Сандэр. Царь пустыни. Том II (fb2)

- Сандэр. Царь пустыни. Том II (а.с. Сандэр-7) 160 Кб, 27с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Валерий Теоли

Настройки текста:



Сандэр. Царь пустыни. Том II

Глава 1. Песок

– Как же мне надоела демонова пустыня! – злобно скривил тонкие черты лица тёмный эльф, сверкнув глазами из-под капюшона, и сплюнул. Плевок упал под ноги ездового ящера, почти моментально впитавшись в горячий песок. – Миндон, ты часов пять назад обещал, что вот-вот покажется оазис. Где он, демоны подери?! Или мы проехали его и не заметили?

– Скоро будем там, – в который раз сказал солнечный эльф.

Сидящая со мной на втором ящере харани вздрогнула.

– Если тебе что-то не нравится, можешь поискать другого проводника, – ледяным тоном произнесла девушка. – Я разрешаю тебе сделать это самостоятельно, без нашего участия. Миндон, сбрось его.

Проводник растерянно обернулся, не понимая, шутит ли принцесса пустынников или говорит всерьёз. Конечно, и ему наскучил злоязыкий тёмный, но палач за две ночи пути прочно прописался в нашем небольшом отряде. Авкар отлично готовил из скудных припасов, взятых под Песчаными Водопадами и из Поющего Ручья. К тому же, его польза как мастера печатей для меня перевешивала все недостатки характера. Он нужен мне, а значит, будет с нами, пока я не позволю избавиться от него, что бы ни говорила Асталэ.

– Буря изменила ландшафт до неузнаваемости, – пояснил проводник, увидев, как я качнул головой. – От Тернового Гнезда на несколько сотен метров тянется мощёная каменными плитами дорога с колоннами – они остались от древнего дворца, на чьём месте стоит оазис. Колоннаду видно издали, по ночам на ней зажигали путевые огни. Теперь всё занесено песком. В обычное время мы бы уже давно вышли к Гнезду.

– Так ты заблудился или вместо оазиса барханы, поэтому мы топчемся полдня на одном месте? – уточнил Авкар.

И я бы очень хотел узнать ответ на этот вопрос. В Терновом Гнезде должна ждать сестрёнка, если её не схватили в Поющем Ручье – столице дома Нейситил, где она помогла сбежать харани. Принцесса пустынников не сочла разумным уходить вместе и предложила покинуть оазис-крепость несколькими группами, мол, так незаметнее. Сама ушла с идущим на север торговым караваном, а Лилька с дриадами осталась. Представляю, какой переполох поднялся, когда обнаружилась пропажа харани из дворца её деда – правителя. Оазис наверняка перевернули вверх дном, запретили кому бы то ни было выходить в пустыню. Скорее всего, сестрёнка в Поющем Ручье. Шанс на её благополучный уход мизерный, и всё равно мне становится не по себе от мысли о погребённом под толщей песка оазисе, в котором, словно в капкане, оказалась Лилька. А если до неё добрались демоны, рыщущие по всей пустыне в поисках «мяса», совсем плохо. Придётся снова наносить визит в проклятый город.

– Мы, норуи, находим дорогу в песках тремя способами, – нехотя сказал проводник. – О первом всем известно. Звёзды указывают нам путь. Отчасти поэтому мы любим передвигаться по ночам. В последнее время небеса укрыты песчаной вуалью из-за бури, и разглядеть свет в бесконечном океане Внешней Тьмы очень трудно. Второй способ – память. Мы отлично помним местность, и речь не только об изменчивых барханах. Есть на незримой стороне мира приметы, кои мы чувствуем. Третий способ – маяки. В каждом оазисе имеется по артефакту, излучающему яркий свет, пробивающийся сквозь бушующие ветра силы. Не так уж далеко, правда. Мы до сих пор не пришли, потому что поднятая Царём пустыни буря смешала абсолютно всё на незримой стороне, и почувствовать артефакты невозможно, равно и увидеть былую картину местности. Это не значит, что маяки погасли из-за разрушения оазисов. Просто бурлящие потоки силы заслоняют остальное от внутреннего взора.

Тёмный эльф до встречи с харани и проводником, пришедшими к Песчаным Водопадам пару дней назад, рассчитывал ориентироваться по звёздам. Без пустынников завёл бы он нас туда, куда не ступала нога человека. Небо и впрямь затянуто тонкой песчаной взвесью, мешающей прямым солнечным лучам достигать барханов. Ночью наступает кромешная тьма, ни звёздочки не разглядеть. Зато демонам арати раздолье. Вчера утром четыре твари шастали неподалёку от нашей стоянки. Пришлось их убрать, чтобы не привели к нам более опасных собратьев.

Мерзкие существа. Из-за них не смогу в ближайшие недели добраться до Чёрного Обелиска. Караваны застряли в оазисах и лагерях посреди песчаного моря, проводники боятся двинуться, потеряв ориентиры. В песках одинокая стоянка – лакомый кусок для арати. И без бурь демоны нападали на торговцев, а сейчас планомерно выискивают смертных, не боясь заходить в селения. Песчаные Водопады пали под их натиском. Охрана из воинов Нейситил не остановила выломавших ворота тварей.

Неизвестно, сколько продлится парализация караванных путей. Может, считанные сутки, может, месяцы, хотя такой долгой бури эльфы не припомнят. Царь пустыни, он же повелитель местных чудовищ, проснулся от векового сна и будто сошёл с ума после того, как я стащил у него из-под носа похищенную арати дочку Миндона. Бурю поднял, разослал своих тварей по всей Шунтале. В Песчаные Водопады они явились за магическим артефактом и попутно забрали попавшихся им на глаза смертных. Для чего им понадобился вот прямо сейчас мощный источник духовной энергии? Ладно эльфы, их демоны используют в качестве строительного материала для создания новых арати, а артефакт? Предположения имеются, и все как одно неутешительные. Повелитель местной нечисти, похоже, собирается бросить на укреплённые оазисы пустынников армию верных зверушек. Неужели его до такой степени расстроил мой поступок? М-да. Никогда бы не подумал, что стану в некоторой степени виновником истребления норуи. Интересно, какова конечная цель Царя? Ведь не просто так он стремится превратить эльфов в чудовищ. Должно быть что-то куда более масштабное.

Впрочем, не обязательно смертные нужны ему для трансформации. Возможно, Царь намерен провести какой-то мудрёный ритуал, требующий сотен, тысяч жертв. Собственное перерождение? Отрыжка Бездны! Без разницы, что он задумал. Важно, как с ним бороться. Чутьё мне подсказывает, без победы над демонами нам не выбраться из Шунталы.

