Проект: Полиморф. Созданный монстр. Том 1 [Liziel] (fb2) читать онлайн

- Проект: Полиморф. Созданный монстр. Том 1 [СИ] (а.с. Проект: полиморф -1) 2.57 Мб, 774с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Liziel

Настройки текста:



Проект: Полиморф. Созданный монстр. Том 1

Вступление

Итак, самое главное, что вам стоит запомнить перед прочтением.

Вы заглянули в эпик!

Эпическая фантастика или эпическое фэнтази – потому что речь пойдет о магии в космосе, космосе без магии, переселении душ, ИскИнах, невидимых существах и прочей необъяснимой гадости, которую можно встретить на задворках вселенной. Для простого понимания - эпик предполагает много томов, годы повествования, сюжетную насыщенность и тучу действующих лиц.

А это значит…

Будьте готовы к нескольким Главным Героям! Нескольким – это больше двух, один из которых якобы Зло. А так же будьте готовы, что Герои появляются в разное время. А кто-то и вовсе в середине книги. История распланирована как многотомник и план для нее давно есть. И нет, я сознательно не режу серпом первый том на несколько книг. Даже если цифры написанных «алок» так велики. Готовьтесь к сериалу с несколькими сезонами. Когда сюжет дойдет до задуманной логической паузы, книга получит долгожданный разрыв.

Возвращаясь к Главным Героям – их как минимум четверо. Почему «как минимум», спросите вы. Потому что иногда второстепенные герои будут подхватывать эстафету вашего внимания. Повествование происходит в звездной системе с кучей обитаемых планет, где одиночка просто не справится и не даст полный охват всех событий. Поэтому готовьтесь к разноплановым личностям! Кто-то может запасть вам в душу, кто-то начнет бесить, кого-то захочется расщепить на атомы – так и должно быть! У всех свои любимчики, и каждый из них жаждет внимания и подаренных букв.

И помните, Герои не пропадают бесследно. Как Терминатор, они говорят нам: «I’ll be back!»

Второе, к чему вам стоит готовиться – к обилию второстепенных геров. Их много. Правда, много! И будет еще больше! Потому что каждый Главный Герой не в вакууме и у него есть свой круг общения, с которым он контактирует.

Третье важное замечание – история захватывает большой промежуток времени. Логично, что каждый день описывать я не буду. Это бессмысленно и беспощадно.

Роман называется «проект Полиморф», а не «Миссия Искателя». Бесспорно, экспедиция Искателя важна, так же как важны члены этой экспедиции, поскольку они были первыми и с них весь проект полиморфов начался. Однако, экспедиция имеет свойство возвращаться назад, если она успешная и пока она где-то летает, история расскаывает о том, куда они должны вернуться и о тех героях, которых они встретят по возвращении, потому что история «проекта Полиморфа» начнется и продолжится на родной территории. А поскольку родная территория и события на ней имеют своих действующих лиц, то на время экспедиции они становятся Главными Героями этой арки романа. Это специально для тех, кто будет искренне в печали от того, что первого Главного Героя у них отобрали. Он важен, бесспорно, еще в кадр вернется, но это произойдет позже.

На этом пока можно остановиться. Вступление будет пополняться, если я вспомню что-нибудь еще.

Пока же можно подвести итог.

Если вы не боитесь долгостроя, нескольких параллельных ветвей повествования, интриг, большой звездной системы с космическими прыжками и неявной магией, то можете смело переходить к чтению!

Пролог

Цинтерра

Здание Сената


- Я не понимаю твоих планов, серый. Особенно то, как они сочетаются с нашей задачей? Ты должен был придумать, как развалить эту систему, а вместо этого ты утверждаешь, что нужно дать миру новейшие технологии. Но потом ставишь на самый бесперспективный народ в Федерации! На Энвилу! Я помню, что тебя считали гениальным, но твоя логика ставит меня в тупик. Ты собираешься создать Легенду, но подобрал самого безвольного и слабохарактерного кандидата, который неизбежно все провалит. Это какой-то бред, Ашир! В чем смысл?

Полноватый мужчина в дорогом костюме стоял напротив огромного окна от пола до потолка, за которым простиралась бесконечные небоскребные джунгли, давно ставшие визитной карточкой планеты-метрополии. В украшенной дорогими перстнями руке он согревал бокал с крепким спиртным. Чужеродный гость этой галактики очень полюбил роскошь местного столичного мира. Она будоражила кровь нынешнего организма, напоминая о старом доме и о пряностях, приготовленных из низших разумных.

Его собеседник, названный Аширом, действительно обладающий нездорово-сероватым оттенком кожи, сидел позади на диване и, наоборот, брезговал всем, что окружало его. Начиная с еды и одежды, и заканчивая воздухом, насквозь пропитанным едкими газами. Люди здесь привыкли к подобной природе, выросли в ней, успешно продолжая гадить еще больше. Но они понятия не имели, что планета устала от них, копя в своих недрах раздражение. А гость это слышал, как губка впитывал отвращение местной реальности к населению. Его ненависть резонировала с глухой озлобленностью природы – жаль только, работе не помогала.

- Смысл в том, канцлер, - Ашир едко выдавил последнее слово и без того скрипучим, отвращающим слух голосом, - что абсолютно не важно, к кому попадут перспективные технологии – мы будем контролировать их сами и на их основе построим величайшее оружие, которого еще не знала эта галактика. Но мне нужен самый идейный и легкий в манипуляции народ во всей Федерации. А статус Первопроходца и Легенды слишком высок и заманчив, чтобы будущий кандидат не решил в дальнейшем воспользоваться им в своих целях. Слишком строптивый и смелый может начать бунтовать. Слишком наглый может подмять под себя толпу. А слишком хитрый начнет задавать неудобные вопросы о начале проекта. Мы не ждем проблем, канцлер. Мы предусматриваем все варианты развития событий. В том числе и неудачные.

- То есть, ты хочешь сказать, что… - Верховный канцлер обернулся, медленно осмысливая сказанное.

- Нам нужен самый безобидный, самый мягкий и безвольный кандидат на роль Легенды Федерации в новейшем освоении космоса. Всего лишь для того, чтобы запустить дальнейшую волну разработок, ведущих к нашей цели. Вайон Канамари отлично подходит на эту роль.

Коварная улыбка растянула тонкие губы худого человека, оставшиеся плотно сжатыми. Канцлер же до сих пор не понимал сути. Но это не важно. Ашир с хищным удовольствием представлял будущие комбинации, уже мысленно расставляя фигуры и дергая за невидимые нити. Его План будет осуществлен и выполнит возложенную на него задачу.

- Поверьте, канцлер. Ничто не вводится в стабильную систему радикально. Любые изменения должны преподноситься аккуратно, чтобы человеческая толпа не отторгала их как чужеродный организм. Согласитесь, вы видите лишь вершину будущей многоходовки. Поверхностный слой, которым будет прикрыта для местного населения наша истинная идея. СМИ съедят этот пафос, а вместе с ними его проглотят и остальные. Люди любят красивые шоу и подтверждения собственного величия. Они поверят, что кристаллы – великий прорыв Их науки, и будут стремиться сами продолжать наше дело.

Блеклый гость неспешно поднялся с дивана и направился к выходу из безвкусных роскошных апартаментов. Подобный разговор случался не впервые, и он устал объяснять недалекому умом напарнику свои комбинации. Но уже у самого выхода он остановился и добавил назло канцлеру, зная, что вызовет у того новые вопросы:

- А что касается Проекта и избранного кандидата… Не беспокойтесь, мы ничего не потеряем с его утратой.

Тяжелые двери с позолоченным помпезным орнаментом закрылись за гостем. Вместе с ним растворилась и повисшая в воздухе ненависть.


Только в собственном флаере Ашир смог по-настоящему расслабиться и чуть опустить наглухо выставленные ментальные щиты. Каждый разговор с канцлером был испытанием и вызывал негатив. Как от беспросветной тупости напарника, так и от самого его наличия.

Пустослов. Только и годился что на роль жирного власть имущего, который будет красиво болтать, читая по бумажке и убеждая толпу.

Вот и сейчас он снова поверил, повелся на беглое тестирование и сделал неправильные выводы из полученных результатов.

«Безвольный, слабохарактерный кандидат… Ты плохо знаешь настоящих истинно-светлых паладинов, и всего лишь одна строка от психолога в истории его лечения помешала тебе обдумать данные остального досье.

Как там было в заключении экспертов? Инициативный, но нуждающийся в одобрении. С обостренным упорством, всплывшим по причине потери прежнего вектора жизни. Альтруистичный, исполнительный, но без ярко выраженной любознательности. Мягкий и легко внушаемый. Удобный для раздувания важности вокруг Проекта.

Но только за внушаемостью и упорством так красочно скрылась фантастическая идейность, присущая только светлым. А главное – их вроде бы бестолковая черта вбить себе цель в башку и потом с упрямством ее добиваться. С ответственностью и самоотдачей возводя эту цель в абсолют и Высший Долг своей жизни.

Правда, такие светлые быстро чахнут, если за их спиной не стоит какой-нибудь истинно-темный монстр, который готов будет прикрыть обиженного бедняжку от толпы идиотов и сделать за него всю грязную работу.

Но такового нет. Пока нет. И канцлер пока может наслаждаться спокойным сном. Даже хорошо, что он так плохо знает смертных».

Часть 1

Глава 1. Небесное Сердце

Энвила.

Центр Экспериментальной Киберинжнерии.


- Добрый день, Вайон Канамари! – над стойкой приемной всплыла приветливая голограмма миловидной девушки. - Мы вновь рады приветствовать вас в Центре Киберинженерии. Проходите к лифту, он доставит вас на нужный этаж. Там вас будут ожидать.

Услужливый шарик бота-секретаря вынырнул из-под той же стойки и завис в воздухе чуть выше головы, призывно мигая стрелочкой следования на своем экране. Вайон лишь усмехнулся такой приблуде. Всего лишь пару лет назад такие боты были в новинку и действительно удивляли всех гостей Центра своей простотой и гениальностью исполнения. Сейчас же такие помощники и проводники развелись в каждом торговом центре, окончательно разбаловав искушенный народ.

Вайон уже не в первый раз посещал Центр. Каждый раз, когда он приходил очередной тест, его все так же встречала цветастая голограмма и сопровождал летучий бот. Он уже даже успел привыкнуть к пустоте дорогого и роскошного стеклянного холла, выполненного по последней моде на сочетании простоты и технологичности. Отсутствие посетителей, сотрудников или даже просто охраны удивляло только первый раз. Основная жизнь Центра начиналась выше, после прохождения лифта, где каждого гостя в целях безопасности наверняка сканировали сверху донизу.

Сейчас Вайон снова воспользовался отполированными до зеркального состояния внутренними панелями лифта не по назначению. Безопасники Центра старались, прятали сканеры, сенсоры, сложные уловители запахов и детекторы чужеродной биологической среды за стены кабинки, а молодой человек пялился на свое отражение и пятерней наспех причесывал растрепанные светлые лохмы.

Все-таки на собеседовании надо произвести хорошее впечатление. Даже если его кандидатура однозначно определена.

Метрополия нуждалась в добровольцах, которые помогут освоить новые звездные системы. Человеческие экспедиции с долгим сном во время полета давно были сочтены малоэффективными и подверженными большому риску. Корабли с роботами на борту с внештатными ситуациями не справлялись. Федерация несла убытки от потерь, престиж дальней разведки падал, и в итоге крупные корпорации отказывались спонсировать сомнительные вылеты в один конец. А между тем финансовый рынок начинал трещать от перенаселения и недостатка ценных ресурсов.

В итоге это подтолкнуло Цинтеррианскую верхушку совместить изобретательный ум космических исследователей с прочностью и долговечностью роботизированных машин. Так появилась идея создания уникального носителя для человеческого сознания. Метрополия объявила тендер на изобретение такой машины-оболочки для оператора. А после победы энвильских разработчиков разрешила им открыть отбор кандидатов и предложила метод тестирования.

А ведь сколько было этих тестов… Вайон поглядывал на табло лифта, отсчитывающего этажи. Десятый. Сюда его и еще парочку желающих лифт отвез первый раз. Там в актовом зале проходило первое общение с будущими кандидатами. На удивление Вайона, народу тогда скопилось больше трех сотен, не всем даже хватило места, и некоторой части пришлось выслушивать речь стоя. Тогда организаторы отбора зачитали долгую вступительную часть, на которой снова огласили сложность будущих испытаний, а так же вероятные риски, как при провале эксперимента, так и в случае его удачи. Объясняли они просто, доступным языком, рассчитывая даже на самых непонятливых. Хотя куда уж понятнее. «Ребята, скажем правду, вы можете сдохнуть даже при первом подключении. Мозг вскипит. Судорогой тело замкнет. Врачи, конечно, постараются этого избежать, но к вашему геройству должен прилагаться еще и здравый смысл». Не удивительно, что после таких откровенных речей из трех сотен осталась только половина. Но организаторы на то и рассчитывали.

Пятнадцатый этаж. А сюда лифт доставил Вайона во второй визит. После того, как все желающие заполнили простые анкеты и описали свои мотивы, толкнувшие их в проект, настало время тестирований. Снова был огромный зал, множество мелких секций, глухие перегородки, кресла, столы и обыкновенные планшеты на каждом. Вся эта ситуация могла бы напоминать университетский экзамен, если бы в качестве теста в планшете не была записана одна-единственная игра. Тест Гиммела, как его потом назвали. Совершенно простая игра, основанная на выборе одного варианта из нескольких. Сперва были вроде бы одинаковые предметы, потом вроде бы одинаковые двери, дальше развилки перекрестков и прочее в подобном стиле. Вайон долго развлекался с игрой, искренне не понимая, почему его соседи вокруг, судя по напряженному сопению за перегородками, проигрывали. В чем там можно было проиграть? Но дойдя до трехмерных уровней лабиринта Вайон ненадолго задумался, отвлекся на соседа и вместо того чтобы ткнуть на первый попавшийся поворот, выбрал соседний. Тут-то его планшет и сообщил о конце игры. Странный был тест.

Третье собрание кандидатам назначали вне Центра и за счет организации вывезли на шаттле в космос. Тогда Вайон был сильно удивлен, увидев, как много кандидатов отсеялось с прошлого безобидного теста. Из почти полутора сотен их осталось около сорока.

А уж в космосе начались настоящие испытания!

Там кандидатам дали прочувствовать на себе весь список фобий, начиная от всеми любимой клаустрофобии, и заканчивая такой экзотикой, как страх перед потерей координации движений. Некоторые мужики даже были удивлены спонтанно обнаруженным у себя страхом. Неудивительно: если раньше в межзвездных путешествиях туристов всегда жалели и показывали красивые картинки на иллюминаторах, то в случае тестов всем показали прелесть удаляющейся планеты.

«Интересно, о чем они думали со своей боязнью высоты, когда подавали заявку в космос?» - не к месту подумал Вайон, вспоминая то время.

И если кто-то решал, что все варианты чрезвычайных ситуаций в космическом пространстве для них не проблема, то их ждало разочарование. Даже часы в замкнутой одинокой капсуле, в невесомости, за пределами основного шаттла не так сильно действовали на нервы, как часы полной сенсорной изоляции, которую организаторы устроили последнему десятку кандидатов уже на земле. Тогда Вайон честно решил, что провалит тест и свихнется. Но упорство, с которым он шел через испытания, внезапно взяло верх, и он решил пройти этот тест назло. Немножко фантазии, возвращения к детским сказкам, и вот Вайон представил себя светящимся шариком, зависшим просто высоко в облаках. Ведь в таком состоянии не страшно, что не ощущаешь собственных рук и ног. Не страшно, что ничего не слышишь и не видишь. Ты ведь шарик. А у него не предусмотрено лишних конечностей. Зато фантазия прекрасно дорисовывала цветные пейзажи внизу. А недавний полет над планетой пришелся как нельзя кстати!

Когда Вайону вернули ощущения, он даже в какой-то степени разочаровался - не все успел досмотреть «сверху». Но проситься обратно в агрегат не стал. Еще сочтут, что он там свихнулся и исключат из проекта.

На тридцатом этаже Центра Вайону и последней пятерке кандидатов устроили простые психологические тесты на принятие решений в сложных ситуациях. Их собрали вместе, и организаторы давали различные вводные. Требовалось, не задумываясь, предлагать свои решения. Допускалось только передать слово соседу и тем самым чуть-чуть оттянуть время на ответ. Двое парней постоянно откладывали с ответами и прислушивались к махровому бывшему вояке. Тот не запинался и ни на секунду не сомневался в том, что отвечал. Четко и по делу - сразу было видно, что его братию учили справляться и с большим. За ним всегда рвалась отвечать парочка ребят. Вайон, по негласному соглашению с последним «ботаником» брал слово четвертым.

Он не мог сказать, что вопросы были сложными, но ситуации всплывали у организаторов нестандартные. Например: «что вы будете делать, если рядом у звезды случится взрыв сверхновой?» Кто-то из ребят брякнул: «обтекать», чем вызвал у остальных минутку смеха. Или организаторы спросили: «что вы будете делать, если ваша команда обнаружит негуманоидный разумный вид?» Один Вайон додумался спросить в ответ: «Насколько разумный?» «Более развитый, чем мы». Тогда он пожал плечами и единственный из всех ответил: «Выходить на контакт». Комиссия тогда удивилась, Вайона попытались призвать к чувству опасности, напомнить о протоколах первого контакта, но он настоял на своем.

«Если мы найдем более технически развитый народ – значит, они УЖЕ знают про нас всё. Нам будет нечего скрывать, бесполезно убегать, и тем более бессмысленно прятаться. А отказ от общения в нашем случае может быть расценен как глупость, трусость или даже дерзость. Невежливо уходить с трибуны, где тебя заметили, даже не извинившись и не попрощавшись».

Вайон не рассчитывал, что из финальных кандидатов выбор комиссии падет на него. Он считал, что тот вояка наверняка лучше подойдет на роль Первого. Ведь он видел его лично. Такой просто обязан быть идеальным командиром! За ним команда будет чувствовать себя как за стеной! А если он нашел бы подход к каждому – а он непременно постарался бы – то экипаж его на руках бы носил.

Но спустя несколько дней ожидания комиссия вынесла свое решение, и Вайону пришло электронное приглашение в Центр.

Он – избран.

Ему суждено попасть в проект и оказаться во главе эксперимента.

Неожиданно!

Даже более того – странно!

Вайон трезво оценивал свои данные и после того отставного военного считал себя и вовсе непригодным. Но, видимо, сверху решили иначе и разглядели в нем что-то, чего не хватало остальным.

«Может, тот мужик сам отказался», - решил Вайон, когда лифт довез его до сорок первого этажа и полированные двери разошлись в стороны.

Летучий бот выскользнул в коридор и завис, ожидая Вайона.

«Хотя тот последний ботаник тоже был неплох. С ним бы связаться потом. Ксеноархеолог нам бы пригодился».

Но следуя по коридору за ботом, Вайон быстро оставил посторонние размышления, засмотревшись на обстановку. Насколько «современным» и высокотехнологичным был холл Центра внизу, настолько же уютным и даже каким-то домашним встретил его нынешний этаж.

Все началось с дорогих деревянных панелей на стенах и коврового покрытия из мелкого зеленого ворса. Какие к тхассет дорогие металлы и стекла?! Какой там пластик. Дерево – вот что по сей день выглядело богато! Вся эта модная упрощенность, стильный дизайн не шли ни в какое сравнение с уютом мраморного дерева, которого на административном этаже было в достатке.

Летучий бот свернул по коридору последний раз и завис перед деревянной дверью со скромной табличкой «Приемная». Как только Вайон остановился перед ней, помощник издал музыкальную трель и приятным механическим голосом сообщил:

«Проходите, Вас ожидают».

Вайон последний раз задумался, взялся за ручку и толкнул дверь в сторону.

Створка беззвучно задвинулась в пазы, открывая глазам роскошный кабинет, обставленный в старинном стиле. Все те же деревянные настенные панели, добротный, словно привезенный из самого дорогого антикварного магазина, письменный стол и позолота на лепных декоративных карнизах. Даже светильник с зеленым абажуром стоял раритетный — проводной, с лампой накаливания.

- О! Сьер Вайон, - встретил его приятный грудной голос грузного пожилого мужчины с пышными седыми усами. – Приятно познакомиться. Я Сайрез Тохе Ретхэм, один из основателей проекта «Полиморф». В дальнейшем буду вашим куратором и наблюдающим врачом. А это Джаспер Крэт. Второй основатель проекта, идейный вдохновитель и ведущий программист.

- Лучший программист, - тут же поправил его небрежно причесанный сухощавый парень с кристаллом-имплантом на виске.

Оба мужчины сидели за столом напротив двери. И если первый вальяжно откинулся на кресло и постукивал пальцем по планшету с анкетой и фотографией, то второй опирался локтями на стол, покручивая в пальцах какую-то мелкую головоломку. Или это была запчасть механизма?

- Большая честь для меня, - отозвался Вайон.

То, что его удивили – это еще слабо сказано. Вайону хорошо знакома фамилия Ретхэма. На Энвиле, а, может быть, уже по всей Федерации в ход давно пошли его научные труды и разработки в сфере протезирования. Несколько лет назад полковник Сайрез Ретхэм впервые продемонстрировал миру альтернативное применение синтетического металла, названного полиарконом. Тогда он доказал, что за счет уникальных свойств материал можно использовать на человеке даже с ранних лет, и в дальнейшем протез не будет нуждаться в замене. Вайон помнил что-то из прессы о «растущем вместе с организмом металле», но счет это тогда сомнительной трактовкой. Однако факт оставался фактом – руками Ретхэма и его команды впоследствии была облегчена жизнь многим людям.

И теперь этот известный человек сидит перед ним! В составе экспертной комиссии. И в руках у него анкета самого Вайона!

Конечно, молодой человек искренне счел такую встречу честью для себя.

- Присаживайся, - с ухмылкой махнул рукой Джаспер на кресло напротив. – Только не зависай.

Вайон смутился и быстро воспользовался предложением. Но стоило ему только сесть в удобное велюровое кресло, как он сразу растерялся, не зная, что говорить и куда деть свои руки. Даже на последнем тесте все было куда проще!

Спас Вайона Ретхэм, подвинув ближе планшет и вдумчиво заглядывая в характеристику.

- Итак, молодой человек. Согласно вашей анкете, вам сейчас двадцать пять лет, и вы получаете второе высшее образование по специальности психологии. Первое высшее вы окончили экстерном и получили звание магистра по истории. Так же заочно проходили курсы биологии, и посещали лекции по ксенобиосфере, - Рэтхэм оторвался от планшета и цепко всмотрелся собеседнику в глаза. - Довольно странный у вас набор, сьер Вайон. И тем страннее, что вас с такими интересами понесло попроситься в проект.

Под таким пристальным взглядом Вайон чувствовал себя вновь как на экзамене. Обычно профессора подобным добрым и размеренным тоном зачитывают количество ошибок в билете и назначают пересдачу. Сглотнув, Вайон постарался не выглядеть слишком запуганно.

- Но мы с Джаспером не участвовали в заключительном отборе кандидатов и сейчас имеем, что имеем, - Ретхэм заметил напряжение парня, выключил и отложил планшет, и примирительно улыбнулся в усы. - В принципе ваши профессиональные данные для проекта не важны. Зато результаты тестов нас очень порадовали.

Это было правдой – Вайон расслабился, когда почувствовал и по мимике полковника понял, что тот действительно удовлетворен.

- Однако, для протокола, - продолжил Рэтхэм, - мы обязаны спросить вас в последний раз. Вы абсолютно уверены в своем решении? Действительно ли осознаете всю опасность эксперимента и готовы распрощаться с прошлой жизнью?

Вопрос не из легких. Даже спустя столько дней тестов и моральной подготовки.

До последнего у Вайона оставались сомнения о своем попадании в проект. Удача, что его выбрали? Пожалуй, да, ведь он стремился к этому. Пришел по объявлению, пробирался через тесты, надеялся, хотел не только проверить себя, но и действительно мечтал быть избранным. Он мечтал, что проект поможет ему изменить свою жизнь, обратить стандартное существование «работа-дом-работа» во что-то большее. Да, у него были поводы бежать от старого, и тем упорнее Вайон намеревался оказаться в проекте.

Теперь он здесь. На последнем собеседовании. И его готовы принять на роль первого полиморфа.

Не к месту вспомнилась первая лекция организаторов про опасность эксперимента. Но Вайон считал, что лучше загнуться на лабораторном столе, чем при аварии на флаере. Жизнь вообще страшная штука. От нее, говорят, умирают!

Так что будет глупо и постыдно развернуться сейчас, дойдя до финала. Но как только дело дошло до последнего вопроса, за которым пути назад не станет, где-то в глубине души всколыхнулась тревога. Самая обыкновенная, которая всплывает независимо от ситуации.

«Отказа я себе не прощу», - подумал Вайон, прикрыв глаза и запрокинув голову.

После сегодняшнего разговора он уже не сможет сделать вид, что ничего не было. Не сможет забыть все тесты.

Так какой смысл сейчас раздумывать и оттягивать? Все равно его жизнь уже никогда не будет прежней.

- Да, я осознаю и готов, - прозвучал одинокий голос Вайона в тишине.

Полковник Ретхэм еще несколько секунд пристально сверлил его взглядом. Наверное, он все-таки надеялся, что парень откажется. Не зря же доктор сожалел, что они с Джаспером не участвовали в отборе. Финальная кандидатура их явно не радовала, с какой бы улыбкой они в этом ни уверяли.

- Хорошо, - тем не менее кивнул Ретхэм, выдвигая ящик из стола и доставая пластиковые файлы электронных документов. – В таком случае подпишите контракт на участие в эксперименте и страховку. На протяжении всей подготовки команда проекта берет на себя ответственность за ваше здоровье и обеспечение.

Две полупрозрачные таблички с электронными чернилами на полях для подписи и отпечатков пальцев легли на стол. Третью Рэтхэм положил чуть в сторонке.

- А это завещание на ваше имущество и тело. Пожалуйста, прочтите не спеша, и, если вас все устраивает, подпишите.

С обязательными формальностями Вайон был знаком. Спасибо, об этом деликатном моменте участникам тестирования объявили еще в первый день. Резонный вопрос всплыл у многих: куда после удачного эксперимента денут их тело? «Могут вернуть родственникам. Могут сдать государству на органы. Как укажете в анкете, так и сделаем». Помнится, тогда многие удивились, почему бы не сохранить его до момента возвращения из экспедиции.

Когда еще будет это возвращение… Исследование дальнего космоса может занять срок не в одно поколение. Государству нужны новые планеты под колонии и ресурсы. При старых методах поиска все столичные планеты быстрее переполнятся народом, чем боты найдут новые пригодные миры. Так есть ли смысл морозить старую тушку, если в Федерации система клонирования давно отлажена?

Вайон внимательно прочитал все три файла и оставил свое подтверждение. Пускай его тело потом сдадут на органы. Все равно никого из родных не осталось, чтобы поставить баночку с пеплом на полку.

- А теперь, - заговорил Рэтхэм, забирая пластиковые файлы, - когда все бюрократические дела закрыты, пройдемте в соседний зал. Посмотрите на свое будущее… лицо.

За все время разговора Джаспер впервые оживился и первым шустро соскочил со своего места.

- Пошли, тебе понравится, - программист легко перешел на «ты» и поманил Вайона за собой на выход.

Втроем они прошли по коридору до конца и Джаспер приглашающе открыл двустворчатые двери. За ними обнаружилась небольшая зала с еще парой выходов куда-то вглубь Центра. С потолка лился мягкий белый свет, а чуть в стороне стоял «программерский уголок». Мягкое глубокое кресло было небрежно отодвинуто к стене, несколько мониторов на гибких лапках, казалось, располагались совершенно хаотично. А небольшой столик был завален клавиатурой, комплектом отверток, стопкой файлов, информационных носителей и прочей мелочевкой. Завершала картину недопитая кружка еще горячего кофе.

Зато в центре залы была словно стерильная зона. На возвышении, до рези в глазах блестя отполированным металлом, стояла округлая голова полутора метров в диаметре. Несколько кабелей спускались от нее по постаменту. Самые толстые уходили под пол, а пара тонких тянулись к системному блоку около стола.

- Пректон, - негромко произнес Джаспер, по-хозяйски цапнув недопитую кружку. – У нас гости.

Щелкнули створки камер на металлической голове, с едва слышным гулом заработала система охлаждения. Светокристаллы на месте глаз разгорелись зеленым и постепенно сменили цвет на ярко-синий.

- Здравствуй, Джаспер, - зазвучал из динамиков ровный высокий голос. – Я всегда рад знакомству с новыми людьми.

Вайон недоуменно обратился к программисту, не отводя взгляда от машины:

- Она… активна?

Джаспер натужно сглотнул набранный в рот кофе и ответил:

- Да. Сейчас для тестирования в него загружен голосовой интерфейс с моей собственной операционкой. Удобное детище, не так ли? – не упустил момента похвастаться программист. - Мы используем её для облегчения нашей работы и отладки программной начинки. Пректон? Познакомься, это Вайон. Он будет оператором тела, в котором ты находишься.

Синие глаза сымитировали поворот и посмотрели на юношу.

- Привет, Вайон, - поздоровалась система.

- Оригинально, - юноша растерянно взъерошил пятерней волосы. К такому их не готовили.

- Но я не назвал бы это телом, Джас, - продолжила машина. -Одна голова и та не вращается. Когда вы присоедините остальное?

Экзотическая операционка продолжала удивлять Вайона, но пока он не мешал. Если это действительно детище Джаспера, то юноша готов был счесть его гением. И пускай он совсем не разбирался в сложной программной начинке, этого ему было вполне достаточно.

- Как только у нас кончатся бюрократические сложности, дело пойдёт быстрее, - мягко, как ребенку, ответил Джаспер Пректону. - Кстати, Вайон? Возможно, вас стоит оставить пообщаться? Пректон в дальнейшем будет помогать тебе разбираться в системе, и после пересадки твоего сознания в машину заменит стандартные рефлексы. Можешь спрашивать у него, все что хочешь. Можешь подойти поближе и посмотреть. И да, расслабься, ты ничего не сломаешь при всем желании. И не в таких условиях проверяли!

Джаспер хмыкнул в кружку, видимо вспоминая все эксперименты машины на прочность. А на вид металл остался как новый…

- Выходи, как наговоришься, - программист кивнул на дверь, и вместе с Рэтхэмом покинул залу.

А Вайон познал на себе всю глубину ситуации, каково это остаться «наедине с самим собой».

С другой стороны он не особо понял, зачем было оставлять его одного в комнате с машиной. Очередной тест на стабильность его психики? Проверка, не больной ли он на голову? И к чему эти предупреждения о невозможности поломки? Не упомяни Джаспер про это, так Вайону даже в голову не пришло бы попытаться что-то открутить. Не то, что потрогать.

А теперь пощупать серебристый полированный металл очень хотелось.

Вайон обернулся на дверь, где наверняка его ждали Сайрез и Джаспер. Потом посмотрел по сторонам, словно надеясь увидеть или угадать, где спрятаны камеры наблюдения. В то, что за ним не наблюдают, Вайон честно не верил. Скорее всего, это был очередной тест из бесконечного списка.

Однако подходить Вайон все равно не спешил. Смотрел в лицо машины.

В свое собственное будущее лицо.

Оно имело очень условное сходство с человеческим. Небольшой выступ какого-то датчика на месте «носа», круглые нашлепки слуховых анализаторов и антенны на месте «ушей». Светящиеся «глаза» и подвижные «губы», как дань старой традиции для сохранения «человекоподобности». И лишь едва приметные окошки камер и прочих систем ориентирования виднелись по обе стороны головы.

Чем больше Вайон смотрел на голову, тем больше разгоралось его любопытство. В конце концов юноша не нашел ни одной причины отказать себе, и подошел ближе. Пректон, который сейчас наблюдал за ним из машины, внимательно следил за каждым жестом.

Вайон обошел голову вокруг, еще раз оценил внушительные кабели. Задумчиво вгляделся в светокристаллы, а когда те почти натурально моргнули ему шторками, чуть не подпрыгнул от неожиданности.

«Да ну их с тестами! - отмахнулся Вайон и протянулся руку. – Моя машина. Значит, могу потрогать».

Искусственный интеллект терпеливо ждал, пока человек удовлетворит свое любопытство. А Вайон осторожно погладил кончиками пальцев теплую поверхность металла. Она показалась ему чуть шершавой, но вместе с тем хорошо отражала свет. Пожалуй, полиаркон не с чем было сравнить на ощупь, разве что со шкурой подводных хищных рыб, словно состоящей из мельчайших чешуек.

- Ты очень забавный, Вайон, - отозвался Пректон, когда юноша убрал руку. – Мне будет интересно с тобой работать.

Вайон недоверчиво покосился на разговорчивый искусственный интеллект, но решил быть вежливым.

- Мне с тобой тоже, Пректон. Кстати, расскажи о своей задаче?

Показалось, или голова своей мимикой изобразила улыбку?

- Помогать оператору, - отозвался Пректон.

- А что входит в твою помощь? – продолжил настаивать Вайон, отойдя чуть подальше, чтобы иметь возможность видеть всю голову целиком.

- В мою помощь входит обработка твоих ментальных команд в программный запрос, - изволил расщедриться на подробный ответ Пректон. - Я буду облегчать работу с псевдонейронными связями машины и базой данных. Если точнее – я буду посредником между твоим сознанием и устройством, часть которого ты видишь перед собой. Мой голосовой интерфейс сейчас служит для облегчения твоей начальной коммуникации со мной в процессе подготовки к эксперименту. Ты можешь попросить меня загрузить в базу данных необходимую тебе информацию, литературу и даже музыку. Тогда при переносе сознания ты сможешь воспользоваться этим, обращаясь как к собственной памяти.

- Удобно, - Вайон почесал затылок, а потом спросил о том, что его больше всего смущало в происходящем. - А после пересадки твой голосовой интерфейс сохранится?

- Если ты боишься создания эффекта "голоса внутри" и раздвоения личности, то ты зря беспокоишься, Вайон, - услужливо пояснил ИИ. - Мой создатель Джаспер предусмотрел полное отключение голоса после пересадки. Доктор Рэтхем решил, что вам, операторам, так будет лучше.

- А что в тебя уже загружено?

- Ты хотел спросить, чему меня учили?

Вайон помотал головой. Ох уж эти творения непризнанных гениев. Никогда сразу не разберешь, как с ними обращаться. То ли как с привычным ботом, то ли как с полноценным разумным.

- Да, Пректон. Я хотел спросить, чему тебя учили, что может мне помочь и понадобиться.

ИИ, казалось, радостно взялся перечислять свои знания, будто лично изучал необходимое.

- Меня учили способам нахождения наиболее верной линии поведения с разными людьми. Я содержу всю общеизвестную информацию о Федеративном Содружестве и постоянно обновляю эту базу. Я храню частоты для выхода на связь с базами Энвилы, которые понадобятся тебе для ведения отчётности. В мои обязанности будет входить сохранение жизни нас, как единого целого, а также сбережение всей полученной информации.

«Хорошая автоматическая надстройка на мозги. Этакий незримый виртуальный помощник», - пришел к выводу Вайон.

В принципе, такой неожиданный виток в эксперименте его начинал устраивать. Пока дело не доходило до конкретики, Вайон и не думал, как будет осуществляться работа его сознания через машину. Теперь этот вопрос всплыл, но Пректон мгновенно предоставил пояснения. Ведь действительно, что отличает работу сознания в биологической тушке от работы в механической? Как он будет воспринимать окружающий мир? Как передавать сигналы к рукам и прочим конечностям? А главное в этих вопросах то, что Вайону просто не у кого спросить, на что это будет похоже? Нет пока других испытуемых. Он будет первым.

Волнение стало захлестывать Вайона, и он поспешил убрать руки в карманы, чтобы хоть немного скрыть начавшуюся нервную трясучку.

Специально ли, или случайно, Пректон сам заговорил первый и отвлек Вайона от ненужных мыслей:

- А почему лично ты пошел в проект?

Юноша встрепенулся и даже растерял свои мысли. Обычно боты и прочие искусственные интеллекты на его памяти не задавали вопросов самостоятельно. А этот словно пытался поддержать беседу и познакомиться.

- Это снова тест? – нахмурился Вайон. - Я писал об этом в анкете.

- Нет, - даже как-то грустно отозвался Пректон. - Я не имел возможность прочесть твою анкету.

С одной стороны, это звучит как правда. С другой, ИИ очень уж убедительно изображает сожаление. К чему бы это?

- Почему тебе это важно? – подозрительно спросил Вайон.

- Это важно для того, чтобы я, как помощник, мог отслеживать твое состояние в зависимости от случайных факторов и имел возможность предугадывать твою реакцию, - без тени секретов отозвался Пректон. – Всего лишь линия алгоритма, которая сузит мою вариативность понимания тебя, как оператора.

Вайон задумался. На первый взгляд ничего критичного в ответе Пректона он не нашел. Да, со стороны Рэтхэма и Джаспера было бы разумным лично поинтересоваться у него – за какой надобностью он влез в эту авантюру? Возможно, именно программист из-за двери порекомендовал Пректону задать такой вопрос. Но почему не при личной беседе? Решили, что так ему будет проще выдавить из себя все откровения? Интересный подход. С одной стороны Вайон понимал, что вряд ли бы стал сразу рассказывать малознакомым ему коллегам о том, что творится в его душе. Возможно, потом, когда-нибудь за чашкой чая под вечерние посиделки. Но такое откладывание важного вопроса несерьезно для проекта.

С другой стороны, от мысли рассказать все Пректону Вайона почему-то не коробило. Это как высказаться в замкнутой комнате под запись. Иллюзия, что никто тебя не слышит, автоматически развязывает язык. А главное, нет никаких лиц напротив, которые вздыхали бы, скептически морщились или неодобрительно поджимали губы. Люди всегда как-то проявляют свои невысказанные эмоции в мелкой моторике и мимике. Машина – нет.

- Что ж… наверное… - неуверенно начал Вайон. - В какой-то мере этот проект спас меня.

Да, говорить было сложно. Но с каждой фразой откровения шли легче. И плевать пока на получающийся пафос. Он действительно так размышлял.

- Я решил, что это мой шанс начать жить заново, - выдавил, наконец, юноша. - Все эти убеждения психологов, уговоры переехать, найти себе новую подругу – это все фигня. Отвлечение мозга на короткий срок. А потом будет как раньше. Страх потери, скандалы, разводы и существование ради работы. Все та же жвачка, но в другой обертке.

Если уж говорить, как есть, то целиком. Вайон глубоко вздохнул, поднимая старые воспоминания.

- Два года назад пресса подняла шумиху вокруг катастрофы лайнера «Энтрир», рейс «Энвила — Плагна». Штатный рейс. На том корабле конструкция уже не позволяла поставить новые прыжковые двигатели. В итоге старое судно ходило в дальние рейсы через ворота. И разумеется, техосмотр и ремонт перед каждым вылетом… Всё было в порядке, никаких неисправностей инспекция не выявляла. Корабль был в идеальном состоянии. Компания это подтвердила.

Пректон молчал, ничем не выявляя своего пристального внимания. Даже шторки на светокристаллах не моргали, чтобы не спугнуть настроение будущего оператора.

- Неполадки, тхасетт бы их... В общем, неполадки случились на станции, которая обслуживает ворота Плагны. Я не механик и не математик, чтобы знать, что и почему там случилось. Только могу сказать, что время внутри тоннеля в итоге разошлось с внешним. Когда корабль вынырнул, весь экипаж и пассажиры уже лет... сорок были мумиями.

Сколько народу сейчас слушают эти слова? Сайрез, Джаспер? Или куча других участников проекта? Хотя какая, собственно, разница. Он уже говорил об этом на сеансах с психологом. Тот сумел снять самую сложную первую боль, оставив лишь сухие факты и осознание.

Главное, чтобы потом никто из проекта не взялся его жалеть. Жалость – выбешивала и добивала.

- Отец, мать, брат, две сестры. И...

Последнее имя так и застряло в горле. Вот его вспоминать всегда было больно.

- У меня началась преддипломная подготовка, и я остался, а они на курорт полетели. Тогда поначалу я думал, что должен был оказаться там.

Чувство вины долго жгло душу. Да, поначалу Вайон убивался под этим грузом, но в тот решающий момент, когда новость о наборе кандидатов попалась юноше на глаза, что-то в его мозгах перещелкнуло. Вайон отчетливо представил, что его подруга не одобрила бы исход, где он загнулся. Наоборот, она желала бы ему долгой и продуктивной жизни. Тогда ему стало стыдно за свое прошлое уныние и противно от вечной вины.

- Когда я узнал про отбор, эта идея вдохновила меня на новый виток жизни, - продолжил Вайон. - Я решил, что раз судьба избавила меня от привязок к дому, то я должен воспользоваться этим. Обычный психолог, историк или даже биолог, которым я являюсь, мало где может пригодиться. А вся моя стандартная деятельность приведет к скучной прописанной законами жизни. Семья, работа, детей пара штук по просьбе супруги. Может быть, я бы даже любил их. А потом бы слушал о героях, покоривших дальний космос, и вечно сожалел об упущенном шансе. О том, что когда-то побоялся пройти тест. Да, я знаю не так уж много полезного для освоения космоса, но в объявлении четко указали, что особая подготовка и знания не существенны. Все что у меня есть – это ненужные мне хвосты с родным домом, которые я без труда оборву, и желание жить. Вопреки случившемуся. Я буду только рад возложенной на меня ответственности. И искренне надеюсь, что не подведу команду.

Вайон облегченно выдохнул. Словно сбросил с плеч тяжелую плиту, притапливающую его в могилу. Но вместо ожидаемой легкости, накатила предательская слабость. Хотелось кофе. И сильно покрепче.

- Спасибо за откровения, Вайон, - тихо, почти приглушенными динамиками отозвался Пректон. – Я думаю, на сегодня достаточно.

Юноша хмыкнул. Забавный все-таки этот голосовой интерфейс. Как много в нем подсказок Джаспера и сколько реально запрограммировано?

Почему-то Вайон начинал склоняться к мысли, что от программиста на сей раз не поступило ни единой команды.

- Тебе спасибо за разговор, Пректон, - юноша улыбнулся краешком губ. – Еще поболтаем.


**************************


Энвила.

Кафе на окраине Тейлаана.

Вечер того же дня.


Это место Вайон ценил за отсутствие официантов-ботов, ставших очень модными в последнее время. Конечно, вечно вежливые, всегда услужливые, без усталости и раздражения под конец рабочего дня. А еще зарплаты не требуют. Идеальные работники.

Хозяин же этого кафе, затерянного в густой зелени парка, предпочитал по-прежнему баловать своих клиентов старым стилем, и потому здесь не появилось никакой автоматики. Даже интерьер обустроили дачный, максимально напоминающий о весеннем уюте загородного домика. Здесь был и небольшой деревянный павильон, похожий на террасу с резными перегородками, и круглые столики под тяжёлыми кремовыми скатертями, и тёплое электрическое освещение. А приветливые официанты в чёрно-белой униформе лавировали между клиентами с полотенцами через руку.

Заглянувшие на огонек клиенты словно оказывались отброшены на столетие назад, ещё в докосмическую эпоху. Во времена, когда энвильцы не подозревали о соседях по галактике, Цинтерра еще не вышла с ними на контакт, а родная планета пестрела государствами, как лоскутное одеяло.

Посещение данного кафе стоило немалых денег, но Вайон мог себе это позволить. Да и к чему экономить, если в скором времени ему вообще не придется заботиться о благосостоянии?

- Двойной чёрный, пожалуйста, - сказал он подошедшему официанту. - И без сахара.

Тот кивнул и испарился.

Вайон поуютнее устроился на стуле и достал из сумки выданный в Центре голопланшет. Касанием пальцем по сенсору он развернул перед глазами трёхмерную модель машины, какой она должна получиться после сборки. Невольно в памяти всплыла сегодняшняя экскурсия с доком и программистом в цех, где рабочие собирали остальные детали механизма. Безголовый шестиметровый каркас тела стоял в окружении строительных лесов и вызывал пока не лучшие впечатления.

От всей этой картины у Вайона остались смешанные чувства. Одно дело видеть готовую машину, поблескивающую в свете ламп отполированным металлом, и знать, что это твое будущее тело. Другое – видеть промежуточный этап работы и понимать, что это пока еще только «скелет».

Все равно, что смотреть за выращиванием собственного клона на аналогичной стадии. Странно, жутко, но любопытно.

В задумчивости тогда Вайон по-привычке назвал механизм роботом. За что тут же получил лекцию от Джаспера.

- Это не робот и не экзоскелет, - покачал пальцем программист. - Это — Полиморф. Наше запатентованное чудо инженерной мысли и в будущем колоссальный прорыв в науке.

Прорыв… Да, от таких перспектив сердце невольно замирало. А также от осознания, что он, Вайон, оказался-таки во главе этого прыжка в будущее.

И если таковы будут по конструкции и габаритам все полиморфы команды, то каков будет корабль, который унесёт их с Энвилы в дальний космос? Сколько сил и средств будет затрачено на его постройку? И кем, если в новостях пока о нем не говорилось ни слова, а индустрия космического кораблестроения на Энвиле мягко говоря… сильно отстает от остальных соседей.

Так кто же возьмется за судно? Сама Цинтерра, как идейный вдохновитель? Или они подключат к проекту других? Вот будет неожиданность, если они разведут на участие в проекте Торию! Тогда на таком судне можно будет не только в дальний космос отправляться, но и за пределы галактики не страшно нырнуть.

Да уж… Только этих космических аборигенов попробуй разведи на технологии. Удавятся, но не поделятся.

Подошедший официант поставил перед Вайоном заказанный кофе и, не мешая, тихо удалился. Отрывать глубоко задумчивого клиента бессмысленными вопросами о дополнительных заказах сейчас было неуместно. В этом еще одно бесконечно ценное преимущество людей перед ботами – человек всегда поймет, когда посетителя не стоит отвлекать.

А Вайон действительно переваривал всю полученную сегодня информацию.

- Полиморфу пока нет равных, - несколько часов назад говорил ему Джаспер. - Всё дело в его Сердце! Мы его так называем. В уникальном кристалле нейролита, способном хранить в себе колоссальное количество информации. Да не морщись, ты помнишь эти штуки везде! Промаркированы компанией «Амина». Во всех флешках, жестких носителях, даже в твоем флаере находятся крупицы нейролита, на которые прописана вся программная или информационная начинка.

Вайон прекрасно помнил эти изящные новинки с голубоватыми кристалликами, быстро вытесняющие старые средства хранения данных. Но именно поэтому удивился еще больше.

- То есть, вы хотите записать сознание… «на флешку»? – уточнение «моё сознание» Вайон тогда опустил. Язык не повернулся.

- Смотря какую «флешку», - расплылся в довольной ухмылке Джаспер. – Если крупица с ноготь способна впихнуть в себя всю видеотеку Энвилы, то представь, сколько информации влезет в полуметровый кристалл! Внушает, правда? И «Амина» нам такие щедро предоставила.

- Да, внушает, - согласился Вайон, доедая тогда выданное Рэтхэмом пирожное и пытаясь не увязнуть в лавине новой информации. – Только как вы будете записывать туда мое сознание? Это уже область биоинженерии.

- А вот здесь нам снова помогут наши друзья из «Амины», - щелкнул пальцами программист, после чего скривился, словно увиливал от уточнений. - Неофициально под прикрытием нашего проекта они уже провели несколько экспериментов с живыми организмами. Полученные образцы показали идеальное соответствие поведения с донором. Я надеюсь выпросить у них агрегат для записи, чтобы провести еще собственные тесты с Сердцем. А еще чтобы записать начинку Пректона в твой кристалл. Но они пока почему-то кобенятся.

- То есть, - Вайон сглотнул недожеванный кусок. – Вы проводили опыты над животными?

- А ты хотел бы стать совсем первым неудачным экспериментом? – в лоб спросил у него Джаспер. – Я думал, что ты себя хоть немного ценишь.

Не то чтобы Вайон считал себя защитником животных, но к экспериментам над ними он относился с осторожностью. Сам-то он пошел в проект добровольно. А зверьков обычно никто не спрашивает.

- Да расслабься, - хлопнул его программист по плечу. – У них все опыты прошли удачно. Сам смотрел. Потом, если захочешь, покажу тебе тех рыбок в нашем аквариуме, которые теперь с кристаллическими мозгами.

- Нет, спасибо, - отказался юноша, глядя на последний кусок пирожного. Чтобы впихнуть его в себя после такой новости, потребовались дополнительные усилия.

