Слово о философии [Виктор Гаврилович Лёвин] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Лёвин Виктор Гаврилович

Слово о философии

Мысли. Тезисы. Статьи


На правах рукописи


Самара

2019


В. Г. Лёвин. Слово о философии. Мысли. Тезисы. Статьи. На правах рукописи - 445 с.


Рассмотрены философские искания по следующим темам:

Слово о философии; Дух Востока; В защиту русской философии;

Как изменяется философия; О смысле культурных перемен. Культурный статус философии; О субстанции.

Диалектика; Законы и категории диалектики; Диалектика в современной культуре.

Тайны сознания; Принцип отражения; Будем сознательными; Сознание, язык, знаковые системы; Хитрости познания; Сущность творчества; К философии творчества; Проблемы творчества; Проблема открытий в контексте философии науки.

О науке для учащихся; Гении педагогики.

Аксиология кратко; О ценностях.

Наука в системе видов познания; Научный поиск и научные революции; Структура научного знания.

Эволюция биосферы; Экологизация культуры.

Общество и история; Человек. Смысл человеческого бытия.

Техника и технологии; О понятии «инженерная традиция»; К обоснованию инновационного научно-технологического развития общества; Инновационная методология и научный рационализм; Важнейшие положения новой парадигмы и выводы; Управление системой наука-техника.

Системология в историческом аспекте; Стохастичность и системность.

Христология и Византия; Окончание христологических споров; Духовность Византии.

Белая армия и православие; КПСС в борьбе с религией; Религия и власть в СССР.

Церковь и наука. Светские наука, культура, образование

Данное произведение принесет определенную пользу студентам и аспирантам технических вузов, молодым ученым и просто всем интересующимся новейшей философией.


© В. Г. Лёвин

2019


От редактора

В настоящий сборник вошли статьи и материалы, которые проф. Лёвин ВГ написал в последние годы своей жизни.

В данный труд так же включены неоконченные произведения по таким темам как: «философия творчества», «философия техники и технологии» и другие. Данные проблемы изучались и предметно рассматривались Левиным В.Г. на протяжении всей его творческой жизни.

Если в представленных в этом издании работах будет чувствоваться некая незавершенность или недосказанность, просьба не критиковать автора. Он не успел придать завершенный вид всем своим произведениям, а сын не взял на себя смелости писать в продолжение отца.

Часть работ набиралась с черновиков, так же использовались материалы автора в виде разрозненных файлов с ПК. Поэтому восстановить ссылки на библиографический список в данном издании не представлялось возможным. Все заимствования автора носили характер цитат или примеров.



1. Слово о философии


В условиях нарастающего информационного вала и экспоненциального роста массива знаний встают новые задачи перед учебной литературой по философии. Сегодня требуются учебники нового поколения, способные в сжатой форме донести смысл и содержание философии до специалистов. Особые проблемы возникают в процессе философской подготовки представителей негуманитарных специальностей. В определенной мере автор стремится решить обозначенную задачу.

Тексты, включенные в это издание, отражают содержание учебного курса, который на протяжении ряда лет читался в Самарском государственном техническом университете. Одновременно учитывается, что необходим вспомогательный материал для изучения идейного богатства и творческого пути развития философии, как ступень к пониманию оригинальных философских трудов, без изучения которых невозможно усвоить практическое и теоретическое предназначение философской мудрости.

Полезно усвоить, что философия возникла как проблемный тип знания. В силу каких причин и в каких условиях она возникла? Из какого духовного источника сформировалась? В истории философии представлены три главные концепции, раскрывающие источники происхождения философии. Одна из них считает таким источ- ником предфилософскиий миф, нагруженный определенными понятийными конструкциями, освещающими устройство мироздания и место человека в нем. В таких мифах немало противоречий, их логическое содержание проработано слабо. Предполагается, что изначально философия стремилась устранить противоречия мифов. Русский мыслитель А.Ф. Лосев подчеркивал, что философия возникает из нерелигиозного содержания мифа. В целом ее возникновение соответствует движению религиозной культуры от мифа к логосу.

Вторая концепция отдает приоритет в процессе становления философии научному знанию, элементы которого существовали уже в древности. В рамках этой концепции философия рассматривается как способ объединения и организации научных знаний.

Третья концепция претендует на комплексное решение вопроса об источнике философии. В состав такого комплекса включают религиозно-мифологические элементы, научное знание и здравый смысл обычных людей. В рамках этого комплекса созревают противоречия между нерациональными подходами религиозно-мифологического мировоззрения и рациональным способом понимания мира в науке. Философия обнаружила способность преодолеть это противоречие благодаря развитию рациональной компоненты собственного мировосприятия, с помощью различения видимости и сущности, случайности и необходимости, возможности и действительности.

Так или иначе, но в реальной общественной истории философия смогла выразить важные духовные потребности людей в своеобразном знании, добываемом усилиями самого человека. Она способствовала наполнению этого знания истинами добра, справедливости, счастья. Тем самым она взяла на себя часть заботы о человеческой душе, о наполнении её высокими идеалами.

Рождение философии стало вариантом ответа на кризис племенных религий, которые в условиях рождения суперплеменных общностей не могли удерживать новый социум от духовного распада. Вместе с тем, философия отразила поворот к широкому внедрению рациональных мотивов мировосприятия в общественное сознание. В ней проявилась также развивающаяся способность человека к использованию абстрактных форм мышления. Наконец, философия смогла утвердиться на общественной арене в условиях определенной свободы (в том числе интеллектуальной), допускающей критическое восприятие традиционных ценностей, выпестованных в лоне мифологии и религии. Философия стала провозвестницей свободомыслия.

Теперь остановлюсь на характеристике проблемного поля философии. Как философия ставит и решает свои фундаментальные вопросы? Следует иметь в виду, что философия имеет непосредственный выход к разрешению того или иного умственного беспокойства, к снятию умственной неудовлетворенности, к интеллектуальному прояснению сложившегося положения дел в некоторой данной сфере человеческой деятельности. В ней находит отзвук реальная проблемность жизни человека и человечества, осмысливаются парадоксы этой жизни.

Ее теоретический язык призван более глубоко и точно выразить суть возникающих в жизни проблем. Философия стремится выявить действительный смысл разнообразных жизненных конфликтов и парадоксов, соотнести способы их решения с универсальными возможностями реализации человека.

Специфически философский подход к формулированию и разрешению задач связан с процессом генерализации, обобщения, универсализации тех оснований, из которых родилась соответствующая проблема. Ее побуждением является выработка универсального и свободного (от ограничений случайного порядка) понимания действительности во всей полноте и целостности. От такого обобщения не должны ускользнуть не только все наличные данные формы конкретной действительности, но и ее иные, скрытые или неразвитые формы.

Одной из исторически первых проблем, универсальный смысл которой осознан философией, явилась проблема бытия (реального существования).

Эта проблема ставится и решается философскими средствами как биполярная. Именно такой подход позволяет высветить все ее существенные грани. Так, в философии исследованы вопросы о единственности и множественности бытия, о телесном и сверхтелесном (идеальном) бытии, о бытии природы и бытии человека и т.д. Следует подчеркнуть, что свое глубинное мировоззренческое значение данная проблема обнаруживает при изучении соотношения материального и идеального бытия. Есть целая философская традиция, рассматривающая указанное соотношение как основной вопрос философии.

Важно понять и усвоить, что все фундаментальные философские проблемы имеют биполярный характер. Это касается, например, проблемы объяснения специфики об- щественной жизни. В ней проявляется определенная необходимость, но вместе с тем реализуется человеческая свобода. Исследование границ и условий человеческой свободы составляют программную задачу разработки социальной философии.

Аналогичный характер имеет проблема жизни, универсальное постижение которой требует осознания соотношения жизни и смерти. Точно так же философия ставит и решает проблему личности, в рамках которой исследуется социальная заданность поведения личности, но вместе с тем проясняются основания личностного выбора, ответственности, творчества и самореализации.

Многие философские проблемы имеют «вечное» звучание. Но в то же время существуют механизмы обновления их содержания. Здесь в первую очередь необходимо учитывать изменение содержания практики человечества, возникновение новых сфер человеческой деятельности, а также новых элементов научного, религиозного, нравственного опыта людей и т.п. С другой стороны, следует иметь в виду изменения самого стиля философствования, смену философских парадигм.


2. Дух Востока

Древний Восток – вечная тайна. Он известен и неизвестен. Восток охватывал обширные пространства и включал культуры, зародившиеся и получившие развитие в Индии, Китае, Персии, Египте, Корее, Тибете, Японии. Цивилизации, существовавшие в этих регионах, явили миру примеры удивительных достижений в разных областях общественной жизни. Следы древних цивилизаций сохранились до нашего времени; традиции, быт, искусство, общественный уклад исчезнувших народов влияют на современное развитие человечества, вступая в активный диалог с культурами Запада. Нам, представителям западной культуры, стоит внимательнее присмотреться к духовному наследию Востока, попытаться впитать его тысячелетнюю мудрость, заново очертить пути нашего культурного и духовного развития. Наиболее яркие страницы известных сегодня пластов духовной культуры представлены древней Индией и древним Китаем. Авторы ставят своей задачей на основе этого материала показать современное понимание особенностей древнего Востока, его сложной и богатой духовной традиции, наполненной многими тайнами и загадками.

Духовная жизнь древнего Востока – это многоплановый круг идей, отразивших своеобразие материальной, социальноэкономической и религиозной культуры названных выше стран. Характерные черты духа Востока можно выразить следующим образом.

Древневосточные мыслители были убеждены, что духовные феномены рождаются в глубинах жизни и предназначены для гармонизации личного и общественного бытия. На Востоке сложился такой духовный и жизненный опыт бытия, который не наносил вреда окружающему миру и обеспечивал взаимодействие личного и мирового начал, создавал условия для их взаимопроникновения.

Не интеллектуальная любознательность и не жажда ее удовлетворения толкала мудрецов Востока к духовным поискам, но мотив дальновидной жизни, а также задача предвидения ее результатов и целей. Вместе с тем источником восточной духовности было неприятие зла и стремление преодолеть зло.

Кроме обычного человеческого опыта и способностей восточные мудрецы признавали особый опыт и особые практики духовного совершенствования человека, связанные с достижением мокши, нирваны и других высших состояний бытия.

Восточная мудрость признавала многогранность истины. Иными словами, принималось положение, согласно которому истина не может быть выражена сразу и полностью. Одновременно допускались различные воззрения, связанные с поиском истины. Старые истины не отвергались, но включались в качестве элементов новых концепций. При этом использовались разнообразные способы приближения к истине, в том числе чувства, разум и логика, интуиция, медитация, озарение, транс.

Духовная традиция Востока представлена множеством религиозных и философских школ и течений. Между ними существовали сложные, подчас противоречивые отношения, шла идейная борьба и дискуссии. Плюрализм позиций свидетельствует о том, что дух Востока рождался в лоне творческой свободы. У этой свободы были исторические пределы, одни типы духовности сменялись другими.

В борьбе идей рождалась восточная философская мысль. Она включалась в синкретическую духовную систему, в которой сосуществовали и переплетались друг с другом философия, мифологические и религиозные воззрения. В такой системе сталкивались и пропагандировались идеи миро– и жизнеотрицания, но вместе с тем защищались идеи миро– и жизнеутверждения. Восточная духовность дает образцы как оптимистического, так и пессимистического отношения к миру.

Восток дал человечеству разнообразные элементы знания. Здесь можно обнаружить грандиозные космологические конструкции, развитые теории познания, логические учения, элементы диалектики, разнообразные теории социальной организации, учения о личном самосовершенствовании, этические концепции. Восток дал примеры монизма, дуализма и плюрализма в объяснении начал мироздания. На Востоке сложился комплекс идей, который сформировал образцы развития для всей мировой культуры. В числе главных вопросов, занимавших умы древневосточных мудрецов, были следующие:

постижение истинной сущности человека;

исследование способов сосуществования человека и социума;

поиск путей преодоления тягот жизни;

раскрытие природы вечного бытия и бытия Бога, а также поиск выхода в сферу истинной реальности.

Следует отметить, что на Востоке царила вера во взаимосвязь всех явлений и в необходимость преодоления узкого индивидуализма.


3. В защиту русской философии


Русская философия прошла долгий путь становления и развития. Ее исторические корни лежат в далекой древности. Первоначальная форма ее существования была связана с формированием духовных устоев Киевской Руси и с усвоением византийской духовной культуры. Впоследствии она впитывала в себя основные традиции западной философской мысли, насыщая их своеобразием русской ментальности, отражая исторические задачи формирования русской истории и русской государственности. Этот процесс то шел постепенно, то приобретал черты крутой ломки идей, опираясь как на внутренние, так и на внешние силы. В целом это была дорога трудных испытаний, и история русской философской мысли своеобразно повторяла судьбу Руси и России.

На Западе русская философия нередко определяется как вторичное духовное явление, как путь ученичества у Запада. Якобы на этом пути не было создано ничего оригинального и значительного. Это злостный миф, который служит политическим и идеологическим целям принижения роли Руси и России в мировой истории.

Надо сказать, что русская философия испытала в своем развитии действие ряда неблагоприятных условий. Были времена крайнего разорения русской культуры. Веками притеснялось свободомыслие, отчасти под диктатом православной церкви, но также и под давлением русского самодержавия и советского тоталитаризма. На протяжении длительного времени у нас отсутствовало гражданское общество и подавлялось общественное мнение. Профессии самоопределяющегося философа в России длительное время практически не существовало.

В таких обстоятельствах философская мысль прокладывала себе путь через синкретическое единство с другими формами духовной культуры. Она развивалась в лоне религии, встраивалась в политические концепции, в моральное сознание, заявляла о себе через художественную литературу, публицистику. Так проявлялась практически-действенная направленность многих философских идей русских мыслителей. Что касается разработки теоретических основ мировоззрения, то эта сторона русской философии ясно обозначилась лишь с конца ХУШ века и далее была развита в 19 и 20 вв.

При всех сложностях и испытаниях русский дух дал миру свой урок творческого развития философии. В русской культуре нашлись собственные мудрецы, были созданы оригинальные философские концепции, появились имена философов европейского и мирового масштаба. К ее возвышению причастны религиозные деятели, ученые, политики, писатели, мыслители, ориентированные на создание крупных мировоззренческих систем.

К числу новых идей, которыми обогатила русская философская мысль мировую философию, были историософские конценции, в которых разрабатывалась проблематика русского пути в истории. Отметим также проблему русской идеи и самобытности русского духа и сознания. Оригинальной оказалась также идея соборности, которую разрабатывали представители русской православной философии. Привлекают внимание мировой философии идеи русского космизма.

К крупнейшим русским философам, получившим признание в мировой философской культуре, относятся Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, Н.Ф. Федоров, В.И. Вернадский, Л.Н. Гумилев, М.К. Мамардашвили. Вполне европейскими по своему масштабу можно считать имена А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского, А.С. Хомякова, М.А. Бакунина, Н.Я. Данилевского, Л.И. Шестова, П.А. Флоренского, Г.В. Плеханова, В.И. Ленина, М.М. Бахтина и других.

Золотая пора расцвета русской философии наступила в ХIХ столетии. На эту эпоху пришлась волна высшего подъема русского национального самосознания. Гениальный русский дух заявил о себе в литературе, живописи, архитектуре, музыке, театре, науке и философии. Можно утверждать, что усилиями многих деятелей центр мировой философской мысли в этот период переместился в Россию.

В то же время в ХХ столетии русская философия претерпела крупные метаморфозы. В Советской России утвердился официозный марксизм. Часть крупнейших русских мыслителей вынужденно оказалась за границей, и там развивалась философия русского зарубежья. Крупнейшие мыслители этого направления — Н. Бердяев, С. Франк, С. Булгаков и др. Некоторые философы, оставшиеся на Родине и не принявшие марксизм, были репрессированы.

В наше время, преодолевая идеологические штампы советского марксизма, русская философская мысль возвращается к освоению духовного богатства собственной истории, осваивает новые проблемы культуры и определяет свое место в мировой философии.

Свое весомое слово сегодня высказали Ахлибиниский Б. В., Арлычев А. Н., Лёвин В. Г., Устьянцев В. Б., Метлов В. И., Столярова Т. Ф. и многие другие представители творческой философской мысли.


4. Сущность философии науки и ее место в системе философских наук

Принято различать два значения термина «философия науки». В одном случае так характеризуют направление философских исследований, в которых рассматриваются особенности научного познания, определяются его цели, формы, уровни и методы, его связь с практикой и социальной действительностью. В другом случае так обозначают новую философскую дисциплину. Говоря о первом значении философии науки, имеют в виду целую философскую традицию, которая началась от Демокрита, Платона и Аристотеля и связана с именами Ф. Бэкона, Р. Декарта, Лейбница, Канта, Гегеля, К. Маркса и ряда других крупнейших мыслителей. В их трудах наука рассматривалась как важный элемент общей теории познания, как эффективный путь постижения истины, как рациональный регулятор практической деятельности. Активное использование термина «философия науки» началось в первые десятилетия XX века. Он широко внедрился в структуру философского течения неопозитивизма и в проблематику примыкающей к последнему аналитической эпистемологии.

В рамках названной философской традиции разрабатывались многие фундаментальные положения, составившие основу научного постижения мира и содействующие конституированию науки как значимого элемента культуры.

В концепции Демокрита была выработана научная программа, включившая атомистическую картину мира, разработку теории познания как теорию отражения, обоснование универсального значения причинности для объяснения мира, исследование вопросов происхождения живых существ и человека.

В учении Аристотеля дана классификация наук древности, разделившая их на теоретические, практические и творческие. Им разработана система фундаментальных категорий, способных различать роды бытия и деятельности. Он ввел различение между ступенями познания, которые восходят от ощущений к опыту и далее к искусству (технэ) и к эпистеме, т. е. к знаниям, основанным на доказательстве. Аристотель исследовал также методологические подходы к интерпретации проблем математического знания (математические доктрины Пифагора, Демокрита и Платона). Аристотелю принадлежит оригинальная и фундаментальная разработка общих проблем познания, которые он рассматривал в единстве с теорией науки. По

Аристотелю, научное знание характеризуется следующими чертами: доказательностью, всеобщностью, необходимостью, способностью давать объяснения, единством своего предмета. Особо надо отметить вклад Аристотеля в разработку логики, которую он понимал как органон, орудие познания, методологию для всех наук. Аристотель справедливо считается отцом-создателем логики как науки. Он разработал теорию категорического силлогизма (выводного дедуктивного знания), наметил элементы теории индукции как вывода от частного знания к общему.

Ф. Бэкон, который жил и работал в период, определяемый как заря Нового времени, главное внимание уделял перспективам развития науки и ее практическим применениям для возрастания могущества человека и его власти над природой. Он ставил и решал задачу систематического обоснования и изложения всех наук, с указанием на дисциплины, которые еще должны были быть разработаны. Он обосновал метод достижения истинного знания о причинах и законах природы. Таковым Бэкон считал индукцию как способ эмпирического обобщения, осуществляемого на базе приведенных в порядок восприятий и целенаправленно поставленных экспериментов. Вместе с Г. Галилеем он дал дорогу развитию экспериментальной науки. Бэкон одним из первых дал прогноз научно-технического развития человечества, представив его в утопическом сочинении «Новая Атлантида». Он предсказал кондиционирование воздуха, опреснение воды, создание подводных лодок и летательных аппаратов, описал возможности коллективной организации научной деятельности. Показательно, однако, что в ряде случаев Ф. Бэкон недооценивал достижения науки своего времени. Так, он третировал открытие Н. Коперника, не увидел научных заслуг Галилея, сомневался в пользе научных инструментов.

Р. Декарт справедливо считается, наряду с Ф. Бэконом, начинателем крупнейших реформ в новоевропейской философии и науке. Он ставил задачу преобразования предшествующей культуры, предпринял попытку рационального обоснования культуры, стремился укрепить авторитет научных знаний. Он задумал построить науку как единую систему, имеющую незыблемый фундамент. В этом деле он использовал принцип сомнения как ядро человеческого самосознания. Декарт – создатель новой науки, именуемой аналитической геометрией. Он полагал, что физика является универсальной наукой, которая изучает материальную природу. Ее образ и модель, по Декарту, способна дать геометрия. В геометрических образах представлена конструкция природы. В процессе познания Декарт придавал важнейшее значение измерению и порядку. В качестве главного метода познания он рассматривал дедукцию. Для нахождения истин он предлагал основные правила дедуктивного метода: 1) начинать с простого и очевидного; 2) путем дедукции получать более сложные высказывания; 3) действовать так, чтобы не упустить ни одного звена рассуждений, сохранять цепи умозаключений. Выступая в качестве ученого-физика Декарт сформулировал принцип равенства действия и противодействия, ввел понятие мировых вихрей, обосновал закон инерции.

Выдающееся место в исследовании вопросов философии науки принадлежит И. Канту. Он начинал свою творческую деятельность как ученый-естественник. Ему принадлежит честь выдвижения первой космогонической гипотезы о естественном происхождении солнечной системы в результате вращения первобытного газопылевого облака. Позже эта гипотеза была названа именами Канта-Лапласа. Кроме того, Кант занимался обоснованием относительности движения и покоя, исследовал проблему классификации животных видов, разрабатывал вопрос о естественном происхождении рас.

Его философский интерес к науке был связан с критикой догматизма, с пробуждением внимания к основаниям науки, к деятельной природе научного познания. В этих областях Кант выступил как критик примитивной теории отражения. Он проницательно обнаружил, что на всех уровнях познания в него включена деятельность творческого трансцендентального субъекта, возвышающегося над опытным материалом познания. И эксперименты, и наблюдения, как показал Кант, нагружены идеальными схемами, конструкциями, моделями, принципами, которые задают способы упорядочения научных знаний. Поэтому Кант резко утверждал, что причины и законы вносит в природу познающий субъект. Он утверждал: не представления сообразуются с вещами в себе, а скорее предметы как явления сообразуются с нашими представлениями. В связи с таким утверждением Канта часто упрекали в субъективизме. Однако надо заметить, что кантовский трансцендентальный субъект возвышается над миром отдельной человеческой субъективности. По существу Кант вел речь об объективном субъекте, в роли которого для познания выступает мир культуры. Этот мыслитель впервые разрабатывал образ науки как явления и события культуры. Двигаясь по этому пути, Кант пришел к выводу, что поле культуры не охватывается полностью когнитивными средствами и способностями науки. Вне ее притязаний и возможностей остаются, например, вера и нравственность. Вера, говорил Кант, остается в сфере особого мира чистого разума – практического разума. В своем труде «Критика чистого разума» немецкий мыслитель сделал вывод, что критика разума – полезная для общества наука. Он же утверждал, что свобода критики – прочная основа деятельности разума. При этом под критикой он понимал исследование основоположений, законосообразное установление принципов, отчетливое определение понятий, выверку строгости доказательств. Таким образом, Кант считал критику исследованием наиболее важных ресурсов научного познания.

Возникновение и существование науки Кант связывал с деятельностью разума как высшей познавательной способности. Наука, говорил он, возникает не технически (не собиранием знаний по сходству), а архитектонически, в силу чего научные знания исходят из одной высшей цели. Лишь в этом случае возможно целое здание науки. С подобным пониманием науки тесно связана философия, которая, по Канту, представляет собой науку об отношении всякого знания к существенным целям человеческого разума. Согласно Канту, высшая цель разума – все предназначение человека. Ее концентрированное выражение дает нравственная философия.

Направленность философии на интересы науки глубоко и разносторонне исследовал Г. Гегель. Он подчеркивал, что потребность заниматься наукой рождается в ходе длинного пути развития общества. Вместе с тем он отмечал, что для полной оценки значения какой-либо науки надо опираться на опыт наук. Экстрактом опыта наук является логика, которая выступает в качестве абсолютной культуры и дисциплины сознания. Логическое, говорил Гегель, надо суметь извлечь из истории науки. В этом случае научная мысль приобретает разумную форму, самостоятельность и независимость.

У Гегеля имеется разносторонний материал, посвященный осмыслению научных фактов, методологических концепций, понятий, теорий. Все отдельные науки, поскольку они опираются на результаты мышления, он рассматривал в качестве прикладной логики, как вывод и подтверждение чистой логики, разработанной в труде «Наука логики». Он говорил: велика заслуга открытия эмпирических чисел природы. Но еще выше – их вывод из закона. А еще выше – установление связи количества с качеством. Много внимания Гегель уделил проблеме математизации науки, исследовал пределы математизации, подчеркивал преобладание качественного характера понятий в науках о духе, отмечал, что в этой области принцип меры(единство качества и количества) здесь выражен слабо. Он установил, что методы математического исчисления базируются на приемах упрощения, на разного рода приближениях. Гегель исследовал противоречия бесконечной прогрессии чисел, которую называл дурной бесконечностью. Им разработана методологическая концепция анализа конечного и бесконечного, при этом бесконечное рассматривается как переход границы конечного. Подобный переход предполагает не только постепенность, но и качественные скачки, выход в область нарушения меры и в сферу безмерного.

Гегель подчеркивал, что интерес к науке и философии связан с состоянием народной жизни и государства, с действием социальных факторов.

Критически характеризовал Гегель притязания эмпирических наук на использование названия философия. Вместе с тем он отмечал, что для этого существовали определенные основания. Эмпирические науки, поскольку они заняты обработкой опытного материала с помощью мысли, движутся навстречу философии. Они ищут всеобщие определения и на этом пути подготовляются к включению в философию. Но и философия приобретает опыт перехода мышления к конкретным определениям.

Гегель является энциклопедистом в науке. Но его энциклопедизм существенно отличался от образцов предшествующего энциклопедизма, который был связан с созданием агрегата научных знаний, с собранием разнородных сведений из наук. В последнем случае принимается внешний порядок в расположении знаний. Сам Гегель руководствуется принципом целостности науки, опирается на исследование ее идейного содержания, на разработку способов понятийного мышления в единстве с формой, позволяющей двигаться всей системе научных понятий. Ядро такой системы он усматривал в философской энциклопедии наук. Опорными пунктами, главными ее элементами, по Гегелю, являются:

Логика как наука об идее.

Философия природы (учение об инобытии идеи).

Философия духа как отрицание инобытия идеи.

Гегелевская философия природы ближе всего соприкоснулась с материалом естествознания. В ней философ высказал множество интересных методологических положений, которые, однако, не были восприняты сообществом ученых. Этому мешал вычурный язык гегелевской мысли, а также претензии автора на руководство ходом развития естествознания, попытки «исправления» естествознания». Иногда, руководствуясь общими философскими соображениями, Гегель пытался вывести эмпирические результаты, которые опровергались наукой. Например, он утверждал, что между Юпитером и Марсом не может быть других планет. Но это утверждение было опровергнуто. Астроному нашли в данной области малую планету Цереру.

Гегель стремился внести систематическую связь в естественные науки. Методология эмпиризма, делающая упор на собирание фактов, преодолевалась Гегелем на основе принципа развивающейся системы знаний. Все естествознание он объединял в три раздела: механику, химизм и телеологию (учение о жизни). Жизнь он рассматривал как самоопосредствующую деятельность; она сама себя творит, воспроизводя свои предпосылки. Вместе с тем, жизнь, по Гегелю имеет геологические основания (положение Земли в солнечной системе, наличие магнитных полюсов, наклон земной оси, распределение моря и суши и др.).

Гегель критически рассматривал объективизм современного ему естествознания. Объективно-мыслительные структуры, применяемые в естествознании, он стремился дополнить формами субъективности (схемами практического отношения к природе). Природа, по Гегелю, несовершенный субъект (деятель). Он воспроизводит старые характеристики образа природы как наполненной деятельностью стихий (вода, воздух, огонь и др.). Этим подходом Гегель пытался преодолеть господствующий в естествознании механицизм и его методологию редукционизма (разложение сложных объектов на простые составляющие). Но критика редукционизма превращалась у Гегеля в критику аналитического познания, которое реально и плодотворно применялось при изучении высших уровней организации природы. Двигаясь в русле такой критики, немецкий философ оспаривал применимость количественных методов в химии, отрицал также химический атомизм. Показательно и то, что Гегель отрицал развитие природы во времени, и тем самым противоречил исторической геологии. Однако в высших сферах логико-методологического постижения науки он твердо придерживался исторической точки зрения, стоял на позициях диалектики, признавал поступательное движение науки, образом которого у него был круг кругов. Только подобное движение способно, по Гегелю, обеспечить истинно обоснованное познание.

Необычно, новаторски рассматривалась наука в философской концепции марксизма. С точки зрения К. Маркса философия и наука находят друг друга в социальной сфере. Оба этих явления выступают в качестве форм общественного сознания, участвуют в отражении общественного бытия людей и способны играть роль управляющих факторов в выстраивании общественных отношений и человеческой деятельности. По Марксу, наука и философия могут и должны рассматриваться в качестве исторически изменчивых социальных сил, которые участвуют в решении прогрессивных задач общественного развития. Маркс сформулировал ряд философско-методологических положений, относящихся к высшим регулятивам социального познания. Они касались разработки социальной картины мира. В его представлении такие положения должны опираться на принципы материализма, на отражение материальных условий жизни людей. Этой цели послужили выработанные им понятия «способ производства», «общественно-экономическая формация», «базис», «надстройка» и др.

Применяя исторический (диалектический) подход, Маркс исследовал противоречивую природу буржуазной общественно-экономической формации, определил ее место во всемирной истории как преходящее, как несущей в себе начало социальной революции. Свою философию и социальную концепцию Маркс считал революционными. Он подчеркивал, что наука, порожденная историческим движением и принимающая в нем участие с полным знанием дела, перестает быть доктринерской и делается революционной. С точки зрения Маркса, революционная наука прямо и основательно говорит о движущих силах общественных и революционных преобразований, о расстановке классовых сил в революционную эпоху и о гегемоне грядущей революции.

Вместе с тем, К. Маркс и его соратник Ф. Энгельс прозорливо увидели превращение капиталистического общества в технологическую цивилизацию и усмотрели возможность превращения науки в непосредственную производительную силу общества.

В качестве философско-методологической основы научного познания Маркс и Энгельс рассматривали теорию и метод диалектики, которые они стремились очистить от идеалистического мистицизма Гегеля. В частности, Энгельс в этой связи говорил, что принципы науки и диалектики совпадают. Среди них он называл принцип всеобщей связи, принцип материального единства мира, принцип развития. Он подчеркивал, что диалектический взгляд на развитие учитывает скачкообразные изменения и противоречивый характер любого движения. Эвристическую и объяснительную силу этих принципов Энгельс продемонстрировал на материале развития естествознания XIX века. в книге «Диалектика природы».

Позже, в начале XX века философ-марксист В. И. Ленин, используя ресурсы диалектического метода и диалектической логики, исследовал основания новейшей революции в физике и природу гносеологического кризиса, который сопутствовал этой революции. Подход Ленина был связан с тем, что революционная ломка фундаментальных понятий науки и формирование новой физической картины мира затронули вопрос об абсолютности и относительности познания. Его решение Ленин дал в русле разработки диалектической концепции истины, связав в единой теоретической системе три аспекта истины: объективность, абсолютность и относительность - при ведущей роли объективности научного познания, в чем Ленин усматривал материалистическую ориентацию науки в целом.

Опыт XX столетия показал, что введение философской диалектики в ткань социальной и научной деятельности требует большой осторожности. Нельзя, например, онтологизировать требования диалектического метода. Из утверждения, что все в мире реализуется диалектически, что есть царство объективной диалектики, вовсе не следует, что, взяв на вооружение принципы диалектики в нашем мышлении, мы будем иметь универсальные ключи к постижению реального мира. Или из утверждения «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно» вовсе не следует, что теоретические выкладки марксизма автоматически обеспечивают их действительность, неизбежность их воплощения. В теории всегда отражается сущность явлений, но совпадения сущности и явлений не бывает. Неверно также, что диалектические принципы выступают непосредственными законодателями научного разума и научного познания. Между диалектикой и конкретными научными исследованиями располагаются ряд уровней методологии. И лишь в некотором достаточно неопределенном конечном счете диалектика способна оказаться влиятельной методологической сферой, воздействующей на направление развития науки. Эти и некоторые другие обстоятельства (диалектическая философия в нашем отечестве шла иногда в разрез с достижениями науки, выступала с позиций застоя, оправдывала реакционные усилия официальных властей) превратили диалектику в мало привлекательную область для современной философии науки.

Теперь рассмотрим позицию позитивизма в решении вопроса о статусе науки, о ее познавательных ресурсах и способе философского понимания науки. Зародившись в XIX веке, позитивизм сделал решительный, как полагал О. Конт, поворот в сторону возвышения авторитета науки среди других элементов духовной культуры. Наука безоговорочно признавалась позитивистами единственным источником истинного, действительного и результативного знания. Значимость других претендентов на истину отрицалась. В том числе принижалась ценность философии и религии. Наука, утверждали апологеты этого течения, сама по себе позитивна, продуктивна, не нуждается для выбора пути и для удостоверения истинного знания в какой-либо духовной надстройке или в ориентирах и методах, выработанных прежней философией на теоретических этажах мировоззрения. Слово «философия» при этом не отбрасывалось, напротив, речь шла о «правильной» философии, положительно влияющей на состояние и развитие науки, способной избавить науку от «химер».

При ближайшем рассмотрении выясняется, что позитивизм признает эмпирическую философию, поскольку считает единственно достоверным основанием науки и истины эмпирические методы познания и их результаты в виде фактов и данных наблюдения, а также научные классификации, эмпирические зависимости и законы.

Идеалы организованного и регулируемого научного знания позитивизм признавал. Но он учитывал лишь привычные, «естественные», освоенные научным сообществом способы такой организации и регуляции. Позитивисты выступали против завышенных притязаний на регулятивную роль в отношении науки со стороны «надуманных» абстрактных концепций, которые зачастую теряют надежную почву для выводов, осуществляют фантастические ходы рассуждений, впадают в безответственную риторику и болтовню вокруг заумных проблем. Объектом отрицательного отношения позитивистов была, например, философская система Гегеля.

Позитивисты в очередной раз в истории философской культуры ставили вопросы об усовершенствовании философии и наук, об очищении их от затуманивающих познание элементов, о приближении философии к статусу науки. Такие вопросы поднимались Ф. Бэконом, Р. Декартом, И. Кантом и другими мыслителями Нового времени. Однако, каждый раз выяснялось, что предлагаемые подходы в каких-то моментах были существенно ограниченным, что решения оказывались незавершенными, а задача часто ставилась неопределенно и получаемые результаты находились вдали от желаемой цели. Движение позитивизма в том же русле опиралось на некоторые дополнительные предпосылки. В частности, использовался эмпирически установленный закон трех стадий интеллектуального развития человечества. Назывались теологическая (религиозная), метафизическая (философская) и позитивная (научная) стадии. Образ научной философии подкреплялся также значительным вниманием позитивистов к разработке проблем логики (Дж. Ст. Милль), О. Конт попытался, кроме того, разработать точную общественную науку – социологию, в которую он включал социальную чстатику и социальную динамику. Он же стремился четко выразить и реализовать социальную направленность позитивизма в целом. Для торжества позитивизма О. Конт считал необходимым: 1) введение высшего народного образования; 2) реализацию народной политики; 3) наведение порядка в науке.

Творческие усилия крупных представителей позитивизма, талант исследователей, а также громкая реклама в научных кругах обеспечили позитивизму сравнительно долгую жизнь. Модифицируясь, он перешел в XX век. С деятельностью его сторонников связаны многие прорывы в современном научном познании, например, разработка математической и вероятностной логики. Некоторые проблемы бытия науки, поднятые позитивистами, вошли в арсенал новейшей философии науки (язык наук, демаркация между научным и вненаучным знанием, формы достоверности научного знания и др.). Критических стрел в адрес позитивизма как философии науки тоже было выпущено немало. Именно критика заставляла позитивизм переходить от одной концептуальной формы к другим (махизм, логический позитивизм, аналитическая философии, постпозитивизм).

Итак, философия науки как направление представлена вариантами, которые связаны с мобилизацией концептуальных и ценностных ресурсов философии для постижения специфики, законов функционирования и развития науки. Здесь шла выработка взгляда философии на науку в контексте осмысления различных аспектов конституирования философского сознания. Наука же не выделялась в качестве сферы бытия, достойного разностороннего, комплексного офилософствоования.

Говоря о дисциплинарном статусе философии наук, надо иметь в виду, что дисциплина представляет собой упорядоченную структуру знаний, формирующихся вокруг выделенного специфическим способом предмета, который в свою очередь соотносится с объективным фрагментом действительности, со специализированными проблемами, теориями, методами, интерпретациями. Соответствующие предметные знания обслуживают определенный социум. Дисциплинарный подход к исследованию науки учитывает высокую степень развития науки, принимает во внимание сложившиеся специфические способы исследования науки: историю науки, психологию научного творчества, социологию науки, науковедение и др. В складывающейся в последние десятилетия философской дисциплине разрабатываются и анализируются различные модели науки, уточняется и видоизменяется ее проблематика, открываются новые принципы и подходы к постижению науки. Среди ведущих подходов можно назвать гносеологический (он связан с неопозитивизмом и аналитической философией), историко-социальный (он разрабатывался Т. Куном) и культурологический (его сторонниками являются отечественные исследователи В. Степин, М. Розов и др.).

В круг вопросов, исследуемых философией науки, входят такие, как: структура, функционирование и развитие научного знания, роль традиций и новаций, нормы и идеалы научности, типы рациональности, функции науки. Особое внимание обращается на учет широкого социокультурного поля бытия науки.

Надо добавить, что современная дисциплинарная трактовка философии науки представляет собой вариант поиска некоторой гармонии между философией и наукой. Этот мотив приобретает особую значимость в условиях бурного роста науки, внедрения науки в самые различные сферы современной человеческой деятельности, в эпоху формирования онаученной цивилизации с ее благами, но также и новыми рисками и угрозами для человека и человечества. Через применение многогранных философских ресурсов решается проблема гуманизации науки.

Второе значение термина «философия науки» формируется в XX столетии.


4. Как изменяется философия


К началу ХХ столетия сложились новые условия развития мировой философской мысли. Рост индустриального производства, классовое и имущественное расслоение общества, мировые войны, революционные сражения способствовали дегуманизация культуры и искусства, определяли собой изменения в мировоззрении, в способах философствования.

Философия застала в ХХ столетии кризисную эпоху, для которой характерно нарастание иррациональности общественной жизни, учащение конфликтов между личностью и обществом и все большее поглощение человеческой индивидуальности тотальностью социума. Ряд философов Запада пытались объяснить иррациональность общества через аналогичные свойства самой человеческой природы, имеющей корни глубинные и вечные, «как сама жизнь». Появляются такие философские учения, как философия жизни и экзистенциализм. На общественную арену выходят новые имена: В. Дильтей, А. Бергсон, М. Хайдеггер, Ж.П. Сартр и др.

Многие философы начала ХХ в. главной угрозой для культуры своего столетия считали утрату человечности как таковой. Кроме того, на этой стадии развития философии ярко проявилась ее плюралистичность (множественность). Возникали самые разнообразные варианты решения конкретных философских проблем, заставляя философов вступать в диалог, а не отворачиваться друг от друга в силу разности принципов, методов и подходов к решению философских проблем.

Новейшая философия активно разрабатывает проблему научной рациональности и рациональности в целом. Первичен ли Логос, Разум, или он дополнителен к Мифу — мифологическому, образно-художественному взгляду на мир? Философы разошлись по двум полюсам: с одной стороны — учения рационалистически ориентированные (разумный), а с другой — те, для которых характерны, напротив, иррационалистические установки. Среди первых преобладают сциентистские ориентации (знание, наука), среди вторых— антисциентистские.

Представители сциентизма полагают, что научное знание есть наивысшая культурная ценность. Эту позицию выражали позитивизм, неопозитивизм, постпозитивизм (О. Конт, М. Шлик, Г. Рейхенбах, Р. Карнап, К. Поппер и др.).

Сциентизму противостоит антисциентизм — философская ориентация, основанная на широкой критике науки (это экзистенииализм, философия жизни). Одним из новых, модных течений, противостоящих науке, стал постмодернизм (М. Фуко, П. Рикёр, Ж. Делез и др.). Подробнее о постмодернизме студенты прочитают в энциклопедии постмодернизма.

Чтобы полнее раскрыть тему, автор готов расширить объем соответствующего учебного материала. При этом намерен показать высокую степень динамизма философских идей, самокритичность философии, обозначить поиск синтеза между наукой, философией и религией — как новых черт современной мировой философии.



5. О смысле культурных перемен. Культурный статус философии

Как и на какой идейной и теоретической платформе вырабатывается сегодня адекватное понимание обновленческих процессов в современной культуре? Осуществляя поиск ответов на такой вопрос, следует учитывать многообразие методов и подходов, способных выразить сущность радикальных преобразований в культуре. Важным является, например, признание глобального характера общекультурных изменений. В рамках глобального подхода исследуются сложности и противоречия во взаимодействии культур Запада и Востока, изучаются новые пути и средства культурного взаимодействия стран и народов. Одновременно отмечается кризисное состояние современной культуры. Об атом свидетельствуют технические и социальные катаклизмы истекшего XX века и начавшегося XXI столетия. В наши дни мир заполняется валом преступности, терроризма, наркомании; идет разрушение духовных и материальных ценностей в локальных и региональных вооруженных конфликтах. Есть серьезные признаки надвигающейся мировой экологической катастрофы, истощаются невосполнимые ресурсы. Эффективного противодействия этим процессам нет, голос нравственности и человеческой совести пока молчит.

Отмечу, что с понятием «культура» современные исследователи связывают необходимость выработки общей объединительной идеи, способной стать ориентиром стратегии действий по сохранению человечества и приданию эффекта его мисси, осуществляемой на Земле и в ближнем космосе. В этом ключе работают С. Неретина, В. Розин, В. Межуев, Т. Волков, Д. Хелд и многие другие исследователи. Ряд важных вопросов смысла современной культуры были освещены на Международной научной конференции «Трансформации культуры в глобальном информационном обществе» (19-20 мая 2009 года).

В предлагаемой статье рассматривается лишь один аспект современных культурных преобразований. Автор полагает, что в условиях трансформации культуры важно еще раз определить культурный статус философии — в связи с ее интегративной направленностью на решение культурных проблем. Вместе с тем, важно преодолеть последствия постмодернистских атак на единое поприще культуры, хранителем которого традиционно выступала философия.

В статье используется установка, что философия входит в ядро культуры и принимает соучастие в культурном творчестве. Без философии невозможна высокая культура, поскольку философия сопряжена с актами самоопределения культуры.

Обсуждая вопрос о культурном статусе философии, мы раскрываем рефлексивные возможности философии, ее способность выявлять смыслы и значения, представленные в культуре. Для такой работы философия использует мысленные конструкции, создаваемые из общих понятий. Этот способ мышления позволяет находить предельные основания культуры в целом и основания различных ее компонентов (религии, науки, искусства, морали). С его помощью формируются теоретические конструкты, объясняющие в рамках целостного подхода различные сферы реальности.

В современной культуре представлены различные продукты философской деятельности — это своеобразные философские миры или картины мира, созданные в различных категориальных координатах и соответствующие разным аспектам философского видения мира.

Сегодня философия действует в разных направлениях. При этом важно, что она берет на себя функцию языка культуры, способного выражать глубинные смыслы культурного опыта. Так, есть философские конструкты, которые связаны с разработкой объективированного языка и с формированием объясняющей деятельности. Такой язык фиксирует универсальные основания науки.

Философское исследование трансцендентных идеалов, направляющих жизнь человека к высшему благу и к источнику всемирного порядка, создает условия для выражения предельных оснований религии и религиозной деятельности. Задавая языковое пространен во для осмысления культурного опыта, накопленного в разных сферах человеческой деятельности, философия стремится выразить его целостное содержание, но не в мертвом архивном виде, а в процессе диалога, в сопоставлении различных матриц культуры, в ходе критической их переработки.

Надо добавить, что во все времена культурная предрасположенность философии связана с устремленностью к пониманию человека. Но философия рассматривает человека не в качестве вещи или биологического существа, и даже не в качестве социального элемента. Преодолевая натурализм и социологизм как платформы постижения оснований человеческого бытия, философия настроена на идеал универсального человека, действующего не только по заданным программам природного или социального содержания, но также в качестве свободного и самоопределяющегося субъекта. Именно в этом качестве человек выступает созидателем культуры, носителем творческого потенциала, способным к перспективному развитию.

Философия, выявляя и исторгая смыслы культуры, в конечном счете, интегрирует формы продуцирования культуры и методы культурной деятельности, соединяет в себе мировоззренческий потенциал и методологию, создает понятийный язык для разных видов сознания, познания и деятельности. Она способна делать выводы из принятой картины мира в область жизненных принципов и программ творчества. В ней мы можем найти критически осмысленные масштабы для ранжирования существующих шкал ценностей. Создавая нравственную шкалу ценностей, философия приближается к решению задач, ориентированных на исправление к лучшему существующего мира и реального человека.

Поэтому многие философы называли этику, т.е. науку о нравственности, практической философией.

Место и роль философии и обществе определяется тем, что она выступает в качестве интегрирующего компонента культуры. Это место она признана сохранить за собой в ближайшей временной перспективе. Философия унаследовала способность создавать комплексные системы знаний, и эта ее функция востребована до настоящего времени. Кроме того, она способна участвовать в разработке проектов решения главных проблем эпохи (экологической, демографической, проблемы наркомании и пр.). Подобные проекты предполагают, по крайней мере, три уровня разработки: рефлексирование, выход в социальную практику, развитие духовного начала человеческого сообщества и личности. Философия создает категориальные универсалии культуры и, опираясь на них, участвует в осмыслении значимых проблем эпохи.

Так или иначе, но философия смогла удовлетворить духовные потребности людей в своеобразном обобщенном знании, которое дает универсальные выводы о мире и человеческом быт ии и добывается усилиями самого человека. Она содействовала объединению этого знания с истинами добра, красоты, справедливости, счастья. Тем самым философия взяла на себя часть заботы о человеческой душе, о наполнении ее высокими идеалами.

Вместе с тем, рождение философии стало вариантом ответа на кризис племенных религий, которые в условиях возникновения супер-этносов потеряли контроль над многими тенденциями новой становящейся культуры. Напротив, уже древняя философия смогла сформировать поле новой интеллектуальной деятельности. Свою задачу она решала благодаря повороту к широкому внедрению рациональных структур мировосприятия в общественное сознание. Она уловила также потребность в развитии и использовании абстрактных форм мышления. Тем самым, философия оказала интеллектуальную поддержку возникающей науке. Отметим также, что философия смогла утвердиться на общественной арене в условиях определенной свободы (в том числе интеллектуальной), допускающей критическое восприятие традиционных ценностей, выпестованных в лоне мифологии и религии. Собственно, появление философии стало вестником свободомыслия.

Все сказанное позволяет в общем виде охарактеризовать структуру современного философского образования как специфического раздела культурного формирования молодого поколения. Исходным пунктом правомерно считать учебную разработку проблемы бытия, которая раскрывается через исследование специфики основных видов бытия: бытие природы, бытие общества, бытие человека. При этом бытие человека важно понять как уникальное. С, появлением человека меняется онтологическая характеристика мира, поскольку возникают постоянно изменяющийся человек и его изменяющийся мир. Человек предстает в обновляющемся мире как практически-духовное существо. Очевидно, что постижение человека связано с освоением духовной сферы, сознания, познания, ценностей. Итогом такого освоения следует считать разработку проблемы творчества, сопряженной с проблемой свободы.

В рамках культурологического исследования важно отметить, что в истории философии прошли проверку и реализованы несколько способов самовыражения философии. С этим связана выработка характеристических определений понятия «философия».

С древних времен сущность философии определяют как любомудрие и стремление к мудрости. Древняя философия строилась силами человеческой мудрости, которая рассматривалась в качестве одной из основ правильной жизни. До философии на эту роль претендовали религиозная вера и здравый человеческий рассудок.

Мудрость всегда считалась достоинством редких людей. Остальным предоставлена возможность прикосновения к мудрости, в лучшем случае — способность приближения к ней. Те, кто называли себя философами, достаточно скромно определяли свою роль в качестве служителей (или любителей) мудрости. Это многозначное понятие всегда вбирало в себя сложное содержание. Философы первыми заговорили не о божественной, некой запредельной мудрости, но о возможностях высокой степени понимания действительности, достигаемой человеком.

Без знаний нет мудрости. И в этом направлении постоянно идет развитие философии. Она — в вечном походе за глубокими знаниями, раскрывающими тайны мироздания и сущностные силы человеческого бытия. Поэтому философия соотносит свои знания с достижениями науки, поддерживает научные знания, раскрывающие причины различных явлений. И с этих позиций она высоко ценит способность предвидения событий на основе причинных связей.

Самостоятельность мышления, способность продуцировать собственные мысли по поводу серьезных жизненно значимых вопросов также признается важной характеристикой мудрости. Философии, выражая обобщенные способы мышления о мире и человеке, усиливает характеристики мудрого восприятия действительности. Ее обобщения ведут к осознанию смыслов бытия. И в этом движении она опять выступает носительницей (или отблеском) мудрости.

Философия способна быть программой интеллекта. В этом качестве она умеет извлекать уроки из прошлого и настоящего опыта жизни, деятельности и борьбы. Эти уроки используются как ориентиры для создания стратегии жизни, для организации будущего опыта. Осознание многомерности жизненных проблем, отказ от чрезмерных упрощений жизненных ситуаций помогает философам преодолевать искажения действительности, уменьшает риск провала в практической деятельности.

Далее отмечу, что философия вырабатывает культуру самопознания. Она опирается на стремление к объективной самооценке своих достижений и недостатков, на самокритику. Ее самооценка, однако, не равна самоуничижению. Культура критики — важная вещь. В ней решающую роль играет проверка наших знаний и возможностей на соответствие истине и высоким ценностям. И она может применяться как к анализу потенциала отдельного человека, так и к исследованию состояния и перспектив исторического развития определенного общества и народа. Разработка оснований для надежного продуктивного выбора путей развития — вот что может дать философия. В этом состоит одно из ее призваний, чрезвычайно важных, между прочим, в отношении современной истории России и в отношении выбора способов личного и социального бытия граждан России.

Иногда философия входила в культуру в образе логически непротиворечивой системы обобщенных знаний о мире и человеке, добытых в ходе разумного постижения действительности. При этом предполагалось, что разум имеет верное направление для своей деятельности и достоин постижения истины в высоком смысле слова. Платон, Фома Аквинский, Г. Гегель считаются классиками в реализации такого подхода. Гегель, например, полагал, что система логических определений разума способна воплощаться в высший тип научного сознания, которое выражает объективную мировую истину. При этом, согласно I’. Гегелю, наука и философия встраиваются в процесс обоснования абсолютных истин религии, которые не подлежат творческому переосмыслению. Система Г. Гегеля, таким образом, выступала как истинная теодицея. Она давала оправдание идеи Бога.

Систематическое построение философии как культурного явления попеременно осуществлялось на принципах монизма, дуализма, плюрализма, как это было, например, в системах Платона, Декарта, Лейбница. Одновременно в качестве мировоззренческого и методологического принципа философской систематизации использовались либо материализм, либо идеализм. Различие между ними, как известно, состояло в выборе способа философствования с приоритетом в пользу либо материального единства мира, либо его духовного, идеального единства. Важным дополнением, обогащающим теоретические принципы философствования, стала диалектика, которая со временем приобрела статус общего философского метода (в концепциях Платона, Гегеля, Маркса). Г. Гегель и К. Маркс обосновали такие принципы философского мышления, как принцип всеобщей связи, принцип историзма, принцип развития.

Новый образ философии рождается с момента включения деятельности в число ее характеристических признаков. На такой основе философия перестает трактоваться как завершенная доктрина, окончательная система знаний. Ее главным итогом с определенного момента времени признается метод философствования. В таком ключе определяли философию К. Маркс и Ф. Энгельс. Они имели в виду диалектический метод, связывая его истоки, в отличие от Гегеля, не с автономной деятельностью мирового разума, а с универсальной человеческой практикой, с ее революционно-критическим содержанием.

В разработку культурных программ философии заметный вклад внесли представители позитивизма, неопозитивизма, аналитической философии. Они определили в качестве фундаментальной основы культуры языковую деятельность в сфере науки. Вместе с тем, осуществляли поиск разграничительной линии между философскими и научными высказываниями. В структуре языка как в средстве познания они усматривали базовые способы определения действительности. Этот подход можно определить как инструментальный.

Серьезный культурный поворот в философии связан с устремленностью к постижению экзистенциального бытия человека. Носителем такого бытия выступает эмоционально взволнованный человек. В рамках указанного подхода философия насыщается определениями смыслов и значимостей, выражением культурных ценностей, к которым демонстрирует приверженность конкретный неповторимый человек. На такой основе формировались философия жизни, экзистенциализм, персонализм и некоторые другие течения мировой философии. В них были реализованы потенции к постижению мощного пласта бытия человека, недоступного рационально-логическим средствам анализа.

Современная фаза развития философии по необходимости связана с разработкой культурных стратегий развития человечества, с постановкой и решением проблем творчества. В рамках такого развития философия становится областью диалога различных культур, осуществляя процесс интеграции культурных достижений и ценностей разных стран и эпох.

Каждый из указанных подходов выражает определенную парадигму философствования, которые сменяют друг друга в истории культуры. В этом процессе осуществляется смена ведущих философских идей, происходят качественные скачки в развитии философии.

В каком направлении пойдет дальнейшее развитие философии? Убедительного ответа, способного осветить дальние перспективы человеческой культуры, в данный момент вряд ли можно найти. Переходное время культуры, которое мы сегодня переживаем, не оформило пока яркой вехи этапного развития мировой философии. Значит, надо набраться философского терпения и не выдавать за определившееся то, что еще находится в стадии становления.


6. О субстанции


В современной литературе зафиксирована многозначность данной категории. «Субстанция», например, характеризует предельно общую качественную определенность изменяющегося объекта. Кроме того, с «субстанцией» связан образ единой порождающей основы для той или иной группы явлений. Наконец, с помощью данной категории улавливается существование целостного носителя всех изменений, претерпеваемых объектом.

Во всех этих случаях применяется детерминистская трактовка данной категории. Смысл такой позиции связан с признанием, что из субстанции вырастают все особые модусы бытия объекта. Собственное движение субстанции весьма точно воспроизводится принципом восхождения от абстрактного к конкретному. При этом учитывается сложное движение от некоторой «клеточки» целого к развернутой целостности. Говоря современным языком, исходным пунктом такого движения служит относительно простая подсистема, которая за счет собственных противоречий сбрасывает первоначальную оболочку существования. Одновременно идет процесс обогащения ее содержания, благодаря наслаиванию на исходную структуру новых отношений. Все это движение осуществляется как единый сущностный процесс, в пределах которого обеспечивается закономерная смена форм существования объекта.

Такой подход учитывает сложный генезис развивающихся объектов. Причем результаты подобного генезиса не предопределены содержанием первоначальной «клеточки». Напротив, этот генезис идет, как правило, сложными ветвящимися путями. В нем можно наблюдать прорывы к принципиально новому, поскольку первоначальная система обогащается новыми элементами. В таком генезисе присутствует также неопределенность, ибо есть выбор из возможных путей развития. Наконец, системный генезис связан с отбором устойчивых форм, способных разрешать накопившиеся ранее противоречия развития.

Здесь старая идея детерминизма соединяется с системной точкой зрения, выходит за рамки концепции, рассматривающей генезис в качестве простого движения от прошлого к настоящему и будущему и представляющей это движение как линейную смену состояний объекта во времени. Новый детерминизм дает ориентиры для ограничения модели линейного эволюционизма, которая сыграла некогда плодотворную роль в отдельных разделах естествознания.

Современный детерминизм покоится на системно-сущностной, субстанциальной трактовке динамики изменений объекта. Эта трактовка приближает детерминизм к принципу историзма, разрабатываемому с учетом системно-целостного подхода.

Целостно-сущностный подход к исследованию динамики сложных объектов приобретает в современной науке черты универсального принципа познания. С его помощью вводятся новые ориентиры в общую стратегию «движения мышления по объекту». В первом приближении его опорные пункты могут быть выражены следующим образом:

первый шаг состоит в выявлении множества возможных состояний сложного объекта и в определении круга условий его воспроизводства;

далее идет рассмотрение каждой особой формы существования объекта в рамках единой качественной определенности, единой субстанции, превращения которой охватываются действием некоторого общего закона;

на следующей ступени познания находится «клеточка» как простейшая форма существования конкретного целостного объекта и рассматривается процесс развертывания исторических превращений этой клеточки;

наконец, осуществляется фиксация этапов целостной исторической жизни объекта и выявляются движущие силы перехода от этапа к этапу.

Дальнейшее уточнение принципа субстанции требует введения в его содержание категорий организационного и функционально-целостного рядов. Относящийся сюда круг вопросов предполагает активизацию усилий методологов на разработке нового блока категорий, опирающихся на фундаментальные понятия системного подхода.


7. Диалектика

Существует традиция, согласно которой диалектика как способ мышления берет начало в недрах немецкой классической философии. Т. е. в недрах философского идеализма. Исторические факты во многом говорят в пользу такой трактовки. Но не все так просто. Есть ряд обстоятельств, которые неправомерно отбрасывать. Они свидетельствуют о том, что к разработке идей диалектики причастны многие школы материализма, получившие признание в Новое время. Классика материализма соотносится не только с его метафизическими версиями, с противостоянием идеям диалектики, но в значительной мере обогащена контентом диалектического мышления. Из мыслителей Нового времени к этому крылу примыкают Ф. Бэкон, Д. Дидро, Л. Фейербах, А. Герцен. Безусловно, что в эту когорту входят имена К. Маркса, Ф. Энгельса, И. Дицгена.