– Миндон, скажи, кем была мать твоих детей? И сам ты из какого рода? – спросил я. Есть же причина, почему Царь пустыни так отреагировал на кражу девочки.

– Зачем тебе? – удивился вопросу проводник.

– После того, как я отобрал твою дочку у арати, их повелитель послал за нами крылатых тварей. Очень сильных, я с такими прежде не сталкивался. Тот, с кем мне пришлось сражаться, не уступил бы архимагу. По-моему, задействовано чересчур много ресурсов для возвращения очередного ребёнка, преподнесённого демонами в дар владыке.

– А ты бился с архимагами, чтобы судить? – хмыкнула скептически харани.

– Я бился с богами, – вздохнул я, вспомнив старейшего лоа, павшего под Веспаркастом, и северное божество в аранье. От мысли о них тело начинает болеть. Здорово мне от них досталось. Эх, плохо переношу встречи с владыками Серых Пределов и аналогичными им сущностями. Каждый раз бьюсь, словно в последний.

– Лжец, – уверенно сказала принцесса пустынников. – С богами на равных способны сражаться лишь боги. Если бы на тебя пал гнев самого слабого бога, от тебя бы и мокрого места не осталось.

Ну да, ну да. Куда мне, реинкарнации могущественного аллирского князя, гонявшего старейших лоа и великих демонов Тьмы по всему Лантару, до истинных хозяев пустыни. Хотя, конечно, против Царя, считающегося эльфами божеством, я бы не рискнул выйти без необходимости. Если его генералы – так я обозначил крыланов – способны доставить мне колоссальные проблемы в бою, то что уж говорить об их владыке.

– Так какие догадки относительно девочки? – обратился я вновь к Миндону. – Чем она ценна для арати?

Проводник покачал головой, замотанной в светло-серую ткань тюрбана.

– Не знаю. Она обыкновенный ребёнок со склонностями к ментальной магии, как и большинство наших детей. До похищения была весёлой, жизнерадостной. Любила проводить время с подружками, прилежно училась. Мы с женой происходим из чистых родов, насчитывающих пятнадцать поколений. Я из проводников и магов, служивших харану телохранителями, Вана из жившего как раз в Терновом Гнезде рода магов и наёмников. Её отец служил в Марадро пару сотен лет, а до него прадед.

Пятнадцать поколений. Итого около полутора – двух тысяч лет. Немного, учитывая возраст эльфов, даже пустынников, живущих меньше, чем высшие.

– У нас рода сравнительно молодые, – подтвердил мои соображения Миндон. – Но в далёких предках тоже текла кровь без примесей, иначе родоначальники не посмели бы назваться чистыми.

– А часто демоны похищают эльфов из чистых родов? – включился в разговор Авкар. – Я к тому, что, может, для Царя Пустыни изысканный деликатес – сожрать девочку с безупречной родословной. Редко попадается, он и огорчился её пропаже.

– Приблизительно раз в несколько лет мы теряем детей в пустыне от лап арати.

– У вас бури часто бывают? – задал вопрос я.

– Долгие, охватывающие почти всю пустыню – по паре раз в год непременно, – ответил за Миндона тёмный эльф, болезненно скривившись. – И длятся по неделе, по две. Жизнь в пустыне и оазисах тогда замирает, как и сейчас. Никто никуда не едет, торговля останавливается. Мы из Песчаных Водопадов вовсе не высовываемся, и воздух в пещеры проникает очень плохой. Смрад, будто в печи жгут мясо. Дышать невозможно. Только арати никогда не нападали на селения.

– Хм. Из Мадбраджа кто-то забирал похищенных детей?

– Нет, – отрывисто бросил проводник.

– Потерянное в пустыне принадлежит пустыне, – изрёк тёмный эльф. – Таков закон норуи, и преступить его означает навлечь на себя гнев богов. Если смертному суждено сбежать, он спасётся. Если нет… Значит, на то воля истинных владык пустыни. Солнечные эльфы ужасные фаталисты. Дикари, я бы сказал.

– А не дикари тёмные, охотящиеся на разумных ради принесения в жертву никчёмным божкам? – вспыхнула харани.

– Во-первых, полегче с упоминанием наших покровителей. Бездна не любит пренебрежительного отношения к её детям. А во-вторых, это другое. Цивилизация гархал на высшем уровне развития, чем ваша, дорогая принцесса. Сравните грандиозные подземные города и величественную архитектуру тёмных эльфов с крошечными селениями норуи и узрите разницу. По сравнению с нами вы малыши, строящие замки в песочнице.

– Малыши?! – задохнулась от возмущения харани, и я ощутил её напряжение. Лучше с ней в таком состоянии не шутить. Прирежет, и плевать ей на моё к Авкару расположение.

– Довольно! – повысил я голос. – Обе ваши цивилизации ничто по сравнению с древнеаллирской. Чтобы достичь хотя бы десятой доли величия аллиров, гархалам следует подчинить всё Подземье. А норуи – объединиться и выйти за пределы Шунталы, завоевав берег светлых эльфов.

– Невозможно, – горько произнесла харани, резко остыв.

Авкар промолчал.

– Нет ничего невозможного. Поставить перед собой цель и найди путь к её достижению. Смертному, смирившемуся со своей скорой гибелью, никогда не обрести вечность.

Порой я говорю вещи, совершенно чуждые мне. Сейчас произошло именно так. Словно моими устами говорил кто-то другой. Уже и жутко не становится, как раньше. Научился воспринимать прорывающуюся из меня сущность Великого Князя спокойно.

– Терновое Гнездо! – Миндон указывал рукой в сторону бархана. Из песчаного холма торчал на локоть конец белоснежной колонны, увенчанной цветкоподобным капителем.

Колоннаду всё же занесло песком, и на её месте образовалась цепь барханов, тянущаяся в даль. Оазиса видно не было. Проводник направил ящера вверх по склону, я с харани на втором чешуйчатом скакуне последовал за ним, и вскоре перед нами открылось внушающее тревогу зрелище. Немногочисленные уцелевшие деревья едва-едва показывались на поверхности волн песчаного моря. Постройки, очевидно, покоились внизу.

– Норуи там, мы обязаны помочь им! – ударила пятками по бокам ящера сидящая передо мной принцесса, пустив пресмыкающееся галопом к засыпанному селению.

Настала очередь проводника нагонять нас. У охапки зелёных листьев, обозначающих дерево, Асталэ соскочила со скакуна и, вынув из седельной сумки лопатку, принялась разгребать песок.