- Странный ты, нервный, - покачал головой Джаспер. – Себя готов отдать на растерзание науке, а других нет. Вот увидишь, потом кто-нибудь придумает таким образом сохранять своих любимых питомцев. Что, скажешь, аморально? Может быть. Только у федералов все построено на бизнесе. Мы открываем новую эпоху человечеству, мечтаем о звездах, о бескрайней вселенной… А дома богатые фифы будут кибернезировать собачонок! Раньше клонировали, а теперь мозги будут на флешку пихать. Отстой…

- Умеешь ты зарядить оптимизмом, - проворчал Вайон.

- Я реалист, - отмахнулся Джаспер. – И хотя бы свалю отсюда раньше, чем это начнется.

Потом было продолжение сложных пояснений про технологию записи сознания. Вайону отвечали на вопросы и поясняли, что структура нейролита практически полностью имитирует человеческий мозг. Что есть «кора» и различные зоны, которой отвечают за различные системы и виды деятельности. Туда же Джаспер планировал записать начинку Пректона. Дальше, что есть «ядро», в котором, собственно, и будет находиться сознание оператора.

Добавили и то, что Вайон не знал, будучи рядовым пользователем. Оказалось, что если поместить нейролит в определённую среду, то рано или поздно он начинает контактировать с окружающим его веществом и «прорастать» в него своеобразным аналогом нейронных связей. За счет этого свойства ученые компании «Амина» обещали добиться полного сходства полиморфа с человеческим телом. А пока что от Вайона требовалось пройти тесты на синхронизацию и слияние.

Первая кружка кофе как-то незаметно закончилась. Вайон «очнулся» от воспоминаний, когда сделал последний глоток. Посмотрев на часы и решив, что времени до назначенной встречи еще в достатке, он подозвал официанта и заказал себе еще какао со сладким кексом.

Что-то серьезное и тяжелое пока есть не хотелось.

Да и вообще, если так смотреть, скоро перестанет хотеться. Когда он окончательно переселится в машину. Отсутствие потребностей звучит на первый взгляд… многообещающе.

Рэтхэм сегодня тоже много рассказывал Вайону на эту тему. Нахваливал механическое тело, делился своими соображениями. И вообще заметно оживился, когда речь зашла о его области работы в проекте.

- Если честно, мы впервые применили полиаркон в кибернетике, - рассказывал Рэтхэм. - Свойство менять форму под воздействием электромагнитного импульса было открыто моей командой давно и случайно. А когда Федерация объявила конкурс на идею создания высокоадаптивной машины для колонизации дальнего космоса, этот эффект, как видите, пригодился.

Тогда Сайарез улыбнулся немного грустно, глядя, как рабочие крепят очередной кусок брони на левую ногу гиганта.

- Металл может быть и мягким, как глина, и затвердевать до невероятной прочности, подчиняясь импульсу-команде. Почему мы и назвали будущие машины – полиморфами. За возможность относительно гибкой смены внешней оболочки под различные условия. Фактически, этому металлу можно придать любую форму, лишь бы она была запрограммирована или считана с какого-либо внешнего источника.

- Да, только я один смог придумать, как его запрограммировать, - не упустил шанса встрять в пояснение Джаспер. – А до этого, что вы считали? «Побочный эффект», «непредусмотренное свойство», - передразнил его программист нарочито хмурым тоном. - Помните, Сайрез, как вы жаловались мне втихаря на последней выставке инноваций? Боялись, что если какой-то придурок с протезом попадет под такие электромагнитные импульсы, то у него ребро шипастым станет. А если бы я тогда не предложил из любопытства поиграться с вашим металлом? Стояли бы мы сейчас с вами тут и смотрели бы на наше общее детище?

Рэтхэм улыбнулся чуть благожелательнее, но все равно какая-то тяжелая мысль не отпускала его.

- То, что тогда у тебя это получилось, бесспорно радует, - ответил док. – Мы смогли зацепить этим метрополию. И хорошо, что они оставили право разработок за нами, а не перекупили проект, как у них обычно заведено.

- Так бы я и продал им свои наработки! – фыркнул Джаспер. – Еще бы предложили Пректона у меня купить. Нет уж.

- А что особенного с Пректоном? – осторожно решил тогда уточнить Вайон.

- Что особенного? – изумился программист. – Да он на полпути перехода от искусственного интеллекта к искусственной личности! Если ему дать время и ресурсы развиться без моих ограничений, то он быстро обучится. В теории… Я так полагаю.

- Тогда почему бы этого не сделать? – спросил Вайон полушепотом.

С его стороны это был, конечно, провокационный вопрос. И Вайон честно понимал, что в такой задумчивости, как сейчас, Джаспера можно поймать на чем-то очень важном. На таком, о чем увлекающийся программист в обычном состоянии предпочтет умолчать.

Важен был каждый жест, каждое изменение в его мимике.

Но Джаспер остался внешне непроницаем.

- Потому что в таком случае мы улетим, а мой код станут использовать без моего ведома, - пожал он плечами после нескольких секунд размышлений. – Можешь считать, что я жадный. А вообще, я просто не знаю, какая искусственная личность может получиться при соответствующих условиях.

- Но ты считаешь, что Пректон и ему подобные ИИ справились бы с нашей задачей? – упорно продолжал копать в своем направлении Вайон.

- Как знать, - честно признался Джаспер. – Мне не с чем сравнивать.

И все равно Вайона продолжало что-то настораживать в тоне программиста. Но додумать ему не дал Рэтхэм, перехватив диалог на себя.

- Даже если бы мы предоставили Федерации собственный искусственный интеллект и предложили бы его использование вместо человека-оператора, то тут бы вступил в силу денежный фактор, - док оперся на металлические поручни обзорной площадки, под которой вовсю шла сборка полиарконовой туши. – Только представьте себе, Вайон, что стоимость одного полиморфа без программной начинки — несколько миллиардов юней. Их планируется двадцать восемь. Представили себе сумму? Добавьте к ней стоимость искусственного интеллекта и затраты на его обучение. А теперь вдумайтесь — мы посылаем машины с ИИ неизвестно куда, в опасные условия... С большой вероятностью они пропадут или погибнут, потому что искусственный интеллект не может достаточно трезво оценить степень опасности для себя. Ему чужд страх смерти, он будет добиваться поставленной цели, пока не развалится. Человек же способен принимать нестандартные решения на месте, способен уберечь и себя и технику.

С этими выводами Вайон был согласен. Да и если бы не намеренный отказ от ИИ, то не стояло бы его самого сейчас перед машиной. Не строил бы он планов об экспедиции, не мечтал бы о космосе. Загнулся бы, как и все люди, годам к восьмидесяти, максимум ста, если на таблетках.

Так что стоит радоваться, что пока еще не настала эпоха искусственных личностей. И машины не подменили людей окончательно.

- Жаль только, что конкретные цели и задачи метрополия до сих пор не разглашает, - продолжил неожиданно Рэтхэм, нахмурившись. -Обещали высылать инструкции по ходу продвижения по маршруту. Делают тайну из ничего. А между тем роботов и зонды в те сектора посылали десятками. Был даже запуск пилотируемого корабля. Экипаж уже год не выходит на связь.

О таких подробностях Вайон тоже не знал. Да и с чего бы ему, как простому жителю, знать о количестве посланных экспедиций и сколько из них не вернулись? Это только поначалу в новостях Энвилы страдали о каждом погибшем сородиче. А потом хорошо, если объявляли просто число народу на потерпевшем крушение судне.

- А еще стараниями цинтеррианской бюрократии мы сильно ограничены в ресурсах, - вздохнул Рэтхэм. - Субсидии, выделяемые Федерацией на проект, весьма... скромны, скажем так. Во всяком случае, по сравнению с чисто военными разработками. В размер гранта мы укладываемся, только если урезать комплектацию всех остальных машин. Или если передать метрополии чертежи для их собственной работы над группой безопасников.

- Но почему не выделили больше? – изумился Вайон. – Это же их блажь.

- Военным программам они уделяют куда больше внимания, - покачал головой док. - Сепаратисты всё громче заявляют о себе в Сенате. Разумеется, Цинтерре это не нравится. Они ни юня не отберут у беспилотников, систем противоракетной обороны и орбитальных крепостей.

Что-то в этом Вайону было тоже странным. Но за первый разговор пока картинка целиком не укладывалась. Потому что как так? Чтобы на такой масштабный проект государство поскупилось выделить средства? Ведь это действительно их инициатива. Значит, они оплачивают чуть ли не каждый кабель.

Или Рэтхэм тоже много недоговаривает?

От размышлений его отвлекло легкое гудение притормозившего у входа флаера, а затем стук каблучков. Вайон поднял голову и отложил недоеденный кекс на тарелку.

Нена. Приехала как по часам. Сегодняшняя её прическа как назло напомнила Вайону радужную секретаршу на входе Центра. Или пеструю птицу с заповедных островов. Чёрная юбка и белая блузка заставили юношу сначала изумлённо распахнуть глаза, а после — поморщиться. Уж лучше бы что-нибудь кислотное надела, оно хоть сочеталось бы с волосами. Впрочем, дамская мода переменчива.

- Привет! - бросила она, присаживаясь на соседний стул и уставившись на него ярко-жёлтыми глазами. Опять линзы... В прошлый раз были малиново-бирюзовые. – Я уже думала, что ты совсем пропал! В Сети появляешься редко, отвечаешь скупо. До тебя не дозваться крайний месяц. Ты что, в какую-то компанию ввязался?

- Меня часто вызывали из Центра, - спешно ответил Вайон, пока вопросы не превратились в лавину. - Извини, я не мог рассказывать об этом проекте до сих пор.

- Что это у тебя? - девушка заглянула в голопланшет на уже свернутое изображение полиморфа. – Тот самый проект? Теперь тебя еще и в железяки потянуло? Ты же был без пяти минут психолог! Лучше бы вернулся к диплому...

Вайон невозмутимо подтянул к себе голопланшет и выключил его.

- Это не железяки. Я прошел тест Гиммела и подошёл Центру по результатам. Восемьдесят пять баллов. При средней цифре в пятьдесят. Потом они взяли меня в оборот, но я должен был молчать.

Одним глотком он допил какао и отставил чашку. Вот как ей сказать? Как быстро донести, что он собрался порвать все связи со своим окружением? Разорвать контакты, покончить с прошлым. Даже диплом уже не важен. Красочная корочка с печатью в космосе не пригодится, а все знания, которые он не успеет набрать, загрузят в его машину.

Вайон не знал, как сказать Нене, что она ему тоже уже не нужна. Что никакие отношения ему больше не нужны.

Полиморфы не нуждаются в подругах.

- Мы больше не встретимся, - будничным тоном выдавил он из себя.

Нена ошалело захлопала глазами. Весь флёр экстравагантности разом слетел. После чего девушка захихикала.

- Вайон, если это шутка такая, то она неудачная. Как это не встретимся? Ты переезжаешь? Что за похоронный вид?

- Нет. Не шутка. У нас и раньше не могло завязаться нормальных отношений. А сейчас мы просто не сможем пересекаться — меня вообще вряд ли с территории Центра выпустят, а если выпустят, то под присмотром, - Вайон вздохнул. Если уж собрался рвать отношения, то надо делать это быстро. Целее будут нервы потом. - Можешь считать, что ты никогда не была в моем вкусе. Прости, что тратила на меня время.

Лучше так. Сразу по живому, чтобы обиделась и сама отстала.

- Вайон, тебе там случайно мозги не повредили? - растерянность сменилась ядовитостью. - Не заменили на процессор? При чём тут потраченное время?

С ней было интересно ходить на концерты, ездить в сафари, было приятно проводить вместе время. Возможно, в конце концов, она бы и понравилась ему своей наивной заботой и неунывающим оптимизмом, но...

Но он выбрал проект «Полиморф». А также долг перед наукой и человечеством. Для него это было куда ценнее, чем возможное счастье в личной жизни сроком в несколько десятков лет.

- Пока не заменили, но скоро так будет, - спокойно проговорил юноша. - Я сегодня прошёл официальное одобрение комиссии и утверждён оператором Полиморфа.

- Оператором чего? - переспросила Нена.

- Полиморфа. Машины, предназначенной для работы в дальнем космосе. Сознание оператора переселяют внутрь машины, потому что человек не выдержит условий и перелёта на такие расстояния. Это надолго, поэтому я решил не сохранять своё нынешнее тело. Я могу вернуться на Энвилу через два, три, а то и четыре столетия. Думаю, тебе не нужен железный друг, болтающийся неизвестно где. Ты хорошая. Ты быстро найдешь себе кого-нибудь удобнее меня.

Она не верила. Хлопала глазами, качала головой, теребила цветной локон.

- Ты свихнулся, точно свихнулся! А как же всё, что я для тебя сделала?

Вайон поднял на неё голубые, мигом заледеневшие глаза. Секунду назад в нем еще жило хоть какое-то чувство вины, а после таких слов захотелось плюнуть и молча уйти. И что за вечная манера у этих женщин мериться тем, кто кому сколько сделал?! Говорили ведь, что женщины эгоистичны. Что им вечно важно внимание, забота, подарки… А взамен что? «Как же всё, что я для тебя делала?» Выгуливала в музеи и сафари? Составляла компанию? Украшала собой окружение? Да разве эти формальности важны для мужчины в отношениях? Особенно в таких, где за него держатся, как за перспективный кошелек, и плохо это скрывают?

Юноша убрал планшет в сумку, закинул ее на плечо и вышел, не оглядываясь. Хорошо, что в кафе он числился постоянным клиентом. Можно будет расплатиться электронным перечислением чуть позже.

- Вайон! Стой! - Нена выбежала следом, пытаясь ухватить его за рукав куртки. - Ну стой же!

Он обернулся и выдернул руку.

- Нена, мне завтра к восьми утра в Центр. Лучше найди себе кого другого, не связывайся с машиной. Прости.

И Вайон быстро зашагал вдоль по улице, оставив растерянную, чуть не плачущую девушку возле флаера.

На Тейлаан спускались сумерки, и центр столицы внизу у подножья холма начинал пестреть красочными огнями, готовясь к ночной жизни. Старинная мостовая тянулась со склона широкими ступенями, по которым приходилось неудобно спускаться через каждые два шага. Но Вайон почти бежал по ней, подгоняемый внезапной и оттого ещё более острой обидой. А все Нена. Она даже не попыталась и не удосужилась разобраться, почему так произошло. Не пожелала понять его, не спросила, почему он...

Почему он подписал собственный приговор к одинокому железному бессмертию.

Юноша как на стену налетел. Воздух внезапно ударил его под дых и заставил присесть на ступени прямо посреди улицы...

Бессмертие.

Железо.

Никогда не чувствовать боли.

Никогда не выпить чашку кофе и не отведать вкусной еды.

Никогда больше не спать.

Его мозгом станет процессор, а как будет звучать внутренний голос – еще неизвестно. Будет ли он думать, как прежде? Сможет ли? Как вообще будет ощущать себя человек с кристаллическими мозгами? А ведь еще, улетев с Энвилы, он никогда больше не увидит знакомых лиц, даже если однажды вернётся сюда. Все его знакомые, их дети и даже внуки успеют умереть от старости прежде, чем он снова ступит на родную землю. Изменится до неузнаваемости родной город, да и сама планета может стать иной.

Но самое страшное не это. Нет…

Он уже думал о новом теле однажды. Давно, когда только узнал о программе. Представлял, каково это – поменять себя привычного на железо. Каково отказаться от человеческих чувств и приобрести взамен восприятие иного уровня. Вайон уже пытался пугать себя осознанием, что обыденное и привычное ощущение мира может исчезнуть. Но это было до того, как его избрали на роль Первого. До того, как его фантазии стали угрожать действительностью. Раньше эти страшилки казались несущественными. Жажда кардинально изменить свою жизнь после гибели родных перевешивала все страхи. Это же стремление толкало его принести пользу несмотря ни на что. Не будет боли? Прекрасно. Не почувствовать вкуса пищи? Зато станут доступны немыслимые ранее вещи.

Но сейчас Вайон понял, что так неприятно зудело на краю сознания всё это время, что заставляло искать подвох в словах доктора и программиста.

Эти машины могли работать практически вечно. Очень долго, в зависимости от условий и ухода. Но для человеческого сознания этот срок обретал пугающие масштабы...

Ведь когда-то же он устанет? Когда-то захочет прервать своё существование? Когда родной мир изменится до неузнаваемости – захочет ли он жить в нём дальше? А если с родным миром оборвется весь смысл его существования и «полезности»? Как поведет себя вечное сознание в таком случае?

Нет ответа.

Где гарантии, что он не свихнётся уже через сотню лет обитания в машине? А если и сойдёт с ума, то способа покончить с собой не будет. Верная техника будет поддерживать жизнедеятельность. Работать до последнего, пока цел реактор, пока отсчитывает такты процессор. А когда подведёт – останется нейролитовое Сердце. Оно будет держать сознание внутри, без сенсоров, заменяющих органы чувств, без возможности подать сигнал, не в состоянии сдвинуться с места... Оно будет работать. А сознание будет сходить с ума, пока какой-нибудь катаклизм космической силы не разобьёт одинокий камень. Или пока в нём не иссякнет накопленная энергия.

Никто не знает, что произойдёт тогда. Некому подсказать.

Дураков до него пока не находилось.

Щёки жгло, дыхание перехватывало и сдавливало грудь. Он не видел, как шедшие мимо люди останавливались, оглядывались, не слышал их вопросов, не знал, сколько прошло времени. Лишь когда кто-то сильно встряхнул за плечи, Вайон очнулся и заморгал.

Рядом сидел на корточках доктор Рэтхэм и сочувственно смотрел в глаза.

- Я вижу, вас, наконец, настигло понимание. Вставайте, Вайон, пойдёмте пить чай. С тортом.

Юноша, не сопротивляясь, поднялся на ноги и пошёл, куда направил его доктор. Горячая ладонь, как тяжёлый камень, лежала на плече, придавливала. Вайон механически переставлял ноги, не глядя по сторонам. Лишь краем глаза заметил красовавшуюся на голове Рэтхэма старомодную серую шляпу.

- Вы... следили за мной? - запинаясь, выговорил он. Нервная трясучка всё никак не желала уходить и заставляла давиться дыханием.

Сайарез слегка повернул голову.

- Честно говоря, я предполагал, что осознание ударит вас запоздало. В таком состоянии вас никак нельзя оставлять одного. Поймите меня правильно, юноша.

Доктор шёл не торопясь, насвистывая под нос какую-то мелодию. Вайон плёлся следом, чувствуя себя до крайности неловко. Ему стало стыдно за внезапную истерику, за слабость, за то, что это видели другие. В самом деле, он же не ребёнок, не мальчишка... Да и Сайрез ведет себя так, словно все идет нормально.

- Я бы на вашем месте постарался насладиться каждой минутой отведённого мне времени, - негромко заговорил доктор. - Прожить на полную катушку, ни в чём себе не отказывать... кроме того, что пагубно влияет на психику, разумеется. Можем предоставить даже особняк на Парящем Плато. Ваши предки ведь были аристократами?

- Были, - кивнул Вайон. - Но лично мне это без разницы.

Чего удивляться. В Центре наверняка первым делом вытащили всю его биографию и пересчитали финансы. Прадед начал прибыльное дело. Сделал ставку на разведение элитных верховых скакунов. Основной капитал и известность пришли именно тогда. Но блажь у народа продержалась недолго. Вместе с титулами и регалиями элитные породы ушли в прошлое – на порог шагнул век науки. Отец Вайона семейное дело уже окончательно забросил, продал последние колбы с геномом эталонных образцов и подался в инженеры. Мать занималась выведением новых видов декоративных растений, а младшие дети... Младшие не успели доучиться.

- Вы это бросьте, юноша, - неожиданно жёстко заявил Рэтхэм. - Запомните, равнодушие отныне — ваш самый злейший враг. Вы должны чувствовать, должны оставаться собой, должны жить — ярко жить! Каким бы ни стало тело – ваше сознание останется неизменным. И только вы в состоянии не дать себе зачахнуть. Ищите преимущества во всем. В отлете, в новом состоянии, в приключениях. Кончится один долг - обязательно найдется новый. В жизни всегда можно найти себе применение. Особенно, если за долгий срок накопится много интересных талантов.

- Вы ведь хотите в машину, - по тону понял его Вайон. – Почему?

Сайрез чуть повернул голову и улыбнулся в усы. Этого вопроса он явно ждал.

- Как раз таки потому, что за время жизни в этом теле я не успел узнать и изучить все, что хотел. Я знаю, что могу открыть и создать больше, чем мне доступно сейчас. Человеческая жизнь – слишком мало, чтобы оставить весомый вклад в цивилизацию. А вы, сьер Вайон, похоже из тех, кому всегда не хватало времени узнать всё, сразу и побольше. Три неоконченных высших образования говорят о вас больше, чем вы о себе считаете.

Да, в этом была доля логики и истины. В оптимистичный настрой доктора хотелось верить и погрузиться.

Мысленно, он поблагодарил его за слежку и вовремя оказанную поддержку. Без таких слов Вайон мог напридумать себе за ночь много лишнего. А потом морально убитым явиться наутро в Центр. Отказаться он бы все равно не посмел. Воспитание и характер не позволили бы.

В итоге, пока они добирались до обиталища доктора, на улице окончательно стемнело. На тихой улочке, вдалеке от центральных проспектов, размещались маленькие домики, окруженные живыми зелёными оградами. По обеим сторонам клонили ветки цветущие харии, роняя на мозаичную плитку золотистые лепестки.

Дом тридцать по улице Крэ Улла. Такой же, как все, с выкрашенными в кремовый цвет стенами, мансардой и антенной терминала на покатой крыше. Навстречу, тихо ворча, выбежал седой мохнатый кобель. Понюхал руки, поставил передние лапы на плечи доктору, чтобы облизать хозяйское лицо и лишь потом с достоинством обернулся к Вайону.

- Свои, - строго сказал ему Рэтхэм. - Познакомьтесь, это Юло, мой пёс.

- Очень приятно, - хмыкнул Вайон на протянутую собачью лапу, присел и с серьезным видом ее пожал.

А потом они пили обещанный чай с тортом, принесённым добродушной соседкой доктора. К удивлению Вайона, тот терпеть не мог цинтерранские полуфабрикаты, полагая, что, имея всего три мегаполиса, Энвила в состоянии прокормить себя сама. Тихий вечер, приправленный шоколадом и классической музыкой, как-то незаметно, унял тревогу и боль. Можно было позволить себе расслабиться в кресле, вытянув ноги и представляя завтрашнее первое слияние с машиной. Где-то там, в недрах Центра Экспериментальной Киберинженерии, отщелкивал такты его бессонный процессор. А голубые искорки пробегали по граням кристалла, который вскоре заменит ему мозг.

И почему только этот камень поэтично называют Сердцем? Наверное, по старой традиции и будущему расположению в грудине машины. А может от дешевой романтики, полагая, что место душе – жить в Сердце.

Вайон не заметил, как Сайарез ушёл и вернулся с двумя бокалами тягучего красного вина — сладкого нектара с тропического виноградника.

- Давайте выпьем за успех, Вайон, - доктор широко улыбнулся, встопорщив седые усы. - За то, чтобы всё прошло удачно, и вы очнулись светочем человечества!

Лёгкий звон хрусталя, призрачная грусть. Пьянящая сладость на языке, оставляющая терпкое послевкусие. Приятно смаковать каждый глоток, пока есть возможность. Каждый миг, каждый вдох. Особенно когда знаешь, что все это последний раз.

Ибо звёзды ждут и они безжалостны.


***


Цинтерра.

Главный офис компании «Амина».

Тот же вечер.


Ашир давно взял манеру являться на свое рабочее место с наступлением темноты. Не то чтобы его раздражал дневной свет, нет. Но так по пути встречалось меньше народу, воздушные трассы разгружались после часа пик, а в массивном и роскошном здании компании-монополиста суетились только личные помощники. Основная масса рядовых служащих, как и полагалось, мирно разъезжалась по домам в дорогих зеленых районах Цинтерры. Компания не скупилась на зарплаты своих сотрудников, считая, что лучше щедростью удерживать народ, чем терять ценных кадров и душить мелкие фирмочки.

А еще Ашир просто не хотел, чтобы обычные сотрудники слишком привыкали к его лицу. Планы на тело у него были долгие, и лишние вопросы об основателе-долгожителе пришлись бы не к месту.

Приложив палец к сенсору, Ашир открыл дверь кабинета с табличкой: «Сайен Крэмп. Президент компании».

Свою дверь.

В кабинете все осталось на своих местах. Едва заметные энергетические контуры, наброшенные на личные вещи при последнем посещении, были не тронуты. Сторожевая рунная печать едва мерцала в невидимом простому человеку спектре, и до сих пор активна.

С проверкой никто не приходил.

Ашир закрыл за собой дверь и повел рукой над энергетической струной. Незримый защитный контур тут же свернулся и открыл доступ ко всем вещам.

Мужчина спокойно прошел по скромному кабинету, не включая свет, и привычно уселся в глубокое кресло. Пожалуй, единственный роскошный предмет интерьера. Зато по-настоящему удобный.

Легким жестом развернув над электронной панелью стола голографические экраны, Ашир, как обычно, сперва бегло пролистал сводку последних новостей. Рост акций компании, выигранные суды, вклады в текущие проекты. Сейчас это было не важно. Интереснее была иная подборка. А именно настроение торийцев по отношению к проекту «Полиморф», интерес блоггеров Федерации, поблажки Цинтерры и главное – результаты первого собеседования с Вайоном Канамари.

Мелодичная трель динамиков оповестила о приходе нового сообщения. Один из личных недремлющих помощников переслал письмо, пришедшее в компанию. Что-то снова особой важности и требующее личного ответа президента.

«Опять этот неугомонный хакер», - мысленно проворчал Ашир, просматривая письмо Джаспера Крэта.

Энвильский программист уже начинал действовать на нервы своими регулярными запросами на выдачу «аппаратуры для записи».

«Наивный, - усмехнулся Ашир, печатая очередной вежливый отказ. – До сих пор верит, что в храны можно записать разумного, как набор информации. Да если бы у кого-то появилась такая аппаратура с единственной кнопкой, я бы не сидел сейчас в этой дыре».

На худощавом лице Ашира вновь проступило раздражение от ситуации. Было время, когда сам факт использовать потенциальные храны и накопители как «флешки» его забавлял. В большинстве миров от такой идеи народ поднял бы его на смех. Однако тут камни прижились. Техногенный мир быстро проглотил их как наилучшее хранилище данных, а побочное свойство записывать на себя информацию люди восприняли как основное.

Они бы еще маркером на жестких дисках куски кода писали… Блаженны несведущие.

Но накопители должны были войти в обиход каждого человека.

«…поймите нас правильно, - завершал ответное письмо Ашир. - Во избежание разглашения корпоративной тайны, мы доставим всю нашу необходимую техническую аппаратуру и сотрудников к вам в Центр накануне пересадки.

С уважением, Сайен Крэмп».

Ашир отправил письмо и откинулся на спинку кресла.

До назначенного дня оставалось еще много времени. Но он уже предвкушал момент, когда удастся подержать шелковистый шарик чужой души, перекатить его в пальцах, свернуть старые связки мелким клубком и одним щелчком отправить в кристалл. Чтобы его первое детище смогло очнуться.

Глава 2. Контакт

Энвила.

Центр Экспериментальной Киберинжнерии.

Утро следующего дня.


- Доброе утро, Вайон.

- Доброе утро, Пректон.

Светокристаллы металлической головы горели ровным синим светом, а оптика, встроенная по бокам, пристально следила за перемещениями людей по комнате. Искусственный интеллект жадно впитывал в себя любую информацию и иногда выдавал техникам негромкие рекомендации по подключению.

Вайон пришел во вчерашнюю залу вместе с Рэтхэмом. За утро в помещение успели привезти специальное кресло, по функционалу безобразно напоминающее стоматологическое, стойки с приборами и медицинскую аппаратуру с датчиками. На первый взгляд Вайона сюда будто бы переехала целая реанимация, но доктор его успокоил.

- Мы будем всего лишь отслеживать показатели твоей мозговой активности, - Сайрез приглашающе указал ему на кресло. – А эти датчики будут фиксировать твое состояние.

Юноша забрался на свое место, и вокруг него тут же засуетились медики, во главе с самим Рэтхэмом. Кто-то для протокола спрашивал, хорошо ли спалось, не снились ли кошмары, замеряли пульс и давление. С подключением очередных датчиков на аппаратуре запиликал сигнал его сердцебиения, и шустро запрыгала линия гистограммы.

- Волнуетесь, молодой человек, - прокомментировал Рэтхэм с добродушной улыбкой, цепляя на ладонь Вайона один из проводков.

- Еще бы, - автоматом вырвалось у того. Расслабиться в кресле не получалось.

- Не переживай, - вмешался Джаспер, снимая со стола подобие виртуального шлема с густой сетью проводов и подходя к Вайону. – Я установил время контакта через Пректона на пять минут. Он будет обрабатывать сигналы твоего мозга в команды для машины. И наоборот. Переконвертирует пакет данных от ее датчиков тебе.

- А ты сам это уже пробовал? – чуть дрогнувшим голосом спросил Вайон, пока программист по-хозяйски сажал ему шлем на голову.

- Конечно, - расплылся в улыбке Джас и показал на имплант. – Как я, по-твоему, общаюсь с Пректоном?

- А в чем тогда отличие моего сегодняшнего подключения? – юноша покосился на дока, выудившего откуда-то колбу с желеобразной жидкостью. Про эту странную хрень разговоров не было…

- Отличие твоего подключения в том, - пояснял Джаспер, уступив место Рэтхэму рядом с креслом, - что у тебя есть аж целая голова от машины. С камерами, сенсорами и динамиками. А также пакет данных у тебя будет в разы больше. Пока ты будешь подключен, я смогу откалибровать настройки Пректона под тебя.

Что-то все равно смущало Вайона во всей этой ситуации. Калибровка операционной системы под оператора. Настройка объема поступающих данных. Да, это было логично, что Пректона необходимо настроить на обработку сигналов камер и прочих датчиков… А ему, Вайону, поэкспериментировать видеть мир глазами своей будущей головы.

Логично.

Но что-то все равно не сходилось.

- Опускайте пальцы в гель, юноша, - добродушно сказал Рэтхэм, ставя подозрительную колбу на выдвижной столик у кресла. – Контакт с этой жидкостью поможет вам переключиться на восприятие сигналов от машины. Иначе вы не ощутите полной синхронизации. Не бойтесь, никаких болевых ощущений не последует.

Вайон кивнул, уже ощутимо дрожа от волнения.

Нужно было успокоиться. Страх излишен. Не будет же он, в самом деле, вскакивать с места и бежать прочь от одного лишь недопонимания?

Зла ведь ему не желают…

Вайон занес руку над колбой, задумался. Медицинский прибор запиликал еще чаще.

Зажмурившись, юноша опустил руку. В этот же миг где-то сбоку Джас объявил:

- Контакт начат.

Вайон забыл, как нужно дышать. Забыл, как видеть. Слышать. Сознание наполнилось штормовым потоком цифр, параметров, значений, постепенно стерших собой ощущения выгнувшегося в резкой судороге тела.

В мозгу раздался щелчок.

Проверка синхронизации. Проверка совместимости всех систем. Проверка наличия отклонений.

Отклонений не обнаружено. Проверка завершена успешно.

Фильтрация потока данных. Повторная загрузка систем внешнего восприятия.

Подключение слуховых анализаторов.

Контакт.

И он понял, что слышит. Действительно слышит. Но не человеческими ушами, но огромными звукоуловителями по бокам железной головы. И в мозг его поступают не чистые звуки — цифровые значения, обработанные в понятный сознанию сигнал.

- Доктор, внутричерепное зашкаливает! Контакт необходимо разорвать!

- Спокойно, Мэнни! Он справится. Лучше держите тело и не допустите удушья.

- Кровяное давление сто семьдесят на девяносто три. Пульс сто двадцать. Пошла ассимиляция мозга.

- Всё в порядке, док! Пошёл звуковой анализ, он нас слышит.

Это Джас. Судя по источнику звука, он засел за свой терминал. Забавно, как всё звучит... иначе.

«Надо посмотреть...»

Щелчок. Подключение зрительных сенсоров. Анализ и обработка светового потока. Расшифровка потока значений.

- Молодец, парень! Есть глаза, док.

Сознание заливает свет. Вернее, поток его параметров — степень поляризации, температура нагрева светокристаллов до тысячных долей градуса, спектр, интенсивность. Потом оптика начинает фиксировать объекты. Скорость их движения, уровень освещенности или собственной светимости, снова спектр... Вот доктор Рэтхэм. Вот Джас. Вот суетятся медики. Как странно видеть себя со стороны. Бледное до зелени лицо, серая униформа Центра, мокрые от пота волосы торчат в разные стороны.

- Идёт анализ обстановки, - бубнит программист, влипший в монитор так, что почти касается его носом. - Вайон, ты нас слышишь? Скажи что-нибудь.

«Сказать? Как? Что?»

Щелк.

Загрузка голосового модуля и систем вывода речевого сигнала.

А сказать надо...

- Всё в порядке. Не волнуйтесь.

«Оглядеться бы...»

Центры координации двигательных систем отключены. Движение в данный момент невозможно.

- Браво, Вайон! - в первый момент аплодисменты оглушили его бессмысленным хаосом, но процессор быстро снизил приоритет малозначимого сигнала. - А сейчас будь готов — отведенное на контакт время скоро закончится и машина уйдет в спящий режим. Попробуй просто привыкнуть к восприятию.

Легко сказать... Вайон честно постарался перестать думать и мысленно метаться.

Бесконечные цифры всё так же штурмовали мозг, складываясь в реальность. Какая-то чужая мысль вертелась на грани сознания. Тихая, заинтересованная и жадная до познаний. Вайон не мог понять, что же ему мешает. Не мог разобраться, что не дает покоя и тихо теребит его за сознание.

«Пректон?»

Ответом была тишина.

Щелчок обратного отсчета времени.

И всё пропало. Нахлынула головная боль пополам с тошнотой, перед глазами вились чёрные мошки, их рой становился всё гуще, пока зрение не пропало совсем. Ему казалось, что в голове опасно натянулись какие-то сосуды. Поверх сверлящей резкой боли в затылке наложилась несильная, почти незаметная, но страшная своей непредсказуемостью внутренняя боль, шедшая будто бы из глубины мозга. Он полулежал в кресле, хватая ртом воздух, конечности не слушались. Вместо человеческих голосов в ушах плескалось неприятное жужжание.

- В лазарет немедленно! – басовитый рявк Рэтхэма, наконец, пробил слой ваты. - Все наблюдения и замеры мне на стол!

А дальше навалилась чернота, и стало всё равно.



Центр Экспериментальной Киберинженерии.

Вечер того же дня.


- Док, я тут правки внес…. – начал с порога Джаспер, бесцеремонно заходя в кабинет Рэтхэма и уткнувшись в планшет с потоком данных. Казалось, он вносил свои корректировки даже на ходу через имплант. – Теперь подключение через Пректона станет безопаснее.

Дверь за программистом автоматически закрылась, и тот только тогда изволил оторваться от экрана. Но довольная экспериментаторская улыбка тут же сползла с лица, когда он наткнулся на хмурый взгляд Сайреза.

- Что? Он еще в лазарете, да? - догадался по мрачной физиономии дока программист.

- Да, - буркнул Рэтхэм, и вернулся к заполнению своего электронного отчета.

Джаспер завис и задумался, не зайти ли к доку позднее. С одной стороны он всячески делал вид, что сейчас приход программиста был не ко времени. С другой – а толку было уходить? Суровый нрав Сайреза парень уже успел изучить, и прекрасно знал, что от информативных новостей тот никогда не откажется. Какими бы они не были.

В итоге Джаспер подошел к массивному столу, и по обычаю пристроился в антикварное кожаное кресло напротив. Пиетета и любви Рэтхэма к старине программист никогда не понимал. Все эти тускловатые светильники, письменное барахло с записными стикерами, кожа и потертая позолота в тяжелом и мрачном оформлении вызывали у парня уныние. У самого Джаспера кабинет блистал в ярком свете стальным и пластиковым минимализмом и строгостью дизайна. Правда, порядок у программиста в кабинете просуществовал недолго и был погребен под горой рабочих документов, запчастей и информационных носителей на все случаи жизни.

У Рэтхэма хотя бы всегда царил идеальный порядок.

Только и этот щепетильный порядок Джаспер всегда норовил разбавить своим вторжением. Так и сейчас, развалившись в кресле, программист положил свой планшет на стол и накрыл им часть рабочих отчетов дока.

- А долго там будет? – спросил парень негромко, как всегда залипнув на декоративной жидкой лампе с перетекающими пузырями, стоящей в углу комнаты.

- Не знаю, - Рэтхэм недовольно засопел на мешающего работать напарника и кончиком стилуса подвинул его планшет в сторону. - Может быть, пару часов. А, может, пару суток.

- Ну… - Джаспер сделал вид, что не заметил жеста дока, и равнодушно пожал плечами. - Он сам на это пошел.

Рэтхэм снова хмуро посмотрел исподлобья и припечатал:

- Ты плохо настроил Пректона. Он мог спалить ему мозги.

Сидевший до этого спокойно и даже расслабленно программист возмущенно встрепенулся.

- Откуда мне было знать, как я его настроил? На себе проверять? Чтобы стать неудачным экспериментом? Нет уж, - Джаспер помахал руками. - Я хорошо настроил Пректона… Теперь.

- Мальчишка может не захотеть повторить контакт, - проворчал Сайрез, продолжая упорно копаться в отчете.

Назойливый напарник сейчас уже начинал раздражать и действительно мешать работать.

- А куда он денется? – всплеснул руками парень. - Я скажу Вайону, что все отладил. Ты извинишься за то, что не предупредил его о последствиях. Он поверит и повторит.

Док приподнял суровый взгляд на Джаспера, и на долю мгновения ему показалось, что его радушный пофигизм сменился растерянностью. Или это было проскочившее мимо чувство вины?

- Тем более что я действительно все отладил…- смущенно добавил парень уже чуть тише.

Рэтхэм долго пристально смотрел на программиста. Нет, выдавливать из него какие-либо еще оправдания бесполезно. Тем более что с точки зрения Джаспера все было действительно в норме. Он просто не поймет, что во всей этой ситуации доку не по душе. Для парня естественно было проводить такие проверки. И у него ничего не дрогнет даже подружиться после этого с Вайоном.

Хорошо, что Рэтхэм знал, как нужно вести себя с напарником, и не строил о нем иллюзий.

- Пока это не будет абсолютно безопасно, я в контакт не пойду, - буркнул он, снова опустив глаза к монитору на столе.

- Естественно! – Джаспер цапнул свой планшет и вновь увлеченно зарылся в данные. - Я еще поэкспериментирую с настройками и сделаю контакт полегче. Тогда и займусь своей машиной. Кстати! Я тут подумал добавить еще модуль для беспроводного дистанционного управления ботами через полиморфа. Как тебе идея?

Рэтхэм на пару секунд даже замер, пытаясь прикинуть что и, главное, зачем Джасперу пришла в голову такая идея! Перспектива его насторожила. Вечно этот экспериментатор стремится нарваться на неприятности. Ходит по самой грани допустимого. А что было бы, не тормози его док лично? Законы программисту не указ. Какое-то расплывчатое техническое задание и контракт – тем более. Сложно представить, как парень разойдется, пересев в машину. А уж когда они улетят из зоны федерации и у него будут полностью развязаны руки…

- Осторожней. Сверху могут не одобрить, - предупредил Сайрез.

- Да кто в этом коде сможет разобраться? – воскликнул Джаспер. -Серьезно веришь, что кто-то будет реально проверять всю нашу начинку? Да брось…

Вот только голосящего на весь кабинет программиста ему не хватало. В отсутствии жучков у себя Рэтхэм не сомневался, но все же к осторожности он привык. Тогда док постарался свернуть тему и переключить парня в иное русло.

- Как там Пректон?

- Учится, - блеснул информативностью программист.

- Главное, чтобы он не научился у твоего оператора дурному, - хмыкнул док.

- Это, например?

Уловка удалась. Джаспер отвлекся от кода, покосился на Рэтхэма и стал чуть серьезнее.

- Я пробил данные Вайона, - как бы между делом сообщил док. - Он посещал психологов. Они, конечно, не разглашают дела своих клиентов, но мне по старым связям и для проекта ответили.

- И что я должен знать? – медленно и раздельно спросил парень. Когда дело дошло до его детища, весь задор с него быстро обсыпался.

- У Вайона после гибели родных были мысли о суициде, - ответил Рэтхем. - Поэтому он обратился к психологу.

- То есть… - Джаспер замер с похолодевшим взглядом. - Правильно ли я понял, что мы пихаем на роль Первого оператора неслучившегося самоубийцу?

- Как-то так, - кивнул док.

- И я учу с него Пректона? – уточнил парень, и без паузы воскликнул. - Сайрез! Ты издеваешься?

- Я предупредил.

- Не мог предупредить раньше?!

А вот теперь Рэтхэм понял по голосу Джаспера, что тот в бешенстве.

- Я получил ответ только сегодня, - спокойно отрезал док.

- И что мне, скажешь, делать? – возмущенно всплеснул руками парень. - Он же может даже в проекте загнуться. Это нам туда надо! А этому-то что? Оригинально придумано… В вечную тушку со слабым характером.

- Не слабым, - поправил его Сайрез. - Парень хорошо держится. Да и сделать мы ничего не можем. Сверху поступило распоряжение отправлять именно его.

- Но если он угробит мне Пректона… - прошипел Джаспер.

Стальное терпение Рэтхэма лопнуло, и он рявкнул, впечатывая стилус об стол:

- Тебе его угробят, если ты сдашь его властям!

Джаспер застыл, негодуя вжавшись в кресло. В таком состоянии спорить с Сайрезом точно было бесполезно. Маска доброго, терпеливого медика сменялась настоящим лицом полковника со всеми его командирскими замашками. Злить его дальше Джаспер побаивался. Он, конечно, от него не избавится и зла не сделает. Парень здраво оценивал свою ценность для дока. Но Сайрез легко припугнет и прижмет к стенке так, что впору будет отмахиваться ответным компроматом. А это первый шаг к холодной войне. Нет уж, такого исхода накануне отлета программист себе не хотел.

- Тогда что мне делать? – сдулся и аккуратно спросил Джаспер.

- Иди работай, - приказал док. – Настраивай Пректона. И проверь, чему он успел нахвататься.

Парень встал, сдержав за зубами язвительное «слушаюсь, командир». С пониманием и чувством меры у Джаспера все было отлично. Чуйка вовремя тормозила.

Уже на пороге парень обернулся и даже участливо поинтересовался:

- А что делать с Вайоном?

Доктор ответил, не сразу. Задумчиво перебирая окна с данными на своем мониторе.

- Я поселю его у себя дома. Место есть. А он согласится переехать из своего пустого особняка. Буду приглядывать за ним по мере эксперимента.

- Проекта, - поправил его Джаспер, выходя из кабинета.

- Да… - согласился Рэтхэм, отмечая себе непозволительную оговорку.


Несколько дней спустя.


Очнулся Вайон в лазарете. Белые стены, белый потолок, узкая кушетка со множеством подключённых проводов, белый свет сверху, белая униформа доктора, сидящего рядом. И первая мысль: «Я провалил слияние». Но стоило хоть немного напрячь волю, чтобы что-то сказать, как голову разорвала боль, а в глазах снова потемнело.

- Предупреждая ваш вопрос, юноша, - послышался знакомый голос доктора, — нет, вы не провалили контакт. Просто мы, согласно полученным данным, слегка модифицируем систему и обработку данных. Тогда станет намного легче работать и привыкать к новому телу. И простите... - Сайрез кашлянул в кулак. - Моя вина, что я не предупредил вас о возможных последствиях.

Вайон слабо шевельнул рукой, отмахиваясь. Сознание постепенно склеивалось в кучу, и голова болела уже не так сильно. Но началась тошнота.

- Сколько я...

- Три дня.

Парень охнул и попытался хлопнуть себя ладонью по лбу. Получилось плохо, ослабленная рука едва поднялась и рухнула обратно. О том, чтобы встать и куда-то пойти не шло даже и речи.

- У нас вся команда проекта каждый час интересуется вашим состоянием, - добавил доктор. – Даже Пректон спрашивал у Джаспера, когда вы снова вернетесь в строй.

- Пректон мне снился, - выдавил из себя Вайон.

Воспоминания то касались разума, то норовили ускользнуть, как после долгой спячки. Какие-то обрывки кадров казались полным бредом, и сознание старательно убирало их из зоны важности.

- В каком смысле? – дрогнул в настороженности голос Сайреза.

Вайон ответил, не особо соображая, лишь бы сейчас отмахнуться от тех дурацких картин.

- Что он засел в моей голове, а меня усыпило надолго.

Доктор откинулся в своем кресле, и парень не видел, как тот нервно затеребил усы. Вайон закрыл глаза, чтобы яркая белизна не раздражала. Сейчас бы, наоборот, в сумрак и без тошнотворно стерильных запахов.

- Вы это… прекращайте бредить и поправляйтесь, - заговорил вскоре доктор. - Нам обещали на этой неделе подобрать и прислать в команду научников для экспедиции. Вам надо приходить в себя. Будем вместе встречать ребят, знакомиться.

Много сложных и незначимых слов сыпалось в голову Вайону, и большую часть он пропустил мимо. Какие там научники? Что за встречаться? Куда встречаться… Парень спросил первое, что пришло в голову:

- А вы?

- Что я? – отозвался Рэтхэм.

Действительно. А что он? Вайон мучительно вспомнил, что он только что хотел спросить.

- Когда вы будете готовиться к проекту?

Вопрос слетел почти автоматически, без подвоха и каких-то сложных размышлений и подтекста. Просто Вайон вспомнил имплант Джаспера. Вспомнил стремление доктора к вечности в машине. Когда-то ведь наступит их очередь. Они-то делают все под себя.

- Когда будут готовы наши машины, тогда и мы начнем проходить контакт, - ответил Сайрез добродушно. - Пока все только в разработках. А вам, юноша, необходимо будет сейчас встать и поесть.

Вставать Вайону не хотелось, но вот с наличием голода он согласился. Сам подняться он был пока не в состоянии, правда, доктор предостерег его от таких попыток и ограничился поднятием половины медицинской кушетки. Вскоре в палату пришла медсестра с едой на подносе.

И хотя медиков обычно стыдится не принято, Вайону все равно было неловко. За слабость, за дрожащие руки. Особенно за то, что из-за всего этого медсестре пришлось его самостоятельно накормить. Никогда раньше парень не попадал в клинику настолько беспомощным, и ситуация вызывала у него абсолютный дискомфорт.

«Скорее бы оклематься», - думал Вайон перед повторным погружением в сон, когда силы снова закончились.


***


Сайрез еще некоторое время вглядывался из-за непроницаемого стекла палаты в лицо уснувшего мальчишки. Растрёпанные пшеничные волосы казались темнее, чем есть из-за бледности, левая рука судорожно сжимала край простыни. С такой разницей лет Вайон годился ему уже во внуки. Но доктор не знал, каково это иметь собственных. Он даже и детей на свой век нажить не успел. Сперва было некогда из-за научных работ. Потом стало не до женщин в армии. Затем несколько вооруженных конфликтов на родине и работа над биологическим оружием забрали последние годы молодости. А дальше все женщины начинали в нем видеть только научные степени, погоны и окно в элиту.

О том, что сам он был излишне требователен к женщинам, Рэтхэм не сознавался даже себе. Вместо этого он предпочитал считать, что его выбор в сторону исследований и пользы обществу гораздо ценнее, чем время, отданное в семью.

В итоге получилось, что осознать всю, так называемую, «ценность» семьи и собственных детей Рэтхэму было не суждено. Молодые люди вызывали у него только воспоминания о собственных наивных годах. Юношеский максимализм и бездарное прожигание времени у подростков попросту раздражало. А всеми навязываемый пиетет к детям Сайрез попросту не понимал. Особенно, если в этих подрастающих индивидуумах, кому суждено заменить их поколение, нет ничего ценного.

А ведь Вайон с Джаспером по годам были почти ровня. Во всяком случае, они-то уж точно дети одного поколения. Но насколько велика разница! Характер, хватка и условия жизни сильно меняют личность и отношение. И если доктор до сих пор в чем-то считал Вайона ребенком и относился снисходительно, то Джаспер заставил считать себя ровней.

Пронырливый малый. Всегда привык добиваться своего.

Ведь это по его инициативе Сайрез впервые задумался о том многообещающем тендере. Это по идее Джаспера они задумались создать механические тела будущей экспедиции из полиаркона. И это именно программист рискнул обратиться в компанию «Амина» за кристаллами под сознание.

Джаспер был гением своего века, и Рэтхэм в глубине души считал, что сам он стоит лишь у истоков всей разработки. Фактически, от Сайреза проекту помогли лишь широкие связи с правительственной верхушкой и его нашумевшее имя. Цинтерра обратила на них внимание и дальше изучила проект в первых рядах длинной очереди.

