольной, текстильной, мебельной и др.

К сожалению, после 1917 г. роль дворянства в истории Российского государства принижалась или представлялась в негативном свете. Конечно, привилегии дворян намного превосходили права других сословий, но на их же долю часто выпадала и самая трудная служба. Нельзя освещать этот класс и как сугубо консервативный. Дворянам принадлежала ведущая роль в развитии общественной мысли и социальных движений. Они занимали позиции чрезвычайно широкого спектра, в том числе просветительские и революционные. Из их среды вышли яркие реформаторы: Сперанский, Лорис-Меликов, Витте, Столыпин и др.

Говоря о дворянском сословии, нельзя лучше выразить его сущность, чем девизом одного из знаменитых дворянских родов России: «Трудами, заслугами, храбростью и кровью».

Литература

Анисимов Е. Время Петровских реформ. Л., 1989.

Богуславский В. В. Держава Рюриковичей. Т. 1. Тула, 1994.

Борисов (Ильин) И, В. Родовые гербы России. Калининград, 1997.

Буганов В. И. Петр Великий и его время. М., 1989.

Волков С. В. Русский офицерский корпус. М., 1993.

Гребельский П. X., Мирвис А. Б. Дом Романовых. СПб., 1992.

Дворянские роды Российской империи/Рук. авт. кол-лект. П. X. Гребельский, С. В. Думин. Т. 1–3. СПб., 1993–1996.

Декабристы: Биогр. справ./Изд. подгот. С. В. Мироненко; Под ред. М. В. Нечкиной. М., 1988.

Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М., 1988.

Знаменитые россияне XVIII–XIX веков. СПб., 1995.

Кавалеры императорского военного ордена святого великомученика и победоносца Георгия I и II степеней/Авт. — сост. Ф. А. Талберг, Н. И. Подгорная. Рига, 1993.

Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. 4. О древней и новой России и ее политическом и гражданском отношениях. Ростов н/Д, 1990.

Карпович Е. П. Родовые прозвания и титулы в России. М., 1991.

Коган В. М. История дома Рюриковичей. СПб., 1993.

Лакиер А. Б. Русская геральдика. М., 1990.

Монархи Европы/Ред. — сост. Н. В. Попов. М., 1996.

Отечественная история с древнейших времен до 1917 года: Энцикл. М., 1994.

Павленко Н. И. Александр Данилович Меншиков. М., 1983.

Петров П. Н. История родов русского дворянства. СПб., 1886.

Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига: В 2 т. Т.2. М., 1999.

Россия и Романовы. Москва; Ростов н/Д, 1992.

Рыжов К. Все монархи мира. Россия (600 кратких жизнеописаний). М., 1999.

Скотт С. Романовы. Екатеринбург, 1983.

Сокольский Ю. М. Цари и министры. СПб., 1988.

Соловьев С. М. История России с древнейших времен: В 18 т. М., 1988–1995.

Суворов А. В. Письма/Изд. подгот. В. С. Лопатин. М., 1987.

Творогов О. В. Князья Рюриковичи. М., 1992.

Троицкий С. М. Российский абсолютизм и дворянство в XVIII веке. М., 1974.

Унбегаун Б. О. Русские фамилии. М., 1995.

Храповицкий А. П. Памятные записки А. В. Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины И. М., 1990.

Шепелев Л. Е. Титулы, мундиры, ордена. Л., 1991.

ВАЖНЕЙШИЕ ДАТЫ В ИСТОРИИ РУССКОГО ДВОРЯНСТВА, ЕГО ЧИНОВ И ТИТУЛОВ

862 Начало княжения Рюрика

1174 Первое упоминание в летописи названия «дворянин»

1284 Первое упоминание чина окольничего

1498 Венчание на царство Иваном III своего внука Дмитрия

1547 Принятие Иваном IV царского титула

1550 Уложение о военной службе дворян и детей боярских

1566 Упоминание термина «дворянин» в новом понимании в приговоре земского собора

1613 Начало правления династии Романовых

1682 Уничтожение местничества

1695 Прекращение пожалования в стольники

1699 Учреждение ордена святого Андрея Первозванно-ва и первое награждение им Ф. А. Головина

1703 Прекращение пожалования в чин жильца

1706 Первое пожалование графского титула генерал-фельдмаршалу Б. П. Шереметеву

1707 Первое пожалование княжеского титула А. Д. Меншикову с наименованием светлости

1710 Первое пожалование титула барона вице-канцлеру П. П. Шафирову

1711 Отмена чина окольничего. Отмена чина думного дворянина

1714 Указ Петра I о единонаследии. Учреждение ордена святой Екатерины

1721 Принятие царем Петром I императорского титула. Объявление супруги Петра I Екатерины императрицей. Принятие дочерьми Петра I Анной и Елизаветой титула цесаревен

1722 Обнародование Табели о рангах. Устав о наследии престола Петра I

1725 Учреждение ордена святого Александра Невского

1739 Кончина последнего обладателя чина стряпчего И. Дубровского

1750 Кончина последнего русского боярина князя И. Ю. Трубецкого

1764 Указ о «сочинении родословной книги о дворянах» (впоследствии «Бархатная книга»)

1762 Манифест императора Петра III «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству»

1769 Учреждение ордена святого Георгия Победоносца

1782 Учреждение ордена святого князя Владимира

1785 Жалованная грамота дворянству императрицы Екатерины II

1797 Указ императора Павла I о престолонаследии. Официальное введение в российскую наградную систему ордена святой Анны

1831 Включение польских орденов Белого Орла и святого Станислава в число российских

1845 Ограничение доступа в дворянство повышением классных чинов

1856 Повышение классных чинов, имеющих право на дворянский титул

1867 Последнее получение чина канцлера империи князем А. М. Горчаковым

1886 Ограничение прав получения титула великого князя сыновьями и внуками императора

1898 Последнее пожалование чина генерал-фельдмаршала графу Д. А. Милютину

1913 Последнее пожалование графского титула министру двора и уделов барону В. Б. Фредериксу

1916 Последнее получение чина действительного тайного советника I класса И. Л. Горемыкиным

1917 Отречение от престола императора Николая II. Отмена титулов, чинов и званий

1918 Гибель императорской семьи

1924 Принятие великим князем Кириллом Владимировичем императорского титула



Оглавление

  • Введение
  • Глава 1 Происхождение русского дворянства
  • Глава 2 Чины Московского государства
  • Глава 3 Царские династии Рюриковичей
  • Глава 4 Формирование русского дворянства
  • Глава 5 Титулы российского дворянства
  • Глава 6 Императорская династия Романовых
  • Глава 7 Особенности, связанные с титулами
  • Послесловие
  • Литература
  • ВАЖНЕЙШИЕ ДАТЫ В ИСТОРИИ РУССКОГО ДВОРЯНСТВА, ЕГО ЧИНОВ И ТИТУЛОВ