– Мы до утра не разгребём оазис, – выразил и моё мнение Авкар. – Как бы ни старались. Нас всего четверо. Без магии не обойтись.

Проводник спрыгнул рядом с харани.

– Гребите все! – надрывно выкрикнула девушка. – Берите из сумок лопаты и гребите, чтоб вас дракс сожрал! Отроем вход в главный дом, и жители будут спасены!

– Зачем пытаться вернуть принадлежащее пустыне? – фальшиво изумился тёмный эльф. – Боги ведь покарают, нет?

– Заткнись и рой, не то я снесу тебе башку этой самой лопатой!

– Я бы на твоём месте её послушал, – посоветовал я, слезая с ящера. – Женщина с лопатой опаснее разъярённого дракона. Особенно разозлённая женщина.

– Драконов не существует, – фыркнув, тёмный эльф нехотя слез и, порывшись в сумке, вытащил инструмент. – Зряшный труд. Норуи давно задохнулись или взяты демонами.

– Знаешь, лысый, мне порой хочется свернуть тебе шею, – признался я, взявшись за работу. Лилька может быть там, под толщей песка. Да и вообще, не дело оставлять жителей на произвол судьбы.

– Вырви ему язык, – на секунду замедлившись, подбросила идею харани. – Я установлю между вами мысленную связь, и голосовая речь не понадобится.

– Хорошее предложение.

Я с удовольствием наблюдал за изменениями на физиономии Авкара. Он побаивался Асталэ и проводника, однако, больше других испытывал страх передо мной. И правильно. Принцесса может всего лишь содрать с него живьём кожу и прирезать, я же обреку на страдания в течение многих лет в виде бесплотного духа. Кроме того, он не знает, на что способна моя фантазия в плане физических пыток. Сущности вроде меня, перешагнувшие за грань человечности, весьма изобретательны. Вместе с тем, тёмный чувствует собственную нужность и поэтому позволяет себе определённые вольности по отношению к пустынникам. Его злой язык доводит Асталэ до белого каления и раздражает беднягу Миндона. Зачем он настроил против себя норуи? Надеется всё-таки сбежать по пути в Поющий Ручей? Вряд ли. Я ему чётко дал понять – не найдя здесь Лилианы, мы пойдём туда в обязательном порядке.

– Пытаюсь мыслить рационально, – стушевался Авкар. – Не всегда получается, увы. Ты прав, друг мой. Спасти несчастных жителей самое важное в данный момент. Вдруг они действительно ждут помощи? Мы, разумеется, потеряем день, а то и два, за которые могли бы дойти до столицы дома, зато наша совесть останется чистой.

– При харане ты, небось, рот не открываешь без разрешения, – прошипела Асталэ.

Миндон тем временем воткнул в песок три с виду бронзовых жезла, покрытых искусной резьбой, на равном расстоянии друг от друга. Такие используют проводники для создания барьеров от губительного воздействия шунтальского солнца. Попросив нас отойти, он нараспев зачитал заклинание. Голос его зазвенел, слова слились в единый протяжный звук, возносящийся к небесам и после завершения чтения.

Порыв горячего воздуха поднял облако песчинок и закрутил в вихре, становящемся сильнее с каждой секундой. Маленький смерч затанцевал внутри треугольника из жезлов, выкидывая наружу песок.

А вот это действительно хорошая идея. Призванный элементаль воздуха трудился вместо нас, роя в пределах отведённой ему фигуры воронку и повторяя последний звук заклинания, похожий на вой. Вскоре вихрь распался, и песчинки упали на края выкопанного им широкого колодца. На дне виднелся угол каменного здания.

– Дальше рыть придётся самим, – побледневшими губами прошелестел Миндон.

Глава 2. Терновое Гнездо

– Сомневаюсь, что в оазисе не нашлось магов, способных откопаться, – пробормотал Авкар, активно работая лопатой.

– Маги ветра – редкость в доме Нейситил, – услышал его проводник. – Мы по большей части менталисты. Каждый оазис защищён барьером, срабатывающим при непогоде. На моей памяти бури не продавливали купол над селением без помощи посторонних. На Терновое Гнездо обрушился ветер невиданной силы, иначе бы здания так не занесло. И демоны помогали, чтобы им вечно гореть в лучах Дневного Господина.

– Надеюсь, кто-то из твоих соплеменников выжил. Не хочется тратить впустую столько усилий.

За два часа раскопок мы освободили от песка угол дома. Округлую крышу сорвало, засыпав верхний этаж. Там выживших быть не могло, и мы продолжили копать. Если кто-то и остался в живых, то внизу. Надежды на спасение эльфов медленно, но верно таяли. Укрывшиеся в подвале и на первом этаже вряд ли продержались бы долго без воздуха. У Нейситил нет магов природы, чтобы вырастить вырабатывающие кислород растения, и единицы ветряных, умеющих очищать воздух.

– Глупая затея, – не выдержал Авкар.

– Я вырву твоё сердце через глотку! – взорвалась харани. Бросив лопату, она подалась к отшатнувшемуся тёмному, я преградил ей путь.

– Кровь привлечёт арати. Хочешь подраться с вожаками демонов?

Заскрипев зубами, Асталэ вернулась к рытью.

– Тебе очень повезло со мной, Авкар, – проронил я. – Другой бы на моём месте не остановил её. В следующий раз я подумаю, становиться ли мне снова на твою сторону.

– Язык – враг мой, признаю. Извини. Больше ни слова о бессмысленности нашего труда. Кстати, я тут, похоже, наткнулся на окошко.

Отодвинув тёмного, я взглянул на плоды его работы. Под фигурной рамой действительно чернела щель. Несколькими гребками лопаты я откинул от окна песок и, присев на корточки, постучал острием лопаты в каменную ставню. Ставни пустынники делали из идеально ровных, отшлифованных плит. Выбить их получится лишь тараном, а если запоры укреплены заклятьем, так и вовсе почти ничем. Легче проломить стену. Из-за хаоса в потоках тонких энергий я не ощущал магического фона от здания и не мог утверждать, справлюсь ли со ставнями без применения магии. В качестве проверки вложил острие лопаты в щель, рассекающую плиту по центру, и надавил. Лом бы пригодился, однако, ничего подобного эльфы с собой не прихватили. Лёгкое тростниковое копьецо Миндона не в счёт. Оно прочное, без вопросов, иного пустынники не держат, но лишать проводника оружия означает ослаблять боеспособность нашего маленького отряда.

Буквально подлетевшая Асталэ осмотрела ставню и, недолго думая, саданула по ней изящной ножкой.