Но сама идея «Полиморфа» принадлежала все-таки мечтательному мальчишке двадцати семи лет отроду. Кто грезил идеями оцифровки сознания и слияния с машиной еще с детства. Джаспер вырос на этих мечтах, он умел понимать принцип работы даже самых сложных электронных систем, и Рэтхэм легко проникся его стремлениями пойти в познании дальше. До сих пор доктор вспоминал, как парень за один вечер умудрился заразить его мечтой о безграничном самосовершенствовании, о создании будущего своими руками. Джаспер даже в долгом отлете из родного дома видел сплошные плюсы.

«Мы вернемся в будущее, док! В то самое, о котором сейчас даже не рискуем задумываться, потому что у нас якобы нет возможности его застать. А мы не просто его застанем, мы вернемся в него жить. Но сперва мы поможем его построить».

Об иных целях, гнавших мечтательного, но расчетливого парня в космос, Рэтхэм предпочитал много не вспоминать. Однажды поделившись негласными идеями, доктор с программистом фактически подписали собственный приговор, за которым путь у них был только один. За границу Федерации и обязательно оба. Съехать с проекта больше не получится. Ровно как и схалтурить. Ведь в лучшем случае самому тоже придется сунуть сознание в собственное творение. В худшем – симметрично собранного компромата у обоих хватит, чтобы надолго засадить друг друга за решетку.

Хорошее у них получалось ядро экспедиции. А главное взаимно честное. И лично для себя Рэтхэм подобное ценил больше, чем сомнительные мечты о красивых звездах и электронном будущем, опять же напоминающее ему о юношеском максимализме.

Возвращаясь в кабинет, Сайрез снова надеялся поработать. Необходимо было подробнее изучить досье будущего пополнения экспедиции. Узнать об их состоянии здоровья, подать запросы в клиники и места их обучения на предмет нестыковок данных. Одного Вайона с утаенной целью похода к психологу ему уже хватило. Больше таких ошибок допускать было нельзя. В команде достаточно и одного морально нестабильного.

Но стоило Рэтхэму зайти в кабинет и голосовой командой включить свет, как из кармана донесся писк коммуникатора.

Джаспер. Кто же еще…

И если в иной раз можно было попросить перезвонить, то сейчас это было важно. Программиста вызывали в энвильское представительство Сената, и Сайрез просил его доложить хотя бы кратко по окончании.

- Да? Слушаю? – подойдя к своему столу, Рэтхэм перебросил вызов на громкую связь. – Как прошло собрание?

- Они совсем охренели! – зло прошипел оттуда Джаспер. – Через час буду в Центре – расскажу!

И первым оборвал связь.

Сайрез очередной раз ругнулся на эту дурацкую манеру парня, но перезванивать не стал. Разговор обещал быть не для прослушки.

Интересно, что такого должны были придумать власти, чтобы обычно вежливого на людях программиста довести до злобного шипения? Снова попытаться выторговать у него Пректона? Или настоять на собственных доработках?

Цинтерра и без того попыталась в начале наложить лапу на разработки. Компании предлагали большие деньги за перекупку идеи, конкурирующие киберцентры неубедительно напоминали про отсутствие должных средств. Вот только «Амина» внезапно выручила энвильских разработчиков, напомнив о Федеральных законах в сфере контрактных закупок товаров и услуг. И отказалась сотрудничать с другими компаниями-перекупщиками, чем сфокусировала внимание Цинтерры на молодую и быстро развивающуюся Энвилу.

Тогда следом за этим последовала государственная программа. Исследования Дальнего космоса, возможные контакты с негуманоидными цивилизациями, археологические и биологические изыскания, терраформирование трёх, признанных пригодными к этому планет, но... Какой-то подвох в формулировках не давал покоя. Читая бумаги, Джаспер не мог понять предостережения своего чутья, отчего свирепел и грозился либо уничтожить Пректона, если Цинтерра хоть намеком заикнется о передаче всех исходников проекта на руки, либо передать его торийским монархам. А с Лазурным Престолом Сенат вообще ни о чём не договорится.

Правда, торийцы бесили Джаспера больше самой Цинтерры. Но Ретхэм склонялся к мысли, что у программиста попросту рука не поднимется уничтожить главную разработку своей жизни.

Сайрез откинулся на спинку кресла и попытался расслабиться. До прихода Джаспера с новостями все равно никакая работа толком не пойдет. Мысли о новом ходе Сената не давали покоя. Скорее всего, придется снова что-то решать, поднимать старые связи, где-нибудь к кому-нибудь идти на поклон.

Может быть, там все-таки решили отказаться от людей в экспедиции. Рэтхэм тут же невольно взялся соображать, как выкрутиться из подобной ситуации.

А может, они решили навязать своих кандидатов из Службы Безопасности, чтобы следить за каждым шагом и докладывать в столицу. Да, это наложит на работу на корабле определенные сложности, но не критичные. А еще от сбшника можно попытаться отговориться, намекнуть на бесполезность такого члена экипажа в группе. В конце концов, у них ведь исследовательский корабль! С задачами от самой Цинтерры и со стабильной связью. К чему надзор за честными учеными?

Много разных вариаций плохих новостей лезло в голову, и Сайрез несколько раз вставал со своего роскошного кресла и начинал прогуливаться по кабинету. Хотелось свежего воздуха для стимулирования мыслей. Рядом с Центром он неплохой, немного соленый от близости моря. Только вот незадача. Настенный экран, иногда включенный и имитирующий пейзаж, не распахнешь как окно и не выглянешь из бункера Центра наружу.

В итоге, когда мысли совсем кончились, Рэтхэм устало подошел к кофеварке, и в несколько щелчков на панели выбрал себе напиток покрепче. Навороченное устройство тут же зажужжало, перемалывая зерна, и начало наполнять подставленный доктором старомодный кофейник. За пирожными и конфетами «от нервов» Рэтхэм послал через терминал летучих ботов.

Примерно через пятнадцать минут, когда доктор уже вовсю наслаждался кофе и сладостями, в коридоре послышалась знакомая ругань Джаспера. Видимо кто-то снова не вовремя попался ему на пути.

- Тхасетт задери, намшерам бы скормил! - выплюнул программист, залетая в кабинет. Волосы торчали дыбом, с плаща-дождевика капало. И вот что его снова потащило разъезжать на открытом флаере?

Со своей стороны, правда, Рэтхэм снова пожалел об отсутствии окна у себя в кабинете. Под ливень думалось еще успешнее.

Джаспер тем временем сбросил мокрую ткань на спинку одного из кресел и рухнул напротив Сайреза. Тот молча взял с подноса заготовленный кофейник и, наполнив вторую чашку, подвинул её коллеге.

Чем быстро разговорить и успокоить программиста, доктор уже знал по опыту.

- Ты с намшерами поаккуратнее, - тихо сказал Рэтхэм, пододвигая парню еще и поднос с пирожными. - А то и тебя им скормят.

- Да плевать! - Джаспер стиснул чашку так, что она готова была треснуть. - Угадай с одного раза, что они от меня потребовали?

Доктор вскинул бровь и взял с подноса конфету. Сейчас, чтобы успокоить вспыльчивого гения, нужно было сдержать собственное раздражение. Даже если это давалось с трудом.

- Гадать не буду, не ясновидящий. Лучше сам расскажи.

- Да как обычно, пять наших энвильских местных морд сидели живьем, все остальные — в виде голографической трансляции, - Джаспер все же заметил перед носом поднос и тоже цапнул конфету. - Была там и одна новая морда в генеральском кителе. Жирная, наверное, свежепригревшаяся. Был и Величество с Тории. Этот как обычно, при гербах, весь в лазоревом, а от породистости аж скулы сводит. Сидел еще, как лом железный проглотив. Я стою, никого не трогаю, у меня в проекторе отчёты с контакта, думал, щас пилить начнут, а они знаешь что?! Этот жирный встаёт и по-свойски так заявляет: «А не мог бы ты, светлая голова, заняться для нас разработкой военных ИИ?» Дескать, хорошо заплатим, все дела...

От возмущения программист пытался размахивать чашкой с недопитым кофе и даже не замечал, как напиток проливался на пол.

- Нет, Сайрез, ты представляешь?! Чтобы я занялся разработкой военных ИИ, которые потом пойдут крушить всех несогласных?! Да ты сам-то можешь вообразить, какие монстры из этого получатся? В какие машины они могут их запихать? И они там хотят, чтобы я стал их главным их создателем? А потом на меня посыплется гнев всего человечества!

Сайарез постарался тихо и беззлобно вздохнуть. Однако и у него вышло сдавленное шипение сквозь зубы. В отличие от Джаспера доктор еще лучше представлял, как далеко может зайти метрополия в стремлении контролировать пространство. И каких убийц она пожелает вырастить на базе всего лишь одной искусственной личности.

Неизвестно только, смогут ли они потом сами контролировать своих созданий. От этого Джаспер предостерегал особенно. Риск не справиться с искусственной личностью очень велик. И вероятность человеческой победы в таком противостоянии тем меньше, чем более совершенно и более функционально получившееся творение. Иными словами даже электронные мозги дают ИИ фору в развитии и скорости принятия решений. Не говоря уже о военных машинах, в чьих мозгах будут прописаны схемы ведения боя, а под крыльями висеть запас ракет.

- Ну, этот жирный, значит, продолжает распинаться, - вещал Джас, не обращая внимания на реакцию Сайреза. - И тут поднимается Величество и заявляет….

Рэтхэм молчал на грани терпения, а программист сделал драматическую паузу, чтобы настроиться на высокомерный тон:

- …что как только Цинтерра начнёт подобные разработки, они тут же прекратят все торговые отношения и их флот займёт боевые позиции на орбите.

Рэтхэм подавился своим кофе.

О да... Торийцы как всегда.

Вернее даже не они, а их нынешний король. Вот у кого хватает наглости и упертости отказывать Федерации во всех сомнительных авантюрах. Предыдущий радикальный поворот, пронесшийся эхом по всей Федерации, Рэтхэм помнил из молодости. Тогда, взошедший на Престол тридцати пяти летний правитель, разом закрыл въезд всех посторонних граждан на Торию. Официально считалось, что Величество затеял это из-за скандала с намшерами, незаконно вывезенными с их планеты. Кто-то говорил, что у мужика настал пик паранойи. А независимые экологи вообще утверждали, что торийцы просто хотят скрыть личные военные разработки, которые случайно даже погубили часть их экосистемы.

Сайрез не придерживался толком ни одной из этих версий. Но в глубине души уважал такой ход Лазурного Престола. Ведь одним легким росчерком своей подписи он поднасрал разом всему туристическому, научному и торговому бизнесу Федерации. И главное, почти ничего не потеряв.

Поэтому Рэтхэм верил, что Престол может действительно поднять свой флот против Цинтерры. У Его Величества хватит на это наглости. А торийцы еще и сами по себе такой народ, что скорее полягут все до единого, чем подпустят чужаков к своим святыням или храмам Предков. Менталитет у них другой и воспитание. Да и как можно вообще сравнивать народ, где парням на совершеннолетие дарят не круглую сумму на счету банка или кибер-систему, а собственный корабль, на котором они поднимаются в небо и учатся защищать родной дом.

И это не считая того, что процент рождаемых псиоников и медиумов у них на планете на порядок выше, чем везде.

Короче, они просто странные.

Но беда в том, что война Цинтерре будет только выгодна. По слухам они давно капают слюной на некий мощный источник энергии, существующий где-то на Тории. И если Федерация задумалась о создании военных ИИ, то несложно предположить, на ком в первую очередь они захотят проверить новейшие разработки.

Если так вдуматься, то паранойя торийского Величества кажется не лишней. От вторжения Цинтерры их спасает только преимущество собственных технологий. И военный флот, численность которого до сих пор неизвестна федеральской службе безопасности и вызывает у военной верхушки одну головную боль.

Рэтхэм поставил свою чашку и размял пальцами виски.

Нехорошая выходила комбинация. А они со своим проектом, как назло, оказались в центре этого начинающегося торнадо. Нужно успеть выйти из него раньше, чем обострится грызня.

- Джас, а ты уверен, что они с тебя хотели именно искусственный интеллект военной машины? – уточнил доктор. – А не переделку операционки Пректона под своих солдат?

Программист даже прервался от поедания пирожного и покосился на Сайреза исподлобья.

- Док, ну я же не настолько идиот.

- Ты нет. А вот они сами могут не знать, чего хотят, - пояснил Рэтхэм. – Для них что ИИ в железе, что оператор, через операционку в железе…. Все одно и то же.

- Нет, док. Сейчас они хотели доработки исключительно искусственного интеллекта, - пояснил Джаспер.

- А если захотят второе? Если им понравится наша боевая группа охраны в виде полиморфов, и они захотят себе подобную армию? – продолжал изобретать варианты Сайрез. – Что тогда?

- А вот тогда мы будем изобретать способы отмазываться подольше, потом улетим, а я зачищу все данные по своим наработкам.

Рэтхэм хотел было хмыкнуть на наивность Джаспера, но лишь покачал головой.

- Идея уже засела им в головы, - мрачно сказал доктор. – С операционкой или без – они все равно попытаются повторить переселение сознания в боевую форму.

Джаспер звонко впечатал пустую чашку в поднос. Коротко звякнуло в дорогом хрустале, и отколотая ручка упала вниз.

- Это невозможно, сколько раз повторять, - программист снова был зол. – Без адекватной системы передачи данных у них ничего не выйдет. В лучшем случае получат фонящую непонятными сигналами болванку кристалла! А что означают эти сигналы? Как их распознавать? Я несколько лет работал над тем, чтобы научить свою систему понимать элементарные команды. А они угробят кучу народа, прежде чем додумаются до этого сами. Пересадка односторонняя. Мне говорили. Никто не обещал стопроцентного возвращения в родное тело. И никто пока не знает, как поведет себя оцифрованное сознание. Может оно вообще свихнется!

Рэтхэм не перебивал, уже не первый раз слушая этот крик души. Как и он сам, Джаспер сильно переживал за экзотическую идею и, чего таить, тоже боялся итога. Эффект от пересадки непредсказуем, а все тесты «на рыбках» не дали полного понимания картины. Звери не могут ответить на вопросы, как они сейчас воспринимают окружающий мир. И главное, по ним непонятно, помнят ли они себя до пересадки. Осознают ли себя так же, как раньше?

Вопросы на стыке биологии и психологии. Главная сложность и уникальность их эксперимента. Ведь с точки зрения всех показателей биологии – в кристалле они получали абсолютно идентичный разум. А с точки зрения психики?

Неизвестно.

Работая над Пректоном Джаспер пытался максимально поднять вероятность сохранения «того самого» сознания оператора, которое будет на момент пересадки. Язык, искусственный интеллект – это все побочные и личные эксперименты программиста, который решил воспользоваться шансом отхватить побольше выгоды из проекта.

Основная цель его операционной системы состояла в том, чтобы максимально точно сохранить оператору всю память. Ведь что такое личность, как не набор воспоминаний, которые формируют характер? Инстинкты держатся за тело. Стоит поменять его на механическую платформу и убрать основные инстинкты и рефлексы, как личность уже станет иной. Ее поступки не будут зависеть от гормонов, а мышечная память отпадет как класс. Даже особенность мышления личности зависит от скорости работы мозга и его здоровья.

А стоит убрать все это - что останется от сознания?

Всплески подсознательных реакций? Необъяснимые страхи, влечения и ненависть, проштампованные на самых глубинных слоях того, что принято называть душой.

Пересаживается ли вместе с этими всплесками память? Или она записана лишь в коре головного мозга? Человечество до сих пор не дало однозначного ответа на этот вопрос.

Но что тогда из этого выйдет, если при пересадке не озаботиться специально сохранением воспоминаний? Какое… существо тогда получится вместо человека?

Рэтхэм и Джаспер не знали пока ответов. Но боялись ошибиться и провалить проект. Даже в случае с Вайоном такой промах был недопустим.

- Пойдем, нормально поужинаем, - устало предложил Сайрез, убирая со стола осколок от чашки.

Продолжать спорить с Джаспером не хотелось. Как и поднимать извечные вопросы этики в их исследованиях. Наука, зачастую, безжалостна. И многие считали, что она должна оставаться таковой, чтобы развиваться.

Но чем дальше заходили эксперименты, тем больше Сайрез терял контроль над наукой и начинал банально надеяться на удачу.


***


Вайон заглотил очередную безвкусную таблетку и принялся одеваться.Сегодня ему предстояло познакомиться с будущими членами экипажа.

Чудодейственные лекарства, которыми кормил Рэтхэм, подняли Вайона на ноги уже через пару суток. На медицину доктор не скупился, как и на обустройство комфорта. За парнем хорошо присматривали, о нем заботились, даже предлагали побаловать дорогой ресторанной экзотикой. Естественно, которую одобрил бы в употребление Рэтхэм.

Потом, когда состояние здоровья стабилизировалось, Вайона переселили из палаты в небольшую комнатку, которую Сайрез лично выпросил выделить у директора Центра. Правда, это тоже было временно. Доктор обещал, что как только Вайон будет в состоянии выходить на улицу, он заберет его жить к себе домой.

От такого поворота парень сперва растерялся, попытался вежливо выкрутиться, придумать поводы, почему он не хочет стеснять щедрого и благодушного доктора, но Сайрез настоял на своем. Его доводы звучали убедительно, и, честно, Вайон был даже в какой-то мере доволен, что ему не придется вечерами болтаться в своем пустом большом особняке.

Лучше уж по соседству с кем-нибудь в доме. Или, на крайний случай, в небольшой комнатушке Центра, к слову сказать, неплохо обустроенной под жилье. Раньше в ней оставались ночевать засидевшиеся допоздна сотрудники. Поэтому все необходимое для ночевки, гигиенических процедур, приведения себя в порядок и даже отдыха там было в наличии. Даже экран с выходом в Интерсеть висел на стене. А к нему пара джойстиков, видимо отставленных от любителей поиграть в видеоигры и расслабить мозги после тяжелых рабочих будней.

При мыслях об играх и всем, что грозило расшатать пока еще надорванный вестибулярный аппарат, Вайона начинало мутить. Рэтхэм твердо обещал, что этот эффект пройдет и парень снова будет чувствовать себя отлично. Даже еще лучше, чем было до их знакомства.

В лекарства Вайон верил, хотя и не любил их потреблять в большом количестве. Но тут деваться было некуда. Или таблетки, или долгие дни слабости, безделья и отлеживания в Центре. А Вайон все-таки не хотел из-за своего здоровья задерживать работу остальных и проект в целом.

К переговорной комнате, где была назначена первая встреча, Вайон подошел одновременно с Джаспером. Программист, явившийся с другой стороны коридора, заметил Вайона только перед самой дверью, когда оторвался от своего планшета и поднял голову.

- О! Вот ты где! – Джаспер мотнул головой, очухиваясь от своего кода и фокусируя взгляд на парне. – Проходи, народ уже собрался.

Вайон аккуратно кивнул, чтобы голова снова не разболелась, и прошел в услужливо открытую Джаспером дверь.

И с первого же взгляда понял, что несколько не так представлял себе первое официальное знакомство с будущей командой.

Вместо чинного совещания, каких-нибудь электронных досок, столов с планшетами и единственного графина с водой и кучей пустых стаканов по центру, Вайона встретило абсолютно неформальное нагромождение разных деликатесов на маленьком столе. Сперва даже парень решил, что попал на чей-то корпоративный праздник по случаю дня рождения, как обычно любят его отмечать давно знакомые сотрудники. Однако, в компании неизвестного народа сверкал довольной улыбкой Сайрез. Да и Джаспер, зашедший следом, первым делом восторженно обрадовался своей пицце и только потом поздоровался с народом.

- Кстати, а вот и наш герой! – возвестил Сайрез, показывая на Вайона и подзывая его присесть рядом с собой на диван. – Вайон Канамари, будущий оператор первой машины и главное общественное лицо всей нашей экспедиции.

- Зачем же так пафосно, доктор? – смутился парень, садясь за стол.

- Затем, что когда у нас все получится, репортеры наверняка сделают из тебя символ новой ступени человечества, - хмыкнул Рэтхэм, хлопая Вайона по плечу.

«Вот только этого еще не хватало», - мысленно буркнул парень, но решил пока не спорить с доктором, а отложить эту мысль до более приватной беседы.

Сейчас все-таки нужно вежливо познакомиться и не испортить о себе впечатление. Тем более что трое мужчин напротив и так смотрели на него с одинаковым изучающим интересом, словно он уже успел стать музейным экспонатом.

Хотя сами были не менее любопытны.

По одному только взгляду на них и фасоны одежды стало понятно, что команду собирали из разных концов Федерации. Был среди них суровый артанец, с холодным и острым взглядом. Только они умели так благородно носить серые и стальные цвета в одежде, чтобы они не выглядели блекло и пожеванно. Другой, судя по любви к пестрым шмоткам, прилетел с Флайтона. А третий выдавал себя позолоченным значком с сапфировой сердцевиной, открыто повешенным на лацкан. Вся Федерация знала, что на Рокконе выдают такие только за особые достижения в области науки. Драгоценный камень и цвет металла тоже были «говорящие». Вайон помнил, что, например, сапфир у рокконианцев означал отношение к физике, а золото – считалось по их градации высшей оценкой заслуг. Итого, у них в команде был один из лучших ученых-физиков с Роккона. Это звучало серьезно… При том, что большая часть научной элиты всей Федерации в свое время перекочевала на их планету. В отличие от остальных колоний, занявших нишу по добыче ресурсов, там молодое государство сделало ставку на развитие высшего образования.

Последний неизвестный Вайону мужчина сидел сбоку и чуть в стороне от всей троицы с таким видом, что весь этот ученый состав его просто забавлял. Самого Вайона он окинул весьма изучающим взглядом, словно мысленно уже воображал, куда его приставить к делу. По одежде парень не смог сразу определить, откуда он родом, но по манерам, движениям и особенно по вальяжной развалившейся позе сделал однозначный вывод - не ученый.

Тогда кто?

- Познакомься с нашими светлыми головами, - Ретхэм обвел рукой всех троих напротив и остановился на хмуром артанце. - Нимер Сайен, наш геолог. Одним из первых подал заявление на участие в проекте.

Мужчина вежливо кивнул, ничего не добавив от себя. Вайон решил пока не вдаваться в подробности, но по привычке старательно присматривался ко всем мимолетным жестам и мимике. Судя по улыбке, Ретхэм явно был преисполнен гордостью за то, что к ним в команду попал такой специалист. В случае избирательного на похвалу полковника, Нимер не просто хороший геолог, а высококлассный ученый, каких по Федерации еще поискать. Возможно, с ним будет туго общаться поначалу – артанцы, как народ, в принципе гордые и с самомнением. Но Вайон примерно представлял, как налаживать контакт с такими личностями. В быту и на вольные темы они прохладны в общении и демонстративно вежливы. Зато стоит заговорить с ними о работе…

- Ханк Пиерро, химик, - продолжал тем временем Рэтхэм.

- Привет! – добродушно кивнул мужчина. – В моем случае спасибо Джасу за то, что подкинул мне в личку спам с приглашением. А то бы я просто не узнал о проекте.

- Да не за что, - махнул куском пиццы программист и усмехнулся. – Вашу братию только по норам и рекомендациям искать.

Ханк развел руками и виновато улыбнулся. Вайону показалось, что на вид он с флайтонцем почти ровесники. Парень выглядел молодо, жизнеутверждающе, и совсем не походил на безумного ученого и экспериментатора. Скорее на молодого аспиранта, у которого только недавно открылась дорога в большуюжизнь и Науку. Но тем страннее было Вайону оттого, что он не понимал, что могло побудить молодого, только вышедшего из-за парты ученого толкнуть податься в экспедицию. Без гарантии возвращения обратно. Только лишь жажда приключений и поиски новизны?

- И наш физик. Каро Фир, - закончил представлять Рэтхэм.

Носитель позолоченного значка отсалютовал Вайону стаканом с чаем. Как ни странно, эта личность вызывала у парня меньше всего вопросов. Скорее всего Каро узнал о проекте сам, пришел не из первых, долго обдумывал свое решение и, как принято у рокконианцев, обсудил свою кандидатуру со своим научным советом. Вайон читал про их порядки и помнил, что рокконианцы неохотно делятся своими научными кадрами. Особенно такими, кто отмечен почетными знаками за большие заслуги. Скорее всего, Каро ждал, пока их местный «совет физиков» одобрит его кандидатуру и получил много соответствующих распоряжений на свой счет. А еще его родной институт наверняка замучил Цинтерру кучей договоров и обязательств, по которым половина заслуг экспедиции капала бы в копилку Роккона лично.

Вайон невольно хмыкнул на такое предположение. Цинтеррианцы всегда ворчали на Роккон за их педантичную погоню за документальными подтверждениями своих заслуг. Но благодаря такой строгости вся Федерация могла прочесть в открытых источниках каков реальный вклад научной элиты в развитие государства.

Тоже самореклама, если задуматься.

- Приятно познакомиться, - кивнул всем троим Вайон и невольно перевел взгляд на последнего гостя в отдельном кресле.

- А это Пирт Курэф, - в свою очередь представил доктор. – Мой старый знакомый и сослуживец. Будет нашим пилотом.

- А это, значит, наш будущий командир? – тут же отозвался Пирт, едва доктор закончил представление, и уставился на Вайона нескрываемо скептическим взглядом.

Парень поперхнулся воздухом от такого вопроса и встрепенулся.

- Я? Командир? Не…

- Он – наше окно в экспедицию, - улыбаясь, выручил Рэтхэм, переводя внимание пилота на себя. – Командир пока еще официально не назначен.

Пирт удивленно вскинул одну бровь. Скепсисом от него не просто веяло, а на какое-то мгновение, он стал его воплощением. Это проявлялось во всем: в развязной позе, чуть склоненной набок голове, в пристальном взгляде. Да даже в потертых и растянутых на коленях брюках и в черной кудрявой шевелюре двухдневной свежести читалось все реальное отношение пилота к экспедиции и то, где он всё это видал.

Вайона даже восхитило как Пирт умудрился еще ничего толком не сделать и не сказать, а уже опустить всю их идею ниже метало-цементного фундамента. Это просто-таки талант!

- То есть, вы еще пока сами не разобрались? – уточнил Пирт, катая ребром стакана с газировкой по подлокотнику своего кресла.

Все остальные ученые и даже Джаспер технично затаились.

Рэтхэм прокашлялся, пытаясь скрасить неловкость момента.

- Главное, что у нас есть уже капитан корабля, - примирительно сказал доктор.

- Я пока еще официально ничего не подписывал, - хмуро отрезал Пирт. – Ты обещал мне показать навигатора, с которым я буду работать. Где он?

Вайон впервые увидел мысленно мечущегося и абсолютно растерянного Рэтхэма. Чтобы кто-то вот так просто умудрился заставить старшего по возрасту и званию полковника теряться в ответах… Пирт начинал все больше и больше нравиться Вайону. И даже не столько за то, что у него так легко получалось вертеть доктором. А за то, почему Рэтхэм позволял с собой так обращаться. На пожизненного должника полковник не походил. Значит, остается только вопрос профессиональных качеств Пирта, за которые доктор мог простить мужику всё, что угодно.

- Найк на данный момент находится на стажировке… - отводя взгляд от лица пилота, ответил Рэтхэм.

- Кто такой Найк и где его стажировка? – продолжил цедить информацию Пирт.

Доктор сдержанно вздохнул и неспеша потер морщинистый лоб.

- Найк Санерран, наш соотечественник с Энвилы, - на память стал зачитывать краткую характеристику Рэтхэм. – Отличник академии. Должен был поступить по распределению на навигатора круизера нового поколения, но до меня дошли слухи о его баллах. Джаспер узнал, что парень развлекался в федеральских чемпионатах по киберспорту. Что характерно - очень часто побеждал. На днях мы общались с ним, предложили контракт, проверили по основным тестам. Но когда торийцы узнали, что мы определились с навигатором, то запросили его к себе на обучение. Поскольку, как они выразились, «нужно дообучить на соответствующей технике».

Лицо Пирта вытянулось от удивления, и пилот немного воспрянул духом.

- Тория будет участвовать в постройке нашего корабля? Че, серьезно?

- Да, но они пока в процессе решения последних бюрократических заморочек, - увильнул Рэтхэм. – Торийцы хотят, чтобы Цинтерра построила им каркас и перегнала на их верфи.

- Только на метрополии пока залупаются и хотят, чтобы желтолицые вешали все оборудование у них под присмотром, - встрял Джаспер.

- Это у них надолго, - буркнул Пирт. – Как бы вообще собрали и полетели.

- Полетим, - кивнул Рэтхэм. – У Цинтерры очень большой интерес к экспедиции и если даже торийцы откажутся, то корабль достроят без них.

Пилот емко выматерился о том, как и в какой позе он видал полет на цинтеррианском «корыте».

Вайон вместе с остальными учеными продолжали старательно не привлекать внимания. Парень так и вовсе был счастлив, что про его роль командира забыли и пока не теребили другими вопросами. Правда, настроение пилота дергало уже его подозрительность, но с ней Вайон собирался разобраться позднее.

- Если торийцы откажутся от постройки корабля – я никуда не полечу, - вынес вердикт Пирт. – В жопу ваши приключения, лучше сдохну на планете спокойно, чем еще раз за их штурвал сяду.

- Но это наша экспедиция, Пирт, - попытался сгладить ситуацию Рэтхэм. – По всем документам проект проходит как энвильский. При поддержке других субъектов федерации, конечно же, - легкий кивок ученым.

Вайону не требовалось быть психологом, чтобы заметить, как крепкий, обычно вальяжный, уверенный в себе и своем деле доктор занервничал. Когда всянадежда на лучшего пилота и ценного кадра стала вдруг сыпаться от незначительного фактора. Чем-то метрополия сильно нагадила в душу Пирту, отчего он, не стесняясь, вставал в позу. Не будь он так важен Рэтхэму, то полковник давно бы на него махнул рукой. Да и сам бы Вайон махнул. Капитан корабля с таким характером – это крах всей экспедиционной и космической романтике. Особенно для толпы ученых. Даже за пару минут общения Вайон сделал свое представление о пилоте и понял, что такой лишних поблажек не даст. И на ученые степени ему будет наплевать. У такого капитана если вдруг что-то случится с вверенным судном – вся команда будет поднята на починку. От техника до биолога. И если первый будет ковыряться в железе, то последний за отсутствием знаний будет заводить космический корабль с толкача. И Пирта вообще не будет волновать факт, что это технически невыполнимо.

«А ведь с ним заведется…» - вильнула ироничная мысль у Вайона, который живо в картинках представил эту фантасмагорию.

Однозначно, ценник Пирта в таком контексте возрастал еще на несколько порядков.

- Я уже налетался, ты знаешь, - отрезал пилот. – Они от меня отказались, больше я им прислуживать не буду. Да, ты сейчас скажешь, что какая разница, что в начинке за штурвалом. Какая разница какого цвета приборная панель. Какая разница какая маркировка болтов под сидушкой, но…. Нет. Если там не будет хоть одной торийской гайки – я туда не сяду.

- С каких это пор ты так полюбил торийцев, - буркнул больше себе под нос Рэтхэм и запил чаем пересохшее горло.

- Ни с каких. Просто я на дух не переношу цинтеррианцев. Как и желтолицые. С ними у меня хоть что-то общее.

После чего Пирт поднялся с кресла и поставил на стол свой пустой стакан.

- Погоди, - недоумевающее уставился Рэтхэм. – Ты куда?

Пирт бесцеремонно перешагнул через его ноги, не став кругами обходить диван.

- Домой, - ответил он мрачно, как само собой разумеющееся. – Позвонишь, когда будешь знать всё досконально и наверняка.

Сайрез так и замер в ступоре, удивленно хлопая глазами и не найдя повода его остановить.

Когда дверь за пилотом закрылась, Вайон продолжал сливаться с местностью. Только интерес перевел на сочный кусок пиццы, который манил его еще горячим растекающимся сыром с кусочками поджаренного бекона.

- Какой у тебя, док,… резкий знакомый, - нарушил повисшую тишину Джаспер.

Рэтхэм выпал из изумления и собрался.

- Я поговорю с ним, - сказал он, уже чинно вставая из-за стола. – Джас, ответь пока на все вопросы нашего экипажа.

- Да куда ж я денусь, - наигранно страдальчески вздохнул программист, а когда Сайрез покинул комнату, хлопнул в ладони, с предвкушением потер их и бодро возвестил, - Но сперва, ребята, давайте жрать!


Догнать Пирта Рэтхэму удалось уже у самого лифта. Поняв, что пилот не собирается останавливаться, доктор заскочил вслед за ним в кабинку. Курэф невозмутимо коснулся сенсорной кнопке первого этажа.

Лифт неторопливо тронулся вниз.

- Пирт, нам надо поговорить.

- Мм.. Да, я пока слушаю, никуда не ухожу, - согласился пилот, лениво глядя на табло этажей. – Куда мне отсюда деться.

- Не язви, - шикнул на него Сайрез.

- У тебя еще двадцать пять… нет, двадцать четыре этажа, - спокойно ответил Пирт. – Чем учить меня общению расскажи лучше, где и как вы набрали этих ботаников.

Рэтхэм проглотил очередную колкость, выдохнул и максимально спокойно ответил:

- Мы согласовывали ранее состав экспедиции, и научный Центр в метрополии обещал помочь нам с поисками подходящих кадров. Отбор шел давно и параллельно на разных уровнях.

- Но вы всего лишь неделю назад утвердили первого кандидата на пересадку? – уточнил пилот.

- Да.

- Для отбора которого до этого велись многочисленные тестирования.

- Верно.

- Ваши ученые тоже проходили все эти тесты?

- Нет, не весь пакет.

Пирт покосился на Сайреза сверху вниз и снова удивленно вскинул одну бровь.

- Зачем ты темнишь? – спросил он.

На миг Рэтхэм напрягся, а потом у него опустились плечи.

- Я просто не знаю, Пирт, - сознался доктор. – Цинтерра прислала нам этих ученых уже утвержденными. Мы с Джаспером проверили их – они чисты. Никакого подвоха. Просто метрополия помогла нам с отбором по всей Федерации. Сам понимаешь – мы были не в силах провести настолько массовый конкурс. Поэтому Цинтерра кинула клич, проверила анкеты, профессиональные качества и семейное положение кандидатов.

- И все? – хмыкнул Пирт. – Тогда зачем для «первого» проводились такие сложные тестирования? Анкеты, предупреждения, космические испытания, проверки в экстремальных условиях.

- Откуда тебе известно? – изумился Сайрез и уставился на пилота.

- Мой сокурсник по академке дошел до финального отбора. Но комиссия утвердила пацана, а не его. Странно. Чем таким этот гражданский студентик оказался привлекательнее, отставного военного. Разве что думает меньше? И более покладист?

Пирт снова глянул на табло этажей. У доктора на ответы оставалось совсем немного времени.

- Мы не знаем, - покачал головой Сайрез. – Часть распоряжений нам просто навязывают сверху. Как и эти тщательные тесты. Хотя как раз они понятны. Мы не имеем права на ошибку. Первый кандидат должен сохранить рассудок при пересадке. На его примере мы доработаем систему перекачки сознания, сделав ее полностью….

- Безопасной? – прищурился Пирт.

- Да, - кивнул док, сдаваясь и соглашаясь. - Первый должен выжить, чтобы нам не отменили проект. Но даже в случае проколов – мы не стали бы рисковать ценными кадрами.

- Короче, сократив лирику, бесхозный пацан вас устраивает в полной мере, как подопытная крыса, - подытожил Пирт.

Лифт притормозил, и двери открылись с коротким мелодичным звоночком. Пилот вышел из кабинки, но, подумав, развернулся и придержал створки.

- И кстати навигатора вам торийцы не вернут, если откажутся от стройки, - с ядовитой улыбочкой заявил Пирт.

- Как так?! – словно влетел в невидимую стену Рэтхэм.

- А вот так, - пилот пожал плечами. – Они обучат его под свою технику, свои приборы. Считай, обучат под себя. А своё – они никогда не отдают. Думай лучше, Сайрез. Прежде чем договариваешься с желтолицыми.

И, опустив руку, Пирт позволил створкам лифта закрыться, оставив Рэтхэма наедине с пробуксовывающими мыслями.


***


Сегодня в кабинете президента компании играла музыка. Тихая, мелодичная, не напрягающая. Обычно подобная музыка у народа не пользовалась популярностью, считаясь слишком текучей и заунывной. Но Ашир любил такой фон, когда казалось, что ветер гуляет по сложному инструменту и перетекает по духовым трубам. Эти звуки казались ему умиротворяющими и естественными. Не то что визгливые струнные или безобразные электронные ритмичные дребезжания, по недоразумению считающиеся «тяжелой музыкой».

Закинув ноги на передвижную тумбу, Ашир развалился в своем мягком кресле с планшетом и пряником в руках.

Последнее совещание намедни прошло успешно - аналитики личного отдела подвели итоги и обещали наилучшую развязку с экспедицией. Величество на Лазурном Престоле мог сколько угодно качать права и запугивать метрополию, но реально повлиять на ход событий он уже был не в силах. Маховик Цинтерры слишком раскручен. Энвила все сильнее прорастает корнями в экспериментальный проект. А Интерсеть только добавляет ажиотажа вокруг нового и завлекательного слова «полиморф».

Ашир пролистывал новости и популярные блоги почти ежедневно. Глаз президента компании радовался, глядя как растет популярность спущенных «сверхсекретных» статей. Как миллионами взлетают просмотры официальных фотографий строящейся машины, и нескончаемыми лентами текут комментарии к набирающему силу проекту.

Нет, Величество не отмахнется от идеи поучаствовать. Не сможет. Лазурный Престол сейчас слишком зависим от мировой популярности, и с тех пор как Тория закрыла свои границы любым гостям, его престиж и весомость сильно пошатнулась. Как ни смешно, но в современном информационном мире правит толпа и блоги Интерсети, которые раскачивают лодку изменчивой популярностью.

Казалось бы, чего страшного произошло, когда какая-то одна не шибко важная, и не шибко ценная в туристической области планета закрыла свои границы? Ненадолго взвыли ученые, чуть дольше поворчали биологи. Но вот толпа и серая масса обывателей это запомнили и восприняли плевок на свой счет. Они посчитали это оскорблением, вспышкой торийской гордыни и тем больше заочно невзлюбили строптивый народ. Даже забывая, порой целенаправленно, как много ранее было сделано для них Лазурным Престолом.

Толпа непостоянная в своих любимцах. Ашир отлично знал это, и прикармливал население через метрополию как мелкими приятными новинками, так и грандиозными идеями и проектами. Величество тоже замечательно представлял себе эту картину, а потому сейчас он непременно попытается вернуть престиж своей родине.

Вопрос лишь в том, чего им это будет стоить.

Ашир дожевал пряник и отложил планшет с раскрытыми блогами на стол.

Однако, государственные терки – это всего лишь мелочь по сравнению с его планами на команду.

Недавно Аширу донесли о том, что полковник Рэтхэм намеревался привлечь в команду своего старого знакомого. Какое самовольство. Но, пролистав тогда досье на пилота, президент компании лишь улыбнулся. Сайрез сделал хороший выбор. Даже лучший, чем мог бы предложить сам Ашир.

Потянувшись к миске, мужчина взял следующий пряник и неспеша принялся запивать его душистым любимым чаем.

Идеально…

Всё действительно складывалось просто идеально.

Целеустремленный доктор, вечно скованный кандалами законов и норм морали блестяще сошелся с увлекающимся хакером, не знающим ограничений в принципе. Прекрасный коктейль, как ни крути. А уж каким он может стать, когда этих двух ярых оппозиционеров закроют в одном корабле и скроют с глаз общественности! Интересно, сколько раз за годы жизни гениальный Сайрез мечтал развязать себе руки? И сколько раз юный Джаспер жалел, что пока не в силах подкопаться в сверхзащищенные сферы, чтобы туда красиво поднасрать?

Эти двое превосходно замкнулись друг на друге и гарантированно не оставят проект на самотек. Им слишком нужна эта мнимая свобода, слишком много личных планов возложено на их будущие полиарконовые тела.

Ашир хмыкнул в кружку.

Наивные. Считают, что для того, чтобы изменить ход истории или даже немного сломать систему Федерации им позарез нужно сменить тело на что-то прочное, массивное, долгоживущее и обязательно скрыться с глаз общественности.

Слабаки.

Они просто не пытались применять свои знания по назначению. Возможно, хотя бы светленький паренек с невнятными на первый взгляд профессиональными качествами поставит им мозги на место? Ведь что такое психолог, историк и биолог в одном флаконе на исследовательском корабле? Казалось бы, чушь, бестолковый балласт, который не жалко пустить в расход при сложной работе в поиске и изучении дальнего космоса.

Но эта та бомба замедленного действия, которая в будущем сможет встряхнуть весь их экипаж и заставить работать под свою дудку. Ведь что такое историк? Личность, которая умеет делать непредвзятый анализ ситуации и трезво оценивать все события в обществе, чтобы не повторять чужих ошибок. А психолог? Это человек, потенциально способный войти в доверие к каждому, найти подход и узнать настоящую цель полета. Он будет сглаживать любые недопонимания в коллективе, сможет притереть между собой разноплановых людей и пресекать вероятные конфликты. А учитывая, что парень молодой и светлый по характеру, его априори будут беречь и не посмеют хамить. Когда он осознает это, то начнет пользоваться своей мнимой слабостью и безобидностью, чтобы подмять всех под себя. Он будет вызывать доверие одним своим видом и ему смогут высказывать то, о чем обычно молчат окружающим.

Если Сайрез уговорит своего друга податься в проект, то он подложит себе дополнительную бочку со взрывчаткой под хвост. Потому как о присоединении ярого ненавистника Федерации Ашир мог только мечтать. Доктор еще пока не знал, какой он гений, что вспомнил о пропитом насквозь почти конченном пилоте и заставил его выползти в свет. И если у Рэтхэма, возможно, всего лишь сработало чутье на хороший выбор, то Ашир наверняка знал по одному лишь досье, кто станет у них в экипаже гласом рассудка и снимет избранное «светлышко» с ручника.

Надо лишь немного подождать.

Чуть откинув дальше спинку кресла, Ашир блаженно растекся с теплой греющей кружкой на груди. Складывающаяся комбинация его устраивала полностью. А умиротворяющая музыка расслабляла и позволяла на время забыть о гнете личных проблем. Если все пройдет успешно здесь, в этом мире, то он освободится. И освободит остальных.

«Дерзайте, ребята. Ваш ход», - прикрыв глаза, подумал Ашир, тихо мурлыкая под нос мотивчик и улыбаясь.

Глава 3. Собратья по вечности

Центр Экспериментальной Киберинжнерии.

Неделю спустя.


Вайон снова очнулся в лазарете. Не успело еще пройти его второе подключение через Пректона, как хрупкие и толком не окрепшие мозги вновь не выдержали и отправили парня в нокаут.

Правда, на сей раз Вайон слышал фоновые звуки. Джаспер громко ругалсясо злым Сайрезом, медсестры близняшки причитали и старательно приводили организм подопечного в норму. Спешно делали уколы, отцепляли кушетку от пазов и перегоняли в нормальную палату.

Иной бы на месте Вайона мог смело психануть и допытаться со всеми вопросами до руководителей проекта. А то и вообще подать в суд, разорвать контракт и потребовать компенсацию за нанесенный физический вред. Но глядя в уже знакомый белый потолок Вайон понимал, что не станет размахивать своими жалобами и возмущаться на пустом месте.

Во-первых – он сам подписался на этот проект. Да, его много раз предупреждали о последствиях, угрозе жизни и куче сложностей на пути к славе и триумфу. Как бы не звучало, но за исключением летального исхода – все остальное можно было пережить. А если судьба или криворукие ученые допустят его гибель, то… Вайону было все равно. Главное, чтоб все прошло быстро и безболезненно.

Во-вторых, размышляя об угрозе жизни, парень понимал, что ни Сайрез, ни Джаспер не станут его намеренно гробить. Смерть Вайона, к слову ставшего уже обсуждаемой личностью в научно-популярных блогах, поставит крест на их проекте. И «Полиморф» будет закрыт не только законодательством Энвилы, но и пострадает личная репутация всех руководителей. Конечно, в таком случае Рэтхэм и программист могли бы договориться с Цинтерой, и продолжить работу уже на их территории, но Вайон сомневался, что они решатся на такое.

В-третьих, доктор на днях таки распорядился и выделил Вайону комнату в своем доме. Отказываться от такого жеста вежливости и контроля за здоровьем было глупо. Как и портить отношение с Сайрезом. Правда, Вайон снова залетел на белую кушетку на ближайшие пару дней, но тут уж что поделать…

Ну и в-четвертых, парню начинала нравиться их будущая команда. Оказалось, что ребята из ученого состава очень даже общительные и приятные личности, с которыми не скучно проводить рабочие будни.

Например, Ханк незаметно и легко стал заводилой их маленькой компании. Помимо того, что парень был блестящим химиком и с отличием закончил университет экстерном, еще он умел прекрасно готовить. В первые же дни, как научный состав поселили в Центре, Ханк узнал, где во всем этим «бетонном гробу» можно воспользоваться кухней. Джаспер от такого вопроса растерялся и сперва решил, что таких зон у них в Центре вообще нет. На что получил от Ханка длинную тираду о несовершенстве быта, о работниках, которых держат в здании как рабов и кормят по расписанию.

- У нас во всех общежитиях есть свободные и общие кухни, где сотрудники могут приготовить то, что им хочется, - утверждал тогда Ханк.

- Но зачем? – недоумевал Джаспер во время их первого разговора. – Если можно заказать все из ресторана или, в крайнем случае, попросить местную столовую расщедриться.

- Вы так не уважаете желания своих сотрудников? Ведь одно только наличие собственной кухни прибавляет месту обитания домашнего уюта и повышает КПД! – настаивал химик.

- КП.. чего? – Джаса аж перекосило от удивления.

- Коэффициент профессиональной деятельности, - пояснил Ханк. – Он складывается из любви сотрудника к его делу, из отношений в коллективе, из комфортабельности условий и максимального удовлетворения личных бытовых потребностей, превращающих рабочий процесс в приятное и полезное времяпровождение.

- Что? – от быстрого потока слов гениальный программист совсем бесстыдно завис.

- Короче, я хочу, чтобы у меня был доступ к кухне в вашем Центре или поселите меня в отдельный дом, - припечатал Ханк.

Вайон тогда понял, что эту ситуацию надо как-то разнимать.

- Боюсь, что Джаспер просто не сталкивался с такой необходимостью, - вклинился он в их беседу. – Ханк, я думаю, что при таком огромном числе сотрудников с разных концов планеты, в Центре или рядом с ним наверняка есть общежитие, которое тебе понравится. Я узнаю потом у Сайреза.

- Да уж пожалуйста, - фыркнул с усмешкой Ханк. – А еще мне пригодятся контакты ближайшей службы доставки продуктов, и флаер. Я хочу лично проехаться по окрестностям.

- Не волнуйся, - улыбнулся Вайон. – Всё тебе будет.

Как оказалось, в Центре на жилых этажах нашлось потом всё. И свободные кухни, и комнаты отдыха, и мини-кинотеатр. Даже бассейн и тренажерные залы, расположенные в соседнем здании, тоже являлись частью инфраструктуры Центра Киберинженерии. Нужно было обо всем просто спросить у местных старожилов.

Ханк потом светился от восторга. И уже пару раз угощал всю будущую команду своим кулинарным творчеством. Оценили все, даже Джаспер, который до последнего относился к этой идее скептически. А уж какой у Ханка получался чай… Вайон честно сознался, что не пробовал травяного напитка вкуснее.

- А он не на травах, а на фруктах, - подмигнул химик, в тот вечер развалившись в мягком кресле-мешке, честно купленном на свои деньги и притащенном в Центр.

- Что-то я не помню у нас тут фруктов с таким запахом, - признался Вайон. Сделав выводы в первый день, парень решил, что завязать общение с флайтонцем ему будет легче и быстрее всего. Поэтому без лишних поводов напросился к Ханку в гости поболтать.

- А у вас и нет таких фруктов, - с хитрой миной сообщил юноша. – Половина с моей планеты, часть с Роккона, что-то с Тории и Артаны. Личный рецепт, который я держу в секрете. Только вода ваша, энвильская.

- Не вредно ли такое сочетание для организма? – уточнил Вайон, но увидев, как Ханк нахмурился, быстро добавил. – Нет, не подумай, что я в тебе сомневаюсь или хочу обидеть. Просто интересно как ты все собрал.

- Я же химик, не забыл? – вновь улыбнулся парень. – Бытовое применение моих знаний – это хобби, в котором я могу хоть как-нибудь оттянуться.