Многие элементы диалектики представлены в повседневном сознании людей, а также в мифологическом сознании. Однако они в этих областях духа не связаны какой-либо четкой структурой и не выступают в качестве системы мышления. Так, известны различные сентенции, афоризмы, утверждения, говорящие об изменчивости мира и противоречивости бытия. Примером могут служить высказывания: «Ничто не вечно под Луной», «Все прахом будет», «Избегай крайностей, следуй золотой середине».

Напомним, что среди философов есть немало противников диалектики как общего метода и теории философствования. Один из авторитетов ХХ века К. Поппер отстаивал точку зрения, что диалектика является лишь частным случаем метода проб и ошибок. Этот общий метод он считал базой обыденного и научного познания. В ходе дальнейшего изложения автор готов показать, что умаление теоретического статуса диалектики, выраженное К. Поппером в явной форме, неадекватно характеризует возможности диалектического метода и диалектического мировоззрения.

Если исходить из того, что философия всегда тяготела к теоретическому дискурсу в отношении методов и подходов мировоззренческого порядка, тогда имеет смысл утверждение о возможности теоретического осмысления истин диалектики. Движение в этом направлении способно обосновать самостоятельную значимость диалектики как всеобщего метода философствования.

Известно, что признаком теории является переход знания к системам понятий, в которых выражается сущность постигаемого предмета. Диалектика как теория предлагает понятийное обоснование мировоззренческих представлений об изменчивости и полярности бытия. Исходным уровнем теоретического выражения диалектики является формулировка ее принципов.

Принцип – это некое положение, утверждение, постулат, в котором концентрированно выражена главная направленность философской концепции. Применительно к теории диалектики традиционно говорят о ее направленности на выражение и обоснование всеобщей мировой связи. Диалектика как теория сводится к раскрытию многообразия форм и сторон универсальной связи, к отражению единого, целостного, закономерно развертывающегося мирового процесса. Утверждение, что мир един, во многом тождественно утверждению о связном бытии мира. Реальная связь обнаруживает себя в переходах, превращениях, изменениях, претерпеваемых объектами в силу их вовлеченности в кругооборот веществ, в обмен энергией и информацией. Во всеобщую связь вовлечен человек, осуществляя обмен веществ с природой и обмениваясь деятельностью друг с другом.

Существенным аспектом связи, и на это обычно указывают философы-диалектики, является момент зависимости одних явлений от других, обусловленность явлений друг другом, их взаимная определяемость и определенность. И речь идет не только о внешней зависимости, но и о внутренней, когда один и тот же объект изменяется в ходе собственной эволюции, когда предшествующие его состояния становятся фактором его настоящих и будущих изменений. Всемирная связь предполагает и внешнюю, и внутреннюю обусловленность, различные способы опосредования любых объектов в нашем мире. Признание связи вещей означает признание их текучей природы.

Но мировой порядок предполагает также относительную устойчивость, определенное своеобразие объектов, специфику протекающих в них процессов. Это означает, что универсальная связь реализуется через многообразие связей. Во всей конкретности их не может охватить никакая теория диалектики. Поэтому на теоретическом уровне ограничиваются определением связи как зависимости и исследуют необходимые и достаточные условия, в которых реализуется объективная связь-зависимость.

Ядро, источник зависимости лежит в порождающей, продуктивной способности реального мира. Исследованием такой способности занимается концепция детерминизма как особая область учения о всеобщей мировой связи. Она дополняется концепцией системной организации мира, в рамках которой исследуется целокупный характер реальных изменений и связей, обусловливающий появление систем как узловых пунктов мирового процесса. Принцип всеобщей связи, таким образом, дополняется и конкретизируется с помощью принципа детерминизма и принципа системности.

Современный детерминизм ориентирован на отражение многообразия детерминационных отношений в мире. Он признает существование особых форм детерминации, выражаемых с помощью отдельных категорий, которые учитывают различные грани мировой закономерной связи, многообразие аспектов универсальных законов развития и т.д. Он выступает теперь как «общий детерминизм», в рамках которого преодолевается редукционистское сведение всех типов и форм детерминации к одной из них, например, к причинности, строгой необходимости и т.д.

Конечно, детерминизм опирается на положение о приоритете определенности, необходимости и закономерности над хаосом, случайностью и неопределенностью. В этом он противостоит индетерминизму. Однако детерминизм не обязан предполагать закономерную однородность мира, равно как и одну и ту же определенность, действующую всегда и повсюду.

Методологически оправдано рассмотрение однозначного детерминизма в качестве специфической идеализации, которая помогает объяснить поведение многих реальных объектов. Эффективность однозначных моделей описания объектов продемонстрирована, например, в классической механике, термодинамике, электродинамике. Заметна их роль в кибернетике, где они выступают инструментом строгой алгоритмизации процессов управления. Тем не мене, представление о строгой определенности явлений мира составляет лишь ступеньку отражения объективной детерминации. Реальная детерминация материального мира столь сложна и противоречива, что для ее характеристики не достаточно образов и понятий, выработанных в рамках концепции однозначной определенности.

Принцип детерминизма уточняется с помощью понятия «детерминация». Следует иметь в виду, что в нем соединяются два аспекта. Первый из них связан с отражением закономерной упорядоченности изменений объектов.

В современной теории диалектики выявлено многообразие типов и форм реализации законов. Так, различаются законы структурной упорядоченности, законы функционирования и законы динамической самоорганизации. Вместе с тем, по форме реализации различают однозначные, статистические и вероятностные законы.

Второй аспект указывает на отношения продуцирования, необходимого порождения явлений, на их причину. Причина не лежит на поверхности явлений. Она обнаруживается в итоге сложного подчас исследования. Обнаружение причинной связи показывает материальную обусловленность конкретных процессов, событий, явлений.

Сегодня и в науке, и в философии преодолеваются установки традиционного детерминизма, который предполагает, что сложные события распадаются на отдельные составляющие, а любое микроизменение вызывается своей микропричиной. Выявлено, что эта схема обусловленности событий не является универсальной. Трудности применения идеи элементарных детерминант хорошо известны в биологии, социологии, психологии. Показательно, что в науке нашего времени возникает новая познавательная ситуация, осмысление которой приводит к постановке вопроса об ограниченности аналитико-причинного образа детерминационного процесса. Речь идет также о пересмотре общей точки зрения на источник и характер изменений, претерпеваемых материальными объектами. Такой пересмотр связан с представлением объективных изменений в качестве организованного целостного процесса, в рамках которого отдельные проявления причин надо уметь понять как стороны некоторого целого.

Установка на выявление системно-целостных оснований реальной детерминации явлений предполагает, что порождающую основу, источник изменений объектов следует искать в их системно-сущностных характеристиках. В соответствии с этим детерминизм ориентируется на более глубокое понимание механизма детерминационного процесса, нежели то, которым руководствовался классический детерминизм. Последний придавал преимущественное значение внешней определенности вещей и явлений. Он характеризовал детерминацию прежде всего как зависимость вещи от внешних факторов.

В объективном мире внешняя детерминация действительно играет важную роль. Но обособленные, казалось бы, независимые, внешние друг к другу, ряды изменений зачастую демонстрируют свою связанность, выступая сторонами целостного процесса. Под этим углом зрения рассматриваются, например, отдельные жизненные процессы в современной биологии, которая объясняет соответствующие процессы, исходя из законов эволюции биосферы в целом. Аналогичный подход реализуется социологией, которая рассматривает суверенную деятельность отдельных людей в рамках детерминации весьма общего порядка, скажем, в рамках эволюции способа производства, эволюции форм общекультурного процесса.

Требование целостности составляет главное теоретическое содержание принципа системности. Реализация этого требования предполагает введение понятия «система». Систему правомерно характеризовать как способ взаимодействия объектов, который основан на их избирательном сродстве и устанавливается по законам подобного сродства. Далее. Для системы показательна такая взаимообусловленность объектов, при которой последние превращаются в носителей совместных функций, поддерживающих существование системы как целого. Так, в товарном обществе независимые друг от друга производители товаров, налаживая обмен, вступают в необходимые отношения, при которых отдельные частные работы реализуются как функциональные звенья совокупного общественного труда. Аналогично дело обстоит в живом организме, где функционирование отдельных органов образует связанную цепь в жизнеобеспечении всего организма.

Система как область связи дифференцируется на компоненты и элементы. Однако дифференциация здесь подчинена определенному функциональному единству, функциональной целостности. Причем, целостный уровень играет детерминирующую роль в отношении своих элементов, поскольку на уровне целого распределяются функции между составляющими системы, в то же время наличные структуры приспосабливаются к характеру функционирования целого.

Итак, специфику системы можно определить как целостность, характеристической чертой которой является функциональная природа согласованного, скоррелированного действия элементов. О функциональности правомерно говорить, когда объекты включены не только в физико-химические изменения, но также в процессы регуляции, которые играют весьма важную роль в обеспечении самосохранения системы при разнообразных внешних воздействиях на нее и перестройке внутренней организации. Поэтому специфику системного бытия нельзя сводить к наличию у объектов определенной структуры, к действию упорядоченных, закономерных отношений между множеством компонентов, равно как и к наличию связей между элементами различной природы. Указывая на эти характеристики системности, мы способны выделить лишь ее абстрактное условие и предпосылку существования. Реально же система существует тогда, когда складывается внутренняя полнота отношений между элементами, проявляющаяся в том, что каждый элемент становится необходимым для устойчивого функционирования соответствующей целостности.

Диапазон системного объяснения объективных связей в современной теории диалектики весьма широк. Среди известных типов систем различаются два основных случая:

1) системы со слабыми связями, которые включают в свой состав и особый класс вырожденных систем; 2) системы с интенсивными функциональными связями, в число которых входят, например, сложноорганизованные системы, обладающие высокой степенью внутренней и внешней активности, Они обладают также известной структурной избыточностью, которая превращается в фактор обеспечения надежности и устойчивости систем. Благодаря структурной избыточности системы рассматриваемого типа приобретают способность к переключению режима своего поведения в весьма широких пределах, изменяя при этом внутреннее состояние элементов, перестраивая связи между ними и т.д.

Они способны также осуществлять отбор состояний, благоприятствующих достижению некоторого фиксированного результата.

Из сказанного можно сделать вывод, что принцип системности ориентирует, главным образом, на освоение того уровня связей, которые характеризуют синхронию – устойчивое состояние динамических объектов.

Особенности диахронных изменений, т.е. связей, возникающих во времени, выражаются принципом развития.

Существуют определенные трудности в понимании развития. Зачастую непросто отделить развитие от его аналогов: от движения, эволюции, преобразования.

В современной философии учитывается целый ряд связанных моментов, характеризующих развитие. Его началом является пробуждение потенций, возможностей некоторого бытия, скрытых до поры до времени. Вместе с тем, развитие предполагает обогащение содержания определенного бытия за счет реализации его внутренних возможностей. В итоге мы становимся свидетелями рождения нового бытия из его собственного лона.

К сказанному следует добавить, что развитие не сводится к отдельным актам локальных изменений определенного бытия или объекта. Напротив, здесь имеется цепь, тенденция, система изменений, приводящих к превращению, творению в определенной области мира, в его относительно обособленных сферах. Учитывая это обстоятельство, диалектика предлагает утвердиться на системном понимании развития. Однако и системной точки зрения на развитие не достаточно без признания самообусловленности, самодетерминации объектов. Это означает, что развитием надо называть спонтанный процесс, идущий изнутри, который реализуется как внутренняя активность. Его источник находится внутри преобразующегося, модифицирующегося бытия (вещи).

В развитии, как и в любом движении, есть переход от одного состояния к другому. В этом проявляется поступательность развития. Но поступательность не предполагает обязательной прямолинейности изменений. В реальном развитии имеются отклонения от прямого пути, оно допускает зигзаги, «скривления», отступления вспять какими-то «хитрыми» путями. При этом возможна своеобразная аккумуляция изменений вещи, свидетельствующая о прохождении определенного этапа изменений. Могут также возникать своеобразные циклы в колебаниях накопившихся изменений.

Надо признать, что развитие осуществляется спонтанно. В ходе развития новая жизнь или ее организация способны рождаться сегодня и сейчас — вместе с появлением новых элементов, вещей, процессов, вносящих возмущение в прежний ход событий. В подобных ситуациях завязываются новые точки (или – почки) развития, представляющие собой бифуркации в изменяющемся бесконечном мироздании и резонирующие с другими точками, создавая эффект синергетического целого. Развитие, взятое в параметрах времени (прошлое-настоящее-будущее), не предопределено изначально некой идеей, понятием. Оно не связано жестко со своим прошлым. Но оно по-настоящему жизненно и существует потому, что в его основе – процесс выбора, становления, изменения во времени и смена эпох существования.

Вместе с тем, изменения, происходящие в границах развития, правомерно трактовать в качестве своеобразной эстафеты: они совершаются поэтапно, для них показательны фазы зарождения, подъема, зрелости и упадка, которые детерминируются общим ходом преобразований развивающейся системы.


8. Законы и категории диалектики


Существуют коды изменений, которые теория определяет в качестве законов. Традиционным для диалектики является указание на три основных закона: закон взаимного перехода количественных и качественных изменений; закон взаимодействия противоположностей; закон отрицания отрицания (двойного отрицания). Они отражают важные аспекты развития. Общая модель, в рамках которой рассматривается своеобразие указанных законов, – это «система-противоречие».

Выше отмечалось, что носителем развития является система. Изменения, подпадающие под понятие «развитие», осуществляются не в рамках изолированных локальных изменений объекта, а в совокупности сложных интегрированных преобразований, отражающих включение объекта в многообразные системы связей. Так, носителем биологического развития является не отдельный только организм, а популяционная система. В ее границах организм не теряет своей индивидуальности, но выступает элементом целостного генофонда. И дело обстоит так, что развитие организма опосредовано информационным взаимодействием с соответствующим генофондом, включено в информационные структуры прошлого видового опыта, аккумулирует в себе возможности пластического поведения и т.д.

Вместе с тем, развитие – это движение в поле противоречий. Понятие «противоречие» означает взаимосвязь, взаимодействие противоположных сил, свойств и тенденций, способных отрицать, погашать действие друг друга, но составляющих одно сущностное единство. Таковы наемный труд и капитал в буржуазном обществе. В живом организме – это ассимиляция и диссимиляция веществ. В электромагнитных процессах – это положительные и отрицательные ионы.

В ходе развития противоречие вначале скрыто, явственно себя не обнаруживает. Выступает как внешне тождественное, равное себе, единое, мирное состояние соотносящихся между собой сторон, свойств объектов, участвующих в развитии.

Пример в экономике: собственник средств производства и наемный работник юридически, в рамках правовой общественной системы выступают равноправными сторонами трудового договора. Но различные повороты экономических, политических и иных событий показывают, что равенства между названными сторонами не существует. Напротив, здесь есть принуждение. В наем идут под давлением перспектив нищеты, голода. А собственник вынужден держать планку оплаты труда на невысоком уровне Интересы одной и другой сторон проистекают из разных потребностей. Но бытующая экономическая система до поры до времени выдерживает указанное противоречие. В немалой степени этому содействует создание видимости равенства, партнерства и т.д.

Задача видимости – скрыть более полную и развитую действительность, в которой обнажаются противоречия. Так, современные общественные системы создают видимость гуманизма по отношению к наемному труду (хороший работодатель, де, выплачивает регулярно зарплату, ведет открыто отчисления в пенсионный фонд, соблюдает требования охраны труда и техники безопасности и т.д.). Между тем, существенным остается факт господства экономического отношения к наемному труду. Сердцем такого отношения является получение прибыли предпринимателем, работодателем, стремление к росту нормы прибыли и пр. В системе подобной организации связей между наемным работником и нанимателем его труда вопросы гуманизма отодвигаются на задний план.

Понятие «система-противоречие» фиксирует действие закона поляризации единой сущности. Мышление, выявляя внутренние противоречия объекта и находя способы их спонтанного снятия, идет к построению целостной, систематической теории объекта. Возможности этого способа мышления продемонстрировал К. Маркс в «Капитале». Он отразил в целостной системе определенные стадии движения капиталистического способа производства, представив их как особые формы разрешения противоречий. К. Маркс, разумеется, не высказал некой абсолютной истины в отношении развития капитализма. Тем не менее, он дал интересную модель воспроизведения системного развития сложного социально-экономического объекта.

Закон взаимодействия противоположностей дает обозначение общей формы и главного содержания процессов преобразования, фиксирует их сущностную основу. Его задача – указать на источник жизненности и движения, на текучий характер противоречий, на взаимопроникновение противоположностей, на возможность дисбаланса между противоположностями и на способы устранения подобного дисбаланса (перемена « ролей, которые играют противоположности в системе, установление между ними функциональной согласованности и т.д.).

Особой модификацией закона взаимодействия противоположностей является взаимосвязь качественных и количественных изменений. Качественные изменения означают скачок, перерыв постепенности в развитии. Напротив, количественные изменения фиксируют непрерывность процесса в промежутке от одного скачка до другого. Собственно скачок предполагает обновление существенных свойств объекта-системы, перестройку его структуры, возникновение новых способов функционирования. Подготовка таких перемен идет на этапе плавного эволюционного развития. В целом же указанный закон охватывает процесс развития как узловую линию мер. Мера дает возможность относительно «успокоить» динамику скачка, устанавливает его границы. Вместе с тем, мера свидетельствует, что новое качество получает новую системную определенность. К примеру, студент и молодой специалист могут быть поняты как своеобразные узлы меры, как разные системы качества в приобретении профессиональной подготовки. Специалист должен уметь решать основные профессиональные задачи самостоятельно. Студент к такому уровню профессиональной зрелости еще не готов.

Самостоятельный статус теория диалектики придает процессу, который обозначается как «отрицание отрицания». Концептуальное выражение этого процесса опирается на понятия «отрицание», «диалектическое отрицание», «отрицание отрицания». Отрицание, упразднение, разрушение – это одна из сторон реального движения, изменения, которой противостоит утверждение, созидание. Отрицательная сторона движения и развития так же существенна, как и положительная. Одно невозможно без другого. Всякое новое возникает, отрицая нечто старое. Любые перемены в жизни основаны на отмене одного и утверждении другого. Но «чистое» отрицание, оставляющее после себя пустоту, пустыню, означало бы мировую смерть, ликвидацию движения и жизненности. Поэтому диалектика как объективный мировой процесс включает определенность, результативность, положительную направленность отрицания, рассматриваемого в качестве элемента развития. В этом состоит смысл диалектического отрицания.

Что касается понятия «отрицание отрицания», то его смысл многосложен. Структура этого понятия не была четко выражена ни Гегелем, введшим данное понятие в оборот, ни его последователями. Тем не менее, ряд философов связывают с этим понятием обозначение одного из главных законов диалектики.

Многие отмечают, что в законе отрицания отрицания фиксируются изменения объекта в пределах определенного цикла, отражается единство между двумя способами определенности развития: поступательностью и круговоротом. Кодом этого закона является не просто отрицание, упразднение прошлых фаз, этапов, сторон развития, но главным образом возможность движения к единству с отрицаемым. В конечном счете, такой код свидетельствует о возможностях обогащения развития за счет достижений ранее пройденных ступеней.

Этот тип развития называется прогрессом. Он имеет место в разных областях реального мира и встречается довольно часто. Однако нет какой-то предзаданности изменений во всем мире на реализацию именно прогресса.

Сегодня в диалектической философии утверждается понимание того, что мировой процесс изменений не вписывается в единую матрицу. И потому надо вести речь о преодолении образа унифицированного мирового развития, ярко представленного когда-то Г. Гегелем в концепции развития абсолютной идеи. Горизонты нашего постижения мира опираются на иной подход, согласно которому мир претерпевает процесс глобальной эволюции, единая форма и коды которой нами не просматриваются, не поддаются предвидению. Нам известно только, что в такой эволюции участвуют открытые системы, в которых может возникать новая информация. В силу этого могут меняться пути и характер всемирной эволюции. Мы знаем, что в обособленных областях реального мира наметившийся ход изменений подчас останавливается. Иногда наступают периоды, когда изменения идут в обратном направлении (происходит, например, деструкция достигнутого уровня развития). Совершаются также колебательные и циклические изменения.

Диалектика в таких условиях вынуждена изменять свое отношение к определению отрицания отрицания в качестве всеобщего закона прогрессивного развития. Если придерживаться старого смысла отрицания отрицания, тогда оно не является всеобщей характеристикой развития. В рамках новых преставлений о всеобщности развития рождается иной смысл отрицания отрицания, который связан с преодолением абсолютизации онтогенеза как образа развития. Сегодня дело идет о постижении новых законов поступательного развития. Возникает модель многоуровневого, разнопланового развития, при котором сохранение старого и возникновение нового на основе старого приобретает весьма сложную форму. Это форма филогенеза, либо форма глобального эволюционизма, которую активно изучал и разрабатывал русский ученый Н.Н. Моисеев.

Обратимся теперь к вопросам определения категорий, предельно общих понятий диалектики. Традиционно в теории диалектики исследуется сложная структура парных категорий. К ним относятся: «единичное и общее», «причина и действие», «сущность и явление», «необходимость и случайность», «содержание и форма», «действительность и возможность». С помощью этих категориальных рядов уточняются характеристики всеобщей мировой связи. Они используются также для выражения смысла неосновных законов диалектики.

Давно осознано, что в категориях отражаются более или менее устойчивые отношения действительного мира, имеющие всеобщий характер. Вместе с тем, овладеть смыслом категорий можно только в их взаимосвязи и в соотношениях друг с другом.

Единичное и общее. В этих категориях бытие мира представляется как расчлененное на отдельные образования с неповторимым набором свойств и характеристик, а вместе с тем, признается, что всякое отдельное, единичное включено в общее, несет на себе черты этого общего. Так, любой человек неповторим, но он включен в сообщества, представляет эти сообщества, будучи связан с ними тысячами нитей и переходов. Точно так же и общее не существует вне отдельного и единичного. Собственно, общее – это реальная связь между отдельностями, их переход и преобразование друг в друга. В каждой науке используются общие понятия (энергия, поле, экономика и т.д.), в которых отражаются отношения и связи, общие свойства объектов. Например, свойства (способности) обмениваться теплом, электрическими потенциалами и т.д. В науке и в философии рассматривается структура связей, их место в иерархии общности. Установление особенного характера некоторой связи или взаимодействия объектов становится вехой научного открытия.

Явление и сущность. Категория «явление» высвечивает ту ситуацию бытия вещей, в которой они представлены друг другу. Каждый объект включен в своего рода поле встреч с другими объектами, где осуществляется их «очная ставка». Непроявленных объектов в мире нет. Лишь в концепции И. Канта признавалась некая «вещь в себе», т.е. область бытия, навсегда недоступная человеческому познанию, не проявляющаяся в познании.

Современная диалектика в этом пункте противостоит И. Канту. Она выражает иную точку зрения, которая определяется фразой: все тайное становится явным. А по-русски еще говорят: шила в мешке не утаишь. Итак, любой объект обнаруживает свое существование, «репрезентируя» себя на встречах с другими объектами. Но объект проявляет себя еще и в отношении самого себя, скажем, в отношении своего прошлого.

Его свойства также находятся в определенном отношении с его структурой и организацией и т.д. Проявленность может быть самой разнообразной. Многое здесь зависит от условий и окружения, в которых существует объект. Но многое зависит от его собственной природы. Объект проявляет то, что в нем есть по его природе. Металл, например, проявляет свойственный ему от природы вес, а также тепло- и электропроводность. Товар проявляет свою социальную природу как способность к обмену с другими товарами. В итоге надо сказать, что есть внешняя и внутренняя стороны в проявляющемся бытии. То, что имеет отношение к внутренней стороне явлений, получило название «сущность». Явление – это своего рода оболочка сущности, опосредованное ее состояние. Сущность входит в мир человека через явления, неразрывно с ним связана. Явление всегда существенно, а сущность так или иначе проявляется. Вместе с тем, сущность детерминирует явления, организует их в определенном порядке, задает способ их проявления.

Существенно то, что может быть детерминирующим фактором для определенной группы явлений. Поэтому в науке сущность часто отождествляют с причинами и законами, действующими в определенной области явлений. Для познания сущности недостаточно чувственных впечатлений об объектах, необходима еще работа разума. В процессе постижения законов разного уровня общности наука сталкивается с сущностями разного порядка. Знание о них продвигает нас к овладению единой картиной мира, укрепляет достоверность философской формулы о единстве мира.

Причина и действие. В этих категориях фиксируется направленная порождающая связь между объектами, событиями, явлениями. Причина – это активная сторона подобной связи, а действие – относительно пассивная сторона. Между причиной и действием устанавливаются закономерные необходимые отношения. Если есть причина, то она обязательно проявляется в действии, производит действие, ведет к определенным изменениям, в которых отражаются особенности причины. Родители – причина появления на свет их ребенка. Ребенок во многом воспроизводит черты своих родителей, зависит от родителей и применяемых ими методов воспитания.

Абстрактно говоря, причинная связь сводится к непосредственному взаимодействию двух звеньев порождающей цепи. Но в реальных условиях соотношение причины и действия усложняется, а выявление причинной связи и подавно дело весьма трудное. Поэтому любители легких решений в познании и в практике не добираются обычно до установления причин, а ограничиваются описанием сопутствующих условий реализации тех или иных событий. Нередко ограничиваются указанием на поводы или самые абстрактные основания протекания конкретного процесса.

Между тем, познание причинной связи тождественно установлению порождающего закона. На его основе становится возможным предвидение событий и отчасти – управление ходом событий. Люди, познающие причинные связи, приобретают практическое могущество и начинают свободное творчество, овладевая силами природы и социальными силами.

Сложность причинной связи отобразилась в понятии «системная причинность», где реальное причинение рассматривается как системный процесс, в котором действие однонаправленной линейной цепи причинения приобретает вспомогательный характер. Кроме того, надо учитывать, что в мире систем неустранимыми компонентами причинения являются структура и организация объектов.

Представление о действующей причине помогало преодолеть религиозно-идеалистическую телеологию как учение о предсуществовании мировой цели, которая, будучи духовной силой, предопределяет процессы развития в природе и в обществе. В наше время элиминация учения о мировой цели осуществляется также на основе понятия «системная причинность». Выделяя особый тип объективных функциональных систем, современная наука и философия отмечают наличие в них объективных телеономных отношений. С их помощью осуществляется поддержание целостности системы в условиях направленного действия организующих факторов. Они реализуются, когда возникает механизм поддержания «нормы» функционирования, закодированной в показателях внутренней и внешней реактивности системы.

В современной науке и в теории диалектики для определения системной причинности вводится понятие «организация». Организация -это единство структуры и функционирования объектов-систем. В свою очередь, структура – это совокупность дифференцированных элементов и совокупность отношений между ними. Тогда как функционирование – это процесс, обмен деятельностью между элементами, перемена их состояния при сохранении структурной целостности объекта.

Понятие цели также имеет отношение к исследованию системной причинности. В общем случае цель представляет собой будущий результат функционирования или развития системы. С целью мы имеем дело и в человеческом мире, где она служит ориентиром деятельности субъекта и включена в систему планирования и прогноза. Здесь реализуются организационные отношения для удовлетворения потребностей индивида или человеческих коллективов. В человеческом мире цели должны координировать и коррелировать с ценностями, принятыми определенным сообществом.

Необходимость и случайность. Это важные категории философского мировоззрения. Уточнение их смыслов стало одной из задач теории диалектики. Под необходимостью обычно понимают такую связь явлений, событий, которая в принципе совпадает с причинной связью. Есть, однако, тонкие различия между необходимостью и причинностью. Характер причинения — это порождение. Характер необходимости – это принуждение. Необходимость – это зависимость, влияние, которое нельзя отменить при создавшихся условиях. Неурожай в стране неумолимо ведет к голоду. Отказ работы жизненно важного органа неминуемо ведет к смерти организма. Перемножение чисел 2 и 2 в определенной -системе счисления дает в качестве необходимого результата число 4. Необходимость проявляется в некотором законе следования и предпо- лагает упорядоченность движущегося ряда событий, явлений. В ней просвечивается действие всеобщего закона организации мира, противостоящего хаосу и деструкции. Чтобы глубже понять необходимость, надо сопоставить ее с хаосом (случайностью).

В реальном мире нет условий для реализации «чистой» необходимости, освобожденной от случайности, от сопутствующих условий. Все, что мы называем условиями, составляет некоторый фон для необходимости. Но собственно необходимость не равна всему набору условий. Часть из них для данной необходимости представляются случайными. Прав поэтому Ф. Энгельс, когда говорил, что необходимость пробивает себе дорогу сквозь случайности.

В некоторых обстоятельствах нам удается временно абстрагироваться от осложняющих необходимый процесс обстоятельств. Многие идеальные объекты науки создаются по этой «технологии» («тепловая машина Сади Карно», «планетная система И. Кеплера», «алгоритм компьютерной программы» и др.). Успехи научного познания на моделях «чистой необходимости» породили вывод: наука — враг случайностей. Конечно, наука оправдана лишь там, где можно исследовать необходимость. Но вопрос о связи необходимости и случайности оказался важен для многих отраслей науки, которые используют методы познания, позволяющие улавливать случайность в необходимости, а необходимость – в случайных событиях. Это методы статистического исследования. Результатом их применения стало открытие статистической необходимости (закономерности). Она имеет сложный характер. В ней соединены индивидуально-случайные колебания признаков и событий с некоторыми группировками и распределениями случайностей. Действие такой необходимости обнаружено в молекулярной физике, в биологическом процессе эволюции, в генетических процессах жизни, в демографии и т.д.

Диалектическая концепция взаимодействия необходимости и случайности дает теоретическую и методологическую базу для противостояния волюнтаризму и фатализму. Случайность и произвол в мире ограничены действием необходимости. Фатальная неизбежность процессов ограничивается случайными возмущениями, флуктуациями разного рода. Человеческая воля в решении многих проблем развития природы и общества может рассматриваться в качестве такой флуктуации, часто не влияющей на действие некоторой общей необходимости.

Возможность и действительность. Эта пара категорий обозначает переход от скрытых до поры потенций к их реализации в определенных условиях. Оправданием использования данных категорий является принятие философского положения о становлении как принципе бытия. Начало становления идет в сфере возможностей. Завершение становления дает действительность. Возможности во многом связаны со случайностью. Переход некоторого состояния, процесса из области возможного в область действительного связан с погашением действия многих случайностей, с организацией всего процесса в русле необходимости. Проект здания – это его возможность. Выстроенное здание – это действительность. Между названными звеньями данного процесса лежит серьезная работа, позволяющая накопить необходимые условия для постройки здания и его ввода в эксплуатацию. Возможность правомерно также рассматривать как действительность, отнесенную в будущее. Такой подход характерен для человеческой деятельности. Целевые установки этой деятельности включаются в процесс превращения возможности в действительность.

Обычно различают несколько видов возможности, среди них указывают на формальную, абстрактную и реальную возможности. Установление формальной возможности опирается на простые аксиомы здравого смысла (например: сумма больше, чем ее слагаемые). Опора на подобную аксиому рождает лозунг: объединим все силы России и получим великую Россию. Формально – так. Но и действительность тогда только формальная. Ведь не ясно, как объединить разнородные силы, нередко отрицающие друг друга. В такой ситуации действительность России остается под большим вопросом.

Абстрактная возможность опирается на действие некоторых реальных законов, но не все условия для них открыты полностью. Так, нагрев воды на газовой горелке при достаточном подводе тепла должен обеспечить ее кипение. Но в условиях высокогорья вода не закипает. Здесь нет еще одного необходимого условия – определенного давления атмосферного воздуха. Ожидаемая действительность не состоится.

Наконец, реальная возможность. Она опирается на совокупность необходимых и достаточных условий. Потому такая возможность способна реализоваться в действительность. Только это происходит не всегда, ибо условия могут быть очень изменчивыми, какая-то их часть сама будет находиться в сфере возможного, но не необходимого для намечаемой действительности. Люди предпринимают в такой ситуации дополнительные усилия по стабилизации необходимого набора условий, и в процессе выполнения соответствующей работы рождается ожидаемая действительность.

Содержание и форма. Вокруг этих категорий группируются представления, с одной стороны, о течении жизни, о процессах, о ценностных характеристиках деятельности и о самом потоке деятельности, с другой стороны, об организации процессов и потоков, об устойчивом их выражении и проявлении. В первом случае употребляется категория «содержание», во втором – форма. Иногда к содержанию относят состав необходимых элементов и средств существования объекта-системы, а форма – это опять же порядок, способ организации содержания. Он может быть внешним для данного содержания или внутренним, соответствующим природе самого содержания. Часто, к примеру, искусственно привнесенный порядок является лишь внешностью и видимостью порядка и организации. Под напором обстоятельств он способен быстро разрушаться, не обладает ресурсами для самообновления. Таков, например, порядок искусственного парка. Другое дело – сложный, иногда таинственный порядок в естественном лесу, который способен к самообновлению в качестве некоторой экосистемы.

Диалектика предупреждает против опасностей формализма, связанного с утверждением господства формы в ущерб содержанию. Такой подход способен омертвить живой процесс, конкретное дело. Другая опасность – это бесформица, размытость организации дела, анархия. Такая опасность подстерегает, например, начинающих исследователей, не имеющих навыков группировать исследовательский материал, делать логически обоснованные выводы. В искусстве – это нарушение законов жанра, избранного для реализации конкретного произведения, размытость содержания эстетических принципов в деятельности художника. Отсюда зачастую идет потеря смысла деятельности в искусстве.

Надо, конечно, иметь в виду, что между формой и содержанием нет какой-то жесткой связи. Часто бывает, что одно и то же содержание оформляется по-разному. Богатство формы – закон жизни. Так, богатство культурных форм на Земле – одно из условий сохранений и продолжения великой культурной миссии человечества. Кроме того, форма сама содержательна. Она не одним разом устанавливается в действительности. В природе, в обществе всегда находятся так называемые «переходные формы», по которым нам иногда удается восстановить ранее протекавший процесс развития жизни, и даже делать предположения о будущих ее формах. В этой связи представляется, что человеческая деятельность, направленная в область «размножения» форм, не всегда является признаком формализма.

Вопрос о соотношении формы и содержания напрямую касается философского знания и диалектики как ядра многих философских систем. Чрезмерно жесткую форму выражения диалектики избрал некогда Г. Гегель, воплощая мечту педантов и формалистов о строгой организации истин диалектики. Один высший порядок для всей истории философии – это его идея. Один общий закон движения в системе диалектики – это тоже его идея. Порядок – превыше всего. Это менталитет немца, ярко выраженный Г. Гегелем в области философии. Если следовать принципам и идеям немецкого мыслителя, то остановка и застой в философии были бы обеспечены на многие столетия. Однако провозглашенный им порядок в построении, например, системы философских категорий, к счастью, не привился на почве философии. Она осталась областью творческих исканий и потому имеет шанс реагировать на живую жизнь и не быть истребленной из духовной культуры общества.


9. Диалектика в современной культуре


Важными, если не главными, источниками проблем диалектики являются социальное развитие и практическая деятельность человека. В горниле этих областей реальности зарождаются все основные концептуальные определения, составляющие багаж диалектики, оттачиваются ее принципы, методы и законы. Так было всегда. Но сегодня диалектика должна заново встраиваться в активную стратегию жизни. Многие сегодня выражают обоснованную надежду, что философская диалектика способна быть ответственным голосом современного социокультурного развития. Ее поприще – отражение противоречивого характера культуры нашего времени. С ней связана возможность прогрессивной линии культурных изменений и выражение надежды на сохранение культуры в наше бурное время.

Для современной культуры острой продолжает оставаться проблема реализма. Слишком много пустых фантазий, чудесных пророчеств и озарений, никчемных идей, рекламирующих себя в качестве панацеи, спасающей мир, свободно гуляет в нашем культурном пространстве. В этих условиях вновь актуальной становится задача реалистического анализа развития, совершающегося в объективном мире.

Реализм устремлен к внятному объяснению истоков, хода и результатов развития, совершающегося в природе, обществе и человеческом мышлении. Его не устраивают дерзания мистического духа, который действует где-то в поднебесных сферах, не оказывая реального влияния на процесс устранения скапливающихся язв человечества. Сумеет ли современная диалектика вписаться в программы реального развития общества и культуры? Предопределенного положительного ответа на такой вопрос не существует. Нужны философские силы, способные идти в этом направлении, тогда положительный результат возможен. Нам вновь предстоит работа по переосмыслению категорий диалектики, которые нередко еще затуманены идеологическими концепциями и в отношении действительного развития остаются недействительными (абсолютный прогресс, мифический социализм, Мировое благо, идея старшего брата для человечества и пр.).

В данном контексте полезно вспомнить концепции русских философов – от А. Н. Радищева и до Н. Г. Чернышевского, Н. Ф. Федорова, В. И. Вернадского, которые в центр философских размышлений ставили человека и мир (природный и общественный), развивающийся с участием человека. В этом же русле на Западе мыслил немецкий философ Л. Фейербах, придя к выводу, что человеческий мир содержит все тайны и искусы диалектики, и именно в нем – источник представлений о развитии. Для нашего времени тем более важно стоять на точке зрения здравого реализма, согласно которому диалектика имеет смысл, если она формируется вокруг человека и для обустройства человеческой жизни.

В свете сказанного возникает вопрос о судьбе теоретических разработок проблем диалектики. Нужны ли они сегодня? Или теперь имеют смысл лишь прикладные задачи и методы решения вопросов сугубо конкретного звучания (развитие образования, развитие экономики, связь и коммуникации в науке, искусстве)? Достаточно очевидно, что поставленные вопросы характеризуют разные уровни освоения действительности. И забота о разрешении одних из них не отменяет значимости других.

Конечно, теория диалектики была и остается областью абстрактного мышления высокого уровня. Такая форма выражения сохраняет за философской диалектикой способность к постижению действительности на уровне всеобщности. Но чрезмерная теоретизация и логизация содержания диалектики нередко становятся препятствием для эффективного вхождения диалектики в современную культуру, в процесс осмысления актуальных вопросов жизни людей. Чтобы преодолеть этот серьезный недостаток, общая теория диалектики должна постоянно искать выход в реальную жизнь, в решение практических вопросов.

Прямого пути для этого нет. Теория по определению не совпадает дословно с отражаемой действительностью. Способ решения этой фундаментальной проблемы состоит в переходе от систематической и самой себя обосновывающей теории к методологии, в отношении которой теория диалектики становится неким предельным ориентиром. Теория в такой ситуации берет на себя функции определения допустимых границ методологической деятельности с теми или иными объектами. В рассмотренных выше парных категориях диалектики отмечались возможности их методологической трактовки, связанные с разработкой принципов-предупреждений в отношении той или иной деятельности. В наше время методологическая направленность диалектики усиливается -благодаря разработке методологий разного уровня. Модифицируя категориальный строй диалектики, конкретизируя значение категорий, наука и практика обеспечивают приближение теории диалектики к решению достаточно конкретных задач. В качестве примера назовем организационный, функциональный, вероятностный подходы, которые весьма широко применяются к задачам управления сложными объектами.

Философская диалектика сегодня не обязана претендовать на абсолютную истину, на создание некой окончательной теории развития. Нет нужды теперь и в обосновании единственно верного диалектического метода познания и практического действия. Современная культура, поддерживая тему развития, опирается на многообразие теорий и методов, обращенных к проблеме развития. Среди них мировоззренческое значение приобрели, к примеру, теория глобального эволюционизма, теория устойчивого развития. В такой ситуации, в поле плюрализма, традиционной философской диалектике приходится искать новые ресурсы для своего существования, а также осваивать пространство конкурирующих идей и теорий. К тому же стиль монолога в изложении содержания диалектики отныне начинает уступать место стилю диалога и даже многоголосицы. Новый стиль отражает проблемный характер построения любой теории развития. Одновременно идет процесс обогащения предметной области диалектики. Она обращена теперь не только к развитию моносистем, но также к исследованию коэволюционных процессов, в которых взаимодействуют разнородные по своей природе системы. Особую значимость для современной диалектики приобретают человекоразмерные системы типа природа-общество, в которых роль человеческого фактора исключительно велика. Добавим к сказанному, что современная диалектика стремится поддержать гуманитарную направленность концепций, складывающихся в разных сферах практики и познания. С этих позиций она рассматривает достоинство, например, антропного принципа, вошедшего сегодня в основания естествознания. Новейшее естествознание готово показать, что Природа имеет определенную настройку и своеобразную готовность к возникновению и существованию Человека. Смысл такого признания, с точки зрения диалектики, состоит в том, что мировая эволюция и развитие не отвергают Человека, а, напротив, отрадно к нему предрасположены, Согласно новым воззрениям, такая эволюция не ведет однозначно к энтропийному рассеянию высокоорганизованных структур. По крайней мере, в известной нам Вселенной есть мировые константы и есть синергетические процессы, которые поддерживают возможность существования столь организованных существ, как человек.

Основной вывод, к которому сводятся предложенные выше размышления, связан с трактовкой современной диалектики в качестве сферы понимающего освоения культурных проблем. Эпицентром этих проблем является человечество и конкретные люди, развивающиеся в полярных устремлениях. Культура, опирающаяся на мировоззренческий и методологический потенциал диалектики, способна продолжать свой ход, не ущемляя человеческого оптимизма и не ставя препятствий для лучшей организации его жизни.


10. Тайны сознания


Проблема сознания, его сущность и загадки стояли и стоят в центре разработки и обсуждения мировоззренческих проблем с древности до нашего времени.

Истоки мы находим в мифологии. Известно, что мифологическая картина мира антропоморфна. В ней принималась вера в одушевленность всего существующего. Мифология породила веру в особые жизненные силы, в богов, стоящих над людьми благодаря своим необычным способностям (сила, ум, бессмертие). Духовный мир древнего человека был наполнен преклонением перед силой и властью богов, в которой он улавливал силу и мощь природы (солнца, дождя, ветра и т. п.). Человеческая жизнь рассматривалась в мифологии как управляемая деятельность души. Душа представлялась некой субстанцией, поселяющейся внутри человека. По разным народным поверьям душа находится в сердце, печени, горле и т.д. Она считается самостоятельным живым существом, пребывающим в живом человеке постоянно. Лишь временно она покидает тело — во сне. Но после смерти душа навсегда уходит из тела и переселяется в иной, загробный мир. Противопоставление души и тела в мифологии ярко выражено. Представления о душе, о богах, о духах и одушевленных стихиях составляли грандиозный мир сознания мифологического человека. Многие из этих представлений сохранились до нашего времени и продолжают воспроизводиться на почве современного ведовства, колдовства, знахарства, ясновидения.

Ключевые представления мифологии были восприняты религиозным мировоззрением. Опорой религиозного человека стала связка «Душа — дух — Бог». Монотеистические религии четко разделяют мир естественный и мир сверхъестественный. Бог и мир (природа) здесь не совпадают. Духовное начало имматериально. Душа также бестелесна и является обителью духа, исходящего от Бога, Он же, Бог, вкладывает в человека душу, даруя тем самым человеку возможность духовной жизни, в центре которой — общение с Богом и богопочитание. Для души слово Божие является откровением и высшим каналом познания. Одновременно оно — источник мудрости, любви и гармонии с миром. Религия признает руководящим принципом человеческой жизни мистическую веру. За ней стоят тайна и чудо. В душе человеческой религия усматривает неискоренимую потребность в вере такого рода. Все иные человеческие способности, с которыми связано наше сознание (ум, чувства, эмоции), меркнут перед способностью верить, ибо через веру, как говорит религия, мы обретаем высшие истины, высшую нравственность, высшие идеалы для своего извилистого жизненного пути.

Но религиозное мировоззрение заимствует также народный опыт и тонкое народное чутье, ставя в центр личной сознательной жизни сердце. Душа и сердце здесь нерасторжимы. При этом предполагается, что главное для души — это сердечное, искреннее, неподдельное и непосредственное чувство, лично свидетельствующее о предмете веры и направляющее нас к правильному выбору и верному действию во всех перипетиях земной жизни. Святитель Лука отмечал, что сердцем осуществляются высшие функции духа человеческого — вера в Бога и любовь к Нему. Оно есть и орган желания, источник воли, добрых и злых намерений. Итак, религия рассматривает сознание в системе взаимодействия человека и Бога. Очевидно, что обычное человеческое мышление или разум не являются в религии достойными специального внимания. Более того, религия ограничивает возможности и значение человеческого разума. В религиозном мировоззрении сознание определяется с помощью мистического, таинственного акта. Сознательное постижение высшей тайны мира, бесконечного Бога осуществляется здесь как прыжок через неведомое. Это сознание настроено также на встречное движение Бога к земному человеку. И душа, и мысли, и высокие чувства человека — все от Бога. Божественное начало как бестелесный Дух воплощено в человеке. Но механизмы подобного воплощения в явном виде религия не прописывает. В этом процессе также участвует чудо. Добавим, что религия мало внимания уделяет предметному содержанию сознания, она не озабочена отражением в нашем сознании окружающей природы, способов общения с другими людьми.

Теперь несколько слов о философском мировоззрении. Оно возникло сравнительно недано. И предпринимало и предпринимает попытки выработки синтетического, интегрального понимания природы и сущности сознания. Оно придает понятию «сознание» обобщенный смысл и рассматривает его в сопоставлении с универсальными понятиями мировоззрения: бытие, материя, Бог. В подобном сопоставлении решается часто так называемый основной вопрос философии.

Нередко свою задачу философия усматривает в том, чтобы объединить повседневные формы сознательной жизни человека с трансцендентными возможностями сознания, когда перед людьми возникают предельные вопросы бытия, не укладывающиеся в их повседневную жизнь (вопросы о счастье, о бессмертии, об абсолютной истине и пр.). С этой целью вырабатываются категориальные определения сознания. С их помощью дается истолкование места сознания в структуре бытия, а также исследуются его функции на уровне человеческого «Я».

В философии сложились две главные ориентации. Одна, по преимуществу, указывает на земные корни человеческого сознания, тогда как другая — на сверхземной, сверхъестественный характер сознания. К первой примыкали материализм, эмпиризм, позитивизм. Ко второй — объективный идеализм во всех его разновидностях. Ключевыми категориями интерпретации понятия сознания стали «отражение» у материалистов и «бестелесная субстанция» у идеалистов. Добавлялись также категории «душа», «псюхе», «самосознание», «Я» и др. Философия осуществляла эту работу в стремлении создать и сохранить единую картину мира. Она применяла с этой целью определенные базовые принципы постижения феномена сознания, которые, впрочем, не совпадали у материалистов и идеалистов.

Так, древний Платон выделил идеальное как существенный признак сознания. В то же время Демокрит начал разработку принципа отражения. А Аристотель сформулировал законы сознательной логической деятельности.

Ф. Бэкон и другие английские философы-эмпирики обратили внимание на зависимость содержания сознания от опыта. Философы-просветители XVIII столетия вывели тему сознания в область образования и разработки социальных проблем (Руссо, Вольтер, Дидро). Представители немецкой классической философии вскрыли деятельностную природу сознания, показали его противоречивую диалектическую сущность (Кант, Фихте, Гегель). Основоположники диалектического материализма разрабатывали проблему оснований революционного сознания (Маркс, Энгельс). Ряд русских мыслителей рассматривали сознание как интегративное образование, включающее чувственные, рассудочно-разумные и духовно-ценностные характеристики, и применяли эту модель сознания к исследованию и оценке человеческой личности и общественных отношений (Хомяков, Киреевский, Достоевский, Бердяев). Фрейдисты сформулировали подходы для изучения многоуровневой системы психики, выделили область индивидуального и коллективного бессознательного (Фрейд, Юнг). Неопозитивисты в качестве царства сознания объявили язык, а поздний Л. Витгенштейн и представители лингвистической философии — сферу игровых коммуникаций между людьми.

Во второй половине ХХ столетия в философии усилился интерес к социально-психологическим характеристикам сознания. Социальные философы и психологи обращают внимание на массовые эффекты сознания, на новые психологические феномены в области межличностных контактов, на возможности управления индивидуальным и групповым сознанием.

Сегодня накоплена мощная база естественнонаучных знаний, которая используется как одно из оснований формулировки философских теорий сознания. Так произошло, например, с исследованиями структуры и деятельности человеческого мозга. Начало таким исследованиям положили работы Сеченова и Павлова, которые привели к формулировке понятий условного рефлекса, высшей нервной деятельности и др. Была установлена связь психических процессов с процессами в центральной нервной системе и разработана модель опережающего отражения (ЛК. Анохин). Философы-материалисты используют эти результаты для обоснования отражательной природы человеческого сознания. Новый поворот в исследовании природы и функций сознания дали работы в области компьютерной техники и информатики. Многие философы попытались применить компьютерно-информационную терминологию для описания механизмов деятельности мозга и для расширения представлений об основах человеческого сознания. Формирование информационной картины мира в современной науке стало платформой для истолкования информации в качестве объективной универсальной характеристики сознания, для нового понимания сознания в качестве мирового информационного процесса.

В современной философии пользуется признанием концепция, согласно которой понятие «сознание» соотносится с понятием психика. В рамках такого соотношения исследуется природа сознания. Сегодня установлено, что психика — широко распространенная среди высших животных способность внутреннего возбуждения и реагирования на воздействие внешних факторов. Такое реагирование является одним из факторов организации сложного поведения животного организма. Надстраиваясь над физиологическими процессами, психика содействует совершенствованию адаптации животных к среде обитания, дополняет механизмы выживания и освоения ими определенной экологической ниши. У животных просматривается прочная связка между биологическими потребностями (удовлетворение голода, защита от врагов, выращивание потомства и пр.) и психической регуляцией их поведения. В состав животной психики входят восприятия и представления, которые дополняются эмоциональными проявлениями (радость, удовольствие, страх), а также памятью, зачатками умственных действий (анализ ситуации, простейший синтез впечатлений). Исследователи поведения животных выявили сигнальный характер их психики, сложную систему восприятия сигналов из окружающей среды, установили наличие процесса переработки различных сигналов при управляющем влиянии некоторой целостной модели восприятия животным окружающего мира. Подобные сигнальные системы используют обезьяны, дельфины.

Надо отметить главное: Психика связывает животное с его окружением, участвует в выработке адекватных реакций, встроена в процессы ориентации, а также в управление состояниями организма животного. В этом смысле психика является продолжением отражательных механизмов, сформировавшихся в ходе эволюции животных существ.

Появление психики задает тенденцию в развитии живых организмов к их особенной активности, проявляющейся на внутреннем уровне. Психика связана с избирательностью реакций животных на действия факторов среды. Психика проявляется в таких показателях поведения, как хитрость, учет своего места в субординированном сообществе животных, соперничество в борьбе за лидерство и т. д.

Своеобразие психики сосотоит в том, что физические предметы и их свойства даны даны здесь в снятой форме, представляют собой элементы кодовых структур, выступающих представителями световых, звуковых, тепловых и других сигналов. Поэтому справедливо говорят, что психика наполнена предметным содержанием, но сама непосредственно не является собранием каких-либо предметов. Психический мир животных наполнен вожделениями жизненно важных для них предметов, связан с реакцией на вожделения, на их удовлетворение или отсутствие удовлетворения. Психика тем самым реализуется как побуждение к действию. И в этом качестве она невещественна. Она существует в сфере особых детерминант деятельности, которые выходят за пределы известных и обычных физиологических детерминант существования живого тела и организма. Психика усиливает действие механизма выбора в поведении животных. Чувственно-эмоциональное содержание психики дает дополнительные ресурсы для установления границ выбора, для критериальной оценки сложившихся условий. Животные более или менее четко представляют, что для них опасно, что важно и что необходимо в данный период времени.

В рамках того философского подхода, который признает естественные корни существования человека, понятие «психика» является базой для определения сознания в качестве специфической детерминанты человеческого поведения. Сознание человека рассматривается при этом в качестве новой ступени эволюции психики. Отличительные особенности человеческой психики заключаются в следующем: люди способны оперировать сигналами, обобщать информацик) в словах, используя дар членораздельной речи; они закрепляют и выражают в словах свои доминантные потребности, устанавливают с помощью словесных систем близкодействующие и отдаленные контакты. Слово здесь — общезначимое средство подобных контактов; на уровне второй сигнальной системы люди фиксируют и выражают отдаленные результаты своей деятельности и создают механизмы выработки целей. Цель, введенная в структуру психики, управляет сложным поведением людей. Став носителем цели, человек превращается в субъекта.

Присваивая цель себе, человек поднимается в области сознательного развития до уровня самосознания. Он выделяет в самосознании свои собственные потребности, ощущает их неудовлетворенность или их насыщение, определяет пути и выделяет средства самодеятельности, организует собственную активность, возбуждает мотивы этой активности. Сознание, поднимаясь до уровня самосознаниЯ, способно к творческому преобразованию своего содержания (форм знания, ценностных ориентаций и т.д.). Самосознание рефлексивно и деятельно. Пробуждение самосознания становится важным рубежом в становлении человеческой личности, а также в развитии человеческих сообществ. Например, осознание себя ученым, поэтом, президентом страны дает стимул для активной деятельности на обозначенном поприще.

Известно также, что существует родовое сознание и самоидентификация на его основе принадлежности людей к определенному роду. Точно также рождается национальное самосознание, и оно становится важным признаком идентификации людей с определенной нацией. Политики знают, что существует классовое самосознание. Его формирование является непременным условием превращения класса в активного субъекта исторического процесса.

Теперь важно обратить внимание на то, что становясь субъектом, человек преодолевает границы чисто природного бытия. У него возникает НОВЫЙ круг потребностей, среди которых представлена неудовлетворенность природными условиями бытия. На этой основе формируется стремление к выбору новой линии поведения, ориентированной на преобразование окружающей среды. Подобное преобразование оказывается творческой деятельностью, окультуриванием природы. Человек как творец культуры входит в мир ценностей, приобщается к созданию ценностей.

С этого момента проявляется двойственность сознания человека. Оно выступает и как индивидуальное, и как сверхиндивидуальное одновременно. Многие элементы человеческого сознания становятся общим достоянием многих людей. Часть нашего сознания реально или потенциально открывается другим людям. Сознание имеет ресурсы для выхода в большой мир, и оно участвует в создании таких ресурсов. В первую очередь оно опирается на язык как средство коммуникации между людьми. Еще более емкой средой общения являются многочисленные знаковые системы, используемые в человеческой жизнедеятельности. Существенно тем самым, что в своем функционировании и в своей направленности сознание выходит за пределы обслуживания нужд отдельного человека, оно становится принадлежностью сообщества и всего человеческого общества. Существование сознания в этом качестве обеспечивается с помощью особых социальных каналов циркуляции продуктов сознания (знаний, идей, мнений и т.д.). Они закрепляются и поддерживаются условиями человеческого общежития. И благодаря этому шествует по земле объективный человеческий дух: мораль, религия, искусство, наука, философия.

Существенным фактором, который способствовал переходу от психики животных к сознанию человека, стала перемена образа жизни людей: отказ от простого приспособления к природе и переход к преобразующей деятельности по преимуществу. Ее составной частью является производственно-трудовая форма жизнедеятельности. Она принуждала людей ограничивать биологические инстинкты, включать в свою жизнь в качестве значимых ряд социальных благ и идеальных ценностей. Под этим влиянием шло преобразование содержания психической компоненты, управляющей поведением людей. Такое преобразование закреплялось в механизмах смены поколений людей, результатом чего стало возникновение особых социальных институтов, направленных на обучение и воспитание молодежи навыкам и способам сознательной жизнедеятельности в сообществе.

Если у животных психика имеет конкретно-чувственный характер и обслуживает нужды их приспособительного поведения, то у человека природная по происхождению психика наполняется иным содержанием. Оно гораздо богаче того, которое представлено у животных. Кроме эмоций, памяти, восприятий и представлений, чутья на опасность у человека имеются мышление, воля, организованная речь, воображение, самосознание, целеполагание. Часто исследователи полагают, что у людей ядро психики смещено к рациональным элементам, поскольку они обладают способностью к познанию с использованием систем понятий и методов умозаключения. Нередко говорят, что психика человека имеет интеллектуально-логический характер, и потому человека часто называют существом разумным. Однако такой взгляд на человека является односторонним. На деле каждый из нас столь же разумен, сколь и неразумен («на каждого мудреца довольно простоты»). К тому же есть люди с рациональным по преимуществу складом психики и сознания (например, ученые), но есть и множество людей с эмоционально-образным складом психики (художники, поэты). Эти различия, как показывают современные исследования, вызваны неодинаковой активностью левого и правого полушарий человеческого головного мозга.

Стоит отметить еще одно обстоятельство. В человеческой психике обнаружены скрытые, затемненные, иррациональные элементы. Это область бессознательного, Оказалось, что не все содержание человеческой психики подконтрольно нашему «Я». Существуют такие психические факторы, которые подспудно влияют на состояния сознания и на поведение людей. Еще Платон некогда говорил об анамнесисе, о припоминании душой тех общих идей, которые она созерцала до вселения в тело. В новое время Лейбниц говорил о существовании досознательных психических актов, которые предшествуют сознательной апперцепции. Кант характеризовал бессознательное как интуицию. Позже сложилась определенная философская традиция рассматривать бессознательное в качестве некой онтологической реальности, выступающей в роли иррациональной первоосновы мироздания. Такие взгляды выдвигали Шеллинг, Шопенгауэр, Эд. фон Гартман, Ницше, Бергсон. Вместе с тем значительная группа ученых и философов трактует бессознательное как особую сферу психической жизни человека. Среди них Вундт, Гербарт, Гельмгольц, Фрейд, Юнг. В рамках этого подхода признаются сложная структура человеческой психики и сознания, наличие скрытых мотивов поведения, существование динамических процессов психологического характера, позволяющих при определенных условиях бессознательному переходить в осознаваемые структуры психики и, наоборот, многим фактам сознания — в область бессознательного.