– Оригинальный способ сломать конечность, – начал Авкар и заткнулся, видя, как методично бьёт харани по камню, и тот, что удивительно, поддаётся. То ли силища у девчонки немереная, то ли я переоценил защитные средства солнечных эльфов.

Очевидно, заметив лёгкое недоумение на моём лице, Миндон пояснил:

– Чары на камне. Нейситил проще разбить ставни. На случай, если запирающий механизм заклинит. Или вот как сейчас.

Под очередным ударом ставня треснула. Ещё один, и развалилась, освобождая узкий, утопленный на полметра в стену, оконный проём. За ним сплелись колючей проволокой тонкие ветви кустарника.

Дриады! Магию природы в пустыне использовать некому. Не залётные же чародеи старались.

– Лилька, – вырвалось у меня.

Я оттолкнул харани и скользнул в окно, прорвав собой осыпавшуюся прахом сеть веток, в которых не осталось жизненной силы. Значит, и маг, вырастивший преграду, на пороге смерти. В мозгу билась единственная мысль: сестрёнка вернулась из Поющего Ручья и столкнулась с демонами. Что с ней стало в результате? Проклятые арати!

Позади Асталэ нараспев произносила заклинание. Принцесса проскользнула за мной, и вскоре над ней зажёгся шарик ослепительного белого пламени, осветив квадратную комнату. Пол, стены, потолок заросли лозой. Изначально она предназначалась для защиты помещения, а сейчас была абсолютно безвредной. Трёхсантиметровые шипы распадались под ступнёй, утратив твёрдость. Я разорвал сеть и шагнул в коридор.

Малые селения пустынников в оазисах строились по схожему плану. Двухэтажное здание с парой массивных трёхэтажных башен и несколькими выходами. Под ним располагался обширный подвал для хранения припасов. В крытом дворе, а то и вовсе в доме находился источник, бьющий из-под земли. Проникнув в строение, мы получили доступ ко всем комнатам кроме находящихся в разрушенных частях здания.

– Где удобнее обороняться? – спросил я харани, быстро шагая по коридору.

Настенные светильники погасли при штурме, и Асталэ огоньком зажигала их, делая проще путь назад.

– В подвале. Или в гостевом зале. Смотря откуда нападают враги.

В Песчаных Водопадах демоны атаковали с двух направлений – с основного входа наверху и со стороны пещер.

– Веди в зал.

Анфилада комнат, хитросплетения коридоров и лесенок превращали здание в лабиринт. Здесь можно долго обороняться, что эльфы и делали. Повсюду виднелись следы боя. Сломанная мебель валялась у проходов – видимо, из неё пытались соорудить баррикады, кое-где лежало оружие – мечи, топоры с выщербленными лезвиями. Я подобрал по пути лёгкое копьё с тонким длинным древком и пучком алых волос у зазубренного клинка. Сойдёт за неимением лучшего.

На толстых узорных коврах темнели большие пятна. Крови защитники пролили немало и вражеской, и своей. А тел не было. Арати забирают погибших и уносят добычу, будь она хоть мёртвой.

По широкой лестнице мы спустились в просторное помещение. С восточной стороны в дверной проём намело гору песка. Массивные бронзовые створки лежали на полу поблизости, искорёженные невероятным ударом. По сути, десятисантиметровые листы металла, укреплённые чарами, даже не двери, а небольшие ворота, не спасли укрывшихся в зале от вторгшихся чудовищ. Вздыбленные плиты пола отмечали места, из которых вырвались стволы охранных древ. Девочки защищались до последнего, используя сильнейшие заклятья. Ветви оплетали зал, создавая барьер. На окровавленных шипах висели клочья бледной кожи и куски мяса неудачливых демонов. Преграда простояла некоторое время, отражая вражеские атаки, и пала под натиском более крупной твари. Ветви разорваны, точно бумага. За барьером ковёр, впитав лужи крови, сменил цвет с жёлтого на насыщенный красный. Обломки оружия усеивали пол. Эльфы дрались остервенело, но враг превосходил их во всём.

– Демоны продавили внешний барьер, затем выбили двери дома и проломили крышу, – вслух воссоздавала картину боя Асталэ. – Заходили с двух сторон, чтобы нашим было труднее обороняться. Отрыжка Бездны! Куда подевались трупы?

У кресла главы клана лежали отрубленные и оторванные фрагменты тел. Люди, эльфы, нечистые, оказавшиеся в доме на момент нападения. Попадались и лапы арати – когтистые, отдалённо напоминающие человеческие руки, и похожие на конечности насекомых в хитиновой броне. Чем ближе к месту старейшины, тем больше останков. Возле кресла навеки застыли в неестественных позах воин в цветастом халате, рассечённый от плеча до паха, и несколько выпотрошенных демонов. Арати бросили убитых, побоявшись приближаться к убийце.

Свет крошечного магического солнца упал на кресло старейшины, стилизованное под стоящего на четырёх лапах пса. Правителя оазиса здесь не было. В кресле сидела, положив руку на воткнутый в пол метровый деревянный жезл, зеленокожая девушка.

Я кинулся к дриаде.

Сердце сжалось при виде ужасающих ран, любая из которых отправила бы на тот свет человека. Девушку разрезало надвое в районе поясницы, грудную клетку будто разрубили на части, однако, она кое-как срослась. Из левого плеча торчал осколок кости, утопленный в застывшей смоле. Смола, служившая кровью древесным созданиям, заливала её тело, образуя диковинный полупрозрачный панцирь поверх доспеха из коры.

Я с трудом узнал Юнию. Черты лица искажала гримаса боли, на месте правого глаза зияла пустотой глазница, от уголка губы к шее тянулся неровный, грубый шрам, на правой скуле содрана кожа. Скальп с копной волос съехал набок, обнажив зеленоватый череп. Регенерация не залечила раны. У дриады попросту не осталось на это сил.

Уцелевшее веко дрогнуло, Юния подняла на меня глаз. Её разбитые губы беззвучно шевельнулись.

– Жива! – Я упал на колено, приблизившись к дриаде, и положил ладонь ей на шею. Проклятье! Я из меня плохой медик. Единственное, что могу сделать – накачать Юнию жизненной силой.

– Господин… пришёл за мной, – попробовала улыбнуться девушка.

– Подожди немного, я тебя поставлю на ноги. Где остальные? Лилиана?

– В Поющем Ручье… Я осталась сказать вам… Примите мой последний дар, господин!

Головка дриады безвольно упала на грудь, а остатки духовной энергии перетекли по моей руке в район солнечного сплетения и влились в Темницу.