- Но химия – очень широкое понятие. В моем скупом представлении – это пробирки, горелки, формулы и сложные структуры.

- На самом деле – это очень узкое понятие, - не согласился Ханк и отставил свою кружку чая на низенький столик. - Стоит отклониться от предмета чуть глубже в структуру вещества и его поведение на атомарном уровне – как это уже начинает проглядывать область физики. Если же заняться вопросом влияния веществ на организмы – то это мостик к биологии. Сама по себе химия как предмет изучает лишь поведение вещества и его свойства в различных условиях. Но, например, имея готовый и проверенный базис из области биохимии, и зная какие вещества способен переработать человеческий организм, я могу с уверенностью скормить тебе даже стружку древесной коры с Фарэи.

- С Фарэи? – изумился Вайон. Слушать Ханка оказалось очень интересно, но вопросы, как назло, всплывали самые дурацкие. – С этого сухого красного рудника, куда сейчас наивный народ переселяется толпами? Так там же вроде все до сих пор радиоактивно и не до конца терраформировано.

В довольных глазах Ханка сверкнули предвкушающие огоньки. Вот уж кому нравилось шокировать и удивлять собеседника своими экзотическими знаниями.

- Зато местные жители успешно наловчились при особом способе варки и брожения готовить из этой коры очень интересное пиво.

- И ты пробовал? – искренне ошарашено спросил Вайон.

- Увы, - щелкнул пальцами Ханк. – Не довелось. Но слышал, что оно странное и полезное.

- На радиоактивной почве. Полезное?

- Всего лишь химия и знания о свойствах вещества, - отсалютовал своей чашкой парень.

- Гениально, - заключил Вайон и тоже вернулся к своей порции чая.

В тот вечер они проговорили долго. Ханк действительно оказался интересным рассказчиком, а Вайон для него - идеальным слушателем. О чем только они не заводили беседу… Продолжали вспоминать тонкости мировой кулинарии, расхваливать экзотические культурные и национальные ценности Флайтона, сравнивать их с энвильким бытом. Ханк много рассказывал о сокурсниках по своему университету и как они делились друг с другом новостями с родных миров. Вспомнил даже одного торийца, приехавшего за каким-то делом на стажировку. Химик поведал Вайону даже о том, как они с ребятами набрались духа и попытались вытащить эту «редкую залетную птицу» к себе на вечерние посиделки. А вдруг бы получилось, и тогда там уже с ним можно было бы нормально пообщаться.

- А я бы тоже не отказался с кем-нибудь из них поговорить, - мечтательно задумался Вайон. – Расспросил бы как и что у них дома, да даже просто интересно посмотреть какие они в жизни без своих рабочих вежливых масок и скупых ответов.

- Так мы его потом даже вытащили! – с гордостью заявил Ханк.

- Да ладно! – изумился Вайон.

- Да! И вот я его как тебя сейчас общал и чаем своим отпаивал. Хороший парень оказался, общительный, ничего сверхэкзотического в личности. Только эм… - замялся и засмущался вдруг химик, – через пару часов траванулся он у меня этим чаем.

Вайон тут же покосился недоверчиво на свою чашку, потом прикинул время, которое они уже сидели с Ханком, свое состояние и подозрительно нахмурился.

- Аллергия на какой-то продукт всплыла?

- Да если бы аллергия! – отмахнулся парень. – Если бы так, то красавчик обнимался бы у меня с унитазом в первые пятнадцать минут, или бы начались внешние проявления вроде сыпи или удушья. Но там уже организм начал все прерабатывать. Он потом спросил, что я туда намешал. Я честно сознался. Мда… ему единственному сознался. Хотя как тут не признаться, когда у тебя в уборной на корачках не то богатенький сынок торийского клана, не то шпион, а сам ты трясешься от своей глупости, незнания что делать, глубины последствий и пытаешься отпоить его водой. Короче, Вайон, я тебе говорю – торийцы это не люди.

- В смысле? – хмыкнул парень, живо представив картину бедолаги.

- В прямом. Не люди и всё. Выглядят так же, воздухом дышат таким же, культура похожая, а биохимия организма – совершенно иная. Ну да, некоторые наши продукты им подходят, но только из очень узкой линейки.

Вайон от такой новости четно завис. Одно дело читать подобные статейки в желтой прессе, наравне с писком мелких ученых о якобы найденных негуманоидах, верхом на пролетевшем астероиде. Другое дело слышать вполне серьезные выводы от Ханка, которому Вайон считал, что можно верить на слово. На юмориста химик не походил. Но все-таки?

- Ты шутишь? – учточнил Вайон.

- Нет. С чего ты взял? – до безобразия серьезно сказал Ханк. – Сам подумай. Вспомни хоть один описанный случай, когда ториец попадал бы в обычную клинику? Или думаешь они от большой гордыни разместили на каждой планете Федерации свои «посольства» с личной медслужбой? Или вот! Вспомни хоть один смешанный брак и рожденного полукровку от торийца?

- Вот про последнее ничего не могу сказать, - сознался Вайон, покачав головой. – В такие тонкости не вникал. Да и честно, не задумывался. Они просто всегда держатся… обособленно.

- Но в том то и дело, - вознес чашку над головой Ханк. – Что если мы сталкиваемся с генетической несовместимостью, то имеем два разных вида.

Вайон на это только хмыкнул и надолго задумался. Даже не о том, что кто-то там в галактике, очень похожий на людей – людьми не является, а о том, почему он сам не пытался над этим подумать. Как много он еще упустил в своей жизни очевидных вещей, над которыми всего лишь не догадался задуматься. Сколько мелочей прошло мимо? И ладно бы окружающая жизнь и слухи из желтой прессы. А что если он упустил много тонкостей даже в последние дни проекта?

Очень плавно Вайон свел беседу с Ханком на его выбор и решимость податься в полиморфы. И если с парой других ученых парень еще подозревал некие договоренности с правительством, большие обещания, подпольные тайны и подговоры, то с химиком ему казалось все странно. Ну не может по идее такой молодой умный парень без веской причины стремиться в машину!

- А что не так? – изумился Ханк. – Я закончил университет, начал работать над диссертацией. На три года раньше своих сверстников я по идее попаду по распределению на интересную должность. Но что я там сделаю? На исследовательский корабль или в дикую колонию меня не возьмут, в лучшем случае будут присылать образцы в НИИ, и я буду пахать наравне со многими коллегами. Интересно, конечно, но… Я хочу приключений и больше отметиться в истории. Сам подумай – мне будут попадать в руки неизвестные ранее материалы и вещества, мне составлять по ним анализ, изучать свойства. Мне их называть! Вот как я могу отказаться от такого предложения? Может кто-то бы на моем месте и отказался, но явно не тот, кто любит свою профессию.

- И ради этого ты даже готов на опасную авантюру с машиной? – уточнил Вайон.

- Машина, космический корабль, колония, станция… Какая разница, если погибнуть в нашем мире можно даже разбившись на флаере по пути в ресторан, - пожал плечами Ханк. – О безопасном переходе в машину позаботятся остальные. А о спокойном пребывании в космосе позаботятся пилоты. Мы и так регулярно кому-нибудь доверяем свою жизнь. То врачам, то водителям общественного транспорта. Так что я вижу для себя в проекте не опасности, а набор возможностей.

С таким мнением Вайону сложно было не согласиться. Ход мыслей Ханка ему нравился. Легкий, свободный, не отягощенный прошлыми проблемами и жизнью, от которой хотелось бежать. Вайон очень хотел проникнуться такой идеологией и впитывал слова парня как губка. Когда-нибудь он обещал себе подумать над таким взглядом на жизнь и принять его.

- А почему наш неслучившийся пилот назвал тебя командиром группы? – под конец того вечера спросил Ханк, чем сбил Вайона со всех философвских размышлений о жизни.

- Не знаю, - честно сознался он. – Возможно, потому что я во время отбора проходил тесты на лидерские качества. Но я бы даже во сне не назвал себя командиром. Может быть, идейным вдохновителем максимум, но какая речь может идти о вдохновении в исследовательской работе.

Ханк смотрел на Вайона как на блаженного и улыбался чему-то своему в голове. Молча, глубоко задумчиво, словно уже представляя себя и команду в глубинах космоса, на пике их творческой и исследовательской деятельности.

- Не знаю, какой из тебя лидер, - сознался потом химик. – Но сам по себе ты просто прикольный.

В тот вечер Вайон уходил от Ханка на редкость в приподнятом настроении. С парнем оказалось легко общаться и легко дружить. Особенно здесь, в глубине Центра, где во всех уголках царила рабочая атмосфера, а Вайон с каждым днем начинал все больше чувствовать себя бестолково. Свою часть работы он выполнял не спеша, и постепенно отбирал литературу и информационную базу, которую хотел бы загрузить в свою машину. Следующий контакт через Пректона обещался только после полного выздоровления. А до тех пор можно было только втыкать в планшет и общаться с будущей командой, которая пока тоже «втыкала в планшет» и не более того.

Правда, вот после второго контакта Вайон снова оказался в лазарете и тихо взвыл. Вот стоило неделю маяться по Центру и лечить головную боль, чтобы на второй минуте эксперимента снова выпасть еще на несколько дней?!

А ведь Джаспер обещал, что все исправил.

Даже после прокола приходил и пытался объяснить почему так получилось. По его словам «скачок перехода дает сильную нагрузку, за секундную паузу техника вдогонку шлет потерянный пакет данных…». Эти объяснения Вайона быстро утомили, и он попросил программиста дать ему время отдохнуть. Хотя о каком отдыхе может идти речь, если коварные мысли прогрызают мозг и нашептывают, что никто не обещал легкости эксперимента.

Сколько раз еще придется так отрубаться?


***


- Есть контакт! Процесс стабильный. Начинается подгрузка данных.

- Джас, не гони! Притормози процесс. Дай время на адаптацию.

- Уже не могу. Программа автоматическая. Я и так сбросил все лишнее, что только можно.

- Пошла перегрузка. Джас, отключай Пректона! Дефибриллятор сюда! Живо!

- Твою мать… опять.

- Три. Два. Один. Разряд!.. Есть. Живой. В лазарет его.


***


Вторые сутки Вайон мрачно смотрел в осточертевший белый потолок. Сколько раз это будет еще продолжаться он не знал. Гарантий никто никаких не давал. Извинения доктора надоели. Как и бесконечные заверения Джаспера, что он «все поправил».

В кои то веки Вайон начал хотеть вернуться домой. Переехать к Рэтхэму было конечно, интересной, идеей, но дома он мог быть предоставлен сам себе. Там парень хотел вволю расслабиться. Залечь в теплой ванне. Вздремнуть здоровым сном на кровати. А перед этим он мечтал хорошенько напиться и, может быть, не добраться потом до спальни, а захлебнуться где-нибудь на середине планов.

Инстинкт самосохранения при подобных размышлениях даже не просыпался. Или отмер за очередным прожиганием мозга. Доктор утверждал, что все это пройдет, а до тех пор ему нужно держать Вайона под присмотром. Парень не протестовал. Периодически кивал на все и молча соглашался. А между тем, чем дальше, тем сильнее в голову скреблись коварные мысли. Может, он все-таки зря подался в проект? С таким неусыпным контролем, он даже если захочет сбежать – его не выпустят. Даже с того света откачают, если потребуется.

От мрачных размышлений Вайона выдернул зашедший в палату Каро. Явление сурового и холеного физика их команды стало для парня неожиданностью, так как ранее рокконианец демонстрировал к нему вежливое равнодушие. А если быть еще точнее – держался в стороне с терпеливым скепсисом.

А тут явился. Внезапно. Да еще с передачкой в бумажном пакете. Судя по приятному пряному запаху - явно от их кулинара-химика.

- Ханк как всегда считает, что тебя тут недокармливают, - ставя пакет на тумбочку, без приветствия начал Каро. – По крайней мере, этим он пытается объяснить свою заботу.

Взяв за спинку небольшой стул, которым обычно пользовался Сайрез, физик придвинул его к кровати и сел. Обычно всегда чрезмерно вежливый и учтивый сегодня Каро начал диалог даже не поздоровавшись.

- А еще они все таки пригласили в команду того ксенобиолога, которого ты рекомендовал. Инс Кайл, если я прав.

- Да, он самый, - кивнул Вайон, присаживаясь удобнее на кровать.

- Неплохой малый. Но как и Ханк – витающий в облаках.

- Разве в этом есть что-то плохое? У нас экспедиция, которой еще не было аналогов. Народ в ней должен быть творческим и вдохновенным.

Правда, вместо возвышенного тона у Вайона получилась похоронная тирада, словно пояснение того, где он уже видел эту экспедицию со всеми проблемами.

Каро лишь хмыкнул на это и улыбнулся уголком губ.

- Смотрю, и тебе тоже перестает нравиться данная авантюра? А то я уже почти в тебе разочаровался.

Вайон вопросительно вздернул бровь. Пока голова болела, без надобности он пока старался не произносить лишних слов.

- На твоем месте я бы уже задумался о профессиональных качествах наших ведущих специалистов, - прояснил Каро, откинувшись на спинку и чуть вальяжно облокотившись на тумбочку. – Или задумался о том, что не так с подключением. А то, если все будет продолжаться дальше в том же духе, то оно выглядит как экзотический способ по убийству организма.

- Захоти я убиться, то поступил бы проще, - буркнул Вайон. – На кой вообще нужно это подключение.

- Считается, что оно помогает привыканию к будущей оболочке, - подражая тону Рэтхэма, ответил Каро. Но не нужно было особо вслушиваться, чтобы уловить в голосе физика иронию.

- Да, я уже почти привык, – кивнул издевательски Вайон. - К лазарету.

- Человек ко всему привыкает, - многозначительно ответил физик. – Удивительная приспособляемость, не так ли?

Парень молча кивнул и снова уставился в потолок.

Дела шли действительно неуспешно. Чем дольше он лежал в лазарете, тем больше были перерывы между тестами. Пока систему подключения не отладят до конца – остальная группа ученых будет бестолково куковать в Центре. Вайон еще верил, что, возможно, когда подключение действительно станет безопасным и безболезненным, то начнется то привыкание, к которому все они стремятся. Он по-настоящему почувствует себя машиной. Поймет, каково это будет дальше. Его советы и рекомендации помогут Джасперу усовершенствовать системы и добавить привычные для сознания вещи. Пускай даже имитации, но с ними адаптация все равно пройдет быстрее. И только потом к тестам смогут подключиться остальные ученые. А до тех пор им даже пытаться войти в контакт опасно. Как объяснял Рэтхэм, их коэффициент по тесту Гиммела был очень низок, и мозги могли просто не выдержать столь сильной нагрузки. Или получить несовместимые с дальнейшей профессией повреждения. Тогда на карьере гарантированно можно было бы поставить жирный крест. И даже пересадка поломанного сознания в кристалл не спасет.

- Надеюсь, ты уверен в том, что делаешь, - поднимаясь со стула, сказал Каро. – Мы бы хотели видеть тебя в числе экипажа. Не сломленным.

Вайон хотел было подозрительно покоситься на физика, но мимика подвела, выразив лишь усталость.

- Я попробую, - ответил парень. – Пока ничего от меня не зависит.

- От твоего желания зависит всё, - Каро покачал головой и похлопал Вайона по плечу. – Важно лишь правильно хотеть.

После чего ученый вышел из палаты, а парень в еще большей растерянности остался наедине со своими размышлениями.


***


Недели стали пролетать незаметно. Дни не отличались разнообразием и сменялись словно слайды старого проектора. Ночи текли без сновидений и запоминались Вайоном только фактом появления под головой подушки и отключением освещения. Чтобы хоть как-то быстрее приходить в норму парень занялся ежедневными упражнениями и разрешенной зарядкой. Помогало оно не сильно, но хотя бы немного разбавляло одинаковые будни.

Джаспер почти перестал вылезать из своей коморки с оборудованием. По его словам – он отлаживал процесс, проводил собственные тестирования и бесконечно исправлял всплывающие огрехи.

Рэтхэм, как и обещал, не давал Вайону оставаться надолго одному. И чувствуя, что парень начал скучать и заметно сдавать, занялся не только его физиологическим лечением, но и психологическим. Когда Вайона очередной раз признавали условно здоровым, доктор вывозил его в Тейлаан, где они целыми вечерами гуляли по широким столичным улицам и могли часами сидеть в уютных ресторанах.

Вайону казалось, что так Сайрез пытается сгладить свою вину перед ним и хоть немного привести в чувства. На публике парень старался улыбаться. Особенно, когда его начинали узнавать на улицах и просить сфотографироваться. Поначалу это оказалось интересно, но вскоре одинаковая реакция приелась. Вайон понял, что популярность дается ему тяжело и отбирает много нервов. В конце концов такая известность начала раздражать. И когда Вайон однажды не выдержал и рявкнул на приставших прохожих, Рэтхэм сменил места вечерних прогулок. С тех пор он стал приглашать парня гулять больше по паркам и тихим безлюдным побережьям.

А Вайон поймал себя на том, что он уже не знает, что ему нравится больше. Спокойствие и умиротворение пригорода или пестрота ночной столицы. Шум морского прибоя или опера. Простая еда, приготовленная на скорую руку или роскошные блюда в дорогих ресторанах. Все это одинаково вызывало в нем уныние и нарастающую тоску. Чем дальше – тем больше. И виной тому была не головная боль после каждого подключения, а приближающаяся пересадка в машину. С каждым новым тестом подключение шло успешнее, Вайон начинал постепенно понимать, что чувствует его машина. Что будет чувствовать он сам. И это угнетало его больше всего. Ведь машина не чувствует абсолютно ничего.

Слова пробивались через акустические сенсоры информационным потоком, а играющая музыка не вызывала в сознании приязни. Никаких мурашек, натянутых струн в душе, эйфории от громких звуков. Ничего. Только набор разнотональных частот, бьющих по сознанию своей громкостью. И то недолго, пока автоматика Пректона не снизит чувствительность сенсоров. Неужели он всегда будет потом воспринимать музыку так?

А запахи? Всего лишь поток цифр, приравненных к ассоциативной базе данных. Рецепторы машины не могут считать запах букета цветов как приятный. Они просто разбирают аромат на составляющие, подкидывая в сознание лишь названия и образы. Значит, он никогда больше не будет радоваться вкусному запаху?

Все то же самое относится к вкусу. С той лишь поправкой, что машине не нужно пробовать все «на зуб» по банальной причине их отсутствия. А это значит, что все рестораны, кафе, вкусный кофе и шоколад – все это скоро будет последний раз.

Тогда чем, по сути, переход в машину отличается от самоубийства? Только сознание по недоразумению будет еще функционировать. Да, можно будет общаться, шутить, работать. Но без мелких прелестей человеческой жизни пересадка в машину ничем не лучше добровольного рабства. Ради которого нужно сейчас быстрее восстанавливать здоровье. Быстрее готовиться к очередным тестам. Ложиться на кушетку, одевать шлем, подключаться к системе. И снова… и снова. Отключка. Лазарет. Три дня изнуряющей головной боли, которая, казалось, выжигала остатки эмоций.

Даже команда иногда заикалась Вайону, что замечают его упадническое настроение. Он лишь кивал и соглашался. А толку было отрицать, если он устал от бесконечных попыток и начал тихо смиряться?

Правда, когда группа программистов изобрела для остальных ученых виртуальную реальность со шлемами, Вайон позволил себе язвить. То, что для остального экипажа было в новинку и воспринималось как странность, для парня являлось легким симулятором. Развлечением для скучающего народа и игрушкой. Вайон сам не ожидал, что его вдруг прорвет на эту тему и вместо покорного молчания он позволит себе высказаться.

- Все ваши симуляторы – чушь! Имитация бурной деятельности вместо конструктивной работы. Ни этот шлем, ни виртуальность не передают всю суть машины и восприятия. Нельзя заставить простого человека, одевшего шлем, поверить в то, чем он пока не является. Даже гипноз не способен выдернуть полностью сознание в другую оболочку. Потому что вы все равно знаете, что пройдет несколько минут, и вы вернетесь в себя, снимите шлем, пойдете наешьтесь, отоспитесь, потрахаетесь, и все это не в последний раз. И вы знаете, что ничто не погонит вас обратно в виртуальность, кроме вашего собственного желания. А когда вы осознаете, что вся эта радость простой жизни вам больше не светит, то сможете ли вы гарантировать, что захотите в машину обратно?

И как после такой речи ни Сайрез, ни Джаспер его не заткнули и не отрубили каким-нибудь успокоительным, Вайон так и не понял. Ведь кто как не он должен был, наоборот, подбивать всю команду к развитию проекта? Это ему, будущему «Первому Полиморфу» предстояло открыть людям путь к фактическому бессмертию в машине!

Но только радости от проекта за последние месяцы не осталось. Вайон хотел верить, что все это выжгло бестолковыми подключениями. Легкий интерес еще тлел в сознании, но не более. Все чаще стало накатывать раздражение.

В какой-то момент Вайон понял, что стал срываться практически на всех и по любым мелочам. Тогда он попытался держать себя под контролем. Но как следствие, срывы стали только сильнее. Парень постарался честно предупредить команду, что он не держит на них зла, а просто устал. Все сочувственно согласились, а Рэтхэм и Джаспер в который раз извинились и предложили дать Вайону больше времени на отдых. Но смысла медлить он для себя не видел. Собственное промедление сказывалось на задержке команды, которая за неимением полезных задач в проекте, занялась работой в Центре и прилегающих НИИ по специальности.

Ситуацию с «Полиморфом» надо было спасать и не давать ей затянуться больше положенного. Поэтому Вайон продолжал нырять в подключения, которые, однако, с каждым разом становились все дольше и продуктивнее. Но и среди них по-прежнему находились сбои.

- Джас! Твою мать! – проорала металлическая голова Вайона на болезненной громкости динамиков. – Ты снова не снизил порог чувствительности?! Я же просил!

- Ой, - зажимая уши и щурясь от громкости, пискнул программист. – Прости. Забыл.

- Убью, как очну… - прорычала голова, прежде чем отключиться и отправить своего хозяина в очередной нокаут.

- Но я, правда, забыл! – уже в тишине повторил Джас, виновато разводя руками и глядя в грозные глаза Сайреза.

И хотя последнее Вайон уже не слышал, очнувшись, он снова махнул на программиста рукой. Злиться на Джаса бесполезно, он и так работал пока больше всех. А вот срываться на прохожих или других сотрудников Центра, случайно подвернувшихся не вовремя по дороге, было неправильно, но Вайона от этого попускало.

Правда, когда однажды парня вызвал к себе на ковер директор Центра и вежливо поинтересовался, все ли его устраивает, Вайону пришлось воскресить в себе остатки терпения и сдержанности. Он не имел ничего против директора, но проект… казался уже бесконечным. Спокойным и вежливым тоном Вайон заверил представительного мужчину, что его все устраивает, нареканий к коллегам он не имеет и в скорейшие сроки обещает положительный результат. Ему не менее вежливо покивали, сделали вид, что поверили и отпустили с намеком, что дальше внимания за ним станет больше. Из кабинета директора Вайон ушел в нервной трясучке и медленно развивающейся мании преследовании.

Но последнее, что довело самого парня до мысли о необходимом отпуске, стала его ссора с Рэтхэмом дома. Уже в процессе ора и отказа от проекта, Вайон почувствовал себя конченным истериком и слабаком. Зато Сайрез на его фоне смотрелся образцом терпения и настоящим двигателем идеи. Ее флагманом, мотиватором, истинным образцом для новостных лент. Оценив такое сравнение с собой, Вайон буркнул едва разборчивое «мне нужен отдых», и, громко хлопнув своей дверью, закрылся на пару суток в тишине.


***


- Поверить не могу! Показатели в норме!

- Не радуйся раньше времени, Джас.

- Нет, Сайрез, я серьезно! Процесс стабильный! Сам посмотри. Эй, Вайон? Ты как? Слышишь нас?

- Вас только мертвый не услышит, - спокойно ответили динамики.

- А тогда чего молчишь и не подаешь признаков жизни? – настороженно спросил Джаспер, проверяя данные с монитора.

- Потому что, наконец, все идеально, и я просто наслаждаюсь.


***


Успешное завершение первого этапа проекта будущий экипаж решил отметить в тихом кафе.

Умиротворенного Вайона до последнего держали в неведении и сделали сюрприз, приведя в его любимое местечко под Тейлааном. С хозяином кафе договорились заранее, а уже он предупредил своих официантов. Никто не задавал лишних вопросов про проект, никто не просил сфотографироваться. Вежливые ребята в кафе довольно быстро предложили уединенный закрытый уголок и внимательно принялись обслуживать группу клиентов.

Сегодня посторонние не беспокоили. Позволив себе растечься в мягком кресле, Вайон впервые за несколько месяцев бесстыдно отдыхал, лениво слушая разговоры своей будущей команды.

Ханк как всегда выступал заводилой компании. Он умудрялся говорить много, непрерывно, но так, что его рассказы и истории не вызывали раздражения и желания отмахнуться. Даже Каро, поначалу казавшийся Вайону самым сдержанным из всех, за последнее время расслабился, привык к группе и часто вставлял свои комментарии на рассказы юного химика. Это удивляло парня, так как полностью противоречило его изначальному представлению о «суровом физике». Холеный мужчина со значком оказался интересен и открыт к общению. Да, он продолжал оставаться самым главным скептиком и ядром подозрительности в команде, но, тем не менее, уверенно шел к избранной цели и ждал момента, когда сам сможет окунуться в виртуальность машины.

Зато Нимер по прошествии времени полностью совпал с представлением Вайона по первому впечатлению. Нелюдимый и малообщительный геолог, пожалуй, был самым замкнутым из их команды. Разговорить его мог только Ханк, и то, в те моменты, когда долго и упорно интересовался вещами в рамках его профессиональной деятельности. Однажды Вайон застал подобное – артанец, поняв реальный интерес химика, около пары часов без перерыва рассказывал ему про составы различных почв на планетах и их сравнительный анализ.

Даже Инс, принятый в команду последним, пока совпадал с тем, что Вайон о нем понял по первым встречам. Тихий молодой и талантливый ксенобиолог всегда очень старательно не привлекал к себе излишнего внимания и смущался при расспросах окружающих. В группу он влился легко. Быстро нашел общий язык с Ханком и Джаспером и неспешно занимался своей работой. Вайону лично Инс был безмерно благодарен. В первые дни он сильно смущался и честно признавался, что не знает, как может отплатить парню за рекомендацию. Именно тогда Вайон впервые узнал, что недавний студент ко всему прочему еще являлся выходцем из приюта, откуда мало кому открывается дорога в большую карьеру.

И вот теперь они сидели дружной командой, вспоминая различные истории из жизни, подшучивали над Джасом и доктором, перетирали новости из желтой прессы о проекте и просто отдыхали от серых и давящих стен Центра. Первый этап пройден. Система подключений отлажена и полностью безопасна для остальных членов экипажа. Скоро настанет черед остальных ребят, и уже они будут познавать на себе все плюсы и минусы дальнейшей жизни.

- А, правда, что для нас пока готовят только головы? Якобы на остальное у проекта не хватает средств? – спросил Ханк у ребят, снова переключившись на скользкую тему.

Такие слухи ходили нередко. Пробалтывались в основном техники со стройки и инженерная группа, которые работали над машинами Вайона, Джаспера и Рэтхэма. Все остальные машины лишь недавно вышли со стадии трехмерных моделей, хотя ничего не мешало начать сборку намного раньше. Особенно несущего каркаса, который был для всех почти одинаков и тем более не зависел от вкладываемой в машину приборной начинки.

- Не знаю как насчет средств, а вот с рабочими руками у них точно туго, - ответил ему Каро, держа чашку чая у рта. – Я интересовался этим у главного инженера, и он пояснял, что в этом деле конвейер недопустим. Все машины собираются вручную. Ошибки чреваты. Делается бесконечное множество тестов на ранних этапах. Да и потом нельзя просто так взять и перебросить часть группы со стройки в новую сборку. Тогда окончательно встрянет весь процесс.

- Хорошо, что хоть дали обдумать внешний дизайн, - хмыкнул химик. – А не делают всех по одному образцу. Это было бы скучно и убило индивидуальность.

- Тебе лишь бы о внешности думать, - парировал слегка язвительно Каро, демонстративно скользнув взглядом по цветастой рубашке и брюкам Ханка.

- Мы им свои жизни дарим. За такую цену, я считаю, еще мало с них требуем.

- Все это окупится за первый же вылет, - вставил Нимер, дожевывая свой кекс, - Новые миры. Доступ к информации, ее применение, ранее закрытые базы данных.

Все это обсуждалось уже не впервые. Возможности, перспективы, обещания. Пока что команда могла только грезить о будущем, проводя время поблизости от Центра. Ну, почти вся команда, за исключением одного члена экипажа, которого ученые так до сих пор в глаза не видели.

- Кстати, никто не слышал, как там дела у нашего навигатора? – спросил Вайон, вспомнив единственного, кого их них отправили на обучение на Торию.

- Найк-то? – уточнил Ханк. – Нет, про него ничего не слышно. По-прежнему в «лазурии». Возможно, если его не вернули, то нам действительно повезет полететь на весьма интересном корабле.

- Можно подумать, есть какая-то разница? – снова скептически вздернул бровь Каро. – Словно сам будешь сидеть за штурвалом.

- Вообще большая разница, - покачал головой химик. – Торийцы строят надежные корабли. Это как минимум гарантия того, что нам не придется чиниться уже в первый вылет.

- А кто чинить будет? – успел спросить Вайон, пока Каро снова открывал рот, чтобы что-то сказать.

- Техник, - как само собой разумеющееся, ответил Ханк.

- А где он? – ляпнул Вайон и неожиданно встретил во взглядах команды растерянность.

- Пока про инженеров, техников, артиллеристов и службу безопасности речи не заходило, - пояснил Каро. – Возможно, эти ребята прибудут сЦинтерры или Тории. Логично было бы предположить, что к кораблю приставят еще и группу, которая будет знать его до каждого болта.

- Это если метрополия позволит желтолицым отправить с прототипом кого-нибудь из своих, - мрачно отметил Нимер. – В чем я сомневаюсь. Будут навязывать столичных. Или в крайнем случае, разрешат найти кого-нибудь на стороне.

- А все из-за каких-то торийских законов, - закатил глаза к небу Ханк. - По которым построенный ими на заказ корабль без экипажа – считается товаром, а с прилагаемым хотя бы одним гражданином Тории – уже собственной территорией Лазурного Престола.

- Цинтерра удавится, но не допустит на борт никого от Его Величества, - подытожил Нимер.

- Значит, до момента пересадки в машины нам нужно хотя бы познакомиться с полным составом экипажа, - сказал Вайон.

- Это если они согласятся его собрать до гарантированно успешной пересадки, - тихо выдал Каро, снова опираясь губами на край кружки.

- Я их… попрошу, - в предвкушении начала расплываться улыбка Вайона.

И лишь физик был единственным, кто разглядел в глазах измученного подопытного парня разжигающийся азарт и просыпающийся твердый характер. Слишком долго Вайон позволял себе плыть по пути их экспериментов и ставить на себе опыты. Сейчас парень задумался о своей заслуженной оплате. Ведь неужели они откажут их «Первому кандидату» в маленькой «просьбе»? Тем более, если ее правильно и обоснованно подать.

А то, что после полноценного набора экипажа ведущие проекта и сама Цинтерра не сможет отступить обратно и слить всю идею в утиль – это лишь сопутствующие мелочи. Так же как и мелочь то, что Вайон получит больше уверенности в целесообразности своего участия. И в безопасности.

- Но для начала я бы хотел встретиться с нашим пилотом, который пока отказался работать, - Вайон аккуратно поставил пустую чашку на блюдце. – Я думаю, что теперь готов с ним поболтать. Ни у кого случайно нет его контактов?

Честно, парень сомневался, что у его ученых вдруг окажется контактный номер энвильца, которого они видели от силы минут десять на первом собрании. Но, к его искреннему удивлению, Инс достал из кошелька небольшую бумажку и протянул.

Вайон удивленно вздернул бровь.

Юный ксенобиолог пожал плечами и пояснил:

- Он сказал, что я могу позвонить, если у меня возникнут проблемы. Думаю, услышать тебя ему будет тоже… интересно.

Вайона это обрадовало еще больше. Действительно, кто бы мог подумать, что из всей команды именно пилот окажется наиболее предусмотрительным.

Он обязательно должен войти в их состав. Просто жизненно необходимо.

Не растягивая время, Вайон взял листок бумаги и набрал на коммуникаторе записанный номер.


***


На следующий день энвильский отставной военный пилот Пирт Куреф ожидал Вайона в столь полюбившемся парню кафе. Он не стал пытаться диктовать своих условий встречи, не стал расспрашивать многое по телефону. Наоборот, услышав Вайона, Пирт быстро перешел на спокойный деловой тон и согласился на встречу без колебаний.

Сегодня пилот выглядел лишь ненамного опрятнее, чем при первой встрече. Всего лишь двухдневная щетина, свежая рубашка, но вместе с тем знакомые потертые брюки и стоптанные ботинки, которые по виду похоже отмывались только сезонным дождем.

Вайон присел напротив, и пилот придвинул к нему вторую заказанную чашку еще горячего чая.

- Спасибо, что согласились встретиться, сьер Пирт, - Вайон вежливо кивнул и обхватил свю чашку руками. – Мне было важно поговорить с вами.

- Давай без этих аристократичных нот, парень, - криво ухмыльнулся пилот. – Я смотрю, раз ты меня позвал, то дела у вас идут не очень.

Вайон вынужденно согласился и опустил глаза. В целом дела проекта можно было считать успешными, и острой необходимости в Пирте парень не видел. Да, пилот он явно отличный. Профессионал, военный, с нестандартным складом ума. Но явно проблемный, именно из-за своей проницательности. Вайон понимал, что в совокупности такие качества у одного из членов команды будут подобны гранате в птичнике. И что привлечение Пирта в их группу может сильно взболтнуть всю ситуацию проекта, вплоть до его провала. Но интуиция подсказывала, что сейчас он поступает правильно. Вайону нужен этот разговор. Он определит многое.

- Буду откровенен, да, проект развивается странно, - сознался парень, понимая, что даже лукавить сейчас не стоит. – Слухи о нехватке средств. Задержки по поставке кристаллов. Виртуальное подключение через Пректона, которое по идее несущественно, но по заверениям очень важно. И при этом у нас до сих пор нет окончательного списка команды, нет инженеров, техников, безопасников. А навигатора, по слухам, нам могут не вернуть, если Торийцы не договорятся с Цинтеррой.

Пирт внимательно слушал Вайона, и с каждой фразой глумливая улыбка его становилась все шире. Парня это поначалу смутило, а потом начало злить. Но Пирт, поймав момент паузы, вклинился в монолог.

- А я говорил, что эти пафосные придурки и толстосумые жмоты будут долго жевать сопли. Да с таким ленивым передаточным звеном на пинковой тяге как наши – тем более.

Вайон подавился на фразе и растерял все заготовленные ранее мысли.

- В смысле? – только и смог, что выдавить он.

- В прямом! А то ты не понял, что Цинтерра и Тория срать хотели на всю эту экспедицию, и они ни одной лишней суммы не выделят на ваши нужды. Кто-то начал эту блажь. Нашел мечтающего свалить нахер Рэтхэма и Джаса, увлекли идеей и теперь неспешно ждет, пока они разродятся наработками. Они будут пахать в свое удовольствие, пока метрополия с желтолицыми в своей типичной манере будут прогрызать друг другу узорчато мозг. Не им нужна вся эта покатушка в космос. А вам.

- А как же планы? – запнулся Вайон. – Терраформирование. Открытия.

- Красивая сказка для лохов вроде вас, - отмахнулся Пирт, допивая залпом чай, словно крепкое спиртное, и попросив у официанта добавки.

Вайон впал в ступор. Да, чутье подсказывало раньше, что все выглядит как-то слишком радужно и красиво для правды. Но никто за последние месяцы не заявлял ему таких откровений в лоб. Был Сайрез, который мечтательно вырисовывал планы. Был Джаспер, взахлеб рассказывающий о дальнем космосе и совершенствовании машин под него.

Пирт же свалился ему со своими словами, как ведро кирпичей на голову. Обсыпал тяжелым содержимым и еще накрыл для гарантии сверху. Чтоб парень наверняка прозрел.

- Ты не обижайся, - с ноткой сочувствия продолжил Пирт, обращаясь к Вайону как к убогому, - но мечты об экспедиции в дальний космос на неопределенное время – это смешно. Ни один из тех, кто поработал там, - пилот ткнул пальцем в небо, - никогда не будет воспринимать это как романтику. Все красивые слова метрополии – лишь сладкий пиар, на который клюнули такие, как вы. Детки, ни разу не видевшие своими глазами космос, в котором легко заблудиться. Это вам не кругосветка по океану. Не парусная яхта, которую когда-нибудь прибьет к берегу. Да, в машинных телах вы, конечно, не сдохните от голода. Но если у вас хоть раз сломается навигация, а она обязательно когда-нибудь дает сбои от аномалий, сверхсильного облучения, гравитации или насравшего в приборную панель питомца зам начальника по хрен-какой службе… то вот тогда вы окончательно потеряете свою романтику и поймете, куда ввязались.

Вайон старался не вжимать голову в плечи. Именно сейчас ему по-настоящему стало стыдно. Не потому что он считал себе романтиком и подался на красивый пиар объявления. И не потому, что Пирт считал его таковым. Нет. Вайон стыдился, что сам об этом не подумал в таком контексте.

- А потом вы будете чиниться, чтобы дальше продолжать пахать на Цинтерру. Искать планеты, работать, ставить те самые буйки, разворачивать станции… и годами не видеть никого, кроме самих себя. Мелкую группу обманутых наивняков, запертых с отобранными безопасниками, которые будут вечно прикрывать ваши железные неугомонные профессорсткие задницы.

Пирт прервался, когда официант принес ему новый чай. Добродушно улыбнувшись, пилот поблагодарил его и блаженно откинулся на спинку кресла. Он понимал, что Вайону нужно было дать время переварить информацию, и ждал, пока парень немного соберет мысли в кучу.

Со стороны Вайона ситуация становилась все мрачнее и бестолковее. Более того, он еще раз укрепился в мысли, что с экипажем надо знакомиться до пересадки. Пока привычные условия позволят сложить первое впечатление. И никаких пополнений в последний момент. Только сейчас, когда есть еще время и можно успеть понять, с кем придется годами иметь дело в замкнутой среде корабля.

- Я так понимаю, - тихо и неуверенно заговорил Вайон, - вас мне бесполезно уговаривать отправиться с нами? Вы ведь, как сами говорите, не романтик, не искатель приключений, и вряд ли согласитесь просто так иметь дело с толпой «ученых ботаников»? Мне показалось, что Рэтхэм ваш старый знакомый. И если даже его убеждения на вас не сработали, то на частную просьбу малолетки без опыта полетов вы тем более не обратите внимания.

Пирт хмыкнул, одарив парня ироничной улыбкой.

- Как раз таки на просьбу «малолетки» я, как минимум, пришел.

Вайон удивленно поднял глаза от своих рук и затаился. Показалось или нет?

- Да, во мне давно выветрилась романтика, - пояснил Пирт. – Но на скучной работе в перевозчиках я понимаю, что загнусь быстрее. А если взять в расчет мою социопатию, то выбор между сотней пассажиров и десятком ученых становится… не в пользу богатеньких туристов с ерзающими детьми и вонючими питомцами.

Нет, Вайону не показалось! Даже воспрянув духом, парень уставился на пилота и внимательно слушал, улавливая малейшие интонации. Все-таки он хочет в проект. Иначе не ставил бы таких сравнений. Тогда в чем же подвох?

- Но вас что-то останавливает… - закинул пробный крючок Вайон.

- Не совсем, - расплылся в улыбке Пирт, смело садясь на этот крючок и цепляясь, чтобы посильнее дернуть. – Мне многое недодали.

Намеки Вайон всегда понимал с первого раза, и сейчас не дрогнул, когда понял, что с него потребуется какая-то услуга.

- У меня в проекте исключительное положение, - сказал парень. – Роль «первого» не делает меня командиром отряда, но дает много возможностей для маневра. А популярность, которую создала мне пресса, расширяет сферу влияния. Что вы хотите ради участия в проекте, Пирт? Я помогу вам этого добиться.

Пилот смотрел на парня и молча улыбался. Долго, изучающе. Словно видел впервые и наслаждался зрелищем. Или его так взбодрил конструктивный диалог? Вайон трезво оценивал, что Пирт может им воспользоваться и сесть на шею. Но если он в результате заслужит его доверие и получит в команду, то цель окупит все затраченные средства.

- Я всего лишь хочу, чтобы торийцы законно взяли меня на обучение, как пилота экспедиции, - коротко по делу сообщил Пирт.

Мда. Что-то подобное Вайон предполагал, когда шел на диалог. Задачка из маловероятных и сложных в реализации. Было понятно, что пилоту не понадобятся никакие материальные ценности, что он не страдает ностальгией по каким-нибудь семейным ценностям или сентиментальностью. Как и подтвердилось, Пирт оказался глубоко практичен в своих запросах. Только, помнится прошлый раз он соглашался принять участие, если торийцы возьмутся за стройку. А сейчас требования немного… сильно возросли.

- Хорошо, - тем не менее легко согласился Вайон, чем вызвал у пилота слегка удивленный взгляд. А он что думал? Что парень будет ломаться и «сбавлять цену»? Не дождется. – Но мне надо понять, почему вы не смогли об этом договориться через Рэтхэма.

Внезапно Пирт не выдержал и расхохотался. Громко и заливисто, так что посетители за соседними столиками начали коситься в их сторону.

- А вот это правильный вопрос, парень! – вытерев рот тыльной стороной ладони, сказал Пирт. – Позволь провести тебе небольшой ликбез. Дело в том, что изначально лазурные не хотели ввязываться в проект. Им плевать на то, что очередной раз выдумывает метрополия. Но так получилось, что Величество учуял в самой идее полиморфов военную угрозу и, чтобы не прохлопать ушами агрессоров, ввязался в дело.

Пока Вайон кивал на все, соглашаясь и понимая. Ситуация с двумя планетами была всегда напряженная. И даже мирный совместный проект вызывал много споров.

- Но когда Величество захотел лично взять проект на поводок, метрополия взвыла, дескать Тория хочет присвоить всё себе. Считается, что желтолицые согласились на условиях столицы Федерации. Опять же считается, что Цинтерра начала строительство каркасной базы под торийские движки. Но что там на самом деле – неизвестно. Рэтхэм обе стороны уже просто задолбал настолько, что его обязали сперва предоставить результаты, а потом они, дескать, согласятся на действия. Я даже знаю, что он пытался за меня просить.

- Но?.. – подбодрил его Вайон.

- Но я однажды сбил торийский разведкорабль, приняв его за неопознанный объект, - виновато оскалился Пирт и развел руками. – С тех пор они на меня «обиделись», а указом ведомства с Цинтерры меня отстранили от военной службы. За не соблюдение порядка, самовольное принятие решения и действие без приказа. Хорошо хоть не приписали разжигание национального конфликта… Торийцы забрали свои претензии, когда нашли пилота выжившим. Ну или их удивило, что я его вообще сумел догнать.

Вайон слушал пилота, хлопая глазами. Если последнее было правдой, а судя по небрежности и огонькам в глазах Пирта оно таковым являлось, то задачка встает действительно сложная. Разубедить народ так, чтобы с этим пилотом вновь захотели иметь дело… Вряд ли Торийцы настолько «обидчивы», как считает Пирт. С точки зрения мастерства за ним, наоборот, стоило бы присматривать и не дать загнуться на перевозках. Ведь, если подумать, то на разведкорабли обычно сажают профессионалов. И если какой-то обычный военный пилот сумел сбить корабль высшего класса… Даже Вайон считал, что такой талант пропускать не стоит. Тем более так должны были решить сами торийцы.

Возможно, причина в Рэтхэме и в том, что ему перестали доверять. Он давно ведет проект, выдает много обещаний, но мало результатов. Правительство не пойдет ему на уступки. Особенно, если проект затянется надолго без видимого прогресса.

- Что, непосильна задачка? – съязвил Пирт, отрезвляя парня от размышлений.

- Нет. Не в этом дело, - Вайон почувствовал, как уже знакомый прилив азарта начинает накручивать его изнутри. Именно сейчас, ему казалось, что вот она – цель всего разговора. Мотивация, чтобы воспользоваться своими возможностями и связями. А главное, парень начинал убеждаться в необходимости взять все в свои руки.

- А в чем?

- Мне интересно… - мысли и идеи уже улетели далеко вперед, к планируемому общению, так что вопрос пришлось придумывать на ходу. – Интересно… что вы будете делать, если я за вас договорюсь, но проект сорвется?

Вайон уже видел себя, торгующимся с директором Центра, чтобы получить прямой контакт с Торией. Первые детали будущего разговора уже начали формироваться быстрыми тезисами. Парень предвкушал сопротивления, которое ему начнут оказывать и то, с каким ядовитым цинизмом он будет напоминать о своем положении и правах. Или стоит, наоборот, прикинуться безобидным? Над этим надо еще подумать. Такие детали следует прикидывать сразу, чтобы выстроить изначально более выгодный образ.

- Ну сорвется проект, ну и хрен с ним, - махнул рукой Пирт.

Вайон чуть было не рухнул мысленно на землю, со своих мечтательных облаков. Даже дыхание сбило. Хорошо хоть чашка была в тот момент на столе, а не в руках.

- Почему?

Пирт сделал вид, что не заметил реакции и флегматично принялся рассуждать:

- Если торийцы возьмутся меня обучать, то мне уже будет не важно полетим мы в экспедицию или не полетим. Какая разница, если я получу интересующие меня знания и нормальную подготовку, которую у меня потом никто не отнимет. Если вылетим – буду радовать вас и вытаскивать из любой космической жопы. Если не вылетим – то меня пристроют работать на Тории. А это куда интереснее, чем катать мамочек на пляжи.

- Но почему вы уверены, что вас оставят работать там? – растерянно спросил Вайон. Если пилота до сих пор не перевербовали после такой выходки на Торию, то уверенность о дальнейшей работе была как минимум странной. Парень ожидал, что пилот снова выдаст какую-нибудь колкость или в лучшем случае факт о собственной ценности.

Но на сей раз в улыбке Пирта проскочило что-то очень многозначительно серьезное с оттенком старых мечтаний. А в голосе прозвучала твердость заученных и неизвестных Вайону порядков.

- Все знания Лазурного Престола, считаются собственностью Лазурного Престола. А все люди, прошедшие Академию, считаются хранителями таких знаний и, следовательно, носителями государственной собственности. А своё – Лазурный Престол никогда не бросает.

И почему-то именно на этих словах Вайон увидел настоящего Пирта. Без мишуры скепсиса и раздутой социопатии. За этими фразами звучало много ответственности и чести, которую пилот разделял глубоко в душе, и за отсутствие чего презирал родное государство.

Именно эти слова Вайон запомнил в разговоре ярче всего. Интуиция подсказывала, что они еще пригодятся.

Глава 4. Достучаться до Лазурной

Центр экспериментальной Киберинженерии

Следующее утро


Впервые за несколько месяцев Вайон прибыл в Центр бодрым и полным сил. Смазливая голографическая программа в виде девушки в холле как обычно поприветствовала его дружелюбным тоном и не удивилась, когда парень, вопреки обычной манере, жизнерадостно поздоровался в ответ.

Сегодня Вайону казалось, что даже лифт в Центре поднимается слишком медленно. Будто железяка переняла у него всю прошлую усталость и теперь ползла мимо каждого этажа с тяжелой ленью. Вчерашний заряд бодрости на утро только окреп, и подгонял парня новыми идеями и желанием быстрее пройти ответственную часть переговоров. Пока уверенность в себе не прошла. И пока Сайрез с Джаспером, на радостях, не придумали какой-нибудь новый тест.

Сейчас Вайон был готов отложить все эксперименты над собой, лишь бы не вылететь очередной раз в лазарет. Или не сбить свой решительный настрой. В таком состоянии пришедшего вдохновения нельзя прерываться – всегда есть шанс, что нужное вдохновение не появится больше никогда. Поэтому, добравшись до нужного этажа, Вайон выскочил из лифта и уверенным шагом с грацией тяжелого крейсера направился по коридору к заветному кабинету.

Навстречу ему из-за очередного поворота вырулил Джаспер, как обычно опознавший парня не сразу. Видимо сейчас портянка последних новостей снова перекрывала ему обзор на сетчатке.

- О, привет, Вайон, - программист поздоровался на автопилоте, не останавливаясь. Мыслями он был еще не здесь. – А ты что сюда тут?..

- Я иду к директору Центра, - поравнявшись с парнем, ответил Вайон ему на ходу.