Подобные процессы весьма глубоко и разносторонне изучал З. Фрейд. Он установил наличие механизмов вытеснения из сознания фактов, которые травмируют психику. Туда же, т.е. в область бессознательного, переходят под давлением культурного осуждения и господствующей морали многие желания и вожделения, в том числе имеющие сексуальный характер. Бессознательное, по Фрейду, прорывается подчас в доступную обозрению область в виде оговорок, описок в тексте, сновидений. Давление энергии бессознательного на сознательную сферу протекает как своеобразная сублимация возможностей, которая способна стимулировать культурное развитие личности в определенном направлении.

Фрейд ввел также представление о бессознательном как об архаическом наследии человечества, как о своего рода копилке типических реакций и механизмов психики. Впоследствии тема коллективного бессознательного стала важнейшей в творчестве К. Юнга. Этот ученый, в отличие от Фрейда, доказывал, что не только самое низкое, но и самое высокое в личности может быть бессознательным. Согласно Юнгу, у каждого из нас есть два вида бессознательного: индивидуальное и коллективное. Первое — это хранилище подавленных воспоминаний и ушедших в прошлое переживаний. Второе это своего рода «память поколений», психологическое наследство, с которым каждый из нас появляется на свет. По Юнгу, коллективное бессознательное состоит из архетипов, первичных образов, связанных с мифическими и сказочными темами, которые организовывают не только индивидуальную, но и коллективную фантазию, лежат в основе мифологии народа, его религии и определяют строй его самосознания.

Изучение бессознательного продолжается. Современные психологи открыли грандиозный мир бессознательного, его сложную структуру, многообразие его связей с сознанием. Возникла психотерапевтическая практика, которая позволяет использовать ресурсы бессознательного, дает возможность оказывать на него корректирующее воздействие, избавлять наше сознание от разного рода комплексов.

На фоне новых знаний преобразуется философская позиция в отношении тезиса о господстве разумного сознания в человеческой психике. Разум ли прокладывает дорогу человеку и человечеству? Или его роль в структуре личности и в человеческой культуре скромнее? Вера в разум и сегодня одухотворяет людей, порождает надежды на разумное устройство общественной жизни, на возможность правильного, рационального построения собственного поведения в различных ситуациях. Но выясняется, что наше разумное сознание не автономно, оно подвержено скрытым влияниям, отвлечение от которых дает некую стерильную модель личности. Поэтому не будем сегодня столь односторонними в истолковании человеческого сознания, какими мы были раньше. Примем во внимание богатство связей нашего сознания с развивающейся жизнью, с предысторией людей, с эволюцией Земли, вписывающейся в развитие всей Вселенной.


11. Принцип отражения


Философы, стоящие на материалистических позициях, связывают сознание с процессом отражения, усматривают в отражении главную, наиболее существенную характеристику сознания. Такая точка зрения заслуживает внимания. В отражении проявляется момент взаимодействия некоторой системы со своим окружением, а также реакция на это взаимодействие и преобразование собственной структуры или изменение своего состояния. Такой сложный процесс имеет место на всех уровнях существования материи, является универсальным в той же мере, в какой универсальным является процесс взаимодействия между различными системами.

Сознание при таком подходе рассматривается как отражение, присущее высокоорганизованной материи, которая прошла длительный путь эволюционного развития. Конкретными носителями способности к сознательному отражению выступают человеческий мозг и центральная нервная система, которые имеют выход к разнообразным раздражителям через органы чувств — своеобразные приемники сигналов, информирующих об изменениях в окружающей среде и внутри организма.

Сознание как отражение есть субъективная деятельность по созданию образов той ситуации или тех объектов, с которыми имеет дело человек. Здесь речь не идет о каких-либо зеркальных образах или о каком-либо удвоении материального существования объектов. Сознание дает некий план, подход, принцип реализации или изменения ситуации, переводит объекты в снятую форму существования, благодаря чему можно осуществлять мыследеятельность с этими объектами, обрабатывать их с помощью средств мыследеятельности (например, с помощью логических средств). Но наше сознание может также фантастически переворачивать образы действительного мира. Оно способно переводить существование объектов в мир возможностей, с которым действительное существование объектов связано подчас причудливым образом. И в этом обстоятельстве проявляется свобода человеческого отношения к действительному миру. По существу, сознательные образы — это не статичное отражение предметов, но еще и творческое их преобразование.

Итак, правомерно утверждать, что сознание человека включено в эволюцию психического отражения. Объясняя эволюционное развитие психики, А. Н. Леонтьев выделил три стадии: стадию элементарной сенсорной психики, стадию перцептивной психики и стадию интеллекта. Если на первой стадии отражение вплетено в пластичное реактивное поведение, то на второй стадии у животных возникают органы чувств и органы внешних движений, перестраивается центральная нервная система, возникает функции памяти, осуществляются процессы анализа и синтеза. Животное теперь способно осуществлять поведенческие акты, в которых учитываются условия существования предметов. Оно способно создавать целостный образ предмета, иметь представление о предмете. На стадии интеллекта осуществляется деятельность, сопряженная с использованием сложных форм отражения. Здесь проявляются элементы догадки, проявляется способность к воспроизведению опыта, способность переноса найденного решения задачи в новые сходные условия. Интеллект обезьян И. П. Павлов называл, например, конкретным или ручным мышлением, проявляющимся в поступках.

Появлению сознательного отражения у человека способствовали изменения поведенческой активности людей, которые теснее всего связаны с их социальной активностью и необходимостью приспособления к социальной среде. В этом же направлении действовали новые морфологические факторы, прежде всего, развитие коры головного мозга. Дополнительным фактором стало преобразование средств мышления, которое вышло на уровень словесно-абстрактной деятельности, что чрезвычайно расширило возможности человеческого интеллекта. В целом материалисты говорят о сознании как о системном свойстве высокоорганизованной материи, связанном с активным отражением субъектом объективного мира, с построением неотчуждаемой от него картины мира и с возникновением на его основе саморегуляции поведения и деятельности человека. Человеческое сознание проявляется в активном многовариантном поведении людей. Оно вбирает в себя громадное богатство деятельностно-творческого отношения к миру. И потому использование термина «отражение» в применении к сложным процессам сознания во многом становится условным, метафоричным, ибо не всегда ясно, где в таких процессах собственно отражение, а где — процесс творческого преобразования. Так, произведение искусства может отражать условия бытия человека, но в большей степени оно преобразует эту действительность сквозь призму определенного идеала и наделяет ее с помощью фантазии автора новыми чертами.


12. Будем сознательными


Один из важных выводов: Наше сознание суть процесс, связанный с замещением одного предмета другим, выступающим по отношению к первому в роли модели, абстрактного образа. Благодаря этому открываются скрытые при обычном прямом рассмотрении предмета его свойства и отношения. С этой точки зрения сознание выступает как рефлексивный процесс. Наличие субъекта, встающего в особую позицию, на время отстраняощегося от конкретно-чувственного объекта, переносящего его в область абстракции, — важное условие рефлексии.

Добавление. Наше сознание, способно распредмечивать реальность, создавая цели, планы, программы деятельности с предметами реального мира. Но сознание тут же возвращается в реальность через процесс опредмечивания человеческой деятельности, через реализацию замыслов и программ, через создание желаемой реальности.

Мы обладаем также способностью критической рефлексии и над накопленными знаниями, и над налично данной нам действительностью. Поэтому весьма односторонней выглядит трактовка сознания как чисто отражательного процесса. Эта трактовка верна в некоторой основе. Но она недостаточна для полного постижения феномена сознания. При ближайшем рассмотрении выясняется, что сознание вовсе не сводится к одномерному миру отражений того, что существует. Оно направлено также на выявление смысла собственных действий. В нем представлен своеобразный уровень контроля за нашими действиями. В том числе это контроль со стороны нашей совести.

Ведущая свое начало с эпохи Просвещения традиция считать разум ответственным за результаты человеческой деятельности не учитывает того обстоятельства, что разум и рациональное начало в делах человеческих не всесильны. Более того, мы знаем множество образцов деятельности, освещенной разумом, в том числе и научным разумом, которые оказались безответственными и заводили людей в пропасть. Кроме разума, на наш выбор в действиях нередко посягают другие влиятельные силы, в их числе — авторитеты того или иного калибра, а также циркулирующие в обществе мифы и утопии, активно внедряющиеся идеологические концепции. Где последний рубеж обороны разумного человека перед напором подобных сил?

Вероятнее всего, это голос нашей совести. Совесть нельзя занять у другого, она предполагает личные усилия души. И она охраняет нас от механической работы сознания, когда истина подменяется набором формально правильных идей, концепций, подтвержденных рассудочно-разумными доводами. Лишенное барьера совести, наше сознание способно защищать антигуманные концепции, такие как казенный социализм, узколобый национализм и др. Так или иначе, но повседневный опыт, в который вплетена наша совесть, а также нравственные устои нашего народа способны противостоять высокой фальши теоретического разума, если он зовет к утопии, застилает наше сознание несбыточными мечтами. Но бывают для людей ситуации, когда их сознание оказывается без твердых ориентиров, когда сознание приобретает замутненное состояние, а глубокие перемены в жизни не могут быть осознаны по выверенной шкале ценностей. Все старые ценности в такой ситуации переворачиваются, и мы оказываемся, по словам Гегеля, в состоянии несчастного сознания. Его первые признаки: разложение морали, скепсис. Перед нашим сознанием возникает в таком случае задача пересмотра своих целевых установок. Для человека в этой ситуации актуальным становится поиск новых смыслов и значимостей, новых оценок добра и зла, истины и лжи, справедливости и счастья. И здесь вновь важна наша способность к движению против старых шаблонов и автоматизмов сознания, способность отказаться от низких целей своего поведения и переход к созданию новых СМЫСЛОВ и иных ориентиров и целей. Творческая работа сознания на этом поприще способна оправдать наше новое существование.

Есть тонкая разница между понятиями «сознание» и «осознание». Чтобы осознать что-либо из происходящего вокруг нас или внутри нас, требуется акт, акция, действие, в основе которых заложено наше стремление к осознанию. Такие акции и действия всегда трудны. Они представляют собой некий переворот и избавление от давления прошлого, от стереотипов сознания, от «идолов» разного рода. Для подобного переворота нужны внутренний подъем и решимость.

Наше сознание может быть наполнено знанием разных фактов, событий, обстоятельств, причин и поводов к тем или иным событиям. Слова «сознание» и «знание» близки друг другу. Но наполненность знаниями — это еще не все содержание сознания. Не хватает здесь гуманистической составляющей, связанной с тяготой или болью, ответственностью или радостью. Но в реальной жизни такая составляющая присутствует в человеческом сознании.

Мы знаем о победе нашего народа и армии в Великой Отечественной войне. Наше сознание наполняется гордостью, но еще и болью за бессмысленные потери и провалы, которые были на пути к великой Победе. В таком сознании высвечивается осознание ответственности, которую должны нести те, на ком лежит вина за провалы и поражения. Осознание требует покаяния и суда совести над происшедшим.

Осознание требует от нас ответа: способны ли разум, знание, просвещение вести человечество к прогрессу, могут ли они дать спасение испорченному человеческому миру? Просветитель Ж.Ж. Руссо когда-то отвечал на такой вопрос отрицательно. Русский писатель Ф. Достоевский также говорил о подобном прогрессе в отрицательном смысле.

Дело заключается в том, что сознание не может замыкаться на логике разума, тем более если полагать такую логику безошибочной. Выход для нас состоит в том, чтобы брать на себя бремя ответственности за свои нерасчетливые действия, чтобы отказаться от жестких предубеждений, от фанатизма, когда перед нами судьба хотя бы одного человека.

Готовое знание в отношении людей и человечества следует превращать в интерпретации, в гипотетические утверждения. Им противостоит механическое сознание, которое рассчитывает на четкий порядок, правильную логику, однозначные выводы.

Философы давно определяют такое сознание как рассудочное. Но осознание предполагает действие рефлектирующего сознания, творческое преобразование готовых истин. В момент творческого озарения его носителем являются поэт, художник, мыслитель и всякий, кто идет их дорогой.


13. Сознание, язык, знаковые системы.

Сознание существует в определенной языковой среде, в значительной мере порождается и корректируется ею. Это общепризнанный факт. В свою очередь, преобразования в сфере сознания, появление новых смыслов, знаний и ценностей накладывают отпечаток на наш язык.

О языке правомерно говорить как о феномене антропосоциогенеза. В своих разных формах язык был важнейшим средством коммуникации между людьми. Это так называемый естественный язык, который мы усваиваем в течение своей жизни, находясь в контакте с окружающими предметами и другими людьми. Этот язык известен нам как речь, звуковое исполнение языковых действий. Несколько тысяч лет назад люди изобрели письменность. И с этого времени письменный язык стал великим хранилищем достижений культуры и способом коммуникации между поколениями людей.

Физиологической основой звукового языка выступает вторая сигнальная система, деятельность коры головного мозга. Язык способен выражать чувства, эмоции, мысли человека. Он существует во времени и в пространстве. Звуковой язык, речь нередко рассматривают как дистанционный способ передачи сообщений, мыслей. Это — своеобразная материальная оболочка мышления.

Язык в письменной форме использует зрительные средства передачи знаний, информации. Он дал людям возможность создания книжной культуры, в лоне которой мы находим великие книги, в том числе Библию, Коран.

Язык, и звуковой, и письменный, рассматривается в настоящее время в качестве знаковой системы. В принципе знаковая система может иметь любую физическую природу, выполняя в человеческой деятельности познавательную и коммуникативную функции. Основной ее единицей являются знаки. Знак соотносится с обозначаемым и выражает определенное значение. Немецкий мыслитель Э. Гуссерль полагал, что существует два типа знаков. Один тип он характеризовал как знаки-оповещения, другой — как знаки-выражения. Американский философ Ч. Пирс подчеркивал, что знак условен по отношению к обозначаемому. В знаковой системе есть свои способы организации знаковых единиц. Это правила их сочетания. Но есть также правила интерпретации. Поэтому говорят о наличии в знаковой системе синтаксиса и семантики. К этому добавляется также прагматика, учитывающая способы использования знаков.

Естественный язык представляет собой универсальную знаковую систему. В нем, как в особой среде, осуществляется символизация и кодификация потенциальной и актуальной человеческой деятельности, ее объектов, способов организации и результатов. С помощью такой среды существуют человеческое сознание, мышление. Словесный язык дополняется у людей невербальными знаковыми системами, в том числе жестами, позами, танцами. Можно предположить, что существовал долгий период развития людей, когда сознание, речь, язык были синкретически связаны. Они тесно переплетались, и в этом сплаве зарождались понятийные, символические и коммуникативные средства. Лишь впоследствии языковые формы становятся относительно самостоятельными и берут на себя функцию обслуживания концептуального мышления и выражения эмоций человека. Речь с этого момента наполняется смыслом, но также несет в себе заряд экспрессии и художественной выразительности.

Многие языковеды склоняются к позиции, что речь и мысль нетождественны. «Говорить» еще не значит «мыслить», Психолог Л. С. Выгодский отмечал даже противоречие между мыслью и словом. Слово способно искажать, затуманивать мысль. Выраженная в речи иным каким-то способом, прежняя мысль способна видоизмениться. По-видимому, речь и мышление связаны особым психическим процессом, который преобразует одно в другое. Можно предположить, что существует доречевая стадия зарождения мысли. В то же время правомерна гипотеза о существовании доконцептуальной стадии формирования и функционирования речи. Во всяком случае, в нашей речи есть автоматизмы, которые предшествуют ее осмыслению.

Вызывает интерес наличие в человеческом обществе разных языковых культур. Лингвисты отмечают, например, различия в категориальном строе языка у разных народов. Так, некоторые народы называют лишь два цвета в электромагнитном спектре. Другие, стоящие на иной культурной ступени, называют семь цветов спектра. Язык, таким образом, способен по-разному репрезентировать действительность. Об этом говорит гипотеза лингвистической относительности. Поэтому актуальным является педагогический совет: помогайте насыщать язык ваших детей многообразием слов-категорий, соотносимых с доступным им опытом. Тогда вы обогатите мировосприятие детей.

Известны трудности решения задачи понимания между представителями разных языковых культур. Аристотель, открыв универсальные законы логического мышления, утверждал, что разум един. Но исследователи ХХ столетия отмечают, что языковое оформление разума ведет к его модификации. Скажем, использование художественного языка дает модель такого сознания, которое отличается от научного типа сознания. Особой проблемой является перевод с одного национального языка на другой. Трудности возникают ввиду различий в образном строе каждого языка. Например, в немецком языке нет соответствия русскому выражению «свалить с ног». Переводчики знают о наличии идиом, непереводимых оборотов речи. Тогда в ход идет творческая переработка части текста, которая ведется, исходя из его общего смысла. Достижение своеобразного консенсуса становится зачастую базовым требованием взаимодействия носителей разных языковых культур.

Сегодня известно более трех тысяч естественных языков. Их свойства различны. Среди таких свойств называют омонимию, синонимию и др. Это обстоятельство делает естественные языки неточными, размытыми по смысловым значениям, Однако только естественный язык дает образцовое воплощение комплексной знаковой функции. Именно он сообщает другим, искусственным системам знаковые свойства, подтверждает их способность быть системами, передающими значения. К искусственным системам относятся, например, системы сигнализации, язык научных формул. В процессе их использования всегда возникает задача интерпретации, которая решается в конечном счете средствами естественного языка. Эти и подобные им вопросы пытается решить общая наука о знаковых системах — семиотика.

Теперь выскажу несколько слов об общественном сознании. Люди, живущие в коллективах и сообществах, всегда опираются на сознание, имеющее общественную направленность и выступающее в тех или иных общественных формах. В общественном сознании отражаются условия и законы социальной жизни, определяются способы включения индивидов в социальную организацию, выражаются возможности и создаются духовные ресурсы управления поведением людей в сообществах.

Общественное сознание возникает как свойство социального бытия человека. Оно выступает определенным продолжением его общественного бытия. Данное обстоятельство было четко выявлено К. Марксом и учитывается сегодня в процессе решения задач надындивидуальной организации общественной жизни. Отметим далее, что общественное сознание обслуживает значимые для общественного человека потребности в коммуникативном групповом или коллективном взаимодействии, в постижении объективных связей и отношений человека и человечества с природой, с другими людьми, в нормировании и регулировании поведения людей, в освоении ценностных оснований культуры и т. д.

В ходе длительной истории человечества сформировалась грандиозная система общественного сознания, которая весьма чутко реагирует на изменения человеческого бытия, но вместе с тем сохраняет определенную самостоятельность в отношении этого бытия. Принято различать ряд значимых сфер общественного сознания, которые связаны с относительно обособившимися областями социальной жизнедеятельности. Среди них называют мораль (нравственность), эстетическое сознание, религию. Нередко сюда же включают философию, политическое сознание, правосознание.

Многие исследователи в число форм общественного сознания включают экономическое, историческое, экологическое и другие значимые для жизни общества формы сознания. Рассмотрим ряд форм общественного сознания, которые сопровождают общественную жизнь людей на протяжении многих тысячелетий.

Мораль (нравственное сознание) имеет следующие характерные черты:

Эта область сознания опирается на определенные нормы, правила, требования, оценки, которые сопровождают человеческие отношения и действия и закрепляют поощрение или осуждение человеческого поведения (что такое хорошо, что такое плохо); моральное сознание направлено на принуждение к определенному типу поведения (уважай старших, заботься о младших, не лги, не убивай и т.д.). Его нормы поддерживаются силой общественного мнения и голосом совести человека„ Официально в качестве государственного кодекса они не закрепляются; моральное сознание исторически меняется. Поэтому мораль буржуазного общества — иная, чем мораль рабовладельческого и феодального общества. Элементы новой общественной жизни связаны с появлением новых моральных требований. Это касается, например, жизни информационного сообщества и формирования новых правил морали, действующих в таком сообществе. Есть специфические нормы и правила морали, соответствующие разделению людей по возрасту, полу, профессиям; моральное сознание выражается в форме нравственного чувства, в переживаниях, в эмоциональных всплесках одобрения в отношении положительного поведения, поступка либо неприязни, презрения и даже ненависти к оскорбительному поступку человека. Другой формой проявления нравственного сознания выступает теория морали. Ее обобщенный вариант дает философская дисциплина этика.

Эстетическое (художественное) сознание способно отражать и закреплять в наглядных образах прекрасное в природе, в человеке и человеческих отношениях. Этот вид сознания связан с бескорыстным отношением человека к окружающему миру, с проявлением творческого характера его существования. Прекрасное в процессе его выявления и в ходе создания вызывает особые чувства восхищения и милостивого любования совершенством и гармонией, с которыми соприкасается человек. На фоне прекрасного легче выявляются несовершенства как самого человека, так и окружающего его мира. Эстетическое сознание побуждает к движению в направлении совершенства, и в этом его значение для общества и для человеческой личности. С незапамятных времен одним из оснований человеческого бытия стала жизнь по законам красоты. В преумножении прекрасного и в его сохранении человечество давно видит залог сохранения культуры и возможности ее совершенствования.

Специализированные формы эстетического сознания ярко представлены в различных видах искусства. Каждый вид искусства пользуется особым языком для придания выразительности художественным образам, ориентированным на выделение разных оттенков прекрасного. В конечном счете, искусство обращено к развитию и совершенствованию человека. С этих позиций просматривается значимость архитектуры, театрального искусства, живописи, поэзии и прозы, танцевального искусства и т.д. К уровню искусства приближены сегодня некоторые виды спорта: художественная гимнастика, танцы на льду, синхронное плавание и др. Эстетическое сознание выражается и в чувственном восприятии, и в теоретической форме (искусствоведение, например). Обобщенные варианты эстетической теории представлены в философской науке эстетике.

Религиозное сознание, Этот вид сознания отражает отношение человека к таинственному и безграничному по своим возможностям миру, который в прямом естественном контакте с человеком не открывается ему полностью и потому считается сверхъестественным. Персонифицированным выражением такого мира является Бог как сверхсущество. Бог в религиозном сознании — это священное существо. Из него выводятся главные смыслы и образцы для природной реальности и для земных людей. В процессе почитания священного люди религиозные испытывают страх, трепет и восхищение, доходящее до чувственного экстаза.

Религиозное сознание стремится охватить своим светом и влиянием все стороны жизни земного человека: от рождения до смерти, от индивидуального переживания до массовых экстатических действий, от тела до души. Но главная направленность религии — это реализация связи души, духа и Бога. Забота о душе, о ее очищении от мирского повседневного бытия и забот, воспарение в духовные выси и встреча с Богом — в этом видят религиозные люди путь спасения от греха, скверны, неправды жизни.

Реализуется религиозное сознание в организованных сообществах людей, где действуют определенные правила, наставления, заповеди, где есть авторитеты и элита. Такие организованные сообщества представлены в виде церкви, т.е. духовно-практического союза религиозных людей.

В религиозном сознании используется сложная символика в качестве языка для выражения сакрального знания и опыта. Укоренение религиозного сознания в жизни людей достигается с помощью обрядов и культовых действий, с помощью методов внушения и других методов духовной практики.

Религия предлагает человеку и обществу абсолютные ценностные ориентации и потому занимает весьма значимое место в мировой культуре. Сохранение религии в жизни общества свидетельствует о ее связи с определенными культурными основами. Она удовлетворяет некие фундаментальные потребности человека и человеческого рода в предельных идеалах, в опоре на сущности и силы трансцендентного характера.

Однако сфера влияния религии на жизнь людей подчас существенно сжималась. Но иногда возникали новые религиозные идеи и формировались новые религии. Серьезным событием религиозной жизни явилось, например, рождение ислама. Внутри религиозных объединений иногда случались глубинные расколы (например, разделение католицизма и православия). В таких ситуациях перед религиозным сознанием возникала проблема консолидации вероучений, появлялась задача интеграции с новыми активными формами сознания, например, с философией, наукой. А перед живыми людьми в конкретных исторических обстоятельствах возникает проблема выбора истинной религии. Кризис религии нередко становился фактором для выбора позиции атеизма. В преодолении духовных колебаний религия отстаивает свое место в душах индивидов и в социальной системе.

Философия — сравнительно молодая сфера общественного сознания, возникшая и укрепившаяся в духовной культуре как автономное явление относительно религии и науки. Она выражает потребность мыслящих людей в разумном обосновании мировоззренческих позиций. Философия реализуется в двух аспектах интеллектуальной деятельности: в качестве обобщенной концепции знаний и в качестве обоснованного комплекса ценностей, которые руководят выбором направлений нашего поведения и деятельности.

Философия рождалась как продукт духовного творчества многих учителей человечества. Создаваясь в качестве концептуальной системы, философия передавалась устным и печатным словом ученикам и последователям. Часто философия находила свое поприще в структуре образования (Академия Платона, Школа служилых людей Конфуция, средневековые школы и университеты, современная система подготовки профессионалов в высших учебных заведениях). Иногда она передавалась через странствующих проповедников (Будда, Г. Сковорода).

Став некогда элементом образования, философия выражала потребности интеллектуальных слоев общества в интегрированной системе знаний, в общих методах и подходах к решению познавательных и практических проблем. Она содействовала формированию категориального строя мышления и брала на себя функцию определения ценностного содержания культуры. В образовательной и познавательной деятельности философия устремлена на развитие свободного и творческого стиля мышления и деятельности, и в этом качестве она стала базой формирования способностей человеческой личности. Каждый крупный философ в интеллектуальном отношении является самодостаточной личностью, и этот дар и возможности он распространяет среди разумных и мыслящих людей.

Философия выступает также в качестве критической формы сознания. Ее вопросы, сомнения, поиски тревожат устоявшуюся культуру, не дают ей застыть в самодовольстве, требуют нового творческого порыва и движения к новым свершениям. Она критична и к самой себе. Поэтому философия всегда в движении, в ней всегда находится поле для дискуссий, ее представители всегда ведут диалог с философами прошлого и современности, с наукой, религией, искусством. С эпохи нового времени философы включились в активный диалог с политиками, экономистами, правоведами. Такой диалог продолжается и в наше время. Все это придает философии особую значимость и ценность как элементу мировой культуры.


14. Хитрости познания


Теперь несколько слов о философской теории познания. Традиционно ее называют «гносеология». В последнее время философы чаще используют термин «эпистемология».

Гносеология (эпистемология) обосновывает модели познания. Эти модели разрабатываются на концептуальном уровне, их содержательные идеи, принципы, методы формулируются с помощью философского категориального аппарата. Они являются составной частью философии и имеют универсально-обобщенный характер. В рамках гносеологии познание рассматривается в качестве одной из коренных характеристик человеческого бытия. Оно пронизывает все главные виды человеческой деятельности и представлено в труде, игре, общении, организаторской работе, воспитании. путешествии и т.д. Во всех формах общественного сознания присутствует познавательный момент. Однако он не всегда является ведущим и часто не определяет специфической направленности соответствующей формы сознания. Это касается, например, морали, искусства, религии. Напротив, наука, некоторые течения философии ярко демонстрируют свое познавательное содержание и стремятся подтвердить собственную познавательную эффективность.

В современной философии познание трактуется в качестве специфического способа освоения мира человеком. Процесс познания ведет к обогащению возможностей бытия людей, в том числе способствует усилению их влияния на окружающую природу, на общественную среду, на становление личности. В рамках этого подхода формируется образ познания, который можно определить как «антропопознание».

Существуют также концепции, которые пытаются обосновать сверхчеловеческий характер познания, стремятся вывести познание за пределы человеческого бытия. Показательны в этом отношении религия и объективный идеализм. Связанные с ними теории познания защищают положение, что носителем познания является всеведущее высшее существо, либо дух-субъект, абсолютная идея, несущие в себе принцип самопознания. Духовно-познавательная деятельность возводится в этих концепциях в ранг космической истории. Она определяется как сила, творящая мир и определяющая извне человеческое бытие и его историю. Подъем познания на запредельные высоты оставляет, однако, неразрешенной проблему объяснения личных познавательных способностей и усилий отдельного человека, а также не разрешает вопрос о влиянии человеческого познания на бытие людей. Ставя человеческое познание в центр гносеологии, важно определить сущность и своеобразие познавательного отношения (философы говорят еще – когнитивного отношения) человека к миру. Здесь человек и человечество проявляют себя искателями, исследователями. Перед ними загадки мира и тайны самого человека. Раскрытие этих загадок и тайн ведет к знанию, истине, правде, служит залогом оправдания человеческой жизни.

Надо добавить, что познавательное отношение энергично, сопряжено с усилиями человеческой воли. Оно реализуется как своеобразное испытание и нередко включает в свой состав дерзкие вопросы, которые обращены к предстоящей природе, обществу, личности, к безграничной вселенной и даже к всемогущему Богу. Все как будто обязано давать людям ответы и раскрывать свою сущность, законы, тайны.

Скрытое до поры до времени бытие в результате познавательного вторжения становится открытым, а также в определенном смысле незащищенным. В этой ситуации у людей возникает соблазн заставить и природные процессы, и общественные силы служить человеческому своеволию, появляется стремление «исправить» природу, общество и самого человека в угоду субъективно понимаемым целям и потребностям. Наличие такого момента в познании и возникновение таких результатов выдвигает перед людьми своеобразную проблему. Это проблема самоограничения и авторитетного контроля над процессом познания.

Философия давно пришла к выводу, что необходим взвешенный подход, который должен сочетаться с сознательным определением пределов познания. Знать все, постичь все тайны мироздания для человека и человечества невозможно. Поэтому наши действия и стремления, основанные на ограниченных результатах познания, могут привести в тупик или даже вызвать катастрофы. Человечество способно остановиться перед бездной, проявляя осмотрительность и осторожность. Это означает, что познание не должно склоняться к авантюрам и соблюдать определенную меру возможного и допустимого в своих целях, избираемых средствах и в способах использования полученных результатов. Конечно, трудно установить, что возможно и допустимо в познании, а что невозможно, недопустимо. Сами подобные оценки остаются во многом неопределенными. Но существует исторический опыт людей, который подсказывает, что при некоторых обстоятельствах познание способно открывать людям дорогу к небытию. Так, открытая людьми термоядерная мощь таит угрозу существованию человечества. Некоторые результаты химии и биологии резко увеличили риск нарушения жизненно важных балансов обмена веществ на земле.

Новая ситуация свидетельствует о том, что экспансия познания в неизведанные, неиспытанные области должна иметь ограничения против рисков. Но не только об этом надо говорить сегодня. Важен еще один момент. Познание не должно терять почву созерцания, умиротворенного восприятия действительности. В сфере человеческой деятельности оно больше должно походить на процесс служения, нежели на инструмент покорения мира. Служить же оно должно сохранению присутствующего сегодня и укорененного в бесчисленных веках Бытию, в том числе сохранению бытия человека. Два момента: изменение бытия и его сохранение – составляют противоречивую направленность человеческого познания.

Выше говорилось, что специфика познания связана с получением знания. Что же такое «знание»? Философы отмечают, что знание представлено в человеческом сознании, оно наполняет сознание таким содержанием, которое обеспечивает связь людей с окружающим миром. Принадлежность к сфере сознания означает, что знание идеально, оно существует в виде восприятий, представлений, понятий, идей, гипотез, теорий. Вместе с тем, знание имеет предметную направленность. Когда речь идет о знании, то имеется в виду, что человек знает о чем-то, о каком-либо предмете. К этому добавляется информация, указывающая на то, что именно мы знаем о некотором предмете (о его свойствах, связях, причинах, законах, количественных характеристиках, структуре и т.д.). Такая информация приобретает в познании ценностный статус, определяемый с помощью категории «истина».

Движение в направлении получения знания проходит три основных ступени: мнение, вера, знание. Мнение – это субъективный взгляд на некоторый предмет познания. В нем нет еще достаточной достоверности о предмете, которую мы могли бы предъявить себе и другим людям. Вера содержит нечто достоверное о предмете, в этом достоверном убежден человек, но другие люди могут не соглашаться с его верой. Знание имеет место тогда, когда у человека есть объективно и субъективно достаточные основания для признания истины, которую мы можем предъявить и себе, и другим людям. Иными словами, знание несет истину. Некоторые философы считают, что знания могут выражать ступени постижения истины. Такое выражение осуществляется через накопление взаимосвязанных фактов, через выработку систем понятий, а также через теоретические обобщения. Знания могут выражаться и через веру. Например, религиозная вера предлагает людям устойчивые знания, содержащие вековечную правду и истину.

Наличие указанных ступеней говорит также о существовании различных форм организации знания. Возникает вопрос: совпадают или не совпадают друг с другом предметность и объективность знания? Может ли в принципе знание иметь объективное содержание, т. е. отражать реальность в природе, в обществе? Конечно, знание сопряжено с человеческим субъектом, оно представлено в формах, вырабатываемых субъектом, его сознанием. Выше уже говорилось, что субъект в познании активен, требователен, осуществляет выбор объекта познания и т.п. Как же при таких условиях возможно объективное познание?

В философских теориях познания нередко доминирует субъективизм. Субъективистскую позицию поддерживали такие известные философы, как Дж. Беркли, Д. Юм, И. Кант. В XIX и XX веках родились новые варианты субъективизма, они оказались связаны с философскими школами эмпириокритицизма, прагматизма, логического позитивизма. Резко против субъективизма в теории познания выступали и выступают сторонники материализма. Его представители защищают позицию: 1) существует объективный мир, т. е. вещи вне познания и человеческого сознания; 2) познание есть отражение объективного мира.

Противостояние субъективизма и объективизма со временем приняло более мягкие формы. Так, субъективизм ввел в теорию познания принцип интерсубъективности, который предполагает возможность проверки достоверности знания независимыми субъектами. Этот принцип дает возможность косвенно признать объективность человеческого познания. Материализм, напротив, стал после Маркса использовать принцип субъективности, с которым связано введение практики в теорию познания. Поле соотношения объективного и субъективного продолжает активно прорабатываться в лоне современной философии. Такая проработка ведется не только в теории познания, но более широко, затрагивая всю универсальную сферу человеческого существования.


15. Сущность творчества

Проблема творчества стала одной из самых значимых в культуре начиная с ХХ века. Мир усложняется. Трудные вопросы социальной, экономической, технической, духовной жизни общества ждут своего творческого разрешения. Общая постановка проблемы творчества связана с постижением сущности человека, с выявлением его возможностей познать мир, влиять на процесс изменения и преобразования общества и самого человека. Такая постановка проблемы предполагает раскрытие фундаментальных основ и принципов общей теории творчества. Ее контуры просматриваются в концепции творчества А. Бергсона, в трудах Н. А. Бердяева, М. Бахтина и др. Однако требуются еще значительные усилия, чтобы концептуальный аппарат такой теории мог адекватно выразить сущность творчества. Некоторые аспекты формирования соответствующего аппарата рассматриваются ниже.

Онтология творчества

Нередко возникает вопрос: способна ли к творчеству сама Природа? Очевидно, что деятельность людей в Природе свидетельствует о ее податливости, восприимчивости к творческим начинаниям человека. Но действие Природы как самостоятельной творческой силы вызывает сомнения. В Природе есть жизненность и движение, есть рождение и гибель, есть развитие и эволюция. Однако эти процессы не тождественны творчеству. В Природе налицо мощь и сила, благодаря которым потенции превращаются в действительность, разрешаются накопившиеся противоречия, сбрасываются прежние формы действительности, ограничивавшие переросшее их содержание, обнаруживаются явления, сквозь которые просвечивается новая сущность. Природа демонстрирует созидательную силу, но она же и разрушает, живет катаклизмами, в ней есть стихийное начало и буйство спонтанного, бессознательного действия. В Природе мы сталкиваемся не с творчеством, а со своеобразным квазитворчеством.

Творчество лежит глубже и в иной плоскости. Оно реализуется в сверхприродной среде - через действие социальных сил. Оно проявляется в созидательном, социально направленном свободном поведении людей, в ходе которого формируются, закрепляются и изменяются средства саморазвития общества и человека. Это означает, что естественная жизненная среда, жизненная стихия и действие жизненной необходимости не являются еще непосредственной почвой для появления творчества в деятельности людей. Естественный человек, сливающийся с Природой – это еще не творец.

Человеческое творчество выступает антитезой приспособляемости к окружающему бытию, к сохранению консервативных отношений к природе, к социальным установлениям и к другим людям. Эмпирические люди, ограничивающие свою жизнедеятельность решением задач приспособляемости, не способны к творчеству.

Исторический рубеж начала творчества связан с переходом к новому типу бытия людей, к новому качеству жизни. Здесь мы имеем дело с интенсификацией бытия, с жизнью ради ее совершенствования, а вместе с тем – с совершенствованием человека и человечества. В творчестве человек предстает не частью мира, а центром мира, центром бытия. Человеческое творчество – это деятельность, выходящая за границы данного наличного бытия, за пределы известного, привычного, устоявшегося мира. В творчестве идет перестройка бытия как такового, поскольку расширяется сфера участия человека в делах мира, природы, общества, обогащается круг очеловеченного бытия.

Одновременно в деятельном творчестве людей просвечивается опора на некоторые знаки высшего бытия, на систему ценностей, которые способны освящать творчество и духовно его стимулировать. Через систему ценностей творчество вводится в поток культуры, оно осуществляется в границах культуры. Культурная огранка прокладывает водораздел между буйством стихии и творчеством. В свою очередь каждая область культуры накладывает специфический отпечаток на характеристики творчества. Своеобразие культуры задает, так сказать, горизонты творчества, выявляя области очеловеченного бытия.

Творчество и новизна

Стало общим местом определение творчества через признак новизны в результатах и формах человеческой деятельности. Но создание нового еще не тождественно творчеству. Само по себе новое может быть и признаком разрушения, деструкции бытия, абсурдом жизни. Получение разрушительных результатов не свидетельствует о творчестве. Последнее заявляет о себе как созидательная новация, за которой кроется путь совершенствования. Новации имеют ценностную окрашенность, они взвешиваются на шкале достижений человека и человечества. Высшие оценки достижений связываются с идеями блага, истины, красоты, счастья, справедливости. Итак, если наша деятельность и ее плоды не вписываются в систему достижений человечества, тогда она не является творческой. При всем при этом надо учитывать, что творчество не является мгновенным одноактным действием. По большому счету в творчестве лишь в конечном счете реализуется созидание-совершенствование, а оно предваряется критическим отторжением старого, и вместе с тем в этом сложном процессе есть удержание достигнутых новых результатов, и, наконец, представлено стремление к дальнейшему движению на еще не освоенные рубежи возникающего нового.

Творчество, понимаемое как движение к новациям, противоречиво. Оно не совершается как гладкий процесс. Оно часто вносит возмущение в ранее сложившееся положение дел, в прежнюю действительность. Подобное возмущение нередко воспринимается и реально принимает форму нелепости и абсурда. Складывается такая ситуация, что творчество вводит абсурд и живет в стихии абсурда. Например, утверждение и становление христианства в эпоху средневековья в качестве нового духовного явления шло через тезис: верую – потому что абсурдно.

Подобная ситуация имела место и в науке. Так, в механике до разработки теории поля принимался, но в качестве абсурда, принцип всемирного тяготения. Чтобы в области творчества опираться на абсурдное нередко требуется значительная смелость и высокая степень независимости. Ибо сторонники абсурда попадают в зону непонимания другими людьми, они могут оказаться гонимыми, подвергаться моральному осуждению и травле. А в исключительных случаях они обявляются неисправимыми чудаками или просто сумасшедшими( примером может служить судьба П. Я. Чаадаева). И все-таки среди серьезных людей, знатоков и профессионалов высокой пробы в эпоху поисков творческого прорыва в какой-то области деятельности, подчас высказывается требование нового абсурда как желаемого для раскручивания спирали прогресса. Так, к примеру, обстоит дело в квантовой механике, где рождающиеся новые идеи считаются недостаточно эвристичными по причине их малой абсурдности.

Итак, реальное творчество не отворачивается высокомерно от абсурдных ситуаций, от антиномий жизни и познания. Оно не сковывает себя односторонностями и строгой непротиворечивостью. Антиномии, противоречия, парадоксы – именно они дают сильнейшие стимулы для серьезного творчества. Как говорил в свое время Гегель, в творческом движении антиномии и противоречия перестают быть бессмысленностями, если снимаются в высшем синтезе, рождающем новое в познании и в действительности.

Новизна творчества в определенном смысле является чудом. В творчестве есть неожиданное, непонятное и во многом необъяснимое. Строгой логики, объясняющей получение творческих новых результатов, не существует. Творчество не укладывается в движение к предзаданному результату. Новое потому таково, что оно не угадывается заранее по какой-то сформированной мерке. Более того, каждый факт подлинного творчества уникален, он выходит в особое пространство, не существовавшее раньше. В нем обнаруживаются иные силы, свойства, состояния, способности самого творца, которые свидетельствуют о создании неповторимого сплава бытия, включающего преобразование объекта, субъекта и его деятельности.

Чудо граничит с тем, что называют сверхестественным. Творческая деятельность, благодаря наличию в ней принципиальной новизны, выходит за пределы естественных процессов. И в этом смысле человек-творец уподобляется Богу-творцу. Чудесное, созидаемое в творчестве, выпадает из ряда возможного и необходимого. Поэтому оно способно вызывать удивление и потрясение, а часто еще преклонение и восхищение перед величием и неповторимостью чудесного. Удивление и восхищение вызывает и человек, носитель «искры божьей», далеко превосходящий других обычных, «естественных» людей в своих творческих деяниях, в плодах таких деяний, если он делает невозможное при сложившихся обстоятельствах.

Однако нет нужды преувеличивать или абсолютизировать роль сверхестественного, чудесного начала в творчестве. Наблюдения за реальным творчеством людей убеждает, что этот процесс, равно как и его результаты, все-таки представляют собой определенный вывод из существующих или существовавших условий и обстоятельств. Подобный вывод готовится как труд над соответствующими обстоятельствами. Труд укорененно сращивает человека с преобразуемыми обстоятельствами. Он трансформирует обстоятельства, переводит их в иное бытие, доступное пониманию, изменению и присвоению с помощью человеческого действия.

Творчество через труд представляет собой поприще. Это верно и для социального творчества, и для науки, искусства, литературы. В так понимаемом творчестве человек-творец мучим и тревожим серьезными вопросами. Он делает дело для людей, и его творение может менять жизнь людей. В творчестве он делает шаги вперед в понимании жизни, бытия людей. Сам он выходит на поприще, познавши соль земли, гражданином своей земли и всего человечества. В творческом пространстве он берет на себя миссию восстания против зла. Творец не только выявляет самого себя, но и делает то, чего ждут от него люди. Без внутренней стойкости, необходимой для поприща, творец может быть опасен для общества. Для творчества нужны, конечно, свойства таланта, нужна тяга к новизне, нужны другие способности, например, способность принимать решения, моделировать новую действительность и т.п. Но не к реализации лишь способностей и талантов сводится творчество. Жизненная мудрость, гражданственность, твердость в убеждениях, вот фундаментальная основа творящего человека.

Все сказанное означает, что творчество несет в себе личностно -деятельное начало. В творчестве идет преодоление внешнего внутренним. Ход творчества начинается изнутри человеческого бытия. Благодаря творчеству осуществляется воплощение самости, самобытности во внешнем, в безличностном мире. Личность, вступая на поприще творчества, демонстрирует способность стоять выше всего косного, выше определившейся до человека природы, выше стандартных обстоятельств жизни, выше устоявшегося быта людей и того бытия общество, которые стремятся подавить деятельно-преобразующую сущность человека, сущность, устремленную к совершенству.

Личность в творчестве – это не обязательно только человек-индивид. Носителем творческого начала может стать и коллектив людей – при надлежащей организации его деятельности и ориентации на самобытные и значимые плоды деятельности. В принципе же дело идет о признании субъекта творчества, об обозначении исходной порождающей определенности, которая выступает активной стороной творчества.

Формы творчества

Особый смысл для теории творчества имеет вопрос о способах организации деятельности, когда творческая характеристика деятельности становится ее коренным атрибутом. В рамках такой позиции правомерно говорить о формах деятельности, в которых творческое начало специально выделяется и культивируется. В первую очередь к ним относятся научная деятельность и искусство.

К признакам науки конечно относится приращение знаний, добавление новых элементов к прежним знаниям, а также выработка новых методов познания, создание новой системы знаний и новых приложений для ранее сформулированных знаний. Ученые доказывают и обосновывают перед научным сообществом степень новизны полученных знаний, обозначают личный вклад в общее движение науки. Здесь принимается принцип, что истина неисчерпаема и многогранна, а потому никакая предыдущая истина и знание не могут остановить прогресс научного познания. Отсюда складывается установка и имманентное требование науки на поиск нового, формируется идеал творческой личности ученого. Реализации творческого духа науки содействует ее критическая атмосфера, открытость научного ума для нестандартных идей, любознательность ученых, стремление к реализации разнообразных возможностей описания и объяснения предметов познания.

Научное творчество в своей основе является осознанным. Поэтому ученые способны вести концентрированный и целесообразный натиск на возникающие в науке проблемы. Они развивают свою наблюдательность и прозорливость, и это помогает им открывать в окружающем мире подчас то, что они даже не искали (так Рентген открыл рентгеновские лучи). Ученые организовали разнообразные форумы, на которых они встречаются с другими творческими людьми и получают заряд вдохновения, а также используют обмен рождающимися идеями. Ученым принадлежит честь создания творческих союзов и объединений. Корни этого явления уходят в глубь истории. А сейчас они приобретают новый облик, примером чего могут служит конференции заинтересованных групп людей в Интернете. Исключительно эффективным способом развития и совершенствования творческого потенциала ученого является институт ученичества или наставничества. Обучение у авторитетного ученого использовали многие, ставшие впоследствии выдающимися деятелями науки. К их числу принадлежали М. В. Ломоносов, П. Л. Капица и другие. Из сказанного можно сделать вывод, что наука демонстрирует своеобразный процесс самоорганизации в отношении культивирования творчества.

Укорененность творческого начала - характерный признак искусства. Деятельность в искусстве предполагает поиск форм, позволяющих выявить специфическое, нередко типажное содержание того объекта, который вовлекается в область искусства. Оно является ничем иным как областью формотворчества. Требование совершенства формы, гармонии формы и содержания выступает определяющим для каждого деятеля искусства.

Шаблоны, стандартные образы не воспринимаются как настоящее искусство. их наличие сразу выводит деятельность за пределы искусства и становится отметиной ремесленничества. Отсюда культ оригинальности и неповторимости в искусстве, неповторимости и себя самого как творца, своих прежних достижений и образов в искусстве. Для продолжения и развития творческого духа искусства во всем мире широко практикуется деятельность творческих школ. Используется потенциал творческих союзов и объединений. Распространена сеть публичных демонстраций творческих достижений в искусстве: выставки, конкурсы, фестивали. Идет активный поиск молодых дарований, организуются слушания и просмотры талантов из «глубинки». Развернута широкомасштабная пропаганда и реклама привлекательности творческого образа жизни в искусстве. Искусство как область творчества находит и реализует механизмы собственного воспроизводства.

Проблемным является вопрос об укорененности творчества в инженерной деятельности, которая приобрела в современном обществе высокую значимость, а ее результаты стали определяющими для судеб современной технической цивилизации. Проблемность заключается в следующем. Инженерная деятельность, с одной стороны, базируется на принципах унификации, стандартизации. В ней применяются жесткие нормативы и правила, используются строгие технологические алгоритмы. И потому субъект этой деятельности – инженер поставлен в условия заданности и некой данности, от которых он отклоняться не вправе. В пределах указанных требований область творчества для инженера минимизируется. Однако инженерное сословие призвано еще для созидания условий современного технического прогресса. Оно участвует в реализации программ совершенствования техники и технологий, в развертывании научно-технической революции. Непременным основанием такого участия является творческий потенциал инженеров.

Сложились две разновидности инженерного творчества: рационализаторство и изобретательство. Первая из них связана с непрерывным процессом частичного усовершенствования и улучшения существующих образцов техники и технологии. Вторая –предполагает радикальные изменения путем использования новых принципов действия техники, применения новых эффектов и законов природы в современной технике и технологиях. Изобретение не должно быть известно из уровня техники и для специалиста явно не выводимо из этого уровня.

Инженерия как сфера творческой деятельности вплетена в производство, она связана прежде всего с решением технико-технологических задач, с модернизацией производства. При этом рационализация уместна как средство поиска новых решений стандартных, повторяющихся задач. Напротив, изобретение позволяет выйти в область решений нестандартных задач. Степень творческого содержания изобретательства наивысшая. Однако затушевывать творческое ядро рационализаторства нет оснований, поскольку его эффективность проявляется на фоне сращивания производства и эксперимента, оно реализуется в условиях производственного эксперимента и включает в себя поисковый элемент и новизну.

Для нашего времени показателен еще один вид инженерного творчества, связанный с разработкой крупных проектов и с созданием больших комплексных систем. С такими задачами столкнулась, например, атомная энергетика. В этом же русле идет разработка космических программ.

Комплексность подобных областей деятельности вызывает к жизни коллективное творчество, которое специфическим образом планируется, организуется, контролируется. Здесь в основу инженерной деятельности и творчества кладется системная методология.

Решение комплексных задач предъявляет новые требования к субъекту инженерной деятельности и творчества. Ведущее место в данной области уже принадлежит не специалисту, а генералисту. Интеграция деятельности больших коллективов специалистов является главным направлением творчества таких субъектов. Деятельность, понимаемая как организация, стоит в центре данного направления. Организация имеет строение и строится, она функционирует и важна эффективность ее функционирования, она поддается оптимизации и этим намечаются новые пути ее преобразования. В целом же инженерия обозначает новое поприще творчества, и в этом ее общекультурное значение.

«Действовать, действовать!» – главный девиз инженерии. Это ее сердце и душа. Действовать с умом, расчетливо, проектируя ожидаемые результаты, соотнося их с социальными, экологическими, гуманитарными и другими потребностями современного человечества – подобная ориентация обеспечивает постоянное самообновление инженерии, углубляет и расширяет ее творческое начало.

В заключение следует отметить, что культура всегда стояла на творческом основании. Современная культура стремится увеличить степень своей творческой силы. Само творчество является сегодня объектом и предметом переосмысления и преобразования. Мы стоим на пороге новой творческой эпохи в истории человечества. Вызовы ХХ1 века и всего третьего тысячелетия смогут получить адекватный ответ, если обновится творческий потенциал современного общества.


16. К философии творчества


Что такое творчество? Есть ли оно в природе? Каким образом оно объективируется в реальности? Как складывается система творчества? Каковы индивидуальные и общественные цели творчества? Эти вопросы направлены на исследование сущностной основы творчества. В предлагаемом докладе определяются некоторые подходы к решению указанных вопросов.

Общепризнанно, что у человека имеются склонности и способности к творческой деятельности. Вся история развития человечества свидетельствует о том, что человек произвольно или непроизвольно создает новое, нетрадиционное, не существующее в естественной природе. Иногда сама природа подсказывала человеку форму и образ производства нового. С самых древних времён человек корректировал или исправлял то, что изначально существовало в природе. Корректировка, исправление, совершенствование и доведение до необходимых ему полезных свойств в предметах всегда присутствовали в деятельности человека. Вместе с тем люди создавали такие свойства, качества и формы, которые не существовали в естественной природе. В ходе такой деятельности создавалась «вторая», искусственная природа.

С самого начала творческая деятельность людей имела двойственный, биполярный характер. На весь процесс и результаты творчества накладывали свой отпечаток не только особенности внешней природы, но и особенности природы самого человека. Это обстоятельство фиксируется, прежде всего, на основе различения мужского и женского начал в творчестве. Творческая деятельность мужчин существенно отличается от творческой деятельности женщин по психологии, мотивам и интересам. На их долю приходятся во многом различные результаты творчества. Так, большая часть открытий и находок в технической области были сделаны мужчинами: приручение огня, изготовление металлических орудий труда и вооружений из металла, открытие и совершенствование способов охоты, изобретение строительного дела, открытие пашенного и ирригационного земледелия, строительство судов, мореходство и использование навигации, позже - изобретение парового двигателя, строительство железных дорог, использование реактивного движения и т.д. Женское начало в большей степени проявлялось в устном народном творчестве, в эстетизации быта и труда, в развитии способов семейно-личного общения, в ткачестве, ковроделании, в организации домашнего хозяйства и т.п.

Продолжая описание природы творческой деятельности, отмечу, что в ней есть момент (иногда это целый этап) зарождения нового, затем следует его доводка до определенного образца, а затем возможен и часто реализуется этап совершенствования свойств, качеств объектов или формируемых отношения.

В процессе получения нового люди используют свои способности к фантазии, к перекомбинированию известных элементов старого, способность к предвосхищению будущего, еще не существующего. Люди внедряются в мир возможного и обеспечивают условия для реализации возможностей в действительность. В творческом процессе сочетаются фантазия и критика. Причем критика может вступать в конфликт с фантазией. Она не должна опережать фантазию. Ее плодотворное время наступает с отставанием от фантазии, от возникающего, рождающегося открытия, изобретения и т. п. В противном случае критика способна погубить только что созданное новое свойство и качество, польза от которого адекватно может быть оценена еще только в будущем. Разумеется, критика нового нужна, поскольку новое способно нести неожиданное и даже неблагоприятное для людей следствие или перемены, ухудшающие их жизнь.

Часто обсуждается еще один вопрос, касающийся природы творчества. В какой области сознания осуществляется творческий прорыв: в сенсорной, рациональной или интуитивной? Однозначного ответа нет. Моя позиция состоит в том, что разрешение указанного вопроса должно учитывать многообразие видов, форм и типов творческой деятельности. В ряде случаев преобладает сенсорная составляющая творческого процесса, например, в искусстве. А в науке преобладает рациональная основа творчества. Вместе с тем в пограничных жизненных ситуациях переход к новому, или постижение нового, опирается, прежде всего на интуицию, на неожиданные прозрения. Однако, жесткое разделение обозначенных составляющих творчества представляется безосновательным. Реальное творчество, взятое в разнообразных своих проявлениях, правомерно трактовать как единый процесс сенсорного, рационального и интуитивного моментов деятельности, во многом совпадающий с гуманным созидательным совершенствованием общественного и индивидуально-личностного бытия людей.

Процесс творчества, в конечном счете, включен в социально-историческую систему жизнедеятельности людей. Любое творчество, понимаемое в вышеозначенном смысле, как бы изначально содержит общественные цели, задачи и способы эффективного решения и полезного использования новшеств. Другой вопрос, сознаем ли мы заранее общественное предназначение нашего творчества. Для такого осознания могут существовать разнообразные препятствия.

Сегодня весьма глубоко уже понято то обстоятельство, что, к примеру, научное творчество тесно связано с условиями общественного бытия, с уровнем научно-технического прогресса, с моральным состоянием общественной жизни. Оно укоренено также в эмоциональных и рациональных способностях научного исследователя, в системе его знаний, в волевой мотивации и т. д. Все это реальные детерминанты научного творчества, которые охватывают и его объективные условия, и субъективные характеристики. Известно, что индивидуальный процесс научного творчества более эффективен при максимальном и гармоничном совпадении доминантных мотиваций индивида и актуальных интересов общественного развития. В более широком контексте размышлял в свое время В. И. Вернадский, предполагая, что ноосфера является хранителем разума, источником знаний и универсальной доминантой разумной творческой деятельности. С его точки зрения, сам исторический ход общественного развития человечества закономерно предопределяет главное содержание и системно-структурную организацию мирового творческого процесса, а также характер научных открытий, совершаемых в соответствии с запросами исторической эпохи.

По видимому, типы, формы и виды творчества детерминируются как субъективно, так и объективно. Наиболее общественно значимым является объективно-субъективная эстетическая детерминанта творческих процессов. Она сформировалась в ходе совершенствования разнообразных сфер социокультурного бытия человечества. Здесь надо отметить, что созидательные задатки людей включают в себя аксиологический, оценочный момент, поскольку созидание строится на основе сравнительного анализа реально существующего уровня развития объективной действительности и гипотетически предполагаемого идеального уровня. Но созидательные способности человека проявляются как эстетические только в случае совпадения в них прекрасных, совершенных и полезных критериев-оценок, используемых людьми при создании новшеств.

В современной философской литературе встречается следующее, требующее коррекции, определение творчества: творчество - это процесс человеческой деятельности, создающий качественно новые материальные и духовные ценности. Я руководствуюсь другим определением. Творчество - это преобразующая деятельность человека по благоустройству природного, социального и духовного индивидуально-общественного бытия, осуществляемая на основе объективных законов действительности и детерминируемая эстетически оценочными моделями человека.

Любой вид творчества направлен на создание нового значимого и особо значимого качества. Оно должно иметь прекрасно-полезную индивидуально-общественную ценность, способствующую прогрессивному развитию и совершенствованию человека. Встречающиеся в истории случаи длительной не востребованности и отторжения блестящих достижений прогрессивного творчества доказывают, что в определенные исторические эпохи в обществе могут доминировать несовершенное мировоззрение, антигуманная нравственность, недостаточная компетентность в научных знаниях. Общество, где преобладают такого рода явления, длительное время обречено на нравственно-научную стагнацию или деградацию, поскольку игнорируется прекрасно-полезная индивидуально-общественная значимость творчества.