– Стой! – Я встряхнул Юнию в попытке предотвратить её уход.

Кожа потемнела и затвердела, превращаясь в полноценную кору. Тело девушки словно мгновенно сковал лёд, обратив в человекоподобную статую.

– Её больше нет, – произнесла Асталэ, тронув меня за плечо. – Оставь.

***

Юния осталась сидеть в золочёном кресле старейшины Тернового Гнезда. Гостевой зал стал усыпальницей, достойной королевы, а песчаная буря насыпала над ней курган. Эльфы не вернутся сюда – источник воды занесён, родичи погибли от лап демонов. Хуже места для жизни не придумаешь. Зато отличная могила для одной из моих девочек.

Я уходил из разрушенного оазиса с тревогой на душе. Юния не погибла окончательно. Она в Карас-Гадоре вместе со своим создателем Белым Лотосом. Как только появится возможность, навещу её, заодно узнаю у божества, есть ли способ воскресить дриаду. Хотя… Я перемещал в Темницу для духов многих, однако, мало кого потом повстречал в пепельном городе. Реален шанс, что она потеряна, и мысль об этом раздирает меня изнутри.

– Авкар, расскажи о Царе пустыни, – попросил я, качаясь на спине ящера. Наша группа плыла по кажущемуся безграничным морю песка. Солнце тускло светило нам в спины сквозь песчаную пелену, и лишь благодаря буре, запечатавшей небеса едва проницаемым для света покрывалом, мы до сих пор не изжарились заживо.

Тёмный эльф сел вполоборота, поглаживая рукоять заткнутой за пояс сабли. В Терновом Гнезде лысый разжился и оружием, и одеждой поприличнее – сине-белым халатом с вышитыми серебром защитными символами и белоснежным тюрбаном. Я ограничился чёрной рубахой, такими же штанами из лёгкой ткани, парой кинжалов и копьём. Теперь и повоевать можно без магии.

– Ему поклоняются обитатели пустыни, от племён нечистых до солнечных эльфов, – подумав, начал рассказ Авкар. – Уверен, в столицах соседних домов установлены жертвенники в его честь. Знаю, в Нижнем городе Ластириоса стоит статуя из песчаника, изображающая Царя. К ней возлагают всякое разное, от цветочного мёда до внутренностей зарезанных на алтаре людей. Заметь, эльфов в жертву не приносят. За исчезновения высокородных городские власти настучат по башке убийцам, крепко так настучат, до потери пульса. А ещё у Царя в Шунтале собственное тайное общество, в котором, по слухам, состоят в том числе старейшины родов. Именно оно занимается похищениями смертных. Бывает, целые деревни нечистых опустошают. Тайные слуги повелителя арати, кстати, совершенно безумны в стремлении угодить божку. Если верить тем же слухам, ублюдки крадут эльфийских детей и сами доставляют в город демонов, чтобы преподнести богу.

– Похоже на вас, тёмных, – угрюмо вставила харани.

– Ну, в целом, да, – нехотя согласился Авкар, скорчив кислую мину.

– Откуда он взялся? Побеждал его кто-нибудь?

– Возникновение мифов о Царе теряется в тумане тысячелетий, дружище. Я не настолько хорошо знаком с религией солнечных эльфов, чтобы ответить на твои вопросы полностью правильно. Нейситил говорят одно, нечистые другое, Латахинэ и Фалкуанэ – третье. Единого мнения относительно рождения и раннего периода существования божества нет. Согласно сказаниям наших друзей, – тёмный покосился на хмурую Асталэ, – появилось оно в пустыне после падения Калорского царства. Царица призвала его на защиту остатков своего народа, но, как водится в интересных историях, что-то пошло не так. То ли бог оказался чересчур своеволен и не захотел исполнять волю правительницы, то ли по-своему понял приказ, факт остаётся фактом: вместо сохранения древних магов он сотворил демонов арати и задремал, умаявшись, в руинах запретного города. Благодарные демоны расползлись по пустыне, точно саранча, и принялись пожирать любую попавшуюся им на пути живность, от скорпионов и змей до эльфов и людей. Запершиеся в крепостях, ставших позднее столицами домов, норуи еле пережили идущие из сердца Шунталы волны тварей. Собственно, и норуи-то тогда ещё не было, разделение на высокородных и нечистых произошло позже. Итак, эльфы перетерпели невзгоды, окрепли, особенно на берегу, и отправили карательную экспедицию в логово арати. Пришли по следам в разрушенный город, бывший столицей древнего царства магов, и принялись с удовольствием истреблять тварей, попутно обыскивая чудом устоявшие дома и покойников. Золото и артефакты нужны всем, всегда. Каково же было удивление эльфов, когда под развалинами царского дворца они обнаружили зал с гробом царицы, а рядом существо, чьи внешность и мощь превосходили куцее воображение одичавших пустынников – со дня падения великого государства минули века, отразившиеся на облике и умственном развитии населявшего Калор народа. Хуже того – существо проснулось. Полагаю, вы бы тоже проснулись, если бы в вас тыкали копьями.

– Миндон, отрежь тёмному язык, – процедила харани, трясясь от гнева. – Или мне самой с ним разобраться?

– В чём он не прав? – Я приготовился схватить взбешённую Асталэ. В последние дни принцессу словно подменили, она взрывалась по малейшему поводу.

– В «Песне Изначального Песка» указано, что Отец Чудовищ пробудился от дыхания вошедших к нему в логово харанов, – ответил за Асталэ проводник. – Бога никто не колол копьями. Не изображай нас идиотами, палач. За твои речи тебя впрямь пора лишить языка.

– А тебя здоровья за подчинение глупым приказам, Миндон. – В правый бок пустынника упирался кончик клинка мизерикорда. Ушлый тёмный эльф где-то в оазисе нашёл кинжал и никому не сказал об этом. Разумно, учитывая его шаткое положение в группе.

Как же мне надоело выслушивать перепалки и угрозы между харани и лысым. Уж лучше идти по пустыне самому, чем ехать с такими спутниками.

– Мне бы не хотелось сейчас смерти Авкара. Если он ошибся, расскажите более правильную версию истории Царя.

– Моя госпожа? – обратился проводник к Асталэ, не оборачиваясь.

– Я не успокоюсь, пока не убью его. Плевать, какие отношения вас связывают – он оскорбил норуи! Это непростительно!

– Ладно. Он умрёт позднее. Устроит тебя такое предложение?

– Эй, не хочу я умирать!

– Когда?