- А… хорошо, - кивнул и тихо буркнул себе под нос Джаспер. Но уже пройдя пару шагов вдруг замер, встряхнул головой, осознал сказанное и уже крикнул удаляющемуся парню вслед, - Куда?! Зачем?

- Мне надо с ним поговорить, - обернувшись и не сбавляя шага, ответил Вайон с непрошибаемой честностью.

После чего он спешно скрылся за очередным поворотом, где позволил себе довольно улыбнуться во всю ширь – лицо ошарашенного программиста в этот момент было бесценно! Интересно, а догонит ли он его, чтобы расспросить подробности?

Но прислушавшись, Вайон понял, что Джаспер за ним не увязался. Наверняка пойдет докладывать Рэтхэму о самовольстве их подопытного. Парень решил поторопиться. Директор может оказаться занят, придется дожидаться его в приемной, а если Сайрез успеет дойти до кабинета раньше, чем Вайон попадет на аудиенцию, то придется изобрести для него весомый повод и объяснение.

В приемной, к радости парня, не оказалось больше никого, кроме секретарши. Когда прошлый раз Вайон увидел девушку впервые, то решил, что голограмма в центральном холле явно срисована с нее. Уж больно схожий у них типаж. Но сейчас, присмотревшись к секретарше трезвым и не болезненным взглядом, Вайон понял, что усталость сильно искажает восприятие. Девушки были абсолютно разными.

- Слушаю вас, - внимательно и вежливо обратилась секретарша. В отличие от своей нарисованной «коллеги» у нее не было той бестолковой жизнерадостности, и рекламной внешности.

- У меня есть неотложный разговор к директору, - не менее вежливо ответил Вайон заученной фразой. - Это касается проекта «Полиморф». А точнее – шансов на его успешное завершение.

- Подождите минутку, - кивнула секретарша и начала связывать по стационарному коммуникатору.

Чтобы не выглядеть слишком напряженно Вайон принялся изучать цветастых рыбок в аквариуме. Долгие секунды ожидания тянулись просто бесконечно. Всего лишь одна дверь отделяла сейчас парня от вступления в бой. Именно так он воспринимал свою инициативу, и накручивал важность, убеждая себя в том, что поступает правильно.

Рыбки медленно курсировали по аквариуму, а Вайон не мог сосредоточиться даже на них. Пытаясь заставить себя спокойно дождаться, он даже пропустил тихий разговор секретарши с директором. Только звук отключившейся связи и деликатное покашливание девушки вывели его из ступора.

- Директор Канади сейчас свободен, и вы можете пройти, - приглашающе указала она рукой на дверь и едва заметно улыбнулась. Похоже, она поняла, что Вайон не ожидал такой удачи.

- Спасибо, - встряхнувшись, растерянно выдал парень и напоследок, набравшись духа, прошел в кабинет.

Энгейр Канади по своей фигуре был человеком не массивным. Долгая сытая работа в роли директора и сидячая должность добавили к облику мужчины округлый живот, а пышные седые бакенбарды придавали лицу дополнительный объем. Однако, при всей своей пышности сьер Канади не выглядел обрюзглым и чересчур грузным. Наоборот, его облик излучал нетипичную для таких людей живость и деловитость.

Канади не вызывал у Вайона раздражения, но заставлял быть настороже. Слишком хорошо парень помнил, как этот мужчина намекнул ему о «дополнительном внимании». Такой будет улыбаться, но держать все под пристальным контролем и не отсыплет ни малейшей дополнительной суммы сверху.

- Проходите, молодой человек. Присаживайтесь, - доброжелательно и учтиво пригласил Канади сесть напротив.

Вайон читал, что о характере личности можно узнать многое по обстановке рабочего кабинета. Особенно «говорящие» в этом отношении были аквариумы и подобный им декор. У психологов считается, что чем богаче и роскошнее аквариум, тем дороже оценивает себя его владелец. Тем выше его статус, самомнение, и тем сложнее будет иметь с таким дело. Более того, обычно, стремление к показушной дороговизне и пафосу характерно для богачей с низким уровнем интеллекта и привыкшим получать все легко и безотказно. Такие привыкли разбрасываться деньгами на личные удовольствия, и с ними, как правило, не советуют вести серьезных дел.

Другое дело личности, которые заводят террариумы. Они неординарны, им не чужды опасные игры и авантюры. Но эти люди опасны, и с ними всегда нужно оставаться начеку. Конечно, и в этой прослойке случаются исключения и уникумы, стремящиеся выделиться и отвалить кучу денег ради мнимого статуса, но таких распознать легко с первой минуты.

И последние редкие оригиналы заводят птиц. Они непредсказуемы, непостоянны, и при вежливом поверхностно-дружелюбном отношении могут настроить много планов за спиной. Их советуют бояться больше остальных и много раз подумать, прежде чем начинать с ними общее дело. Потому как свою выгоду они найдут даже там, где ее на первый взгляд не предусматривалось.

Сьер Канади держал в своем кабинете довольно скромный аквариум с мелкими юркими рыбками. Достаточно для того, чтобы следовать общей по Энвиле моде, но без глупой роскоши. Правда, Вайон подметил, что директор Центра раздобыл для своего скромного «живого уголка» редкий вид рыбок, отличающихся от своих сородичей уникальный перламутровым переливом. Для понимающих толк в таких мелочах – это было куда роскошнее и изысканней огромного аквариума с пышными зарослями, в которых терялись обыкновенные «полосатики».

Вайон прошел к уже знакомому по первому приходу креслу и не спеша сел. Торопиться и выдавать свою взволнованность не стоило. Канади заинтересованно ждал, сложив руки в открытом жесте на столе.

- Рассказывайте, - подбодрил директор с дежурной улыбкой. – Я вас слушаю.

Вайон глубоко вдохнул. Пришел момент…

- Как избранному первому Полиморфу мне необходимо лично поговорить с Его Величеством Тории. И обязательно до моей пересадки в машину. Так как от нашего разговора будет зависеть дальнейшая судьба всего проекта.

Но стоило Вайону отбарабанить заученную дома фразу, как он понял, что его не очень-то поняли. Канади молча хлопал глазами, почти никак не изменившись в лице. Даже улыбка осталась почти такой же дежурной-приклеенной. Только чуть-чуть опустились напряженные уголки губ.

На миг Вайону померещилось, что его вообще не расслышали, а свою речь он произнес мысленно.

- Прости, что? – директор Центра улыбнулся через силу еще более натянуто.

- Мне необходимо поговорить с Его Величеством…

- Нет, я тебя услышал, - прервал его Канади и даже в растерянности перешел на «ты». – Но… зачем?

- Обсудить судьбу проекта, - обтекаемо и снова заученно ответил Вайон. – В моих интересах добиться его успешной реализации и отправиться в экспедицию. Я знаю, что Тория замедляет процесс, и я бы хотел это обсудить. У меня есть предложения…

- Это все не суть, - снова обрубил его Канади, продолжая растерянно хлопать глазами. Бесполезная улыбка, наконец, сползла с лица. – Но почему с Величеством?

- Эм… - тут Вайон понял, что к этому вопросу он не готовился. – А я не знаю другой альтернативы. В международных советах, касающихся проекта, участвовал лично он сам.

Хороший получается аргумент. Но Вайон еще раньше решил, что если уж просить аудиенции, то сразу повыше. А там, если начнут отказывать, глядишь, и до непосредственных руководителей проекта опустят сами. Зачем выискивать фамилии непонятно каких личностей, кто завтра может быть направлен курировать другую разработку, если можно попытаться достучаться до самого верха? По крайней мере, там дальше сами решат, куда его «бесценное» мнение перенаправить. Или засунуть.

- А я тогда тут при чем? – Канади приложил руку к груди и нервно прогладил рубашку.

- Ну… Я думал, вы мне поможете, - внезапно Вайон понял, что диалог с директором Центра скатывается куда-то явно не туда. Более того, он начинал выглядеть глупо.

- Как? Я просто не вижу смысла тебе мешать.

Теперь уже настала очередь Вайона откинуться на спинку кресла и сконфуженно разминать ладони. Он-то думал, что сейчас придется спорить, добиваться, таранить бюрократические преграды и доказывать свои права. А в итоге ничего подобного. Даже более – ему, похоже, готовы еще и вслед помахать, лишь бы самим не связываться с «упертыми желтолицыми».

- Я думал, вы мне поможете с их реквизитами или контактами администрации, - Вайон прогреб ладонью волосы, решив перейти сразу к деловой части продуманного диалога.

- Все контакты их торийской администрации находятся в свободном доступе в Интерсети, - с искреннем удивлением от такого незнания ответил директор. – Они обрабатывают все запросы.

- Но, я думал, чтобы мой запрос прошел быстрее и надежнее, то вы позволите мне воспользоваться отделом связи Центра, - решил не отступать от своего Вайон.

- Позволяю, - пожал плечами директор. – Только отдел связи все равно пошлет сообщение через их общий портал.

К такому повороту Вайон тоже оказался не готов. Как так? Неужели они хотят сказать, что на всю Торию единственный портал связи, откуда дальше идет сортировка? А как же отдельные каналы между исследовательскими центрами? Фильтрация общего потока от спама и идиотов?

Видимо Канади понял размышления Вайона по глазам, потому что дальше он ответил:

- Мы не имеем прямых каналов на администрацию Его Величества. Если повезет – тебе ответят независимо от реквизитов места отправления.

- Я вас понял, - задумчиво кивнул Вайон, уже размышляя над своим следующим шагом.

- Если ты хочешь достучаться до администрации лично, то Центр тебе не поможет, - даже немного извиняющимся тоном отвел директор и развел руками. – Имя твое уже нашумевшее. Запрос не потеряют. Мне бы, конечно, стоило проконтролировать, что ты намерен им написать. Но думаю, раз ты сперва явился ко мне, то явно не замыслил ничего криминального.

Вайон даже смутился от такого подхода, а потом подумал. То есть, его просто так отпускают, не особо интересуясь намерениями? А верит ли вообще директор в его успех? Или попытка устранить из его манипуляций Центр есть ни что иное, как желание защититься? В любом случае если Канади не против его попытки, но и не идет на активную помощь – он остается в выигрыше. Потому как, либо письмо Вайона не заметят, и тогда все пойдет дальше своим чередом, либо его отклонят, и директор Центра будет не при делах и «чист» перед Цинтеррой. Либо маловероятный вариант, когда Вайон чего-то добьется - тогда Канади порадуется своему находчивому сотруднику.

Хорошо устроился. Просто великолепно. Главное, чтобы он не стал докладывать в метрополию, где у отдела финансирования может случиться любой бзик, и они надумают не то, что надо.

- Нет, конечно, я лишь хочу устроить всё на благо проекта, и тогда Центр больше не будет стоять на пересечении политических интересов, - пояснил Вайон.

Энгейр Канади долго смотрел на Вайона цепким взглядом, словно пытаясь поймать его на малейшей лжи или недомолвке. Но парень слишком хорошо знал, как правильно строить ответы, чтобы они звучали максимально честно. Ведь он действительно хочет проекту только блага. Подумаешь, что ради этого нужно попросить за одного проштрафившегося вояку и выслушать всё, что о нем думают.

- Тогда я не вижу причин тебе отказывать, - кивнул Канади, откидываясь на спинку кресла и сцепляя пальцы перед собой в замок. – У тебя есть еще вопросы?

- Да, я бы хотел попросить вас убедить руководителей нашего проекта собрать всю команду экипажа до того, как мы начнем экспериментировать с пересадкой, - вспомнил Вайон свою вторую просьбу, которую честно считал после первого просто мелочью. – Дело в том, что отношения внутри команды должны установиться как можно раньше и до того, как участники будут вынуждены знакомиться друг с другом в машинных телах. Так будет правильнее с точки зрения психологии. И если у нас случатся какие-то расхождения и накладки в коллективе, мы должны иметь возможность для маневра и пройти время притирки. А, сами знаете, что пока наш экипаж состоит только из семи человек, и восьмого мы пока даже не знаем в лицо. Это неправильно. Тем более, сейчас мы прошли сложный этап экспериментов, и дальше работа пойдет быстрее. К тому же экипаж должен видеть, как протекает работа. Это будет придавать им уверенности.

Вайон перевел дыхание и ожидающе посмотрел на директора. Тот, на удивление, все понял и кивнул.

- Хорошо, без проблем. Я обсужу это с нашими цинтеррианскими коллегами, и они пришлют свою отобранную группу.

- Да, спасибо, - вежливо кивнул парень. – А насчет пилота можете пока не беспокоиться. Я почти решил с ним вопрос самостоятельно. Он скоро появится в составе нашей группы.

Канади лишь улыбнулся, явно с облегчением. Стоит ли это понимать, как Вайон снял с него очередную головную боль?

- Что-нибудь еще?

Иных вопросов у Вайона не осталось, о чем он ответил, покачав головой.

- Нет. На этом точно всё. Благодарю за то, что приняли.

С этими словами парень встал, не задерживая более директора своим присутствием.

- Удачи с письмом, - сказал вслед Канади.

Как явно услышал Вайон – с явной иронией, даже не надеясь на его успех.


***


В своей паранойе насчет Рэтхэма Вайон переборщил. Он не встретил доктора ни по выходу из кабинета, ни в коридоре на этаже. Даже добравшись до лифтового холла, парень не увидел ни одного знакомого лица. Сотрудники Центра мигрировали по этажам, занимаясь своими обязанностями, и никто не удивился, встретив Вайона на административном этаже. Ну зашел, значит зачем-то надо.

На родном этаже Вайона тоже никто не подловил с расспросами. Все приветливо здоровались, некоторые запоздало поздравили парня с успешным этапом. Вайон еще не всех успел выучить по именам, но в лицо уже мог признать почти каждого, вот, например, прошли мимо ребята из конструкторского отдела. Даже сейчас на ходу обсуждая мелочи, малопонятные парню по терминологии. Именно от таких ребят зависело, как будут выглядеть и работать их машины. А там выруливали из бокового коридора столовой парочка девушек из команды программистов. Их «птичий язык» обычно тоже звучал для Вайона загадкой, но сейчас девушки бурно обсуждали недавно приехавшую на гастроли музыкальную группу и концерт.

Вайон сбавил шаг, задумчиво посмотрел на заманчивую табличку столовой и с удивлением вспомнил, что сегодня выбежал из дома даже не позавтракав. Вдобавок голодный желудок, словно только и ожидавший, когда о нем вспомнят, заявил о своем наличии громким урчанием. Поэтому, решив, что в общей комнате сбора его пока не ждут и никакими сообщениями на коммуникатор не беспокоят, Вайон смело свернул в столовую за законным завтраком.

Разговор с директором Канади оставил парня в растерянности и полностью смешал планы на дальнейшее действие. Парень просто предположить не мог, что он пролетит эту первую стадию со свистом и в итоге… не получит ничего. Ни помощи, ни поддержки, ни контактов. Хотя, если так посудить, разрешение на связь с Его Величеством уже более чем достаточно. Канади имел полное право отказать ему в подобном самовольстве. Конечно, посадить его под арест и забрать все средства связи он бы не посмел, но придумать основание и исключить Вайона из проекта – мог попытаться. С другой стороны, тогда бы парень все равно написал в торийскую администрацию и уже с конкретной жалобой помимо предложения. Он бы нашел слова, выставил директора Центра «главным злом», и Тория бы ему поверила. А уж как бы они тогда взбрыкнули после этого… В лучшем случае оставили бы весь проект без финансирования и корабля. Дескать «раз вы так играетесь с людьми, как с пешками, мы отказываемся с вами работать».

Так что директор Канади поступил здраво, предоставив Вайону полную свободу действий. Его даже упрекнуть не в чем. Парень сам заявил, что хочет Личной аудиенции. Флаг ему в руки, рупор на шею и дуделку в зубы…

За своими нехитрыми размышлениями Вайон обошел прилавок столовой, набрал себе завтрак и с комфортом устроился за дальним столиком, спиной к стене. После чего достал из перекинутой через плечо сумки планшет и не спеша, под кофе, погрузился в Интерсеть.

Итак, что там говорил Канади? Что все контакты администрации можно найти на официальном торийском портале? То есть, такой, как минимум, существует?

К своему стыду Вайон отправился искать вроде бы всем известный портал через стандартную поисковую сеть. Подумаешь, что раньше ему в голову не могло прийти туда заглянуть… Не было нужды.

Кликая по ссылке, парень даже не знал, чего он больше ожидал увидеть. Пафосный сайт с гербами или простенький государственный портал с минималистичным дизайном. Но как оказалось, торийцы выбрали нечто среднее. Да, один герб на сайте присутствовал. Один. Тонкое схематичное дерево со спиральными завитками. А в остальном – ни одной лишней картинки, ни фотографии, ни баннера. Только меню, вспомогательные подсказки, несколько общих абзацев про суть портала и краткая историческая сводка.

И… всё?

Вайон даже кружку до рта не донес в изумлении.

Это они так полагают, что если кто-то сюда зашел, значит, он наверняка знает что ему надо?

Допустим…

Парень быстро пробежал глазами по пунктам меню. История, новости, последние события, государственное устройство, законы, валюта… о! Отправить запрос.

Вайон смело кликнул пальцем по нужному пункту. Неужели все будет так просто?

Страница сайта обновилась, и перед парнем высветилось широкое поле ввода сообщения, несколько строк для дополнительных комментариев вроде обратного адреса и контактных данных и скромный список «адресатов».

Парень на сей раз осторожно кликнул по списку и нервно расхохотался, когда длинная простыня пунктов развернулась почти на весь экран. Ну, наконец-то, теперь понятно в чем подвох. Сущая мелочь – найти в этом списке подходящего адресата.

Тут было всё. Начиная от службы курьерской перевозки, заканчивая центром биоинженерии. И если последнее Вайона еще мало удивило, так как он догадывался, что торийцы наверняка сотрудничают в научной сфере с тем же Рокконом, то вот от первого он впал в ступор. Это они так тонко намекают, что их можно попросить оказать услуги перевозчика? Интересно, сколько же это будет стоить, если верить, что их корабли могут за пару суток добраться до другого края галактиктического рукава? И неужели, этим кто-то пользуется?

Судя по наличию такого пункта – пользуются. И даже очень часто. Просто информация о таких услугах не афишируется. Она всего лишь лежит в общем доступе на государственном сайте, в пункте выбора.

Вайон снова не удержался от истеричного смешка. Хороша манера – прятать всё самое интересное и странное на виду, где это меньше всего привлечет внимания.

Но что же насчет администрации?... Парень скользил взглядом по пунктам дальше. Отдел торговли и продажи. Авиастроение. Отдел культуры. Историко-этнический центр. То есть музей? Информационные технологии. Государственный центр.

Так, стоп. Центр какой? Или не какой, а чего? Государства. А что они имеют в виду под центром государства? Может быть, как раз свою администрацию с правительством? Если так, то догадаться можно только по смыслу, но никак не найти в лоб. Потому что иных пунктов, хоть как-то намекающих про верхушку власти в списке не было.

Вайон размял пальцами затылок и со скрипом выбрал сомнительный пункт. Что ж, дальше оставалась сущая мелочь – придумать что написать, да так, чтобы оно хотя бы заинтересовало, а не вызвало желания сразу отправить сообщение «в корзину».

Спешно дожевав остатки завтрака и оставив кофе напоследок, Вайон собрался с духом и растекся мыслью по сообщению.

«Уважаемые…»

Нет, надо остановиться. Парень встряхнул головой, прогоняя студенческий бред, внезапно просочившийся на язык.

Так дело не пойдет. В, конце концов, в идеале это письмо может дойти до Величества. Следовательно, обращаться надо без глупого пафоса и панибратства. Строго и по делу.

«Здравствуйте.

Я, первый участник проекта «Полиморф», Вайон Канамари, имею вопросы, касающиеся дальнейшего развития проекта. Меня беспокоит возможный срыв нашего вылета из-за политической обстановки и последующего разлада внутри экипажа. В связи с этим у меня есть предложения, касающиеся пополнения нашего экипажа собственным пилотом, присутствие которого не скажется на политической обстановке и позволит решить наши внутренние сложности в команде. Единственное, что я прошу у торийской администрации – рассмотреть кандидатуру Пирта Курефа и позволить ему пройти ваше обучение на оборудовании, которое будет установлено на корабль экспедиции. Как официально назначенный командир экипажа, я считаю, что его наличие в нашей команде будет способствовать выживаемости и успешности проекта. А будучи нашим энвильским сородичем – не пошатнет настроение экипажа и не вызовет национальных конфликтов. После прохождения Пиртом Курефом обучения и принятия на роль нашего пилота я планирую официально назначить его капитаном корабля.

Буду благодарен за любой ответ.

В. Канамари».

Фуф…

Вайон выдохнул и допил остатки кофе. Несколько раз перечитал получившееся сообщение и дописал в дополнительные поля свой контактный номер и электронную почту. После чего еще раз проверил список адресатов и остановился на ранее выбранном «Государственном центре». Последний раз подумал и нажал на заветную кнопку «Отправить».

Дальше оставалось только ждать. Сколько времени они будут обрабатывать короткое письмо Вайон не знал, и даже гадать не хотел. Неделю? Две? Месяц? Если ему хотя бы ответят – это уже будет победой.

Проверив коммуникатор и снова не найдя там сообщений ни от Джаспера, ни от Рэтхэма Вайон взял себе вторую кружку кофе и, за неимением другого дела, полез на сайте в меню «Истории».

К собственному удивлению, всплыл он из увлекательных статей только когда кто-то потеребил его за плечо. Джас. Удивленно хлопая глазами и видимо уже не первую секунду заглядывая Вайону в планшет.

- Ты чего это вдруг? – спросил программист, кивнув на экранчик.

Говорить, что чуть ранее он писал письмо на Торию, Вайон отчего-то не захотел.

- Да вот речь про них все заходит, а я подумал, что ничего не знаю толком, - отмахнулся парень. – Решил закрыть пробелы в знаниях.

- Так у них на сайте все всегда красиво написано. Ты лучше слухи почитай, - хмыкнул Джас. – Там иногда правды побольше. Вроде захвата Федерации торийской разведкой или их глубоко наложенной лапой на Интерсеть. Как твой разговор с директором, кстати?

- Прошел успешно, - Вайон оставил мнение о слухах при себе. – Я попросил его помочь нам быстрее познакомиться с набранной командой. Оказалось, что Цинтерра уже собрала свою группу, просто пока не присылала к нам.

- О! – протянул Джас удивленно. – Я б с радостью посмотрел на этих чудиков. А то, помнится, поначалу они ругались, что я даю слишком завышенные требования на людей. Может, наконец, безопасника этого их расхваленного увижу.

- Которого? – удивленно вскинул бровь Вайон. Как всегда Джаспер умудрился что-то недоговорить из того, что знал.

- Некий Марин Кхэл, - отмахнулся парень. – Пока они не присылали его нам, дескать, у него осталось много работы, сейчас закрывает хвосты, бла-бла, все дела. Ну как обычно отмахивались. Уж не знаю, может про каждого досье изучает, или ему вводные про нас в мозг пихают. Да, короче, подольше держат, чтоб мы его не перевербовали.

Вайон мотнул головой, пытаясь слету понять этот поток мыслей и переварить.

- А почему ты раньше про него не говорил?

- А смысл? – пожал плечами Джас. – Может, мы бы договорились, чтобы у нас был родной энвилец. Док пытается продавить, но пока не выходит. Тут его связи оказались коротковаты.

- Да уж, - чем дальше, тем больше Вайон понимал, что надеяться на широкие возможности Сайреза становится как минимум бессмысленно.

А как максимум, то складывалось ощущение, что доктор где-то сильно переборщил со своим статусом, и теперь малейший намек на его фамилию вызывает у спонсоров проекта раздражение.

Может быть, это был знак, что Вайону действительно пора брать все в свои руки и начать «торговать лицом» ради большей огласки проекта и приданию ему больше значимости? Народ, ведь уже ждет красивой сказки про «новые горизонты».

- Кстати, не засиживайся, - Джаспер похлопал парня по плечу. – Пойдем еще что покажу. Я там с утра доделал. Тебе понравится. И нет, ничего на сей раз опасного и перегружающего систему! Расслабься.

Вайон сдержал тяжкий вздох и молча принялся сворачиваться и убирать планшет в сумку. В конце концов, недочитанные статьи про Торию можно пролистать и в комнате для брифингов. Где руководство распорядилось обустроить участникам комфортную обстановку и натащить много мягких кресел.

Всё для народа, всё для приятной работы – как любил говорить Ханк, отчего-то печально глядя на такой сервис.


***


Дальнейшие несколько часов Вайон вместе с Джасом ковырялись в поисковой системе будущего полиморфа и разбирались в систематизации архивных данных. Программист пытался предложить свою схему сортировки, а Вайон, нужный ему как классический гуманитарий, пытался объяснить сложность такого подхода.

Джас не видел в своей системе сложностей, и это было его главной проблемой. То, что очевидно в поисковых и ассоциативных запросах программисту оказалось совершенно не понятно далекому от такой логики мышления Вайону. Доходило даже до того, что Джаспер пытался объяснить свою идею в схемах на бумажке, но Вайон в упор отказывался понимать нарисованное просто по причине «ты так объяснять каждому не будешь. Так не годится». Программист ворчал, психовал, удивлялся, как такие элементарные вещи не понятны, но парень в итоге смог переубедить его и уговорить сделать поисковую систему более «образной».

- Но это сильно перегрузит процесс обработки информации!

- Зато упростит логику.

- Нет, логику это как раз таки усложнит!

- Это усложнит код, скажи проще. А что может быть логичнее, чем поиск архива или воспоминания по образу, а не по набору тегов?

- То есть ты хочешь, грубо говоря, поиск «по картинке»? – от удивления вытянулось лицо программиста.

- Ну, наконец-то! Дошло!

- Так бы сразу и сказал! – всплеснул руками Джас, после чего спустил раздражение на листках бумаги, злобно скомкал и швырнул их в урну. Промазал. Зашипел и пошел поднимать.

Вайон же, решив, что его роль в разговоре пока исчерпана, ненавязчиво попрощался с программистом и пока оставил его наедине с кодом. За все время общения он уже понял, когда Джаса лучше было не раздражать и не мешать работать.

Как и хотел, Вайон отправился в комнату брифинга, где у него уже появился свой излюбленный диванчик. Частенько парень окапывался на нем в окружении подушек и не спеша складировал нужные ему данные на сервер. Иногда ему везло, и за весь день никто не отрывал от работы. Это только кажется, что собрать библиотеку необходимых данных возможно за пару дней. Конечно, если не удаляться далеко от Интерсети, то можно нахватать поверхностно любимых материалов, а потом по надобности залезать в сеть и докачивать более подробные данные. А если доступа в Интерсеть не будет, как у них? Ведь, это только поначалу система связи на корабле будет привязана к общим спутникам. Но цель экспедиции как раз в том, чтобы выйти за зону их действия и прокладывать собственные пути.

Поэтому к подбору материала приходилось относиться очень внимательно. Каждый день вспоминалось что-то новое, что могло пригодиться. Да и не было нигде того, что можно было назвать «общей энциклопедией». К примеру, по биологии. Никто до сих пор так и не создал единую базу знаний по всем известным биомам. Везет, если у какого-нибудь государства будет объединенная база биосферы, включая всю наземную и подводную среду. А если нет? Сиди и выбирай, что надо. Никто всё целиком в клювик не засунет, за тебя не прожует. Хорошо, если НИИ по запросу начинают делиться своими базами. А если нет? Или если что-то забудешь, то сам дурак, не предусмотрел.

И такая история во всем. Нужно было сидеть, думать, сортировать и предугадывать, что может пригодиться. Хорошо, что в размерах хранилища данных они были не ограничены. Компания «Амина» очень вовремя предоставила народу сверхкомпактные носители информации.

За такой неспешной работой Вайон легко проводил часы и часто не замечал, как приближался вечер. Даже коллеги по команде уже выучили, что если парня нигде не видно, то за ним надо зайти в комнату брифинга. Иногда Вайона «вытаскивали» из помещения уже под вечер. Чаще всего за ним заходил Рэтхэм, и они вместе потом возвращались домой.

Сегодня парня «отрезвил» от неспешного серфинга по сети ненавязчивый сигнал входящего сообщения. Автоматически скользнув взглядом по часам, Вайон ойкнул, поняв, что снова засиделся до конца рабочего дня в Центре. Даже Сайрез сегодня, похоже, задержался. Так бы зашел за ним еще полчаса назад.

Сообщений на почту Вайон не ожидал и с интересом полез открывать письмо. Кому могло приспичить его найти?

Но стоило парню развернуть окно входящих сообщений, как он впал в немой ступор.

Ответ с торийского сайта? Серьезно? Уже?

Разумно подозревая, что письмо сгенерировано автоматически, Вайон все же кликнул на послание и вчитался в ответ.

«Лазурный Престол благодарит Вас за обращение, Вайон Канамари.

Ваше предложение заинтересовало нас. Мы приглашаем обсудить подробности данной инициативы на нашей территории. Если Вам будет удобно, то завтра в центральном космопорту Тейлаана лично Вас будет ожидать транспорт.

Будем признательны, если Вы согласитесь и ответите на послание для дальнейшего согласования».

И ниже под всем короткая подпись: «Э. С-В.»

Вайон несколько раз прочел сообщение, жесточайше тупя и сбиваясь на каждой фразе. Это как понимать? Его приглашают приехать на Торию? Правда? Тогда что же за инициалы?

Понятия не имея, что будет завтра, и как он будет объясняться Рэтхэму о том, что ему надо отлучиться на неопределенное время, Вайон наспех создал ответное письмо с согласием и отправил. Минут пять парень сидел и бестолково глядел в экран планшета, то ожидая какого-то еще чуда, то возвращаясь к звенящему вакууму в голове.

На шестой минуте ожидания чудо таки случилось!

«Завтра в 12.00. Космопорт Тейлаана. Терминал В. Площадка 33А. Личные документы иметь при себе. Просьба не опаздывать».

Может Джаспер со своими слухами не так уж соврал о том, что они захватили Интерсеть?

Еще некоторое время Вайон пребывал в растерянности и пытался уложить в себя мысль, о том, что его слова заинтересовали Торию. Тот факт, что завтра его отвезут к ним на планету, парень пока просто не мог осознать. Это он оставил на потом. На завтра, когда он будет собираться и изобретать для Рэтхэма пригодное оправдание. Интуиция снова подсказывала, что пока Сайрезу незачем знать, куда он собрался. Слишком сомнительна авантюра, чтобы рассказывать о ней на все стороны. Даже доку, с которым Вайон считал, что неплохо сошелся.

- Вайон? – послышался от двери усталый знакомый голос Сайреза.

- Да? – парень автоматически свернул всю переписку на экране планшета.

- Я сегодня сильно задержусь. Возвращайся домой без меня.

Вайон открыло было рот, чтобы намекнуть про появившиеся на завтра дела, но передумал и молча кивнул. Все будет утром. Когда он придумает подходящую причину отъезда и напишет короткое письмо. На которое Рэтхему будет уже поздно отвечать.


Три дня спустя


Очередное рядовое утро обыкновенного рабочего дня у Ашира началось отвратительно. Настойчиво пиликал сообщением личный коммуникатор. Единственный аппарат, номер которого знали только самые приближенные подчиненные, и который Ашир всегда держал при себе.

Сегодня его мерзкий перезвон разбудил в самый неприятный рассветный час. Хорошо если цель того стоит и сообщение действительно важное. В противном случае Ашир мысленно пообещал прирезать бестолкового подчиненного. Буквально.

Но, продрав глаза и прочитав сообщение, Ашир мгновенно сел на кровати. Сна как не бывало. После чего быстро напечатал емкий ответ подчиненному и принялся спешно собираться.

Уже через десять минут, приведя себя в норму, президент компании «Амина» сидел перед домашним монитором, вчитываясь в более подробное сообщение. Недоумевающий и злобный взгляд скользил по тексту несколько раз, пытаясь выхватить ключевые моменты. Сейчас, в темноте плотно зашторенной комнаты с сияющими от экрана глазами и едва поплывшими от изменений чертами лица, Ашир особенно ярко напоминал того, кем являлся на самом деле. Даже забыв про рабочую осанку, он сгорбился, почти уткнувшись носом к монитору, и едва заметно шевелил ноздрями, как хищник, пытающийся учуять потерянную жертву.

Через некоторое время его личный коммуникатор снова пискнул, но на сей раз Ашир вызвал подчиненного на голосовую связь.

- Докладывай, - прошипел Ашир, вешая себе наушник и микрофон. Громкой связи даже в своем заизолированном помещении он не доверял.

- Мы проверили все сообщения, исходящие из НИИ на Цинтерре и выяснили, что они не вызывали Вайона Канамари к себе, - быстро протараторил подчиненный. Нет, бестолкового страха в нем не было, что Ашир отдельно ценил. Но парень на той стороне просто был сильно взволнован. Он всегда волновался, когда докладывал начальству плохие новости. Словно это начальство могло выкинуть его обратно на улицы Цинтерры к беспризорникам, из которых его подобрали, выкормили и получили пожизненную верность.

- Дальше.

- Потом выяснили, что Сайрез Рэтхэм, до того как послать им вопрос о местонахождении своего коллеги, сутками ранее объявил о пропаже Вайона в органы местной Энвильской полиции.

- И?

- При том, что в заявлении Рэтхэм указал, что Канамари отсутствует уже вторые сутки.

- То есть в первый день, его вообще никто из своих не хватился? – тихо с шипением спросил Ашир.

Мысленно он уже обозвал всю команду экспедиции придурками.

- Получается так, - задумчиво ответил исполнительный парень, который числился у Ашира в любимчиках за преданность. – Канамари не был сутки, потом Рэтхэм подал заявление о пропаже. На Энвиле его не нашли. Потом… как мне тут подсказывают… Рэтхэм решил, что Канамари прибыл к нам якобы для урегулирования состава экспедиции. После чего написал запрос в НИИ и вот, собственно всё… А НИИ решило уточнить у «Амины», как у сотруднической компании. Как-то так мы и узнали…

Под конец короткой сводки парень не скрываясь смутился и заслуженно ожидал начальственного гнева.

- Если в системе начнется вторжение, то вы о нем узнаете, когда будете уже мертвы? – очень тихо, даже почти ласково спросил Ашир.

Подчиненный с той стороны молчал. Иных пояснений ему не требовалось. Свои личные косяки набранная по нижним улицам команда понимала отлично, и крайне не хотела разочаровывать президента компании. Для них это была уже не просто работа, а вопрос личного выживания. Мало кто служил Аширу так охотно и добровольно, что мог бы назвать коллег своей большой семьей, а самого главу компании их наставником, куратором и даже приемным отцом. Мало кто вообще знал, ради чего они все работают и уж тем более, кем является Ашир на самом деле.

- Мы найдем его, - ответил парень.

- Жду, - ответил Ашир, обрывая связь.

И только после разговора позволил эмоциям взять над собой верх.

Мужчина не психовал и не бросился метаться из угла в угол. Нет, он остался на месте, сцепив пальцы в замок перед лицом. Можно было решить, что Ашир глубоко задумался или просто ждал, но тоже нет. Едва заметная темная дымка окутала его спину и слабой рябью спускалась до пола. Плечи сводило от напряжения и давно забытой приятной тяжести, но мужчину это не радовало. Злость выплескивалась в эмоции, пробуждая старую силу и пробиваясь через множество наложенных блоков. Если только они посмеют его упустить… Если по чьей-то вине его цель пропадет или погибнет… Ашир обещал, что достанет этого светлого балбеса даже с того света, и у него это получится. Особенно, если пустить на ингредиенты тех, кто это допустит.

Коммуникатор зазвонил еще раз. Обостренные чувства подсказали Аширу, что личная команда нашла ему необходимую информацию, но…

- Слушаю, - темная дымка за спиной растаяла, словно втянувшись в тело.

- У нас есть записи с камер видеонаблюдения, - вновь затараторил парень, и Ашир невольно вспомнил, каким азартом в такие моменты обычно горят глаза этого красавчика с гетерохромией. – Три дня назад энвильским утром Вайон Канамари сел в частный шаттл и улетел с планеты. Поэтому нигде в базах данных не было отметки о его покупки билетов или прохождения таможни.

- Картинка шаттла есть? – спросил Ашир, надеясь, что его цель все-таки не настолько бестолковая, чтобы садиться к кому попало.

- Да, отправлено файлом. Но… мы пока проверяем по базам, чей он.

Президент компании открыл запись с видеокамеры и всмотрелся внимательнее. Вайон бодрой походкой без принуждения и сопротивления шел рядом с парой ребят, даже о чем-то увлеченно общаясь. По одежде его сопровождающих было не распознать. Обычная униформа, которой часто пользуются даже их энвильские пилоты. Шаттл… тоже на первый взгляд стандартный, который есть у каждого федеральского звездолета для доставки пассажиров на планету. Приличный, вылизанный, комфортный частный «космический лифт». С почти не бросающимся на глаза из-за прочей маркировки аккуратным кругом с вписанным в него треугольником.

Символом Золотой Гвардии. Частной службы Его Величества Тории.

- Суки! - в сердцах выругался Ашир, царапая подлокотник когтями.

Да лучше бы его пираты украли! Проще было бы вернуть.

- Мониторьте его возвращение. Он на Тории, - выдал мужчина, опуская мысленный поток ругани и отключаясь.

А что еще оставалось делать? Ругаться и биться головой о стол? Бесполезная глупость. Обвинять подчиненных? Лишь зря растрясет их нервы. Они точно не могли остановить Вайона на полпути. Оставалось только ждать и надеяться, что парня ему все-таки вернут. Да и за каким хреном он вообще торийцам понадобился? Даже не им, а королю!

Собственная разведка бессильна перед торийским информационным заслоном. А как просочиться туда иными способами Ашир не знал. На данный момент Тория оставалась для него единственной «слепой зоной». Пока оставалась. И эту проблему необходимо было срочно решать.

Ашир прогреб пальцами волосы и растерянно склонился над монитором. Так бессильно он не чувствовал себя даже в первый день пребывания в этой гребанной галактике.


Три дня назад


- Ребят, а разве мы не должны пристыковаться к звездолету? – спросил Вайон, глядя как пилот орбитального шаттла бодро вводит координаты для гиперпрыжка к другой планете.

- Не, мы своим ходом быстрее доберемся, - отмахнулся черноволосый парень с чуть раскосыми глазами, который представился ранее как Кайленер. Или коротко Кайл.

- Дольше бы у вашей орбитальной станции выбивали разрешение на остановку звездолета, - хмыкнул второй, с чуть заметным странным акцентом.

- Или ты хотел понты и частный крейсер ради тебя? – хитро улыбнулся Кайл, скосив светло зеленые необычные глаза на Вайона.

- Я… ну…

- О! Говорю ж, хотел, - пилот расхохотался и хлопнул своего напарника по колену, - Слышишь, Санрэ, еще один наивный нашелся.

- Я не в том смысле, - веселая парочка умудрилась довести Вайона до смущения и порозовевших щек. – Просто это… орбитальный шаттл.

- Считай, что орбитальный шаттл с прыжковым двигателем – это обещанные понты, - гордо ответил Санрэ, параллельно принимая от диспетчерской разрешение на вылет.

- Ну? Все готовы, ничего не забыли? – Кайл еще раз обернулся на Вайона, которого пристроили на место связиста в кабине.

Парень торопливо поискал в кресле ремни безопасности и пристегнулся. Почему-то на это действо пилот только умилительнее улыбнулся.

- Отправляемся, - дал разрешение Санрэ, явно для Вайона продолжая разговаривать с напарником по-энвильски.

Пилот набрал последние команды на панели и… на первый взгляд не произошло ничего. Только потускнели звезды за бортом, а само стекло посветлело, словно покрывшись серебристой пленкой с едва приметным рисунком, как изморозь. Немного засосало под ложечкой и волосы будто зашевелились от наэлектризованности на затылке. И все.

Торийцы почти синхронно повернулись на своих креслах и выжидающе довольные уставились на Вайона. Свои попытки не ржать в лицо они почти не скрывали.

- А как же… ну... – парень кивнул на штурвал, мониторы, обзорное окно.

- Всё, - радостно скалясь, ответил Кайл и жадно продолжил наблюдать за реакцией энвильца.

- Что всё? – глупо спросил Вайон.

- Летим, - пояснил пилот.

- Через четыре часа будем на Тории, - добавил Санрэ.

- Уже?!

Кайл невинно хлопал глазами и прямо таки бесстыдно наслаждался эмоциями парня, словно он сам лично собирал свой звездолет и вылизывал его до каждого винтика, подкручивая скорость перелета по галактическому рукаву до чего-то сверх фантастического. Хотя, скажи пилот ему это в лицо, Вайон бы даже сразу поверил.

Было в этих ребятах что-то такое, заставляющее мгновенно поверить на слово. Это и обаяние с первых минут, и то, как они умудрились сразу к себе расположить. Вайон поймал себя на том, что обычно подобные повадки и бахвальство его раздражают, а попытки посмеяться за его счет и вовсе выводят из себя. Но Кайл и Санрэ так изящно вошли в доверие с первых фраз, так тонко играли на его смущении и удивлении, что парень готов был поаплодировать стоя. При том, сам он прекрасно понимал, как работают все такие «приемчики», но сейчас на себе он их не замечал. Создавалось впечатление, что парни всегда по жизни ведут себя так, и это поведение для них естественно. Кайл и Санрэ просто невозможно представить в другом состоянии!

Вероятно, так оно и было. И Вайону очень хотелось верить в родную непосредственность ребят. Особенно потому, что сейчас они являли ему собой первое «знакомство» с Торией и ее тайными обитателями. Как бы они не хотели и что бы в действительности не старались – впечатление от своего народа они уже создали превосходное!

- Чего улыбаешься, словно в сказку попал? – отрезвил его от воздушных мыслей Кайл.

- Вы занятные, - в лоб решил похвалить их Вайон. – Вот сижу и думаю, повезло мне, что на вас попал или у вас весь народ такой приятный в общении?

- Считай, что повезло, - пожал плечами Санрэ. – Да и сверху попросили тебя не особо пугать.

- И вообще не каждый день удается спереть с планеты какого-нибудь неискушенного студента, - снова оскалился в своей довольной манере Кайл. – Ты так ярко и искренне удивляешься! Это бесценное зрелище.

- В смысле спереть? – не понял и вылупился Вайон.

- Ну, простите! Увезти… - наигранно страдальчески поднял глаза к потолку пилот. – Но когда тебя хватятся дома и до тех пор, пока не смогут понять, с кем ты улетел – это будет кипиш и беготня в птичнике. Выбраться некуда, кругом засрано паникой, а в рот и уши лезут одни слухи.

Вайон тихо фыркнул на такое определение.

- Мы не особо хотели, чтобы ваши власти и диспетчерские интересовались целью появления торийского шаттла на планете, - пояснил более внятно Санрэ. – Поэтому решили не привлекать внимания и прилетели под видом гражданского частника. Ты предупредил кого-нибудь из своих о том, куда ты отправился?

- Нет, я не уточнял. Я оставил заметку на столе, что отправился по делам, - Вайон задумчиво почесал затылок. – Я не знал, как долго буду отсутствовать. Решил, что когда узнаю точнее, то напишу домой.

- А, ну поздравляю, - Кайл откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Тогда мы тем более тебя украли. Увезли неизвестно куда, на неопределенный срок, заехать за тобой не смогут, а время возвращения будет зависеть от твоего умения договариваться.

- Мда. Не хорошо получается, - смутился Вайон и опустил глаза. Заметил, что ремень безопасности, который он пытался спешно пристегнуть, болтался незакрепленным. Еще больше смутившись, парень попытался совладать с хитрой конструкцией, но потом мельком глянул на ребят и оставил свои бесполезные попытки вообще. Сами они давно развалились в креслах не пристегнутые. Вайон решил, что если случится опасность, то о нем позаботятся в первую очередь.

Однозначно, ребята Вайону понравились. И прав был Ханк, когда говорил, что в торийцах есть какая-то отличительная черта, делающая их не похожими на простых людей. Возможно, этой чертой был их чуть желтоватый цвет кожи. Но при корабельном освещении Вайону это почти не бросалось в глаза. Тогда, может быть, все дело было в разрезе глаз? Но если у Кайла они были необычные, чуть раскосые и с броским зеленым оттенком, то Санрэ мало отличался глазами от привычных Вайону энвильцев. Даже цвет волос у более хмурого напарника был светло русый. Такого увидишь на улицах Тейлаана – подумаешь, что местный прилетел с отпуска после пляжного загара. Это Кайла ни с кем не спутаешь. С точки зрения Вайона, пилота можно было фотографировать для образца «стандартного торийца», судя по большинству слухов. Черноволосый, стройный, с отчетливой военной осанкой и грацией хорошо обученного бойца. Даже когда Кайл сидел вразвалочку в кресле и демонстративно заигрывался в хамоватые манеры, в нем ощущалась эта тонкая, неуловимая взгляду уверенность профессионала. Санрэ тоже таким был, но в отличие от напарника, не прятал свою уверенность за непосредственной легкостью.

- Кстати, а как долго я буду находиться на Тории? – спросил Вайон, вволю насмотревшись на ребят, которые не мешали ему себя разглядывать.

- Зависит от того, насколько ты понравишься Эхайону, - пожал плечами Кайл и заметил, как едва дрогнули в напряжении брови Вайона. – Что? Ты хоть знаешь, к кому тебя везут?

Вайон думал, что смущаться ему уже дальше некуда. Однако теперь от стыда он хотел провалиться сквозь кресло куда-нибудь в космос. Кайл очень верно угадал его мелкую мимику.

- Кто-то не дочитал статьи на сайте, - хмыкнул Санрэ даже с каким-то сочувствием.

Кайл тихо вздохнул и размял кончиками пальцев лоб. После чего начал говорить монотонным лекторским тоном, каким проводят ликбез перед началом выхода на задание.

- Эхайон Сан-Вэйв. Действующий Лоатт-Лэ Тории. В переводе на ваш язык «Солнце в небесах», или что по смыслу означает – Его Величество. Наш действующий правитель. На данный момент ему восемьдесят лет и сорок пять из них он занимает Лазурный Престол. Ваш проект для него сейчас является головной болью, которая раздражает и дергает нашу страну за ниточки. Твое письмо его заинтересовало, и он лично захотел посмотреть на того, кто рискнул написать. А так же на того, кого Федерация выбрала на роль «первого полиморфа». Согласись, это резонное желание. Узнать, ради кого Тория будет идти наперерез своим принципам о сохранении частных технологий в тайне, и участвовать в создании первого совместного прототипа.

Вайон слушал, затаив дыхание. Когда пилот закончил первую часть своих объяснений парень удивленно выдохнул, вспоминая письмо с инициалами:

- Э. С. В? Эхайон?

- Ура! Дошло! – искренне обрадовался Кайл, а Санрэ спокойно улыбнулся.

- То есть, мне писал сам… - у Вайона внезапно кончились все слова.

- Ну не знаю Сам или не сам, но раз за тобой отправили нас, то Лоатт-Лэ лично хочет тебя увидеть, - ответил пилот, дежурно скользнув взглядом по приборам и убедившись, что все в порядке.

Однако, становилось все интереснее и интереснее. Вайон мог предположить вчера всё. Что под Лазурным Престолом подразумевается вся их правящая верхушка. Или что ответ пришел из администрации, в крайнем случае, из королевской канцелярии. Но то, что Величество подписался под сообщением… а это значит, как минимум, он лично прочитал письмо Вайона и распорядился его пригласить. С другой стороны их правитель тоже человек, и если он принимал участие в собраниях по поводу проекта, то его заинтересованность к Вайону была оправдана.

Несколько минут Вайон сидел, молча размышляя и меняя планы на свое обращение с правителем. Одно дело – говорить с ведущим проекта, каким-нибудь директором или с деканом академии. Другое – с королем. Следовательно, богатая обстановка, сдержанные правила поведения, много подозрительных взглядов от придворных ему обеспечены. Запоздало Вайон понял, что у него с собой нет ни одной приличной вещи, в которой ему станет не стыдно появиться перед лицом Лоатт-Лэ.

- Ну и чего ты сейчас расстроился? – снова встряхнул его бодрым тоном Кайл.

- Я не знаю, как подобает себя вести перед вашим правителем. И… я боюсь, что буду выглядеть неподобающе.

Признаваться в своих незнаниях и смущаться перед ребятами Вайону оказалось, внезапно, не стыдно. Более того, он поймал себя на мысли, что в ином случае вряд ли бы признался чужим в своей глупости. А этих парней за чужих он уже не считал.

- На этот счет не переживай, - махнул рукой Санрэ. – Если захочешь, тебе быстро подберут одежду по фигуре. Но вообще твой внешний вид не принципиален.

- А вот над правилами поведения мы с тобой сейчас отдельно поработаем, - задумчиво выдал Кайл, массируя подбородок и прикидывая с чего бы первым начать.