Творчество является способом развития и совершенствования существующего уровня материального и духовного бытия людей. Среди основных видов творчества следует выделить: 1) обыденное творчество, которое связанно с повседневной предметно-практической преобразовательной деятельностью человека; 2) философско-религиозное мировоззренческое творчество; 3) художественное творчество, представленное искусством, поэзией, музой, литературой, ваянием и зодчеством; 4) научное творчество; 5) социально-историческое творчество, проявляющееся в создании социальных форм организации общества (например, первобытное стадо, род, племя и соседская община); 6) хозяйственно-экономическое творчество как способ организации производства, распределения и потребления продовольственных, материальных и финансовых благ; 7) политико-правовое творчество; 8) духовно-нравственное творчество, содержащее созидательные начала в морали, эстетике и в этике.

Глубинные стимулы творчества лежат в социальной значимости человеческой деятельности и труда. Для людей важно явно выраженное общественное признание того или иного вида труда, его моральное и материальное поощрение. Напрасно об этом стали забывать в современной России. Сегодня вновь имеет значение и отношение к труду. Главное здесь - превращение труда в служение и призвание, его сочетание с идеалами добра, красоты, истины. Стимуляция человека к творчеству рождается в сфере воспитания, построенного на этих идеалах. Воспитание рвачества, эгоистического стремления к наживе в корне противоречит творческой устремленности личности, а, в конечном счете, выступает непреодолимым препятствием к построению лучшей жизни для граждан нашей Родины. Без своеобразного культа творчества и творческих достижений не могут быть решены главные социальные задачи в современной России.

Важным условием стимуляции творчества является укрепление в обществе принципа свободы. Он же предполагает раскрепощенность людей в своих суждениях, в выдвижении новых идей. Внешние препятствия для творчества противопоказаны. Однако внутренние детерминанты должны преобладать, и в основе этих детерминант должно лежать убеждение и устремленность к совершенствованию человеческого бытия, преодоление вредных для человека и человечества последствий несовершенной организации индивидуально-общественной жизни людей.

Через общественное признание, через доброжелательную критику наших достижений мы будем продвигаться и осваивать новые области созидания и совершенствования человека и его среды.


17. Проблемы творчества


Введение

Перестройка в научно-технической деятельности специалистов предполагает: преодоление таких парадоксов, как приоритет малоэффективных, но легко внедряемых разработок; сокращение затрат времени и материальных ресурсов, допускаемых при планировании, проектировании и изготовлении изделия; снижении цены ошибок, допускаемых на всех этапах создания новых продуктов труда.

Подготовка будущего специалиста в новых условиях требует интенсификации научно-технической деятельности преподавателей, специалистов, руководителей, учёных и педагогической системы в целом.

Специалисты должны стремиться к тому, чтобы эта система была органичной и целостной. Здесь под органичность имеются в виду не только структурные, но и генетические связи, цели и задачи подготовки студентов к научно-творческой деятельности. То есть мы должны чётко представлять, для чего учить, чему учить, по какой программе учить, каково содержание программы?

Конечно, для нас самое главное направление педагогического процесса – это подготовка студентов к научно-технической деятельности, повышение их творческой активности. Для этого нам нужны преподаватели, которые владеют философией научно-технического творчества и методикой развития творческой активности. Но, как мы потом скажем, таких специалистов в Росссийской федерации ещё мало.

Учитывая большую актуальность проблемы повышения квалификации и переподготовки преподавателей основ научно-технического творчества, мы будем изучать творчество, как раздел науки, как учебную дисциплину, его структуру, его философские основы, методы повышения творческой активности человека.

Основные понятия научно-технического творчества

Нам известно, что каждый индивид на протяжении своей жизни, используя свои способности, знания и навыки, что-то создаёт, совершенствует. Некоторые из них поднимаются на более высокую ступень интеллектуальной деятельности – творят, изобретают. Мы знаем, что между понятиями "изобретение", "творчество" и "хорошая работа" есть серьёзная разница. Но человек, не обладающий специальными знаниями, не может определить разницу между вышеперечисленными терминами. Но всё равно, люди совершают изобретения, создают свои творческие деяния, не оценивая их и не называя этими терминами.

Каждый человек одарён богом и обогащён талантом генетически. Здесь под талантом человека понимается некая совокупность его индивидуальных, личностных качеств. К ним относятся специфические способности к обучению, творческое и продуктивное мышление, интеллектуальные и психомоторные способности и др.

Как мы выше сказали, что талант дан человеку богом. Но он должен этот дар использовать. Иначе талант обедняет не только самого человека, но и его окружающих. И отсюда мы говорим, что такие люди не обладают талантом.

Итак, сначала познакомимся с некоторыми терминами, которые нам помогут понять, что имеется ввиду под словом "творчество". Творчество – это не всякая человеческая деятельность, а лишь деятельность, направленная на создание новых общественно значимых ценностей. Если придерживаться рассматриваемого определения, то понимание творчества в широком и узком смысле оказывается правомерным. Иными словами, творчество – это особый вид интеллектуальной деятельности человека, которая порождает нечто новое. Творчество необходимо для человека потому, что оно углубляет и дополняет знания. И ещё мы можем отметить, что критерием творчества является не только качество результата специфической деятельности индивида, но и характеристики и процессы, активизирующие его творческую продуктивность.

Творческий процесс связан с активным поиском и генерированием пока неизвестных, альтернативных идей. Наука технического творчества утверждает, что для того, чтобы создать новое конкурентноспособное изделие, надо иметь 55 –60 хороших идей.

Идея – это форма отражения в мысли явлений объективной реальности. Идея включает в себя сознание целей дальнейшего познания и практического преобразования мира, удовлетворения возникших новых потребностей человека, создания новых технических устройств и технологий, новых веществ и материалов, а также их новых применений.

Итак, мы уже можем понять то, что имели в виду Архимед и Ньютон, говоря "Эврика!". Якобы случайно всё произошло и оба героя, высказав свою идею, стали знаменитыми учёными во всём мире. И мы используем их идеи, чтобы решить ряд необходимых технических проблем, пока кто-то не скажет об их законах что-то иное.

Здесь определим, что некоторые философы, педагоги, психологи насчёт творчества совсем разные мысли имеют. Один из них говорит, - "невозможно приобщение к творчеству потому, что талант дан богом, развивать и повышать его уровень не имеет никакого смысла". А другой, - "талант творчества закладывается в мозг человека самой природой", "творческий интеллект имеет генетическое начало и передаётся детям от их родителей". Но с этими учёными, работающими в области научно-технического творчества, приходится много раз говорить и доказывать, что это отнюдь не так. Человек встречается с каким-то незнакомым объектом, сначала его сравнивает с известными, что-то анализирует, потом при помощи метода "индукции и дедукции" выясняет, что это за объект и делает выводы. Вот эти все методы человек изучает и использует на протяжении своей жизни.

Рождение новых идей в науке и технике

Основное препятствие в создании новых идей состоит в незнании или в неумении использовать закономерности стадийно совершающегося процесса воплощения идеи, то, с чего это явление начинается, как оно развивается на отличных друг от друга этапах и как, в конечном итоге, как оно завершается.

В многочисленных материалах истории науки и техники ещё далеко не преодолено по существу одноактное понимание сущности изобретения, как внешнего толчка, приведшего к внезапному озарению изобретателя. Об этом, например, говорит химик А. Кекуле, объясняя, как он делал свои изобретения. Однажды он увидел во сне змею, глотающую свой хвост. И ещё во время поездки в лондонском омнибусе он заметил клетку с обезьянами, которые образовали живое кольцо. Их болтающиеся хвосты напомнили ему свободные валентности у атомов углерода в бензольном кольце. Это кольцо послужило ему подсказкой для построения структурной формулы бензола. Однако академик Н. Н. Семёнов утверждает, что для процесса творчества не имеет существенного значения тот факт, какой именно внешний толчок побудил к догадке. Эта стадийная характеристика процесса научного творчества коренным образом отличается от попыток А. Кекуле отобразить процесс творчества как одноактное явление.

Здесь, как нам кажется, самое главное не само изобретение, а найти источник его возникновения. Это значит, каким образом человек в процессе своей деятельности переходит от менее удачных стереотипов к более успешным и оригинальным, т.е. что является источником технического творчества. Непригодные пути отвергаются, а тот, который ведёт к решению, "пробивается в сознании". Это и есть момент озарения, или инсайт. Он сопровождается субъективным ощущением, будто кто-то подсказал решение, чуть ли не вложил его откуда-то извне. Так и говорят: - "меня осенило", "мне пришла в голову идея".

Учёные утверждают, что более конкретным источником постановки изобретательской задачи является противоречие между отличным внешним состоянием технического объекта и его невостребованностью, внутренней технической непригодностью. Изобретатель старается раскрыть одну из начальных стадий зарождения задачи, когда им самим создаются первые формулировки основных её компонентов. И ещё отмечается, что учёному, изобретателю надо уметь мыслить диалектически, т.е. мыслить противоречиями.

Правильная постановка технической задачи в значительной мере обеспечивает успех её решения, так как в процессе постановки задачи зарождаются и формируются интенсивные поисковые пробы. Таким образом, только учитывая, правильно соотнося и соподчиняя между собой чрезвычайно многообразные и весьма противоречивые условия, отбирая одни из них и отбрасывая другие, можно правильно смотреть и наметить эффективные средства и пути её решения. Вместе с тем, учёные отмечают, что изобретатель якобы именно подмечает и усматривает при каких-то обстоятельствах новую идею посредством наглядно-образного анализа. На самом деле, в процессе выявления новой идеи изобретатель проявляет свою многообразную умственную и практическую деятельность.

В рождении чрезвычайно новых идей науки и техники особенно большая роль принадлежит инверсионной аналогии. Этим типом аналогии в подходах к решению новых задач изобретатели пользуются особенно эффективно.

Место интуиции в творчестве

Есть такое общее понятие "мышление начинается там, где есть проблемная ситуация". Это обозначает ситуацию, в которой есть выбор из двух или более возможностей. Принятое решение, одно из всех возможных, предпочитается другим вариантам. А как принимается решение? В мозгу человека есть специальный механизм, который позволяет и даже заставляет принимать решения в неоднозначных или неопределённых ситуациях. При этом человек не всегда отдаёт себе отчёт, почему он предпочёл одно решение другим.

Принятие решения есть выход из неопределённости. Причём неопределённость – это несоответствие между содержанием текущих восприятий и содержанием памяти, в том числе, несоответствие текущего опыта со сформированными моделями будущего. Это несоответствие и составляет сущность проблемной ситуации, которая включает эмоции и служит побудительным толчком к началу мышления.

Человек давно уже научился использовать своё подсознательное мышление. Когда он откладывает какое-нибудь дело, чтобы дать мыслям созреть, то прямо рассчитывает на работу своего мышления на подсознательном уровне. Вообще удачная мысль складывается в подсознании как результат отработки ранее полученной информации, соотношения интуиции и логики в мыслительном процессе.

Применение интуиции в самых различных областях научного знания может быть намного более эффективным, если в этом будут учитывать результаты исследования характерных черт и свойств интуиции, полученные в современной математике. И даже некоторые закономерности, характеризующие наиболее существенные свойства интуиции, могут быть полезными и за пределами математической науки.

В научно-теоретическом творчестве мысленный перебор вариантов может происходить подсознательно. Но перебор вариантов весьма неэкономный метод творчества. Существуют специальные приёмы "эвристики". Изучение этих приёмов мышления одна из задач психологии творчества, так как люди не всегда осознают свои эвристические приёмы и пользуются ими интуитивно.

Интуиция – это опыт исследователя, рассуждения по аналогии являются такими же законными способами получения информации, как методы, использующие математические модели и чисто логические построения, связанные с их анализом.

Интуиция не только "поставляет" готовое решение в сознание; интуиция включает в себя сверхъестественную способность предвидеть, что данный ряд явлений и идей имеет важнейшее значение. Однако интуитивные умозаключения могут быть истинными или ложными. Их критическая оценка, правильность – это важнейший этап научного творчества. Интуиция подводит значительно чаще, чем об этом принято рассказывать. Здесь мы можем, по мнению А. Н. Лука, сгруппировать ошибки интуиции:

Одна из них – игнорирование законов математической статистики, в частности неправильная оценка случайности.

Пренебрежение размерами выборки. Специалисты иногда впадают в заблуждение, выдвигая гипотезы и делая выводы из ограниченного, явно недостаточного числа наблюдений.

Нередки ошибки интуиции, связанные с игнорированием принципиальной предсказуемости явления. Эксперты склонны сужать доверительные интервалы и проявляют куда большую категоричность, чем позволяют их знания о предмете.

Интуитивное заключение о частоте совпадения двух событий, основанное на силе ассоциативной связи, нередко оказывается ложным.

Иногда врачи интуитивно поставляют диагноз. Конечно, это требует многолетнего опыта. Однако лучший диагност не тот, кто мгновенно и интуитивно определил болезнь, а тот, кто в процессе постановки диагноза припоминает и рассматривает наибольшее количество возможностей.

Интуитивная ошибка обусловлена способом и точностью оценки вероятности сложных событий.

Научные работники, хорошо знакомые с этими разделами математики и сознательно применяющие их в повседневной работе, совершают те же самые просчёты, когда мыслят интуитивно.

Размышление над любой задачей, поиски путей решения происходят по некоторым законам и правилам. Эти законы и правила не гарантируют решения, но повышают вероятность натолкнуться на него. Если пассивно ждать, пока решение само придёт в голову, оно может вовсе не прийти.

Философско-методологические проблемы творчества

Длительное время проблема творчества не имела ни ясно очерченного предмета исследования, ни методик её решения.

Философское рассмотрение сути процесса творчества отличается от всех специальных подходов к нему. Суть философского содержания творчества означает адекватное его понимание, направленное не на отдельные его аспекты, сопровождающие факторы, а на результаты. Творчество – это сознательная способность человека. Исходя из этого, мы можем отметить, что человек, как субъект творческой деятельности, только в объективной диалектике находит высшие критерии и ориентиры для своего творчества.

Творчество, как созидательная деятельность человека, самым теснейшим образом связано с наличием у человека определённых качеств. Стремление творческой личности к актуальной деятельности и социальным преобразованиям создаёт основу для генетически заложенных природой в человека качеств, их совершенствования, формирования и развития. Тогда мы можем сказать, что творческая деятельность объективно предполагает и творческую активность личности. Значит, творчество есть высшая форма трудовой, познавательной, экономической и т. п. активности.

Реализация потенциальных возможностей личности тесным образом связана с её творческими способностями. И это характеризуют, как психологические особенности человека, от которых зависит успешность приобретения знаний, навыков и умений. Однако творческие способности человека создают лишь возможность для возникновения и развития творческого процесса. В творческой деятельности человека не менее важную роль играют его воля, мотивы, которые инициируют и интегрируют работу всех механизмов духовного мира личности, её стремление к творчеству; физические, психологические и управляющие возможности; его наклонности к фантазии, воображению, интуиции, обусловленные культурой человека; совокупностью его научно-технических знаний и производственного опыта.

Окружающий мир человека является неисчерпаемым источником новых конструкций и принципов действия технических средств. Подражательный принцип конструирования техники опосредуется ступенью изученности тех или иных технологических процессов. Этот принцип в конструировании новой техники обусловлен тремя факторами: степенью развитости естествознания и технических наук, уровнем развития эргономики, исследующей связь в системе "человек – техника", системой социальных ценностей человека и общества.

Установка на реализацию социально-экономических, политических и иных новых потребностей связана с обострённым ожиданием личности в удовлетворении актуализированной потребности. Здесь всё зависит от активности этого процесса, и в зависимости от этого формируются мотивы и воля творческой личности.

Конечно, личность человека формируется в тех социальных условиях, в которых он вырастает: в семье, обществе, школе, в своей группе, где встречается со своими друзьями. Смотря на это, можно сказать, что человек живёт, как бы, борясь с противоречиями между обществом и индивидом, старым и новым поколениями, духовными и материальными потребностями. Следовательно, все эти противоречия воздействуют на личность человека. А сама личность должна владеть диалектическим мышлением, представляющим собой процесс поиска и открытия нового. Потому что диалектический характер является, как бы толчком при решении творческих задач. Для творческой деятельности очень важна стадия социализации результатов творчества. Особенность процесса социализации студенческой молодёжи проявляется в том, что она в настоящих условиях осуществляется на основе их критического осмысления жизни, приводящего к дифференциации мировоззренческих позиций, как в обществе, так и в студенческой среде. Но, конечно, в настоящее время молодёжь ищет себе место в окружающем социуме. Так, что и государству и вузовским специалистам придётся обратить внимание на то, что будущее положение общества во многом зависит от качества выпускников вузов.

Сегодня в техническом творчестве необходима гуманистическая направленность; не человек должен приспосабливаться

к машине, а машину надо приспосабливать к человеку, учитывая при этом комплекс его возможностей и способностей. Техника инициирует, усиливает активность. Благодаря тому, что поднимает человека над природным порядком вещей, помогая людям преодолевать природное несогласие человеческой воле, открывая новую сферу целесообразной деятельности, связанную с усовершенствованием ранее созданной и используемой техники.

Реализующаяся в настоящее время тенденция роста экономической самостоятельности предприятия, трудовых коллективов, работников производственной сферы создают реальную основу для конкретного проявления личностных творческих качеств будущих специалистов.

Методы активизации творческой деятельности

Активность творчества индивида зависит, во-первых, от свойств его личности (креативности), во-вторых, состояния окружающего мира, т. е. студенческой группы, места работы и даже от особенностей высшей школы.

В основном, в 18-25 лет человек имеет самый высокий уровень логического мышления. Но всё равно, молодёжь бывает разная; с разными познавательными стилями и позицией, разной умственной культурой, что, несомненно, зависит от темперамента и личной активности, но кроме того, от различного опыта, вынесенного из весьма разной среды происхождения. В последние годы в педагогических исследованиях уделяется несколько больше внимания рассматриваемой проблеме. Однако дело ограничивается лишь отдельными соображениями, и главным образом общего характера, и частными рекомендациями.

Большинство исследователей утверждают, что специалисты не владеют достаточной информацией о возможностях разнообразных форм и методов обучения, накопленных в вузовской системе по развитию научно-технического творчества молодёжи. И даже многие из них очень слабо представляют психолого-физиологические резервы студентов в создании новых научно-технических идей.

Мы пытаемся сделать, чтобы ученики выбрали свои присущие им профессии. Но это не значит, что если у кого-то хороший музыкальный слух, то он станет музыкантом. Потому что у человека все способности выявляются не в одно и тоже время, а в разные годы его жизни. Значит, если мы принуждаем учеников, чтобы они выбрали одну конкретную профессию, то мы как бы тормозим выявление у них других способностей к тому или иному виду деятельности.

В настоящее время для того, чтобы развивать творческую активность учащихся есть разнообразные методы. Поскольку нас больше всего интересует техническое творчество, поэтому мы обсудим только методы развития научно-технического творчества.

По Столярову Ю. С., эти методы разделяются на три вида: метод поисково-конструкторской деятельности учащихся, модельно-технический эксперимент и учебно-производственный технический эксперимент.

На основе первого метода поисково-конструкторская деятельность учащихся организуется и протекает в следующей последовательности:

проблемная ситуация, формирование технической задачи

формирование технической идеи

разработка идеальной модели (схемы)

конструирование

моделирование и эксперимент

создание опытного образца, его натурные испытания

оформление технической документации (описание, чертежи).

Метод модельно-технического эксперимента базируется на великой познавательной роли модельных экспериментальных исследований, проводимых учащимися, в ходе которых они узнают незнакомые им до того законы науки и их проявления. Учащиеся по какой-то теме выбирают устройство или техническое средство, устраняют "узкое место" в его совершенствовании, конструируют и моделируют новое устройство. Это им позволяет делать для себя необходимые выводы и обобщения о применимости использованных законов в других устройствах, распространять полученные знания на те или иные области техники.

Наконец, учебно-производственный технический эксперимент, как метод технического творчества требует, кроме знаний учащимися основ естественных и точных наук, трудовых умений и навыков, ещё и основательного ознакомления их с характером и спецификой производства, применительно к которому проводится эксперимент.

В процессе учебно-производственного технического эксперимента учащийся проводит опытную проверку и получает подтверждение. В процессе разработки и изготовления даже субъективно нового технического устройства неизбежен путь проб и ошибок. Анализируя различные конструктивные ситуации, учащиеся, направляемые руководителем, находят в своих проектах и принципиально неверные, нереальные концепции.

Помимо этого, есть и другая методологическая классификация. По П. Н. Андрианову к этому относятся: конструирование изделий, применение технической документации с сокращёнными данными, решение творческих задач, манипулятивное конструирование, выполнение творческих заданий, повторное выполнение работ с изменением ранее изготовленных конструкций, мысленный эксперимент, поиск и устранение неисправностей с использованием технических средств.

Посмотрим, что достигается при пользовании этими методами. Конструирование – это основной метод, который используется в техническом творчестве учащихся всех возрастных групп. Метод помогает учащимся применять творческое знание на практике, развивать пространственное воображение, восприятие, техническое мышление учащихся.

Метод манипулятивного конструирования позволяет научить учащихся устанавливать взаимосвязи, проводить анализ работы деталей, узлов и всего устройства.

Ещё один метод, который называется применением технической документации с сокращёнными данными, предлагает учащимся сделать чертёж, схему, техническую документацию. Ученик определяет элементы и выбирает самый подходящий вариант изготовления изделия.

Решение творческих задач – это метод поиска закономерностей, который позволяет формировать интерес к познанию субъективно нового в технике, побуждает искать и изучать необходимый теоретический материал.

Метод творческого задания: на основе этого метода учащийся, изменяя часть готового объекта, усовершенствует его, улучшает его технические характеристики. Есть ещё эффективный метод – мысленный эксперимент. В этом методе более формируется способность учащихся к исследованию. Мысленный эксперимент особенно важен для развития творческого воображения и эвристического мышления.

Кроме выше рассмотренных методов есть ещё метод поиска и устранения неисправностей. Этот метод применяется в совокупности с другими, выше сказанными методами. При использовании этого метода развивается творческое воображение, формируется способ деятельности. Существенно отметить, что используя в учебном процессе те или иные методы творчества, преподаватель, прежде всего, должен хорошо представить себе уровень технического мышления и развития творческих способностей у каждого ученика.

Заключение

В настоящее время современные технические специалисты должны быть активными, творческими и уметь оперативно находить самые соответствующие пути решения технических противоречий, решать актуальные практические задачи. Но не всегда и не у всех это так получается. В приобретении этих свойств самую главную роль играют учебные заведения. Отметим, что пассивность студента в конечном итоге влияет на науку и технику. Могут спросить: "Причём здесь пассивность?". Дело в том, что многие студенты, будущие специалисты, не знают, как работает у них интеллект, как надо найти эффективное решение, как генерировать новые идеи.

Ориентиры активизации умственной деятельности студентов, моделирующие высокопроизводительную деятельность изобретателей и новаторов производства, позволили наметить пути составления творческих учебных задач, прежде всего способствующих развитию мышления учащихся высшей технической школы.

Мы уже отмечали, что повышение уровня и результативности творческой деятельности будущего специалиста зависит от творческой личности самого студента, творческая личность создаёт возможность для возникновения и развития творческого процесса. Творческой личности присущи воображение, интуиция, воля и мотивы творчества человека, совокупность его научно-технических знаний. Человек не всегда может или не умеет интуитивно подойти к разрешению противоречия. Тем не менее, интуиция, т. е. подсознательное движение, играет очень важную роль при решении технических задач.

В конечном итоге, творческая готовность и активность студента, преподавателя или специалиста является фундаментальным и определяющим фактором в применении методов решения творческих и изобретательских задач.


18. Проблема открытий в контексте философии науки


Ученые разных поколений признавали и признают, что жизнь науки наполнена открытиями. По своему смыслу и значению научные открытия весьма отличаются друг от друга. Среди них встречаются частные и специальные открытия, привязанные к конкретному исследованию и к конкретной области познания. Например, открытие возбудителей ряда инфекционных заболеваний было заметным явлением в определенной области медицины. Но обозначившийся вал такого рода открытий быстро показал их специфический характер и уравнял их по рангу влияния на прогресс медицинской науки в ряду иных подобных же ее достижений.

Вместе с тем, существуют открытия, проложившие дорогу к новым горизонтам всей науки, способствовавшие переопределению предмета научного познания и изменившие границы исторической картины мира. К ним, например, относится так называемый «коперниканский переворот в науке», кото- рый был связан с формированием гелиоцентрической системы мира. По масштабу влияния на науку к нему приближается разработка И. Ньютоном концепции классической механики. Далее можно указать на Ч. Дарвина, открывшего сложный механизм эволюции биологических видов. К такому же высокому рангу принадлежат открытия А. Эйнштейна в теоретической физике, обобщенные им в специальной и общей теории относительности. Упомянем также широкий круг открытий, приведших к появлению кибернетики и повлекших за собой кибернетическую революцию в современном мире.

Правомерно утверждать, что невозможно адекватное истолкование природы и сущности науки без понимания ее важнейшего элемента, определяемого как открытие. Однако в области философии науки проблема открытий на сегодня все еще остается недостаточно проясненной. Отметим, что нет пока четких определений понятия «открытие», нет надежного истолкования места открытия в структуре научно- познавательного цикла. Иногда открытие характеризуют как начальный пункт научной работы (как обнаружение явления, вещи или некоторого состояния вещи). В других случаях об открытии говорится как о завершающем моменте конкретного научного исследования или как о высшем уровне научной деятельности. Весьма односторонне рассматривается механизм открытий. Чаще всего он связывается с действием уникальных психологических факторов, способствующих «озарению» или «ин- сайту», а природа этих факторов остается неясной и неопределенной. Видимо, по этой причине современная философия науки не включает открытия в контекст стратегии научного роста. Предпочтение чаще всего отдается анализу иных носителей научных перемен: парадигм, исследовательских программ, систем теории. На таком материале, встроенном в социокультурный контекст существования науки, создаются сегодня основные объясняющие модели прогресса и роста научного знания, формируются концепции закономерного развития науки.

В рамках очерченной здесь проблемы предпринята попытка развернуть концептуальный подход, необходимый для обоснования объект-субъектного механизма научных открытий. В качестве существенного рассматривается то обстоятельство, что с открытиями в науке связано возникновение новой предметной сферы познания, которая до свершившегося открытия или серии открытий оставалась областью незнания или недостаточного знания.

Такое истолкование открытия имеет давнюю традицию и нацелено на выявление гносеологического содержания понятия «открытие». В широком гносеологическом контексте это понятие указывает на поиск, на производство и организацию деятельности, нацеленной на получение научной истины, на достижение момента истины там, где до определенного момента накапливались только гипотезы и предположения. Поворот науки в эту сторону обозначился в концепции И. Ньютона, который утверждал, что гипотез не изобретает. На место предположений он выдвинул объясняющую механическую теорию, обладающую мощным предсказательным потенциалом. С эпохи Ньютона научное исследование находится в границах возможностей объяснения определенных состояний, событий, процессов; оно способно предъявить объясняющую модель, основанную на определенном научном законе или на семействе некоторых законов.

Надо добавить, что открытие рождается в сложной сети исследовательских действий и процедур. Заранее невозможно сказать, какая именно линия или путь исследований приведет к открытию. В этом смысле оно - случайно. Но в науке открытия встречаются достаточно часто. И это серьезный признак, указывающий на своеобразную «настройку» всего познавательного процесса науки на получение открытий.

Как и все научное знание, открытие в науке - это не подарок судьбы, а определенный результат сознательно организованной исследовательской деятельности. Это - заслуженная награда за труды. В науке действует своеобразный закон борьбы за истину, за успешный поиск. Кто не боится сложного, зачастую изнурительного поискового труда, тот наталкивается, в конце концов, на золотые россыпи результатов, значимых для прогресса науки, именуемых открытиями. Только внешнему по отношению к науке наблюдателю представляется подчас, что научное открытие совершается внезапно, и тогда вновь с криком «Эврика!» некий «архимед» может голым выскочить из ванны на улицу. На самом деле ученые перерабатывают горы «руды», чтобы получить свой грамм радия, т. е совершить открытие. Конечно, ученый - это не рудокоп. Ученый двигается в своем развитии как исследователь, накапливая знания, обретая навыки и умения, работая в поисковом режиме. Шаг за шагом он находит в самом себе открывателя. Весь процесс формирования личности ученого связан с раскрытием в нем способностей открывать истины.

Качественное определение и идентификация открытий осуществляется современной философией науки в широком контексте истории науки и в связи с социально-культурными основами развития человеческого общества. При этом учитывается динамика научного потенциала (системы накопленных положительных знаний, разнообразие приемов и средств познания, специфика критериальных оценок научных результатов и пр.). Учитывается также смена культурно-философских парадигм, которые определяют статус научных открытий, детерминируют способы их нахождения, подтверждения и признания. Так, в эпоху древних обществ поощрялись научные открытия, имеющие практическую, прикладную пользу. Показательна в этом плане разработка систем счета, создание таблиц сложения (Др. Египет). Египтяне же научились описывать поверхность земли с помощью карт. Они на основе наблюдений за фазами Луны смогли составить первые календари. В то же время были созданы карты неба, сгруппированы созвездия, велись наблюдения за планетами.

Значительный слой открытий в древности был связан с разработкой математических знаний. Это обстоятельство способствовало продвижению науки к абстрактным системам знания. Так, вавилоняне нашли способы решения квадратных уравнений, создали методы решения некоторых задач стереометрии. Они создали шестидесятиричную систему исчисления, легшую в основу счета земного времени. Добавим, что в Вавилоне и соседней Ассирии были созданы первые способы информационной поддержки научных знаний. В этих странах строились крупные библиотеки как хранилища знаний. Они содержали многие тысячи глинобитных таблиц, заполненных клинописными текстами. Там находились исторические памятники, документы, словари. С данным обстоятельством было связано стремление к сохранению и упрочению культурного наследия, воплощенного в достижениях науки.

Зарождавшаяся философия также способствовала укреплению позиций науки, содействовала росту научных открытий. И Древний Восток, и античность показали новые возможности взаимодействия науки и философии, раскрыли поле их совместной деятельности, стимулировавшей путь научных открытий. Так, в древнеиндийских Упанишадах шла работа мысли, осуществлялись рациональные поиски субстанциональных начал бытия, разрабатывались некоторые философские категории (время, причина и др.), обосновывалась постановка вопросов: откуда произошел человек? куда он движется? является ли время причиной изменений в мире?

На долгие века в духовных исканиях мыслителей древней Индии утверждается тезис: все в человеческой жизни зависит от познания, направляющего поступки людей. Были исследованы источники познания. В качестве таковых назывались логический вывод, сходство-сравнение, свидетельство, постулирование и др. В недрах размышлений о мире и его познании родилась теория логических умозаключений, учение о реальном превращении причины в следствие («санк- хья»). Возникли также своеобразные психологические практики и техники, направленные на углубленное размышление, на сосредоточение, на достижение «сверхспособностей» человеком («йога»). В школе «вайшешика» разрабатывалась проблема атомарной структуры Вселенной, формулировались категории качества, действия, всеобщего, особенного. Школа «джайнизма» поощряла математические исследования. В священных книгах этой школы обнаружено значение числа пи, которое исчислялось как корень квадратный из десяти. Древние индусы открыли десятичную систему счисления. Они имели рецепты для построения квадратов и прямоугольников.

В древней китайской культуре были собственные удивительные открытия. Китайцы создали порох, изобрели компас, имели рецепты изготовления фарфора. Значительный слой знаний составляла в древнем Китае математика. Здесь имелось специфическое описание так называемой «теоремы Пифагора». Были известны задачи типа «магический квадрат», разрабатывались методы вычисления квадратных и кубических корней, решались системы линейных уравнений.

Известно, что наука стала развиваться как устойчивый элемент культуры в древней Греции. В эти времена с наукой связывалась культурная парадигма приобретения и накопления знаний. Укрепление данной парадигмы шло через философию, через системы философствования, ориентированные на науку (Демокрит, Платон, Аристотель, Эпикур и др.). Значительную роль в этом деле сыграла натурфилософия, в лоне которой формировалось мышление, направленное на истолкование природы как гармонического целого. Натурфилософами (Фалес и др.) были выдвинуты ряд гипотез, дававших истолкование первооснов мира, способов его изменения (гипотеза возникновения порядка из хаоса, атомистическая гипотеза и др.).

Синтез науки и философии обогатил познание такими подходами, которые существенно повлияли на прогресс науки. Демокрит ввел способ объяснения явлений с помощью естественных причин. Пифагорейцы ввели понятие «космос» - в противовес «хаосу». О существовании космоса, согласно их точке зрения, свидетельствовали определенные числовые отношения, лежащие в основе движения небесных светил. Философ Парменид ввел в процесс познания определенные правила и законы. Люди, постигающие истину (считал этот мыслитель), не могут игнорировать законы мышления. Главным из них Парменид объявлял закон, запрещающий противоречие.

В основном древнегреческие мыслители рассматривали научные открытия как путь к истине. Выявилась, однако, неодинаковость трактовки этого пути. Позиция натурфилософов состояла в том, что истина считалась разумным выражением первоосновы мира; ее достижение не зависело от личных свойств индивида. Открытие истины предполагалось одинаково возможным для любого из людей. В этом случае каждый становился орудием космоса, а его устами начинала вещать некая абсолютная истина. И открыватель становился проводником и средством явления истины, а не субъектом познания. В концепции Платона, напротив, открытие истины связано со следованием за идеей вещи. А потому открытие не присутствует в процессе простого взаимодействия с вещью. К открытию вела, по Платону, деятельность разума, обозревающего мир идей. Объективированный характер пути к истине и пути научного открытия признавал Аристотель; согласно ему, в науке действует деперсонализированный органон, т. е. логическая система, обеспечивающая достижение истины.

Особая позиция в трактовке открытий принадлежала афинскому философу Сократу. Его интересы, как часто считают, были далеки от науки. Нельзя, однако, оспаривать, что знаниевый подтекст служил одной из важных основ его философствования. И в этом контексте Сократ дал интереснейший ход разработке проблемы открытия. В одной из своих работ А. Н. Суворова хорошо показала, что в беседах Сократа использован метод, сводимый к сотворчеству, в ходе применения которого открывались исследовательские способности учеников Сократа и совершенствовалась их мыследеятельность [1, с. 126].

Проблема открытия была заново переистолкована в эпоху европейского средневековья. В это время разрабатывались новые, в сравнении с античностью, пласты духовного опыта человека и человечества. Прежний интерес к науке и к научному исследованию уступил место религиозным исканиям. Научный разум был подчинен религиозной вере и предназначался для обслуживания потребностей такой веры. В лоне религиозной культуры родились концепции, которые обосновывали сверхчеловеческий характер познания. Носителем познания объявлялись всеведущее высшее существо либо дух- субъект, несущие в себе принцип самопознания. Познание при этом рассматривалось как сила, творящая мир и определяющая извне человеческое бытие и его историю.

Что касается открытия, то оно переносилось на запредельные высоты космической истории, вплеталось в сакральную деятельность, приобретало ранг непостижимой для обычного человека тайны, результатом свершения которой были ступени сотворения мира. Религия подчеркивает, что высшие, фундаментальные истины доступны человеку только с помощью веры. Благодаря покровительству Бога и Святого духа вера соединена с истиной. Поэтому самостоятельный человеческий поиск знания и истины представляется в религии ненужной суетой, способной только отклонить от истины в вере. В религиозном определении веры подчеркивается, что в ней и с ее помощью открываются высшие способности человека - к непосредственному усмотрению божественных истин. Такая непосредственность противопоставляется рассудочному мышлению, которое чаще всего не знает скачков в познании и стремится редуцировать высшее к низшему.

Надо сказать, что свои постулаты религия выставляет как нечто незыблемое и вечное, связывая их с извечным миропорядком, который должно поддерживать и в делах, и в умах человеческих. На такой почве формировался догматизм и консерватизм религиозного сознания. Нередко этот консерватизм вовлекал религию в конфликтную ситуацию, а порой и в противоборство с новыми тенденциями и образцами практической и духовной жизни людей. Иногда она выступала даже с запретительных позиций против науки, техники, светского образования и культуры, против свободомыслия. Однако запреты не смогли остановить прогресс науки и светской культуры. И там, и тут выявился мощный потенциал человеческого творчества, которое привело к обогащению, облагораживанию и совершенствованию жизни людей. Правда, на этом пути опять возникли чрезвычайно острые и негативные проблемы. Способны ли наука и культура их разрешить - это вопрос дальнейшей истории человечества. До сих пор разнообразные открытия, в том числе в области науки, культуры, социальной жизни, ориентированные на единство добра, истины и красоты, служили основанием для сохранения и подъема рода человеческого. И сегодня нас питает надежда оптимистического характера.

Уже в Новое время, пытаясь определиться в качестве самостоятельного социального явления, наука шла по пути выявления собственного творческого содержания, а вместе с тем - по пути конституирования самобытного статуса научного открытия. Обобщая итоги этого движения, правомерно утверждать, что наука осознала свой статус когнитивной деятельности, в рамках которой знания и истины не выпрашиваются, а приобретаются в процессе исследования, т. е. в организованном людьми цикле, который постоянно контролируется некоторым предыдущим опытом и накопленными знаниями. Свои результаты, в том числе открытия, наука готова предъявить публично. При этом она стремится показать, что происходит в действительности, как это происходит, и нередко способна ответить, почему нечто происходит. Далее. Результаты, заявленные в качестве открытия, в ходе научного познания продолжают подвергаться критической проверке. Они могут корректироваться и даже пересматриваться. Такие знания-результаты динамичны, а не статичны. Их можно подкрепить, защитить или опровергнуть доводами. Добытые научные результаты и открытия сами могут стимулировать новые открытия.

Из сказанного следует, что научные открытия представляют собой не столько фиксированный результат познания, но в еще большей степени они вплетены в некоторый специфический процесс, имеют деятельную основу. Характер этой деятельности двоякий. Так, в ходе эмпирической деятельности открывается вещь-явление, намечается своеобразный проект связи такой вещи с другими уже известным вещами, формируется тем самым переход к всеобщим определениям обнаруженной вещи. И. Кант в свое время говорил по этому поводу о формировании архитектуры опыта и определял последнюю как трансцендентальную деятельность. В эмпирических открытиях проявляется предметная (объективная) истинность знания. Научные открытия представлены здесь содержательной стороной знаний (выявляются новые и неожиданные подчас свойства, состояния, эффекты изучаемых вещей). Но, кроме того, за устремленностью научного познания к открытиям стоит организация познавательного процесса. Одним из важнейших орудий такой организации является логика. Она применяется: 1) в виде канона (правил и норм мышления), упорядочивая знания, выявляя их непротиворечивость в отношении ранее установленных знаний (т.е. открытых уже истин); 2) в виде органона (процессуального способа мышления), в роли которого издревле выступала диалектика. Собственно диалектика вырастала из софистического искусства, которое стремилось придать своему незнанию или преднамеренному обману в рассуждениях истинный вид и использовалось для прикрытия пустоты рассуждения. Это - субъективная диалектика (так называемая диалектика видимости). В ней проявлялось формальное соответствие с рассудком (с правилами логики), но вместе с тем, демонстрировалось полное безразличие к предмету мышления (к содержанию знания). Начиная с Платона, в дело познания включается иная диалектика, способная вести его путем восхождения к новым видам и родам бытия. Таковые фиксируются категориальными рядами. Категории же могут быть включены в логику всеобщего мышления, как это сделал в свое время Гегель. Он двигался от абстрактных общих категорий (бытие, ничто, нечто и т.д.) к конкретным общим понятиям, за которыми стоят теоретические принципы, методы, содержательные концепции, т. е. знания, увязанные в систему (в т.ч. такие понятия, как сущность, действительность и др.).

Применение объективной диалектики связано с формированием теоретического уровня познания. На этом уровне преобразуется характер научных открытий. От Гегеля ведет свое начало представление о том, что открытия рождаются в процессе движения знания по пути восхождения от абстрактного к конкретному. В этом движении открытие связано с переходом к знанию, охватывающему сеть многоразличных определений первоначального предмета исследования. Организующим началом здесь становится образ некоторой системы, подчиняющейся общему принципу или закону. Вместе с тем, теоретические открытия рождаются в ходе трансформации системы-противоречия и представляют собой результат разрешения противоречий в познании. Одним из знаменитых образцов системного подхода в научном исследовании и восхождения по ступеням открытий является работа К. Маркса «Капитал». Здесь был применен принцип восхождения от абстрактного к конкретному и с его помощью воспроизведена система капитализма. Маркс начал исследование процесса капиталистического производства с анализа товара и товарных отношений как массового явления капитализма. Категория товара была уже известна экономистам. Новый шаг, сделанный Марксом, состоял в выработке понимания двойственного характера товара (единство меновой и потребительной стоимости). За этой двойственностью он увидел противоречивый характер создающего товар трупа (конкретный и абстрактный труд). В дальнейшем он проследил процесс развития в направлении товар - деньги - капитал. Разрозненные категории обрели в конструкции Маркса вид элементов становящейся целостности, именуемой капитализмом. При этом сущность капитала получила определение в качестве системы общественных отношений. Специфика этой системы обнаруживается в процессе анализа особого товара «рабочей силы», способной к созданию новых стоимостей и к производству прибавочной стоимости (абсолютной и относительной). Далее в концепции Маркса были исследованы три стадии развития капиталистического производства: простая кооперация; разделение труда и мануфактура; машины и крупная промышленность. Кроме того, был исследован процесс накопления капитала (открыт всеобщий закон капиталистического накопления, определены рамки первоначального накопления и выявлена общая историческая тенденция капиталистического накопления). В итоге были выявлены исторические границы капиталистического способа производства.

Капиталистическая система была рассмотрена Марксом в динамике взаимодействия различных полюсов, связанных в процессе обращения капитала. На такой основе идет воспроизводство всего общественного экономического организма. Маркс открыл схемы капиталистического воспроизводства, различая простое и расширенное воспроизводство. Он ввел в научный оборот формулы воспроизводства, имеющие различный экономический смысл: Т-Д-ТиД-Т-Д. Вместе с тем, Марксом были выявлены условия реализации законов капиталистического способа производства, связанные с превращением прибавочной стоимости в прибыль, раскрыты массовые основания возникновения средней прибыли, определен закон понижения нормы прибыли и т. д.

Добавим, что Маркс исследовал и открыл детерминанты кризисных явлений в развитии большой социально-экономической системы. Он связал эти детерминанты с наличием антагонистических противоречий, базой для которых являются частнособственнические интересы. Их удовлетворение стимулировало процесс обнищания и пролетаризации большей части населения буржуазного общества, обусловило кризисы перепроизводства, обострило до крайности борьбу между трудом и капиталом. Преодоление накопившихся противоречий Маркс видел в реализации новых материальных тенденций, складывавшихся внутри капитализма (в развитии производительных сил на стадии крупного машинного производства, в тенденции к концентрации и обобществлении труда и производства, в формировании сплоченных и организованных демократических общественных сил, способных противостоять буржуазному частнособственническому эгоизму).

Вариант конституирования научных открытий, предложенный К. Марксом, не является исключительным достижением. Напротив, способы теоретического обоснования открытий в науке весьма разнообразны. Так, вне экономической концепции Маркса сформировались теоретические представления о микро- и макроэкономике. Микроэкономика родилась, например, в результате мар- жиналистской революции (К. Менгер, У. Джевонс, Л. Вальрас). Здесь была дополнена новыми идеями классическая теория рынка, в нее был введен принцип предельной полезности. Неоклассическая теория рынка была разработана А. Маршаллом, который разработал также принцип частичного равновесия отдельных рынков. Идеи макроэкономики разрабатывал Дж. М. Кейнс, дав объяснение экономической депрессии и безработицы, а также обосновав необходимость государственного вмешательства для преодоления кризисов. Дальнейшее развитие кейнсианства было предложено М. Фридманом и другими представителями монетаристской теории. Новейшие идеи в экономику внесены представителями неоинституциональной теории (Р. Кроуз, Р. Познер, Д. Норт и др.), которые разработали понятия о трансакционных издержках, об агентских отношениях и др.

В естественнонаучной области наиболее значимые теоретические открытия оказались связаны с разработкой принципа эволюции. Исследование факторов, условий, механизмов эволюционного процесса дает возможность ввести новые плодотворные понятия и продвинуть теоретическую мысль в тех областях науки, которые испытывали трудности в разработке обобщающих концепций. Подобное продвижение состоялось в современной биологии (синтетическая теория эволюции), в современной геологии (теория динамики платформ, теория геосинклинальных поясов), в современной космологии (теория большого взрыва).

В области математики фундаментальные разработки обеспечивают преобразования в предметной области этой отрасли научных знаний. Так, до начала XVII в. математика была преимущественно наукой о числах, скалярных величинах и сравнительно простых геометрических фигурах. Эти объекты стали известными еще со времен античной науки. Однако в эпоху нового времени в математику вошли идеи движения и изменения, получив отражение в форме переменных величин и функциональной зависимости между ними. Открытия этого рода формулировались в недрах аналитической геометрии, дифференциального и интегрального исчисления. Здесь были созданы крупные обобщения и выработан абстрактный язык для новых образов математической величины, по отношению к которым обычные величины оказываются лишь частными случаями их проявления. Подобный обобщающий переход был совершен в отношении эвклидова пространства - в связи с развитием неэвклидовой геометрии. Существенный поворот к исследованию новых математических объектов произошел в процессе разработки теории функций комплексного переменного, теории групп, теории множеств, математической логики, теории вероятностей, функционального анализа и т.д.

Фундаментальные математические обобщения, обеспечивающие «вал» математических открытий, возникали в ходе усложнения развития математики, проявившись как внутреннее ветвление и разделение ее предмета. Так, появилась топология, дискретная математика. Особую значимость приобрела вычислительная математика, а затем возникла ее техническая ветвь - вычислительная техника. Кроме того, математические открытия влились в мощный поток математизации современной науки, связанный с появлением таких дисциплин, как теория игр, теория информации, теория графов, теория оптимального управления.

Итак, крупные открытия в науке соотносятся с приобретением фундаментальных знаний. С ними же связывается плодотворное развитие науки, а также скачки в этом развитии. Показательно, что научные открытия вырастают в контексте приобретения и труда. Облегченный подход и верхоглядство не могут быть базой научного открытия.

Термин «открытие» в науке означает новое качество знаний вообще. В нем схватывается переход к знаниям, добываемым с помощью человеческих усилий и человеческого разума. С этим знанием связано становление науки как специфической формы познания. Открытия свидетельствуют о снятии покрова тайны, отделяющего незнаемое и неведомое. Но они же показывают, что доступ к подобного рода тайнам имеется благодаря тем ключам, тем методам, которые создаются в лоне самой науки как организованной человеческой деятельности.

Для науки открытие - это всегда новое знание, полученное на фоне ранее известных знаний. Областью рождения открытий является проблемное поле науки. Разрешение проблемы способно вывести познание к открытию. Наиболее сложные проблемы имеют комплексный характер и решаются поэтапно. В этом случае открытия распределены во времени и возникают в процессуальном единстве длительной исследовательской деятельности. Элементы открытия в такой ситуации обнаруживают себя в синтезе начала и конца научного исследования, формируются на базе генеральной цели исследования и аналитического плана ее достижения.

Крупные открытия ведут к расширению и преобразованию имевшихся до того знаний. В такой ситуации наука сталкивается с задачами логической перестройки знаний, решение которых связано с обоснованием места и роли новых знаний, с уточнением характера единства предметной области соответствующей науки, с постижением уровня общности вновь добытого знания и т. д. Это открытия, ведущие к парадигмальным преобразованиям в науке. Такого рода преобразования произошли, к примеру, в результате перемен, связанных с перестройкой механической картины мира в физике и созданием электродинамической картины. Основы электродинамики заложили Фарадей, Максвелл, Герц. Но решающие идеи внес Эйнштейн, который пересмотрел физические абстракции, связанные с понятиями движение, пространство, время. В результате кардинальным образом изменилась физическая картина мира. Аналогичным образом - через сеть новых идей, рожденных многими физическими умами, - происходило утверждение квантово-механической картины мира. В частности, Н. Бор и Л. де Бройль обосновали идею корпускулярно-волнового дуализма. Н. Бор ввел принцип дополнительности. В. Гейзенберг сформулировал принцип неопределенности. Позже В.Паули ввел в квантовую механику принцип симметрии. Затем были заложены основы релятивистской квантовой механики (начиная с работ П. Дирака). В итоге развитие науки предстало цепью открытий, реализованных в рамках мощной исследовательской программы.

Указывая на процесс фундаментализации открытий, надо отметить, что он осуществляется в контексте мировоззренческих и методологических постулатов науки. Так, большинство специальных научных открытий нового времени вписываются в достижения механического метода и в механистическую картину мира. Собственно, понятие «мир» в эту эпоху представлено образом часового механизма, смена состояний которого характеризуется как единый закономерный процесс. Описание этого процесса считалось доступным для логической деятельности рассудка. Но вместе с тем, наука использовала оппонирующие воззрения, которые формировались на платформе холизма. В данном случае применялась идея целостной субстанции как основы мироздания. Разрабатывались также представления о законах эволюции единой субстанции. На этом пути в науку вводилась «стрела времени».

Открытия в науке появляются как реализация многоплановой деятельности. Выше отмечалось, что эта деятельность включает гносеологические и методологические подходы и основания.

В контексте гносеологического подхода научное открытие традиционно связывается с постижением объективной истины. Но открытие как своеобразный феномен познавательной деятельности фиксирует особый момент истины. Суть этого момента связана с выделением поисковой деятельности из крута широкой исследовательской работы ученых. Поиск же ведется в некоторой области неопределенности и неочевидности в отношении тех результатов, которые увенчают исследование.

В науке исследование может охватывать уже известный материал. Но в этом случае научная работа ведется, как правило, не на уровне открытия. Хотя и в данной ситуации сохраняется возможность получения побочных или случайных результатов, способных приобрести статус открытия. Тем не менее, магистральный путь науки, ведущий к открытиям, предполагает переход за границы уже освоенного мира. Движение познания в области неизвестного наталкивается на специфические трудности, поскольку не имеет опоры на известные образцы знания и на ранее применявшиеся методы исследования. Поэтому ученые могут пройти мимо той информации, которая вводит их в область открытия. И все-таки наука не уклоняется от пути открытия. Первым фактом для нее было открытие и осознание себя в системе культуры. Она установила свои особые нормы, правила, принципы, очертила в начале своего существования границы предмета научного познания и наметила вектор своего движения от известного к неизвестному.

Кроме того, ученые усвоили из контекста культуры, из своего опыта, из культурного опыта других людей, что открытия - это важная сторона реального научного познания. Наука погружена в поток открытий. Поэтому ученые сами живут ожиданиями открытий, им свойственен порыв к открытиям, они несут в себе призвание и тяготу открытий.

Методологическое своеобразие научного открытия состоит в том, что оно совершается в русле решения научных задач, ведет к разрешению определенной научной проблемы. Открытие рождается в большом цикле научного метода. Его характеристика включает: определение перспективного и актуального направления научного поиска, выдвижение и обоснование некоторой проблемы, построение гипотезы о природе тех трудностей, которые препятствуют решению проблемы. Далее используется классификация стандартных подходов, предпринимаются попытки выйти за рамки стандартов. На данной стадии предлагаются идеи нестандартного решения. Вместе с тем, апробируются разного рода аналогии и ассоциации, соотносимые с уже известными решениями. Чаще всего ученые выражают новую идею своеобразным языком, «столбя» ее с помощью новых обозначений. Главное же внимание уделяется поиску критериев эффективности новой идеи: по ним сопоставляются результаты возможных решений, уточняются их вес и значение. Здесь же определяется, насколько можно продвинуться в решении исходной проблемы. Чтобы ученые смогли «зацепиться» именно за открытие, важно установить, что найдено не частное, специфическое решение, решен не отдельный аспект задачи, а налицо серьезный результат, поднимающий научное знание на иной уровень понимания той задачи, которая была выдвинута в начальный период поиска.

Научное познание движется под девизом: открывая, утверждай. В таком процессе сталкиваются различные интерпретации добытых знаний. В целом этот процесс направляется деятельностью разума, способного выходить за пределы непосредственного опыта, вырабатывая основоположения, общие принципы и модели, которые применяются систематическим испытанием к накопленному опытному материалу. На высших этажах разумной деятельности строятся гипотетические модели, приближающие знание к установлению объективной истины.

Показательна в этом отношении деятельность научного разума в наше время. Современная наука смело использует новые принципы и подходы, применение которых ведет к преобразованию предметной области науки, вводит познание в новые, не изведанные ранее сферы действительного мира. К таким результатам привело, например, открытие и обоснование принципов синергетики. В этой области познания внедряется принцип асимметрии («стрела времени»), разрабатывается идея неравновесных процессов. Новый предмет науки формируется на основе теории хаоса. Хаос здесь рассматривается как система, из наличного состояния которой нельзя вывести конкретный ход ее эволюции. По Ляпунову, это неустойчивая система. Введение в науку таких систем связано с эрозией старого принципа детерминизма (И. Пригожин). Вместе с тем, использование понятия о таких системах связывает физику с концепциями жизни, организма, приближает к научному изучению живых систем (к разрешению проблемы их происхождения, эволюции). Одновременно рождается взгляд на мир с позиций космологической истории. Здесь высоко поднята планка отказа от старых идей и представлений. Речь идет, по существу, о преобразовании общей картины мира.

Гносеологический и методологический подходы позволяют рассмотреть научные открытия в русле расширенного поиска новых объектов науки. Для их описания и объяснения привлекаются различные ресурсы, в том числе заимствованные из разных областей науки. Добавим, что в эпоху открытий складывается особое состояние ученых, причастных к данному процессу. Они демонстрируют готовность обсуждать и решать задачи поискового характера в контексте общей методологии науки, в сфере теоретико-познавательной деятельности. В том числе готовы к пересмотру категориального аппарата, который управляет содержательной трактовкой добываемых наукой знаний. Так обстояло дело в период кризиса физики на рубеже XIX- XX веков. Подобная ситуация сложилась в период разработки фундаментальных идей кибернетики и теории информации, в эпоху бурных споров вокруг достижений генетики и генной инженерии, вокруг новых проблем космологии и т. д.

Все сказанное позволяет уточнить вопрос о случайности или неслучайности научных открытий. Непосредственных средств предвосхищения открытий наука, конечно, не имеет. Однако некоторые симптомы могут свидетельствовать о близости открытий. В истории естествознания о том говорили, в частности, некоторые не объяснимые с позиций предшествующей науки вопросы, побуждавшие ученых к продолжению научного поиска (например, проблема «черного тела» в физике начала XX столетия).

Отвечая на сформулированный выше вопрос, надо учитывать, что научное открытие представляет лишь один из аспектов единого познавательного процесса. Другой же связан с деятельностью по выявлению качественной определенности открытия и закреплением его результатов в массиве научных знаний. Эта деятельность получила название распознавания. Она выполняет своего рода посредническую функцию, устанавливая соответствие между новыми, ранее не известными результатами, и теми знаниями, которые были накоплены в предшествующих циклах познания. Распознавание предполагает также создание потенциальных образов и моделей, которые служат базой для восприятия новых объективных результатов науки. Иначе говоря, существует сложный механизм переработки новых и старых знаний. Его функционирование обеспечивает самодвижение знаний. При этом используются образы «дальнего видения», помогающие предвосхищать новое в науке, прокладывать мосты к сущностному постижению действительности на разных его горизонтах.

В области распознавания срабатывает также определенная установка, а именно готовность интерпретировать знания в некотором предзаданном направлении. А. В. Васильков говорил в свое время о причастности распознавания к опережающему отражению действительности [2. С. 105]. Благодаря процессу распознавания открытия в науке не реализуются в форме безудержной фантазии и не являются нагромождением бессвязных результатов. Напротив, поисковые работы и открытия регулируются особым видом отражения, составляющего остов целеустремленной деятельности. Внутри этого вида имеются относительно самостоятельные формы: узнавание, опознание, прогнозирование.

Узнавание: оно обеспечивает соотнесение единичного объекта с классом аналогичных объектов. Это - простейшая ситуация научного открытия, с которой можно встретиться в различных областях науки.

Опознание: этот процесс включает в свой состав опосредствующие действия в отношении подтверждения факта открытия (в их числе - исследование гипотез о связи обнаруженных признаков и эффектов с конкретными структурами, состояниями, поведением объектов).

Прогнозирование: это вероятностная форма распознавания, которая соответствует открытию будущих путей эволюции и развития некоторой области явлений. Здесь главную роль играет определение тенденций, треков, аттракторов возможных изменений. В современной научной методологии ведется также поиск точек бифуркации, что демонстрируется моделями синергетического развития сложных объектов.

Признавая, что открытия совершаются в зоне поиска, надо учитывать, что границы этой зоны определяются от недоступных для познания областей к возможным для познания, и далее есть переход к необходимым поисковым областям. Показательно, например, что Арктика когда-то была недоступна. В значительной мере многие космические объекты (обратная сторона Луны, поверхность Марса и других планет) тоже были не доступны познанию. Теперь же появляются различные возможности научного исследования подобных объектов. Пример - открытие водородного состава Вселенной. Или другое: открытие ретровирусов, еще недавно не доступных биологии и медицине.

В целом научные открытия раскрывают область незнаемого, ведут от незнания к знанию. А. Новиков говорит о существовании разных уровней незнания. Один уровень связан с областью неопределенности научных проблем. Она расширяется с развитием науки. Есть также уровень непроявленного незнания. Дорога к нему не прокладывается никакой целенаправленной поисковой активностью. Для его категориального определения нет никакой меры. Есть лишь предположение, рожденное еще в эпоху мифологического сознания, о существовании таинственного и загадочного мира. Его фрагменты могут врываться в сферу познания спонтанно и случайно. Наука способна приоткрывать завесу такого мира через непарадигмальные идеи и понятия (через разного рода «странности», «сумасшедшие идеи») [3. С. 52].