– Вот ты заноза, – вздохнул я. – Через седмицу, через месяц, а может, и завтра. Зависит от его поведения и ценности.

– Ты весьма сдержан, а он достаточно благоразумен, чтобы не задевать тебя, – справедливо отметил Миндон. – Авкар доживёт до старости. Скорее, ты умрёшь раньше него.

– Лысый жив, пока полезен. Перестанет таковым быть и попрощается с жизнью.

– Каким же образом он тебе полезен? – не желала униматься харани.

– А это уже не ваше дело.

Принцесса пустынников издала нечто среднее между фырканьем и хмыканьем, вложив в звук океан презрения.

– Так и думала – он твой любовник.

Порой она выдаёт такие перлы, что хочется её прибить. Проводник не совсем верно сказал. Я не просто сдержан, я образец самообладания.

– Асталэ, Царь пустыни терпел поражения?

– Ни разу. По-твоему, почему Отца Чудовищ считают богом? Пришедшие в Каранор хараны убедились в его неуязвимости и только тогда признали в нём божество. Он бессмертен! Сражаться с ним означает сражаться с горячим песком и иссушающим ветром.

– Не бывает абсолютно неуязвимых существ. У каждого есть слабое место, и я его найду.

Глава 3. Негостеприимные пустынники

Пустынники встречали нас у ворот Поющего Ручья. Три десятка воинов-магов, вооружённых копьями и мечами, выстроились в линию, в центре пятеро чистых магов во главе с самим хараном, ради моего появления надевшим кольчугу под расшитый золотом и серебром халат. Со стены в меня целились лучники. Самое интересное, ворота эльфы закрыли, и в случае поражения им бежать некуда. Впрочем, что это я о плохом. Может, отступающим откроют.

– Стоять! – громыхнул приказ правителя. Наши ящеры послушно остановились. – Спешиться!

Миндон и Авкар соскользнули на раскалённый песок. То же хотела сделать и Асталэ, но я её придержал, положив руку на плечо.

– Вы, двое, бросьте оружие! Я сказал спешиться! Лучники – поджечь стрелы!

– Не кричи, харан, в твоём возрасте нервничать вредно, – громко сказал я. Стрелки тем временем исполнили приказ, использовав стоящие на стене жаровни. – Осторожнее с огнём. Пламя мешает прицелиться. Не ровён час, целиться будете в меня, а попадёте в харани.

На жёстком лице главы дома Нейситил засияли синим глаза. Он застыл на добрых несколько минут, ничего не говоря и, кажется, забыв дышать. Принцесса пустынников передо мной напряглась, также превратившись в живую статую.

– Харан, не надо магии. Я на неё могу слишком резко отреагировать, в результате пострадают не только ты и твои воины, но и весь оазис.

Синева в глазах правителя побледнела.

– Он пробовал поговорить со мной мысленно, – произнесла харани. – Спрашивал, в порядке ли я, почему сбежала из оазиса и что ты со мной сделал.

– И ты ответила?...

– Ты вернулся за сестрой. Ей оборудовали покои в крыле для гостей харана, оградив сигнальными и защитными барьерами, чтобы не улизнула. С ней хорошо обращаются.

– А дриады?

– О них он не сказал.

– Вы, двое, подойдите сюда, – властно крикнул правитель.

– Ни с места! – остановил я двинувшихся было проводника и тёмного эльфа. – Никто никуда не пойдёт, пока мы не договоримся. Кстати, вот мы и встретились снова, харан. А ты не верил.

– Отпусти мою внучку, тёмный.

– Не раньше, чем ты отпустишь мою сестру и Дочерей Леса. Надеюсь, с ними всё в порядке?

– Хочешь снова увидеться с сестрой – отпусти Асталэ и сдайся нам. Даю слово – если добровольно сдашься, мы отпустим девочку. Пусть идёт со своими рабынями куда пожелает. Ни ей, ни Дочерям Леса не причинили вреда. И не причинят. Дам припасов в дорогу, проводника, и пусть уходит.

Мягко стелет правитель, да жёстко спать. Припасы могут оказаться отравленными, да и идти может быть некуда, разве что к демонам в лапы. Я бы покинул Поющий Ручей немедленно, однако, из-за опасений относительно поведения харана решил повременить. Миндон убедил провести один день в оазисе – отдохнуть и разузнать обстановку. В столице дома нынче беженцы со всей территории Нейситил, они и послужат источниками информации. Уходить планировалось либо на юг, к обелиску Проклятых, либо на север, в земли людей. На запад соваться глупо, есть хороший шанс нарваться на засаду ангелопоклонников. На востоке делать нам нечего, там воинственный дом Фалкуанэ, а ещё восточнее зверолюди, с которыми мне дел иметь не приходилось, и я вообще о них ничего не знаю кроме внешнего вида и баек, сочинённых преимущественно в империи. Дикие нравом, кровожадные существа, непрестанно воюющие между собой и с пустынниками.

– Не держи меня за дурака. Я не собираюсь отправляться в темницу. Да и есть ли таковая в Поющем Ручье? Слышал, преступников вы заключали в тюрьму под Песчаными Водопадами, а там никого не осталось. Я последний узник, Авкар последний палач. Приведи ко мне сестру. Если с ней или с её охраной что-то случилось, клянусь Владыками Бездны, вам не жить. Царь пустыни и его демоны покажутся вам милосерднее меня. Я скормлю Предвечной Тьме ваш оазис вместе с жителями.

Надо отдать должное харану, самообладание у него железное. На лице ни один мускул не дрогнул. А я ведь не шутил, и он это понимал. Хотя Авкар не снял блокирующие Тьму печати, моим даже нынешним способностям позавидует любой имперский магистр, а то и магистр-супрем. В моём распоряжении… многое, скажем так. Костяная рука лишь малая часть обретённого после замены духовных тканей арсенала.

– Если я отдам тебе девочку, как поступишь? Уберёшься из моих владений?

– Конечно. Но не сразу. Понадобится день на подготовку к переходу. Асталэ побудет со мной. Отпущу её на границе. Можешь выделить мне в сопровождающие воинов, они потом доставят её домой, защитив от демонов.

У харана заиграли желваки. Что-то не срасталось в его плане.

– Миндон проводит тебя. Оставь девочку в оазисе! Клянусь, мы не бросимся в погоню и никак не навредим…

– Кстати, о Миндоне. Не задерживай его и не мешай ему. Он единственный, кому я более-менее доверяю из пустынников. Другого проводника не приму.

– Я никуда не пойду с тобой! – прошипела Асталэ, сохраняя позу. Издали, а говорили мы с правителем на приличном расстоянии, её недовольство было незаметно.