Последующие три часа торийцы рассказывали Вайону то, что он никоим образом не мог вычитать ни из одного источника. Парню оставалось только кивать и слушать, иногда вставляя удивленные комментарии и прося уточнить что-нибудь еще раз.

В первую очередь Вайон уяснил, что его случай полета на Торию – редкое явление, о котором лучше лишний раз не распространяться в Федерации. В идеале – вообще молчать и тем более не гордиться этим во всеуслышание. Дело в том, что Тория старательно придерживает мнение общественности, утверждая, что попасть туда отныне невозможно. Бывают, конечно, исключения. В столице иногда можно встретить заезжих, но каждый такой случай – это персональное разрешение на въезд от Лоатт-Лэ.

Потом Вайон понял, что парни не уверены насчет его уровня допуска. И честно предупредили, что лояльность к нему со стороны местных будет зависеть от статуса, в который его поставит после разговора правитель. Вайон и не думал претендовать на какой-то статус, но Кайл прямолинейно пояснил, что в худшем случае его просто не выпустят погулять по столице, и всё.

С этикетом разобрались быстро. Ребята выяснили, что Вайон хорошо подготовлен и уровень «вежливости среди аристократов» вполне подойдет для общения. В крайнем случае, Эхайон не из тех правителей, кто строит мнение о собеседнике по его отсутствию знаний этикета.

Дальше разговор вильнул про придворных. И тут парни начали выкручиваться, признаваясь, что им очень повезет, если удастся сохранить визит Вайона в тайне. Оказалось, что у Лоатт-Лэ много дальних родственников и подданных, которые не одобряют его жесткую политику. Появление Вайона может вызвать много лишних вопросов, которых проще избежать, чем с ними разбираться.

В заключении Вайона предупредили о еде и попросили питаться тем, что ему услужливо будет предоставляться дворцовой кухней. Экспериментировать и втихаря пробовать местные фрукты торийцы не разрешили.

- Мало ли, что ты в рот потянешь, - сказал Кайл. – От чего-то может просто пронесет дальше, чем видишь, а от второго придется откачивать. Медицина у нас хорошая, и во дворце есть свое лабораторное крыло с медиками. Но лучше не создавать проблем. А то еще задержишься. Тебя будут искать. Потом скажут, что бедного энвильца отравила злая Тория.

- Да понял я, понял, - кивнул Вайон. – Лучше лишний раз переспрошу что можно, а что нельзя.

- Вот и умница, - похвалил пилот. – И да, последнее, чуть не забыл…

- Тени? – уточнил Санрэ.

- Да, Тени.

- А что не так с тенями? – изумился Вайон, разминая виски после вала полученной информации.

- С ними-то как раз все хорошо, - явно снова начал юлить и подбирать правильные слова Кайл. – Говорят, что ты прошел тест Гиммела на высокий балл.

- Да, было такое, - кивнул парень. - А при чем тут это?

- При том, что эта странная хрень каким-то образом измеряет уровень пси-способностей человека и его ментальную активность. А раз с этим у тебя все хорошо, то просто когда тебе во Дворце покажется что-то странным – просто не пугайся.

И почему всегда, когда пытаются предупредить о странностях, не уточняя конкретики, то становится только страшнее?

Вайон скептически нахмурился и скрестил руки на груди.

- Солнечный Дворцу порядка нескольких тысяч лет, - решил взять инициативу Санрэ. – Наши предки тогда защищались от разных видов пришельцев и гостей. В том числе и не вполне материальных. Поэтому с тех пор во Дворце живет отдельная стража из числа Теней. Мы называем их дъерки. Они могут попытаться проверить тебя, и тогда ты их почувствуешь. Просто не сопротивляйся и не паникуй. Это нормально. Обычные люди без пси-способностей не замечают на себе внимание Теней, и их мы не предупреждаем. Но если голова начнет болеть слишком сильно, говори, не стесняйся. Мы попробуем принять меры и попросить их ослабить давление.

Все бы ничего в этом монологе. Только Санрэ говорил об этом с непрошибаемой уверенностью на лице, с какой заявляют о том, с чем знаком лично. А еще они сейчас летели в космосе. На сверхбыстром корабле, во много раз опережающим технический прогресс Федерации. И предупреждали… о призраках? Типа, увидишь демонов, не пугайся. И это говорили парни, везущие его на межзвездном шаттле.

Вайон не нашел в себе желания похихикать. Более того, он отчего-то верил в эту прямолинейную честность. Да, он не считал себя полным невеждой и оставлял в себе право верить в потусторонние силы и души умерших предков, иногда приходящие навещать во снах. Но чтобы кто-то так просто говорил о «теневой страже»? Да еще во Дворце. В центре великого государства?!

Что-то сильно надломилось у Вайона в образе Тории, чего он пока не мог уловить. Но чувство чуждости от ее народа и от самой планеты продолжало возрастать. Накапливались незаметные отличия, разлом между двумя разными менталитетами становился все шире. Но удивительное чувство зудело у Вайона внутри. Чем больше он находил отличий – тем интереснее ему становился этот безусловно загадочный народ.

- А вот теперь рекомендую пристегнуться, - сказал Кайл, сверяясь с приборами и разворачиваясь в кресле. Прошлая веселость прошла, и пилот переключался в свой стандартный режим работы. – Через десять минут выходим из прыжка, и потом начнем спускаться. Если устал, можешь подремать полчаса, пока пройдем все ступени контроля. А если нет – у тебя будет редчайшая возможность полюбоваться на планету.

Санрэ встал со своего кресла и помог Вайону закрепить ремень безопасности. От цепкого взгляда торийца не укрылась легкая утомленность. Но все-таки он позволил себе хмыкнуть и похлопать Вайона по плечу.

- Лучше посмотри, - дал он совет и сел в кресло. – Первое впечатление бывает единожды. А перед общением с Эхайоном тебе в любом случае дадут отдохнуть.

И встряхнувшись, прогоняя усталость, Вайон приготовился удивляться дальше.


***


Это было что-то невероятное.

Синий диск планеты проявился на обзорном стекле внезапно и в полном своем великолепии. Огромные просторы заполняли ультрамариновые океаны. Зеленые лесистые земли ютились одиноким континентом. А множество мелких островов раскинулись как стайка рыбок, еще не успевшая собраться в кучу.

С первого мига Тория удивляла своей насыщенностью красок. Даже то, что проглядывало через густые облака, поражало своей сочностью и чистотой. Вайон читал, что торийцы любят свою планету и не держат на ней «грязных производств», но он не думал, что эта разница будет заметна так явно. Родная Энвила и то казалась по сравнению с Торией «потасканной» и пыльной. Хотя они тоже любили свой мир и давно перешли в экологический режим жизни. Что же говорить о других планетах.

- Нравится, да? – отрезвил его Кайл, который с момента всплытия из прыжка, наконец-то, взялся за штурвал и бодро направлял шаттл по одному ему понятной траектории.

- Да… - только и смог выдавить из себя Вайон, жадно поддавшись вперед и смотря во все глаза.

Усталость была позабыта. Необъяснимый шарм приманивал заглянуть поближе и познакомиться с этой странной планетой. Вайон скользил взглядом по землям, вскоре заполнившим все обзорное стекло, и почти у самой кромки воды, на остром, выдающемся вперед полуострове, увидел тонкий луч света, бьющий прямо в небо.

Вайон хотел было спросить у ребят, что это. Но стоило ему на мгновение отвести взгляд, как луч пропал, а интерес перехватило то, что ребята направили шаттл на тот самый полуостров.

- Как думаешь, прокатить его через Врата? – обратился Кайл к напарнику, продолжая говорить по-энвильски.

- Только не лихачь, - попросил Санрэ.

- Ребят, а как же ваша въездная в звездную систему таможня? – вспомнил Вайон одну из статей официального сайта. – Неужели, никакого контроля нет?

- Всё есть, - ответил ему пилот. - Только мы прошли его во время прыжка. Да и не забывай, у нас немного привилегированное положение. Королевская гвардия все-таки.

Шаттл продолжал спускаться, уже преодолевая воздушное сопротивление. Огненные сполохи расходились перед носом корабля, не касаясь его обшивки. Внутренние системы компенсировали тряску, и сам Кайл старался вести свой шаттл аккуратно. Вайон невольно отметил реальный профессиональный уровень пилота. Как бы идеальна и комфортна не была автоматика, но от «прямязны рук» Кайла зависело не мало. И для такого небольшого кораблика, как у них, пилот спускался на удивление аккуратно.

Вскоре они погрузились в первые тончайшие слои облаков и проскочили их, как полупрозрачную пленку. Внизу простирался бескрайний океан. Тысячи километров водной глади с единственным виднеющимся впереди полуостровом. Вайон уже мог различить горный рельеф и примерно угадать высоту, когда вдруг его взгляд зацепился за странную одинокую гору, торчащую в гордом одиночестве посреди полуострова. С высоты ее оттенок сливался с равномерной зеленью лесов.

- Она же высокая, правда? – невольно вслух спросил Вайон.

- Да, с десяток километров, - ответил Санрэ, даже не оборачиваясь.

- Это вулкан?

Иных объяснений странной правильной формы и месторасположению горы он не нашел.

- Нет. Нефритовая Гора никогда не была вулканом, - продолжил Санрэ со странной задумчивой интонацией и будто собираясь дополнить что-то еще.

Но Вайон не стал расспрашивать дальше. А ториец больше не возвращался к теме. Почему-то парню показалось, что про эту достопримечательность ему пояснять не захотят. Или не считают нужным.

Правда, гора все равно оставалась странной. Слишком высокая, слишком правильной формы и на слишком пустынном месте. Природа такое не создает. А если случается, то при очень специфических условиях.

Между тем, внизу стали отчетливее проявляться очертания столицы. Вайон недавно имел удовольствие видеть родной Тейлаан при приземлении. Так вот Лазурный Берег в сравнении с ним оказался на удивление мельче. Широко размазанные по побережью границы города обрамляли невысокие горы. Вместо скоростных трасс торийскую столицу прочерчивала сеть ровных каналов. Никаких небоскребов и устремленных вверх стеклянных башен. Никаких явно выраженных «бизнесс-кварталов» или «экономических центров». Аккуратный низенький прибрежный город можно было смело назвать разросшимся пригородом, если бы не количество водного транспорта в заливе порта и несколько крупных зданий, резко выдающихся вверх. И конечно, если бы не дворец. Монументально возвышающийся внутри города огромной желтой трехгранной пирамидой. Перепутать Это строение с чем-то другим было невозможно.

Вайон завис на созерцании Дворца и попытках угадать его истинные размеры. Нет, это было уже не здание, не правительственный центр. Это был отдельный Город внутри столицы, в который при надобности можно вместить значительную часть населения. Да что часть… Только представив размеры и глубину фундамента у столь древнего и массивного строения можно попытаться уместить всё население Лазурного Берега внутри!

- Ну что, теперь полихачим? – спросил Кайл, обернувшись на Вайона.

- А? – тот еще не успел очухаться после размышлений о Дворце.

- Значит «да», - понял по-своему пилот и ввел шаттл в резкое пике.

Вайон не успел ничего пискнуть, а только рефлекторно вцепился ногтями в сидушку. Компенсаторы перегрузки не справлялись с полным погашением, и парня медленно и натужно начало вжимать в спинку сидения. Город пропал из вида за стеклом. Вода неумолимо приближалась. Расстояние до кромки определить на глаз стало просто невозможно. Только волны на океане становились с каждым мигом все отчетливее и отчетливее.

Казалось, Кайл потянул штурвал на себя с неспешностью замедленной съемки. Тяжелая перегрузка плавным катком проехалась Вайону по голове, словно норовя по очереди выдавить из него все органы, как зубную пасту из тюбика. Парень не успевал даже запаниковать. Только пальцы сводило судорогой от цепкой хватки в кресло.

Но когда пилот окончательно выровнял корабль, Вайон все-таки не удержался и вскрикнул. Они летели в скалы! В высокую каменную стену, которую омывали огромные океанские волны. И единственная узкая расщелина между громадинами, казалось, не способна пропустить через себя даже мелкий флаер.

Вот только чем ближе подлетал их шаттл, тем шире оказывалась та расщелина. Да и сами они летели не медленно. Вайон с удивлением покосился на смазывающийся под ними океан и содрогнулся от скорости. Но если они движутся так быстро, а горы с проходом приближаются так медленно… То каков их реальный размер? И что же за волны должны быть, которые омывают Такие скалы?

Присмотревшись, Вайон увидел несколько крупных судов, расходящихся внизу в самой расщелине. Паника немного отпустила, оставив после себя удивление от размеров, а глаза снова зацепились за странное. На вершине скал по разные стороны расщелины смотрели друг на друга две… скульптуры?

Вайон поздно понял, что самое интересное для него только начинается. Хотелось жадно впитывать взглядом все. От красот пейзажа, до его странностей и попыток понять размеры. Хотелось рассмотреть скульптуры и одновременно глазеть в расщелину, за которой простирался город. Он пытался уловить очертания каменных статуй, но смог оценить только то, что обе похожи на угнездившихся на вершине огромных змей с кожаными воротниками. Только у одной вдоль хребта угадывались плавники, а у второй – пернатый гребень.

- Смотри прямо, - тихо сказал Санрэ, как оказалось, давно повернувшись и наслаждаясь удивленной физиономией энвильца.

Вайон опустил взгляд от скульптур и понял нечто неуловимое. При всей простоте и скромности столицы сверху, при общей непосредственности ребят и их загадочности в некоторых нюансах - всегда и во всем неуловимо присутствовал тот самый «торийский дух». Его невозможно описать словами и понять с первого общения. Но его присутствие заметно везде. В странной вере в духов при наличии космических технологий. В непосредственной манере поведения ребят, при том, что они входят в состав Золотой Гвардии и их профессионализм не вызывает сомнения. А теперь еще этот утонченный дух Вайон почувствовал, глядя в окно шаттла. Где пара прямых лучей каналов устремлялись вперед к монументальному Солнечному Дворцу, а на его фоне зеленоватой громадиной взмывалась к небу странная Нефритовая Гора. Грозные статуи стерегли проход, словно древние стражи, и казалось, ничто не скроется от их пристального внимания. А когда шаттл проскочил скалистый коридор, то самые широкие радиальные каналы напомнили Вайону про лучи восходящего солнца.

- Ну что, он там проникся? – спросил Кайл, поерзав в сидении и не отрываясь от штурвала.

- О да, еще как, - с иронией ответил Санрэ.

- Ты же потом мне всё покажешь? – заговорщицки сказал пилот.

- Да, конечно. Я всё заснял, - расплылся в акульей улыбке помощник.

- Что!? – очухался от созерцания Вайон. – Куда заснял?

- Твое лицо на камеру, конечно же, - честно ответил Санрэ. – Не каждый день катаем иностранцев домой.

- Но… я… а спросить? – попытался было возмутиться Вайон, но пилот оборвал его в самой беспринципной манере.

- Ой, да чего тебе, жалко что ли? Считай, что это наша моральная оплата за такси.

На такое Вайон просто не нашелся, что сказать и мысленно махнул рукой. Запрещать что-то этим воплощениям непосредственности было бесполезно.


***


Свой путь шаттл закончил во Дворце, что очередной раз изумило Вайона. Хотя он решил, что за сегодня перестанет удивляться, тем не менее, на каждом шагу находилось что-то, от чего парень впадал в короткий ступор.

Например, посадочная площадка во Дворце. Мало того, что шаттл на нее влез, так потом эта площадка задвинулась внутрь вместительного ангара, который явно был в этом колоссальном строении ни единственный. Тогда парень честно не выдержал и спросил у ребят о размерах здания.

- Примерно восемьсот ваших метров в высоту, - ответил Кайл, выключая приборы, - Около километра в основании. И сотня жилых этажей кайфа.

- Восемьсот, сотня… стоп. Этажи по восемь метров? – обалдел парень, на что пилот расхохотался.

- Я сказал «жилых» этажей. Не считая приемных залов, технических помещений, ангаров, медцентра, архива, этажей стражи и парковых зон.

- Каких зон? – Вайону хотелось цепляться за каждое слово и спрашивать бесконечно, но внимания и времени хватало лишь на последнее сказанное.

- Парковых. С редкими растениями, закрытыми оранжереями и водопадами.

- Водопадами!?

- Ну да, где внутренние реки спускаются по этажам.

- Реки?...

И так было во всем, что они отвечали. Вайон уже смирился с тем, что над ним откровенно глумятся, но понимал, что отвечают правду. Только больно уж правда была… непривычная. Хотя все можно было списать на дворец и кучу средств, за которые можно позволить себе любую блажь. Но до такой утилитарной и вместительной роскоши еще надо додуматься. И иметь много наглости, чтобы на нее замахнуться.

После шаттла Вайона повели по ангару, в котором никто не попался им на глаза. Никаких служащих, техников или иного рабочего персонала. Может быть, конечно, у них это считается не ангаром, а гаражом? Вайон готов был уже во все поверить.

Первые местные обитатели дворца встретились им по выходу из лифта. Парочка облаченных в золотистые «доспехи» стражников, чьи лица были скрыты под шлемами с декоративными металлическими перьями в узоре. Присмотревшись, Вайон сглотнул, когда различил на затемненном стекле шлемов мелкие символы. Хорошо, что он сдержал первый смешок от столь «доисторического» вида стражников. Одно стекло и выводимые на нем данные могли посоперничать с тактической информацией какого-нибудь продвинутого пилотского шлема. А декоративные пластины «доспехов» вполне могли обманывать глаз и скрывать под собой превосходную непробиваемую броню. Тем более, что на правом бедре у каждого в магнитной кобуре висело стрелковое оружие. Только узкий меч на поясе смущал. Его декоративную надобность Вайон не понял. Да и непрактично такой элемент таскать только ради традиций. Значит, как минимум, эти ребята умеют ими пользоваться. А для уровня дворцовой стражи они обязаны пользоваться клинковым оружием превосходно.

Вайон не вспомнил никого из народов Федерации, кто бы на данный момент сохранил умение пользоваться клинковым оружием на профессиональном уровне. Показуха на концертах в расчет не шла.

Тогда же впервые он услышал живьем торийскую речь. По смыслу понял, что стража передала его сопровождающим последние распоряжения и уточнила, куда его отвести. Кайл и Санрэ одобрили, на что-то отшутились, после чего кивнули Вайону следовать за ними. Молчаливые стражники разделились, и один из них пошел за энвильцем. Парня такое сопровождение напрягло, но он постарался этого не показывать. В конце концов, это он сам расслабился с парнями и забыл, что они направляются в центр чужого государства, где с гостями ведут себя вежливо, но настороженно.

С широкого коридора, украшенного резными каменными колоннами, тяжелыми синими портьерами и вольготно растущими у стен кустарниками, их процессия свернула в более мелкий завиток. В конце него Вайон разглядел выход в зал с высокими окнами, балкончиком и темно зеленым диваном. Но сопровождающие свернули по коридору еще раз, откуда вышли в небольшой холл с несколькими дверьми, по-видимому, являющимися гостевыми покоями.

Кайл подвел Вайона к дальней боковой комнате и приглашающе открыл дверь.

- На сегодня и завтра – это твои покои. Сейчас у нас уже вечерний час, и на столе тебя ждет ужин. Все разговоры с Лоатт-Лэ будут завтра. За тобой зайдет кто-нибудь из стражи и проведет. Если тебе что-нибудь потребуется, этот парень будет тут, - пилот кивнул на стражника в золотистой броне. – Можешь обращаться без опасения. Правда, если захочешь погулять по Дворцу, то он тоже будет тебя сопровождать, а от походов на другие этажи попросит воздержаться. Так что советую поесть, расположиться и просто отоспаться.

Вайон понимающе кивнул и невольно покосился на стражника. Что тот думал на его счет, можно было только гадать, глядя в темное стекло шлема. Хотя его присутствие напрягало, а порядок следования и присмотра выглядел более чем недружелюбно, парень решил свести все на установленный порядок. Лучше считать, что у них так принято обходиться со всеми гостями, чем лишний раз думать, что ему тут не рады. При всей вежливой обходительности обычно к гостям не приставляют стражу и не запирают на одном этаже.

- Спасибо, пожалуй, я действительно лучше отосплюсь, - кивнул Вайон и направился в комнату.

- Если повезет, - честно предупредил Кайл, пожимая плечами.

Вайон прикрыл за собой дверь и остался наедине с новой обстановкой.

Большая гостиная, о которой Рэтхем в своем доме мог только мечтать и дверь напротив, которая вела в спальню. Оттуда выход в душевую и уборную, размер которой был больше, чем личная комната Вайона в домике доктора. Вот уж, действительно, дворцовые габариты. Места тут не жалели. В то же время обстановка не била в глаза роскошью. Да, красивые и аккуратные коврики застилали каменные полы. Мягкие синие диваны выглядели комфортно и в них так и тянуло опуститься после полета. Напротив стоял стеклянный столик с накрытым ужином. А из украшений гостиной – красивые шторы с мелкой цветочной вышивкой и в углах - пышные кустарники, названий которых Вайон не знал.

Подойдя к окну, парень отодвинул штору и выглянул на улицу. К некоторому сожалению обнаружил, что его комната выходит не на сторону города, а в лес, за которым далеко впереди единственной достопримечательностью была та самая странная гора. Вайон хотел было высунуться по пояс, чтобы вдохнуть воздуха и осмотреться, но влип носом в почти незаметную прозрачную пленку, заменявшую стекло.

Поворчав, парень потрогал пленку уже кончиками пальцев. Чуть эластичную и заметную только на складках. Отчего-то ему пришла мысль, что захоти он ее порвать, то ни за что бы не справился ни руками, ни ножом. Заниматься вредительством Вайон, конечно, не собирался, но как открыть пленку и высунуться наружу он так и не нашел.

Расстроившись с окном, парень вернулся к столу, вольготно расселся на диване и поднял колпак с подноса. Повеяло аппетитными запахами, словно из самого дорого энвильского ресторана, и чувство голода незамедлительно напомнило о себе. Вайон примирительно оставил возмущение о закрытых окнах при себе и здраво рассудил, что за такой ужин он готов потерпеть некоторые неудобства и контроль. А такой нюанс как стражу он решил, что простит за мягкую кровать и здоровый сон.


***

«Кто ты?»

«Чужак. Незваный гость. Пришелец».

«Что тебе нужно? Зачем ты здесь? Почему ты явился?»

«Вайон?..»


Парень рывком сел на кровати, пытаясь отдышаться. Секунду назад что-то давило ему на грудь и ворошило холодом по оголенной шее. Вайон помнил это липкое ощущение чьего-то присутствия, и невольно помассировал шею, словно ее до сих пор сковывал тугой воротник. Дыхание восстанавливалось туго. Может, все дело было в непривычной атмосфере и более тяжелом и влажном воздухе? А на горло ему задул холодный сквозняк?

Вайон прогреб ладонью взмокшие волосы, поежился, натянул край одеяла повыше, как вдруг краем глаза заметил в темноте движение. Мигом развернувшись, парень уставился в угол спальни – но тот был пуст. Однако, сердце все равно предательски застучало, отдаваясь гулким пульсом в ушах.

Еще шевеление, почти видимое, в другом углу. Вайон подскочил на кровати и вжался в спинку, как вдруг ему показалось, что холодная лапа задела его сзади по плечу.

В панике вскрикнув, парень подорвался с кровати, как ошпаренный. Через мгновение он уже стоял в центре спальни, суматошно озираясь по сторонам, словно это могло как-то ему помочь. Чтобы включить свет, нужно было добраться до стены, где он только что видел движение вдоль плинтуса. Да и отчего-то казалось, что вопреки детским страшилкам – включенный свет ему не поможет, а наоборот, лишит единственной возможности видеть.

- Кто здесь? – стараясь не заикаться, спросил Вайон, крутясь на месте. Слабый свет из окна тускло подсвечивал спальню, но этого хватало, чтобы различать все предметы мебели.

Из тишины никто не ответил. Только шелест, казалось, подразнил его со спины. Вайон одним прыжком развернулся и увидел темный дымок, просачивающийся сквозь стену. От такого доказательства парень рефлекторно отпрыгнул на метр назад, поскользнулся на краю шелкового одеяла и рухнул задницей на кровать. После чего перепугано замер и затаил дыхание.

Шуршание, словно тихий смех, прокатилось по комнате.

- Я же знаю, что вы тут, - тихо сказал Вайон, не делая больше лишних движений. – Я вам не мешаю.

«Чужак», - крадучись, мелькнула в голове парня мысль. Одинокая, хлесткая и сказанная чужим негодующим тоном.

- И что? Можно подумать, это моя проблема, - буркнул автоматически Вайон, от паники начав отвечать вслух. – Я тут вообще по делам.

«Кто тебя позвал?» - снова в сознание просочилась чужая мысль.

- Кто-кто… Ваше Величество, - ворчливо сказал парень, подгребая сваленное одеяло и глядя по сторонам. – Не верите, сами его спросите.

Казалось, что все это просто сон, в котором все происходит на редкость реалистично. Вайон попытался убедить себя, что все в порядке, и его никто не хочет придушить. В крайнем случае, если неизвестные задают вопросы, то убивать его они пока не собираются.

Такая мысль немного взбодрила парня, и он истерично хохотнул, отвернувшись от стен. На краю поля зрения тут же началось повторное шевеление, только теперь уже со всех сторон. Вайон усилием воли заставил себя не затаиваться и не дергаться.

- Что не так? Я же на все ответил, - тихо сказал он, упорно поднимая с пола одеяло и забираясь поглубже на кровать.

«У нас давно не было гостей», - шепнули из дальнего угла, и парень старательно опустил взгляд. Ему показалось, что стоит посмотреть на голос, как он разозлится или исчезнет. Последнее, правда, было бы желательно, но Вайон решил, что так будет неправильно.

- Ну смотрите. Я не против. Только спать не мешайте.

После чего угнездился в кровати, укрылся одеялом и попытался изобразить намерение заснуть. Сперва получалось плохо, и спиной явно ощущался посторонний взгляд. В какой-то момент Вайону показалось, что Тени подкрались ближе, почти к самому краю кровати. Тогда парень закутался плотнее в одеяло и сильнее зажмурился. Ощущения слабее не стали, наоборот, ярче вспыхнул интерес и какое-то осторожное любопытство.

Вайон думал, что если его снова попытаются тронуть, то на сей раз он подлетит рефлекторно к потолку. Однако, тянулись бесконечные минуты, и внимание к парню постепенно рассеивалось. Тянущее чувство присутствия угасало, и тишина обволокла комнату защитным пологом. Вайон лежал и прикидывал, что хорошо бы открыть глаза, чтобы проверить свои ощущения. Но вскоре на него накатила дрёма, и мысли потекли слишком вяло. А уже через пару минут Вайон невольно заснул глубоким спокойным сном, о котором в последние месяцы проекта мог только мечтать.

Глава 5. Где шепчут стены

Редко какое утро у Вайона выделялось столь безмятежной и сладостной тишиной. Не пели за окном птицы, не перекликивались лаем собаки. Люди не ходили под домом и не спешили на своих флаерах на работу. Тишина торийского Дворца умиротворяла и не давила на голову ватной пустотой. Наоборот, вокруг ощущалось обилие жизни, постоянного движения, рабочей обстановки, но… далеко. За толстыми стенами, веками хранящими тайны, и за сетью коридоров, в которых по незнанию можно было затеряться, словно в узких кварталах.

Вайон просто провалялся в кровати около получаса, вслушиваясь в странную атмосферу места и улавливая течение рабочей обстановки, которое не мог объяснить словами. Казалось, что даже сам Дворец оживал с наступлением нового дня. И тем, кто готов его услышать, он вдоволь открывается, гостеприимно позволяя насытиться его монументальным спокойствием.

Про ночные приключения Вайон вспоминал с осторожностью. Очень сложно было сразу поверить, что его навещали те самые Тени. Он оставлял за собой право предполагать, что ему все показалось. Мало ли, нервы шалят, помещение новое, тяжелое. Воздух непривычный. Вайон знал, что при некоторых неудачных составах воздуха первым страдает мозг, и человек либо проваливается в глубокий сон и кому, либо с большой вероятностью начинает видеть галлюцинации. А образы для них берутся от самых ярких впечатлений. Непривычный торийский воздух действительно содержал чуть меньше кислорода, чем на Энвиле, и отличался по составу, так что причина его ночных видений могла оказаться до безобразия банальна.

Но…

Всегда оставалось то самое «но», из-за которого Вайон предпочитал верить в случившееся. А так же в судьбу, в интуицию, в рок, предназначение и кучу высших сил, неведомых простому глазу. От него многое не требовалось – всего лишь верить. А вот «с той стороны» могли это оценить и как минимум не обидеться.

За такими пространными размышлениями Вайон неспешно поднялся и привел себя в порядок. Аккуратно застелил кровать, перебрал свою набранную одежду и отложил наиболее пригодное к визиту. Переодеваться сразу парень не спешил – мало ли сколько придется ждать благоволения Его Величества. В гостиную парень вышел, когда завтрак уже ждал его на столе. Вайон попытался вспомнить, слышал ли он как кто-нибудь заходил к нему в комнату. Но ни шума, ни шагов не припомнил. Как-то очень тихо вчера забрали его пустой поднос от ужина и сегодня поставили новый с завтраком.

Пожав плечами, парень спустил все на автоматику и дронов. Если даже на Энвиле все давно обзавелись бесшумными официантами и летучками, доставляющими пищу через полгорода, то что говорить про Торию. Эти всегда считались впереди всего прогресса.

Никуда не торопясь, Вайон спокойно позавтракал и лениво допивал свой кофе, когда к нему вежливо постучал и заглянул стражник.

- Собирайтесь. Через полчаса Лоатт-Лэ готов принять Вас, - сказал ториец с сильным акцентом.

Вайон молча кивнул, допил кофе и пошел одеваться. В первый миг хотелось подорваться и торопливо одеться, чтобы гарантированно успеть к аудиенции, но парень заставил себя притормозить. Лучше собратья без спешки, внимательно проверяя каждую деталь, чем второпях случайно оторвать себе какую-нибудь пуговицу.

Однако, как бы Вайон не старался, он уложился всего в несколько минут. Одевать особо было нечего. Свежая деловая рубашка темно синего цвета, отглаженные брюки стандартного покроя, которые парень одевал единственный раз на первый выпускной вечер. Скромные черные туфли, наводящие скорее рабочее уныние, чем официальное настроение. И пара раритетных запонок из семейных реликвий, которые Вайон при сборах дома сгреб в рюкзак особо не задумываясь. Сейчас, как оказалось, они пришлись в пору – только благодаря этим блестяшкам Вайон начинал выглядеть как деловое лицо, а не как собравшийся на собеседование студент.

Стражник ожидал Вайона в гостиной. Увидев парня, он никак не отреагировал на его внешний вид, а только бросил короткое: «Следуйте за мной». Вайон и последовал, ожидая, что сейчас снова полюбуется новыми коридорами.

Но стражник повел его короткой дорогой до ближайшего лифта, откуда не было выхода даже на окна. А когда на табло вместо этажей он вызвал схему коридоров и нажал на боковое ответвление, Вайон ненадолго подвис. В своей практике боковых перемещающихся лифтов он еще не встречал. Но спрашивать у стражника как эта структура работала, парень не решился. В лучшем случае – посмотрит как на идиота, а в худшем – деликатно пошлет. Вот был бы на его месте Кайл или Санрэ…

Едва ощутимый боковой толчок словно привел Вайона в чувство. Иконка лифта скользила по экрану, показывая остаток пути. Совсем короткий хвостик, который неумолимо сокращался. Внезапно, до парня доехала мысль, что ровно столько ему осталось до общения с королем. Всего ничего!

Ему! Простому парню с Энвилы. Через пару минут удастся предстать перед самым загадочным лицом Федерации! Его Величеством с Тории!

Когда времени осталось самая малость, это понимание рухнуло Вайону на голову и больно ударило по чувству уверенности. Да, он был готов к встрече, продумывал все несколько раз, подбирал слова, заучивал речь, но… Именно сейчас, когда двери лифта открылись, а стражник позвал Вайона выйти за собой, парень понял, что пути обратно нет, а он совершенно не знает, чего ожидать.

Вместо представляемых роскошных коридоров с позолотой и дурацкими канделябрами Вайон попал на скромный рабочий этаж. Невысокие потолки с занятным освещением и цветочным орнаментом. Однотонные стены с редкими картинами и гобеленами. Окон снова не было, но густая растительность, которая присутствовала, казалось, везде, чувствовала себя под искусственным светом блестяще.

Стражник повел Вайона по коридору, но, не доводя до конца, остановился и указал на белую дверь, с вырезанной по дереву танцующей птицей. По-видимому, местный аналог журавля.

- Сюда? – удивленно переспросил на всякий случай Вайон.

Как-то иначе он представлял себе место для разговора с королем. Не настолько… скромно и по-кабинетному.

- Да, - сухо ответил стражник. – Проходите. Вас уже ждут.

Сглотнув, Вайон собрался с духом и нервно поправил рубашку. Чего-чего, а заставлять Лоатт-Лэ себя «ждать» он не хотел.

Последний раз отдышавшись и успокаивая свое скачущее сердце, парень взялся за ручку двери и толкнул ее внутрь.


***


- Смелее, юноша. Вас не обидят, - раздался из кабинета твердый и уверенный голос.

Вайон переступил порог комнаты и невольно замер на входе. Всё, что он представлял себе, разом рухнуло и разбилось вдребезги от встречи с реальностью. Как и собственное поведение, которое парень пытался выстроить на базе своих фантастических образов.

Просторный овальный кабинет, словно был выдернут из другого времени и места. Оформленный в теплых и темных тонах, он скорее подошел бы какому-нибудь аристократу, любящему вечерами вальяжно посидеть перед окном в собственном особняке, с бокалом дорого коньяка и тяжелым блокнотом в кожаном переплете на коленях. Деревянные полы покрывало несколько круглых ковров разного размера. Тяжелые темно-зеленые портьеры сейчас были отодвинуты в стороны, открывая огромное окно с выходом на балкон. Тонкие полупрозрачные тюли слабо колыхались на ветру, и Вайон, наконец, почувствовал характерную свежесть самой планеты.

А еще в кабинете были книжные полки. Парень удивленно залип на одном лишь этом факте. Тория! Сердце технопрогресса и флагман будущего! И… бумажные книги в кабинете Его Величества. Более того, каждая из которых, по виду была старше Вайона хорошо если вдвое.

Но больше всего, конечно, парня удивил сам Лоатт-Лэ. Восемьдесят лет? Он ожидал увидеть морщинистого старца в балахоне, а вместо этого попал к зрелому мужчине в самом расцвете сил! Эхайон Сан-Вэйв выглядел максимум на сорок, а если бы не тонкие скрученные усы, свободно свисающие жгутами до подбородка, мог сойти и на все тридцать пять. Передние пряди своих черных густых волос Лоатт-Лэ подобрал на затылке, оставив остальную гриву свободно спускаться по плечам. А вместо представляемого балахона, Его Величество был одет в простую белую рубашку и темно-фиолетовую жилетку. Правда, мелкая ручная вышивка на предметах одежды резко задирала их стоимость, а поблескивающие пуговицы слишком подозрительно напоминали жемчуг. Цвет брюк и обувь Вайон из-за стола мог только угадывать.

- Ожидали что-то иное? – чуть вздернув одну бровь, с легкой ноткой иронии, спросил Эхайон на безупречном энвильском.

- А… - Вайон мысленно пнул себя выйти из ступора и зарекся врать. – Да. Ожидал и ошибся.

Тонкие губы Лоатт-Лэ дрогнули в улыбке, и он сцепил пальцы в замок перед собой.

- Присаживайтесь и поделитесь. Мне интересно.

Вайон послушался автоматически и прошел в кабинет. Стражник тихо закрыл за ним дверь, и парню показалось, что на кабинет ухнула какая-то особая густая тишина. А Эхайон заметил мимолетное напряжение Вайона и его взгляд чуть прищурился в удовлетворении. Коротким и изящным движением пальцев, ториец указал на мягкое кресло по другую сторону стола.

Вайон чувствовал себя словно под прицелом. Взгляд короля не отпускал его ни на миг и, казалось, отлавливал каждое случайное движение. Бывали в жизни парня люди, которые неплохо прикидывались такими же опытными и внимательными, но все они ни шли ни в какое сравнение с Величеством. Вайон к собственной беспомощности осознал, что его не просто читают с первых шагов как открытую книгу, но и сканируют с точностью рентгена, понимая не только его реакцию, но и предугадывая намерения.

Отчего-то Вайону пришла мысль, что так не умеют смотреть простые аристократы. Сколько бы лет они не сидели на тронах, в залах советов, не ходили на приемы и пафосные встречи – никогда их взгляд не сможет научиться подмечать столько деталей. Именно Так свойственно смотреть совершенно другой прослойке населения, о которой в жизни обычно забывают и которую не умеют подмечать.

«Взгляд воина», - вспомнил Вайон одну из лекций своего профессора по психологии. «Не солдата, не наемника, а убийцы, привыкшего работать тихо и в одиночку».

У Лоатт-Лэ Эхайона был именно такой взгляд. Цепкий, с мелким прищуром, внимательный ко всем деталям и отражающий множество сделанных выводов, к постыдному согласию жертвы, обычно, нелицеприятных.

Вайон плюхнулся на подкосившихся ногах в кресло и замер, прикованный к заинтересованному взгляду фиолетовых глаз.

-Так что же вы ожидали увидеть, съер Вайон? – спросил Лоатт-Лэ с подбадривающей интонацией змеи, заманившей мышь в свое логово.

- Я думал, что вы будете… старше, - брякнул Вайон не думая, и спохватился лишь в конце.

- Количество морщин на лице не показатель прожитых лет, - чуть шире улыбаясь, ответил король.

«И уж тем более не показатель количества опыта», - мельком подумал Вайон и прокашлялся, чтобы сбить со своего лица бестолковое оцепенение.

- Мы живем дольше вас, - пояснил Эхайон, не спеша откидываясь на спинку кресла и опуская сцепленные пальцы на живот. – Я думал, что эта информация достаточно распространена.

Вайон опустил взгляд на стол, понимая, что начал густо краснеть. Как-то именно эта информация умудрилась пройти мимо него. Да и не виноват он, что в свои годы мало интересовался странным народом на границе Федерации. Живут и живут. Фиг с ними. Не мешают, не воюют, вроде бы с родной Энвилой в конфликты не вступают. Что еще про них надо знать?..

- Но вы ведь проделали такой большой путь не только ради того, чтобы удовлетворить ваше любопытство, не так ли? – спросил Эхайон, снова выводя Вайона из ступора.

Парень снова попытался собраться. Внезапно, оказалось сложно выйти из состояния смущенного школьника и вспомнить о своей принадлежности к энвильской аристократии. Нет, Лоатт-Лэ не пытался его подавить или унизить. Вайон понимал, что его реакция лишь следствие собственной неподготовленности. А что если попробовать быть проще? Если рухнули все планы на речь и гордое объяснение? Может, следует пойти иным путем?

- Нет, конечно, Ваше Величество, - Вайон провел пальцами по кромке стола, на которую пялился за незнанием куда деть собственный взгляд. – Я остался тверд в своем убеждении о принятии хорошего пилота в наш экипаж. Но он согласится на подписание контракта только, если ваша академия возьмется за его обучение. В целом, я абсолютно согласен с его просьбой. И тоже считаю, что необученный пилот за штурвалом вашей системы будет не эффективен. Если не сказать иначе – даже опасен. А поскольку в наших интересах, чтобы все было как лучше, я пытаюсь урегулировать все тонкости.

Вайон поднял взгляд на Лоатт-Лэ и увидел несколько удивленное выражение лица, одновременно полное иронии и любопытства.

- А если я скажу, что наши конструкторы в состоянии подготовить привычный для вас интерфейс и системы? На которые вашему пилоту не придется проходить дополнительного обучения?

К такому Вайон был не готов. Знал, что могут начаться сложности и отказы, но не думал, что Величество попытается выкрутиться так изящно.

- То я все равно бы попросить рассмотреть его кандидатуру для повышения квалификации, - попробовал настоять Вайон. – Сроки действия нашей экспедиции не определены, и за время полета мы можем столкнуться с чем угодно. В моих интересах сохранить команду в безопасности, а ответственность за нее на время полета лежит как раз на пилоте. Я уверен, что Тория имеет больший опыт в подготовке профессионалов на эту роль. А, следовательно, моя уверенность в безопасности экипажа возрастет.

- Тогда почему бы вам не выставить запрос на нашего торийского пилота?

И снова коварная улыбка. На сей раз нескрываемая.

- Я посчитал, что это будет сложнее в реализации, - задумчиво прикинул Вайон. – Будь у Тории шанс отправить в экспедицию своего человека, вы бы наверняка уже сделали это. А раз нет, следовательно, даже Вы не можете навязать Сенату свои предложения. Возможно, Федерация четко ограничила ваше участие. Или запросила за одного члена экипажа слишком многое, чего вы не можете себе позволить.

Эхайон лишь вздернул одну бровь.

- Конечно, с моей стороны было бы разумно попросить у вас пилота, а потом достучаться до Сената с просьбой разрешить принять его на борт, - начал вслух размышлять парень. – Но есть большой риск, что в таком случае нам откажут в экспедиции вообще, а Цинтерра наберет своих собственных кандидатов. Да и население меня не поддержит. И экипаж. Так уж получилось, что к вашему народу все относятся настороженно.

Встретившись взглядом с Лоатт-Лэ, Вайон пожал плечами.

- Но, правда. Настороженно. Хотя я не понимаю почему.

Несколько секунд Эхайон сидел неподвижно, размышляя о чем-то своем, после чего неторопливо поднялся с кресла и направился в сторону окна. Вайон неотрывно следил за Лоатт-Лэ, не зная, что ему следует делать. Но пока Эхайон молчал, задумчиво глядя в окно на Нефритовую Гору. А парень позволил себе даже залюбоваться стройной королевской осанкой и манерой движения. Привычка подавать себя и править огромным народом, казалось, была у него в крови.

- Ты прав, - тихо сказал Лоатт-Лэ, заставив Вайона вздрогнуть. – В интересах Тории была идея направить своего гражданина в экспедицию. Но Цинтерра поставила мне условия, от которых я отказался.

Теперь уже настала очередь Вайона удивленно склонить голову. Что же должна была попросить метрополия за одного торийца? Словно читая его мысли, Эхайон ответил на немой вопрос:

- Я решил, что обратное открытие границ на мою планету не стоят того, чтобы жертвовать своим человеком в сомнительный проект.

Вайон молча нахмурился. Конечно, он и без Величества прекрасно представлял всю экзотичность проекта, но лишний раз слышать напоминания о странностях и тем более «сомнительности» парню было неприятно.

- Даже несмотря на то, что многие бы рискнули и подали заявки на участие. Я слишком ценю своих людей и свою родину, чтобы ради столь явного контроля бросаться в очередные авантюры Сената.

А ведь Цинтерра, если так подумать, запросила большую цену. Вайон вернулся к размышлению и попытался взвесить обмен. Что-то в нем было не так. Слишком высока озвученная «плата» за билет в один конец. Один человек за открытые границы. Следовательно, за толпу туристов, ученых, эмигрантов, и за чужую разведку с военными частями в придачу.

Интуиция снова дернула Вайона, прокравшись холодком по спине. Очень уж высокие ставки озвучивались с обеих сторон. А он необдуманно влезал по самые уши в центр всей этой странной игры двух акул.

- Нет, у вас не получится подать заявку на нашего пилота. В этом ты абсолютно прав, - Эхайон опустил руку, перебирая в пальцах золотые кисти своего тканевого пояса. Лазурной ленты с вышивкой танцующего журавля. – Цинтерра рассматривала подобные варианты и на этот счет уже подготовила однозначный ответ. Нет, вас не сменят, не прервут экспедицию. Но условия контракта снова будут обращены к нам, а в случае моего, естественного, отказа сроки запуска отложат до момента постройки федеральского судна.

- То есть они почти что ждут, что я такое у них попрошу? – стрельнула мысль у Вайона. – Чтобы впарить свой корабль?

Эхайон повернулся к парню и кивнул.

- Практически. Не настолько буквально, но это рассматривается. Сама начальная идея привлечь наш народ к участию всплыла не из Сената, я знаю это. Но источник глубже мне неизвестен. Да и это несущественно.

- Тогда что же вам все-таки мешает взять Пирта Курефа на обучение? – попытался снова внаглую пойти парень.

- Ничего, - вновь улыбнувшись, ответил Эхайон. – Кроме того что он хамоватый, невоспитанный, неуправляемый, недисциплинированный алкоголик и курильщик с чувством собственного превосходства и непрошибаемой правоты. Кроме того он считает успехом сбитый разведчик, который находился на перезагрузке систем после длительного прыжка и был временно недееспособен. Немногие кураторы моего народа согласятся взять такого кандидата на обучение. А те, что будут согласны, перевернут его картину мира, убедят в собственном ничтожестве и уронят самооценку до реальных высот. После чего, возможно, он согласится продолжать обучение в нашей Академии.

У Вайона резко закончились аргументы. Пожалуй, более подробной и емкой характеристики на пилота придумать было сложно. Даже самого парня застыдило такое описание. Что уж говорить о Пирте, если бы он вдруг услышал подобное? Да и от кого! На миг Вайону стало любопытно, что будет, если он в цитате передаст сказанное энвильцу. Ведь он действительно порой слишком высокого о себе мнения. Может, полезно будет несколько раз это мнение подрезать?

Неловкая пауза затягивалась, пока Вайон думал, какую личность он хочет поставить на роль капитана своего корабля. Если быть откровенным с самим собой, то он выбрал самый худший вариант в лице Пирта. Но этот вариант хотя бы был! Правда, его антиталант к дружелюбности рушил всю возможную карьеру.

-Но, если Вас интересует реальная ситуация, - решил вдруг подбодрить Эхайон, - то, по мнению моих спецсужб, Куреф действительно является наиболее… интересным и перспективным кандидатом на обучение.

- Наиболее… из кого? – уточнил Вайон подозрительно.

- Из всех пилотов на Энвиле, - как само собой разумеющееся, пояснил Лоатт-Лэ. – Из всей Федерации… нет. Он не лучший. Но других Цинтерра вам не отдаст.

Патовая ситуация, как ни крути. Вайон опустил глаза к психоделичному ковру с мелким цветастым узором и погрузился в размышления. Если расшифровать намеки Лоатт-Лэ, то выходило, что он всячески советовал парню не отступать от своей идеи и одобрял его выбор. За неимением лучшего. Другое дело, что Его Величество предупреждал о проблемах такого выбора и не хотел брать на себя и своих кураторов ответственность за Пирта и его чувство собственной важности. Иными словами, Эхайон одобрял этого энвильца, но предупреждал о куче сопутствующих проблем. От которых Пирт может отказаться, психануть, плюнуть или иным другим способом взбрыкнуть. При этом Тория будет честно стараться сделать как лучше, но… ее поймут как всегда иначе.

У Вайона появилась одна мысль.

- Я… готов поручиться за Пирта Курефа и взять на себя ответственность за его моральное состояние во время обучения.

Эхайон от услышанного склонил голову набок и снова удивленно дернул бровью.

- Я понимаю, что Лазурный Престол не хочет лишней огласки, проблем с пониманием мер, недовольства в свой адрес и обвинения в неудовлетворении ожиданий, - продолжил пояснять свою сумбурную мысль парень, - Но я готов на протяжении всего обучения лично контролировать пилота и разбираться с его… взглядами на жизнь. Как бы и что с ним не сделали в вашей Академии, в итоге мне нужен профессионал с энвильским гражданском, сильный духом и понимающий возлагаемую на него ответственность. Ради этого я готов лично поговорить с кураторами. А если потребуется, даже заплатить за его обучение.

Насчет последнего, Вайон сообразил, что сморозил глупость, только когда фраза уже соскочила с языка. Это дома его сбережения могли хоть как-то склонить решение проблем в его сторону. А тут, на Тории, могли только посмеяться, глядя в его кошелек. Тем более Лоатт-Лэ.

- То есть, Вы хотите сказать, что готовы стать его поручителем? – внезапно изменившимся и серьезным тоном спросил Эхайон.

- Да, - почти без задержки ответил Вайон. Сейчас был не тот момент, когда допускалось оттягивать размышления. Любая пауза могла быть воспринята как сомнение.

- Но по нашим правилам поручителем может стать только непосредственный гражданин Тории, - Эхайон снова следил за каждым движением Вайона. Что плохо сочеталось со спокойным и даже равнодушным тоном.

В таком диссонансе парень чуял странное, но не мог поймать подвох. Вряд ли Лоатт-Лэ так откровенно плохо скрывал свое напряжение и заинтересованность. Скорее он давал самому Вайону догадаться, что тут надо много и крепко задуматься.