Научные открытия, рассматриваемые в качестве гносеологических и методологических феноменов, представляют собой некоторый исторический результат. Открытия историчны, в них представлен фактор времени. Они характеризуются этапностью. Это обстоятельство просвечивается в том, что в науке используются предваряющие формы открытия (например, догадки, гипотезы, аналогии). Они образуют вероятный слой знаний. Для них характерна существенная неопределенность, которая должна быть снята и действительно снимается в прогрессивном развитии научного знания. Рассматривая это развитие с гносеологических позиций, правомерно говорить о переходе от мнения к предположениям и далее к вере и истине.

Следует отметить еще один момент. В философии науки преобладает представление об открытии как единичном, разовом, индивидуальном событии, вплетенном в контекст научного познания. Между тем, результаты научной деятельности - это продукты своеобразного всеобщего труда, и достаточно часто они проявляются как массовые события, участниками которых оказываются многие исследователи. Можно утверждать, что в открытиях проявляется всеобщий креативный потенциал науки, воплощение которого имеет противоречивые основания. Одно из основных противоречий состоит в единстве моментов оригинальности и повторяемости открытий.

Оригинальность открытия означает, что имеется реальное продвижение к новым истинам, есть действительное приращение знаний в науке. Наличие повторяемости открытий увеличивает степень надежности научного познания. Ибо отдельные результаты могут теряться в потоке времени, могут оказаться не замеченными в силу определенных обстоятельств (слабые культурные связи между некоторыми странами и народами, сложности перевода с иностранного языка и т. п.). Любопытно, что, по данным Д. Прайса, только чуть более половины открытий неповторяемы. Показательно, что некоторые продуктивные ученые имеют независимых соавторов. Так, Р. Гук открыл более 500 законов. Но большинство из них были обнаружены и другими учеными. Конечно, повторное открытие не бывает абсолютно идентично перво- открытию. Повторяемый исследовательский процесс уже организуется иначе в ряде важных деталей. Формулировка поисковой задачи тоже может не совпадать в этих двух случаях. Поэтому повторное открытие, или переоткрытие, несет свои черты неповторимости, оно вписывается в иной контекст научной деятельности и потому зачастую сохраняет особое достоинство, способствуя продвижению науки вперед.



19. О науке для учащихся

Учащиеся, склонные к научной деятельности, хотят и могут узнать о науке много важного и интересного. Современный учитель способен помочь им в этих стремлениях. При этом важно показать, что средства познания, применяемые в современной науке, в особенности в ее естественнонаучных областях, существенным образом связаны с процессом технизации науки. От развертывания такого процесса зависит новаторский итог развития научного познания в наше время.

Интересно в данном отношении формирование новейшей атомной физики и физики атомного ядра. Конечно, лидирующее положение этой области науки сложилось за счет усилий и теоретиков, и экспериментаторов. Но получение фактического материала, стимулировавшего продвижение теоретической мысли, равно как и проверка теоретических выкладок с помощью экспериментов опирались на развитую техническую базу. Ее создание само потребовало новаторских подходов и решений. В этой области новое рождалось в тесном союзе ученых и инженеров. А инженерия, в свою очередь, вовлекала в решение научных задач определенные промышленные области, которые зачастую возникают в качестве уникальных экспериментальных разработок.

Крупным рубежом, обозначившим указанную ситуацию, стало открытие в науке явления радиоактивности (самопроизвольное деление ядер химических элементов, в результате чего идет превращение одних элементов в другие). Для изучения радиоактивности создаются специфические установки. Кроме того, добыча радиоактивных веществ потребовала переработки больших масс природных веществ, что заставило искать и внедрять в эту область деятельности сложные технологии. Создается также новая техника и технология для изучения искусственной радиоактивности.

Для ее изучения ставились особые эксперименты. Так, в экспериментах, проведенных Э. Ферми и Э. Сегре в 1934 г., осуществлялась бомбардировка нейтронами ядер урана. Облученный уран проявлял при этом искусственную радиоактивность, его ядро распадалось на два ядра примерно одинаковой массы. Выяснилось также, что ядра-фрагменты имеют избыточное число нейтронов и потому оказываются в значительной степени нестабильными, сами испускают часть нейтронов. Было установлено также, что при реакции деления урана выделяется очень большое количество энергии.

В итоге была показана возможность цепной реакции деления с высвобождением громадного количества энергии. Под руководством Э. Ферми в 1942 г. в Чикагском университете был построен «атомный котел», в котором впервые осуществлена самоподдерживающаяся цепная ядерная реакция.

Техническая мысль вместе с учеными продвинулась далее к созданию разных типов реакторов, среди которых более эффективными оказались реакторы-размножители, использующие быстрые нейтроны. Их конструируют так, чтобы в течение нескольких лет реактор-размножитель удваивал исходное количество радиоактивного топлива, заложенного в него вначале.

Для изучения структуры атомов и выяснения особенностей взаимодействия атомных частиц были предложены разнообразные высоковольтные электростатические машины, смысл действия которых – создание электрически заряженных ионов и придание им большой скорости движения в соответствующем электрическом поле, что обеспечивало бомбардировку атомов разных веществ, позволяло экспериментально наблюдать ядерные реакции. Первое высокое напряжение, создающее поток ионов с энергией свыше 1 МэВ, было достигнуто на генераторе Ван-де-Граафа в Вашингтоне. Параллельным путем шло создание нового типа машин – циклотронов, бетатронов, линейных ускорителей, синхрофазотронов. В настоящее время работают ускорители, которые могут разгонять протоны до энергий свыше 1000 ГэВ. Исследования на подобных установках привели к открытию новых химических элементов, которые не наблюдаются в естественных условиях Земли.

Сказанное позволяет сделать вывод о существовании своеобразных зон новизны в современной науке. Возникая в определенное время и при определенных условиях, они обеспечивают поворот науки к решению принципиально новых задач. Причем формулировка таких задач требует оригинального научно-теоретического подхода, а вместе с тем – высокой изобретательности в экспериментальной области и существенного продвижения в промышленно-техническом направлении. Радиоактивность и достижения ядерной физики вошли составными элементами в одну из подобных зон новизны.

Следует также выделить физику твердого тела и работы по исследованию полупроводников. На их базе сформировался узел развития, который позволил современной науке выйти в принципиально новую область деятельности по созданию электронной техники и решению задач кибернетизации общества. Данное направление работ впитало в себя достижения вычислительной математики, использует потенциал математической логики, теории информации. С ним связана современная цифровая революция. Но есть и более широкие горизонты: практически все современные системы связи, включая высокоскоростной Интернет, мобильную телефонию, кабельное телевидение, оптоволоконную связь, возникли и развиваются, как подчеркивает Ж. Алферов, на основе полупроводниковой техники и технологий. Оптоэлектроника, СВЧ-техника, космическая энергетика также немыслимы без использования новейших достижений в области полупроводниковых гетероструктур.

Инновационная направленность науки, безусловно, поддерживается притоком творческой талантливой молодежи, способной в относительно короткий срок получить эффективную теоретическую, методологическую и организационно-управленческую подготовку. При этом важно, чтобы таланты оказались причастны к разработке проектов, имеющих прикладное и фундаментальное значение здесь, у нас, т.е. в России. Моральное и материальное поощрение их работы обязано входить в число приоритетов современной молодежной политики.

Сегодня понятно, что инновационная отдача науки зависит от экономических условий, в которых она существует. В том числе речь идет об источниках финансирования научной работы. Нобелевский лауреат Ж. Алферов подчеркивал, что знания как научный продукт не могут быть в полной мере товаром частно-капиталистического рынка. И потому, как он полагал, фундаментальная наука должна получать государственную поддержку в виде заказов на разработку передовых направлений, обозначившихся в современной науке.

Понятно и то, что наука останавливается в своем развитии, если не имеет выхода в технологии, в производство, в решение крупных социальных проблем (в медицину, образование и пр.). Стопор возникает, если рвется связь науки с практикой. И дело здесь не в частностях, например, в отсутствии личной инициативы ученых. Действительно весомым, по мнению Ж. Алферова, является сбой, возникающий на уровне научно-технической политики, в выстраивании общегосударственных приоритетов.

Востребованность науки поддерживается не рекламой ее отдельных достижений, а развертыванием стратегии в государственном масштабе в сфере создания наукоемкого производства, наукоемкой экономики.


20. Гении педагогики


Кто и когда создавал педагогику? Учитель и мыслящий педагог. Этой дорогой прошли сотни гениев. Я остановлюсь лишь на некоторых именах. За основу берется новый пласт разработок обозначенной темы, который получил название “Философия образования”. Представленный ниже материал учитывает авторские разработки по теоретическим вопросам образования , а также разработки российских сторонников философии образования, группирующихся вокруг журнала «Философия образования». Основные темы журнала: концептуальные основания ФО, ФО и проблемы глобализации, модернизация и реформирование россиской системы образования, образование в культуре, экономика и образование, интеграция науки и образования, методики в образовательном процессе, информационные технологии в образовании, проблема человека в ФО, философия и психология образовательного процесса, проблема духовности в образовательном процессе, (Новосибирск, НГПУ).

Надо заметить, что фундаментальные вопросы образования долгое время были элементом системы знаний, разработанных крупными мыслителями разных исторических эпох. В их трудах осуществлялась своеобразная проекция философских идей (о человеке, обществе, познании, морали) на педагогические теоретические и практические разработки. В таком контексте исследовалась природа и сущность образования в античности (Сократ, Платон, Аристотель). В Риме в центре разработки проблем образования стояли риторы. В средние века – теологи. В трудах главных авторитетов теологии подняты многие вопросы педагогики и практики обучения. Далее следует указать на исследование вопросов образования в трудах лидеров эпохи Просвещения. Потом возникает немецкая классика и появляется Гумбольдт как реформатор университетского образования. В 20 веке действуют новые лидеры в сфере философско-образовательных концепций, такие как Дильтей, Дьюи, Ясперс, Уайтхед и многие другие. Особо надо сказать о вкладе отечественных ученых в разработку фундаментальных идей педагогики. Среди них выделяются К. Д. Ушинский, А. С. Макаренко, Э. В. Ильенков.

В предлагаемом обзоре автор использует компаративистский подход, что позволяет увидеть те точки роста в теории педагогики, которые обеспечили определенные успехи образовательной деятельности в последние десятилетия. Вместе с тем, обнаруживаются трудности и проблемы роста педагогической науки.

Говоря о формировании общих идей в педагогике, надо учитывать, что как особое движение теоретической мысли философия образования появляется только в 40-х годах 20 века (Колумбийский университет – США). Здесь возникло Общество исследования философских проблем образования. В 50-е годы начался процесс ее обособления от общей философии. Возникают ассоциации, объединения, учебные курсы, осуществляется подготовка кадров по философии образования. Обрисовалось ее особое место в системе преподавания на Западе. Теперь в ней есть ряд направлений (строятся по определенной модели образования). Применяются идеи различных философских школ. Ведется полемика, в ходе которой идет поиск слабостей у оппонентов и осуществляются доказательства силы собственной позиции. Наконец, наиболее активные исследователи стремятся определить генеральные цели философии образования. И как итог появляются различные классификации направлений философии образования. Так, В Самюэльсон и Ф Марковиц говорили о 4-х философских теориях в сфере образования: идеализм, реализм, прагматизм и экзистенциализм. У них разная трактовка базовых понятий – истина, ценность, свобода, любовь, культура, власть, прогресс. Новые авторы добавляют и другие понятия: личность, потребности, социальные требования и пр. Начинается учет методологической базы, целей и средств образования, способов воспитания. И происходит уточнение направлений: эмпирико-аналитическое (Шефлер И, Питерс Р С), педагогическая антропология (Больнов О Ф, К Динельт), гуманитарная педагогика (Г. Ноль, В. Флитнер), критическая педагогика (Р. Рорти, М. К. Кинглоу), диалогическая философия образования (М. Бубер, Ф. Розенцвейг), постмодернистская философия образования (Р. Эдвардс, В Фишер), альтернативная педагогика.

Аналитическое направление примыкает к позитивизму. Здесь главное внимание уделяется структуре педагогического знания, специфике педагогических теорий, анализу дескриптивной и нормативной педагогики. Вместе с тем, проводится различение форм образовательного знания, анализ языка педагогики. Возникла школа критического рационализма (Р. Лохнер). Другие авторы отождествляют философию образования с метатеорией, интересуется ростом педагогического знания.

В последние десятилетия в западной философии образования заметен поворот к проблемам антропологии (Р. Питерс – образование как личное достояние). Гуманитарная педагогика во многом опирается на идеи историзма В. Дильтея. Здесь педагогика рассматривается как наука о духе, способная учитывать осмысленные действия участников образовательного процесса.

Из новых течений надо отметить герменевтический историзм (Г. Ноль), структурную герменевтику (Э. Венигер), экзистенциальную герменевтику (В. Флитнер). Разработана также экзистенциальная педагогика, гуманитарная психология. Здесь обращается внимание на взаимоотношения личностей в образовании, осуществляется учет многообразия педагогических практик.

Активно разрабатывается педагогическая антропология (Г. Рот, О. Больнов, Л. Лангевельд). Образование здесь рассматривается через призму автономного субъекта. Применяется интегральный подход к пониманию человека (Г. Рот). Признается особый статус человека образованного. Делается упор на феноменологическое понимание человека. Собственно педагогика трактуется как метод изучения человека (К. Динельт). О. Больнов определяет сущность человека как духовно-коммутативную. Он полагает, что все связано –образование, способ жизни, человеческая экзистенция.

Есть школа диалогической философии образования. Она учитывает ситуацию встречи ученика и учителя на платформе диалога (М. Бубер). Признаются как равноправные стороны Я и Ты. Характеризуется их взаимность. Отслеживается межличностное начало. Образование – тоже сфера межличностного диалога.

Свое слово высказала критическая педагогика (И. Иллич). Она пропагандирует отказ от института школы, которая, де, вредит образованию и порабощает личность. Так же говорится и об университете. И. Иллич настаивает на необходимости межличностного общения мастера и ученика, в ходе которого возникает диалог личностей. Огурцов и Платонов называют эту позицию антипедагогикой.

На фоне постмодернистских тенденций возникла педагогика постмодерна (Р. Юшер, Р. Эдвандс). Ее сторонники выступают за плюрализм педагогических практик и теорий. Настаивают на необходимости опытного обучения. Но выступают против общепринятых норм и эталонов в образовании. А также против контроля за деятельностью учителя и ученика.

Отметим также возникновение альтернативной педагогики. Свое начало она берет от Р. Штайнера. К альтернативной относят Вальдорфскую педагогику. В ней упор делается на равенство и свободу в среде учащихся. Она не проводит разделения между людьми и отказывается от принуждения ученика в процессе обучения. Выступает за целостное развитие личности, объединяя познание, искусство и нравственность.

Что нас волнует сегодня

Мировое сообщество педагогов активно обсуждает вопросы Глобализация образования. Это одна из ведущих тем, которая поднимается не только на социально-политический, но и на философский уровень. Ныне установлена неоднозначность всеобщей глобализации. Выявляются ее позитивы и минусы для стран современного мира. Исследуются возможности эффективного образования – при разумном и критичном отношении к мировым глобальным процессам. Нынешние масштабы невежества и агрессивности людей требуют усиления внимания к активному использованию методов просвещения и к вопросам гуманитаризации образования. Вместе с тем, отмечается противостояние идеям глобализации в условиях различий между религиями и национальным менталитетом, на фоне различий в социальных проблемах между развитыми и отсталыми странами. Известно, что развитые страны получили новые международные рынки в сфере образования, впитывают новые ресурсы. Другие страны – потребители западных моделей образования. Сегодня предпринимаются попытки передела рынка образования. В этой связи объектом внимания становятся новые возможности России, Китая, Индии.

В условиях глобализации поднимаются вопросы о перестройке образовательно-воспитательной системы. Учитывается также влияние на эту систему новых объективных процессов: развитие международных транспортных систем, средств связи и коммуникаций, всеобщая информатизация, новые возможности визуализации. Сегодня нет сомнений, что медиаиндустрия оказывает огромное влияние на воспитание и образование. Идет преобразование всей техногенной цивилизации, и человек все больше подчиняется новым средствам технического характера. В этих условиях происходит специфическое восстание технократизма против гуманизма и духовности. Многие исследователи отмечают обезличивание человека. Повсюду господствуют показатели среднестатистического человека. В противовес этой тенденции поднимаются вопросы о необходимости усиления роли в обществе духовно нравственной составляющей во всех сферах жизни и деятельности человека. Наконец, для всего образования нужна новая методология, разработка вопросов универсальной логики и целостного мировоззрения. Для дальней перспективы приобретает важное значение обновленная методология высшего образования. При этом предлагается сделать упор на гармонию человека и мира (в рамках его интеллектуального и нравственного, личностного и космического, материального и духовного развития). Узкая специализация и профессионализация в современном образовании важны, но только во взаимодействии с задачами гуманизации и гуманитаризации.

Другой общей проблемой является вхождение современного образования в контекст информационного общества. При этом выражается определенная осторожность, поскольку в мировом информационном масштабе весьма велики ресурсы «вестернизации». А разрушение с их помощью базовой национальной культуры губительно для исторического развития любого крупного народа. Привитие идей западнизма (А. Зиновьев) влечет за собой разрушение целостности процессов обучения и воспитания. И в современной России такая тенденция уже наметилась. Как ей разумно противостоять – это один из вопросов новой философии образования.

Простота доступа к большим массивам информации порождает ряд негативных тенденций. Одна из них связана с возможностями облегчения интеллектуального труда. Зачастую при этом утрачиваются навыки напряженной самостоятельной умственной деятельности, которая является одним из оснований собственного творчества. В итоге новые многознайки получают перевес перед интеллектуальными тружениками-творцами. Другая ситуация связана с некритическим восприятием новых источников информации, что прививается и навязывается рекламным стилем многих информационных сообщений. Но сильный интеллект должен иметь иммунитет против дешевой рекламы и шумихи вокруг второстепенных проблем в образовании и в социальной жизни.

Следует отметить также поиск в современной философии образования междисциплинарного поля, способного охватить достижения многих наук. К таким разработкам привлекается физиология, дефектология, психология, педагогика, дидактика. Рассматриваются также возможности единства теории, эксперимента и практики в сфере образовательной деятельности. Заметно стремление к целостному подходу, способному учитывать своеобразие внутреннего мира ребенка и устремленного к развитию не только мышления, но еще и воли, нравственности, эмоциональной сферы учащегося. Идет поиск методов универсального развития учащегося. Проводится обучение , обращенное к усвоению достижений науки, литературы, искусства, через деятельные приемы усвоения предметного разнообразия мира.

К сказанному хотелось бы добавить необходимость учета государственных ресурсов, вкладываемых в систему образования. Это важная социальная составляющая образовательной деятельности. Через государственные органы реализуются многие идеи современной философии образования. Показательно в этом плане, что в России разработана Программа реформирования образования на 2016-2020 гг. Она предусматривает: создание новой модели вузов, модернизацию заочного образования, усиление внимания к подготовке рабочих кадров. На реализацию Программы предусмотрено финансирование – более 112 млрд. руб. Намечена разработка новых образовательных стандартов по высшему и среднему образованию. Обещается создание УМЦ по обучению инвалидов. Будут построены новые общежития для студентов. Предусматривается подготовка 2000 специалистов по методике качества общего образования. В регионах намечается создание системы контроля качества СО и ВО.


21. Аксиология кратко


Аксиология - это раздел философии, в котором разрабатывается учение о ценностях. Разработка проблемы ценностей активно ведется в философии со второй половины XIX столетия. Надо признать, что и раньше философия касалась темы ценностей (Сократ, Платон, религиозные философы, И. Кант и др.). Однако решительный поворот к исследованию основ человеческого бытия в XIX и ХХ вв. обеспечил ценностной проблематике приоритетное место в истории новейшей философии. На этой ниве потрудились К. Маркс, С. Кьеркегор, Ф. Ницше, В. Виндельбанд, Г. Риккерт и многие другие философы.

С этого момента можно вести отсчет времени неклассической философии. Она, не забывая классических уроков онтологии, гносеологии и методологии, приступила к исследованию вопросов антропологии. Существенной областью новейшей антропологии стала аксиология — теория ценностей. Выяснилось, что человеческий мир это сфера забот, смыслов, значимостей. Именно в этой сфере существуют ценности, которые своеобразно организуют и регулируют жизнь человека и человеческих сообществ.

Прежняя классическая философия, нашедшая свою опору в деятельности разума и науки, устремленная к поиску больших и малых истин, ставила задачу очистить жизнь людей от разного рода «идолов», от всесилья человеческих пристрастий, от «сладких снов» и заблуждений. Такая установка поддерживалась, например, философским позитивизмом и неопозитивизмом.

Но даже поиск научной истины не бывает свободным от ценностных установок. Крупные ученые не раз говорили об этой стороне научной деятельности. Неклассическая философия как раз доказывает абсолютную жизненную силу ценностных ориентиров, идеалов и разрабатывает принципы их обоснования. Современные философы признают, что человек сам творит ценности и подчиняет себя тем или иным системам ценностей, которые утвердились в определенной культуре.

Ценность — это понятие, доступное нашей ИНТУИЦИИ. Содержание его двойственно. Отметим, что ценностью является любое сущее, любой предмет нашего вожделения, заботы, покровительства, любой объект страсти или размышления, если он выступает целью удовлетворения наших потребностей и интересов. Вместе с тем ценностью указанные предметы и объекты становятся в сфере положительного, благожелательного отношения к тем или другим явлениям, объектам, событиям и процессам. Совершенно очевидно, что для концептуального определения ценности важна категория блага. Все, с чем можно связать благо, представляет для людей ценность. Все, что отрицательно действует на жизнь людей и воспринимается в отрицательном свете, ценностью не является. Победа в Великой Отечественной войне для большинства людей России - громадное благо и ценность. Не вызывает сомнений ценность человеческого здоровья. Образование и профессиональная подготовка для участия в социально значимой деятельности — тоже ценность. Хлеб, чистая вода, растущие дети и многое-многое другое составляют грандиозный мир ценностей, входящий в структуру человеческого бытия.

Итак, ценности — это блага жизни и общественные блага. Процесс установления меры, уровня и степени значимости таких благ для людей представляет собой оценку. Для оценки существуют определенные масштабы, складывающиеся в ходе развития человеческой культуры. Люди руководствуются представлениями о некоторых рубежах или границах своих потребностей и по этим ориентирам уточняют свои оценки, формируют достижимый образ ценности. Высшим выражением ценностей являются идеалы человеческой жизни (идеалы добра, справедливости, счастья и т.п.). В Древнем Китае, например, Конфуций создал идеал совершенного человека, руководствующегося принципами добродетели. Христианство рассматривает в качестве идеала жизнь и заповеди Иисуса Христа.


22. О ценностях


Известно, что ценности получают общественную укорененность. Они закрепляются в общественном сознании, распространяются и поддерживаются различными средствами, используются для оправдания действий теми или иными общественными группами, а также для подрыва позиций социальных противников. Т. е. ценности участвуют в социальной борьбе. Показательно, что в современной России демократия и либерализм превозносятся как наиболее важные ценности одними группировками, а патриотизм и социальная защищенность человека – другими.

Оценивание осуществляется в виде императивов, проектов, норм, требований, которые используются субъектами деятельности как значимые лозунги, призывы, доминанты поведения. Вокруг таких доминант формируются специфические социальные и психологические технологии, направленные на выработку желаемых действий у больших масс людей. В том числе используются технологии манипулирования общественным сознанием. Так, например, работают популистские лозунги в период избирательных компаний.

Ценности превращаются также в своеобразный арсенал социально-психологического формирования человеческой личности. Предпочтения. Ориентации, отторгаемые образы действительного мира и человеческого бытия. На этом уровне образуется пласт внутреннего жизненного опыта индивида. Здесь ценности переплетаются с познавательными и волевыми компонентами, формирующими личный мир человека.

Характерно, что ценности окрашены эмоционально. Но они могут выражаться и в рациональной форме, выкристаллизовываясь в руководящие понятия, помогая становлению осознанной воли к тем или иным действиям. Вот позиция древнего Сократа.Он считал, что выработка понятия о благе как высшей ценности есть непременное условие реализации блага в обществе.

Ценностные ориентации определяют собой тип поведения человека в различных обстоятельствах. С ними связана реализация ведущих мотивов человеческого поведения. Они активно участвуют в выработке политических, нравственных, философских, религиозных убеждений человека.

Ценностные ориентации поддаются воспитательным воздействиям. Методы и формы воспитания так или иначе приспособлены для целенаправленного воздействия на формирующуюся систему ценностей человека. В таком важном процессе участвуют институты образования, трудовые коллективы, армия, церковь.

Непротиворечивое и устойчивое сочетание ценностных ориентаций обусловливает такие качества личности, как цельность, надежность, верность принципам и идеалам, способность быть волевой, демонстрируя активную жизненную позицию, упорство в достижении социально значимых целей.

Далее отмечу: люди выработали и используют многообразие ценностей. В них отображается многообразие явлений, значимых для жизни людей. Хотя какой-либо завершенной номенклатуры ценностей не существует. Наша жизнь непрерывно обогащается новыми ценностями. Вместе с тем, часть из них может утратить свое значение. Возможен также возврат к старому, реанимация забытых или ранее отторгнутых групп ценностей. За подобными процессами стоят обычно интересы новых общественных сил. Либо сил, стремящихся к восстановлению утраченных позиций, либо к приобретению потерянных когда-то привилегий.

Классификация ценностей возможна по разным основаниям. Так, в зависимости от масштабов распространения выделяют общечеловеческие и национально-этнические ценности. По соотнесенности с классово-групповыми признаками выделяют ценности буржуа и пролетариев, богатых и бедных. По связям с формами общественного сознания характеризуют нравственные, эстетические, религиозные и другие ценности. По отнесенности к областям культуры обозначают материальные и духовные ценности.

Одновременно существует система субординации между разнообразными ценностями. Когда-то Платон поставил на высшую ступень в лестнице ценностей идею блага. В эпоху средневековья религиозные мыслители выше других ценностей почитают образ Бога.

В более позднее время идеологи просвещения выше других ставили научное знание и справедливость.

А вот представители марксизма на высший пьедестал поставили ценность социальной революции, борьбу за освобождение труда от эксплуатации.

Ф. Ницше в свое время дерзко низвергал все старые ценности, открывая дорогу индивидуальной свободе и ценности сверхчеловека.

В наше время вновь делаются попытки пересмотра высших ценностей и их иерархии. В их состав чаще всего включаются: жизнь, человек, мир (мирное сосуществование народов).

Выскажусь кратко об одной из этих ценностей. Жизнь – удивительный феномен, наблюдаемый на Земле. С позиций естествознания отмечается глобальный характер жизни. По В. И. Вернадскому правомерно говорить о системном, биосферном характере жизни. Далее. Все живое на Земле активно участвует в массовых процессах обмена веществом, энергией, информацией. Показательно и то, что осуществляется мощная и разветвленная эволюция жизни, в ходе которой возникли разные царства жизни: микроорганизмы, растения, животные.

Определенная ветвь эволюции связана с совершенствованием способов приспособления живых форм к изменяющимся условиям. Есть канал приспособления через нервную систему. Совершенствование в этом направлении привело к возникновению центральной нервной системы, в том числе – к ЦНС человека. Ее функционирование обеспечивает физиологическую базу поведения и деятельности людей.

И все-таки надо признать, что существует узкий спектр условий существования как всей биосферы, так и человеческой жизни. Потрясения и катастрофы, которые неоднократно в своей эволюции и истории перенесла жизнь и человеческое племя и сохранила себя на Земле, свидетельствуют о мощных механизмах компенсации живого пред катастрофами. О мощных силах воспроизводства живого. Тем не менее, ресурсы Земли, а значит и ресурсы жизни на Земле исчерпаемы, не бесконечны. И на этом фоне возникает культурная потребность сохранения жизни. Рождается глубинный интерес к защите и воспроизводстве всего живого и в его лоне к защите человечества.

Жизнь выдвигается в наше время в центр системы ценностей. А. Швейцер справедливо говорил, что в такой ситуации главенствующим становится принцип благоговения перед жизнью. Мерилом такого благоговения становится человеческая совесть.

В социальном плане сегодня как никогда ранее острой является потребность в выработке норм и идеалов в рамках нашего отношения к живому и к жизни как к бесценному дару, который нуждается в нашей заботе и в нашей душевной энергии. Люди вынуждены задевать своими делами условия существования живого. Но потому нам надлежит постоянно искать формы компенсации для поддержки и воспроизводства жизни. Чудо жизни может сохраняться творческими актами по реализации компенсационных программ, вырабатываемых людьми.

Безусловно, что благоговения заслуживает жизнь самих людей и каждого отдельного человеческого индивида. Да, человеческую жизнь сопровождают многие риски и опасности. Но современное человечество созрело для создания условий, способных уменьшать многие риски для людей и продлять отпущенный им срок жизни.


23. Наука в системе видов познания


Существуют различные виды познания: научное, обыденное, художественное, философское, религиозное, мифологически-магическое, моральное, паранаучное. Сегодня правомерно уточнить эту картину путем разделения указанных видов на две большие группы.

Первую составляют преимущественно аксиологически ориентированные виды познания – религиозное, художественное, моральное, мифологически-магическое, которые обладают ярко выраженным ценностным содержанием, тесно связаны с проблемами человеческого существования, служат для выражения и обоснования идеалов человека.

В другую группу входят наука, философия, обыденное познание. Они активно используют рациональный подход, который оформляется как средство постижения действительности. Правда, существуют философские направления, которые сознательно стоят на позициях иррационализма (философия жизни, экзистенциализм), часто смыкаются с религией, мифологией, художественным сознанием. Однако и в этом случае философы не могут полностью покинуть почву рациональной, логически обоснованной аргументации, отказаться от парадигм исследовательского подхода, от теоретического анализа, без которого они рискуют оказаться бесповоротно за пределами философии.

Промежуточное место среди видов познания занимает паранаука. Ее представители объявляют себя подлинными учеными, новаторами в области науки. Нередко они сравнивают себя с профессионалами в области конкретных наук, оспаривают истины, добытые представителями академической науки, называют ученых ретроградами. В то же время по характеру своей деятельности, по системе аргументации этот вид познания находится в сфере мифологии и мaгии (уфология, физика веры, физика бога и пр.).

Рассматривая рационально ориентированные группы познания, автор исходит из того, что способ философского познания по преимуществу сводится к совокупности теоретических исследовательских процедур. Эмпирические же познавательные действия, например, наблюдение и эксперимент, не имеют самостоятельного значения в области философских исследований. Познавательный путь философии приводит к разработке обобщенных концепций знания. Напротив, говоря о ходе научного познания, будем учитывать, что оно включает в себя и теоретические, и эмпирические исследовательские действия, предполагает их тесную связь и взаимозависимость. Кроме того, в отличие от философского качественного анализа, научный познавательный цикл, подчиняясь критерию точности и строгости, использует математический аппарат, измерение, и потому включает и качественный, и количественный подходы.

Стоит также отметить специфику познавательных циклов научного и обыденного познания. Сегодня широко признается фундаментальная роль, которую играет обыденное познание не только в системе человеческого познания, но и в культуре, среди совокупности видов человеческой деятельности, в жизнедеятельности всего общества. Фундаментальность обыденного познания состоит, прежде всего, в том, что оно является необходимым элементом самой широкой и важной сферы общества, а именно практики, которую надо понимать как изначальную активность в сфере труда, а также как реальную социальную, культурную деятельность, как деятельность общения, образования и т.д.

Вместе с тем, обыденное познание есть исторически первый познавательный опыт человека, человечества. Это познание осуществлялось уже на древних стадиях формирования человеческой культуры, сознания, мышления, на заре эпохи антропо-социогенеза. Оно было неотъемлемой предпосылкой, условием формирования человека, его сознания и культуры. Есть предположение, что наши древние предки, обезьянолюди (питекантроп, синантроп, неандерталец) занимались двумя основными видами трудовой деятельности: 1) собирательство, охота, рыболовство и 2) изготовление орудий труда. Заметим, что овладение орудиями труда было растянуто на многие тысячи лет. Этот процесс составил длинный путь развития, начиная от примитивных каменных рубил, скребков, дубин и кончая сложными многосоставными орудиями, в том числе каменным топором, луком и др., которые появились только у человека разумного.

В обыденном познания важное место занимают рецепты, закрепляющие опыт практической и познавательной деятельности. Вместе с тем, оно включает разного рода моральные наставления, табу, ритуалы и пр., относящиеся к социокультурной сфере. Здесь фиксируется опыт общественной, культурной жизни людей. Обычно подобные рецепты хранились в секрете от непосвященных, посторонних и передавались устной традицией от поколения к поколению, от учителей к ученикам.

Правомерно утверждать, что обыденное познание послужило той почвой, основой, на которой возникла впоследствии наука. Дополнительным условием для этого явилось глубинное разделение общественного труда на умственный и физический, а также появление социального слоя людей, которые могли систематически заниматься умственным трудом. Можно предположить, что в период своего становления наука использовала ранее приобретенный опыт рационального познания. Подобный опыт, несмотря на длительное доминирование в древней культуре мифологически-магического мышления, создал рациональные предпосылки последующего возникновения науки и философии.

Сравнение обыденного и научного познания может быть осуществлено через сопоставление их основных элементов.

В науке для выделения объекта исследования используются определенные логические и теоретические соображения. Вместе с тем, свое влияние оказывают практические задачи, возникающие в конкретном обществе. Ученые, действующие в науке, обычно подчеркивают, что выбор объекта исследования определяется общим состоянием научного знания и набором используемых научных методов. Важна при этом роль научной теории, на которую опирается исследователь.

Научное познание осуществляется специальной категорией людей. Оно требует специфической длительной профессиональной подготовки к исследовательской деятельности. В этом процессе формируется особая субкультура (язык, навыки наблюдения, приемы логики).

Для становления науки важную роль сыграли особые организационные формы. Известны, например, школы Платона и Аристотеля в античности (академия и лицей). К ним можно в какой-то мере отнести средневековые университеты, алхимические лаборатории. А в XVII веке и далее появились обсерватории, академии, лаборатории, научно-исследовательские институты и т.д.

Научное знание способно переходить от мира явлений к сущностному постижению действительности. Оно устремлено к познанию законов и причин изучаемых явлений.

Показательно также, что наука как вид познания выделяется наличием критической функции. Ей свойственна рефлексия по отношению к собственной деятельности. Она ориентирована на постоянный критический пересмотр своих результатов, целей, средств и т.д. В ней всякое знание принимается как результат основательной критической проверки. Поэтому наука способна уточнять и даже радикальным образом пересматривать полученные ранее результаты. Обыденное же познание действует в основном по традиции, установленным образцам, рецептам, стереотипам: оно не ставит специальной задачи критической рефлексии и совершенствования своих познавательных средств. Из этого проистекают специфические трудности обновления обыденного познания и его результатов.

В науке руководствуются более или менее отрефлексированными логико-гносеологическими критериями познавательной деятельности. Среди таковых называют истинность, проблемность, предметность, обоснованность, интерсубъективную проверяемость, непротиворечивость. И на такой базе формируются определенные требования к правильности реализации научного подхода. В ней исследование опирается на достаточно определенные критерии научности, которые постоянно уточняются.

Научное познание отличается системностью, упорядоченностью, организуется собственным познавательным циклом, в своем развитии подчиняется общим для него закономерностям и сознательно рассчитано на сбережение достижений научной культуры. Проблемы, поставленные однажды развитием науки, рано или поздно решаются совместными усилиями ученых. И благодаря этому расширяются и углубляются знания о действительности.

В основе прогресса научного познания лежит преемственность его развития, совершенствование методов, сохранение знаний как культурного достояния, использования уже добытого знания для получения и совершенствования нового знания. Однако преемственность научного познания нельзя сводить к простым кумулятивным процессам накопления знаний. Специалисты справедливо отмечают, что развитие научного познания носит более сложный характер, предполагает единство экстенсивных и интенсивных процессов, т.е. имеет место не только собирание фактов, выдвижение все новых гипотез и теорий, но и постоянный критический пересмотр уже достигнутого, углубление знаний о действительности, дальнейшее совершенствование методологии, рационализацию всего процесса исследования. Научное познание- это процесс, охватывающий экстенсивное, эволюционное и интенсивное, революционное развитие; оно осуществляется и как кумуляция, накопление знаний, и как отказ от устаревшего, как выдвижение радикально новых принципов и концепций.

Каков же характер преемственности, который проявляется в научном познании? Отвечая на такой вопрос, надо учитывать специфику эмпирического и теоретического уровней в научном познании.

Эмпирическое научное познание осуществляется как накопление фактов (хотя возможно и опровержение, казалось бы, давно установленных и проверенных фактов), как установление их связей, открытие эмпирических закономерностей. Знание, полученное на эмпирическом уровне, образует в определенном смысле фундамент науки, основу ее развития. С другой стороны, эмпирическое знание содержит неполную информацию о действительности, отражая ее феноменологический слой. И все-таки, постоянное расширение сферы фактуального знания представляет собой важную закономерность развития науки на эмпирическом уровне.

Что касается динамики научного теоретического знания, то она весьма специфична. Здесь нет простого кумулятивного процесса. Если эмпирическое познание осуществляется как описание и накопление фактов и как установление эмпирических закономерностей, т.е. в основном экстенсивно, то теоретическое познание связано с разработкой и сменой теорий, с пересмотром принципов, методов исследования, т.е. оно имеет признаки интенсивного и рефлексивного развития.

Разумеется, отказ от устаревших теоретических положений не означает, что нарушается преемственность в развитии научного познания; нарушение такой преемственности означало бы, по сути, застой и распад науки. Преемственность обеспечивается по разным каналам: на уровне философских оснований науки, в области углубленной проработки ранее выдвинутых научных теоретических идей и принципов, в сфере использования математического аппарата научных исследований, через использование апробированных научных методов и т. д.

Для прогресса науки имеют существенное значение обновления, осуществляемые на двух названных уровнях. Более того, динамика науки охватывает собой определенным образом координированное движение эмпирического и теоретического знания. Собственно, динамическое взаимодействие эмпирии и теории, постоянное установление и нарушение соответствия между ними является движущим фактором развития науки.

Наука имеет целую иерархию фундаментальных, частных, прикладных целей, которые оформляются в качестве научных проблем. Множество целей научных исследований определяется в самой системе науки. Они связаны с необходимостью решения тех или иных познава-тельных задач, хотя цель перед наукой может быть поставлена и извне, например, правительством, фирмой, армией и т.д. В отличие от обыденного, научное познание характеризуется своей проблемной устремленностью. В науке формулировка и решение той или иной проблемы с необходимостью детерминирует постановку новых проблем, так что научное познание – это процесс движения от проблемы к проблеме.

В научном познании широко используется естественный язык. Однако, в ней вырабатывается также особый специализированный язык, где большое значение придается точности и строгости. Поэтому в научном познании особое место занимает деятельность по выработке новых и уточнению старых понятий, по разработке строгих формализованных языков. Одно из важных направлений развития научного познания – математизация науки, внедрение языка математики, которая не только увеличивает строгость и точность научного исследования, но и существенно повышает его эффективность.

Научное познание связано с разработкой методов, которые входят в состав специализированных средств и удовлетворяют требованиям точности, эффективности, удобства применения и др. Строгость, однозначность, высокая специализированность научных методов обеспечивают дополнительный познавательный эффект, способствуют развитию науки.

Характерный путь науки к истине предполагает прохождение в научном познании ряда этапов: формулирование проблем, выдвижение гипотез, создание объясняющих теорий, проведение эмпирических исследований с использованием наблюдений и экспериментов, разработка процедур согласования эмпирии и теории и, наконец, формулировки новых проблем. В научное познание входит еще ряд процедур. Например, в индивидуальном научном исследовании, кроме всех прочих, важную роль играют процессы коммуникации между учеными, общение между специалистами, без которых оно вообще не может осуществляться. К тому же, общий познавательный цикл науки по-разному выполняется в различных отдельных научных дисциплинах в силу разных причин, например, из-за особенностей предмета исследования, истории формирования, степени развитости, традиций и т.д.

Короче, отдельные науки могут представлять собой определенные отклонения от общего, типического в научном познании, однако эти отклонения преодолеваются общим ходом развития познания. Скажем, одна наука постепенно укрепляет пока еще не развитый математический аппарат, повышая точность и строгость исследования, другая развивает теоретическую компоненту, третья совершенствует эмпирический экспериментальный уровень своего познавательного цикла. А в итоге, целый ряд наук в большей или меньшей степени приближаются к типическому в науке. Они движутся к свойственной развитым наукам организации познавательного цикла. Этот цикл именно в развитых науках-лидерах воплощен наиболее полно, в единстве всех необходимых процедур: теоретических, эмпирических, математических.

Итак, научное познание организуется на основе специфичного для него и весьма развитого познавательного цикла. Благодаря этому научное познание становится высоко-специализированным процессом, системой познавательной деятельности, которая использует множество средств, накопленных в ходе развития науки. Вследствие этого научное познание располагает возможностью получать всеобщее, необходимое, объективное знание, отражающее действительность во все большей полноте.


24. Научный поиск и научные революции


Остановлюсь на некоторых моментах в развитии науки. Первый из них: современная наука соединена с новыми масштабами производственной деятельности человечества, объектом которой становится вся планета Земля и ее ближний космос. В этой расширенной сфере деятельности ставятся и решаются комплексные проблемы и разворачиваются чрезвычайно емкие исследования и разработки. Соответственно науку интересуют теперь глубинные процессы в земной коре. В ней формируются крупные научные производства для изучения мирового океана, для исследования массовых атмосферных явлений, динамики земного климата, состояния биосферы Земли, анализа изменений околоземного космического пространства и др. И в этих направлениях находят применение новые методы, новые исследовательские технологии, работают новые научные коллективы, формируются новые механизмы кооперации научного труда.

Теперь следует ожидать новые революционные прорывы, которые без всякого сомнения изменят облик современной науки и практики. Своеобразный кластер сложной научной деятельности формируется вокруг исследований проблем жизни и проблемы антропосоциогенеза. Они разрабатываются и в аспекте естественонаучных, и социальных, и культурно-духовных задач, обострившихся в последние десятилетия. Здесь справедливо ожидать создание новых ресурсов революционного преобразования науки как социокультурного явления.

Второй момент. Говоря о революции в современной науке, надо отметить возникновение новых способов организации научной работы. Среди них перспективными являются создание и функционирование превращенных форм научных (исследовательских) сообществ, а также внедрение международного принципа работы научных структур. Вот конкретный пример: организация «распределенных вычислений». На основе принципа «распределенных вычислений» был развернут проект поиска внеземных цивилизаций, объединивший полтора миллиона добровольцев. Находясь в связи с центром всего проекта через интернет, громадное число частных владельцев компьютеров обеспечивают вычислительную мощность 8 Тфопс. Реализован также проект массового участия в определении новых последовательностей числа «Пи». И теперь математики точно знают, какая цифра стоит на квадриллионной позиции иррационального числа «Пи».

Международный принцип работы используется в современной науке широко и плодотворно. Так, Европейская организация ядерных исследований (ЦЕРН) сосредоточила объемные финансовые, технические и интеллектуальные ресурсы, что обеспечивает проведение грандиозных исследований, позволивших открыть элементарные частицы, участвующие в переносе слабого взаимодействия. В последние годы ученые этого центра существенно продвинулись также в понимании процессов, происходящих во Вселенной. В частности, проведены эксперименты по детектированию «вимпов», слабо взаимодействующих с обычным веществом. Международному характеру научных работ содействуют также Принстонский международный центр, Будапештский клуб, Римский клуб, Объединенный институт ядерных исследований (Дубна). При ООН разрабатывается программа «Новый международный экономический порядок».

Проводятся мировые инновационные форумы, например, Московский международный салон промышленной собственности «Архимед». Начала свою работу российско-американская группа по космической медицине, созданная совместным решением РКА и НАСА. Свою задачу она видит в стратегическом планировании фундаментальных исследований в космосе и на Земле. В том числе предполагается развернуть исследования радиационного воздействия на человека; механизмов деструкции материалов космических станций под воздействием микроорганизмов; пути создания модифицированных растений, способных жить в условиях Марса.

Третий момент. Многие ученые убеждены, что нельзя правильно понять революционный ход современной науки без учета ее связи со сквозной разработкой темы безопасности. Что в этой области происходит? Идет разработка концептуальной платформы безопасности для современного человечества. Вырабатываются методы прогноза, предупреждения и управления разнообразными рисками, с которыми сталкивается новейшее общество. Выявлены различные аспекты безопасности, в том числе военная, экологическая, биологическая, радиационная, информационная и др. Идет осознание того обстоятельства, что в этой области требуется зачастую разработка уникальных проектов, рассчитанных на избирательное функционирование крупных искусственных систем, обеспечивающих противодействие масштабным рискам и создающих условия для устойчивого развития человечества.

Четвертый момент. Революционным для современной науки является формирование устойчивой цепочки: исследование, расчет, наблюдение, воздействие на объект, технология. Причем, технологичными становятся даже экзотические открытия. Такой путь проделало, например, открытие и применение фуллеренов, которые впервые были обнаружены в недрах космической материи.

Возникает положительная связь между звеньями научной работы. Процесс идет как эстафетный: открытие эффекта — создание аппаратуры и приборов на базе этих эффектов — использование аппаратуры в других областях науки — новые сенсационные подчас открытия в этих областях — появление подлинных взрывов и переворотов в соответствующих сферах науки. Сегодня в рамках подобных эстафет ожидаются своеобразные взрывы в генетике, медицине, микроэлектронике.

Из сказанного выше проистекает вывод, что революционное развитие современной науки охватывает не только крутые перемены в корпусе научных знаний. И трактовать современную научную революцию в качестве смены концептуальных средств познания явно недостаточно. В действительности происходит многоуровневое и веерное развитие всей сферы современной науки, осуществляется серия научных прорывов в разных областях, объединенных в мир науки. В том числе научное развитие оказалось вовлечено в мощные технологические, экономические, социальные прорывы. Учет этого обстоятельства позволяет внести определенные коррективы в наше понимание механизмов и перспектив научной революции.


25. Структура научного знания


1. Главные характеристики научного знания

Современная наука возникла в ХУ11 веке. Ее главными основаниями были: 1) капитализм как общество свободной конкуренции; 2) индустриальный способ производства; 3) сокращение сферы влияния религии на жизнь общества; 4) существование автономных научных организаций (обществ, академий, университетов); 5) преобразование философии, проявившей глубинный интерес к вопросам познания.

Возник и культивировался новый образ знания, источником которого была наука. Основные черты научного знания можно определить так:

обоснованность (доказательность);

систематизированность;

высокая степень точности;

логическая непротиворечивость;

контролируемость с помощью определенных методов;

проверяемая объективность.

В настоящее время существует громадный массив научных знаний, которые дифференцированы по разным направлениям

Дифференциация – это обособление частей, элементов целого, возникновение различий, специфики. Итогом процесса дифференциации является возникновение структуры. Структура может быть горизонтальной и вертикальной. Структура – это аспект системы.

Науку правомерно рассматривать как расчлененную на различные отрасли ( науки о природе, об обществе, о человеке, о человеческой психике и сознании. Вместе с тем наука представляет собой дисциплинарную систему знаний (математика, физика, химия, биология, экономика, социология и т.д).

Наука распадается также на типы знаний. Главные из них - эмпирические знания и теоретические. Эти типы нередко рассматриваются и в качестве уровней научного знания. Какие критерии при этом используются? Ученые подчеркивают, например, своеобразие процедур получения знания на эмпирическом и теоретическом уровнях. В первом случае такие процедуры связаны с проведением наблюдений и экспериментов, с использованием разнообразных приборов и научных установок. Во втором случае применяются концептуальные обобщения, логические доказательства и выводы.

В научном знании представлены также разнообразные формы. Всякая форма есть способ существования содержания. Содержание - это реальные процессы, явления, их связи и соотношения. Научные знания по своему содержанию представляют собой отражения соответствующих процессов и явлений действительности. Они выступают как процесс постижения той или иной предметной области. Но результат такого постижения оформляется по разному. Это могут быть факты науки, ее законы, принципы, гипотезы, теории.

В наше время существуют науки, которые по преимуществу являются эмпирическими. Но есть также науки, которые по преимуществу являются теоретическими. В целом же система научного знания каждой дисциплины гетерогенна и содержит различные типы знаний, включает многообразие форм знания.

2. Специфика эмпирического и теоретического знания

Своеобразие эмпирического и теоретического знания проявляется в средствах получения знаний, в специфике методов и в характере предмета исследования.

Эмпирическое знание базируется на непосредственном практическом взаимодействии исследователя с изучаемым объектом. Здесь реализуются наблюдения и эксперименты, что связано с использованием приборов, лабораторных установок, оборудования. Термины эмпирического знания – это абстракции, которые способны фиксировать эмпирические объекты и средства взаимодействия исследователя с такими объектами. Одновременно фиксируются ситуация и условия такого взаимодействия. Эмпирический объект – это выделенный фрагмент действительности с ограниченным набором признаков- свойств, с более или менее четким описанием параметров, принимаемых во внимание исследователем, с фиксированным характером отношений между выделенными параметрами. Задача исследователя обычно состоит в том, чтобы выделить достаточный и необходимый набор параметров. Считается, что эмпирический объект выделен правильно, если удается зафиксировать его детерминированное поведение, т. е. связать наблюдаемые параметры закономерным образом. Подобным образом фиксируются, например, механические колебания маятника, прохождение электрического тока в проводнике, изменение состава и количества химических реагентов, взаимодействия различных популяций живых организмов и т.д.

К числу форм эмпирического знания относятся протокольное описание, научные факты, эмпирические зависимости.

Описание характеризует состояния объекта и изменения его состояний, оно ведется в виде специальных записей с учетом определенной шкалы для фиксации параметров наблюдаемого объекта. Полученные в наблюдении данные группируются, систематизируются по тем или иным признакам. Применяется статистическая обработка данных, создаются гистограммы, диаграммы, графики измерений и т.д. Обработка данных наблюдений нацелена на их обобщение и выведение фактов.

Факт науки рождается как подтвержденное и проверенное знание о реальных состояниях и связях объектов. Например, факты истории общества подтверждаются найденными документами, останками материальной деятельности людей. Многократные наблюдения параметров естественного объекта, находящиеся в определенном интервале измеримых значений, составляют базу для установления фактов в естественных науках (например, температура плавления вещества, скорость света или скорость звука в некоторой среде).

Эмпирические зависимости – один из существенных результатов эмпирического познания (например, зависимость температуры газа от его давления, зависимость электрического тока от разности потенциалов). Такие зависимости еще не дают объяснения изменениям реальных объектов, но они фиксируют повторяемость таких изменений и могут служить начальным средством предсказания соответствующих изменений.

Опытные (эмпирические) наблюдения проводятся без извлечения реального объекта из его связей с другими реальными объектами. Но вопрос чистоты наблюдений является очень важным, поскольку любой объект может испытывать возмущающие воздействия, исходящие от его «естественного окружения». Кроме того, и сам исследователь может привносить подобные «возмущения». Фиксация четких границ подобных воздействий, минимизация их силы – серьезное требование получения эмпирических знаний. Поэтому в эмпирических науках разрабатывается проблема ошибок, они классифицируются, уточняются способы элиминации ошибок. Иначе возможны казусы, например, «появление» новых пятен на наблюдаемой поверхности Луны вследствие дефектов телескопических линз, что недопустимо.

Наблюдение может входить в состав более сложного исследования, называемого экспериментом. Условия эксперимента создаются искусственно. Изучаемый объект при этом испытывает воздействия других объектов в некоторой контролируемой субъектом ситуации. Тогда появляется возможность проводить систематические наблюдения над исследуемым объектом, производя над ним разнообразные манипуляции. Субъект нередко проводит серию испытаний, активно меняя условия, в которых находится изучаемый объект.

Иногда в эксперимент вовлекаются природные взаимодействия объектов (например, движение Луны или Земли). Но в любом случае экспериментатор заранее планирует ситуацию, в которой наиболее четко репрезентируется та связь исследуемого объекта с его окружением, которая выделяется в качестве предмета изучения (например, механические колебания маятника в отношении поверхности Земли, или влияние движения Луны на появление Солнечных затмений. Мысленная модель процесса служит в данном случае способом создания квазиприборной ситуации. Ее элементами становятся описания свойств природных взаимодействующих тел.

В ходе научного исследования нередко наталкиваются на случайно обнаруженные свойства, эффекты или объекты. Однако последовательное проведение экспериментов позволяет пройти путь от случайной регистрации некоторых событий к выяснению основных условий их существования. Таким было, скажем, случайное открытие радиоактивности, а затем было получено знание о радиоактивных элементах и внутриядерной природе процесса радиоактивного излучения.

Теоретическое знание зарождается на особом уровне познавательной деятельности. Его своеобразие определяется направленностью на постижение сущности реального мира. В свою очередь сущностная ориентация познания здесь означает открытие систем законов и причин, действующих в объективном мире. Теоретическое знание оформляется в виде гипотез и теорий.

Гипотезы содержат знания предположительные. Объяснительная сила законов и причин, высказываемых в гипотезах, весьма вероятна, но не обладает универсальной значимостью и необходимостью. Такова, например, гипотеза о ведущей роли труда в процессе антропогенеза. Также гипотетический характер имеет знание о происхождении Солнечной системы из первобытной туманности.

Что касается теории, то в их основе лежат идеальные модели. Они строятся как абстрактные объекты (теоретические конструкты). Относительно абстрактных объектов теоретической модели формулируются теоретические законы. Таковы, скажем, законы Кеплера о движении планет вокруг Солнца, законы Галилея о свободном падении тел, законы Карно о максимальной термодинамической работе и др.

Законы в различных областях науки формулируются с помощью абстракций, позволяющих достаточно четко выделить существенные связи в том или ином фрагменте действительности. Среди подобных абстракций представлены, например, система отсчета, масштаб протекающего процесса (временной и пространственный), физическая, химическая и даже социальная сила (действие). Закон науки описывает связи и отношения между выделенными абстрактными объектами. Он приобретает часто форму функциональной зависимости и может выражаться математически с помощью уравнений разного порядка. Так, колебания маятника описываются уравнением: мх + кх = 0, а кругооборот товара выражается формулой: Т – Д – Т.

Формирование теоретического знания базируется на способности людей к логическому мышлению. Здесь совершаются мыследействия по образованию понятий, по выработке суждений, осуществляется построение различных систем умозаключений. Кроме того, научное знание связано с процедурами определения, постановкой вопросов, с разработкой аргументов и способов доказательства тех или иных научных положений. Сила абстракции и сила логических доказательств, используемых на теоретическом уровне, во многом заменяет экспериментальные и наблюдательные действия ученых. Но не только заменяет, а является новым прорывом познания, обеспечивая переход от явлений к сущности, т. е. к постижению законов и причин действительного мира.

Эмпирические и теоретические знания находятся в весьма сложном взаимодействии друг с другом. Нет, скажем, простой процедуры перехода от эмпирических знаний к теоретическим. Накопление, допустим, большого массива статистических данных о наблюдаемых объектах, не приводит к формулировке теоретических законов о соответствующих объектах. С другой стороны, теория не является некой иерархической системой высказываний, где из базисных утверждений верхних ярусов строго логически выводятся высказывания нижних уровней вплоть до утверждений, непосредственно сравнимых с опытными фактами. Подобным образом структуру теории еще не так давно пытались представить некоторые неопозитивисты (Р. Брейтвейт, В. Штегмюллер).

Однако в подобном представлении теория берется лишь как система формализованных высказываний. Что касается большинства теорий естествознания и социальных наук, то они не относятся к классу формализованных теорий. Соответственно их соотношение с эмпирическим базисом строится на дополнительных допущениях и процедурах, которые в явном виде могут не присутствовать в структуре научного знания.

Развертывание теории как вверх (к новым ступеням общности и универсальности), так и вниз (к более частным способам выражения теоретических знаний) реализуется на новых теоретических схемах и моделях. В первом случае дело идет об использовании более фундаментальных моделей, позволяющих выйти на более фундаментальные законы, в отношении которых старые законы составляют некий предельный случай и действуют в ограниченной области определений. Во втором случае теоретические схемы общего уровня знаний могут модифицироваться за счет манипуляций (мысленных) с абстрактными объектами, например, за счет упрощения внутренних связей между абстрактными объектами, за счет сокращения их числа в некоторых допустимых пределах и т.д. При этом исследователь, опираясь на реальные опытные данные и предположения в части объяснения таких опытных данных, заново конструирует теоретическую схему объяснений, применимую в достаточно узкой области реальных изменений объекта. Так осуществляется, скажем, переход от общих уравнений законов механики к модели малых механических колебаний, описываемых осциллятором; в этом случае из второго закона ньютоновской механики получают выражение закона малых колебаний: мх + кх = 0.

3. Основания науки

В число оснований науки включаются идеалы и нормы исследования, научная картина мира, философские основания. Каждый из указанных элементов оснований играет специфическую роль в функционировании и развитии научного знания, сами эти элементы внутренне структурированы и опосредуют существование друг друга.

3.1.. Идеалы и нормы

Идеалы и нормы научного познания выражены в представлениях о целях научной деятельности и способах их достижения. Они воплощаются в познавательных установках (которые регулируют процесс постижения объекта), а также в социальных нормативах, которые указывают на роль науки и ее ценность для общественной жизни и управляют научными коммуникациями, отношениями научных сообществ и т. п.