– Тебя не спрашивают. Есть вещи, которым смертные не в силах противиться. Это одна из них.

– Не для того я спасала твою шкуру, чтобы ты на следующий день ушёл. – Асталэ обернулась, яростно сверкая глазами. Чудо, а не девушка. – Нейситил нужны маги, умеющие сражаться.

– Не интересует.

– И ты бросишь целое селение на растерзание демонам? Они же идут сюда! Никто не спасётся! Наши воины столетиями ни с кем не сражались, у нас нет боевых магов. В оазисе собрались обычные эльфы и люди, мирные жители окрестных селений и караванщики. Неужели совесть позволит тебе уйти, наплевав на их жизни?

– Понимаешь, в чём дело, Асталэ. Меня здесь не любят, мягко говоря. Я в глазах твоих соплеменников тварь Бездны, чудовище, несущее смерть. Думаешь, к моим словам, реши я помочь, прислушаются? Скорее, мне попытаются мешать, где только можно и нельзя. От помощи откажутся, побоявшись, как бы не сделал хуже. А то вдруг начну пожирать защитников Поющего Ручья в разгар битвы. Запрут где-нибудь или вообще выгонят, и сражайся, поборник Тьмы, за пределами оазиса. Знаем, проходили. Благодарю, вынужден отказаться от столь «щедрого» предложения.

Наградив меня долгим презрительным взглядом, харани отвернулась. За проводника по пустыне ей, конечно, спасибо. В остальном её ожидания – её проблемы. Раз метит на трон деда, должна быть умнее и просчитывать последствия своих и чужих действий. Хм, интересно, предусмотрев реакцию пустынников на моё возвращение, как бы она поступила? Сбегала из дому из-за меня, выходит.

– Тёмный, слыхал историю о песчаной гадюке и добром караванщике? – окликнул харан. – Однажды по пустыне шёл караван, и один из караванщиков увидел на песке подыхающую змею. Поскольку был он мягкосердечным и любил жизнь во всех проявлениях, решил спасти гадюку. Напоил молоком, выходил. И вот, пришла пора расставаться. Змея очень привязалась к нему, ластилась на привалах. Но, когда он выпускал её в пустыню, внезапно ужалила. «За что?» – спросил ошеломлённый караванщик. «Я песчаная гадюка. Я кусаю всех, кто мне попадётся, и не могу иначе». Так ответила ему змея. Не завидую той девочке, путешествующей с тобой, тёмный. Ты служитель Тьмы, и когда-нибудь она погибнет по твоей вине.

– Зачем ты рассказал эту историю, старик? Надеешься, что я изменюсь, выслушав тебя?

Харан и не подозревает о моих сложных отношениях с Предвечной Тьмой. Я необычный служитель, мечтающий избавиться от её даров.

– Какие гарантии, что ты не убьёшь Асталэ, покинув владения Нейситил?

– Моё слово.

– Давай сделаем так. Я наложу чары на Дочерей Леса и пошлю с тобой магов. Если обманешь, навредив Асталэ, либо заберёшь её с собой, либо попытаешься снять чары, рабыни умрут. На границе…

– Нет, – отрезал я. – Тебе ли, магу, не знать, какими ненадёжными бывают чары. Тем более, из-за астральной бури возможна ошибка. Полагаю, Нейситил не нужно, чтобы я возвратился и разрушил столицу дома. Хватит слов! Открой ворота, впусти нас в оазис и приведи ко мне сестру с Дочерьми Леса и волками.

Поколебавшись, харан бросил лучникам:

– Убрать стрелы! Открыть ворота!

Две трёхметровой высоты створки пришли в движение. Медленно раскрылись наружу, приглашая войти.

– Авкар, подойди.

– Он останется со мной в качестве возмещения за моральный ущерб.

– Почему? – в голосе правителя сквозило искреннее удивление.

Ну да, по логике вещей, я должен прикончить его, а не тащить с собой в столицу дома. Тёмный эльф допрашивал меня, используя пытки, изобретённые сородичами, весьма неприятные, надо заметить. Лишил доступа к магии теней. Нормальный служитель Тьмы имел бы на него зуб размером с айсберг, потопивший Титаник.

– Привязался к парню. Теперь отвязаться не могу.

– А, понятно. Авкар поклонялся богам Бездны, а ты к ней имеешь прямое отношение. Что ж, забирай. Тебя разместят в шатре, куда скоро приведут девочку с рабынями.

Могли вынести шатёр за пределы оазиса, из-под защиты барьеров, дабы жизнь мёдом не казалась, если бы я не оставил себе харани. Напасть вряд ли бы напали, учитывая мою репутацию. Хотя, чем арати не шутит. Со мной в бою пустынники не сталкивались и о моих талантах знают из третьих уст.

Оазис накрывал купол барьера, защищающий от ветра и песка. Пройдя ворота, я вдохнул напитанный запахом навоза воздух. Поющий Ручей здорово изменился с той ночи, когда я и Асталэ отправились в город демонов Каранор. Раньше на центральной площади торговали заезжие купцы, нынче же здесь не протолкнуться от беженцев – людей, эльфов, нечистых. Выложенная узорной плиткой площадь превратилась в заполненный экскрементами скотный двор. Повсюду ездовая и тягловая живность, пёстрые шатры торговцев испачканы и соседствуют с небогатыми палатками жителей разрушенных оазисов.

Мне выделили место в углу площади, под крепостной стеной. Небольшой шатёр из плотной ткани бежевого цвета, расписанной охранными символами, нечто среднее между торговым и обычной палаткой пустынников. Над входом в бронзовом светильнике плясало голубоватое полупрозрачное пламя, надо полагать, магическое. И символы не просто так нанесены свежей краской на ткань. Пустынники как могли обезопасили себя от Тьмы. А могли они плохо. Запечатывающий барьер вызывал приступы тупой головной боли при прохождении через него. Внутри, впрочем, находиться вполне сносно. Под ногами видавший виды, но всё ещё красивый толстый ковёр, на низеньком столике глиняная миска с фруктами и кувшин вина в окружении трёх кружек, постелью выступали цветастые покрывала и ветхие звериные шкуры. Сойдёт.

Скинув плащ, я расположился на шкуре у столика, налил себе и Асталэ с Авкаром вина. Выпил только через несколько минут после того, как харани пригубила. Бережёного духи берегут. Лысому приказал раздобыть бадью и воды – хотелось помыться с дороги, и эльф разделял моё мнение. Также сказал найти подходящую одежду. За несколько дней пребывания в пустыне каждый из нас нёс на себе по несколько сотен граммов песка.