- Да, я, конечно, не ваш гражданин, - ляпнул парень быстрее, чем собрал мысли в кучу, - Но может, попробуем как-то решить этот вопрос? Опять же встречи с кураторами, письменное согласие, мое разрешение на его обучение. Сейчас я ему никто, но дома могу оформить свое поручительство и заверить нотариально…

- К чему такие сложности, юноша?

Вайон запнулся на полуслове. А Эхайон, сама доброжелательность, сложил руки за спиной и закончил:

- Если ради такого мелкого нюанса я могу всего лишь выписать вам наше гражданство.

Вайон завис, растеряв все идеи. Всего лишь? Так просто? Тогда почему Его Величество так подозрительно пытается не скалиться.

- Эм… ну… такой вариант самый короткий, бесспорно.

- Это быстро решит массу бюрократических сложностей, и мы скорее перейдем к деловой части и решению проблем.

Парень не знал, как на это реагировать. Ему хотелось утонуть в кресле, где он мог вволю подумать и прикинуть свои планы и риски. Но как назло этого времени у него как раз не было. А судя по настроению Лоатт-Лэ, ждать он не собирается, и такое предложение второй раз делать не намерен.

- А… как же то, что я являюсь гражданином Энвилы?

- По законам Федерации все имеют право на двойное гражданство. У нас это тоже не запрещено.

Вайон мотнул головой и встряхнулся. Слишком складно получается. Где же подвох?

- А чем я буду обязан? Что мне потребуется делать?

Лоатт-Лэ снисходительно взглянул на парня. Ну прямо кредитор, искренне предлагающий беспроцентную сделку.

- Вам - ничего. Наши граждане не платят налогов и не имеют обязательных процедур перед государством, если вы об этом, - Эхайон неторопливо проследовал к своему креслу и опустился в него с природной вальяжной грацией. - Наоборот, это Тория предоставит вам необходимые документы, начальный счет в банке и формальное личное жилье. Пользоваться этим или нет – на Ваше усмотрение.

- Боюсь, что даже попробовать не удастся, - снова само слетело у Вайона. – Я должен находиться на Энвиле, где потом будет проходить пересадка в машину.

- Но у вас будут все привилегии в решении вопроса о пилоте, - Лоатт-Лэ оперся локтями о стол и положил подбородок на сцепленные пальцы. – И непримечательный бонус от Лазурного Престола в качестве гарантии по достройке вашего корабля.

А вот эта тонкость звучала уже слишком заманчиво. Вайон даже взбодрился и начал склоняться к мысли, что за предложение надо хвататься всеми пальцами.

- То есть, у меня точно не будет никаких неоговоренных обязательств? – прищурился Вайон.

Эхайон понял сомнения парня по-своему и впервые за время разговора искренне посмеялся.

- Если вы о том, что мы потребуем с вас стать нашим шпионом, то нет. Ни в коем случае. Но если помощь потребуется Вам, то мы ее непременно окажем. Своих - Лазурный Престол никогда не бросает.

Вайон вспомнил, что уже слышал нечто подобное от Пирта. Этакое жизненное кредо, известное всем и каждому, но которое каким-то образом минуло самого Вайона. А теперь этим подарком предлагают воспользоваться ему. Просто так. Получить защиту от самого сильного государства, ничего не требуя взамен. Попутно соглашаясь пойти на его просьбы, обучить одного хама и даже выделить домик на планете, который ему даром не нужен.

- В чем подвох? – в лоб спросил парень.

Лоатт-Лэ изменился в лице, став серьезнее.

- Как и о вашем приезде к нам, я бы Попросил не разглашать условия нашего соглашения даже своим членам экипажа. Вы согласны со мной, что некоторые слухи имеют манеру очень далеко распространяться?

- Да, согласен.

- И нас с Вами могут понять неправильно. Поэтому во избежание лишних сложностей я бы рекомендовал всего лишь воздержаться от уточнений сделки. Вряд ли Вам удастся скрыть сам визит на Торию. Рано или поздно информация о нашей встрече все-таки всплывет на поверхность.

- Мне не сложно смолчать… - начал Вайон, но Величество деликатно прервал его движением пальцев.

- Конечно, не сложно. Но дело не только в вас. Письмо в Интерсети на официальном портале. Шаттл с символикой моей Гвардии. Неожиданное принятие сомнительного пилота на обучение. Эти мелкие нюансы легко собрать в кучу и догадаться о нашей встрече. Но, мы сойдемся на том, что вы меня всего лишь убедили.

Вайон кивнул, поняв жирный намек. Молчать так молчать. Какие проблемы? Тем более, что с него ничего не требуется делать в адрес торийцев. Только капать Пирту на мозги и заставлять учиться, в случае его отказов. Так это вообще не проблема.

- Ну, если мне не придется изобретать новых поводов для повторного приезда и получится как-то спрятать ваши документы, то я согласен, - по-свойски пожал плечами Вайон.

Показалось, что Эхайон торжествующе улыбнулся.

- Приезжать не придется. Мы начнем ваше оформление сегодня, и к завтрашнему дню вы получите все необходимые документы и реквизиты. Если вам будет удобнее, то весь этот набор мы можем сохранить у себя в ячейке. Доказывать свое право при прохождении таможни не придется. Ваша личность будет помечена в базе.

- Звучит совсем удобно, - не удержался от смешка Вайон и смущенно прогреб пальцами волосы.

- Мы достаточно уважаем и ценим своих граждан, чтобы избавить их от лишних сложностей, - со сладкой и даже умиротворяющей интонацией изрек Эхайон.

Так изящно и тонко на памяти Вайона еще никто не опускал федеральскую бюрократию и не обзывал ее бестолковым архаизмом.

- В таком случае, у меня кончились пока все вопросы, - сказал парень. – Я буду ждать. А потом сделаю, все, что от меня требуется.

Лоатт-Лэ вежливо кивнул, принимая и одобряя сказанное. И хотя на его лице не отражалось всей гаммы эмоций, Вайон считал, что Величество ликовал глубоко в душе.

- Если вы хотите, я попрошу своих людей отпустить вас прогуляться по городу, - добавил последнее Эхайон. - Надзора и запретов больше не будет. Завтра вы встретитесь с куратором для беседы. А после этого можете остаться у нас насколько захотите.

Вайон понял это как мгновенную смену своего статуса. Он даже не успел задуматься и помечтать о том, чтобы просто выйти из Дворца, а Лоатт-Лэ одним своим решением раскрыл ему все границы. Перспектива прогуляться по городу Вайона весьма обрадовала. Особенно по такому как Лазурный Берег! Ведь, если судить по слухам и общему настроению в Интерсети – сейчас это самый загадочный город во всей Федерации. Парень не верил своей удаче. Ни разу не бывать в других столицах, а при первой же возможности – попасть в самую желанную из них.

Вот только оставаться надолго на Тории ему нельзя. Дома мог начать переживать Рэтхэм. Вайон вспомнил, что собирался написать ему уточняющее письмо и указать сроки прибытия. А еще проект, ребята… Ну и Пирта не терпелось порадовать.

- К сожалению, у меня нет возможности задерживаться, - сказал Вайон, искренне разочаровано. – Поэтому завтра, когда я успешно закрою все дела, я бы хотел вернуться на Энвилу. Так будет правильнее и меньше вопросов.

Эхайон понимающе согласился и опустил руки ладонями на стол.

- В таком случае, Вайон, благодарю Вас за визит. Мне было интересно познакомиться лично.

Парень услышал в словах команду к завершению разговора. Запоздало вспомнив, что не сказал главного, Вайон чуть не подскочил на месте. Где была вся его вежливость и правильная аристократичность?

- Благодарю, что уделили мне время, Ваше Величество, - сорвалось автоматически, как по заученному.

Хотелось сказать больше. И что ему было приятно познакомиться, и что интересно поговорить. Вайону даже хотелось сознаться, что он был сильно польщен возложенными на него ожиданиями и удивлен вниманию. Но все эти церемонные фразы казались одна другой бестолковее. В итоге Вайон сократил весь аристократичный пафос до простого:

- Этот визит превысил все мои ожидания.

Лоатт-Лэ вежливо и церемонно кивнул, а Вайон услышал, как позади него приоткрылась дверь. Стражник, явно следуя какой-то неуловимой команде, или просто слушая весь разговор, приглашающе ожидал в коридоре.

Поняв этот более чем очевидный намек, Вайон поднялся с места, склонился ввежливом поклоне, как было когда-то принято у них на Энвиле, и направился к выходу. Уже на пороге он последний раз обернулся, еще раз уважительно кивнул с благодарностью и попытался вспомнить, ничего ли он не забыл. Но память молчала, и Вайон покинул кабинет.

Только в коридоре, когда за ним закрыли дверь, парень обратил внимание, что стражник откинул свое стеклянное забрало. К удивлению Вайона на него смотрел юноша, которого легко было спутать с ровесником. Его молодое лицо подошло бы студенту или курсанту, но вряд ли дворцовому стражнику, чьей задачей было охранять покои Его Величества.

- В комнату или в город? – кратко спросил стражник, окончательно поставив Вайона в тупик.

Интересно, а поднятое забрало тоже было следствием смены государственного статуса? Вайон решил, что обязательно спросит у торийца по дороге. После общения с Лоатт-Лэ задавать вопросы стражнику уже не казалось таким страшным.

- Сперва в комнату. Я хочу переодеться. А потом в город, но я боюсь там потеряться, - ответил Вайон, решив воспользоваться всеми шансами.

- Идем. Я пойду следом, - кивнул ториец.

- Снова надзор? – наугад уточнил Вайон.

- Нет, - покачал тот головой и однозначно озвучил свою новую задачу. – Сопровождение.


***


После разговора с Его Величеством Вайону все больше начало казаться, что он незаметно провалился в сказку. Очень реалистичную, интересную, загадочную, но сказку.

Стражник стал общительнее и дружелюбнее, на дурацкие вопросы отвечал охотно и без скепсиса. До Санрэ и Кайла ему было далеко, но Вайон и не претендовал на подобное панибратство. Все-таки ториец выполнял свою работу и не хотел развлекаться за счет парня, чей новый государственный статус, внезапно, стал это позволять.

Но главное, Вайон почувствовал себя свободнее. Не было уже того давящего ощущения надзора, не было запретов и до оскомины на зубах вежливого: «простите, но вам туда не положено». Вайон попросил стражника устроить ему краткую экскурсию по городу и показать красивые места, на что ториец согласился, но растерялся.

- У нас много красивых мест, - пояснил Таарей, как он потом представился.

- Я видел статуи двух змей на скалах. Может быть, есть еще что-то подобное? Эффектное.

- Но у нас много эффектных видов, - стражник явно был не готов к составлению плана экскурсии и тем более не знал, что придется по вкусу энвильцу.

- Тогда, может быть, музей? – наугад предположил Вайон.

- Прогулка по любому из них продлится до вечера.

Вайон почесал переносицу и решил, что тратить целый день на одну только прогулку в четырех стенах не рационально.

- Тогда давай просто проедем по городу, а там решим, куда зарулить, - отмахнулся парень.

- Пролетим, - уточнил Таарей. – У нас нет наземного транспорта.

И на подобные отличия от привычного быта Вайон натыкался во всем.

Вместе со своим сопровождаемым, который ради выхода в город переоделся в менее броскую форму, они вылетели из дворца и отправились летать над городом в комфортном флаере с прозрачной крышей. Вайон очень любил свою родную энвильскую столицу, но Лазурный Берег попросту оказался вне конкуренции. Город был просто иным, не подходящим под сравнение ни каким другим. В нем не чувствовалось столичной суеты и рабочих будней какая непременно царит в мегаполисах, но вместе с тем, отсутствовала и туристическая беготня. Даже с высоты сотни метров казалось, что город живет в своем уникальном ритме и размеренном спокойствии. Не торопились никуда другие флаеры, внизу неспешно курсировали по каналам корабли. Бывало, что встречались скоростные гидроциклы, или по верхней линии торопиво просвистывали редкие флаеры. Но город жил и дышал мирной жизнью, как много тысяч лет назад, и время не подгоняло жителей.

Столица самой развитой космической державы существовала ради людей, и только ради их быта. Лазурный Берег не бурлил от скопления разных министерств и финансовых точек, а если таковые присутствовали, то они не могли нарушить общий порядок спокойствия. Правда, стражник пояснил Вайону, что такая обстановка длится не всегда. А в выходные и по вечерам столица вспыхивает бурной жизнью от вышедших за пределы Академии студентов. Тех немногих, у кого еще остаются силы после обучения.

Островком активной суеты Вайону сверху показался рынок. Он попросил Таарея спуститься туда и дать прогуляться. Ториец не стал возражать, и вскоре их транспорт припарковался на площадке рядом с пестрящими рядами магазинчиков, которые Вайон мысленно обозвал «барахолкой».

Когда они вошли внутрь, у энвильца разбежались глаза. Буйство цвета и красок привлекало внимание к каждому закутку, к каждой мелочовке и каждому прилавку. Продавцы магазинчиков быстро подмечали Вайона и приветливо приглашали подойти поближе. Парень не понимал языка, но отчетливо разбирался в искренней заинтересованности и дружелюбии. Кто там раньше говорил, что торийцы не гостеприимные расисты? Они не были на рынке, где почти каждый продавец расцветал в живой улыбке, завидев чужестранца! И это считается злобным народом? Конечно, нельзя забывать и про рыночный этикет и уважение к покупателю, но Вайон быстро понял, что другие жители относились к нему не хуже. Дамы вспыхивали удивлением, но быстро расплывались в улыбке и пропускали его поближе к прилавкам. После чего с искренним любопытством глазели на энвильца как на редчайшую залетную птицу. Вайон был уверен, что в их взглядах нет негатива. А еще он старался благодарно и дружелюбно улыбаться в ответ, отчего, правда, некоторые скромные леди краснели и отводили взгляды.

- Но если у вас не бывает гостей, то почему на прилавках так много сувениров? – спросил Вайон, когда понял, что его смущает в ассортименте.

- Почему же. У нас бывают гости, - ответил Таарей, не отходящий от парня и частенько не дающий ему потеряться.

- Откуда? – изумился Вайон.

- Из колоний. Они любят покупать такие сувениры.

Вайон даже остановился посреди улочки.

- У вас есть колонии?

Стражник даже удивленно заморгал глазами.

- Да. И это официальная информация.

Вайон задумчиво почесал затылок и еще раз укорил себя за неосведомленность.

К концу второго часа Вайон понял, что обойти весь рынок он не в состоянии. Как бы не хотелось всё посмотреть, как бы окружение не питало его положительными эмоциями – парень понял, что начал уставать. Хотелось купить, внезапно, много мелочи и приятных побрякушек, но Вайон разумно полагал, что от каждой вещицы дома вспыхнет множество каверзных вопросов. Ведь, считается, что сувениры и вещи с торийской символикой запрещено покупать чужеземцам. Правда, на нейтральных летучих игрушках в форме светящихся рыбок парень откровенно сдался.

- У меня ведь будут средства на счете? – спросил Вайон у стражника.

- Будут, - кивнул Таарей.

- Мне же хватит денег на одну такую рыбку? – указал парень на простой деревянный ящик, разделенный по секциям, в каждой из которой лежало по игрушке.

Таарей посмотрел на Вайона очень выразительным взглядом, как если бы энвилец спросил, хватит ли ему прожиточного капитала на булку хлеба.

- Я хочу ее купить, - решительно заявил парень и ткнул пальцем на одну побрякушку лазурного цвета. – Вот эту. Надеюсь, на них нет запретов.

- Нет, нету. Но это детская игрушка, - на всякий случай уточнил Таарей.

- Не важно. Я ее хочу себе.

Пожилой продавец был тут же, сидящий на отдельном складном стуле, и скручивающий из ювелирной проволоки и гибкого пластика новые игрушки. Когда стражник подошел, мужчина вежливо закивал на его слова, отложил рукоделие и задумчиво посмотрел на Вайона. Но стоило Таарею показать на желаемую рыбку, продавец отрицательно покачал головой и вместо нее достал из сундука другую, близкую по цвету.

- Он говорит, что эта вам подойдет больше, - пояснил Таарей.

- Чем? – в принципе Вайону понравилась альтернатива, но интересно было узнать причину.

- Светится схоже, - не без раздумья подобрал близкий перевод стражник.

- С чем? – парень взял в руки игрушку со слегка светящимся круглым кристалликом, заменяющим рыбке «тушку».

- С тобой.

Вайон завис, удивленно глядя на мелочовку, но переспрашивать не стал. Наоборот, ему показалось, что чем дольше он изучает игрушку, тем больше она ему нравится, и тем яснее ему ответ на этот странный вопрос.

Продавец довольно улыбался в усы, рассматривая Вайона как одному ему понятную красочную картину. Стражник ненадолго отвлек его и расплатился, коротко коснувшись электронным браслетом его собственного. Пожилой мужчина вежливо поблагодарил, а потом стал пояснять Вайону, как правильно запускать игрушку висеть в воздухе. Оказалось, что странная конструкция работала удивительным и необъяснимым образом. Всего лишь раскручивая кристаллик в проволоке можно было «зарядить» рыбку зависнуть на определенной высоте.

Вайон остался безобразно счастлив от покупки и по-детски пребывал в восторге до самого возвращения на парковку. Посещение рынка не прошло даром и оставило после себя массу положительных эмоций, по которым парень понял, как сильно скучал.

В ресторан залетать не стали даже несмотря на разыгравшийся голод. Вайон хорошо помнил предостережения торийцев о пище, да и Таарей с некоторым смущением извинился за то, что к его приезду все подготовлено только во Дворце. Парень отмахнулся и даже на радостях похлопал стражника по плечу, чтобы тот не переживал за него.

- Я лучше вечером наемся, а сейчас давай просто прогуляемся по городу. Вон та аллея мне уже со стороны нравится, - сказал Вайон, указывая в сторону широкой прогулочной зоны с раскидистыми цветущими деревьями в центре. – Только не знаю, как быть с флаером. К нему придется возвращаться?

- Не обязательно, - от похлопывания по плечу Таарей слегка растерялся. – Я потом вызову ее через автопилот к нам в любую точку.

Вайон наслаждался экскурсией и каждым новым впечатлением. На время он забыл обо всем. О родном доме на Энвиле, о проекте с Рэтхэмом и Джаспером. Даже о таких приятных вроде бы ощущениях, как подключение к машине. На несколько часов парень вволю погрузился в атмосферу прогулочного быта и приятной весенней романтики. На аллее стали открываться вечерние рестораны и магазины, по пути все чаще встречались семейные пары. Мужчины облачались в строгие и выдержанные костюмы непривычного свободного покроя, который не сковывал движений, но позволял держать осанку. Дамы при них величаво и гордо несли себя в дорогих платьях, украшенных по шелку тончайшей вышивкой. Иногда рядом с ними гуляли и дети. Парни и девочки, отличающиеся только одеждой, но одинаково носящие длинные прически и хвосты.

А ближе к закату на аллее стали появляться студенты. Вайон сразу приметил их наметанным глазом и очередной раз убедился, что эта прослойка общества почти одинакова независимо от культуры. Веселые, чуть более шумные, привыкшие кучковаться отдельными группами, парни разбавляли степенную процессию гуляющих семейств. Вайон заметил, что среди них не было девушек. Лишь одна женская стайка промелькнула мимо, но быстро вильнула к тихому ресторанчику, не дав себя толком рассмотреть. Зато парни привлекали внимание. Даже прилежные семьянины порой оборачивались на их веселый хохот, но смотрели без укоризны, а, наоборот, с легкой долей ностальгии по прошедшим временам.

Почему-то именно здесь и сейчас Вайон снова почувствовал тоску по уходящему времени. Опять накатила старая апатия и грузом навис будущий день пересадки. Он обязательно случится, Вайон это знал. Но в такие моменты хотел просить все силы, чтобы он оттянулся подольше.

Во Дворец они с Таареем вернулись уже глубоко за сумерки. Стражник прекрасно видел, как Вайона что-то гложет на душе, но деликатно не спрашивал. Начни энвилец рассказывать сам – он бы поддержал диалог, а так… положение и работа обязывали не вмешиваться.

В своих покоях Вайон ужинал без удовольствия. Знание, что это последний вечер на Тории не покидало его. Вкуснейшие деликатесы казались пресными и незаметно проваливались в желудок. Мысли и тоска по когда-то безобразно потраченной жизни не давали сосредоточиться на ощущениях. Ненадолго закралась шальная идея бросить все и остаться жить здесь. Ведь это было реально! Залечь на дно, пропасть, влиться в жизнь местных. Потом на общих основаниях пойти учиться, а там, может быть, нашлась бы новая спутница жизни.

Поддаться соблазну и отказаться от проекта Вайону никогда еще не было так легко. Хотелось с головой нырнуть в альтернативу и зарыться здесь подальше от грядущих проблем. Но единственная мысль мгновенно отбила Вайону все слабости и размазанное уныние. Он понял – Лоатт-Лэ разочарует такой выбор. Нет, Величество не заберет у него обратно гражданство и не выгонит прочь. Но только дал он его ради того, чтобы Вайон полетел в эту дурацкую экспедицию. Корабль без экипажа – всего лишь предмет торговли. Но корабль с личным членом экипажа на борту – уже зона влияния и ответственности Торийского государства.

Вайон покачал головой, понимая, как красиво Лоатт-Лэ Эхайон обыграл всю Федерацию во главе с Цинтеррой. Тонко, изящно и без единой подставы. И еще Вайон понял, что Величество в нем полностью уверен. Ведь он действительно никому не расскажет об этом нюансе. Он пообещал самому Королю. А свою природную верность слову и делу Вайон никогда не нарушал.

Может быть, настоящие руководители проекта выбрали его ровно по той же причине и за те же качества, которые рассмотрел в нем Лоатт-Лэ и доверился?

На размышлении об этом сложном вопросе Вайон не заметил, как уже на автопилоте добрел до кровати и устало погрузился в сон.


«Вайон?»

Парень неразборчиво промычал в ответ.

«Вайон?» - мысленный зов сопроводился касанием ветерка по голове.

- Что? – голова приподнялась от подушки, и парень честно попытался разлепить один глаз. Получилось не сразу. – Кто?

«Мы».

Вайон едва проснувшись покосился на окно и понял, что сейчас глубокая ночь.

- Опять? – с усталостью выдохнул парень и уронил обратно голову на подушку.

«Нам скучно».

Глаз снова вопросительно приоткрылся.

«Расскажи о себе».

- Да вы обалдели, - пробубнил Вайон под нос, офигев от такой просьбы. Спящий и еще буксующий мозг не мог толком определиться, что ему во всем этом не так. – Ночь же.

«Днем тебя нет».

- Резонно…

Потом мозг как-то резко проснулся, и Вайон быстро сел на кровати. С ним опять говорили Тени? Нет, не так. С ним снова говорили – Тени?

Парень мотнул головой и с усилием размял лицо. Бред какой. Дожили. Призраки говорящие. И его это не пугает. Что еще больший бред и странность. Почему же страха нет?

«Мы не хотим пугать».

- Еще скажите, что это ваша заслуга, - буркнул Вайон, оглядываясь по углам. Нигде темного тумана не было.

«Не только. Ты привык».

- Еще чего. Я не привык, - чтобы не сидеть просто так, Вайон стал подгребать сползшее на пол одеяло.

«Да. Ты нам отвечаешь».

Непрошибаемая логика.

- Ну а что мне еще делать? Молчать пока вы зудите мне в голову?

«Рассказать о себе».

Вайон завис. Вроде бы они пошли по второму кругу.

- Зачем?

«Нам скучно. С нами мало кто говорит. Нас разучились видеть и слышать».

А вот это звучало уже странно и Вайону стало действительно интересно.

- Как так разучились?

«Многие забыли. Не понимают. А потом боятся и еще больше забывают».

Парень пристроился на кровати сидя, так чтобы видеть всю комнату.

«Но расскажи о себе».

Спорить было сложно.

- А что вас интересует?

«Все», - последовал очевидный ответ.

- Договорились, - Вайон потер лоб и решил не задумываться о странностях сложившейся экзотической ситуации. – Только я попрошу вас об одном взамен.

Вопрос не прозвучал, но отчетливо зудил самим своим присутствием, как легкое подергивание за невидимые струны в голове.

- Вы мне потом покажитесь, какие есть на самом деле, - решил выдавить свою пользу Вайон.

«Ты не сможешь разглядеть целиком», - показалось, что ответ пришел с сочувствием и грустью.

- Я постараюсь, - задумчиво ответил парень, морально готовясь увидеть даже самую странную хрень.

Если уж нырять в странности, то с головой. Если играть, то по правилам.


***


На утро Вайон чувствовал себя неприлично бодро. Сон, длиною в четыре часа оказался на удивление сладок, и организм не чувствовал усталости. Вот уже не соврали дворцовые Тени – парень выспался, несмотря на полночи общения.

Только Таарей смотрел на него с утра странным взглядом, словно у Вайона внезапно отрос третий глаз или он левитировал полночи. Подумаешь, говорил вслух? Торийцы ведь сами его предупреждали о живых Тенях в своем дворце? Тогда чего они так удивляются?

Но Таарей ни словом не поднял эту тему, и вообще, как вчера, не особо погружался в бытовые беседы. Вайон не стал настаивать и, быстро справившись с завтраком, был готов к полету в Академию.

За день предстояло многое – визит к наставникам, деловые разговоры, разборки с документами. Вайон рассчитывал, что одного дня ему хватит на все переговоры и к вечеру он отправится домой. Осталось этот день только пережить.

В Академию они с Таареем прибыли на флаере достаточно быстро. Массивное и монументальное древнее здание резко выделялось на фоне окружающих строений. Его архитектура больше соответствовала эпохе возведения Дворца, чем чему-либо еще на Лазурном берегу. Никаких стеклянных куполов или фасадов из белого металла. Только строгий камень, кирпичи и острые узоры на барельефах.

Поразило Вайона и то, что вреди студентов Академии попадались и мальчишки подростки. Таарей объяснил, что на учебу сюда поступают с пятнадцати лет и некоторые факультеты могут задержать студентов до тридцати лет.

- Так долго? – воскликнул Вайон, следуя по огромным коридорам за своим проводником.

- Да, и программа обучения достаточно сжатая, - сказал Таарей, сворачивая в очередной коридор. – Но разве ваши два высших образования не займут ровно столько же лет?

- Но это разные области, - пояснил Вайон. – А у вас только один факультет столько отнимает.

- В Академии готовят хороших специалистов, - улыбнувшись ответил стражник, открывая дверь и пропуская энвильца зайти.

Последующий час Вайон чувствовал себя помесью студента и родителя некудышного отпрыска, пришедшего замолвить за него слово. Парень всегда испытывал особое благоговение перед профессорским составом, и когда его встретили серьезные, степенные и зрелые наставники – он даже не удивился. Его выслушали, покивали, задавали даже некоторые уточняющие вопросы, относительно мнения самого Вайона о Пирте. Давали некоторые советы относительно направления обучения и подготовки.

Вайона продолжало все устраивать. До тех пор, пока к ним в переговорную комнату, более напоминающую гостиную, чем кабинет, не ввалился мужчина в удобном летном скафандре. С округлым и затемненным шлемом в руке, без опознавательных знаков, зато с навороченным коммуникатором на запястье.

- Простите, задержался. Шторм облетал, - бросил мужчина, с грохотом водружая шлем на круглый кофейный столик и падая в свободное кресло.

Вайон впал в недоумение и на миг засомневался – не ошибся ли этот тип кабинетом.

- Ничего страшного, Хайли. Мы как раз закончили нашу часть разговора, -ответил один из профессоров.

- Ага, да, отлично, - флегматично кивнул пилот и, наконец, уставился на Вайона, окинув того с ног до головы. – Ты что ли пришел просить за энвильца?

Парень растерянно похлопал глазами.

Пилот понял его ступор по-своему.

- Ну то есть за того гонористого недоучку с чувством собственного превосходства и отсутствием воспитания, который сам не рискнул спросить нас об обучении? – пояснил Хайли.

- Эм… Да, - выдавил Вайон, встряхнув головой. – А вы кто?

- Хайли Норий-Ра, летный инструктор, который будет им заниматься, - представился пилот, потом покосился на профессоров, перевел взгляд на Вайона и внезапно расхохотался, когда до него дошла суть удивления.

– Я надеюсь, ты не подумал, что они будут заниматься его подготовкой? – смеясь сквозь кулак, спросил Хайли.

Вайон смутился и опустил взгляд. Потому как именно это он в начале и решил.

- Нет, ну кто-то же должен читать ему теорию пространственных перемещений в перерывах между моей практикой! – пояснил пилот, раскинув руки.

В процессе дальнейшего разговора Вайон утвердился в мысли, что Хайли – лучший инструктор, который подойдет для Пирта. Ненадолго парень даже взгрустнул, что такого человека не будет в их экипаже. В Хайли идеально сочеталось всё: профессионализм, любовь к своей работе, легкость общения, непосредственность, но при всем озвученном так же обязательная строгость и требовательность. Хотя хороший инструктор может вовсе не оказаться пригодным для долгой исследовательской работы, и Вайон прекрасно понимал это.

Общение с Хайли прошло не долго, и энвилец большую часть времени рассказывал о том, чем они планируют заниматься в полете. Сперва озвучил официальную информацию, за ней перешел на личные домыслы. Закончил Вайон угнетающими непонятками, от которых Хайли только хмуро и скептически молчал. Самого Пирта он почти не касался в расспросах – досье на пилота у него имелось куда более информативное, чем знал о нем сам Вайон. У парня, конечно, мелькали сомнения относительно допустимости подобных разговоров с чужими лицами. Все-таки, проект считался до определенной степени секретным и пока закрытым. Но Вайон не видел смысла что-либо скрывать от торийцев, тем более с поправкой на его новое гражданство. К тому же он быстро понял, что размер их помощи зависит от его искренности.

Так что утаивать некоторые оговорки Сайреза Вайон не видел смысла. Пусть знают, что среди них нет фанатичных изобретателей, пусть знают, что сам он не в восторге от свалившейся на него славы. Хотя бы они пускай знают, что он, «вечный студент», никогда не грезил космосом и не рвался одержимо к новым планетам. Это его долг, работа, интересная попытка, которая вдруг, по случайности, свалилась славой на его плечи и сковала в кандалы обязательств.

Хайли слушал, не перебивая, лишь иногда задавая наводящие вопросы. Что он понял для себя, Вайон не знал. Да и не хотел знать. Слишком многие вокруг уже жалели его о выбранной роли, стоило только заикнуться про «долг». Еще больше считали его ненормальным авантюристом, сунувшимся в невнятную кашу.

Однако, Хайли не стал давать ему вслед ни напутственных советов, ни пожеланий успешной экспедиции. Единственное, что он заявил, тем самым подводя разговор к завершению:

- Я передам, чтобы вам на корабль установили аварийный маяк на нашей частоте. Как пользоваться – передам по факту чуть позже.

- Спасибо, - только и мог что искренне поблагодарить Вайон.

После посещения Академии Таарей вновь отвез энвильца во Дворец, где ему выдали обещанные документы. Посланный работник государственной службы ждал Вайона в общей гостиной перед его покоями. Разложив на столике перед энвильцем простенькую пластиковую карту, браслет с микрочипом и сканер работник пояснил назначение каждого предмета. После чего снял с Вайона отпечатки пальцев, отсканировал сетчатку глаза. Парень хотел было уточнить на всякий случай, что вскоре привычные методы идентификации личности будут не актуальны в его случае, как работник достал из своего кейса новый небольшой короб.

- А это для чего? – спросил Вайон, глядя как ториец в перчатках аккуратно открывает аналог технологичной шкатулки с единственной странной переливающейся сферой внутри.

- Для снятия показателей вашей ауры и забора частиц биоматериала. На всякий случай, - пояснил вежливый работник.

- Ауры? Биоматериала? Эм… Что? – изумился Вайон.

- При касании кристалл настроится на ваше биополе и передаст данные о вашей ауре в наш центр. Это стандартная процедура. В вашем случае, вероятно, единственный способ дальнейшей идентификации. Что касается биоматериалов – соседняя пластина возьмет лишь небольшую часть эпидермиса. Хотя, если вы согласитесь – еще и каплю крови.

- Для чего? – звучало по идее не страшно, и свою кровь Вайону было не жалко. Однако его начало уже раздирать любопытство.

- Обычно, дополнительная перестраховка на случай… утраты других идентифицирующих элементов, - пояснил работник.

То есть, когда от личности остаются одни мертвые запчасти, и те без рук и головы – мысленно перефразировал Вайон.

- В вашем случае, если вы пожелаете, по биоматериалам мы сможем восстановить ваше тело после возвращения из экспедиции.

Короче говоря, клонировать. Удивительно и даже в чем-то иронично было то, что о шансе пересадки обратно в тело позаботились впервые именно торийцы а не родная Энвила. Сайрез и Джаспер рассуждали о телах только в идеях. Доктор вообще сомневался, что нынешние технологии позволят им обратный переход. Программист верил, что в будущем человечество разберется с пересадкой, и к моменту завершения их миссии народ вообще будет кочевать сознанием из машины в тела как на работу. Но хоть бы кто из них просто озаботился биоматериалами на будущее! Говорилось, правда, что после пересадки в машину Центр сохранит их оригинальные тела в криокапсулах. И уж из них, при надобности, можно будет набрать сколько угодно материала на клонирование. Но это ведь будет потом. Когда-нибудь. Не на глазах. Без возможности удостовериться во всем лично.

Сфера под ладонью слабо вспыхнула изнутри и начала мерно святиться, словно наполненная люминесцентной жидкостью. От пластинки лишь едва обожгло подушечку пальца. А после иглы, забравшей немного крови, не осталось потом даже видимого следа.

- Поздравляю вас, Вайон Канамари, - вежливо улыбнувшись, сказал работник, убирая свои устройства в кейс. – Теперь вы можете проследовать к выделенному для вас участку, проверить наличие счета в банке и озаботиться строительством своего дома.

- Благодарю, - кивнул Вайон, - Но я вынужден отправиться на родину и хотел бы оставить свою карту и чип на Тории. Мне говорили, что у вас есть такая возможность.

- Да, конечно, вся информация уже сохранена в наших электронных базах. Устройства лишь помогут вам в работе и покупках, но не являются средством первой необходимости, - когда на столе осталась лишь карта и браслет, работник кивнул на них. – Я могу передать их в ячейку банка под ваши данные.

- Буду признателен.

- В таком случае, - убрав последнее в кейс, ториец встал, - мы будем ждать вашего возвращения.

- Я надеюсь, оно будет, - вежливо поклонившись, ответил Вайон.


***


- Поверить не могу! Неужели тебе у нас не понравилось?!

Именно такими словами Вайона встретил Кайл на взлетной площадке тридцатого этажа, стоя перед своим готовым к отлету шаттлом.

Вайон бессовестно расплылся в улыбке, когда понял, что по ребятам и по этому наглому тону пилота он успел соскучиться.

- Понравилось, - ответил парень, удобнее перекидывая рюкзак на плече. – Но работа не ждет. Домой надо возвращаться, а то поди Ретхэм меня совсем…

И тут Вайон замер, словно врезался в невидимую стену и даже перестал дышать. Кайл и Санрэ удивленно на него уставились, а парень выдохнул и хлопнул ладонью себя по лбу.

- Потерял...

- Что?

- Кого?

Синхронно спросили торийцы.

- Не кого, а меня! – отчаянно выдал Вайон. – Я ведь собирался написать Сайрезу, где я, и как скоро вернусь. Но потом я закрутился, пошел гулять и… и я забыл….

Несколько секунд Кайл молча взирал на Вайона, пытаясь понять его сумбурный поток сознания, а потом разразился откровенно бесстыдным смехом, на который из ангара высунулась даже пара удивленных лиц. Санрэ попытался отвесить напарнику подзатыльник для успокоения, но тот лишь виртуозно увернулся. Явно не в первый раз.

- То есть, дома у вас никто не знает, куда ты подевался? – уточнил пилот, прохохотавшись и утирая глаза.

- Нет, - смутился и покраснел Вайон. – Я, правда, забыл. Все было слишком… не до них.

Санрэ многозначительно вздохнул и приглашающее позвал Вайона вслед за собой к трапу. А Кайл пристроился рядом и ободряюще похлопал энвильца по плечу.

- Напишешь ему с дороги. Ну или посмотришь, насколько объемным и радостным эскортом полиции встретят такую важную потеряшку, как ты.

- Почему-то, я не хочу проверять, чтобы не разочароваться, - буркнул Вайон, поднимаясь по трапу, ненадолго задержавшись.

Это мгновение ему хотелось запомнить как есть. Середину солнечного торийского дня с порывистым ветром и быстро летящими наверху редкими облаками. На такой высоте и на открытой площадке ветер был беспощаден. Он подталкивал, хлестал в лицо, разметая непослушные волосы, и приносил с собой тяжелый насыщенный океаном и буйной зеленью запах. Дневные лучи отражались от множества стеклянных крыш внизу, проступающих как островки через древесные кроны. Бликовали даже пролетающие мимо флаеры, что еще больше создавало у Вайона чувство, что это буйство цвета и запахов стремиться насытить его впечатлениями в последний миг.

- Думаешь, тебя на родине совсем не ищут? – тихим, изменившимся спокойным тоном спросил Кайл, терпеливо стоя за плечом.

Вайон улыбнулся гостеприимной планете с ее суровым ветром, прикрыл глаза и блаженно втянул вкусный воздух. Теперь он точно запомнит это место, время и настроение.

- Ищут, - ответил Вайон, стараясь удержать себя в умиротворенном спокойствии. - Для работы. Ни за чем иным я им не нужен.

Парень почувствовал на себе хмурый и немного встревоженный взгляд пилота. О чем он подумал, для Вайона осталось загадкой. Но чтобы еще больше не омрачать без того печальный момент отлета, парень натянул на лицо жизнеутверждающую улыбку и обернулся.

- А вообще, у вас оказались на удивление милые Тени, - сказал Вайон и получил искреннее удовольствие, глядя на вытянувшееся лицо Кайла. – Мы прекрасно поболтали обе ночи и они даже помогли потом выспаться.

- Ты «говорил» с Тенями? – ошарашено спросил пилот, догоняя энвильца уже в шаттле. – Но как?

- Я их не видел, но слышал. Они забавные. Жаловались, что с ними мало кто общается.

Вайон устроился привычно на свое место и пристегнулся. После чего встретился с удивленным взглядом Санрэ.

- Что? Ну они ведь правда печальные. И все грустят о прошлых временах, когда их слышало больше народу. Когда у них были поводы всех охранять и когда они любили своего «хозяина». А сейчас только живут и ждут.

- Чего ждут? – похлопав глазами, спросил Санрэ, даже не вдаваясь в подробности о том, как вообще Вайон смог их разобрать.

- Когда у них появится новый хозяин, - пожал плечами парень. – По крайней мере, я так понял. Сами думайте, что это значит.

И вот тогда Вайон увидел на лицах ребят настоящую растерянность и озадаченность. Кто бы мог подумать, что такая банальная новость, сказанная изначально для отвлечения и иронии могла их так сильно прогрузить.

- Расскажешь по дороге, - сухо сказал Кайл, проходя на свое место и активируя приборы шаттла.

- Это важно? – аккуратно спросил Вайон, даже немного напрягаясь от такого реакции.

Ответил ему Санрэ, задумчиво и очень пристально глядя в глаза, словно пытаясь в который раз проверить искренность его слов.

- Для нашего народа – да.

Глава 6. Безопасность на корабле

Энвила.

Месяц спустя.


Майор Департамента Службы Безопасности Цинтерры Марин Кхэл прибыл в столичный космопорт Тейлаана обычным рейсовым лайнером. Планета встретила его прохладой летнего утра, пышной сочной зеленью, золотым ослепительным солнцем и толпами встречающих, радостно липнущих друг на друга на выходе после зоны контроля. Как всегда и везде – прыгающие за бордюром детки, высматривающие своих родичей, жены, ожидающие мужей с командировок, любопытные друзья и жаждущие впечатлений коллеги. Рейсы из метрополии, главного галактического центра по трудоустройству почти всегда встречали одинаково. Даже по выходящим следом пассажирам можно было почти со стопроцентной уверенностью угадать, какова была их цель визита Цинтерры и насколько успешно она осуществилась.

Вот бодрой походкой пронесся мимо зрелый мужчина, еще до бордюра довольно помахавший рукой своей супруге и внукам. Знаки отличия и учреждения Марин на нем разглядеть не успел, но самой формы было достаточно, чтобы представить, как некого давнего служаку, возможно, ученого ненадолго отпустили на выходные к родне. Ученый из него хороший, потому как сохранился на своем посту даже в зрелые годы, но не блестящий. Потому как метрополия не стала заниматься переселением его семьи. Возможно, конечно, семья сама не пожелала переезжать, а мужчина работал в поте лица, обеспечивая за свои крохи там – безбедное существование здесь. Обычно такие люди держатся за свое место очень крепко, сильнее чем одиночки. И работают на благо Федарации куда преданнее.

А вот другому мужчине, печальному отцу молодого семейства, похоже в метрополии отказали в работе. По неопрятному виду можно предположить, что последние сбережения, взятые с собой до отлета, этот тип тратил на транспорт, но никак не на гостиницу. Еще один рывок веры, как миллионы каждый день по метрополии. Люди приезжали, пытались найти работу, прожить на свои крупицы денег в гостиницах, хостелах и даже просто секционных капсулах на космопортах, в одной лишь надежде, что их-то ум может пригодиться сытой Цинтерре.

Наивные.

Но Марин смотрел на таких без раздражения. Зачем, если когда-то его родители сами пошли по такому пути, бросив все на тихом, обшарпанном Даурране и совершив собственный полет веры, изменивший их жизнь. Им тогда повезло, отца признали интересным кадром и приняли в частную службу охраны одной крупной правительственной шишки. Телохранителем, если быть совсем честным, с неофициальными дополнительными обязанностями по устранению личной угрозы своего объекта охраны. Отец был хорошим стрелком. Еще на Даурране однажды взяв в руки винтовку он понял, как хорош его нюх на опасности и как легко ему удается выслеживать агрессивную местную живность. Но работа вольным охотником даже на редких и опасных зверей не приносила много денег. Добычу приходилось сдавать в общий пункт, а выйти на частных покупателей было практически нереально. Тогда они с семьей рискнули, продали свое имущество, отец скрепя сердце сдал в аренду свое оружие, и они отправились в метрополию.

Киллер-телохранитель оказался куда более востребованным кадром в многомиллиардной метрополии, чем охотник за ценными ингредиентами. Работодатель отца щедро обошелся с их семьей и даже позаботился, чтобы молодой Марин получил все необходимые льготы на поступление в один из лучших цинтеррианских ВУЗов. А все просто потому, что отец каким-то звериным чутьем ощущал опасность и оказался чуть более удачливым и живучим в сравнении с его цинтеррианскими коллегами.

Правда, однажды его чутье дало сбой, и отец погиб на задании. Все же лучше, чем в какой-нибудь авиакатастрофе, но студенту-Марину все равно было больно. Отца он любил, хотя после переезда на Цинтерру видел порой только по ночам и редким отпускам. Тогда Марин собрал всю свою годовую стипендию, разобрался с законом таможенной перевозки и выкупил с Дауррана отцовскую винтовку. Ее пришлось доработать, пропилить ствол, превратить из боевого оружия в муляж по требованию закона, но Марин успокоился, когда памятный рабочий инструмент попал в его руки. Хотя бы им больше никто чужой не пользовался.

Тейлаан цинтеррианцу не понравился сразу. Еще сразу с первых минут, начиная от выхода из лайнера и прохода через ряды радостных встречающих. И дальше, заканчивая бьющей в глаза насыщенностью цвета. Привычка к строгости в метрополии давала о себе знать. Яркий свет резал глаза, множество стеклянных и отражающих поверхностей бесили неимоверно и заставляли щуриться. Разве что воздух на планете Марин оценил – он оказался вкусным. Такой можно было встретить на Цинтерре только в особых заведениях, где ради клиентов устанавливали сложные системы климат-контроля.

В остальном же Энвила сильно напомнила Марину помесь домашней провинциальной планетки с дорогим курортом. Вроде бы на первый взгляд все устроено удобно и в угоду местным жителям, с любовью и опрятной чистотой. Но присматриваясь, чуткий взгляд майора подмечал искусственность и конфеточную фальшь, характерную для всех туристических зон. Тейлаан в центре был как раз таким классическим, по мнению Марина, районом. Слишком насыщенно деловым, слишком аккуратно вылизанным, слишком удобным и гостеприимным для приезжих. Фантик. Просто красивый ажурно-стеклянный фантик, на какой поведется гость столицы, кем бы он не был. Или обделенным, привыкшим к серости жителем среднего звена, или богачом, явившимся в Тейлаан по одноразовой работе. Хотя для столичного города такой образ был нормален. В такие места действительно стараются всегда собрать все самое лучшее и выставить напоказ, чтобы произвести о планете наилучшее впечатление.

Вот только Марин по своей работе прекрасно знал, что действительно стоит ожидать от непримечательного провинциального мира.

О да, работа… Благодаря ей Марин знал про Энвилу более, чем достаточно, чтобы сложить о планете с ее обитателями не лучшее мнение. Тихий мирок, пытающийся спешно подняться до уровня крупных держателей секторов, вроде Борда, Флайтона и Роккона. Относительно недавно правительство Энвилы озадачилось повальным образованием своих сограждан, и теперь молодняк как сумасшедший хватался за дипломы, считая «престижным» иметь несколько разных специальностей. Свое мнение относительно такого подхода Марин оставлял при себе. Иногда в такой каше действительно находились неплохие таланты с набором профессий, которых Цинтерра прибирала к рукам. Но чаще всего молодежь бросалась в крайности и смешивала абсолютно бестолковые навыки, словно где-то в их среде считалось «круто» подбирать самые экзотические сочетания. Большинство таких не преуспевали ни в чем, лишь зря тратя полезные годы на изучение какой-то бесполезной профессии, забывая то, к чему изначально лежала душа.

Не нужно было глубоко копать, чтобы открыть реальное лицо Энвилы, какая она есть. Суматошная провинция, пытающаяся доказать свое право на звание сильной и развитой планеты. Забавно. Имея заимствованные технологии, заимствованные образовательные базы, не собрав при том на своей орбите ни одной персональной верфи и космического корабля, этот народ еще пытался бороться за первые места на пьедестале популярности. А главное – каким-то странным и необъяснимым образом продолжал верить в свою значимость и уникальность.

Сравнили бы они хоть раз цифры приезжающих на другие планеты и число желающих там поселиться. Даже на мрачную Артану пытались перебраться куда больше народа, чем на эту радужную Энвилу. Причина? Элементарно. Наличие хотя бы какого-то будущего.

Энвила, судя по независимым опросам, привлекала на себя лишь любителей тихих уголков, спокойного размеренного быта, консерваторов и творческих личностей. Которые не ставили перед собой задачу выжить и всплыть в системе, где правили деньги, а мечтали забиться в домик помельче, и спрятаться от суеты столицы.

Такое тоже имеет право на существование. Но лично Марин озвученный образ жизни не понимал.

По мрачности и утомленности лица майор сейчас был сопоставим, пожалуй, только с водителем местного такси, явно отрабатывающим конец своей ночной смены.

- Куда едем? – спросил водитель, свернув на планшете какую-то книженцию и затушив сигарету.

- Отель «Дор-Тейлас», - ответил Марин, присаживаясь на заднее сидение и задвигаю дверцу.

Водитель кивнул, заводя свой флаер, и вскоре медленно начал выруливать со стоянки космопорта.

- А че, у больших шишек флаера нынче закончились? Или вы к нам тайком? – спросил вдруг водитель, закусывая пока зубами новую сигарету.

Что там раньше говорили про Тейлаан как культурную столицу, и Энвилу в целом, как сборник творческих личностей и повально образованных сограждан? Культура от водителя так и перла в каждой манере и слове, что еще больше выбесило Марина. А еще цинтеррианец терпеть не мог все табачные изделия, но надеялся, что прозрачная перегородка посреди салона избавит его от дыма.

- Нет, у меня частный визит, - ответил майор с легким акцентом.

- Дороговато там для частного визита, - хмыкнул мужик, скосившись на пассажира.

Марин тяжело вздохнул, не показывая явно своего раздражения, но портить лишний раз настроение не хотелось.

- Меня ждут, - отмазался майор, лишь бы от него отвязались.

И хотя водителю уже явно было скучно, он устал и хотел взбодриться разговором, но совсем уж навязываться мрачному гостю Энвилы не рискнул.

Меньше знаешь – крепче спишь. Марин тоже поддерживал этот принцип для серой массы. Вот только в его случае все было с точностью наоборот.