Познавательные установки связаны с процессами объяснения и описания, с доказательствами и обоснованностью знаний, с построением и организацией знаний. Например, в науке действует требование, что научное знание отличается от мнения, что оно должно быть обосновано и доказано. Принимается также требование, что наука не может ограничиваться констатациями явлений, напротив – за явлениями надо увидеть сущность.

Кроме того, идеалы и нормы в науке претерпевают исторические изменения и выступают в качестве определенного стиля мышления, доминирующего на конкретном историческом этапе развития науки. Показательно, например, что в науке могут меняться способы организации знаний (знания как рецепты решения определенных задач, или знания как дедуктивно развертывающаяся система). Могут меняться способы обоснования и правила доказательности знаний (обоснование с помощью проверенных наблюдений в науке нового времени, или обоснование с помощью символических смыслов вещей как это было в средневековой науке). Еще более резко идеалы и нормы науки меняются вместе с переменами в типе научной рациональности. Такая ситуация сложилась, к примеру, в процессе перехода от установок классической физики к установкам неклассической физики (с ее требованиями учета характера применяемых приборов, с конкретизацией системы отсчета, с двойственностью и дополнительностью описания поведения микрообъекта).

Идеалы и нормы науки могут трансформироваться, будучи примененными в специфической области науки (в математике, физике, биологии, социальных науках). Так, в математике не обязателен идеал экспериментальной проверки теории, а для эмпирических наук он обязателен. Биология не может обойтись без идей эволюционизма и развития. Кстати, сегодня эти идеи стали приниматься и физикой в связи с разработкой знаний о неравновесных системах в синергетике. В социально-экономических науках применяется идея историзма, которая связывается с действием в исторической области определенных субъектов.

Идеалы и нормы, принимаемые в науке, призваны в конечном счете обеспечить движение научного знания к истине. Но образ истины формируется под воздействием социо-культурных факторов. На него оказывают сложное влияние различные культурные пласты конкретных исторических эпох, доминирующие мировоззренческие установки и ценности. Скажем, в древние времена жреческое сословие требовало для прикосновения к истине особого посвящения и таинства. В новое время с возникновением демократических институтов в обществе открылась возможность приобщения к истинам науки для любого таланта и даже достаточно усердного исследователя.

Надо отметить, что индивидуальный исследователь может не осознавать всех применяемых в его области познания нормативных и идейных компонентов. Многие из таковых ему кажутся само собой разумеющимися. Он усваивает их, опираясь на образцы ранее проведенных исследований. В науке действуют эталонные формы исследования, на которые ориентируется ученый. Такой формой для многих была логика Аристотеля. Для других ученых эталоном были «Начала» Эвклида, для третьих – механика Ньютона.


3.2.Научная картина мира

В науке в качестве обобщающих концептуальных моделей функционируют сложные образования, получившие название «картина мира». Существуют попытки выработать универсальную картину мира, связанную с достижениями науки конкретной эпохи. Она призвана охватывать фундаментальные знания об основных сферах бытия и фиксировать определенный рубеж, достигнутый главными отраслями науки определенной исторической ступени развития общества. Подобную картину мира может выражать, например, система универсальных научных законов (закон сохранения материи и энергии, закон всемирного тяготения, законы энерго-информационного обмена и др.). Универсальная картина мира может создаваться также в виде системы основных форм движения материи. Функционирование универсальной картины мира позволяет определить некоторую генеральную стратегию и самые общие принципы подхода к изучению объектов науки. Она пытается очертить способы существования тех возможных реальных миров, с которыми имеет дело наука определенного исторического времени.

Наряду с универсальной картиной мира наука использует специальные картины мира. Их своеобразие состоит в том, что они обобщенно представляют «мир физики», «мир химии», «мир биологии», «информационный мир» и т. п. «Мир» той или иной науки может оказаться значимым для всей науки в условиях, когда определенная наука заняла лидирующее положение в сфере научного познания. Так, механическая картина мира имела общенаучный авторитет в эпоху лидерства механики. Затем ее место заняла квантово-релятивистская картина физической реальности. С ней успешно конкурирует в общенаучном пространства биологическая картина мира с ее принципами системности, самоорганизации, спонтанной и детерминированной эволюции и др.

Картина мира может «работать» в науке в качестве исследовательской программы, которая влияет на постановку задач как эмпирического исследования, так и теоретических разработок. Чаще всего такие программы продуцируют формулировку гипотез, нацеленных на объяснение новых фактов или свойств, эффектов, обнаруженных в эксперименте, в историческом или социальном исследовании. Как, например, объяснить существование стоимости, проявляющейся в товарном обмене? Маркс пытался искать ответ, ориентируясь на картину социума, представляемую в терминах трудовой деятельности. Как объяснить движение планет в солнечной системе? Поиск ответа идет в русле «полевой картины физического мира», в рамках идей «гравитационного поля».

Итак, теоретические схемы, разрабатываемые в конкретных науках, связаны с картиной мира. С помощью такой «картины» осуществляется концептуальная интерпретация (истолкование) теоретических схем науки. Дело идет о том, что научные теории опираются на сеть качественных понятий, используемых в научной картине мира. В роли подобных понятий выступают, например, «абсолютное время» и «абсолютное пространство» – в механике Ньютона, четырехмерное пространство-время (координаты Миньковского) - в теории относительности Эйнштейна, «система» и «организация» - в современных биологических теориях.

Свой вклад в разработку «качественных» понятий, фигурирующих в научной картине мира, вносит философия. Наука опирается на философские категории (реальность, качество, количество, форма и содержание, причина, необходимость, случайность и др.). Вместе с тем крупные преобразования в науке заставляют философию модернизировать содержание многих традиционных философских категорий. Произошла, например, модификация категории «возможность» в связи с появлением в науке вероятностных идей и вероятностной картины мира. Значительное обновление претерпела категория «отражение» в связи с разработкой в науке теории информации и формированием информационной картины мира. За такими преобразованиями стоит пересмотр ранее сложившихся в науке и в философии представлений о действительности. Хотя надо учитывать, что новая картина мира не складывается разом и вдруг. Не исчезает мгновенно и старая картина мира. Они могут длительное время сосуществовать, обозначая конкуренцию между разными представлениями о реальности. Подобная конкурентная борьба хорошо была заметна, когда в теплофизике наряду с механическими интерпретациями теплогазовых процессов складывались статистические интерпретации.


3.3. Философские основания науки

Наука и научное знание с момента своего возникновения находили средства и способы дистанцирования от обыденного сознания и знания, получаемого в повседневном опыте. Научные знания во многом необычны для обыденного опыта. Понятия, теории и гипотезы науки часто далеко выходят за пределы представлений, очерчиваемых обыденным здравым смыслом. Если бы наука говорила об очевидностях, тогда она была бы не нужна. Но реально потребность в ней существует в силу того, что научное знание способно открывать законы и причины объективного мира и обеспечивает возможность управления миром объективных вещей и явлений.

История науки показывает, что накопленные в ней знания зачастую мало доступны и непонятны широкой публике. Ученые как бы создают узкую область субкультуры, которая постигается и создается только специально посвященными людьми. Происходит своеобразный раскол единого пространства культуры, доступного многочисленному сообществу людей. В таких условиях возникает потребность в существовании механизмов непрерывной ассимиляции достижений науки в общечеловеческую культуру. Определяющую роль в функционировании таких механизмов играет господствующее мировоззрение, в том числе философское мировоззрение соответствующей эпохи. В его лоне формируются главные категории культуры, главные принципы, ценности и идеалы человеческой деятельности. Соответственно для становления науки как элемента культуры, необходимо взаимодействие научного знания с философией. Достижения науки с помощью философии становятся картинами реальности, а также постулатами практической деятельности с этой реальностью. Через философию научные знания транслируются в различные сферы духовной культуры (воспринимаются новые категории, принципы, идеи, поисковые ориентиры, лозунги преобразования мира и самого человека).

Собственно философия предлагает для осмысления и ретрансляции фундаментальных научных знаний достаточно мощный ресурс. Это онтологическая сеть категорий (вещь, состояние, свойство, пространство, время, движение и др.). С помощью онтологических категорий формируются самые общие представления о предмете научного познания, создаются его идеальные модели. Разрабатывается также система гносеологических и методологических принципов и категорий (истина, знание, мнение, объяснение, теория, метод и др.). Такие философские средства помогают осознать общие закономерности научного познания, его главные этапы и формы. С их помощью создаются образцы познавательной деятельности, воспринимаемые различными областями духовной культуры. Кроме того, философия разрабатывает аксиологическую проблематику и соответствующую сеть категорий ( ценность, смысл, значение, добро, красота и др.). Соответствующие разработки указывают общие ориентиры научной деятельности и поведения научного сообщества, помогая включить его в культурное пространство определенной исторической эпохи.


26. Эволюция биосферы


В понятии биосфера фиксируется такой уровень организации живой материи, который более или менее устойчивым образом закрепился на планете Земля в ходе ее длительной космической и геологической эволюции. Базовыми элементами биосферы, как отмечалось выше, являются биоценозы и биогеоценозы. В ней осуществляется видообразование и расселение живых форм, происходит их взаимодействие между собой и со средой обитания. В настоящее время биосфера проникает в земную кору (до 10 км вглубь), в водные источники и в воздушную среду (до 30 км над Землей). Экологи подчеркивают, что на Земле сложился уникальный баланс экосистем, давших возможность процветания здесь особых форм жизни и ставших колыбелью возникновения и развития человеческого рода. Специалисты-экологи рассматривают человека в качестве системного элемента земной биосферы, законы которой он не вправе переступать без катастрофических для себя последствий.

В рамках биосферного подхода выявилась значимость ряда базовых процессов, определяющих состав, структуру, способы организации земной биосферы, обеспечивающих ее устойчивость и возможности релаксации под действием внешних космических сил и факторов. Среди таких процессов принято называть циркуляцию вещества, обмен энергией и информацией и осуществление обратных регулирующих связей между элементами биосферы. Отмечается также важность многообразия живых систем и организмов для построения биосферной организации и для поддержания ее устойчивости на протяжении десятков и сотен миллионов лет. В то же время в современной экологии накоплен материал, позволяющий отразить динамику биосферы, реализующуюся в ходе и под влиянием естественной эволюции Земли и под воздействием космических факторов.

Один из первоначальных этапов истории Земли, определивший собой появление жизни на нашей планете, был связан с формированием атмосферы и водных стихий (морей и океанов). Их химический состав претерпевал значительные колебания под действием геологических сил (например, извержение вулканов) и потока солнечного ветра, т. е. электронов, протонов и ионов.

Затем к химической эволюции оболочек Земли около трех с половиной миллиардов лет назад добавилась биологическая эволюция. Начало ей дало появление аминокислот и простейших одноклеточных организмов. Такие организмы обнаружили способность приспосабливаться к среде обитания и к размножению. С этого момента был запущен процесс становления биосферы, который ускорился с появлением около двух миллиардов лет назад клеточных систем, содержащих хлорофилл и другие пигменты. Данное обстоятельство преобразило первоначальную биосферу, поскольку появилась возможность процесса фотосинтеза. Он характеризуется превращением молекул двуокиси углерода и воды в органические соединения и свободный кислород. Осуществляется такой процесс под действием солнечного излучения. Со временем фотосинтез стал основой практически бесконечного наращивания биомассы на Земле.

Главный поток прироста биомассы стали обеспечивать возникшие растения, расселившиеся в водной среде и на суше. Растительная жизнь многократно усилила изменение состава атмосферы, увеличив в ней содержание кислорода и сократив долю двуокиси углерода. В результате стал формироваться в верхних слоях атмосферы защитный озоновый слой, поглощающий ультрафиолетовое и рентгеновское излучение Солнца, которое губительно для сухопутных форм жизни. Новые условия привели к расширению масштабов жизни на суше. Надо отметить и то обстоятельство, что новый состав атмосферы сложился в благоприятные для дальнейшего развития жизни пропорции основных газов: азота, кислорода и углекислого газа. Наша атмосфера может отражать в космос значительную часть тепловой энергии Солнца, что обеспечивает отсутствие перегрева земной поверхности. В то же время тепло на Земле частично задерживается в силу своеобразного парникового эффекта. В итоге в нижних слоях атмосферы и на поверхности планеты поддерживается достаточно устойчивая умеренная температура, благоприятствующая развитию многих экосистем.

Уже на протяжении многих сотен миллионов лет живые организмы являются активными составляющими многочисленных биогеохимических процессов, в которые включены круговороты воды, углерода, кислорода, азота, водорода, серы, калия, кальция и других химических элементов. Они то входят в состав органических форм, то возвращаются в неорганические вещества. Взаимодействие биотических и абиотических масс обеспечивает непрерывное самоподдержание биосферы. И хотя крупные космические и геологические катастрофы могут уничтожать иногда до девяти десятых долей земной биоты, жизнь на Земле сохраняет способность к самовозрождению и новому развитию. Более того, если придерживаться концепции В. И. Вернадского, жизнь геологически вечна. Живое вещество всегда существовало в образе биосферы. Прямых доказательств тезиса Вернадского пока нет. Однако даже в масштабах астрономического времени существование жизни на Земле можно считать практически вечным.

Формы земной жизни, конечно, изменялись. И современный баланс жизненных форм – это продукт многих превращений, свершившихся в прошлом. Сегодня экологи ставят вопрос: насколько велики регулятивные ресурсы современной биосферы? То, что наша биосфера уязвима, установлено многочисленными наблюдениями и экспериментами. Поэтому нет оснований для безграничного оптимизма по поводу жизненных ресурсов нашей планеты. Сомнения усиливаются в связи с тем обстоятельством, что за последние 40 тысяч лет в составе биосферы произошли дополнительные изменения. Их источником стал человек разумный. Он своей деятельностью вносит внутренние возмущения в относительно сбалансированные экопроцессы, которые сложились до появления человека.

Подобные возмущения стали особенно заметны с возникновением индустриальной цивилизации. С этого исторического момента поведение и деятельность людей приобрели мощь геологической силы. Фактором давления на окружающую природу является также бурный рост численности человечества, о чем уже говорилось выше. Показательно, что за последнюю тысячу лет население Земли приросло более чем в 20 раз. К тому же люди благодаря определенным техническим и социальным достижениям расселились по всей земной поверхности, не взирая на ограниченную естественную приспособляемость к окружающей среде. И повсюду человечество осуществляет «покорение природы», демонстрируя наступательный характер своей миграции по планете.


27. Экологизация культуры


Понятие «экологизация» охватывает два главных аспекта многосложного явления, выступившего на передний план социокультурной жизни человечества в ХХ столетии. Первый из них отражает сравнительно новое состояние современной науки. Этот аспект фиксирует лидирующую роль экологии в развитии науки нашего времени. Более широкий контекст выражения указанного аспекта связан с признанием того обстоятельства, что идеи, методы, концептуальный аппарат экологии врастают в чрезвычайно емкую сферу рационального отношения человека и человечества к окружающему миру. Современная трактовка понятия «экологизация» определяется еще и тем, что существует мощный фронт научных исследований и разработок, в центре которых стоят проблемы устойчивого развития природной среды и сохранения ее базовых характеристик, способных обеспечить условия обитания для человеческого рода. Эти проблемы связаны с вопросами противоречивого социального развития современного человечества. Цена такого развития стала чрезвычайно высокой, поскольку дело идет о рисках кризисного и катастрофического порядков, которые могут поставить мировое сообщество на грань выживания.

Второй аспект «экологизации» выявляется на фоне определенного исторического процесса. Отметим в данной связи, что экология как наука прошла ряд этапов в своем становлении. Она зародилась в структуре биологического знания и первоначально ориентировалась на изучение сложных взаимодействий организма и среды. В числе ее главных вопросов оказались общие законы зависимости организмов от факторов среды, пути приспособления организмов к среде, пути воздействия организмов на среду обитания, типы взаимодействия организмов, законы их интеграции в изменяющейся среде.

В дальнейшем экология существенно обогатилась. Она охватывает теперь биоценоз, экосистемы, саморазвитие экосистем (сукцессия), биосферу. Современная трактовка объектов экологии выявляет уровни их взаимодействий с окружающей средой по цепочке: особь-популяция-вид-биоценоз-биогеоценоз-биосфера. На каждом уровне учитывается своеобразие явлений земной жизни. Особь осуществляет индивидуальный обмен веществ и разные формы поведения в окружающей среде. Популяция представляет уровень действия естественного отбора. Биоценоз объединяет популяции в сложные сети взаимодействий. Биогеоценоз является базой биотического круговорота. Биосфера, в трактовке В. И. Вернадского, представляет единую систему живого и неживого вещества, которые активно влияют друг на друга. В ее пределах идет воспроизводство основных форм жизни, а также производится колоссальная геохимическая работа. В целом правомерно говорить о том, что экология вышла на биосферный уровень разработки собственных проблем.

Особым этапом формирования современной экологии стал поворот к исследованию законов природного существования человеческих сообществ. При этом экология учитывает двойственную эволюцию человеческого рода, которая охватывает собой как биологические, так и социальные изменения. В силу ряда причин человечество приобретало со временем все большую независимость от окружающей среды, чему способствовал переход к производящему образу жизни. Люди освоили устойчивые способы производства основных средств и условий своей жизнедеятельности, создали сельское хозяйство, одомашнили животных, создали ремесло, обмен и торговлю. На такой базе они смогли относительно выделиться из природы и научились строить свою жизнь по законам социальной организации (используют разделение труда, создают различные культурные формы жизни, творчески используют свободное время и пр.). Вместе с тем, освобождаясь в определенной мере от природных зависимостей, люди все больше зависят от искусственной системы жизнеобеспечения. Одновременно их экологические связи все более опосредуются социальной компонентой, зависят от уровня и характера социальной организации их жизни.

Разумеется, человек и человечество продолжают существовать в системе биологических законов. Люди рождаются, растут, умирают, дышат, питаются, выделяют продукты физиологического обмена, конкурируют за жизненные ресурсы. Им, как всем организмам, свойственен весь спектр экологических природных связей. Однако, современные люди не могут существовать вне обмена деятельностью и ее результатами с себе подобными, без использования обобщенного опыта, без огромного множества социальных связей. Человек включен не только в природно-экологические, но и в социально-экологические связи. В рамках такого понимания расширяется сфера экологического подхода, разрабатываются теоретические концепты и методологические средства социальной экологии.

Показательно, что социальная экология вводит в круг условий обитания людей те, которые созданы ими самими. Учитываются, в частности, факторы промышленной деятельности больших масс людей, обновление информационных каналов связи между людьми, процесс урбанизации и скученность людей в больших городах, развитие транспортных средств и колоссальные масштабы передвижения людей на суше, в море и в воздухе. Учитывается также рост энергетического насыщения жизни людей и давление энергетических потоков (тепла, излучений) на жизнь современного человека.

Применительно к человеческой жизнедеятельности социальная экология вводит представление о социально-экологической емкости среды, которая представляет собой историческое понятие. Его содержание меняется от эпохи к эпохе. В последнее столетие расширение такой емкости способствовало быстрому росту численности населения Земли, несмотря на действие таких неблагоприятных факторов как войны, болезни, природные катастрофы. Рост численности человечества вновь обострил проблему нехватки ресурсов жизнеобеспечения, ставит задачу повышения темпов экономического роста для ряда регионов Земли, расшатывает баланс устойчивого развития человечества. Поиск способов решения этих проблем является сегодня важной задачей мирового сообщества.

В целом современная экология стимулирует поиск эффективных моделей коэволюционного развития человечества и природных систем. Надо сказать, что длительная драма коэволюции (совместной эволюции) человечества и природной среды началась уже в древности. Человеческая деятельность нередко вела к появлению пустынь, вырубке лесов, заиливанию рек. В этих процессах сказывалось влияние антропогенного фактора на природные явления.. Усиление коэволюционного конфликта резко обозначилось с возникновением техногенной цивилизации. Примерами являются городские смоги, нехватка пресной воды, засоление почв в больших масштабах, лавины промышленных отходов. Индустриальная цивилизация захватывает к ХХ столетию значительную часть географической среды. С этого периода резко изменяются природные ландшафты, сокращается область обитания многих видов животных, загрязняется атмосфера, рождаются гигантские транспортные сети, нарушающие естественные связи между отдельными регионами природного мира. Природа во многих своих жизненных проявлениях не успевает восстанавливать естественные ресурсы. В результате необратимым образом изменяются климат, водный режим, энергетические ресурсы, составляющие основу обитания человека на Земле. В наше время проявили свою силу крупные экологические проблемы, кризисы, мы стали свидетелями экологических катастроф. Они означают неблагоприятное изменение среды обитания человеческого сообщества. Взаимодействие общества и природы приходит в хаотическое состояние. Человечеству грозит глобальный экологический взрыв.

В подобных обстоятельствах направленность экологического подхода на решение проблем коэволюционного становится ведущей парадигмой экологизации науки и практики. В рамках данной парадигмы важным становится вопрос о границах индустриального развития человечества и выхода к рубежам постиндустриального общества. Уже сейчас предлагаются политические, экономические и технологические решения, способные понизить уровень экологического риска для человечества. В частности, взят курс на внедрение эффективных наукоемких «чистых» производственных систем. Вместе с тем, разрабатываются меры по рационализации системы общественного потребления. В данном случае важную роль приобретает изменение социальной организации современного мирового сообщества.

Осознается, к примеру, необходимость преодоления пропасти в развитии между странами и регионами, вставшими на путь постиндустриальной цивилизации, и странами, идущими по старому индустриальному пути развития. Сегодня нельзя считать нормальным положение, когда ряд обширных территорий Земли превращаются в свалку отходов вредного производства, сознательно выносимого за границы передовых стран мира. Вместе с тем, многие ученые и политики подчеркивают, что принятие крупных технологических решений, затрагивающих глобальные экологические интересы, по праву должно ориентироваться на учет интересов многих регионов земного шара, поскольку планета является нашим общим домом.

Еще одно направление прорабатывается в русле выдвижения новых ценностно-этических идеалов и мировоззренческих установок, которые могли бы стать эффективным руководством в отношениях человечества с природной средой. Многие сегодня говорят о необходимости освоения принципов экогуманизма., который усматривает в окружающей природе воспроизведение бытия человека. Основная максима экогуманизма обязывает человека относиться к природе столь же бережно, сколь бережно человек способен относиться к самому себе. В этом должна проявиться этика ответственности в деятельности людей, осваивающих природу. Относясь ответственно к природе, люди совершенствуют ответственное отношение к самим себе.

Рождение экологической этики делает более востребованным в современном обществе философское миропонимание. Через философию и обсуждаемые в ней ценностные аспекты человеческой деятельности в нашу жизнь входит свободное осмысление глобальных проблем, критический анализ стихийной и рутинной практики, спутником которой являются экологические проблемы и кризисы. Одновременно ведется обоснованная оценка перспектив и проектов будущего.

Отметим, что экологизация в последние десятилетия осуществляется как комплексный наукоемкий процесс, охватывающий теоретические, методологические и экспериментальные работы. Вместе с тем, решаются задачи практического внедрения полученных наукой результатов.

Экологи подчеркивают исключительную миссию на Земле зеленого покрова растений. Они поглощают на первом трофическом уровне около 50 процентов поступающей солнечной энергии. Значимыми становятся также знания о циклических и поступательных изменениях главных природных экосистем (наземных, пресноводных и морских). Добавлю, что теперь экология все более сращивается с наукой о природопользовании. При этом она различает природные условия, в которых обитает человек и человечество, а также природные ресурсы, т. е. те элементы природы, которые необходимы человечеству для его жизнеобеспечения. Большинство из таких элементов вовлечены в расширяющееся материальное производство(вода, ископаемые, растительность и пр.). Активная промышленная жизнедеятельность людей приводит к тому, что круг природных ресурсов расширяется благодаря деятельному освоению все новых природных условий. До недавнего времени казалось, что любые природные ресурсы неисчерпаемы, поскольку неисчерпаема сама природа. Однако сегодня все чаще речь идет об ограниченности запасов многих природных ресурсов (например, нефти, пресной питьевой воды и т.д.). Хотя надо сказать, что остаются еще потенциальные природные ресурсы, которые пока не используются человеком, либо используются в малой степени (например, энергия Солнца).

Природопользование считается рациональным, когда обеспечивается экономное использование природных ресурсов с учетом законов экологии. Надо иметь в виду и то, что не только экономический мотив важен для организации природопользования. Природная среда и ее ресурсы важны для людей и как источник здоровья (чистая вода, горный и морской воздух и пр.). Она же способна поддерживать эстетические потребности людей, которые важны для гармонизации человеческой жизни, для развития духовной составляющей человеческого бытия.

Рациональное природопользование порождает постановку задач охраны природы. Они включают в свой состав: прогнозирование и разработку мер предотвращения негативных последствий природопользования; расчет степени интенсивности освоения природных ресурсов; разработку компенсационных мероприятий по восстановлению истощающихся ресурсов; применение чрезвычайных мер по спасению людей и природных объектов в условиях экологических катастроф. Использование природы без предупредительных и охранных мер в наше время недопустимо.

Современные принципы природопользования сводятся к законам экологии. Б. Коммонер в 1974 году предложил четыре группы законов: 1) все связано со всем; 2) все должно куда-то деваться; 3) природа «знает» лучше; 4) ничто не дается даром. Каждый названное утверждение подсказывает ограничения и дает предостережения для нашей деятельности в окружающей природной среде.

«Законы» Б. Коммонера предполагают высокий уровень экологического сознания. Они требуют признать, что стихийные воздействия на отдельные элементы земной экосистемы способны привести в движение другие ее элементы. И тогда в системе в целом могут возникнуть необратимые или непредвидимые последствия. Кроме того, надо учитывать, что все материальные результаты человеческой деятельности должны вписываться в кругооборот веществ на планете и подвергаться утилизации. «Отходы», в частности, появляются тогда, когда нарушен этот закон. Говоря, что «природа знает лучше», Б. Коммонер имел в виду, что колоссальные плоды земной эволюции нам не дано превзойти. Природа по-своему хороша, и мы можем «улучшать» ее только в частностях, и то при условии нашей большой осмотрительности. Об этом же говорит сформулированный им четвертый закон. Любой наш частный выигрыш во взаимодействии с природой требует «платежа». Показательно, например, что более активная деятельность людей в природе обрастает все более мощной и трудоемкой системой контроля за природными ресурсами и за эффективностью самой человеческой деятельности. Так, в ХХ столетии появилась система мониторинга окружающей среды, в рамках которой осуществляются мероприятия по наблюдению, оценке и прогнозированию будущих состояний экологической обстановки. Накапливающиеся сведения становятся важным источником информации, необходимой для принятия регулирующих экологических мер. В таком ключе ведутся наблюдения за изменениями озонового слоя атмосферы, за процессами таяния ледниковых массивов и т. п. Координация глобального мониторинга экологической среды ведется ЮНЕП, представленной в ООН, а также Всемирной метеорологической организацией.


28. Общество и история


Понятие об обществе. Общество является предметом изучения прикладной философской дисциплины, определяемой как «социальная философия». В ее рамках общество характеризуется в качестве целостного развивающегося организма, который складывается и формируется в результате деятельности и общения людей друг с другом. Социальную философию интересуют истоки возникновения общества, системообразующие факторы его существования, движущие силы развития общества, перспективы и возможности оптимальной организации общественной жизни, дающей простор для раскрытия потенциала человеческой личности, обеспечивающей условия для реализации ее свободы и счастья. Свои выводы и обобщения социальная философия строит на результатах исследования, получаемых историей, социологией, социальной психологией и других наук об обществе и о взаимодействии людей в обществе.

Есть много данных, свидетельствующих в пользу того, что общество возникло из недр природного бытия, и оно продолжает тесное взаимодействие с природой, осуществляет обмен веществ и энергетический обмен с окружающей природой. Первые человеческие сообщества во многом воспроизводили способы сосуществования особей, возникающих и существующих в природе. Так, род, племя, семья строились на кровнородственных отношениях и на естественном разделении функций и обязанностей внутри сообщества. Но у людей над естественными отношениями надстраивается особый образ жизни, в основе которого лежит производящая деятельность, активное преобразующее отношение к окружающей природе. В пределах такого образа жизни человек превратился в практическое существо, способное решать индивидуально и коллективно задачи по сознательному удовлетворению своих ближайших и отдаленных потребностей.

Бытие общества протекает в рамках определенных социальных структур. Это - системы отношений между людьми, органы и организации, поддерживающие функционирование общества. Внутри таких структур складываются более или менее устойчивые виды человеческой деятельности, характерные для каждого исторического этапа существования общества: собирательство, охота, земледелие, скотоводство и т.д.

Общество функционирует также на базе сложной системы коммуникаций, с помощью которых устанавливается актуальное взаимодействие между людьми, а также идет передача социального опыта от поколения к поколению. В такой роли выступают язык, различные системы символов и знаков.

Общественная жизнь представляет собой сложную область творчества людей, которые не только воспроизводят накопленные ранее социальные достижения, но и преобразуют их, а также создают новые плоды деятельности, аккумулируя их в структуру своего бытия.

Преобразования внутри сферы деятельности становятся решающими для возникновения новых поворотов в развитии общества. Так, исключительно значимыми для общественной жизни являются изменения в сфере разделения общественного труда (обособляется труд производительный от труда управленческого, труд физический от труда умственного и т. д.). С подобным разделением связано возникновение классовой структуры общества, обособление форм собственности на средства труда и производства. Дифференциация видов человеческой деятельности – один из фундаментальных законов жизни общества. Со временем возникает сложная иерархия видов деятельности: производственно-техническая, товарно-экономическая, политическая, юридическая, интеллектуальная и духовная. В состав духовной деятельности входит художественная, религиозная и философская деятельность, закрепленная, как правило, за определенными группами людей.

Общество существует, в итоге, как особая надприродная реальность, включающая в себя человека, его целесообразную деятельность, а также структуры, упорядочивающие эту деятельность и участвующие в функционировании и развитии целостного общественного организма.

Все сказанное выше позволяет определить понятие «общество» как обозначение организованной совокупности исторически сложившихся форм совместной деятельности и взаимодействия людей, в основе которых лежат человеческие потребности и их реализация в сфере целесообразного производства.

Формация и цивилизация. С этими понятиями связаны два смежных, но различающихся подхода к объяснению сущности и специфики бытия общества. Они обозначают также ступени развития общества.

Понятие «общественно-экономическая формация» ввел К. Маркс, разрабатывая материалистическое объяснение общественного развития. Ядром формации К. Маркс считал способ производства. Он говорил даже об определяющей роли способа производства в человеческой истории. Сама же формация имеет сложную структуру. В ней выделяется экономический базис (господствующая система экономических отношений) и надстройка (государство, другие политические и правовые институты, а также господствующие идеи и теории, отражающие систему базисных отношений). Формации, по Марксу, могут сменять друг друга. Источником перемен служат противоречия внутри способа производства. А движущими силами преобразований выступают большие группы людей, которые в столкновении интересов выясняют судьбу того или иного способа производства. Весь такой конфликтный процесс К. Маркс именовал эпохой социальной революции. Этот мыслитель полагал, что в такую эпоху идет ожесточенная борьба за политическую власть, вершиной которой является восстание. Так, он полагал оправданным восстание пролетариата против буржуазной власти. Между тем, в наши дни возможны альтернативные пути решения социальных конфликтов. Прежде всего, методами социальной политики и управления, ориентированными на утверждение принципа социальной справедливости, на выравнивание имущественного положения и прав различных групп населения.

Понятие «цивилизация» использовалось просветителями 18 в. для обозначения общества, основанного на государственно-правовых, разумных и справедливых началах. Цивилизованное общество противопоставлялось патриархальному, родо-племенному обществу. В 19 в. Льюис Морган применял это понятие для обозначения общества, обособившегося от эпохи дикости и варварства. В марксистской литературе цивилизация часто отождествлялась с обществом частной собственности, с различными видами рабства (античное рабство, крепостничество, наемное рабство при капитализме). Преодоление цивилизации буржуазного типа связывалось марксистами со всемирной победой коммунизма как общества коллективной собственности на основные средства производства. Крах коммунистических экспериментов во многих странах вновь оживил интерес к теме цивилизации, основанной на достижениях общественной жизни, не попадающей под тотальный контроль революционеров-коммунистов.

В современной философии понятие «цивилизация» употребляется также для обозначения своеобразной организации жизни региональных и локальных культурных сообществ. Еще в 19 в. русский философ и естествоиспытатель Н. Данилевский выделил в человеческой истории свыше десяти особых культурно-исторических типа (египетский, китайский, халдейский и др.). Этот ученый говорил о культурной несовместимости подобных типов цивилизаций, о преимуществах славянской цивилизации и т. д. Он первым обратил внимание на то, что историческое единство человечества распадается на культурное множество. Его концепция была подхвачена социально-философской мыслью 20 столетия (О. Шпенглер, А. Тойнби и др.).

Сегодня мало кто принимает теорию, стремящуюся обосновать единый линейный и восходящий процесс развития человечества. Забыть об уникальных региональных и локальных цивилизациях теперь уже невозможно. Для будущей социальной философии стоит задача творческого совмещения двух парадигм общественного развития – формационной и цивилизационной.

Общество как система систем. Современная социальная философия рассматривает общество как совокупность связанных, но относительно самостоятельных сфер или систем, которые участвуют в функционировании и развитии общества. Главные среди них:

Экономическая — она охватывает производительные силы и производственные отношения. Первые включают в себя средства производства (средства труда плюс предметы труда) и людей, способных пустить в ход соответствующие средства производства. Вторые — охватывают отношения людей в процессе производства, обмена, распределения и потребления, определяемые в конечном счете формой собственности.

Политическая — это государство и общественно-политические организации и объединения. Государство включает в себя сферы законодательной, исполнительной и судебной власти, а общественно-политические организации - это действующие политические партии и объединения с их идеями, учреждениями и отношениями друг с другом и иными элементами общества.

Социальная сфера охватывает жизнь отдельных индивидов и групп людей как носителей общественного поведения и взаимных функций, реализуемых в семье, в быту, в составе народности, нации, социально-профессиональной группы, класса и т. д.,

К духовной сфере относятся различные формы общественного сознания: научные, нравственные, культурные, политические, правовые, религиозные взгляды и теории.

Важно понять, что все указанные сферы общественной жизни взаимосвязаны и взаимообусловлены, хотя и имеют определенную самостоятельность в развитии.

Многогранная реальная жизнедеятельность людей представляет собой общественное бытие (в широком смысле). Отражение общественного бытия в теориях, идеях, взглядах людей есть общественное сознание. В узком смысле под общественным бытием понимают материальную жизнь общества или только совокупность производственных отношений.

Закономерности развития общества. Такие закономерности складываются как результат действия определенных социальных причин и реализуются при участии более или менее значительных групп людей, преследующих свои интересы и удовлетворяющих свои потребности. Одной из важных причин является столкновение экономических интересов. Классовая борьба в обществе имеет своим основанием коренное расхождение экономических интересов между большими по численности группами людей. В политической сфере развитие идет через столкновения по поводу государственной власти. В духовной области сталкиваются принципиальные концепции, способные выражать интересы истины или защищающие социальные привилегии тех или иных групп людей. Направление и характер общественного развития обозначается как итог равнодействующей многих сил, участвующих в общественной жизни. Преобладание интересов буржуазии, например, задает общий вектор общественных преобразований в пользу капитализации социальных отношений. Ее выражением являются понятия «выгода», «прибыль», «рентабельность» и т. д. Одной из главных закономерностей всемирно исторического развития общества является тенденция к расширению сферы человеческой свободы. Условием реализации этой тенденции во многом служит рост производительности общественного труда и расширение области свободного времени (не только для господ, но и для трудящихся).

Говоря о законах развития общества, надо иметь в виду и то, что они носят вероятностный, статистический характер, прокладывают себе дорогу через массу случайного и субъективного, включающего желания и волю людей. Но, в конечном счете, ход общественных событий может мало зависеть от этой воли. Социальное развитие есть результирующая деятельности многих людей. Отсюда существует множество возможностей, и какая из них превратится в действительность, зависит от многочисленных факторов.

Долгие века развитие общества шло, по существу, методом проб и ошибок. В XIX и XX веках начали разрабатываться идеи управляемого развития общества. Познание законов развития рассматривалось как надежная база для оптимального решения управленческих задач. Действие некоторых фундаментальных законов рассматривалось как предпосылка для долгосрочного прогнозирования результатов общественного развития. Лидеры коммунистической идеологии полагали, что генеральная цель развития уже определилась – это движение к господству общественной собственности на решающие средства производства. В этих условиях они считали возможным искусственно подталкивать развитие общества к желанной цели. Экспроприация частной собственности стала повсеместной практикой в странах, где властвовали коммунисты. Вместе с тем, укоренилась и практика насилия над частным интересом. Итогом такого развития, как теперь хорошо известно, явился казарменный социализм с его застоем и отставанием от лидеров мирового развития. Практика, а затем и теория доказали, что перспективным является развитие открытого общества, не связанного диктатом всеобщего интереса. А высшие темпы общественного развития продемонстрировали страны со смешанной экономикой, где достигнут эффективный баланс между частной и коллективной собственностью в решении социально значимых задач.

Начиная со второй половины сороковых годов двадцатого века общество развивается в условиях научно-технической революции. Это обстоятельство послужило основанием для определения современного общества как постиндустриального.

Специфика «постиндустриального» общества. Ученые выделяют такие его черты, как массовое распространение творческого, интеллектуального труда, качественно возросший объём научного знания и информации, применяемой в производстве, преобладание в экономике индустрии услуг, а также, науки, образования, культуры над промышленностью и сельским хозяйством (по доле в ВНП и числу занятых). Соответственно изменяется социальная структура общества.

Некоторые философы полагают, что этап постиндустриального общества ведет к новому типу цивилизации. Он характеризуется ускорением автоматизации и компьютеризации не только процессов производства, но и управления. Идет массовое внедрение новых технических систем получения, переработки, передачи и хранения информации. Осуществляется углубление интеллектуализации производственной деятельности, широко внедряются наукоемкие технологии. Идет процесс информатизации всех сфер жизнедеятельности людей, обновляется профессиональная структура общества. Растет квалификационный уровень труда. Обеспечивается резкий рост массива технических и технологических инноваций. Знания и творчество становятся остро востребованными качествами для всех участников нового производства.

Постиндустриальное общество - это в перспективе общество постэкономическое, в нём преодолевается господство экономики (производство материальных благ) над людьми и основной формой жизнедеятельности становится развитие человеческих способностей. Можно утверждать, что возникновение постиндустриального общества представляет собой глубочайшую социальную, экономическую, технологическую и духовную революцию. Её ядром, сердцевиной является в свою очередь становление нового социального типа человека и нового характера общественных отношений.

Здесь дело идет о возникновении «многомерного человека». Если ещё 30-50 лет назад, в индустриальном обществе, жизненный путь человека и круг его общественных связей определялись в первую очередь тем, к какому классу или социальному слою он принадлежит, и лишь во вторую - его личными способностями, то «многомерный человек» реально может выбирать между работой по найму и собственным бизнесом, между различными способами самовыражения и материальным успехом. Это значит, что человек может выбирать и строить по своему усмотрению и те отношения, в которые он вступает с другими людьми. Они всё меньше и меньше слепо господствуют над ним, как это было в эпоху индустриального капитализма. Именно с таким изменением связан наблюдаемый ныне в развитых странах «рыночный ренессанс».

За «рыночным ренессансом» в действительности стоит колоссальное развитие нерыночной сферы - системы социальной защиты, образования, здравоохранения, культуры и, что очень важно, домашнего труда по воспитанию, «производству» человеком самого себя и своих детей, труда непосредственного общения.

Некоторые исследователи подчеркивают, что характерной чертой складывающегося постиндустриального общества становится двухэтажная, двухсекторная «экономика», состоящая из сектора производства материальных благ и услуг, который контролируется рынком, и сектора «производства человека», где осуществляется накопление человеческого капитала, и по существу, не остаётся места рыночным отношениям. Причем развитие сферы «производства человека» всё больше определяет развитие и структуру рынка, динамизм экономики и конкурентоспособность стран в мире. При этом «производство человека» всё меньше является прерогативой государства и всё больше самого гражданского общества: органов местного самоуправления, общественных организаций, наконец, самих граждан. Уже в 1985 году величина «человеческого капитала» Америки в несколько раз превышала сумму всех активов американских корпораций. Такое сопоставление говорит само за себя.

К сказанному добавим, что даже в самых развитых странах (США, Япония, ФРГ, Швеция) общество ещё весьма далеко от того, чтобы в полной мере стать постиндустриальным. До сих пор в них многие миллионы людей заняты простым трудом и подвергается самой обычной капиталистической эксплуатации. И даже в этих странах, в особенности в США, существуют массы неграмотных, которые, естественно, остаются на обочине дороги в будущее. Разумеется, это препятствует постиндустриализации, консервирует старые отношения и старые технологии, а порой и воссоздаёт их на новой технологической основе. Остаются нерешёнными и глобальные проблемы - экологическая и проблема отсталости большинства стран Земли. Однако решить эти проблемы можно только на постиндустриальной основе. В свою очередь, дальнейшая постиндустриализация немыслима без их решения.

В этом свете попытаемся оценить «постиндустриальные перспективы» России. Явные тенденции к постиндустриализму в развитых странах и их сравнение с тем, что происходит в России, свидетельствует скорее о разнонаправленности процессов, происходящих «там» и «тут», чем о том, что Россия начинает, наконец, развиваться «как все». Конечно, рыночные структуры в России активно наращиваются. Но во многих странах большая часть общественных отношений переходит в нерыночный сектор, в сектор восстановления человека. Чтобы развитие шло по пути «как все», мы должны, по крайней мере, уяснить себе, что, не повернув экономику и политику лицом к человеку, сначала хотя бы на постиндустриальной основе, ни о каком развитии страны «по пути всемирной цивилизации» не может быть и речи. И один из главных парадоксов истории состоит в том, что идеи, от которых спешат отречься российские лидеры, на самом деле подтверждаются (пусть и не в полной мере) там, где эти идеи никогда не превращались в господствующую идеологию.


29. Человек. Смысл человеческого бытия


Проблема человека в философии. Кто такой человек? Что такое человек? Какова его судьба и предназначение? Эти и подобные им вопросы являются вечными для всей культуры. Они составляют также важнейшую тему философии. Поставленные в общей форме, такие вопросы входят в проблематику философско-мировоззренческого знания. С постижением человека связаны глубокие тайны и, вместе с тем, великие открытия и откровения. Природа, сущность, происхождение, цели человеческого бытия остаются до конца не выясненными. Не все, касающееся человека, дано нам явно и сегодня, в данный конкретный момент. Философские вопросы о человеке ставят нас над конкретными обстоятельствами, требуют углубления в суть явлений, предполагают движение мысли во временных рамках человеческой истории, заставляют искать способы формирования человека, изменения его сущности и его субъективных представлений о себе и о других людях.

Философия давно рассматривает человека в проблемном ракурсе. Она вопрошает: является ли человек творением Бога? Или он всего лишь животное особого высокоорганизованного вида, вершина биологической эволюции на Земле? Но как человек превращается в общественное существо, как становится представителем социального сообщества? Каким способом он превращается в существо, причастное к надиндивидуальному духовному миру, в существо моральное, религиозное и т.д.? Есть философские, научные, религиозные традиции, которые подсказывают тот или иной ответ на сформулированные вопросы. Поиск обобщенных решений выводит нас на выработку концептуальных систем и построение разновидностей теоретического знания о человеке.

Современная философия рассматривает человека в соотношении с особым миром, созданным и создаваемым благодаря реализации его сущностных сил. Этот мир – культура, историческое и социальное творчество, постоянно обогащающиеся формы общежития, коммуникаций. Человек, вступая в мир культуры, стремится реализовать свое осмысленное и достойное существование. Но – противоречив человек. Созданный им мир имеет и другие измерения. Это катастрофы и войны, страдания и насилие, жестокость к ближнему, истребление жизни и поругание святынь. Давно известно, что человек и его мир вбирают в себя добро и зло, красоту и безобразие, возвышенное и низменное. Противоположности раздирают ткань человеческого бытия. Они каким-то непостижимым способом пронизывают всю человеческую жизнь.

Там, где есть человек, видны муки становления человека и человечества, незавершенность его культурной программы, драматизм и даже трагизм человеческого бытия, которое остается расколотым во многих пластах (разделение людей по поло-возрастным признакам, по имущественному положению, по властным полномочиям, по вероисповеданиям и приверженности к разным системам ценностей).

Как создать условия для гармонизации человеческого бытия? Такую задачу ставила перед собой философия во все периоды своей истории. В ней разрабатывались подходы к воспитанию человека, к возвышению его повседневной жизни до уровня тех или иных идеалов, формировались средства утешения, несмотря на горестные подчас выводы о настоящем бытии человека.

В ХХ столетии тема человека стала доминировать в мировой философии. Разные течения и школы сосредоточили усилия на исследовании вопросов, касающихся внешнего и внутреннего бытия человека (философия жизни, экзистенциализм, неотомизм, герменевтика, фрейдизм и другие течения философской мысли). Сформировалась проблематика философской антропологии, родоначальниками которой стали М. Шелер, А. Гелен. Главная идея этой отрасли философии состоит в том, что человек – это уникальное существо, и знание о нем не может формироваться традиционными дисциплинами философии: логикой, теорией познания, этикой, эстетикой. Антропологи подчеркивают открытость и универсальность человеческого бытия, указывают на незавершенность человека как живого существа, отмечают космические начала человеческого существования.

В целом современная философия намечает пути для комплексного постижения человека, ассимилируя результаты психологического, социального, исторического, экологического, космологического истолкования природы и сущности человека, указывая возможности совершенствования человека, предлагая духовные ресурсы для преодоления кризисов человеческого бытия.

Что сегодня определенно известно о человеке? Накоплено уже немало знаний о нем, но еще больше остается загадок и тайн. Мы отмечаем, что следы существования современного человека на Земле охватывают период в 40-50 тысяч лет. За это время человек проявил способности к универсальному поведению. Он стал вездесущим и могущественным существом. Его жизнь регулируется как биологическими, так и надбиологическими потребностями. Он способен реагировать на нравственные, эстетические, экономические стимулы, зачастую руководствуется общезначимыми нормами и правилами, хотя и своеволия в человеке предостаточно. Человек и человечество нередко занимают позицию созидателей и преобразователей того, что окружает их и что досталось им по наследству от предыдущих поколений. Деятельность людей осуществляется по их собственным проектам, программам. Человек проявляет разумные способности и может действовать по собственной воле. В нем сочетаются рациональное и иррациональное начала, т.е. он не всегда действует по уму. Но его бесшабашность, своеволие и произвол ограничены правилами жизни в сообществе себе подобных, а также внутренними регуляторами: совестью, расчетливостью, хитростью и иными идеальными механизмами поддержания человеческого поведения. Внутренние регулятивы для людей имеют не меньшее значение, чем внешние ограничения.

Происхождение человека. Когда, где, как, по каким причинам возник, произошел человеческий род – эти вопросы входят составной частью в общую проблему человека.

Когда? Сегодня исследователи говорят о контурах временного интервала, связанного с существованием человека и предчеловека. Границы такого контура подвижны, поскольку обнаруживаются все новые звенья в ряду существ, ведущих к истокам появления человека. Многие данные говорят, что исходный рубеж уходит в древность до 3 – 3,5 млн. лет.

Где? Наиболее обоснованным является ответ, что человек появился в земных условиях и достаточно хорошо приспособлен к этим условиям. Хотя иногда высказываются мысли о космическом происхождении человека, о возможности его зарождения с помощью сил внеземной цивилизации. Если концепция земного происхождения верна, то в каком регионе находится источник возникновения человека? Нынешние ответы на данный вопрос неоднозначны. Называются Гималаи, Африка и другие регионы.

Как мог возникнуть человек? Преобладает точка зрения, что человек появился в процессе сложной эволюции земных живых существ. На это указывает, например, определенное сходство биологических и физиологических характеристик человека и человекообразных обезьян. Возникает предположение о возможности перерождения древних человекоподобных существ в современного человека. Но только биологическая эволюция животных не могла прямо привести к возникновению человека. Вероятно, имел место более сложный и необычный эволюционный процесс, давший толчок социальной организации, формированию человеческих сообществ.

В силу каких причин могла начаться крупномасштабная эволюция предчеловеческих существ в сторону возникновения человека? Сегодня можно говорить о комплексе причин, которые во взаимодействии друг с другом явились движущей силой становления человека и человеческих сообществ. Вероятно, действовала долговременная совокупность факторов, обусловившая качественные перемены в образе жизни человека в сравнении с образом жизни родственных человеку животных. Результатом действия таких факторов стала реализация социокультурной эволюции, надстроенной над биологической эволюцией. Один из таких факторов – это трудовая орудийная деятельность, которая содействовала созданию искусственного мира, окружающего людей. Сюда же можно отнести создание новых механизмов общения, не совпадающих со способами общения между животными. Они приспособлены для организация трудовых операций, для собирания и закрепления трудового опыта. Люди научились использовать и создавать знаковые системы общения. Они создали механизмы и средства подавления диких инстинктов, способных разрушить социальную общность и т.д. Кроме того, у людей возникла родственная поддержка, отношения солидарности, а также новые нормы человеческого общежития, например, запрет на убийство себе подобных, запрет на кровосмесительство в брачных отношениях. В дальнейшем структура и способы общения многократно видоизменялись в связи с разложением родового строя, с возникновением сложных семейных отношений, с дифференциацией видов труда и с переменами в ролевой структуре сообществ.

Понятие о личности. Есть такой аспект человеческого бытия, в котором просвечивает личное начало. В слове «человек» фиксируется отличие каждого из нас от представителей животного царства. Я человек, потому что способен стать человеком, во мне масса задатков, которые при определенных условиях реализуются и превращают меня в человека, выделяющего себя из природы (способность к труду, к целесообразному поведению и т. д.). Но в слове «личность» удостоверяется способность человека выделиться, отличиться от других людей. В личности проявляются все человеческие качества, но они центрированы, сгруппированы вокруг задачи самоопределения человека в обществе иных людей. Все, что свидетельствует о самостоятельности человека, о его собственном выборе, о занимаемой им социальной позиции, о готовности брать на себя свою судьбу и отвечать за дела связанных с ним людей – это и есть проявление личного начала в человеке. Чтобы быть личностью, надо уметь утверждать свою самобытность и самостоятельность, но необходимо еще условие, когда сообщество подготовлено к восприятию входящих в него людей в качестве личности. Длительные тысячелетия в истории человечества личное начало подавлялось и даже искоренялось мерами социального насилия. Эти меры пускались в ход в отношении изгоев, рабов и черни. Да и в узком кругу господ право на личный статус добывалось не легко. Требовались особые заслуги перед сильными мира сего. Надо было необычными достоинствами заслужить уважение или любовь значительной части населения страны. Тогда начинало сиять имя личности, и ее слава и почет склонялись в памяти потомков. Но бывает, что недобрая память сохраняет исторические дела той или иной личности. К их числу в России, например, относятся хан Батый, Наполеон и некоторые другие «знаменитости».

В любом случае понятие «личность» характеризует человека в качестве активного субъекта социальной, производственной, духовной деятельности. Уровень и степень развития его субъективного мира могут быть различными. Он иногда выступает в качестве представителя образованного сословия, но не выдерживает обычных требований морального плана. Тогда такой человек не может считаться достаточно зрелой личностью. Ему в некоторых жизненно важных обстоятельствах требуются поводыри и подсказчики. Недостаточно зрелыми во многих отношениях являются люди младших возрастных категорий. Поэтому в обществе создаются институты воспитания, которые нацелены на формирование у молодежи тех или иных личностных качеств. Но главным воспитателем является реальная общественная жизнь и деятельность. Здесь проходят проверку и закалку приобретенные свойства, сила и достоинства каждого человека. Здесь утверждается подлинный общественный статус личности.

Есть разные этажи побудительных действий, оказывающих влияние на формирование личности. Это могут быть физические нагрузки и испытания. Применяются также эмоциональные нагрузки и встряски, в том числе с помощью средств искусства и острых зрелищных эффектов. Используются также средства идеологического давления и пропаганды (особую значимость они приобретают в условиях войны). Наконец, включаются рычаги мировоззрения, оказывающие воздействие на целостную систему мировосприятия и миропонимания, которая составляет стержень духовного строя личности. Расшатать неустойчивые мировоззренческие позиции или, наоборот, укрепить их – это одна из сверхзадач, на решение которой направлены часто усилия воспитательных институтов общества. Некоторые исторически сложившиеся типы мировоззрения опираются в процессе контакта с личностью на суггестивные методы общения, используют стратегию внушения. Так действуют системы мифов и большинство религиозных учений. В противовес им философское мировоззрение ориентировано на развитие свободомыслия человека, и потому философия более, чем другие формы мировоззрения, способна поддерживать самобытность и самостоятельность человеческой личности.

В реальной общественной жизни личность попадает в зависимость от более или менее устойчивых ролевых структур. Мы все являемся носителями ролей, предзаданных уже сложившимся социумом (роль врача, роль педагога, роль матери и т. д.). Реализация ролевых предназначений – нормальное дело для каждого общества. Однако, в этом процессе есть свои опасности для личностного развития человека. Петь длительное время чужую песню и исполнять обязанности, лишающие нас самостоятельного выбора – это уже перебор. В такой ситуации нередко формируются личности-конформисты, т. е. приспособленцы. Избежать такой опасности можно с помощью перемены действий и перемены ролей. Помогает и неуступчивый характер, когда человек не слишком прогибается под давлением чужих требований, а находит самостоятельное творческое решение даже в условиях обязательности своего поведения.

О смысле жизни человека. Эта проблема возникает для развитого в духовном плане человека. Она осознается на уровне мироощущения и миропонимания, вызывает беспокойство на фоне представлений об индивидуальной смертности, ограниченности во времени человеческого бытия. Вместе с тем, смысложизненные вопросы возникают в свете осознания качественных различий в человеческом бытии (удавшаяся или неудавшаяся жизнь, счастливая или трагическая жизнь и т. д.). Мы можем также в какой-то мере строить собственную линию жизни, планировать и проходить собственный жизненный путь. Такая созидательная работа управляется некоторыми целями, имеющими идейное обрамление (нравственное, эстетическое, идеологическое, политическое и т.п.). Соответствие результатов жизненного пути подобным целям придает нашей жизни определенный смысл. При этом надо различать внешние (навязанные нам) цели и цели внутренние, выстраданные и принятые сердцем и умом. Во втором случае жизнь может совпадать с предназначением, и тогда даже тяжкий крест жизни не лишает ее большого смысла.


30. Техника и технологии


Техника как объективная реальность всегда была одной из основ жизни человечества. Философы предпринимали попытки исследовать феномен техники с разных позиций. Так, Аристотель рассматривал технику в контексте прикладной деятельности, отличая ее от высшей умозрительной деятельности. В Новое время Ф. Бэкон обнаружил связь в развитии техники и науки. В трудах А. Сен-Симона, К. Маркса техника была истолкована в качестве мощного фактора социального развития. В ХХ веке многие философы рассматривали технику в связи с проблемами человеческой свободы. Например, Н. Бердяев подчеркивал, что техника освобождает дух человечества. При этом русский мыслитель различал три стадии отношения духа к природе: природно-органическую; культурную и технически-машинную.

Немецкий философ М. Хайдеггер предложил рассматривать технику в качестве важнейшего способа обнаружения глубинных свойств бытия. Через технику человек слышит зов бытия к самораскрытию. По Хайдеггеру, человек затребован техникой. Но в этом таится источник опасности для человека, который может быть вовлечен в чрезмерный по интенсивности поток технизации жизни.

Во второй половине ХХ столетия с техникой начинают связывать выработку глубинных ориентаций человеческой жизнедеятельности (Э. Агацци, Ж. Эллюль). В контексте этих идей идет осмысление сложности вживания человека в создаваемый технический мир, отмечается нарушение гармонии человеческой жизни. Здесь фиксируется созревание условий для господства техники над человеком, техника рассматривается в ряде своих проявлений как подавляющая человека реальность («Мегамашина» в трактовке Л. Мамфорда).

В современной отечественной литературе наметилось направление, в рамках которого разрабатывается комплексный подход к выявлению смысла понятия «техника». При этом учитывается онтологическое, социальное и культурно-деятельностное содержание данного понятия. Рассмотрим кратко особенности комплексного подхода к исследованию феномена техники.

Говоря о технике, надо учитывать, что это объект или совокупность объектов, включенных в человеческую деятельность и способных удовлетворять определенные социокультурные потребности, решать предметно-практические задачи. Техника может выступать и в качестве предмета деятельности, и в качестве средства, инструмента деятельности.

Многообразие видов человеческой деятельности порождает многообразие техники. Прежде всего, она существует в качестве средства трудовой, производственной деятельности. Орудия труда – одни из первых в истории людей технических средств. Их создание и использование стало важнейшим рубежом в развитии человечества, освоившего методы преобразования природного мира с помощью хитростей разума, сумевшего поставить между собой и природными процессами и вещами искусственные средства. Их искусственный характер связан с тем, что они создаются в ходе культурного творчества из веществ природы, проявляют свойства и эффекты природного характера, но одновременно реализуют функции обработки и видоизменения природных веществ и процессов. Эти функции приспособлены к пользе и целям человека.