– Купи у аптекаря снадобье гвэйт, – дала Авкару горсть серебряных монет Асталэ.

Тёмный эльф вопросительно посмотрел на меня, я кивнул. Гвэйт – успокоительное, редкое в здешних местах и потому дорогое. Для укрощения раздражительности девушке оно как раз и нужно. Чем дольше с ней нахожусь, тем агрессивнее она становится. Вчера чуть не подралась со мной, если бы не Миндон, уговоривший её не конфликтовать с весьма умелым магом и воином. Всё-таки Асталэ немного побаивалась меня, помня о том, что я выжил в бою с крылатыми демонами. На караваны нападали исключительно бескрылые создания, о летающих пустынники знали только из легенд. Дескать, такие служили Царю пустыни при его появлении в Шунтале.

– Как ты собираешься меня контролировать? – задала резонный вопрос харани. Я снял рубаху и наслаждался напитком, лёжа на шкуре неведомого зверя.

– Дриады не спустят с тебя глаз. Поверь, этого достаточно, чтобы я узнал о попытке твоего похищения. Или побега. Впрочем, откровенная глупость тебе не свойственна. Некоторая наивность – да.

Асталэ хмыкнула.

– Что будет, если меня попытаются освободить?

– Похитители умрут в назидание другим, а с тобой я стану обращаться значительно хуже, чем сейчас. Пока ты относительно вольна в действиях. Главное, будь поблизости.

– Уезжая в Песчаные Водопады вызволять чужеземца, подозреваемого в служении Тьме, я хотела отблагодарить его за спасение дочери Миндона и призвать к сражению с арати. Теперь понимаю, что ошиблась, считая тебя честным человеком, – опустив глаза, произнесла харани.

– Это такая тактика поведения – капать мне на мозги, выставляя подлецом, чтобы достучаться до совести и вынудить отпустить тебя? Зря ты это, девочка. Станешь усердствовать – свяжу и заткну рот кляпом.

– Гнусный человечишка! Я начинаю верить в то, что ты околдовал Авариэль.

– Плевать на твои фантазии. Я не благородный рыцарь на белом коне, защищающий невиновных. И не сторонник Тьмы, каким меня представляют норуи. Единственные, за кого я готов порвать глотку любому – разумные, вверившие мне свои жизни, и мои близкие.

Асталэ демонстративно отвернулась. Смешная она. Вроде эльфийка, внучка главы дома, обязана с детства вариться в котле интриг, а ведёт себя, словно идеалистка, не видавшая жизни. Уверен, Смуглянка в её возрасте уже вовсю строила козни конкуренткам в погоне за престолонаследником. Хотя, какие интриги в оазисе с населением в максимум тысячу разумных.

Почему я оправдываюсь перед какой-то взбалмошной девчонкой? Неужели в глубине души стыжусь собственной позиции? Вроде нет.

Снаружи донёсся топот, и в шатёр ворвалась Лилька. Охнув, бросилась ко мне с радостным визгом. За ней показались дриады. Последними забежали белые волки.

– Брааатик!

– Господин! – бухнулись на колени зеленокожие девушки в просторных светлых одеждах, подходящих для путешествий по пустыне.

Акела недоверчиво обнюхал меня, пройдясь вокруг, и сдержанно сел.

– Они говорили о твоей гибели в песках, – полушёпотом произнесла повисшая на моей шее сестрёнка. – Но мы знали – ты придёшь за нами.

Следующие часа три мы просто общались, рассказывая друг другу о наших злоключениях.

Лилька находилась в Терновом Гнезде, пока к селению не подступили демоны. Она ушла в Поющий Ручей перед бурей. Юнию решили оставить встретить меня, что и так было ясно. Вместе с торговым караваном беспрепятственно вошла в столицу дома – на тот момент харан отсутствовал, рекомендаций охране относительно моей сестрёнки не выдал, и её впустили без проблем. Проблемы начались позже. Лилиана горела желанием узнать, почему я задерживаюсь. Единственной свидетельницей, способной пролить свет на обстоятельства моей пропажи, была Асталэ, запертая под замком в крепости правителя. Принцессу пустынников плохо охраняли. Посчитали, дескать, деваться ей всё равно некуда, песчаная буря вот-вот начнётся. Выставили пару воинов с задатками боевой магии, обнесли сигнальным барьером, закрыли окна магическими щитами. В общем-то, для малолетней магички, специализирующейся на ментальной магии и обладающей примитивными заклятиями огненной и ветряной, вполне достаточные меры. Между прочим, Асталэ талант, Нейситил осваивают одну магическую школу в её возрасте, а она сразу за три взялась. Итак, сестрёнка разведала с помощью дриад и волков, где держат харани, и совместно с Эстер быстренько разработала план побега принцессы. Двух пустынников, стерёгших дверь, нейтрализовали дриады. Не насмерть, к счастью. Затем взломали замки, тут пригодились знания Лильки, полученные на Брадосе. В итоге Асталэ успешно сбежала, а сестрёнку почти сразу схватили примчавшиеся на сигнал о несанкционированном проникновении маги. Решив, что сопротивление чревато гибелью дриад, малая сдалась. И правильно сделала! Её бы из оазиса не выпустили. Никто особо не пострадал, и виновницу переполоха поместили под барьер в покоях для гостей. Приехавший харан, естественно, разозлился, однако, Лилю не тронул, на всякий оставив жить в, можно сказать, номере со всеми удобствами.

– Жду не дождусь, когда мы отсюда улетим, – закончила она рассказ.

– Улететь вряд ли получится, Гархара из пустыни не призвать. К тому же, пройдоха потребовал за призыв несусветную цену, так что мы его увидим очень нескоро. Придётся покидать оазис на другом транспорте. Лиль, ничего не имеешь против ездовых ящеров?

– Спрашиваешь тоже! Никогда на них не каталась.

– Значит, у тебя всё впереди.

Откинув полог, в шатёр вошёл Миндон. Судя по мрачному виду, проводник принёс дурные вести.

– Светлых ночей, сэллиэ, – поприветствовал он, склонившись в полупоклоне, Лилю и дриад. Насторожившиеся волки подняли головы. – Господин, с севера прибыл караван беженцев. Говорят, демоны движутся к Поющему Ручью, разоряя оазисы. Буря идёт перед ними. Боюсь, не сумею провести вас к границе Нейситил.


Оглавление

  • Глава 1. Песок
  • Глава 2. Терновое Гнездо
  • Глава 3. Негостеприимные пустынники