Техника является также средством и способом активизации культурного потенциала людей. В ней аккумулируется и с ее помощью предъявляется культурный опыт человечества. Она помогает формировать многообразие культурной деятельности, усиливая культурно-творческие возможности людей. Так, накопленные орудия труда позволяют интенсифицировать создание новых орудий труда. А создание техники книгопечатания открыло возможности для интенсификации читательского спроса и помогло распространению грамоты среди населения разных стран. Подобные же следствия вызвало приручение огня. Это техническое достижение стимулировало деятельность по выплавке металлов. Оно создало условия для перехода человечества от каменного к «бронзовому» и «железному» векам своей истории.

Следует отметить, что техника выступает еще в качестве мощного ресурса человеческого общения. Она является фундаментальной основой коммуникативной деятельности. Техника издревле формировалась как средство создания сигнальной среды, как инструмент и способ изготовления и существования знаков, символов социальной коммуникации. В том числе она использовалась в качестве ритуального средства для общения с сакральным миром. В наше время возникла информационная техника, Интернет, которые многократно усилили и развили человеческие возможности коммукативного общения.

Первичное определение техники предполагает обычно, что это вещь, обладающая специфическими свойствами, среди которых выделяется ее функциональное предназначение – быть полезной в работе, в социально-практической деятельности. Важным историческим источником появления техники является создание вещей, включаемых в целесообразно организованную производственную деятельность людей. С этой точки зрения техника предстает как орудийная вещь.

В более общем плане о технике правомерно говорить как о средстве деятельности, позволяющем объективировать, материализовать путь, способ воплощения потребностей и целей действующего субъекта в социально значимый результат.

Уточняя понимание техники, надо признать, что техника открывает для человечества возможности проявления и утверждения своей воли, своей субъективной природы в качестве реальной силы, скоррелированной с природными силами. Важно и то, что техника ограничивает поле «слепой деятельности», направляя усилия людей к достижению устойчивых результатов, выступая организующим фактором человеческой активности. Вместе с тем, она инициирует, усиливает такую активность: во-первых, благодаря тому, что поднимает человека над природным стихийным порядком вещей, помогая людям преодолевать природное несогласие человеческой воле; во-вторых, открывая новую сферу целесообразной деятельности, связанную с усовершенствованием ранее созданной и используемой техники.

Сегодня человечество использует разные группы техники. С определенной долей условности существующую вещественную технику можно разделить на следующие функциональные отрасли: производственную технику, технику транспорта и связи, технику научных исследований, военную технику, учебную технику, технику культуры и быта, медицинскую технику, технику управления. Из области используемой сегодня техники следует вычленить технику активную и технику пассивную. Активная техника включает: машины (производственные, транспортные, военные и пр.), орудия труда и жизнедеятельности, аппаратуру управления машинами, технологическими процессами и т.д. Пассивная техника включает: производственные помещения, дороги, мосты, каналы, гидросооружения и т. д.

Техника в истории человечества прошла несколько этапов развития. Отечественные исследователи выделяют чаще всего ее развитие в составе производительных сил общества. Первоначально возникшие технические средства были весьма простыми орудиями труда. Древние люди использовали в качестве таковых палки, камни, Топоры, ножи, копья и пр. Это была техника, которая в своем функционировании как бы продолжала естественные органы труда человека. Она усиливала возможности людей по мощности, быстродействию и т. д.

Следующий этап развития технических средств был связан с возникновением и использованием механизмов. Механизмы обогатили функциональные характеристики технических средств. Они способны выполнять самостоятельные операции трудового процесса, но не производят готового продукта. В их число вошли ворот, рычаг, колесо, другие механические приспособления, которые способствовали механизации физического труда и содействовали его облегчению.

Третий этап развития технических средств связан с возникновением машин. Их широкое применение дало толчок процессу индустриализации труда и производства и обеспечило экономическую победу капитализма над феодальным способом производства. Машины включают в свой состав рабочие органы, движитель и передаточное устройство. В них используются «орудия механического аппарата» (К. Маркс). Машины позволили решать сложные технологические задачи, подвергая, например, исходный продукт многократной переработке, и в принципе могут обеспечить получение готового изделия. В «Российском энциклопедическом словаре» (2001) машина определяется как устройство, выполняющее механические движения с целью преобразования энергии, материалов или информации. К их числу относятся энергетические, рабочие (например, производственные станки), транспортные и информационные машины (шифровальные, арифмометры механического типа и пр.). С появлением машин существенно изменился материальный базис общества. Новая ступень машинного производства появляется вместе с научно-технической революцией, начавшейся в ХХ столетии.

Усовершенствование конструкций и принципов действия машин привело к появлению устройств, способных автоматически, без непосредственного участия человека поддерживать заданные параметры отдельных производственных процессов. Научившись сочетать и комбинировать машины с автоматическими устройствами, люди создали автоматические системы машин, которые способны самостоятельно осуществлять весь технологический цикл от обработки сырья до получения готовых изделий. Здесь начался четвертый этап развития технических средств труда и производства.

Этапы совершенствования техники от примитивных орудий до автоматических систем производства характеризуются двумя аспектами. Сначала технические средства заменяли или усиливали физические возможности людей, обеспечивали механизацию процесса труда. При этом функции управления процессом труда осуществлялись человеком. Затем создаются искусственные средства, позволяющие заменять человека в реализации его управленческих функций. С этой целью используются, например, регуляторы прямого и непрямого действия, применяются приборы управления, компьютерная техника.

Специалисты отмечают расширение понятия «техника», учитывая возникновение и развитие новых объектов, называемых техническими системами. Одним из первых в отечественной литературе на это обстоятельство обратил внимание А. Ф. Каменев. Особенность таких систем состоит в том, что они представляют собой взаимную связь функционально самостоятельных технических объектов, которые обнаруживают кооперативное и комбинированное действие. В технических системах проявляются эмерджентные свойства и эффекты массовой силы, превосходящие по своим возможностям сумму отдельных технических объектов или их блоков. Превосходство выражается в росте объемов производимой продукции, в сокращении времени на производство, в разнообразии номенклатуры продукции, в гибкости перенастройки на новые циклы производства, в повышении степени устойчивости массового производственного процесса.

Сегодня имеются технические мегасистемы, макросистемы и микросистемы. К первым относятся глобальные технообъекты, такие как система станций космической связи, комплекс средств мореходства великих морских держав и др. Ко вторым надо причислить региональные технокомплексы, связанные, например, с добычей, переработкой и транспортировкой полезных ископаемых. Сюда же относятся энергокомплексы типа ТЭС, АЭС и пр. К третьим принадлежат технообъекты относительно небольших объемов, управление и обслуживание которыми доступно одному человеку (сельскохозяйственный комбайн, современный музыкальный центр, комплексные измерительные приборы и т. п.). Особую группу технических микросистем образуют электронные устройства, основанные на переработке информации. Они возникли на гребне прогресса, связанного с миниатюризацией технических объектов, благодаря чему комлексность была возведена в высокую степень. В них реализованы в малых объемах и малых временных промежутках многоуровневые и разнокачественные функции управления, обеспечивающие решение многокритериальных информационных задач. Ярким представителем названных техносистем является современный персональный компьютер. Миниатюризация техносистем нашла продолжение в сфере наноконструктивной деятельности. Здесь системы создаются на атомном и молекулярном уровне, что открывает невероятные перспективы для человечества.

Надо добавить, что появление технических систем компьютерного типа обозначило своеобразный предел в развитии вещественной техники. С этого момента определение техники как вещественной стороны человеческой деятельности утрачивает свой абсолютный характер. Вещественность – это статичная структура, и она создает прочную основу человеческой деятельности. Однако важной стороной этой деятельности является также использование подвижных, свободных структур, к числу которых относится информация. В данной связи следует указать на применяемые в деятельности людей различные проекты, схемы и пр., которые вплетаются в ту или иную кодовую и сигнальную среду. Сегодня сфера использования информационных процессов существенно расширяется, благодаря тому, напрмер, что техника свободных структур интегрируется с идеально-информационной деятельностью. А программная организация последней становится надстройкой над вещественной техникой.

Вызывает интерес и то обстоятельство, что компьютеры создают возможности для интеграции микросистем с техническими макро- и мегасистемами. С помощью компьютеров создаются, например, сети разного рода, а на этой основе формируется универсальная коммуникационная система, имеющая глобальный характер (Интернет). Хотя отдельные узлы этой системы могут функционировать в автономном режиме, но переход к универсальной коммуникации в принципе меняет мир, в который погружена деятельность современного человечества. В этой связи растет информационный вал, и конечно увеличивается мощь информационной стихии. Но одновременно зреют условия для синергетической упорядоченности подобной стихии, для новой технической организации интегрирующегося человечества.

Близким к понятию «техника» является понятие «технология». Оба они ведут происхождение от древнегреческого «techne», что означало искусство, мастерство, умение. В современной трактовке «технология» предполагает способ действия, связанный с применением той или иной техники. Акцент при этом делается на организацию действий, имеющих целью получение заданного результата в производственной, социальной и других сферах жизнедеятельности людей. А собственно техника в таком случае рассматривается не только в качестве некоторой вещи или артефакта, но еще и в качестве проводника действия, становится носителем функциональных свойств, обеспечивающих получение предзаданных результатов.

В своей жизнедеятельности люди опробовали и продолжают использовать самые различные технологии: промышленные, строительные, военные, обучающие и т. д. И повсюду дело идет о создании деятельностных комплексов, способных осуществлять преобразование, обработку, переработку и создание новых артефактов с помощью имеющихся технических средств и благодаря активному участию подготовленных к этой деятельности людей. В состав современных технологий включаются операции и средства контроля за протеканием технологических процессов, разрабатываются детальные описания исполнительской деятельности, создаются инструкции, правила, требования, нормативы, карты и графики техноконтроля. Появилась особая профессиональная группа специалистов, называемых технологами. Существует научная дисциплина, разрабатывающая принципы и методы совершенствования технологических решений в различных областях деятельности.

Современная технология становится наукоемкой. Ее теоретическую основу составляют закономерности, открытые в различных системах научного знания. Так, современная физика стала основой энергетических технологий, включая ядерную энергетику. Достижения физики твердого тела используются технологиями создания новых материалов. Достижения гидродинамики и аэродинамики стали основой технологий создания воздушного, морского и наземного транспорта. Значительные достижения химических технологий связаны с успехами различных разделов современной химии. Биотехнологии учитывают достижения многих разделов биологии, генетики. Социальные технологии основываются на разработках социальных, политических, гуманитарных наук. Информационные технологии строятся на результатах кибернетики и информатики.

Для современной технологии характерно, как отмечает А. И. Ракитов, превращение в систему взаимосвязанных и развивающихся технологий разного вида. Вместе с тем, эта система является многоуровневой. Замечено, что чем выше уровень технологии, тем большую роль в ней играет информационная технология. Показательно, что все новейшие технологии стремятся вооружиться достижениями информатики и информационной технологии (технологии социального управления, экономического управления, военные технологии, исследовательские технологии, биотехнологии и др.). С этих позиций принято говорить сегодня о создании и использовании высоких технологий.

Наука, техника и технология связаны в наше время в сфере научно-технического (и технологического) прогресса. Студенты могут разобраться во многих вопросах современного научно-технического прогресса по книге «Философия науки», указанной в библиографическом списке.


31. О понятии «инженерная традиция»


Философско-методологическое осмысление проблем инженерии сталкивается с вопросом о роли традиций в прогрессе технических наук и в инженерно-технической деятельности. Несмотря на интуитивную ясность этой проблемы, она остается недостаточно артикулированной. Существует несогласованность между разными подходами к истолкованию смысла понятия «инженерная традиция». Нечетко сформулированы в современной литературе фундаментальные принципы традиционализма. Неясно подчас формулируются способы взаимодействия между традициями и новациями в инженерной деятельности. В предлагаемом сообщении намечается путь освещения указанной проблемы в рамках методологического синтеза, базирующегося на концепции культурологического истолкования природы и специфики инженерной деятельности.

В основе этой концепции лежит исторический подход к восприятию феномена инженерии. Он фиксирует возможность сохранения прошлых достижений инженерной деятельности в процессе ее развития и совершенствования. В качестве таких достижений называются технические артефакты (машинная техника, сооружения, технологии). Они воплощаются в материальный базис техногенной цивилизации. Устойчиво сохраняется также активный корпус инженерных кадров, способных создавать соответствующие артефакты. Сохраняются и передаются от поколения к поколению инженерные знания и опыт. Условием их передачи является существование инженерных сообществ, наличие разнообразных коммуникаций и средств общения между членами подобных сообществ.

Для культурологической концепции важен также информационный подход к определению содержания инженерной традиции. Подобный подход учитывает действие механизма информационного отбора, в рамках которого реализуется преемственность между прошлым и настоящим состояниями инженерной деятельности. Речь идет об информационной устойчивости всей системы инженерии. Она поддерживается за счет роста многообразия видов и форм инженерной деятельности и обеспечивается путем интегрирования ее в новые структуры и подсистемы. В этом направлении действует дифференциация технических наук. Срабатывает также отпочкование от сложившейся производственно-технической деятельности обширной сферы инфраструктуры, включившей опытное производство, инженерные финансовые фонды, информационно-сервисные структуры типа ВИНИТИ и др. В итого складывается мощный комплекс современной инженерии, поддерживающий разнообразие структур и повышающий степень надежности своего функционирования.

Важным дополнительным условием обеспечения устойчивости и сохраняемости инженерии является опора на ценностный подход. Сфера его применения определяется поиском и утверждением инженерных решений и проектов, значимых для воплощения социальных и гуманитарных идеалов развития человеческого общества. Культивирование современной системы ценностных ориентаций все более широко включается в область инженерного образования и становится неотъемлемой частью социальной экспертизы инженерной деятельности.

Область культурологического осмысления содержания и перспектив инженерной деятельности непрерывно расширяется, и поэтому можно ожидать разработку новых подходов к истолкованию проблем инженерной традиции.


32. К обоснованию инновационного научно-технологического развития общества

Сегодня доминирует экономический подход к исследованию механизмов и закономерностей инновационной деятельности, реализуемой в сфере научно-технологического развития. Значимость и продуктивность такого подхода не вызывает сколь-нибудь серьезных возражений. Между тем имеют место определенные вопросы, для раскрытия которых экономический подход недостаточен. В предлагаемой статье инновации научно-технического развития рассматриваются на фоне широкого спектра социально-культурных изменений нашего времени, что позволяет эксплицировать ряд новых аспектов инновационной деятельности, развернувшейся в эпоху современных цивилизационных перемен.

Предварительно отмечу, что внедрение научных разработок и научно-технический прогресс осуществляются повсеместно. Они затрагивают большинство стран современного мира. При господстве рыночного хозяйства научно-технический прогресс оказался глубоко связан с обострением конкурентной борьбы между соревнующимися субъектами мирового и национальных рынков. Инвестиции в совершенствование техники и технологий оказались фактором, обеспечивающим экономические преимущества для участников рыночного хозяйствования. Вместе с тем, НТП стимулировался требованиями безопасности и защиты национальных интересов противостоящих друг другу современных стран. Важность научно-технических преимуществ была продемонстрирована и на военно-политическом поприще, что показала вторая мировая война и другие крупные вооруженные конфликты двадцатого и двадцать первого веков.

Крупные вложения в науку в XX веке оказались связаны с продолжением имперской политики, проводимой рядом крупных западных держав, с их борьбой за разнообразные мировые рынки. В такой борьбе они готовы предъявить военные козыри и продолжают совершенствовать свои вооруженные силы. Сегодня львиная доля всех ассигнований на науку приходится на расходы военных министерств. Почти половина всех ученых и инженеров США, например, работают в военных областях и в сфере ракетной техники. Этим в значительной степени определяются успехи американцев в развитии космической техники. В целом указанная тенденция порождает такие особенности науки нашего времени, как ее концентрация и огосударствление. Превращаясь в сферу организованного бизнеса в масштабах всего общества, наука становится и областью государственных интересов. Подчиняя финансирование научных исследований своим структурам, государство санкционирует их общенациональное значение и пытается обеспечить централизованную эффективную политику в области науки. На государственном уровне часто формулируются цели, ценностные ориентации, планы и проекты, связанные с научными разработками. Для их реализации выделяются бюджетные ресурсы.

В глобализирующемся мире научные занятия вышли за рамки частных работ и превратились в особую “промышленность открытий”. В XX столетии выяснилось, что данная промышленность представляет собой чрезвычайно выгодную сферу вложения инвестиций. В США, например, объем вложений в науку возрастает ежегодно примерно на 7%. Прибыль, получаемая от каждого доллара, вложенного в научные исследования, достигает 20-50 долларов, поэтому весь деловой мир Запада охвачен “золотой лихорадкой” научных исследований. Высокая прибыльность научных разработок определяется их нацеленностью на сбережение основного капитала, сырьевых затрат и человеческого труда. В итоге эффективность использования основных средств растет на десятки процентов ежегодно. Срабатывает и такой фактор, как сравнительно низкая себестоимость научных открытий, их исключительная долговечность, возможность быстрого применения, способность возрастания рыночной стоимости заявленных открытий и изобретений в сравнении с их первоначальной стоимостью.

Показательно для современного общества то, что занятия наукой превращаются из духовной деятельности в товарно-рыночную деятельность. Продукция науки становится мыслью-товаром и сталкивается в конкурентной борьбе с другими мыслями-товарами. Отсюда возникают специфические научные тайны, секреты коммерческого характера, которые препятствуют свободному обмену научными идеями и сужают сферу свободного научного творчества. Зачастую ученому-творцу запрещается обмениваться мнениями с профессионалами своей области, он не имеет права по своему желанию публиковаться, выступать на конференциях, или его тексты проверяются на предмет сохранения коммерческой тайны. В подобной ситуации право интеллектуальной собственности на научный продукт зачастую принадлежит не ученому или научному коллективу авторов, а фирмам, концернам, вложившим свой капитал в научные разработки. Коммерческая закрытость научных разработок приводит к дублированию исследований различными фирмами, к распылению национальных интеллектуальных ресурсов, к научному шпионажу, к воровству научных идей и к другим позорным для науки явлениям. Между тем наука как область производства знаний является по своей природе общественным производством в том смысле, что ее результат в большей степени, чем продукт материального производства, является итогом всей предыдущей деятельности общества. Не случайно, что не существует, например, национальной физики или математики, тем более не существует личной науки определенного исследователя. Точно так же всякое крупное техническое изобретение не принадлежит отдельному лицу.

Сегодня происходят серьезные изменения в структуре науки. Непосредственно к решению задач научно-технического прогресса причастен корпус прикладных наук, в том числе науки инженерного профиля. Их результаты воплощаются в конструкторских разработках, в технологических программах, в создании нормальных условий эксплуатации техники, в управлении техносистемами. Активно реализуется также прогностическая и проективная функция инженерно-технических наук.

Но вот новшество – появление наук системного цикла. Человечество вышло сегодня на уровень создания разнообразных систем, объединяющих в рамках сложного функционирования большое количество гомогенных и гетерогенных элементов, способных работать в режимах сложного управления и т.д. Соответственно новым реальностям технического прогресса расширяется область взаимодействия науки и техники. Сама эта область приобретает черты крупной системы, обеспечивающей потоковое взаимодействие между научно-исследовательским трудом и технической деятельностью. Формирование такой системы, встроенной в социально-экономические отношения, рассматривается в качестве одной из важных характеристик научно-технической революции. Со своей стороны отмечу, что научно-техническая революция представляет собой процесс, втягивающий в себя социальные, экономические, политические и духовные факторы и ведущий к трансформации и модификации всей исторической жизни человечества. Ее, следовательно, неправомерно рассматривать только как область материально-технических преобразований. С ней неразрывно связаны крупные преобразования общекультурного характера. По существу, в странах, вступивших в эпоху научно-технической революции, решаются задачи формирования постиндустриального общества, и в этом русле возможны новые повороты во всемирной истории человечества.

Существует своеобразная ответственность науки за результаты инновационной деятельности ученых. Здесь приобретают важное значение комплексные критерии, единство которых способно учитывать качество современного технического прогресса. Нормализованным показателем качества чаще всего признается критерий оптимизации.

Существует методология оптимизационного подхода, которая активно разрабатывается в прикладном аспекте. Методы оптимизации основаны на учете полного набора возможных альтернатив изменения некоторой системы, связанных с достижением практически значимого результата. Каждая альтернатива оценивается по определенным показателям, среди которых обычно учитывается полезный результат и затраты на его достижение. Один из них принимается за приоритетный, и тогда определяются условия, при которых он достигает экстремального значения. На практике не всегда удается использовать принцип оптимизации. Реальный технический прогресс многовариантен. Условия экстремальности отдельных параметров технических систем не всегда четко определимы. Поэтому приходится руководствоваться принципом удовлетворения, т.е. поиском альтернативы, отвечающей выявленным ограничениям на различные показатели качества. Данный принцип принимается тогда, когда не удается с помощью методов оптимизации отыскать лучший путь реализации практической программы. Выбор решения тогда связывается с отбрасыванием бесперспективных и малоэффективных альтернатив. При этом необходимо учитывать специфический характер взаимодействия науки и техники. Так, в условиях индустриального производства достижения науки (прежде всего механики) воплощаются в создании машинных агрегатов и в рациональной технологии, а в комплексе приводят к замене рабочей силы человека “прирученными” силами природы. Но уже со второй половины ХХ века взаимодействие науки и техники приобрело черты устойчивой функциональной системы, в которой оба базовых элемента вступают в отношение взаимного согласования.

В рамках такой системы реализуются два встречных процесса: онаучивание техники (и технологии) и технизация науки (усовершенствование материально-технической базы науки).

В свою очередь, они оба служат поддержанию универсальной функции системы “наука-техника”, каковой является достижение высоких технико-экономических характеристик машин и технологий, обеспечение быстрого роста производительности общественного труда.

Функционирование рассматриваемой системы осуществляется на базе кооперации усилий участников комбинированного процесса, который охватывает движение от научной идеи до выпуска массовых образцов передовой техники и технологии, а также до применения в широких масштабах новых способов организации труда и производства. Подобная кооперации строится на сохранении определенной специфики как научной, так и производственно-технической деятельности. Сложившееся в обществе разделение труда между ними не ликвидируется. Однако оба вида деятельности становятся существенно необходимыми для реализации новой функции – интенсификации развития современных производительных сил. Одновременно интенсифицируется и обмен результатами труда между этими разновидностями деятельности: во-первых, за счет непрерывного воздействия науки на технику и производство; во-вторых, за счет постоянного заказа от производства науке и возрастающей технизации научной деятельности.

Опыт развития совокупной научно-технической деятельности свидетельствует, что улучшение ее параметров связано с повышением организационной устойчивости системы “наука-техника”. Коренным фактором, обеспечивающим рост ее устойчивости, является создание новых форм управления этой системой. Сегодня налицо многоярусное разделение труда в научной и технической деятельности, в реализации связей этих видов деятельности с производством. Далеко зашедшая дифференциация между различными подсистемами науки и техники, а также автономизация их взаимодействия с отдельными отраслями материального производства существенно осложняют получение крупных результатов в сфере научно-технических разработок и затрудняют их внедрение в производство, поскольку не всегда ясной бывает отраслевая принадлежность новых достижений науки и техники. В сложившейся ситуации возникает потребность усиления интегративного начала в управлении развитием научных исследований и технической деятельностью.

Плодотворные возможности для интеграции управления наукой и техникой возникают благодаря развертыванию работ по прогнозированию смены старой техники и технологии новыми их поколениями, на базе которых достигается высшая производительность и эффективность. Такое прогнозирование служит предпосылкой для упреждающей поддержки научных разработок, связанных с реализацией технических принципов, имеющих долговременную перспективу, способных совершить переворот в технике и технологии будущего. Использование результатов прогнозирования позволяет перевести научно-технический прогресс в фазу самоконструирования. Теперь его отдаленные результаты возникают не вследствие стихийного отбора из массы технических новинок, но могут программировать и достигаться благодаря целевой детерминации научно-технической деятельности.

В свете сказанного особый интерес приобрело использование программно-целевого подхода к решению задач научно-технического прогресса. С моей точки зрения применение указанного подхода свидетельствует о сращивании методологии и праксеологии. Здесь критерием эффективности методологии становится раскрытие реальных возможностей преобразования некоторого исходного состояния системы в намечаемое в качестве достижимой цели. Программа – это практический инструмент координации человеческой деятельности, сроков и методов исполнения намеченных преобразований.

Программный подход в области научно-технических работ обеспечивает реальное соединение различных направлений научной и технической деятельности, указывает на наличие ресурсов, необходимых для решения некоторой общей проблемы. Он строится на тщательном учете временного фактора с целью сокращения сроков работ по всему циклу: от исследований до внедрения их результатов. Его практическая направленность проявляется в целевой установке на создание укрупненных базовых структурных единиц, решающих задачи научно-технического прогресса. Поиск форм программного обеспечения согласованного развития науки и техники важен сегодня м для преодоления кризисного состояния научного производства и для создания надежной базы технической модернизации промышленности в России.

Уточняя особенности отношений в системе “наука-техника”, следует выделять тенденцию сближения фундаментальной и прикладной науки в разработке крупных технических вопросов. Опыт показывает, что революционные сдвиги в материальном производстве осуществляются тогда, когда к выработке технических решений подключается фундаментальная наука. Так, внедрение новой технологии обязательно предполагает создание научных основ соответствующих технологических процессов, разработку фундаментальных теорий и моделей для описания и объяснения соответствующих процессов. Поэтому ускоренное развитие прогрессивных направлений фундаментальной науки становится непременным условием модернизации современного производства.

Но для реализации этой функции фундаментальной науки требуется усиление ее материальной базы. Показательно, что во многих случаях темпы продвижения фундаментальных разработок в производство сдерживаются из-за отсутствия необходимых условий для предварительных производственно-технологических испытаний разрабатываемых проектов. Нередко для апробирования степени совершенства предлагаемых научно-технических решений требуется создание опытных образцов, крупных технических моделей. Однако организации фундаментальной науки подчас не обладают мощной экспериментальной базой. Вместе с тем они зачастую не имеют прямых выходов в отрасли материального производства. И поэтому возникают нежелательные разрывы в цепочке от научной идеи до ее внедрения.

Выход из положения может состоять в более тесном сращивании перспективных для развития техники и производства фундаментальных и прикладных исследований. Для этого многие фундаментальные направления науки и соответствующие им организационные структуры должны встать на путь развития собственного инженерно-технического комплекса, создания опытных производств. Речь идет, следовательно, о преодолении своеобразной “стерильности” фундаментальной науки, об отказе от ее ориентации на выпуск только знаниевой продукции. Продвижение в данном направлении должно привести к формированию особой инфраструктуры фундаментальных исследований, например, межотраслевых органов, способных осуществлять технические работы перспективного плана по заявкам фундаментальных научных учреждений.


33. Инновационная методология и научный рационализм


Современное научное познание продолжает традиции рационализма, который оформился в ХVII-ХVIII вв. Сегодня однако сохраняется лишь общая направленность науки на постижение закономерностей реального мира, воспроизводимых с помощью рационально организованных средств познания. В новейшее время, так же как и в классической науке, используется сеть понятий, применяются методологические приемы, обеспечивающие точность и строгость научных рассуждений, логическую обоснованность доказательств и объяснений.

Вместе с тем способы мышления в современной науке существенно меняются. Правомерно говорить о том, что в последние десятилетия в науке осваивается новый тип рациональности. Его характерной чертой является опора на инновационную методологию, способную обеспечить творческое развитие научного познания и обосновать закономерность его эволюции как качественно обновляющегося процесса, проходящего через сеть точек бифуркации.

Развернутые варианты подобной методологии представлены в работах И. Пригожина, М. Эйгена, Г. Хакена. С идеями этих авторов связано целое методологическое направление, обозначаемое словом «синергетика». Среди отечественных исследователей к ним близок Н. Н. Моисеев, который называет свою методологическую концепцию универсальным эволюционизмом. Язык этой концепции включает понятия самоорганизация, направленная изменчивость, стохастичность, информационная память, отбор, бифуркация и др. Опора на такие понятия делает концепцию универсального эволюционизма применимой к любым системам, изменяющимся нелинейно и необратимо. Новации являются главной характеристикой подобных систем.

В своей концепции Н. Н. Моисеев отдает приоритет понятию эволюция, которая включает синергетические эффекты и катастрофические изменения. В то же время названный автор оставляет в тени понятие «диалектическое развитие». Показательно, что Н. Моисеев прямо говорит о нежелательности использования термина «диалектика», полагая законы диалектического развития недостаточными для отражения всей глубины эволюционных изменений ( Н. Моисеев. Расставание с простотой. М., 1998. С. 63.). На наш взгляд Н. Моисеев прав в том случае, если иметь в виду стандартный набор диалектических законов, рассмотренных когда-то Ф. Энгельсом. С этим перечнем законов действительно связана методологическая установка, которая не способна ориентироваться на образ реальности, воспроизводимый современной наукой. Из этого, однако, не следует, что сегодня можно в принципе отказаться от понятия «развитие». Мы полагаем, что условием его сохранения в рамках инновационной методологии является связь с системной парадигмой, которая играет ведущую роль в научном познании наших дней. До сих пор данное обстоятельство недостаточно учитывается в философско-методологической литературе. Попытка преодолеть указанный недостаток предпринята в предлагаемой статье.

Следует отметить, что обоснование теории развития в свете системных идей сталкивается с определенными трудностями. Суть дела заключается в том, что понятие «система» фиксирует стабильные отношения объектов, оно характеризует устойчивость таких отношений, отражает сохранение качественной определенности реального множества связанных объектов.

В то же время понятие «развитие» указывает на процессуальное измерение объектов, оно отражает неодолимость нового и необратимость изменений. В отечественной философской литературе развитие часто рассматривается как универсальный способ прогрессивного усложнения объектов. Представляется, однако, что подобная точка зрения преувеличивает значение прогрессивной составляющей развития. Известно, например, что во многих областях реального мира имеют место локальные деструкции объектов. Но, кроме того, весьма общим случаем является распад больших систем, и процессы такого распада могут иметь космический характер (распад звездных систем, старение звезд и т.п.).

Опираясь на факты подобного рода, можно утверждать, что онтологическая картина мира не сводится к неодолимости прогресса. Более емкой является картина непрестанного взаимодействия и взаимодополнения прогрессивного и регрессивного типов изменений. В конкретных условиях баланс прогрессивно-регрессивных изменений может быть различным. Так, на значительных отрезках времени наблюдается прогресс в изменениях многих живых организмов и биологических видов. Вместе с тем, прослеживается усложнение биосферы Земли за счет возникновения новых царств живого: микроорганизмов, растений, животных. Тем не менее, сегодня есть масса аргументов в пользу тезиса, что биосфера Земли прошла вершину своего прогресса. Распад ее внутренних связей, деструкция и гибель многих видов живого превратились в тенденцию, угрожающую целостности биосферы. С осознанием этого обстоятельства связан вопрос: не вступила ли биосфера в фазу своего регресса? Надо сказать, что априорного отрицания подобного регресса не существует.

В свете сказанного выше представляется оправданным утверждение, что всеобщий смысл категории «развитие» составляет не прогресс, а интегральное становление. Природа последнего раскрывается в единстве возникновения и исчезновения, но такого единства, результатом которого является необратимость изменений. Здесь речь должна идти о качественной необратимости, обусловленной как усложнением, так и упрощением атрибутов объектов.

Понятие «интегральное становление» фиксирует процесс развития как организованный в специфические узлы и звенья. В этом становлении действует временная детерминация, которая предполагает закономерную связь прошлого и настоящего, а также настоящего и будущего. Существенно, что в подобной связи есть преемственность, но есть также инновации, включающие переход к новым стадиям, этапам и уровням развития. Через подобные инновации осуществился переход от неживой к живой природе, а затем – к социуму как форме организации общественной жизни человечества. Подобные же инновации прослеживаются в процессе становления жизни от доклеточной к клеточной и многоклеточной ее стадиям.

Итак, проявление времени в развитии связано с прохождением зон становления, т. е. с возникновением новых способов бытия объектов. Причем, подобное возникновение имеет направленный характер, так что взятые в интегральной совокупности изменения не могут совершаться в обратном порядке. Интегральность означает, что к развитию ведет не частный результат изменений. Напротив, развитие охватывает широкий спектр изменяющихся признаков, в его ходе перестраиваются временные параметры объектов, наступают новые стадии и целые эпохи изменений, преобразуется их организационное строение и т. д.

Добавим, что развитие надо отличать от простой динамики структур, на которую указывают, например, структуралисты (См.: J. Piaget. Le structuralisme. Paris. 1968. P. 121). Хотя структурная динамика важна для идентификации развития, тем не менее ее учет еще недостаточен для подобной идентификации. В подтверждение сказанного укажем на особый класс структурных изменений, которые можно назвать переключением (перенастройкой) отношений. В данном процессе обнаруживается смена режимов функционирования объектов – за счет перемены внутренних отношений между элементами, но не обязательно осуществляется развитие. Так, известна сезонная и суточная перенастройка функционирования живых организмов, которая обеспечивается активизацией либо погашением активности их отдельных структурных органов и подсистем. В подобном переключении осуществляется обратимое изменение. Дело обстоит совсем иначе, когда изменение отношений выводит объект за пределы старой функциональной целостности и происходит переход к новому основному закону функционирования.

Подобному переходу соответствует возникновение качественно новых элементов, появление новых структурных уровней в организационном строении объекта и другие преобразования. Чем, например, отличаются живые образования от неживых?

Среди прочих отличий надо назвать появление у первых способности к активной переработке и к накоплению информации. В их структуре возникают центры информационного управления, появляется уровень информационной регуляции и преобразования их поведения. И потому в данном случае правомерно говорить не просто о структурной динамике, но о новой фазе, эпохе развития природы. Одновременно можно говорить и о новой форме организации материи (См.: Н. Моисеев. Расставание с простотой. С. 85). Существенной характеристикой интегральных преобразований, совершающихся в процессе развития, является формирование так называемой исторической целостности объекта. Речь в данном случае идет о единстве его истории, которое закрепляется через тенденцию к сохранению изменений, предзаданных прошлыми состояниями объекта. Указанная предзаданность формируется в силу того, что в структурных преобразованиях сохраняется информация о конкретно-всеобщей основе данного процесса развития. В итоге развитие осуществляется как целостный процесс изменений, образующий относительный круговорот, в котором воспроизводится определенная исходная основа развития.

В свое время Гегель показал, что для понимания необходимой логики развития надо возвыситься до уровня всеобщих определений, способных охватить преобразование содержания в целом (См.: Гегель Г. В.-Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., 1974. С. 420). На этом уровне развитие представляется как изменение формы одного и того же содержания, а точнее – как модификация универсального закона жизни единого содержания. Немецкий мыслитель рассматривает развитие как процесс, который несет свои изменения в себе. При этом учитывается самоотрицательность развития. Последняя связывается с появлением существенных различий и противоположностей, а также снятием этих противоположностей в устойчивой форме, удерживающей противоположности в единстве. Принимается во внимание и тот факт, что взятые вместе противоположные моменты изменяющейся сущности образуют систему, а именно систему-противоречие.

Следует отметить, что Гегель не сформулировал указанное положение в явном виде. Тем не менее, он подчеркивал, что теоретическое движение идет по ступеням обогащения исходного понятия, и это обогащение, по Гегелю, осуществляется в ходе отрицания и превращения понятия в свою противоположность. А в итоге развитие удерживает единство противоположностей.

В рассматриваемой диалектической концепции понимание системы доводится до образа творящего самого себя целого, до тотальности, вбирающей истинно-конкретные характеристики мира в единстве их общего и особенного содержания. Гегель, однако, абсолютизировал возможности системной формы как реальной целостности. Он усматривал в этой форме скрытый смысл деятельности некой универсальной всеобщности, которую он определял как абсолютную идею. Между тем, гегелевская трактовка не является общеобязательной. Рассуждая в русле традиции, связанной с преодолением гегелевского панлогизма, правомерно толковать понятие «система-противоречие» как методологический инструмент, обосновывающий целостный подход к изучению конкретно-исторического движения объектов. Оно дает также ориентиры к постижению детерминированной смены форм исторического развития явлений. Суть дела сводится при этом к исследованию, во-первых, способов дифференциации единой сущности в процессе развития, а во-вторых, к открытию новых форм стабилизации противоречивых тенденций и к поиску новых способов их синтеза.

Методологический подход учитывает, что понятие «система-противоречие» фиксирует действие закона поляризации единой сущности. Но кроме того, данное понятие выявляет действие закона снятия возникшего противоречия в развитом синтезе. В таких методологических рамках процесс мышления повторяет форму развития самодвижущегося содержания. Выявляя внутренние противоречия объекта и находя способы их спонтанного снятия в рамках движения от абстрактного к конкретному, мышление идет к построению целостной, систематической теории объекта. После Гегеля возможности этого способа теоретического раскрытия процесса развития сложных объектов продемонстрировал К. Маркс в «Капитале». Он отразил в целостной теоретической системе определенные стадии движения капиталистического способа производства, представив их как особые формы разрешения противоречий капитализма.

Разумеется, эта теория не дает абсолютной истины в постижении превращений соответствующего способа производства. Тем не менее, оно дало интересную методологическую модель воспроизведения системной детерминации развития сложной социально-экономической целостности.

Дополнительно надо отметить, что образ системы-противоречия охватывает историю объекта от его незрелых стадий до состояний, в которых в полной мере проявляются главные его законы. Сознательная ориентация на их изучение осуществляется в рамках методологического правила: чтобы понять скрытые особенности объекта или явления, им надо дать возможность «прорасти» и развернуть свои фазы роста. Вместе с тем, используя данные о систематических превращениях объекта, совершающихся шаг за шагом, можно точно установить закономерные связи между относительно простой протоформой объекта и его зрелой стадией существования. Подобное движение теоретической мысли ведет к выработке представления об объекте как исторической целостности, развертывающейся в форму системы систем. Их последовательность дает общий закон исторически сменяющих друг друга способов существования объекта.

Так, в ходе развития живой материи сформировалась система систем, объединяющая клетку, организм, вид, биоценоз. Они характеризуют важнейшие из известных фаз целостного процесса жизни на земле. Но лишь все вместе они представляют жизнь как целое. В то же время каждая из этих фаз может рассматриваться как полноправный представитель всей жизни, указывая на определенный ее исторический период и на устойчивые условия ее существования. Например, клетка. Она завершает собой множество звеньев длительной цепи доклеточной жизни. Вместе с тем, клетка дала начало современным форма живого, создав предпосылки для возникновения сложных организмов. Этот факт говорит о том, что система, взятая в аспекте детерминации развития, не может рассматриваться как случайно возникшее образование. Напротив, каждая онтическая система имеет основания в некотором глобальном детерминирующем процессе, охватывающем становление исторической целостности.

Такой процесс обнаруживает своеобразную направленность, в нем есть поступательная логика изменений, для отражения которой требуется выделить последовательность сопряженных и сменяющих друг друга целостных форм системного бытия объектов. Если в качестве универсального признака целостности брать согласованное взаимодействие дифференцированных элементов единой сущности, тогда к числу фундаментальных форм исторической реализации целостности следует отнести: 1) массовые образования с высокой степенью автономности их элементов; 2) функциональные образования, объединяющие хорошо согласованные друг с другом группы элементов; 3) образования, охваченные всеобщей цепью отношений, всеобщим законом связи элементов, который регулирует изменения системы как организованной во времени целостности.

Характеризуя выделенные формы, отметим, что первая из них фиксирует непрочную, неукорененную целостность, в рамках которой взаимодействия элементов несут на себе налет случайных внешних влияний. Здесь синхрония элементов часто нарушается. Прообразом таких систем могут считаться массовые стохастические явления. Напротив, две другие формы соответствуют возникновению функциональных систем, в которых синхрония их элементов проявляется как долговременный признак. Здесь синхронная устойчивость нередко поддерживается особыми механизмами регуляции, основанными на круговом взаимодействии причины и следствия, а также на циркуляции информации от причины к следствию и обратно. Примером подобного механизма служит гомеостат – регулятор с одной обратной связью, способный удержать параметры системы в пределах определенной нормы при текущих внешних воздействиях на систему.

Более сложная регуляция формируется на основе программной организации поведения управляющей подсистемы по отношению к управляемой подсистеме. Подобная организация связана с извлечением полезной, ценной информации и обработкой ее в органах памяти системы. В последнем случае резко возрастает роль внутренней детерминации системы, реализуется ее самоактивность – благодаря усложнению механизмов отражения внешних влияний и качественным изменениям внутренних состояний подсистем. Усовершенствование способов самодетерминации лежит в основе прогресса живых и социальных систем, достигающих высоких ступеней информационно-отражательного управления собственным поведением.

Признание факта, что в ходе развития возникают сложные самодетерминированные образования, покоящиеся на устойчивой системе соподчиненных движений, ставит теоретическую мысль перед вопросом: как распространяется действие детерминации развития на устойчивые функциональные системы? Его постановка обусловлена пониманием того обстоятельства, что между синхронией и диахронией систем имеется известная противоположность. Усилия теоретиков направлены на ее преодоление.

Авторы полагают, что в данной ситуации важно рассмотреть механизмы пробуждения снятого в синхронии исторического движения системы. Без изучения специфики соответствующих механизмов понимание условий взаимодействия системной детерминации и детерминации развития остается ограниченным.

В некоторых работах подчеркивалось, что всякая устойчиво функционирующая система испытывает воздействия дестабилизирующих внешних факторов и потому может быть вовлечена в процесс развития. Скажем, М. Годелье определял развитие как результат влияния внешней чуждой структуры на ранее существовавшую устойчивую структуру (См.: Godelier M. Les problemes du structuralisme// Temps Moderne. 2. III. 1966). Названный ученый в качестве фактора развития принимал случайное столкновение структур, не обусловленное их совместной прошлой историей. Мы полагаем, что подобный взгляд чрезмерно упрощает природу детерминации развития и элиминирует из нее фундаментальный признак, который можно определить как генетическую последовательность и историческую необходимость. Годелье, конечно, прав в том, что функциональная устойчивость систем относительна. Но для теории развития важно найти основания подобной относительности не во внешних факторах и влияниях, а в механизмах внутренней дестабилизации функциональных систем. В данной связи представляется существенным то обстоятельство, что подобные системы способны накапливать качественные изменения, сохраняя свою внутреннюю устойчивость.

Имеются многочисленные факты, доказывающие, что при воспроизводстве основного способа бытия функциональная система претерпевает отдельные изменения, например, за счет новообразований в ее элементах или в силу деструкции элементов, подверженных энтропийным воздействиям. К подобным случаям относятся, скажем, мутации генов. Вместе с тем, энтропийные воздействия могут затрагивать и отдельные стороны организации систем. В них могут возникать новые носители организационного порядка, новые субъекты функционирования целого. В биологическом мире это могут быть новые подвиды, новые популяции и т. д. Очевидно, что подобные новшества начинают вмешиваться в сферу действия прежних функциональных центров, что создает напряженность в сложившейся организации и формирует тенденцию к ее перестройке.

Эта тенденция может усиливаться или ослабевать более или менее случайным образом. Но она имеет внутренний «подтекст», выражающийся в поиске новой упорядоченности системы и формировании ее нового функционального качества, сохранение которого зависит от приспособленности системы к условиям среды и от действия факторов отбора. Здесь полезную роль играет накопление информации о необратимых изменениях в окружающей среде. В дальнейшем такая информация может использоваться для своевременной корректировки поведения внутренних элементов системы. Наличие подобных механизмов переработки информации создает условия для самоопределения системы путем отбора приемлемых состояний и формирует пространство внутренних переходов, поле возможных изменений, без которого немыслимо развитие. В том числе открываются возможности для изменения основного закона существования функциональной системы – закона воспроизводства отношений между ее базовыми элементами. Этот закон приобретает расширенный характер, охватывая более емкие основания реализации принципа воспроизводства. Здесь возникает такое состояние системы, которое латентно (виртуально) включено в развитие.

Для этого состояния характерно то, что существование синхронных устойчивых отношений не останавливает процесс развития, но переводит его в особую форму, в русло спокойного эволюционного развития. В этом состоянии постепенно накапливаются глубокие внутренние изменения. Такой подтекст имеют, скажем, фундаментальные общественные реформы, которые ведут к качественному преобразованию социальной системы.

Специфика этого вида развития связана с действием закона соответствия между формой и содержанием, с разрешением противоречия между текучим содержанием и окостеневшей формой.

Признание указанного обстоятельства воплощается в методологическое требование, согласно которому важно не противопоставлять, а коррелировать друг с другом изучение функционирования и изучение развития объектов. В реальной истории познания такая корреляция прослеживается весьма определенно. Например, в космогонии первым этапом стало формирование знания о целостности солнечной системы, подчиняющейся определенным законам функционирования. Это знание послужило предпосылкой создания моделей эволюции солнечной системы. Аналогичным образом дело складывалось и в биологии, где систематика животных и растений стала базой для обоснования теории развития видов. Современная теория биологической эволюции опирается не только на известную систематику, но и на знание разнообразных законов функционирования живых организмов, в частности – на законы воспроизводства устойчивых наследственных признаков. Это позволяет сегодня более глубоко и всесторонне исследовать закономерности развития жизни.

Исследуя внутренние системные детерминанты развития, следует иметь в виду, что реальное развитие – это не изолированный монопроцесс, не преобразования лишь данного обособленного объекта как закрытой системы. Руководствуясь принципом всеобщей связи, надо говорить о развитии как совокупности сложных интегрированных преобразований, демонстрирующих изменения способов включения отдельного объекта в многообразные системы связей. Всеобщая связь предполагает инновационные модификации. Так, носителем биологического развития является не отдельный только организм, а популяционная система, в рамках которой организм не теряет своей индивидуальности, но выступает элементом целостности генофонда. Его развитие опосредовано информационным взаимодействием с таким генофондом, включено в информационные структуры прошлого видового опыта, аккумулирует в себе возможности пластичного поведение и т. д.

Методологической основой отражения указанных сложных процессов может служить понятие «коэволюция». Это понятие охватывает процессы совместного развития относительно независимых образований, которые проходят собственные циклы и фазы эволюции, а вместе с тем, находятся в тесном сопряжении друг с другом. В ходе такого сопряжения возникают уникальные новые явления. Подобная ситуация характерна для эволюции общества и окружающей его географической среды, для динамического сосуществования светской и религиозной культуры, для совместной эволюции биосферы и геологической истории Земли и т. п. Совместное, взаимно согласованное развитие названных явлений предполагает становление некоторой общей основы коэволюционного развития. Однако в изучении такой основы мало помогает образ стабильно функционирующей системы с четко выраженными функциональными блоками. Не применимо в данном случае и представление о системе-противоречии как носителе развития единой сущности, ибо в коэволюцию включены разные сущности, которые своеобразно конкурируют за жизненное пространство, оставляя тем не менее для каждой собственное поле развития, сосуществуя в течение длительного времени в условиях взаимотерпимости, компромисса, диалогового развития.

Носителем коэволюционного процесса выступает не моносистема с упорядоченным множеством элементов, а некий комплекс, оформляющийся в процессе взаимодействия между разнокачественными объектами, сохраняющими себя в определенном интервале предельных параметров. В изучении подобных образований складывается модель многомерной детерминации развития. Она учитывает стихийно действующий параллелограмм разнонаправленных сил и факторов. В ней учитывается также выбор возможностей развития, снимающий взаимную неопределенность сопряженных изменений. При этом учитывается более или менее устойчивый характер всего коэволюционного развития, которое направляется в русло необходимо-случайного процесса.

Сохранение устойчивости эволюционирующего комплекса связано также с возможностью изменения основных законов развития в каждой, относительно самостоятельной, области коэволюции. Так, угроза экологической катастрофы для человечества и реальная перспектива коллапсического сжатия сферы его обитания ведет, с –одной стороны, к формированию законов ноосферы, к возникновению цепей регулируемого развития природы. С другой стороны, постепенно свертывается действие законов индустриального развития общества, осуществляется его переход на рельсы биотехнического и информационно-технического развития. Именно этот переход открывает возможности оптимального взаимодействия общества и природы.

Подводя краткий итог, надо сказать, что законы и закономерности развития проявляются четко и определенно в условиях, когда реализуется траектория изменений объектов во времени; при этом существенно, что развитие охватывает ряд стадий, ступеней, этапов преобразования некой целостности. В этих рамках осуществляется взаимодействие диахронии и синхронии, развития и функционирования. Детерминация их взаимодействия сводится к способам перераспределения функциональных центров в стабильно функционирующих системах, благодаря чему развитие переводится в особую фазу относительно плавного спокойного эволюционного развития. Более общая модель развития предполагает единство эндогенных и экзогенных факторов. Яркой формой проявления их единства служит коэволюционное развитие. Она строится на понимании детерминации как выборе (отборе) возможностей развития. Здесь так или иначе учитываются разнообразные инновации и в соответствии с этим развитие истолковывается как нелинейное по своей природе и допускающее многообразие альтернативных траекторий.


34. Важнейшие положения новой парадигмы и выводы


1. Нынешнее бытие есть бытие техническое (технетическое). В горизонте жизненного мира техническая реальность уже воспринимается как реальное сущее. Окружающая человека среда обитания есть превращённая природа, техносфера наложилась на биосферу и трансформировала её (это не означает отмены или замены термина "биосфера"). Техническое объективно "выросло" на физическом мёртвом и органическом живом, как когда-то биологическое "произросло" из физико-химического. Сейчас создаваемая Природой "естественная" среда есть природная среда лишь "по соглашению", потому что во всех случаях, в любой точке Земли, в границах биосферы (где они? Во всяком случае, границы техносферы пространственно шире) могут быть обнаружены следы антропогенного воздействия - загрязнения (или порчи, истощения, повреждения, уничтожения) почвы, флоры, фауны, воды, воздуха (а сейчас - и верхних слоёв атмосферы, подземных вод, вод морей и океанов).

2. Техническая реальность - объективно существующий материальный мир, равноправный в ряду реальностей: физическая (физико-химический, "мёртвый" мир), биологическая (живое, органический мир), техническая (технетическая), информационная (информационное пространство - содержательная, идеальная сторона информации, материализующаяся в документе), социальная. Эволюция каждой реальности определяется отбором, действующим (имеющим место быть) в ценозе, специфичным для каждой из реальностей (специфика связана с изменением применения информации), но имеющим и общность, заключающуюся в единых количественных ограничениях на структуру. Техническая реальность породила человека, ставшего мутационно способным: а) осознать возможность орудий, изготовлявшихся им как животным; б) абстрагируясь, вычленить "идею" изделия и передать "образ" соплеменнику (начало информационной реальности); в) заставить работать на себя (биологическое человека, осознанное техническое и сохраняемое информационное привели к социальному). Эта способность отражает возможность мозга лишь у человека представлять "образ" в терминах Н-распределения.

3. Техническая реальность в материальном проявлении (и в идеальном - информационном отражении) объективно бесконечна в пространстве и во времени, в формах актуализации, в феноменах, дающих "тень" сущего и постигаемых в чувственном опыте. Создание категориального аппарата познания технического бесконечного предполагает его классификацию, вначале - дифференциацию. В наиболее общем виде я разделяю: 1) всё техническое, но обязательно документируемое, которое относится ко всем сторонам общественной и частной жизни, прежде всего - к производству и потреблению (быт и культура), с соответствующим экологическим делением на отходы производства и отходы потребления. Тем самым не рассматривается деятельность индивидов, порождающая техническое (типа "сделай сам"), которое не влияет на научно-технический прогресс именно из-за отсутствия факта документирования (закрепления информации); точнее, степень влияния определяется скоростью (и широтой) охвата информацией, которая сравнима, в этом случае, с медленным движением человечества к техногенной цивилизации, обычным для, скажем, догомеровских времен; 2) техническое единичное (изделие) - сообщество изделий (техноценоз) - техносферу.

4. Техническое единичное принципиально разделяемо на техническое мёртвое, техническое живое и технетическое (технико-техническое и/или технико-технологическое), которое локально противодействует росту энтропии и образует собственно технический ценоз (организация, город). Дефиниции технического единичного; реальные определения, не сводимые и не вытекающие одно из другого; понятия, содержание и форма которых не пересекаются, есть техника, технология, материалы, продукция, отходы. Можно говорить о технетике как понятии, объединяющем эти пять определений при рассмотрении их как единого в цикле техноэволюции, в рамках построения, функционирования и развития технических ценозов (действия закона информационного отбора).

5. Между изделием и ценозом существует принципиальное различие, проявляющееся в практической счётности составляющих ценоз изделий, в невозможности тождественного документального отображения, в конвенционности границ, в бесконечности времени жизни ценоза относительно времени жизни изделия как особи и продолжительности его выпуска как вида, во фрактальности свойств и связей, в индивидуальности. Различие определяется действием постулатов, не сводимых к фундаментальным постулатам классической физики: существует достаточно много систем отсчёта, относительно которых два ценоза могут быть равноправны и неравноправны; состояние ценоза в любой момент времени не определимо системой показателей-параметров тождественно точно; для любого техноценоза есть направленность развития, исключающая обратимость. Существует общность организации (структуры) ценозов любой природы, диктующая количественно определённое гиперболическим Н-распре-делением соотношение крупного и мелкого, массового и единичного. Это и дает, продолжив найденную кибернетикой линию общности, формальную основу термину "технетика".

6. Технический (технетический) мир по количеству видов (разнообразию) уже обогнал мир живого (обгонит и по "сложности"). И это объяснимо. Мёртвое физическое в своих "фантазиях" при создании жестко ограничено существующими "на сейчас" внешними условиями и всегда необходимыми условиями для образования, например, минерала. Живое, определяемое единым генетическим кодом, ушло от жестких внешних условий (выбрав, впрочем, узкий спектр температур и используемых материалов). Но его многообразие ограничено количеством кодонов (триплетов) - дискретных генетических единиц, кодирующих включения 20 аминокислот. Не углубляясь в видоспецифичность ДНК и в транскрипцию, отметим принципиальную ограниченность и по количеству записей, и по условиям реализации. Единство живого породило биологию как науку. Для технического (технетического) такое единство на уровне организма, особи-изделия недостижимо. Между двигателем внутреннего сгорания и электродвигателем нет единой "генетической" основы. Техническое (технетическое) обладает большими возможностями для своего "самовыражения", что и проявляется в дифференциации технических наук. Синтез же возможен там, где речь идет о техноценозах.

Своеобразие математического аппарата исследователя техноценозов отражает формирование новой (третьей) парадигмы понимания мира. Классические представления полагают возможность точного и однозначного описания материальной точки. Вероятностно-статистическая картина определяла поведение частицы (точки) в терминах, позволяющих говорить о "среднем", о численно конечном отклонении (и наоборот): частицы множества "ведут" себя так, чтобы получилось среднее. Техноценологические представления, реализуемые гиперболическим Н-распределением, подтверждают, что структура ценоза устойчива: характеристические показатели находятся в определённых пределах и мало меняются во времени. Но, зная все параметры Н-распределения, об отдельной точке определенно говорить нельзя, она не стремится к среднему и может "уходить" от неё в бесконечность (теоретически) с большой вероятностью. Ценоз - это система, где можно говорить о соответствии структуры "оптимальным" представлениям и о тенденции изменения "структуры" в направлении повышения "эффективности", называя, в этом случае, количественные показатели.

Итак, понятие "технетика", которое используется мной в процессе познания такого объекта как техническая реальность, характеризуется разной степенью абстракции и обобщения, что ведёт к разным определениям. Технетика - наука о технической реальности. Технетика - общее понятие, включающее всё техническое мёртвое и всё технико-техническое, технико-технологическое, конструктивно-технологическое, то есть более широкое понятие, чем "вся техника" или "вся технология". Технетика - наука о законах и закономерностях техноэволюции, и прежде всего - о законе информационного отбора. Технетика - наука о техноценозах. Технетика - наука, изучающая общность структуры ценозов любой природы, и в этом качестве она является развитием кибернетики. Технетика - обобщённое определение, включающее (заменяющее как единое) технику, технологию, материалы, продукты, отходы. Технетика - взгляд на окружающее техническое с позиций постклассической философии техники.


35. Управление системой наука-техника


В наше время доминирует формула об ответственности науки за эффективное применение технических средств в производстве и вне производственной сферы. Эффективность же понимается как прибыльность и доходность. Между тем применение науки к технологическим и техническим разработкам должно опираться на более емкую трактовку эффективности. Она предполагает использование комплексных критериев, единство которых способно учитывать качество технического прогресса. Нормализованным показателем качества сегодня признается критерий оптимизации.

Существует методология оптимизационного подхода, которая активно разрабатывается в прикладном аспекте. Методы оптимизации основаны на учете полного набора возможных альтернатив изменения некоторой системы, связанных с достижением практически значимого результата. Каждая альтернатива оценивается по определенным показателям, среди которых обычно учитывается полезный результат и затраты на его достижение. Один из них принимается за приоритетный, и тогда определяются условия, при которых он достигает экстремального значения. На практике не всегда удается использовать принцип оптимизации. Реальный технический прогресс многовариантен. Условия экстремальности отдельных параметров технических систем не всегда четко определимы. Поэтому приходится руководствоваться принципом удовлетворения, т.е. поиском альтернативы, отвечающей выявленным ограничениям на различные показатели качества. Данный принцип принимается тогда, когда не удается с помощью методов оптимизации отыскать лучший путь реализации практической программы. Выбор решения тогда связывается с отбрасыванием бесперспективных и малоэффективных альтернатив.

Рассматривая вопросы взаимодействия науки и техники в условиях современной техногенной цивилизации, надо учитывать их многоаспектное содержание. Это обстоятельство создает предпосылки для формирования многокачественных взаимозависимостей между ними. Но коренным условием остается включенность науки и техники в общественное производство. Показательно в этом плане возникновение машинного производства. С этого момента достижения науки (прежде всего механики) воплощаются в создании машинных агрегатов и в рациональной технологии, а в комплексе приводят к замене рабочей силы человека “прирученными” силами природы. Постепенно взаимодействие науки и техники приобрело черты устойчивой функциональной системы, в которой оба базовых элемента вступают в отношение взаимного согласования, о чем мы говорили выше.

В рамках такой системы реализуются два встречных процесса: онаучивание техники (и технологии) и технизация науки (усовершенствование материально-технической базы науки).

В свою очередь, они оба служат поддержанию универсальной функции системы “наука-техника”, каковой является достижение высоких технико-экономических характеристик машин и технологий, обеспечение быстрого роста производительности общественного труда.

Функционирование рассматриваемой системы осуществляется на базе кооперации усилий участников комбинированного процесса, который охватывает движение от научной идеи до выпуска массовых образцов передовой техники и технологии, а также до применения в широких масштабах новых способов организации труда и производства. Подобная кооперации строится на сохранении определенной специфики как научной, так и производственно-технической деятельности. Сложившееся в обществе разделение труда между ними не ликвидируется. Однако оба вида деятельности становятся существенно необходимыми для реализации новой функции – интенсификации развития современных производительных сил. Одновременно интенсифицируется и обмен результатами труда между этими разновидностями деятельности: во-первых, за счет непрерывного воздействия науки на технику и производство; во-вторых, за счет постоянного заказа от производства науке и возрастающей технизации научной деятельности.

Опыт развития совокупной научно-технической деятельности свидетельствует, что улучшение ее параметров связано с повышением организационной устойчивости системы “наука-техника”. Коренным фактором, обеспечивающим рост ее устойчивости, является создание новых форм управления этой системой. Сегодня налицо многоярусное разделение труда в научной и технической деятельности, в реализации связей этих видов деятельности с производством. Далеко зашедшая дифференциация между различными подсистемами науки и техники, а также автономизация их взаимодействия с отдельными отраслями материального производства существенно осложняют получение крупных результатов в сфере научно-технических разработок и затрудняют их внедрение в производство, поскольку не всегда ясной бывает отраслевая принадлежность новых достижений науки и техники. В сложившейся ситуации возникает потребность усиления интегративного начала в управлении развитием научных исследований и технической деятельностью.

Плодотворные возможности для интеграции управления наукой и техникой возникают благодаря развертыванию работ по прогнозированию смены старой техники и технологии новыми их поколениями, на базе которых достигается высшая производительность и эффективность. Такое прогнозирование служит предпосылкой для упреждающей поддержки научных разработок, связанных с реализацией технических принципов, имеющих долговременную перспективу, способных совершить переворот в технике и технологии будущего. Использование результатов прогнозирования позволяет перевести научно-технический прогресс в фазу самоконструирования. Теперь его отдаленные результаты возникают не вследствие стихийного отбора из массы технических новинок, но программируются и достигаются благодаря целевой детерминации научно-технической деятельности.

В свете сказанного особый методологический смысл приобретает использование программно-целевого подхода к решению задач научно-технического прогресса, Применение этого подхода свидетельствует о сращивании методологии и праксеологии. Здесь критерием эффективности методологии становится раскрытие реальных возможностей преобразования некоторого исходного состояния системы в намечаемое в качестве достижимой цели. Программа – это практический инструмент координации человеческой деятельности, сроков и методов исполнения намеченных преобразований.

Программный подход в области научно-технических работ обеспечивает реальное соединение различных направлений научной и технической деятельности, указывает на наличие ресурсов, необходимых для решения некоторой общей проблемы. Он строится на тщательном учете временного фактора с целью сокращения сроков работ по всему циклу: от исследований до внедрения их результатов. Его практическая направленность проявляется в целевой установке на создание укрупненных базовых структурных единиц, решающих задачи научно-технического прогресса. Благоприятные возможности в этом деле открывают особые научно-производственные комплексы, создававшиеся на межведомственной основе. В России еще в недавнее время продемонстрировали эффективность такие комплексы, которые решали проблемы материалоемкости промышленной продукции, автоматизации и электронизации производства и др. Поиск форм программного обеспечения согласованного развития науки и техники нужен и в настоящее время. Он необходим для преодоления кризисного состояния научного производства и для создания надежной базы технической модернизации промышленности. Хотя интерес к программным методам решения практических проблем в условиях радикальной реформы в России несколько угас, тем не менее своего объективного значения эти методы не потеряли. Поэтому их методологическое осмысление продолжает оставаться актуальным.

Продолжая методологический анализ способов программного управления системой “наука-техника”, отметим одну специфическую трудность, мешающую налаживанию эффективного функционирования такой системы. Речь идет о том, что создание целевых научно-технических программ зачастую ограничивалось стадией разработки координирующих проектов совместной деятельности заинтересованных сторон – участников научно-технических разработок. Координирующие проекты, однако, не обеспечивают обязательного характера принимаемых решений, тогда как здесь нужна действенная система взаимных обязательств и система контроля за выполнением принятых программных решений. Для преодоления указанной трудности важно включать в программу пакет согласованных материалов методического характера по ресурсному обеспечению программы.

Вместе с тем представляется необходимым создание единого оперативного центра управления работами в соответствии с нормативами сетевого графика осуществления программы. Наконец, следует закреплять взаимные обязательства разработчиков программы сетью контрактов, имеющих юридическую силу. Надо добавить также, что методология программного подхода к организации научно-технической деятельности сталкивается с острым вопросом о разработке специфических интегральных моделей и интегральных методов управления системой “наука-техника”. Применяемое в практике аспектное видение условий развития данной системы ведет зачастую к утрате системных ориентиров решения сложных задач современного научно-технического прогресса.

На это уже обращалось внимание в философско-методологической литературе. Со своей стороны хотелось бы сказать, что формулирование интегральных принципов должно строиться на основе теоретического анализа общих закономерностей развития науки и техники. Некоторые из них выявлены в настоящее время достаточно четко. Например, отмечается опережающий характер развития научных исследований как необходимое условие создания новой техники и технологии. Фиксируется также закономерность формирования научно-производственной деятельности как посредствующего звена, с помощью которого интенсифицируется взаимодействие науки, техники и производства.

Выявление подобного рода закономерностей играет первостепенную роль в поиске оптимальных пропорций развития ведущих направлений научно-технической деятельности, а также в определении тенденций, благоприятствующих функционированию ее базовых элементов. Следует отметить однако, что построение интегральных методов и моделей управления развитием науки-техники является достаточно трудным делом. Они по необходимости должны быть многокомпонентными и многоцелевыми. Но не все значимые компоненты сегодня можно учесть с достаточной полнотой. Не легче решаются задачи выявления целевых функций подсистем всей сложной системы и согласования соответствующих функций друг с другом. Сказывается также нечеткость работы существующих каналов информации по согласованию подцелей отдельных звеньев системы для решения общих задач научно-технического прогресса. Продвижение вперед в этой области управления научно-техническим прогрессом все еще остается делом будущего. Пока же практика вынуждена руководствоваться весьма приближенными интегральными моделями развития системы “наука-техника”.

Уточняя особенности отношений в системе “наука-техника”, следует выделять тенденцию сближения фундаментальной и прикладной науки в разработке крупных технических вопросов. Опыт показывает, что революционные сдвиги в материальном производстве осуществляются тогда, когда к выработке технических решений подключается фундаментальная наука. Так, внедрение новой технологии обязательно предполагает создание научных основ соответствующих технологических процессов, разработку фундаментальных теорий и моделей для описания и объяснения соответствующих процессов. Поэтому ускоренное развитие прогрессивных направлений фундаментальной науки становится непременным условием модернизации современного производства.

Но для реализации этой функции фундаментальной науки требуется усиление ее материальной базы. Показательно, что во многих случаях темпы продвижения фундаментальных разработок в производство сдерживаются из-за отсутствия необходимых условий для предварительных производственно-технологических испытаний разрабатываемых проектов. Нередко для апробирования степени совершенства предлагаемых научно-технических решений требуется создание опытных образцов, крупных технических моделей. Однако организации фундаментальной науки подчас не обладают мощной экспериментальной базой. Вместе с тем они зачастую не имеют прямых выходов в отрасли материального производства. И поэтому возникают нежелательные разрывы в цепочке от научной идеи до ее внедрения.

Выход из положения может состоять в более тесном сращивании перспективных для развития техники и производства фундаментальных и прикладных исследований. Для этого многие фундаментальные направления науки и соответствующие им организационные структуры должны встать на путь развития собственного инженерно-технического комплекса, создания опытных производств. Речь идет, следовательно, о преодолении своеобразной “стерильности” фундаментальной науки, об отказе от ее ориентации на выпуск только знаниевой продукции. Продвижение в данном направлении должно привести к формированию особой инфраструктуры фундаментальных исследований, например, межотраслевых органов, способных осуществлять технические работы перспективного плана по заявкам фундаментальных научных учреждений.


36. Системология в историческом аспекте

Наука о системах прошла сложный путь развития. Между тем, осмысление ее истории находится пока в неразвитом состоянии. Обобщающие работы в этой области практически отсутствуют, а отдельные статьи не решают проблемы генезиса новой отрасли современной науки. В настоящее время история науки о системах покрывается в основном историческими исследованиями, касающимися научного познания в целом.

Предлагаемое сообщение следует рассматривать как попытку формулирования элементов программы исторического анализа развития самосознания исторического сообщества, формирующегося внутри становящегося системного движения. Способ построения такой программы связан с вычленением этапов исторического развития системных исследований, а также гипотез относительно факторов, влияющих на изменение стратегических ориентаций в теории и практике системного познания и системной деятельности. Наибольшего внимания, на мой взгляд, заслуживают следующие моменты.

Хронологические границы.

Для истории науки всегда представляется важным решение вопроса о начале, о времени возникновения новых научных знаний, новых методов и форм развития науки. Этот же вопрос поставлен в рамках изучения процесса становления науки о системах.

Чаще всего современные исследователи полагают, что наука о системах – это детище ХХ века. Такой точки зрения придерживался, например, Л. Берталанфи и многие отечественные исследователи, которые считали типичным именно для науки этого столетия отказ от элементаризма и переход на интегративную, системную позицию в методах познания (1). С другой стороны, следует учитывать факт построения в середине ХХ века развитых теоретических концепций в системном знании. И это позволило конституироваться науке о системах в качестве самостоятельного направления исследований. Указанное обстоятельство дает определенные основания для утверждения, что предмет системных исследований теоретически оформляется в середине ХХ столетия.

Однако исторические рамки науки о системах следует отодвинуть в более отдаленное время, включив в них этап становления ее общих идей и принципов. Вероятно, такой этап сформировался в XIX веке и связан с трудами философов-диалектиков, а также крупных ученых, подчеркивавших значение целостной проблематики для исследования причин изменения сложных объектов. К их числу относятся биологи-эволюционисты, социологи-органицисты, отдельные представители искусствоведения (например, Х. Эренфельс).

Важным источником рождения системных идей стали математическая статистика и теория вероятностей, обратившиеся к разработке понятий «массовые случайные события» и «статистические ансамбли». Следует отметить, что на научном материале XIX века уже выявилось, по существу, междисциплинарное значение системного взгляда на объекты познания. В это же время шел активный процесс накопления первичных данных об обширных классах систем, что стимулировало затем в ХХ столетии построение обобщенных системных концепций типа общей теории систем.

Историография науки о системах.

Обзоров, посвященных истории системных исследований, пока не так много. Одним из серьезных источников можно считать статью Л. Берталанфи «Общая теория систем – обзор проблем и результатов» (2). Важным подспорьем для российского читателя может служить книга И. В. Блауберга и Э. Г. Юдина «Становление и сущность системного подхода», где в первой главе дается краткий историко-научный анализ формирования идей системного подхода. (3).

Отмечу также попытку А. П. Огурцова проанализировать характер системности научного знания в историческом развитии. Я имею в виду его статью «Этапы интерпретации системности научного знания/Античность и Новое время/. (4). А тепрь начато изучение истории развития отдельных системных концепций. Показательна, например, в этом отношении статья А. Л. Тахтаджана «Тектология: история и проблемы». (5). Представляется, что это направление исторического анализа способно принести в недалеком будущем наибольшие плоды, и потому его отслеживание весьма важно для историографических исследований по рассматриваемой отрасли современной науки (6).

Становление и развитие научных сообществ системологов.

Серьезный интерес вызывает та сторона исторической драмы системных исследований, которая проявляется на фоне деятельности активных научных субъектов. Так, есть много поучительного в стиле работы «Общества исследований в области общей теории систем», в деятельности журнала «General Systems», Международного института системного анализа, в методах деятельности отечественных и зарубежных научных школ системологов. Однако сведения, относящиеся к данному аспекту истории науки, весьма скудные. Некоторый материал способны дать лишь свидетельства и публикации о полемике между представителями разных школ и направлений на симпозиумах, научных семинарах и конференциях, посвященных проблемам системных исследований.

Самостоятельного внимания заслуживает вопрос о подготовке отечественной почвы для восприятия системных идей и методов. Здесь надо выделить плодотворную деятельность журнала «Вопросы философии» и ежегодника «Системные исследования», объединивших группу талантливых системологов, которые своими работами узаконили, по существу, нестандартную системную проблематику и специфических философско-методологических проблем.

Исторической заслугой основателей системного движения в нашей стране перед новыми поколениями системологов можно считать утверждение на страницах печати и в открытой полемике 60-х – 80-х годов принципа уважения к инакомыслию, что содействовало свободе творчества, вопреки господствовавшему догматизму в философско-методологической литературе. Были созданы духовные условия для развития различных теоретических течений и формирования множества научных школ и центров системных исследований (в Москве, Ленинграде, Новосибирске, Саратове, Одессе и других городах). Появились и глубокие работы, которые поставили отечественную науку о системах в ряд мировой науки. В данной связи следует назваь оригинальные системные концепции, разработанные В. Н. Садовским, Б. В. Ахлибининским, Я. Ф. Аскиным, Э. Г. Юдиным, А. И. Уемовым, Ю. А. Урманцевым. Многие из этих ученых создали большие группы учеников и последователей.

Технизация науки о системах (исторический аспект).

Термин «технизация науки» весьма неоднозначен. В данной статье под «технизацией» понимается двойственный процесс: с одной стороны, широкое использование техники для нужд системного исследования, а с другой – развитие той составляющей науки о системах, которая связана с превращением последней в техническую, прикладную науку, руководствующуюся задачами практической деятельности.

Полагаю, что факт технизации науки о системах достаточно очевиден. Но он до сих пор не осмыслен как своего рода исторический поворот, как новая историческая тенденция в развитии этой отрасли знания.

Со своей стороны отмечу, что в сфере системных исследований уже сегодня достаточно успешно решается задача расширения возможностей обзора и описания динамических состояний сложных объектов. В этом направлении используются суперсистемные кибернетические комплексы. Они применяются в решении военно-оборонных проблем, в космических испытаниях и полетах, в озорах мировой погоды и т. д. Теперь удается осуществлять массовый, непрерывный и «вездесущий» контроль за состоянием сверхсложных объектов. Так работают системы мониторинга в метеорологии, в социологических исследованиях, в экономической сфере. Я выскажусь в том плане, что вес и масштабы технических задач в системных исследованиях сегодня больше, чем во многих иных научных областях.

Собственно системные решения требуют обычно создания крупных технических комплексов. Нередко на эмпирическом уровне системной деятельности используются автоматические датчики и приборы для замены прямых наблюдений со стороны человека. Но вместе с тем, создаются телеметрические каналы сбора информации от названных автоматов и приборов, а кроме того, оборудуются вычислительные центры, куда подается соответствующая информация и где она обрабатывается.

Существенно и то обстоятельство, что системные исследования доказывают возможность применения техники на теоретическом уровне познания. В частности, с помощью ЭВМ возможно обоснование логического вывода из принятых аксиом конкретной системной теории. Просматривается также возможность классификации систем путем обзора на современных ЭВМ обобщенных системных параметров. Как показал А. И. Уемов, установление совместимости тех или иных параметров открывает дорогу к формулированию общесистемных закономерностей (7).

В целом в рассматриваемой области познания складывается ситуация, когда ее прогресс прямо детерминируется уровнем технической оснащенности. Последний же, в свою очередь, зависит от общего состояния технической базы современной цивилизации, а также от ее «щедрости» в отношении развития науки о системах. Задача настоящего момента состоит в том, чтобы стимулировать эту щедрость в оптимальных размерах.


37. Стохастичность и системность

Эксплицировано системное содержание базовых понятий стохастического способа мышления, таких как «распределение», «неопределенность), «статистическая закономерность». Раскрыта специфика стохастической упорядоченности явлений. Дана трактовка статистических закономерностей в качестве особой формы реализации системной детерминации явлений.


С идеей стохастичности связана в современной науке методологическая ориентация, в рамках которой вырабатываются принципы и подходы исследования сложных объектов, подчиняющихся статистическим законам. Среди методологов науки пользуется широким признанием трактовка стохастичности как способа реализации необходимо-случайной детерминированной связи между множеством явлений [1]. Сегодня, однако, становится все более ясным, что истолкование стохастичности на базе представлений о специфическом характере детерминированности массовых явлений — это лишь первый шаг конституирования стохастического подхода в качестве самостоятельного познавательного средства. Накопленный в современной науке теоретический материал позволяет существенно расширить концептуальный аппарат обоснования стохастического стиля мышления. Плодотворный путь такого расширения связан с. привлечением круга идей, охватываемых принципом системности. В предлагаемой статье принцип системности рассматривается как методологический регулятив экспликации системного содержания базовых элементов стохастического способа мышления. Соответствующая экспликация намечает исходный пункт трактовки статистических закономерностей в качестве особой формы реализации системной детерминации объектов.

В современной науке знание о стохастической (статистической) закономерности репрезентируется моделями распределений. На математическом языке такая закономерность описывает зависимость одних распределений случайной величины от других и их изменения во времени. Из математической статистики известно, что распределение представляет собой особую форму интеграции некоторых элементов, которые трактуются в качестве случайных событий. Случайность вводится в распределение как продукт несистематического действия побочных факторов. Вместе с тем, действие таких факторов описывается моделями математической статистики как нивелирующееся в массе событий. В силу этого распределение дает возможность уловить определенность случайных изменений и выразить ее в устойчивой частоте признаков. Так, закон биноминального распределения определяет вероятность того, что некоторое событие А наступит ровно k раз. Формула этого закона принимает следующее выражение: Pn(k) = Ck-pk-qn~k. Аналогичным образом устанавливаются другие законы распределений, фиксируя различные факторы группировок случайныхсобытий (например, редкость событий и их малую вероятность, симметричность плотности отклонений и т. п.) - Соответственно, формулируются законы распределения Пуассона, Гаусса и т. д.

В методологическом плане важно отметить, что объект знания, фиксируемый понятием «распределение», может быть выделен из различных целостностей и разнообразной среды, и, в принципе, объекты статистической совокупности могут принадлежать различным в качественном отношении уровням и областям действительности. Однако произвольная совокупность явлений или фактов, выбранная, скажем, по признаку пространственной смежности, не может служить основанием для изучения стохастической закономерности. Напротив, объединение случайных событий базируется на учете весьма общих, своего рода фундаментальных для данного случайного распределения признаков или параметров. Зачастую выбор таких признаков оказывается непростым делом и требует применения иных, нестатистических средств анализа с целью нахождения общей основы статистической совокупности (ею может быть структура объекта, влияние природы некоторого объемлющего целого, например, типа хозяйственного механизма и др.).

Продвижение знания к установлению вида распределения связано с использованием сложной методологической техники, в основе которой лежат способы стохастического обобщения. Соответствующие приемы разрабатываются в рамках теории оценки и теории испытания статистических гипотез. Теория оценки позволяет определить показатель генеральной совокупности, к которой, вероятно, принадлежат параметры изучаемой совокупности, рассматриваемой как частичная выборка. При этом либо устанавливают конкретное значение параметра, что называется оценкой точки, либо оценивают интервал, в котором, как мы полагаем, заключены параметры совокупности. Это называется оценкой интервала. В теории статистики разработаны, различные критерии оценок [2].

Испытание гипотез решает вопрос, принадлежит ли данная выборка некой совокупности, параметры которой определяются гипотезой. Здесь устанавливается, случайны ли отклонения между показателем выборки и параметром генеральной совокупности. Методы проверки статистических гипотез включают также средства определения устойчивости массового явления. Существенно, что устойчивость выявляется здесь не в непосредственном исследовании значения некоторого признака, а на основе принципа фальсифицируемости случайной величины, характеризующей этот признак. Поскольку интересующий исследователя признак берется в форме случайной величины, постольку в эмпирической проверке допустимы случайные колебания в его значениях. Статистический подход" позволяет определить достоверность случайного характера этих колебаний. Косвенным средством подтверждения устойчивости исходной формы случайной величины служит нефальсифицируемость соответствующей гипотезы.

Статистические законы иногда интерпретируются как модификация таксономических законов [3]. В подтверждение этой интерпретации указывается, что статистический подход основан на изучении плотности распределения множества по подмножествам, по группам. Но при такой трактовке улавливается лишь внешнее сходство статистического и таксономического описания явлений. На деле же статистические законы фиксируют больше, чем систему группировок. В подобных, группировках статистические модели описания схватывают вариативные признаки явлений, причем учитывается конфигурация вариаций, а также определяется набор их усредненных параметров, которые отражают переход от элементного к целостному уровню описания.

Наглядным подтверждением тому может служить становление молекулярно-кинетической теории, в рамках которой некоторые интегральные характеристики термодинамических систем (температура, теплоемкость, энтальпия и др.) были выведены из характеристик более глубокого уровня посредством статистического приема обобщения. Подчеркивая интегратизм статистических законов, следует иметь в виду их ориентацию на отражение связи отдельного и многого. Известно, что простейший способ связи, соотношения отдельного и многого фиксируют математические операции сложения и вычитания. В известной мере к ним сводятся умножение и деление, а также возведение в степень и извлечение корней. В этих операциях многое формируется из статичных элементов. Напротив, статистические законы охватывают изменчивое, динамическое множество, они имеют дело с колебаниями различных показателей множества. Следовательно, статистические законы имеют несуммативный характер.

Интересный способ соединения отдельного и многого дает интегрирование. Эта операция учитывает изменчивость на элементном уровне- здесь методом суммирования бесконечно малых изменений выявляется регулятор, правило таких изменений, устанавливается соответствующее этому правилу фунциональное выражение. Однако статистическая закономерность отличается от интегральной функции тем, что охватывает разнонаправленные изменения, которые являются случайными по отношению друг к другу. Эта ситуация не позволяет вывести регулярность изменений путем прямой экстраполяции, простого суммирования отдельных вариаций признаков элементов. Здесь вступают в дело методы, основанные на выявлении структурного целого, системного качества для массы событий. При этом существенное значение приобретает определение вероятностных параметров для отдельных явлений, в отношении которых статистическая структура рассматривается как их общий детерминирующий фактор.

В современной науке разработаны модели стохастического описания, которые позволяют отразить перенос информации о структуре исходного состояния стохастического множества на конечное состояние. С их помощью фиксируется чрезвычайно сложная динамика случайных процессов, описываются весьма протяженные цепи изменений микросостояний случайных множеств во времени. Для этой цели используется представление о зависимых случайных величинах, динамика которых во времени образует случайный процесс. Количественные меры соответствующего процесса можно вычислить по формулам, выведенным А. А. Марковым. При этом базой для вычислений служит статистическая матрица вида: 2 Рц = 1. Исходя из векторов начальных вероятностей процесса удается, например, вычислить вероятность наступления (или ненаступления) следующего по времени события. В более общем случае можно вычислить вероятность (состояний множества после серии шагов смены состояний, используя для этого уравнение Колмогорова-Чепмена: = Р(';\у-IP”. Указанное уравнение позволяет прогнозировать наступление некоторой суммы событий а также получить материал для выбора оптимального процесса.Итак, статистические законы имеют дело с массовидными явлениями, описывают изменение их состояний, причем описание здесь осуществляется с использованием обобщенного языка, интегральных (Моделей, с отвлечением от микропричинений, которые могли бы в деталях объяснить ход преобразования микросостояний массового явления. Традиционные способы выражения закономерности покоятся на представлении, что уменьшая интервал изменений, можно проследить непрерывную зависимость состояний объекта, свидетельствующую об отсутствии не обусловленных данными факторами резких скачков в изменениях, о снятии неопределенности в конкретных звеньях соответствующего процесса. В научном познании используется, как известно, аппарат дифференциальных уравнений, который позволяет .описывать класс указанных законов с помощью непрерывных функций, имеющих однозначное решение. Иное дело — статистическое описание законов. Традиционная схема выражения обусловленности изменений здесь не работает. Учет отклонений в изменениях, скачков, нарушений непрерывности, неопределенности результата при казалось бы полном охвате начальных факторов для статистического описания представляет собой некоторую норму. Методологический идеал закона, сформировавшийся в классической науке, в данной ситуации во многом нарушается. Тем не менее, остается фактом, что в статистическом исследовании сохраняются основания для номологического детерминизма как универсальной методологической ценности науки. Каковы же эти основания?

Существует осторожный ответ на поставленный вопрос, когда признается многозначность статистической зависимости, но вместе с тем утверждается, что ее упорядоченность свидетельствует о соразмерности и близости к закону. Так, В. И. Купцов полагает, что некоторые статистические утверждения могут быть эмпирическими законами. Однако в общем случае они устанавливают лишь тенденции массы явлений, и в отношении их следует говорить только о закономерности, т. е. о наличии общей меры с законом [4]. За этой точкой зрения стоит понимание трудностей применения статистических зависимостей в качестве объясняющих форм знания, поскольку они не указывают универсальной необходимости для изменения всех объектов массового явления, а охватывают лишь определенный процент наступления конкретных событий.

Известен также более резкий ответ на сформулированный выше вопрос. В ряде работ статистические зависимости трактуются, например, как строго необходимые связи между системными состояниями массового явления. И потому указанные зависимости рассматриваются как согласующиеся по форме с универсальными законами науки. Более того, некоторые исследователи считают, что зависимости, выражающие однозначную связь состояний статистических систем, совпадают с однозначной причинностью. В этом духе известный физик Г. Маргенау, например, пытается интерпретировать волновое уравнение квантовой механики [5].С подобным категорическим утверждением вряд ли можно согласиться, поскольку вероятностная неопределенность представляет собой неустранимый элемент содержания статистических законов. Хорошо известно, что и основное уравнение квантовой механики формулируется с помощью пси-функции, которая приобретает физический смысл в рамках представления о плотности вероятности. 48

Тем не менее, близость статистических закономерностей к необходимой связи не вызывает сомнений. Хотя очевидно, что в ряду универсалий детерминизма эти законы занимают обособленное место.

Уточняя место статистических зависимостей в области номологической детерминации, следует отметить их двоякую роль в отношении выражения устойчивых повторяющихся связей между явлениями. Во-первых, они входят в методологический арсенал эмпирического исследования. Их значение состоит в том, что они могут отражать устойчивые соотношения между группами распределения частот случайных событий. Из этого вытекает правомерность характеристики статистических зависимостей в качестве квазиструктурных законов. В то же время статистические зависимости выступают в качестве методологического инструмента теоретического исследования. Здесь они обладают статусом форм выражения эволюции распределений, устанавливающих коррелятивную связь .между состояниями статистической системы. В данном случае статистические зависимости описывают согласование сопряженных друг с другом изменений массовых явлений. Их можно определить также как специфическую разновидность функциональных законов.

Но может ли статистическая закономерность трактоваться в качестве формы необходимой детерминации порождающего типа? Чтобы дать ответ на этот вопрос, следует рассмотреть способы его решения, вырабатываемые в научном познании. Стоит отметить, что попытки применить статистические зависимости для описания необходимой обусловленности явлений в науке широко распространены. Так, У. Максвелл сформулировал закон, согласно которому — и в соответствии с законом сохранения энергии — строго устанавливается вероятность достижения определенных скоростей молекулами газа, находящегося в состоянии термодинамического равновесия. Известны также теоретические зависимости, по которым строго определяется вероятная способность ядер элементов вступать во взаимодействие, если они преодолевают некоторую меру энергетического барьера. С помощью статистических зависимостей раскрывается и необходимость перехода звезд в такое состояние, при котором последние характеризуются определенной плотностью, температурой и т. д. Открытие такого рода зависимостей свидетельствует о том, что в научном познании признается действие статистической необходимости. Однако вопрос проявляется ли в такой необходимости детерминация порождающего характера, остается трудным и дискуссионным.

Некоторые исследователи утверждают, что объектом изучения статистических теорий служит случайное проявление причинных законов в отдельных событиях [6]. Представляется, что такое утверждение основано -на весьма упрощенном понимании соотношения статистического закона и причинности. Из поля зрения сторонников этой интерпретации ускользает то обстоятельство, что статистический закон проявляется не на уровне случайно сопряженных взаимодействий отдельных причин и факторов, а на уровне распределения вероятностных переходов в массе изменяющихся явлений.

Высказывается также мнение, что статистическое описание обходится «без постулирования глубоких механизмов причинной связи, без фиксирования условий, которые гарантировали бы определенный результат» Г7]. С этим мнением нельзя согласиться, ибо оно упускает, что в научном познании, как уже говорилось выше, широко используются статистические выводы, имеющие характер необходимости. В методологическом плане вызывает интерес та точка зрения, согласно которой признается причинное содержание статистических закономерностей. Для ее обоснования используется идея о сложности реального причинения, о причинности, охватывающей единство определенности результатов, а в более точном выражении — о статистической или вероятностной причинности [8]. В современной литературе .отстаивается и такая позиция, согласно которой лишь в исключительных случаях вероятностным функциям (как формальным выражениям статистического закона) может быть придан непосредственно субстанциальный причинный смысл. Например, при умножении вероятностных функций на некоторые нормировочные множители они получают смысл потока энергии, интенсивности действия и т. д. [9].

Для прояснения отмеченной методологической ситуации важно в полной мере учитывать особенности языка статистическою описания, который имеет высокий уровень абстрактности и опирается на нетрадиционную сеть категориальных представлений, фиксирующих сложные и сверхсложные зависимости между явлениями. Так, статистическая зависимость предполагает целостный набор условий, повторяющихся с систематической регулярностью, и охватывает некоторую группу действующих факторов как класс недифференцированных условий. В соответствии с этим статистический подход правомерно рассматривать как отражение некоторой общей обусловленности, как способ исследования сложной детерминации интегрального типа. Характер применяемых им средств не исключает возможности косвенного выражения с помощью статистических закономерностей отношений сложного причинения. Здесь как будто налицо тот случай, когда абстрагирование, отвлечение от ряда черт причинной связи является таким отступлением, которое помогает полнее охватить соответствующий аспект действительности.

Специфика этого абстрагирования связана с отвлечением от непрерывности процесса причинения, от непосредственного и необходимого порождения предшествующим событием последующего в любом элементарном звене. Статистический закон, напротив, представляет собой форму обусловленности, проявляющейся в опосредованности и результативности действия. Подобная обусловленность включает в свой состав причинение как тенденцию, формирующую массовое следствие, причем в процесс причинения включаются промежуточные качественные результаты, которые имеют конкретную вероятностную меру согласования с итоговым интегральным следствием. Можно утверждать, что реализация статистических закономерностей служит одним из важных онтологических оснований введения понятия о сложной сети причинения. Эта сеть способна дифференцироваться на автономные цепи, направленность которых к необходимому результату описывается вероятностным распределением множества допустимых результатов. Такая трактовка сети причинения оправдывает использование в методологии науки понятия «вероятностная причинность», а также его синонима «статистическая причинность».

Осмысление природы статистической необходимости и причинности осложняется тем, что в них проявляется особая форма противоречивой связи. Так, статистические закономерности отражают устойчивость некоторого признака, распределенного по всей совокупности событий, но одновременно фиксируют вариативные колебания данного признака при переходе от события к событию. Эти законы предполагают неупорядоченность, случайность изменений на микроуровне, а вместе с тем учитывают погашение случайности в массе явлений. Далее. Статистичность покоится на слабом внутреннем взаимодействии событий. Однако поведение отдельных составляющих не выделяется из всей совокупности. Наконец, статистический закон не отменяет действия реальных динамических факторов, оказывающих причинное влияние на отдельные события. Но действие причинных цепей здесь существенно ослаблено. Статистические законы реализуются в микрособытиях через собственное неосуществление примерно так же, как реализуется закон стоимости в частных актах купли-продажи.

Важно добавить, что случайный разброс множества событий охватывается статистическим законом в форме интегральной необходимости. По существу, такой закон выступает протоформой системной детерминации, в пределах которой отдельные случайные колебания признаков не разрушают упорядоченности статистической системы и не ведут к резким изменениям ее интегральных параметров. Соответствующая протоформа обладает сложным динамичным поведением. Однако это поведение качественно отличается от того, которым обладают, например, развитые функционально организованные системы. Стохастичность дает особый тип системной детерминации.

Специфика стохастически упорядоченных систем связана с тем, что они имеют целый ряд степеней свободы и весьма чувствительны ·к малым возмущениям. Для характеристики их детерминированного поведения существенное значение имеет начальное распределение случайных признаков. Кроме того, такие системы принципиально не изолированы от внешних условий. Вместе с тем, особую роль в детерминации их изменений играют специфические внутренние условия, которые включают «бесконечную» сумму взаимных влияний элементов. Поэтому в отношении таких систем неприменимы приемы разложения на изолированные составляющие, их нельзя сводить к механической сумме элементов [10].

Модели стохастической детерминации охватывают диффузные, нечеткие организации и системы. Применение таких моделей существенно расширяет сферу строгого научного исследования сложных объектов. В частности, их использование показывает, что наличие слабых, нечетко выраженных связей между многими элементами не является препятствием для выводов и обобщений о характере их совместного поведения, о детерминации их состояний.

Показательно, что стохастическое моделирование связано с особым упрощением неопределенностной ситуации. При этом используется прием расчленения неопределенности на регулярную и случайную компоненты. Однако в ходе статистического исследования такое разделение провести до конца не удается, прежде Всего потому, что случайность рассматривается как условие равновероятности событий. Но равновероятность — это уже регулярность, абстрактное выражение закономерности. В то же время выход за рамки случайного процесса оценивается со статистических позиций, как свидетельство влияния побочной причины. А такая причина, в свою очередь, характеризуется законом статистической погрешности.

Известно также, что статистическое описание строится на предположении о возможности случайных результатов в длинных рядах испытаний. Однако генерирование случайности не представляется здесь как основная функция статистической системы. Для обеспечения такой функции требуется самостоятельная структура. Но если она будет реализована, тогда данный процесс не может служить источником необходимого разнообразия системы, будет полностью определенным, т. е. неслучайным. Вместе с тем, статистический подход показывает, что неопределенность может быть выражена в параметрах самой системы. Статистические модели строятся таким образом, что языки описания регулярных процессов системы и неопределенностного процесса по существу совпадают, однако описание последнего не расшифровывается полностью на языке основных параметров системы.

Рассмотренный материал позволяет сделать вывод, что разработка идей и методов статистического описания осуществляется в русле методологической концепции, в которой закономерность и системность берутся в гибкой форме, они тесно связаны с категориями взаимодействия и становления. Здесь преодолевается трактовка номологической концепции жестких запретов и ограничений. В статистическом подходе необходимость берется как гибкая связь, которая может обладать разной степенью значимости в процессах функционирования и преобразования поведения системы. При этом необходимость описывается с помощью уровневых ограничений, в пределах которых сохраняется устойчивость сложной системы. Одновременно фиксируется вероятностное распределение необходимости среди групп явлений в соответствии с их реальным значением в целокупной связи.


38. Христология и Византия


При сыновьях Феодосия Великого Гонории и Аркадии политика их отца была в целом продолжена, гос. власть оказывала помощь Церкви в ее борьбе с еретиками. Так это произошло в случае запрещения пелагиан, когда в 418 г. Гонорий по просьбе епископов Африки начал преследование новой ереси. В деле низложения свт. Иоанна Златоуста имп. власть была исполнительницей приговора, вынесенного Собором во главе с Феофилом Александрийским (см.: Болотов. Т. 4. С. 85-88). Языческий культ утрачивал легальный статус, но, поскольку законы против него не применялись со всей строгостью, власти время от времени приходилось подтверждать прежние установления. 7 авг. 395 г. оба императора торжественно объявили об ужесточении запретов против язычников и еретиков, предписав воздерживаться от посещения их храмов и совершения жертвоприношений (CTh XVI 10. 13), а годом спустя отменили освобождение от налогов, к-рым пользовалось языческое жреческое сословие (7 дек. 396 - CTh XVI 10. 14). В 399 г. Гонорий вновь запретил жертвоприношения (21 янв. 399 - CTh XVI 10. 15), но предписывал не разрушать древние храмы (20 авг. 399 - CTh XVI 10. 17), тогда как Аркадий требовал их разрушения (10 авг. 399 - CTh XVI 10. 16). В ответ на просьбу правосл. епископов Сев. Африки Гонорий издал новый закон (25 нояб. 407 - CTh XVI 10. 19), действие к-рого позже было распространено и на др. провинции (30 авг. 415 - CTh XVI 10. 20): он распорядился лишить субсидий (annones) языческие храмы, изъять из них культовые образы и уничтожить алтари. Законом от 14 нояб. 408 г. этот император удалил из числа придворных тех, кто не разделяли его веру (CTh XVI 5. 42).

В правление Феодосия II Младшего (408-450) происходили важные церковно-исторические события, нашедшие отражение в законодательных и иных актах императоров, в к-рых уточнялись теоретические начала отношений между Церковью и гос-вом. С т. зр. представителей Церкви, император - ее покровитель и защитник. Феодосий II боролся против язычников, усиливая меры предшественников новыми законами (9 апр. 423 и 14 нояб. 435 - CTh XVI 10. 22 и 25), хотя уже 8 июня 423 г. были смягчены наказания для приверженцев старого культа (смертная казнь заменена ссылкой и конфискацией имущества) и запрещены любые принуждения в отношении иудеев и лояльных язычников (CTh XVI 10. 23-24). 3-я новелла Феодосия II (30 янв. 438) грозила открытым язычникам конфискацией имущества. Несторий при поставлении на кафедру К-поля обратился к императору: «Дай мне землю, очищенную от ересей, и я за то дам тебе небо; помоги мне истребить еретиков, и я помогу тебе истребить персов» (Socr. Schol. Hist. eccl. VII 29); в ответ Феодосий II не ограничился единичными мерами против ариан, аполлинариан, македониан, манихеев и проч. еретиков, но издал общий закон (30 мая 428 - CTh XVI 5. 65), к-рый широко применялся и налагал суровые меры на всех, кто придерживались еретических взглядов. Догматический противник Нестория папа Римский Целестин разделял его жесткую позицию в отношении еретиков; в одном из посланий к Феодосию II он писал, что для императора «дело веры должно быть важнее, чем дело гос-ва: ваша милость должна быть более озабочена миром Церкви, нежели безопасностью империи» (ActaCO. T. 1. Vol. 2. P. 25; рус. пер.: ДВС. Т. 1. С. 298). Принимая репрессивные меры в отношении еретиков, Феодосий II придерживался, хотя и не всегда успешно и последовательно, принципа невмешательства во внутрицерковные дела; если возникали разногласия и нестроения в Церкви, то решаться они должны были, по его мнению, церковными средствами. Когда вспыхнул несторианский спор, Феодосий II устранился от непосредственного участия в нем, что во многом явилось причиной неблагоприятного течения событий как до открытия, так и в ходе проведения III Вселенского Собора в Эфесе. В имп. указе к свт. Кириллу Александрийскому, к-рый пытался через сестру императора св. Пульхерию добиться его поддержки, он писал: «Всякому известно, от приказаний ли более получает твердости благочестие, или от совещаний» (ActaCO. T. 1. Vol. 1/1. P. 73; рус. пер.: Болотов. Т. 1. С. 89; ср.: ДВС. Т. 1. С. 208); др. грамотой он запретил своему представителю на Соборе Кандидиану вмешиваться в рассмотрение вопросов: «Не принадлежащему к числу святейших епископов не справедливо вмешиваться в дела церковные» (ActaCO. T. 1. Vol. 1/1. P. 120; рус. пер.: ДВС. Т. 1. С. 213) - и ограничил его полномочия попечением о сохранении внешнего порядка. Правда, по окончании Собора император был вынужден неоднократно посылать на Восток своих уполномоченных для примирения несогласных епископов (Histoire de l'Йglise. P., 1937. Vol. 4. P. 191-196); не ограничившись ссылкой Нестория и близких его друзей, имп. Феодосий II издал строгий закон против несториан, к-рый предписывал впредь именовать сторонников новой ереси симонианами, запрещал хранить, читать или распространять их книги, к-рые подлежали розыску и сожжению (3 авг. 435 - CTh XVI 5. 66; ActaCO. T. 1. Vol. 1/3. P. 68; рус. пер.: ДВС. Т. 1. С. 583-584). С целью сохранения хрупкого церковного мира император вмешался и в поднятый в это же время спор об осуждении Феодора Мопсуестийского, в к-ром мн. христиане на Востоке видели действительного основоположника и идеолога несторианства: эдиктом было запрещено осуждать лиц, умерших в мире с Церковью; тем самым решение этого вопроса было отложено более чем на столетие, до V Вселенского Собора (ActaCO. T. 1. Vol. 4. P. 241). В деле Евтихия Феодосий II определенно занял сторону монофизитов, послав патрикия Флорентия «для наблюдения за православием рассуждений» отцов Поместного К-польского Собора во главе со свт. Флавианом (448); на этом Соборе впервые было признано, что имп. власти присущ архиерейский характер: отцы Собора приветствовали решение императора возгласом: «Многая лета царю нашему архиерею!» (фῷ ἀсчйесеῖ вбуйлеῖ - ActaCO. T. 2. Vol. 1/1. P. 138; рус. пер.: Болотов. Т. 4. С. 90; ср.: ДВС. Т. 2. С. 125). Сомневаясь в правильности решения этого Собора, осудившего Евтихия, император приказал в марте 449 г. пересмотреть его дело, но, не удовлетворившись подтверждением прежнего определения, назначил на авг. 449 г. новый Вселенский Собор в Эфесе, известный как «Разбойничий». Представителям императора, к-рым был поручен надзор за ходом соборных заседаний, были подчинены вооруженные отряды и дано указание, чтобы осудившие Евтихия епископы «молчали, не имея звания судей, но ожидали общего мнения всех святых отцов, потому что теперь обсуждается определенное прежде ими» (ActaCO. T. 2. Vol. 1/1. P. 72; ДВС. Т. 2. С. 71-72). Вопреки церковным канонам император от своего имени пригласил участвовать на Соборе с правом голоса ревностного монофизита мон. Варсуму, наводившего страх по всей Сирии (ActaCO. T. 2. Vol. 1/1. P. 71; ДВС. Т. 2. С. 72). Под покровом видимого приличия на «Разбойничьем» Соборе творились беззакония: без соблюдения надлежащей процедуры, лишенный возможности оправдаться, был низложен свт. Флавиан, а Феодорит Кирский и Евсевий Дорилейский, не допущенные на Собор, были осуждены заочно. Такие решения, хотя и получили санкцию императора, вызвали протесты, особенно на западе империи. Валентиниан III обратился к своему вост. коллеге с просьбой пересмотреть решения на новом Соборе. Но Феодосий II не хотел и слышать об этом, т. к. был уверен в законности постановлений «Разбойничьего» Эфесского Собора. Однако скоропостижная кончина Феодосия (28 июля 450) резко переменила направление церковной политики В. и.

Правосл. императоры Маркиан (450-457) и Лев I (457-474) в своей церковной политике придерживались принципа невмешательства даже более последовательно, чем их предшественник: они стремились решать возникавшие проблемы исключительно церковными средствами. Маркиан для пересмотра решений «Разбойничьего» Собора созвал в Халкидоне осенью 451 г. IV Вселенский Собор. Влияние светской власти на нем было весьма скромным. Хотя представители императора и присутствовали на большинстве заседаний, они не участвовали в тех, на к-рых обсуждались канонические и дисциплинарные вопросы (в т. ч. личное дело Диоскора Александрийского). Но гос. власть не была безучастна к волновавшим Церковь проблемам: именно по настоянию этих чиновников удалось добиться от отцов Халкидонского Собора, отказывавшихся подготовить новое вероопределение, составления «ороса» - вероисповедной формулы, выразившей правосл. догмат о воплощении Христа Спасителя во единой ипостаси и двух природах. Император утвердил определения IV Вселенского Собора и потребовал от всех принятия его решений (см. грамоты Маркиана от 7 февр. и 13 марта 452 - ActaCO. Т. 2.Vol. 2/3. P. 21-24; ДВС. Т. 3. С.169-171). Возникшая оппозиция Халкидонскому Собору, особенно среди монахов, поднявших вооруженный мятеж в Палестине и Египте, была подавлена с помощью военной силы.

При имп. Льве I вновь открыто выступили противники Халкидонского Собора: после убийства правосл. Патриарха Александрийского сщмч. Протерия (451-457) патриаршую кафедру захватил монофизит Тимофей II Элур. Эти события вынудили императора поставить перед епископатом ряд вопросов: об отношении к Тимофею Элуру, о требовании созыва нового Вселенского Собора и о подтверждении авторитета Халкидонского Собора (Codex encyclius, 458). Рим. папа Лев I Великий настоятельно напоминал имп. Льву, что его «царская власть сообщена не только для управления миром, но особенно для охранения Церкви, чтобы, обуздав незаконные дерзости, [он] и добрые постановления защитил, и истинный мир восстановил, прогнав похитителей чужого права» (Leo Magn. Ep. 156. ActaCO. T. 2. Vol. 4. P. 101-104; ДВС. Т. 3. С. 206), и рекомендовал «не допускать каких бы то ни было рассуждений относительно того, что решено на IV Вселенском Соборе» (Болотов. Т. 4. С. 90). Подавляющее большинство епископов высказалось в поддержку Халкидонского Собора и признало неканоничным избрание Тимофея Элура, к-рого император незамедлительно отправил в ссылку.

При преемниках Льва I Церковь столкнулась с открытыми попытками светской власти разрешать догматические вопросы собственными средствами. Первый опыт в этом роде предпринял узурпатор Василиск (475-476). Стремясь привлечь на свою сторону монофизитов, составлявших значительную часть населения Востока и не признававших вселенского авторитета Халкидонского Собора, он издал «Энкиклион» (ἐгкύклйпн - окружное послание; текст: Evagr. Schol. Hist. eccl. III 4), отменявший решения этого Собора, и возвратил в Александрию Тимофея Элура. Эти действия вызвали возмущение клира и жителей К-поля во главе с Патриархом Акакием; и хотя Василиск поспешил отменить свой закон, издав «Антиэнкиклион» (Ibid. III 7), открытое недовольство горожан стоило узурпатору короны. Имп. Зинон, к-рого пытался отстранить Василиск, вернул себе престол и отменил все меры в пользу монофизитов: на Александрийскую и Антиохийскую кафедры были поставлены правосл. епископы. Но в 482 г. с его стороны была предпринята попытка объединить сторонников и противников Халкидонского Собора на основании догматических формул, к-рые допускали широкое толкование. С этой целью был обнародован «Энотикон», составленный, вероятно, Акакием К-польским и от имени императора адресованный Египетской Церкви (текст: Ibid. III 14). На деле этот документ, формально не отрицавший Халкидонского Собора, не оправдал надежд. Он оказался неприемлем для большей части монофизитов и вызвал протест приверженцев Халкидонского Собора, став причиной церковного раскола между Римом и К-полем - т. н. Акакианской схизмы, продолжавшейся до 519 г. В правление имп. Анастасия I (491-518) политика примирения религ. партий на основе «Энотикона» продолжилась в полной мере. Однако православные как на Востоке, так и на Западе протестовали против вмешательства светской власти в дела Церкви. В 493 г. папа Геласий I в письме к Анастасию, подчеркивая противозаконность этого, сформулировал теорию о двух силах: «Две силы, августейший император, по преимуществу управляют этим миром, это - священный авторитет архиереев и царская власть, и между ними тем важнее значение священников, что они и за самих царей должны дать ответ Господу на суде Его… В делах веры ты должен подчиняться их законным распоряжениям, а не начальствовать над ними; не их покорять твоей воле, а сам руководиться их суждением» (Gelasii I Ep. 12. 2 // Epistulae Romanorum Pontificum / Ed. A. Thiel. Braunsberg, 1867; рус. пер.: Болотов. Т. 4. С. 90). Анастасий занял престол только после того, как по требованию свт. Евфимия К-польского подписал обязательства, суть к-рых сводилась к тому, что он не нанесет вреда правосл. вере (Evagr. Schol. Hist. eccl. III 32). Но император, твердо придерживавшийся монофизитских убеждений, все более и более открыто действовал в пользу монофизитской партии. В частности, он добился вопреки народной воле низложения с К-польской кафедры свт. Евфимия (496), арестовал и удалил его преемника свт. Македония II (511), помог одному из главных идеологов умеренного монофизитства, Севиру, занять Антиохийскую кафедру (512). Движение в защиту Православия среди населения столицы и нек-рых провинций, особенно вооруженное выступление под предводительством военачальника Виталиана, побудило императора смягчить политику в отношении православных и пойти на переговоры с Римом о прекращении церковной схизмы.

Вступление на престол Юстина I ознаменовалось началом правосл. «реакции», в результате к-рой на Востоке (за исключением Египта) со своих кафедр были удалены епископы-монофизиты (в т. ч. Севир Антиохийский). В результате переговоров с папой Гормиздом, предпринятых лично императором, на Пасху 519 г. был восстановлен церковный мир между Римом и К-полем.

Особое место в истории взаимоотношений Церкви и гос-ва занимает правление имп. Юстиниана I (527-565), властно руководившего церковной жизнью. В отличие от мн. своих предшественников Юстиниан положил в основание своей религ. политики принцип симфонии (гармонии) между церковной и гос. властью: «Величайшими у людей дарами Божиими, данными свыше по человеколюбию, являются священство и царство. Первое служит делам божественным, второе начальствует и надзирает над делами человеческими; и то, и другое происходит от одного начала и обустраивает жизнь человеческую - и ничто так не важно для царствующих, как честь иереев, к-рые за них вечно молят Бога. Ибо если первое будет совершенно безукоризненным и удостоится у Бога благорасположения (рбссзуίбт), а второе будет справедливо и подобающим образом обустраивать преданное ему государство (рплйфеίбн), наступит некое доброе согласие (ухмцщнίб фйт ἀгбиЮ), которое обеспечит все, какие ни есть, блага роду человеческому» (Novell. Just. 6, pr.). Фундаментальными основаниями принципа симфонии были правосл. вера и св. церковные каноны, к-рым император через свое законодательство (прежде всего, первые 13 титулов 1-й кн. Кодекса и многочисленные новеллы) придал значение общеимперских законов и установлений (Novell. Just. 107, pr.; 131. 1). В царствование Юстиниана возникало мн. церковных проблем, к к-рым он проявлял большой интерес. Его действия и вся церковная политика в целом получили неоднозначную оценку как современников, так и исследователей нового и новейшего времени: одни подчеркивали цезарепапистский характер его стремлений подчинить себе Церковь, др. отвергали обвинения в цезарепапизме.

«Скифские» монахи, поднявшие весной 519 г. т. н. теопасхитский спор из-за выражения «Един от Св. Троицы пострадал», нашли поддержку у Юстиниана, к-рый включил предложенную ими формулу в свои догматические работы и в литургический гимн «Единородный Сыне и Слове Божий». Наметившееся в кон. 20-х - сер. 30-х гг. VI в. смягчение политики в отношении монофизитов, сопровождавшееся переговорами с умеренными противниками Халкидонского Собора (напр., богословское собеседование с «севирианами» в К-поле в 532), сменилось в 536 г. осуждением Севира Антиохийского и его сторонников на Поместном К-польском Соборе. Юстиниан своей конституцией на имя Патриарха Мины утвердил решение этого Собора, запретив монофизитам крестить, устраивать собрания, рукополагать и т. д. (Novell. Just. 42). В Александрии после более чем полувекового перерыва была восстановлена правосл. иерархия. Однако возобновившиеся преследования монофизитов правительством сопровождались и в дальнейшем попытками найти основания для возможного соединения их с православными. Для того чтобы снять их упреки в том, что IV Вселенский Собор принял в церковное общение несториан, Юстиниан обнародовал эдикт с осуждением «Трех глав» (ок. 544), возбудив богословский спор, в результате к-рого Церковь на V Вселенском Соборе (553) приняла т. зр. императора и анафематствовала Феодора Мопсуестийского, а также сочинения блж. Феодорита Кирского и Ивы Эдесского, направленные против свт. Кирилла Александрийского и III Вселенского Собора. Не все православные, особенно на Западе, согласились принять такое решение (в связи с этим возникли церковные расколы в Аквилее и Медиолане); в то же время вопрос о присоединении монофизитов продолжал оставаться открытым. Юстиниан активно участвовал в обсуждении этого вопроса, что нашло отражение в его законах и богословских трактатах (см., напр., догматическую конституцию 551 г.,- CPG, N 6885; рус. пер.: ДВС. Т. 3. С. 539 и сл.). Император был также инициатором осуждения оригенизма, волновавшего в VI в. гл. обр. монахов Палестины (соответствующий эдикт был издан ок. 542 - CPG, N 6880; ActaCO. T. 3. P. 189-214). Это осуждение было утверждено перед открытием заседаний V Вселенского Собора на Поместном К-польском Соборе, издавшем 15 особых правил (ActaCO. T. 4/1. P. 248-249). Император до конца своей жизни не переставал искать основания к восстановлению церковного единства. Одной из таких попыток, возможно, является т. н. «афтартодокетский» эдикт (565), появившийся незадолго до смерти Юстиниана (Evagr. Schol. Hist. eccl. IV 39-41).

Во 2-й пол. V в. продолжали издаваться законы против языческого культа. Маркиан и Валентиниан III запретили открывать уже закрытые языческие храмы, совершать жертвоприношения (CJ I 11. 7). Приверженцам древних культов было запрещено занимать муниципальные и гос. должности, их лишили нек-рых прав (при Льве I, в 468 и 472 - CJ I 4. 15 и 11. 8; при Анастасии - CJ I 11. 9). При Юстиниане I в 529 г. был закрыт интеллектуальный центр старой религии - афинская философская школа (CJ I 5. 18. 4). Однако пережитки язычества сохранялись в Византии и в кон. VI в., и позже, и даже самые строгие меры не могли полностью их уничтожить. Опорой язычества были, с одной стороны, аристократическая и образованная часть населения, не склонная отказываться от традиц. религии, так тесно связанной с былым величием Рима, а с др. стороны, крестьянство, традиционно консервативное; язычество удерживалось и среди варваров на приграничных территориях. Повсеместно язычники покорно принимали офиц. запрещение старого культа, не поднимаясь открыто на борьбу за прежнюю веру, но их пассивное сопротивление было широким и продолжительным. Иоанн Эфесский, посещавший в 40-х гг. VI в. столицу Византии, сталкивался со множеством язычников среди образованных горожан. В течение 7 лет (с 542) он по поручению имп. Юстиниана занимался миссионерством в провинциях М. Азии, окрестив более 70 тыс. чел. и построив 98 церквей и 12 мон-рей. Ему же принадлежит сообщение о преследовании в 578 г. язычников в Гелиополе (Финикия), где они все еще составляли большинство населения, включая и городские власти (Ioan. Ephes. Hist. eccl. II 44, III 27 и 36-37). Имеются и др. многочисленные свидетельства как для этого, так и для более позднего периода (см.: Jones. Vol. 2. P. 938-943, de Labriolle. P. 15-30).


39. Окончание христологических споров

2-я пол. VI - нач. VII в. отмечены усилением тенденций, проявившихся в последние годы правления Юстиниана. Отколовшиеся монофизиты оставались основной проблемой для имп. власти и офиц. Церкви. Продолжалось оформление самостоятельной монофизитской церковной организации в вост. провинциях. Пытаясь восстановить единство христиан, имп. власть то склонялась к терпимости и религ. примирению, то вновь прибегала к репрессиям. В 565-571 гг. имп. Юстин II предпринял решительную попытку выработать платформу для объединения на основе «умеренного неохалкидонизма». На Соборе в Каллинике представителям монофизитов был зачитан имп. эдикт, в к-ром дифизитский догмат провозглашался в форме наиболее близкой к христологической терминологии свт. Кирилла: «Един от Святой Троицы пострадал», «Христос есть единство двух природ»; Халкидонский Собор не упоминался; снималась анафема с Севира Антиохийского. Такая политика властей вызвала протест ревностных приверженцев Халкидона (в 570 был смещен Патриарх Антиохийский Анастасий I Синаит). Однако лидеры монофизитов Иаков Барадей и Иоанн Эфесский под давлением радикально настроенных монахов отвергли призыв к объединению.

При активной поддержке К-польского Патриарха Иоанна III Схоластика император лишил сана всех священников-монофизитов, закрыл монофизитские мон-ри, арестовал высокопоставленных мирян, симпатизировавших доктрине «одной природы».

После прихода к власти имп. Тиверия курс изменился: гонения прекратились и отношение к монофизитам стало более терпимым. Однако в самом конце столетия имп. Маврикий по инициативе Мелитинского еп. Дометиана вновь стал преследовать монофизитов; эта политика продолжилась в смутные годы имп. Фоки (602-610).

Зигзаги имперской политики лишь затрудняли дело церковного объединения. Властям даже не удалось воспо