***


Отель «Дор-Тейлас» считался одним из самых престижных в столице. Здесь останавливались чиновники и предприниматели из метрополии, дипломаты и просто те, у кого хватало средств оплатить пребывание в этих стенах. За внешней простотой интерьеров стоял безупречный вкус хозяина отеля, не допускавшего чрезмерной помпезности и крикливой роскоши. Конечно, на придирчивый вкус посетителей в отеле имелись номера и с настоящей позолотой, и мраморными барельефами, и даже особо дорогой сектор отдыха с персональным бассейном. На случай, если «Дор-Тейлас» изволит посетить очень придирчивый клиент. С большой свитой и персональным гаремом.

Марин попросил снять ему номер«попроще», без лишних канделябров, альковов, балдахинов и прочей мудреной и бестолковой безвкусицы, которая вызывала тошноту одним своим названием. Майор, как истинное дитя Цинтерры, ценил практичность в интерьере, высокотехнологичность и изящный минимализм. Витки современной моды под старину его удивляли. Как и само понятие моды в дизайне жилых помещений. Он считал это глупостью и банальным желанием выпендриться перед богатыми друзьями, знакомыми и родственниками.

Совсем скоро ему предстояла встреча с будущим командиром их экипажа. С мальчишкой. Вайоном Канамари, который судя по изученному психологическому портрету недалеко уходил от энвильской «золотой молодежи», только в последнее время ударившись в романтику дальних приключений. И то, как читал Марин по заключениям психологов, больше от утраты предыдущих целей и иного смысла жизни на почве потери всех близких. Так же цинтеррианец знал, что в процессе работы над проектом парень часто скатывался в затяжные депрессии, был замечен за резкими перепадами настроения, в обычной жизни замкнут, нелюдим и склонен к общению с искусственным интеллектом.

Последнее ему донесли ребята, работающие на Департамент. Честно попытались списать сей странный процесс на работу, но по всему техническому заданию выходило, что Вайон делал это добровольно. Приходил в зал, говорил с ИИ под именем «Пректон» и все чаще – на вольнее темы, не связанные с базами данных.

Все это Марина напрягало. Начиная от того, что ему предстоит попасть под командование мальчишки и заканчивая наличием непонятного Пректона, чья задача и роль в документации проекта не оговаривалась.

Сам майор обычно не имел ничего против малолетних умников. В свое время он тоже постарался прыгнуть повыше в должности в ранние годы и с успехом пробиться по иерархической лестнице. Окончив ВУЗ с погонами лейтенанта, Марин получил право отказаться от стандартного распределения и выбрал себе работу в Департаменте Службы Безопасности.

Поначалу его отговаривали. Пророчили непосильную работу, высокие требования, но Марин сдал все необходимые тесты на профпригодность и легко преодолел вступительные экзамены. Отличные оценки позволили благополучно миновать уровни младшего оперативного состава и отдела мониторинга, позволив прыгнуть сразу повыше, хоть и на должность стажера.

Уже потом, когда молодой оперативник набрался опыта у бывалых коллег, то начальство предложило ему определиться с направлением для работы. Выбор предоставили небольшой: терроризм, контрабанда или оппозиция. Работа по выявлению первого была Марину любопытна, второе не привлекало никак. А вот отлов оппозиционных настроений вполне мог включить в себя охоту за террористами.

Как-то так Марин засел в одном из самых крупных отделов и занялся бесконечной работой, постепенно выведшей его к дальним планетам и крупным колониям. Молодой лейтенант не выслуживался, скрупулезно выполнял порученные задания и медленно с упорством тяжелого авианосца лез вверх по карьерной лестнице. Нередко их с отцом семейная интуиция наводила его на нужный след даже почти при полном отсутствии доказательной базы, все больше и больше накапливая «плюсиков» в личном деле.

Первый раз имя Сайреза Рэтхэма, теперь уже будущего члена экипажа, Марину стало известно по одному из личных заданий. Доктор «засветился» помогая одному старому приятелю, замешанному в террористической деятельности против цинтеррианского сенатора. С того случая Марин заинтересовался Рэтхэмом и чем больше погружался в его биографию, тем страннее она ему казалась.

Доктор ему не нравился. Хуже стало только оказаться с ним в одном проекте. Да только начальство Департамента посчитало, что знание Марина относительно Сайреза являются дополнительным поводом выбрать именно его на роль начальника службы безопасности в полете.

Самоуверенный, беспринципный, целеустремленный док всегда искал выгоду во всех своих делах, и ставил работу превыше чьих-то личных интересов. Его подпольные увлечения вирусологией не давали Марину покоя, но подкопаться к Сайрезу ближе он пока не мог. Что ж, теперь сможет. Обкопаться.

Про Джаспера Марину насыпали информации безопасники из информационного отдела. Оказалось, что на этом кадре висит множество недоказанных сетевых преступлений, взломов защиты, а так же подмены и краж баз данных. Типичный хакер, пока еще вольготно балующийся на компаниях среднего звена, но ни разу не попадавшийся по-крупному.

Пилот, недавно наконец-то утвержденный на свою роль, вообще вызывал у Марина ступор от одного лишь личного дела. Бывший военный пилот, попавший под трибунал, отсидевший небольшой срок за «разжигание национальной вражды» и безвозвратно пониженный в звании. Посланный на гражданскую службу и обязанный до недавнего времени отрабатывать на перевозках.

К ним всем в компанию прилагались не менее сомнительные личности, набранные где-то по всей Энвиле, и как докладывали из Департамента – даже из провинции. Есть там одна такая, молодая девушка, взятая на роль техника. Из деревни! Техник! Девушка!

Пожалуй, только список ученых, лауреатов премий, лучших из лучших и просто недавних студентов выглядел во всем менее экзотично.

И так получается, что вместе с ним на одном борту будет: меланхолик, тайный сепаратист, хакер, военный преступник и деревенщина. Вместе с великими умами науки и аспирантами. Ах да, равномерно разбавленные отморозками из цинтеррианского спецназа, которые добровольно согласились на пересадку в машины и скоро поступят лично Марину под командование.

Блеск! Замечательно!

Только для этого и вырос.

Мрачный как туча Марин громко припечатал стакан с остатками воды на стол и злобно покосился на настенные часы. Командир их отряда грозился вот-вот прибыть для знакомства. Майор надеялся, что у энвильцев все хорошо с пунктуальностью, и хотя бы в этом его не разочаруют.

Коммуникатор на настольной панели издал мелодичный перезвон. Даже на десять минут раньше намеченного времени.

- Да? – ответил Марин, дотянувшись до иконки вызова.

- Вайон Канамари прибыл к вам. Желаете организовать встречу в нашем ресторане или пропустить его к вам? – спросил с той стороны вежливый женский голос рецепционистки.

- Пропустите, - сказал Марин. - Пусть поднимается.

Девушка согласно ответила, и звонок прервался, а майор продолжил терпеливо ждать в кресле, перекатывая кубики льда в стеклянном стакане.

Вскоре раздался новый звонок, но на сей раз в дверь. Только тогда Марин изволил подняться для встречи со своим будущим командиром.

Писк открываемого замка, дверь, отъезжающая в сторону.

И перед Марином предстало жизнерадостное, солнечное, но явно замученное создание с красными глазами.

Конечно, майор СБ уже успел повидать Вайона на видео и фотографиях, но живьем собранный образ начал как-то внезапно рушиться.

Во-первых, парень явился явно при параде, но подготовившись к неформальной встрече. Никаких официальных запонок, платков, пиджаков и иной ерунды. Зато все простое, элегантное, свежее и старательно выглаженное. То же было с прической. Явно чрезмерно отросшие волосы Вайон озаботился всего лишь причесать поопрятнее, но получившаяся после дороги легкая взъерошенность даже сошла бы за особый стиль. Невольно наметанный глаз майора скользнул и по туфлям парня, но к ним особенно не нашлось никаких претензий.

Как-то слишком аккуратно выглядел Вайон для человека, склонного к депрессиям.

- Добрый день, майор Кхэл, - первым начал парень, вежливо и жизнеутверждающе улыбаясь. – Рад, что вы приехали. Я могу пройти?

Марин на мгновение растерялся от такого витка приветствия, но быстро собрался с мыслями.

- Да, проходите, сьер Канамари, - ответил он, пропуская парня.

- Можно просто – Вайон, - сказал он, не смущаясь, проходя в гостиничный номер, как к себе домой.

- Можно просто – Марин, - в тон ему ответил майор, закрывая дверь и встряхнувшись для перезагрузки мозга.

Либо где-то психологи ошиблись, либо перед ним какой-то другой человек.

Сам Марин себя хорошим психоаналитиком не считал, но в людях по долгу службы разбираться научился. То, что предстало перед ним и сейчас терпеливо ждало дальнейшего приглашения в зал плохо напоминало описанного по документам энвильца. Конечно, бывает, что люди выходят из депрессии, находят заново смысл жизни. Возможно, Вайон тоже «ожил» заново благодаря этому проекту. Или он так хорошо сейчас играет в дружелюбие. Всему есть объяснение. И сейчас Марин уже намеревался их получить!

- Проходите, присаживайтесь. Расскажите, ради чего Центр вызвал меня раньше срока, - решил не растягивать важное Марин.

Вайон последовал примеру самого майора и устроился в мягкое квадратное кожаное кресло напротив. От предложенных напитков пока вежливо отказался.

- Центр вызвал вас по моей просьбе, майор, - как бы извиняясь, пожал плечами Вайон. – Я захотел познакомиться.

Марин завис, склонив голову набок. «Захотел познакомиться». Всего лишь? Какой-то пацан, пускай и командир экипажа. И он отправил запрос от лица Центра. А родной Департамент майора еще и отпустил. Ради прихоти пацана!

Прогребая короткий ежик на голове, Марин встряхнулся.

- Мне льстит ваше желание, Вайон. Но вызов был очень срочным. Вы не подумали, что я мог быть занят?

Остатки вежливости цинтеррианец пытался сохранить в обращении. Правда в остальном честность прорывалась сквозь спокойную маску на лице. А что если бы он действительно был занят? Департамент Службы Безопасности – это такая структура, которая никогда не расслабляется, а его сотрудники всегда имеют работу. Всегда важную, и часто неотложную. Однако, от такого подхода Вайона казалось, что парень эту мысль не понимал.

- Да, я подумал, - ответил Вайон, сложив руки поудобнее в открытой позе. – Но я четко указал в своем запросе Департаменту, что наша встреча касается проекта, и будь вы заняты каким-то особым делом государственной важности, то начальство естественно не отпустило бы вас. А так, если вы здесь, значит все обязанности по защите покоя Федерации с вас уже сняли и переведи на подготовку к нашему отлету. Но опять же, я указал в своем запросе важность нашей встречи. Отдельно пометив, что она повлияет на ваше лучшее вхождение в коллектив, сближение с работниками проекта и со мной, как с командиром экипажа. Ведь, я прав, что первой вашей задачей по приезду было бы «успешное вливание в коллектив»? Вы были бы плохим работником службы безопасности, если бы держались в стороне от группы и не смогли бы наладить общение? Независимо от дальнейших поставленных Департаментом целей.

Марин слушал поток объяснений Вайона с приподнятой бровью и откровенно перечеркивал мысленно все досье, которое ему накатали на невнятного пацана в начале.

- Так что, майор, одной лишь встречей я лишь упрощаю работу вам и вашему Департаменту. А так же закрываю свои личные вопросы относительно вас. Плюс, у меня действительно в планах за ближайшие дни познакомить вас с экипажем. Мало того, что вы сможете по возвращении на Цинтерру написать обширный отчет, так еще я буду спокоен, что команда не получит непонятного чужака накануне отлета. Мне, как командиру, очень важно сохранить благоприятную обстановку в команде. Особенно познакомить всех заранее и морально подготовить. И да, пожалуйста, давайте перейдем на «ты».

Марин не знал, что ответить. Вернее, он то, конечно, мог бы натянуть добродушную маску, вылить много словесной «воды», спустить сказанное на тормозах и вообще похвалить парня за такой подход. Но все это не показало бы полной растерянности майора.

- Что-то не так? – решил уточнить Вайон, когда пауза в разговоре затянулась

- Нет, все замечательно, - «отвис» Марин и запретил пока думать о той взбучке, которую устроит по возвращении психологам. – Мне очень понравился ваш… твой подход.

- Спасибо, - кивнул парень, расплывшись в счастливой искренней улыбке. – Понятно, что я не буду допрашивать тебя досконально о вашей работе, любимых цветах и прочей анкетной ерунде. Но один вопрос все-таки есть, и для меня, а так же для успеха нашего проекта он очень важен.

- Какой же? – Марин невольно собрался и чуть напрягся. Совсем незаметно. Издержки профессии.

- Вы отправляетесь с нами добровольно?

Лицо у цинтеррианца не дрогнуло. Чего-то подобного он ожидал. Все верно, откуда бы энвильцам знать о подробностях выбора именного его, как кандидата на отлет. Для командира экипажа это, действительно, был очень важный вопрос. Настолько, что от ответа Марина могло бы зависеть очень многое. Если бы оно зависело…

- Нет.

Майор не видел смысла скрывать очевидное, что и так всплывет само рано или поздно. Хороший командир должен понять в этом ответе многое. Идеальный – мог бы попытаться принять меры.

Вайон же внезапно нашел и понял то, чего не предполагалось.

- Марин, а у тебя есть семья?

Было ли это случайностью или же парень, что-то уловил по оттенку предыдущего ответа, цинтеррианец не знал. Но подобный прокол и быстрый виток в личную жизнь работнику Департамента просто недопустим. Однако, раз уж тема всплыла сама собой, Марин стал спешно соображать, какой ответ выйдет наиболее коротким и безобидным.

Семья у Марина была. Несколько лет назад слишком успешному сотруднику в Департаменте намекнули, что ему не помешает обзавестись личной жизнью. Разгрузка, счастливое возвращение домой, уют и комфорт после работы… Все это были отговорки. Департамент лишь хотел еще больше зацепить Марина и вплести в свою сеть, чтобы ему было для кого работать, было за чью жизнь опасаться. Начальству нужна была преданность ценного сотрудника и наличие подзащитных за его спиной. По давно отработанной схеме, они знали, как давить на личные инстинкты сотрудников.

Марин последовал совету. Куда ж деваться. Ему откровенно дали понять, что дальнейшее повышение без супруги ему не светило. Девушка нашлась довольно быстро. Пара выходов на приличные мероприятия, приятное знакомство на одной из художественных выставок. Молодому галантному офицеру, которым являлся Марин, было не сложно понравиться выбранной кандидатке. Их встречи продолжились и проходили по обоюдному согласию. А вскоре он предложил ей супружество.

Долг перед Департаментом был исполнен.

Но Марин не мог сказать, что их жизнь с супругой была полна романтики. Он много работал и задерживался допоздна. Она – часто засиживалась в мастерской и творила. Бывало, что за сутки они встречались только в кровати и расходились по работе, даже не завтракая вместе. Все-таки работник службы безопасности и творческая личность плохо сочетались общими интересами. Разве что обоих устраивало, что не мешают друг другу жить.

Потом, спустя несколько лет, начальство объявило, что ему придется развестись и отправиться в космос с группой. Подписанный документ о расторжении супружества и отсутствии дальнейших претензий в адрес бывшей жены уже лежал у него в рабочем сейфе. Вместе с остальными документами, разрывающими его связь с привычным миром.

- Была, - ответил майор максимально сухо, надеясь, что проницательный парень не начнет копаться в его личной жизни. Хотя бы сейчас.

Вайон неспешно кивнул, не сводя взгляда, и что-то явно спешно соображая у себя в голове. Он всё понял по интонации и одному слово. Правда, какие выводы он сделал, Марин мог только догадываться. Но когда энвилец перешел на другую тему, майор облегченно выдохнул и расслабился.

- А насколько тебе известны подробности нашей подготовки? – казалось, что тон Вайона стал даже на малую долю бодрее. Намеренно. – Я имею в виду, буквально, по дням, все, что мы делаем сейчас в Центре.

- Достаточно известно, - сказал Марин. – Знаю, что каждый из вас собирает необходимую и важную для него информацию на время отлета. Меня предупредили, и я уже начал собирать базу. Как я понимаю, вы отбираете все, что может понадобиться как по работе, так и личные предпочтения, верно?

- Абсолютно, - Вайон аж засиял оттого, что Марин выдал больше одной фразы за раз.

- У меня не так много информации и баз по работе в отличие от ваших ученых. Больше пока набирается личного.

- Я так понимаю, ты сейчас о том, что собираешь самостоятельно, а не о том, чем тебя нагрузят в последние дни работы перед отлетом? – с колкой чуть заметной интонацией спросил энвилец. Улыбаясь, как студент перед каникулами.

Марин не выдержал, опустил взгляд, хмыкнул и потер виски. Аналитиков и психологов в Департаменте от него ждет очень серьезный разгром.

- Да, мне обещали слить основные базы в последний день. Они регулярно обновляются.

- Да говори как есть – они просто никому не доверяют! – слетело само у Вайона, а Марин просто расхохотался.

Смех заметно снимал напряжение. Даже когда Вайон растерянно посмотрел на майора, цинтеррианца накрыло новой волной смеха. Теперь уже с долей мстительности, довольный, что сам смог вызвать у парня ступор.

Однозначно, такой командир экипажа ему нравился куда больше, чем то унылое нечто, что было описано в досье.

- У тебя очень интересное представление о нашей структуре, - сказал Марин с ухмылкой на лице. Не уточняя прав Вайон или нет.

- Я бы не доверял на их месте, - отмахнулся энвилец.- Это же очевидно и для безопасников нормально. С них еще станется попросить лично загрузить эти особые базы тебе в машину, не доверяя Джасперу.

- Да, для них это нормально, - согласился Марин. – Дай им волю, они бы и машину саму взялись строить. Ваших инженеров контролировать сложно, Джаспера тем более. Он очень скуп на выдаваемые сведения о наработках.

Вайон попросту отмахнулся и подавил зевок.

- Что ваяет Джаспер – это вообще для всех загадка, не только для ваших, - сказал парень как-то очень тихо и по-личному.

Марин по естественной привычке подхватил тему. Обычно так удавалось узнать много интересного.

- Я думал, что хотя бы с экипажем он делится своими размышлениями о проекте.

- Он делится планами, - пояснил Вайон. – В подробности кода нам вдаваться бессмысленно.

- Мне известно, что у вас есть некий искусственный интеллект, - спросил Марин в новой попытке вытащить информацию.

- Пректон? Ну да, поначалу это была всего лишь умная операционка, помогающая мне в работе, а потом я подумал и решил с ней поиграть. Научил его разбираться в литературе и искусстве. Теперь он у меня картины пишет самостоятельно.

Марин снова завис на полумысли.

- Картины? – изумленно выдавил он.

- Да, когда поначалу я несколько недель подряд не вылезал из лазарета, то мне нечем было заняться, и я взялся развлекаться хотя бы с Пректоном, - пояснил Вайон с непрошибаемой честностью. – Работать с планшетом было тяжело, подключаться к новому контакту – опасно. Я подкидывал Пректону книги.

Цинтеррианец не знал, что его в выданной информации смущало больше всего. Наличие некоторого интеллекта, который теперь умеет писать картины или иное.

- А… почему ты не вылезал из лазарета? – с сомнением спросил Марин.

- Как почему. Мне же чуть мозги не спалили в начале постоянными подключениями к машине. Я отчего и ходил злой и нелюдимый. Одна мысль о новом подключении – и я хотел или сбежать или кого-нибудь убить.

Медленно и с тугим скрипом Марин начал понимать, в чем затерялся подвох. Если верить парню, то заключения психологов и аналитиков выходили не таким уж ложными. Просто о причине того настроения не было известно. Если Вайон и правда всего лишь не вылезал из лазарета, то вся его меланхолия становится понятна! Марин мысленно выругался, что он бы и сам с большой вероятностью превратился в безвольную мямлю, если бы пару месяцев пробыл с больной головой и на медикаментах.

- А твои красные глаза? – задумался цинтеррианец вслух.

- Что? – встрепенулся Вайон. – Ах, это… Нет, сейчас подключение уже проходит стабильно, и я не вырубаюсь на пятой секунде. Просто последние пару дней засиделись с ребятами до ночи. Еще и с навигатором, наконец, связались по видео-чату. Найк оказался очень общительным и много делился впечатлениями. А поскольку с Торией у нас очень сильное расхождение часовых поясов, то засиделись, как смогли. Зато убедились, что парня нам все-таки отдадут, а не присвоят.

- А могли присвоить? – автоматически слетело у Марина.

- Легко, - пожал плечами Вайон. – Найк талантливый и быстро перерос бы стандартную профессию на круизере. А на Тории любят собирать интересных ребят. Но я попросил, чтобы навигатора и пилота нам все-таки вернули после обучения.

Вайон смущенно хмыкнул и прогреб пальцами волосы. После чего задумался и таки потянулся за стаканом и графином с водой.

Марин же мысленно перебирал каждое слетевшее слово, пытаясь быстро понять, что же его смущает. В итоге после перебора накопленного досье и последних сведений, его осенило.

- Ты сказал - пилота?

Вайон жадно напивался водой, явно со вкусом и наслаждением.

- Ну да, - кивнул он после. – Я же таки смог уговорить торийцев взять к себе на стажировку еще и нашего пилота.

- Ты – что?

Теперь уже Вайон впал в короткую растерянность.

- Уговорил торийцев обучить Пирта на новой технике, - пояснил парень. – Рэтхэм посоветовал этого пилота, тот отказывался к нам идти пока его не обучат. Торийцы уперлись, не желая слушать убеждения Сайреза. Ну тогда их попросил я.

- Как? – только и смог выдавить Марин.

На лице Вайона проскользнула едва заметная быстрая улыбочка.

- Я обратился в их королевскую канцелярию и Его Величество при личной встрече дал добро.

Несколько секунд Марин тупо пытался понять врет этот мальчишка или нет. Но ко всеобщей иронии этот непосредственный поганец был честен и искренен, как блаженный.

Образ парня, который начал выстраиваться у майора снова стал рассыпаться на глазах. Просто так достучаться до Величества? И ему разрешили? Да еще как он сказал – при личной встрече? То есть, это означает, что он был во Дворце на Тории? Где в этом мире что сломалось, что Службу Безопасности просмотрела сей факт?!

- А когда это было? – уточнил Марин.

- Да где-то с месяц назад, - пожал плечами Вайон, крутя в руке стакан.

- Но по данным Центра ты не был на Тории, - засомневался Марин. – Только у нас в метрополии.

Вайон задумчиво и рефлекторно почесал макушку, а потом странно усмехнулся.

- Значит, в Центре решили не распространяться о моих перемещениях. Я отсутствовал трое суток, а потом действительно заезжал на Цинтерру, уже по их просьбе. Мне дали познакомиться с нашей будущей охраной. Хорошие ребята, мне понравились.

Марин встряхнул головой и хмуро посмотрел на Вайона. То, что парень дурак, он уже не верил. Тогда, соображая от обратного, правильно будет предположить, что энвилец дергает майора намеренно.

- И ты просто так сейчас мне говоришь о том, что пропустил наш Департамент, но по какой-то причине умолчал Центр? Зачем? Если я об этом донесу и может начаться разбирательство.

Вайон расслабленно откинулся на спинку кресла и поставил пустой бокал на стол. На мгновение от него повеяло странной уверенностью и очень хорошо продуманным планом. Почему-то Марин не сомневался, что парень специально позволил это заметить. Как и все предыдущее.

- Эта информация все равно бы рано или поздно всплыла, так какой смысл утаивать. Пирт вернется с обучения. Или мою переписку раскроют. Или сболтнет кто-то из экипажа. Какая разница, как такая информация попадет к Департаменту? Ведь этот факт никак не повлияет на пилота, навигатора и на мою роль. Мое имя раскручено в сети, а от ребят зависит успех нашего полета. Я добился поставленной цели, а тебе рассказал, потому что не вижу смысла чего-то скрывать.

Все было логично. До безобразия и до откровенности логично. Марин смотрел в искренние и добрые глаза Вайону, но отнюдь уже не верил в их доброту. Если парень раньше и был тем студентом, описанным в досье, то теперь после проекта и полета на Торию он резко изменил свои взгляды. Доверяет ли он Джасперу и Сайрезу? По оговоркам звучит, что нет. Правильно делает. Эти двое всегда будут вести свою непонятную игру. Вопрос еще в том, как много сам Вайон о них знает.

Но это вероятно узнать только в процессе общения. Которое, к удивлению Марина, начинало ему самому доставлять удовольствие. Возможно, в этом был какой-то цинизм. Что майор СБ сойдется по мнению Департамента с самым «безобидным» членом экипажа. Тем самым, который чудом выбил себе аудиенцию к Его Величеству и знакомство со всеми членами группы.

Марин позволил себе улыбнуться. Общение намечалось очень интересное, и будущий командир экипажа начинал нравиться все больше и больше. Зато аналитиков в Департаменте будет ждать серьезная встряска за такие ошибки в личном деле. Марин знал, что сильно взбодрит их по возвращении. Возможно, кого-то удастся даже уволить. Но это будет лишь через несколько дней, после обещанного знакомства с командой.


***


В первый день разговор с Вайоном затянулся почти до вечера. Засиживаться надолго в номере майор с энвильцем не стали, а вскоре отправились на прогулку по городу. К счастью Марина парень повел его не по столичному центру, а сразу предложил отъехать подальше в более тихие районы, где город не плескался в помпезности, а жил исключительно ради местных.

Довольно быстро общение перетекло на рассказы из проекта, разные ситуации и сопутствующие бытовые моменты. Вайон вещал не жалуясь, но у Марина иногда создавалось впечатление, что парень сам ищет хоть кого-то достаточно разумного, чтобы помог ему выбраться из этой паутины. По крайней мере цинтеррианец так и не понял, зачем Вайон до сих пор живет у Сайреза дома. Или почему он так дружелюбно отзывается о Джаспере, хотя по факту явно смирился с его экспериментами над собой.

Вопросов оставалось много, но в тот день они с Вайоном разошлись рано. Парень явно нуждался в отдыхе, да и Марину нужно было много осмыслить за прошедшие часы.

Негатива, как поначалу, Вайон уже не вызывал.

Следующий день Марина начался с того, что энвилец лично заехал за ним и повез, как обещал, в Центр. Монументальное серое сооружение Марину не понравилось уже издалека. На подобные учреждения он успел насмотреться дома, и как показывала практика, чем строже было здание, тем консервативнее в нем царили порядки.

А уж само знакомство началось, действительно, как предполагал сам Марин. Нудно и скучно пытался выставить себя главой проекта Рэтхэм. Вежливый до безобразия и обходительный до тошноты. Пока его образ во всем совпадал с набранным досье, и Марин лишний раз убедился, что полковники во всякой среде одинаковы и себе на уме.

Джаспер образовался чуть позже. Приветливый и добродушный, претендующий на роль души компании и главного заводилы. Удобно для того, кто устроился на комфортном месте и обложился всем необходимым материалом для исследования и изобретения. Даже если этот материал – живые люди.

Группа ученых словно перемещалась стайкой. Интересные, но почти невзрачные, крепко хватающиеся друг за друга и присланные пахать во благо общей родины. Странные, инициативные на вид, и бесконечно увлеченные, без тайной жизни за плечами или каких-то глубоких переживаний.

Марина даже познакомили с недавно принятыми в команду инженером и техником Кримой Хайет, а так же будущим артиллеристом Киреном Стаф. Девчонка уже при первой встрече оправдала свое провинциальное происхождение.

- Эй! Вайон! Мы тут! – раздалось откуда-то из глубины ангара, куда энвилец привел майора показать собранную машину. - Кто это с тобой такой красивый?

Марин поднял глаза на звонкий женский голос и увидел торчащую из металлической туши рыжую голову с парой девчачьих мелких хвостов. И как только ей позволили копаться в уже собранном прототипе?

Вайона, похоже, ничего не удивляло.

- Это наш будущий начальник службы охраны и майор службы безопасности, - ответил он, чуть повысив голос, чтобы докричаться наверх. - Вылезайте познакомиться.

Девчонка ойкнула и спешно стала выползать из распахнутой грудины машины. Да, делала это она достаточно ловко и умело, явно привычно к работе с крупными механизмами. И по комплекции она оказалась немного крупнее, чем представилось Марину в начале. Мелкая, но сильная, юркая девушка. Хотя вопрос ее профессиональных качеств был до сих пор открыт.

- Простите за грязные лапы, - спустившись, Крима по привычке вытерла руки об штанины униформы. Внешний вид и производимое впечатление ее ничуть не смущали. - А вы ведь с Цинтерры, правда? А верно ли говорят, что там почти не осталось парков и зелени?

Марин даже запнулся на полуслове первого знакомства, вынужденный ответить. Но если бы это был один вопрос! Поток всепоглащающего позитива лился из Кримы, как из ребенка, впервые увидевшего супергероя.

- А еще я слышала, что у вас там всего один город. А как вы делитесь по районам? Просто квадратами по площадям? А сколько у вас там народу? Где-то говорилось, что пару десятков миллиардов. Это верно? А чем вы питаетесь? Только привозными продуктами? А у вас есть собственные фермы? Или только колонии? Правда, что говорят, будто у вас всё мясо искусственное?

И так далее и в том же духе. Марину казалось, что она не затыкалась никогда. Однако, подошедший своевременно Кирен быстро переключил ее на себя.

Присвистнув, темноволосый парень с перевязанной цветастой лентой на голове отвлек молодую особу:

- Крима, твои отпечатки ладоней на заднице – как мишень. Снова вынуждают меня пялиться.

- В следующий раз я оставлю следы на документации, чтоб ты начал пялиться в нее, - не осталась в долгу Крима. Явно не в первый раз.

- Я все жду, когда ж ты начнешь вытираться об передний бампер, - иронично улыбаясь, ответил Кирен, выразительно глядя девушке на грудь.

Не особо прицеливаясь, она замахнулась и кинула в парня какой-то запчастью из кармана. Естественно не попала, Кирен только расхохотался. Крима следом за ним тоже. Вайон просто тихо хмыкнул в кулак. Одному Марину было не смешно, а скорее дико. А если бы попала?.. А если бы голову разбила?.. Где у них тут вообще понятие дисциплины в обществе?

И с этим народом ему предстояло провести неизвестное количество лет. Хорошо, что пилот обещался адекватный. И состав бойцов Марин мог проконтролировать и отобрать единолично.

Так получалось, что из всего экипажа Вайон казался единственным достойным общения и внимания. Само собой работа подразумевала вхождение в доверие к каждому члену группы, и Марин уже начал прилагать к этому усилия. Но чем больше он контактировал с назначенным командиром, тем отчетливее проявлялась граница работы и личной заинтересованности.

С Вайоном общаться было легко. С первой встречи парень уже перестал откровенно глумиться и шокировать майора своими финтами в налаживании дел. Их беседы переходили на более личные вопросы, а под вечер второго дня, когда они заседали в тихом ресторане, Вайон позволил себе откровенно рассказать о прошлом.

Для Марина не было новостью, что парень потерял всех родных. Удивило, что после он пытался сойтись с другой девушкой, а потом так легко разорвал с ней контакты. В чем-то майор видел с Вайоном большую схожесть. У них обоих не осталось родни, а долг работы требовал прервать все старые связи.

В какой-то момент Марин хотел заговорить о себе и супруге. Хотел сознаться, что только сейчас, после расторжения брачного контракта они действительно начали чувствовать нужность друг другу и впервые по-настоящему начали любить… Но остатки привычки и долга уговорили смолчать. Еще раз и как всегда. А так же, чтобы не задевать свою больную рану, которая разрасталась каждый день, когда он возвращался после работы домой. Где его ждала заново полюбившая женщина, уже не жена, но которой было вольным жестом начальства разрешено пробыть с Марином до отлета на пересадку.

Цинтеррианец не хотел, чтобы его начали жалеть. Или чтобы кто-то стал придумывать миллион и один вариант, как сохранить его на планете. Решение принято, цель поставлена, а отказ от нее обрушит всю карьеру и планы. Марин уже думал об этом. Представлял, что может случиться, откажись он от полета в пользу жены. В лучшем случае его понизят в должности. Посадят «за документы» и найдут на его место кого-нибудь более авантюрного и смелого, чьи мозги и силы будут гарантированно принадлежать Департаменту, а не женщине. В худшем случае он попытается уволиться сам, не выдержав монотонной работы и загнивания ума. Уволиться ему не позволят, а при попытке бежать с Цинтерры – тихо пристрелят в темном углу, списав на несчастный случай. Он слишком много знал, чтобы Департамент позволил Марину свободно ходить по чужим улицам. Как ни крути, а любой вариант кончался короткой жизнью и быстрой гибелью от рук своих же сотрудников. Кто-то не зря в шутку говорил, что «из Департамента уходят только ногами вперед».

Фактически, даже выбрав полет, Марин тоже подписался на свою физическую смерть. Как будет работать его сознание в машине – оставалось загадкой, которую раскроет им только Вайон. Первый, кто рискнет попытаться. Но в таком случае, следуя ироничной шутке, Марин уже «уйдет» из родной структуры. Забавно будет, если начальство не подумает заключить с ним новый контракт в Новой жизни. Ведь по сути пересадка в машину ничем не отличается от перерождения, а, следовательно, от юридической смерти прошлой личности.

Марин мысленно улыбался, когда обдумывал этот любопытный момент и всегда молчал, не желая поднимать бюрократическую волну. Он просто знал, что когда-нибудь этот прецедент явно случится и вопрос всплывет на всеобщее обсуждение. Хорошо, если это случится потом, после отлета. Если нет – он что-нибудь обязательно придумает.


***


Неделя прошла на удивление быстро. Поначалу Марин переживал, что необходимость общения начнет угнетать его. Но явившись в Центр второй раз, а потом и третий цинтерранец невольно уловил одно приятное чувство. Люди на Энвиле, да и особенно его будущая команда, были на редкость честны. Если не принимать в расчет Сайреза и Джаспера, то все в его окружении не имели ни малейшего повода в чем-то врать или улыбаться в лицо ради вежливости.

Народ в Центре был открыт для настоящих эмоций. Если они радовались появлению Марина и готовы были искренне поделиться своими наработками, то они делали это с удовольствием. Если напрягались и ждали, пока он уйдет, то не раздражали натянутым оскалом. На Цинтерре, а особенно в Департаменте все было иначе. Вежливость, миллион и одна маска на лице, выдуманная доброжелательность, а в глубине души часто ненависть и отвращение к каждому. Не многие чувствовали себя поистине комфортно в такой среде. Марин знал по себе лично. Он-то просто привык и смирился.

Во время дальнейших встреч ученые оказались не такими уж занудными, а Крима с Киреном не настолько лишенными ума и пренебрегающими техникой безопасности. Девушка, на удивление, оказалась талантливым техником и схватывала всё обучение на лету. Что же будет потом, когда они смогут просто загружать в себя данные и разбираться в них моментально.

Джаспер часто раздражал позерством и хамским поведением, но потом Марин задумался над его психологическим портретом и все встало на свои места. Парня в детстве сильно изводил отец, от него же он нахватался дурацких манер и поведения. Потом замкнутый и забитый морально пацан находил спасение, запираясь в комнате. Там от безделия увлекся программированием, понял на мелких примерах, как этим можно отравить жизнь окружающим. Озлобленный и вроде бы затаившийся, пацан оттянулся на главной своей проблеме – на отце, втянув его в финансовые махинации и добившись, чтобы того посадили в тюрьму. А потом, когда первая цель в жизни была достигнута, то молодой Джас продолжил свое асоциальное существование, пересекаясь по переписке с другими менторами хакерского дела. Замкнутая субкультура еще сильнее подпортила тогда еще ребенка, окончательно закрепив в нем хамоватые манеры. А так же привычку выбираться на вершину управления социумом, где он не будет подчинен общим правилам, порядкам, нормам, а сможет сидеть наверху и в стороне, желательно с пультом в руках. Добавить к этому еще и вечную необходимость учиться, совершенствоваться и доказывать свое превосходство – получится любопытная личность. Хамская, крысячья, злобная и умная. Пожалуй, с таким набором данных действительно – самая умная и хитрая из всех в команде.

Джаспера бессмысленно ненавидеть. Ровно как и бессмысленно на него раздражаться. Если знать его привычки и помнить причины их возникновения, то программисту, а на деле хакеру, проще дать то, что он инстинктивно хочет, не вступая в конфликт. Позволить ему чувствовать себя главным, разрешить таскать себя по комплексу и хвастаться наработками. Улыбаться искренне, когда он как ребенок начинает гордиться своими успехами. И мелко, незаметно приручать. Но о дружбе с Джасом не может быть и речи. Не потому что Марина раздражал такой типаж личности. А потому что программист по своей уже сложившейся привычке не умеет дружить и не знает, зачем ему это надо. Такие как он даже оставшись в одиночестве не расстроятся, а уйдут в работу с еще большим усердием. Возможно, когда-нибудь потом у Джаса и появится свой аналог друга или тот, кого он сможет так назвать, но его отношения будут сильно отличаться от привычных обществу.

Рэтхэм… Наверное, тяжелее всего будет с ним. Марин смотрел на эту непрошибаемую полканскую скалу и пытался придумать, как не кривиться ему в лицо. Да и если с Джасом удалось быстро наладить общий язык и убедить парня в своей доброжелательности, то Сайрез видел Марине только цинтеррианскую проблему. От этого становилось интереснее вдвойне. Майор каждый раз задавался вопросом – это у доктора вспыхивает личная неприязнь к выходцам метрополии, или ему настолько есть, что скрывать? Профессиональная роль подкреплялась у Марина личной вредностью, и расколоть доктора хотелось только сильнее. Но давить на него было опасно, этот как никто другой знал всю схему с подобным «вхождением в доверие» и «дружбу». Да-да, безопасники и контрразведчики не умеют дружить, везде ищут подвох и каждую минуту ищут преступников, даже среди своих. Как же!

Так же Сайрез представлял пока весомую угрозу, и если Марин умудрится ему не понравиться по какой-то причине, то доктор может попытаться надавить на Департамент и затребовать иного человека. Или, наконец-то, поставить своего. Будет много разбирательств, Марина вызовет на ковер начальство…. Этого цинтеррианец хотел меньше всего. Поэтому, против желания, с доком надо было вести себя деликатно. Главное вылететь.

Под конец недели Вайон устроил Марину видеоконференцию и связался с пилотом и навигатором на Тории. Опять же к удивлению майора ребята оказались на редкость дружелюбны и искренни. Во всяком случае, Пирт приветственно и искренне обматерил Марина вместе с их Департаментом. Майор лишь улыбнулся на это и поставил мысленно галочку, что с ним он точно сойдется. Потом, при встрече.

Но самым приятным и адекватным из всех по-прежнему оставался сам Вайон. Он признался Марину как-то, что полет на Торию сильно изменил его. Где-то пошатнул взгляды на жизнь, В чем-то успокоил и помог смириться с будущей пересадкой. Вайон говорил цинтеррианцу, что после посещения Его Величества он теперь ярче ощущает возложенную на него ответственность и теперь однозначно не откажется от намеченной цели. «Главное, чтобы Джас и док не напортачили, - бодро отмахивался парень, скрывая реальный страх. – А я уже на все готов».

Марин престал удивляться Вайону и его полному несоответствию с досье. Наоборот, ему нравилось, что Командир, как иногда в шутку окликал его майор, умеет находить со всеми общий язык и держит команду в тонусе. Он догадывался, как тяжело это может даваться Вайону, и оттого еще больше ценил эти усилия.

Прощались с энвильцем в конце недели они как старые друзья. Тепло и искренне обнявшись. Марин поначалу опешил от такого жеста со стороны парня, но дистанцироваться не стал. Как знать, не окажется ли это последней их встречей.

- Я бы сказал, что буду рад видеть тебя в нашей команде и ждать, - сказал напоследок Вайон в космопорту, перед тем как отпустить Марина на регистрацию на рейс обратно. – Но сам знаешь, как это похоронно звучит в нашем случае. Так что, несмотря на твое окончательное решение, я буду рад, если ты хотя бы прилетишь в день моей пересадки.

- Я уже принял решение, - ответил Марин, поправляя сумку. – Я с вами.

Парень лишь печально улыбнулся.

- У тебя еще есть выбор. Как и у твоего Департамента.

Понятный намек.

- Я что-нибудь придумаю, - кивнул Марин. – Если что-то пойдет не так.

Вайон кивнул и молча хлопнул майора по плечу. Любое слово прозвучало бы сейчас слишком прощально и излишне трагично. Ничего такого не хотелось. Особенно в такой непонятный момент.

Уже в своей мелкой кабинке в бизнес-классе корабля Марин принялся размышлять о том, что он ответит своему начальству. Однозначно он не собирался говорить всей правды. По возможности, лучше бы оставить всю ситуацию с Вайоном без подробностей. И если еще в начале недели Марин собирался уволить своих аналитиков и психологов, кто добыл им такое странное досье на командира, то теперь… Теперь Марин задумался, что такая фальшивая легенда может сильно помочь.


***


Цинтерра.

Подвалы компании «Амина».


Сайен Крэмп, он же Ашир, прогуливался глубокой ночью по коридорам законсервированных складов. Родной кабинет иногда начинал раздражать, и президент компании отправлялся подумать в одиночестве в места, где его наверняка не найдут. Очень узкий круг помощников знали, что действительно находится в так называемых «законсервированных складах». Считается, что сюда на заре эпохи расцвета компании складывали старые, изжившие себя кристаллы. Ненужные по сути. Списанные с производства. Или доставляющие много проблем неконтролируемыми вспышками.

Считается…

Ашир погладил кончиками тонких пальцев замурованную дверь, за которой начало скапливаться его сокровище. Миллионы кристаллов, заряженных под завязку и фонтанирующих яркой и чистой энергией. Для людей они бесполезны, как переполненные носители информации. Но для Ашира и его запланированной работы…

Пальцы скользнули по логотипу компании на опечатанном замке, и мужчина невольно задержался на нем взглядом. Амина. Сестричка. Можно было только надеяться, что с ней все в порядке, и Хозяева содержат ее в достойных условиях. Знала бы она, как много сытной энергии сейчас закрыто под ее именем. И все ради чего? Ради одного призрачного шанса, который может спасти всю семью.

Но до тех пор надо было дождаться. Отправить Вайона и его экипаж, раскрутить идею полиморфов, запустить процесс в массы, чтобы еще больше пополнить склады… Правда, Ашир не был бы собой, если вся надежда держалась только на одном варианте. Если не сработает первый план, то всегда может вступить в действие второй. А за ним третий, четвертый. На крайний случай Ашир даже думал о возможности лично связаться с Его Величеством. Но это гарантированно будет путевка в один конец. И как много родных он потеряет, если вовне просочится хотя бы один намек на его План?

Нет. Сперва ему нужен именно Вайон. А потом поддержка, которая сможет выстоять в любых условиях. Да, Ашир знал, что он расшатает эту галактику и внесет в нее обещанный хаос. Но вместе с тем у него появится своя армия. И начало ей будет положено здесь.

На Цинтерре.

В глубине темных коридоров, под огромными пластами почвы, где лишние и спонтанные всплески энергии просто растворятся и потеряются в бесконечной массе гудящей на поверхности Метрополии. Здесь, где истинную лабораторию не сможет вычислить ни одна ищейка, напросто заблудившись в какофонии исходящих сигналов.

И именно здесь Ашир собрал свое детище, подготовив к работе все ритуальные чертежи, защитные глифы и закрыв их фальшпанелями от слишком уж любопытных глаз. Вместо алтаря сойдет полиарконовая койка, а фокусирующие ядра удачно замаскировались под лампы.

Осталось добавить только сам кристалл и найти второго важного претендента. Того, кто будет по воле Ашира уничтожать для него целые миры и галактики.

А что касается Вайона и обещанного публичного зрелища…

Ашир покосился на аккуратно упакованный в контейнер дублирующий агрегат с фокус-ядрами и рассмеялся.

Портативную сборную ритуальную лабораторию в техногенном стиле до него еще не строил никто.

Глава 7. Слуга человечества

Энвила.

Полгода спустя.


Флаер заложил резкий вираж, снизился и помчался над лесом, почти задевая днищем густые кроны. Серебристая машина скользила в насыщенном воздухе, бликуя на солнце и рассекая потоки, словно волны. Грозовая свежесть еще не успела развеяться. Напитанный ею встречный ветер наотмашь бил в лицо и путал волосы над ремешком защитных очков. Рука Вайона мягко потянула штурвал на себя, мазком большого пальца по сенсору усилив мощность. Флаер загудел тоном выше и ринулся вперёд и вверх ещё резвее.

Хотелось надышаться. Пряным воздухом позднего лета и недавней грозой. Наглядеться на лес, на золотистое солнце, на небо. Быть обласканным родным ветром и выжать скорость из послушной машины, всю, до последней капли. Хотелось выплеснуть эмоции, поддаться нахлынувшей эйфории и кричать во всё горло. До боли и сорванных связок – потом это будет не важно.

Завтра всё уже станет не важно.

Любая боль пройдет, а ощущения изменятся. Повезет, если все получится, как следует, а если нет…

Крен влево, дуга, крен вправо... Лучше отвлечься и думать об окружающем. Заходящее солнце бьёт в глаза, но рука держит штурвал ровно. Пусть завтра все случится быстро. Не важно как, но главное, кончатся месяцы ожидания.

Вайон встряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Он даже не знал, что хочет получить в итоге после пересадки. Тягостная неизвестность утомляла хуже возложенного бремени. Это бред, когда говорят, что в случае успеха жизнь продолжится как ни в чем не бывало. Жизнь станет другой. Новой. И полностью лишенной большинства приятных и привычных человеческих наслаждений.

Флаер вильнул в новый вираж, взяв курс на город.

Столица расстилалась вдалеке призрачной беловатой дымкой. В небо устремлялись богатые новомодные небоскребы и рядом с ними зажигались первые ночные прожектора. В отдалении на большом расстоянии торчали шпили космопорта, и где-то там же, на отдельной стартовой площадке, сверкала махина готового, почти оснащенного к отлёту, корабля. По просьбе Вайона его назвали сообразно цели - «Искатель». И меньше, чем через пару месяцев двадцать восемь полиморфов поднимутся на его борт.

Если всё сложится, как должно.

Его команда ждала завтрашнего дня. Большинство с нетерпением, и лишь некоторые с опаской, осознавая риск, но стараясь не показывать своих нервов. Ни к чему лишний раз намекать о худшем варианте. Иногда Вайону казалось, что ему уже ничего не страшно. Странное состояние флегматичного равнодушия успокаивало и умиротворяло, заставляя думать, что если ему не повезет, то он этого даже не узнает. Смысл переживать заранее, если это не поможет делу? Бестолково нервничать во время самой пересадки – надо будет сосредоточиться. Ну а после нее – переживать станет просто поздно.

Жаль, что Марина с работы не отпустили. Впервые письма в Департамент и Центр не помогли. Какие-то из них оставляли без ответа, на некоторые писали, что майор занят неотложными делами. Личная связь тоже пропала, коммуникатор Марина не отвечал. А Вайон уже не знал, что думать.

Только где-то в глубине души надеялся, что завтра он все-таки увидит его в толпе.

Нужно было снова отвлечь мозги. Ещё раз перепроверить все документы, оставить последние распоряжения насчёт личных вещей и остатков имущества. Всё равно они больше никому не нужны и наследников у него нет.

Можно было побеседовать через коммуникатор с Пректоном. За последние месяцы этот искусственный интеллект почти что стал Вайону другом. Дико звучало, но парень порой высказывался машине больше, чем своим коллегам. Он позволял себе ему жаловаться, изливать душу, пояснял особенности своего настроения, а за счет регулярного контакта напрямую Пректон учился понимать эмоции. Вайон не боялся, что ИИ расскажет Джасперу или остальным о его моральном состоянии и передаст подробности разговора с Его Величеством. Он считал, что смог договориться об этом с машиной. Как-то так получилось, что именно Вайон вызывал у Пректона больше «симпатии», чем даже его непосредственный создатель.

Забавно, но Вайон верил машине и в ответ был открыт и честен с ней. Сложно, конечно, оставаться замкнутым и врать, когда этот ИИ может считывать все мимолетные мысли во время подключения. Но парень понимал, что с молодым искусственным интеллектом недопустимы ошибки. Подобные создания как дети, доверчивы, готовы познавать новое, и учатся без исключения всему, копируя отношение к себе.

Джаспер воспринимал Пректона, как помощника. Нагружал его вычислительной работой, просил помогать в моделировании, изредка разговаривал на отвлеченные темы. Но никогда не пытался говорить с ИИ «по душам».

Вайон же вел себя с машиной наоборот.

Поэтому Пректон, учась эмоциям отвечал взаимностью к парню и иногда щедро рассказывал про свое отношение к создателю, обещая Вайону «сохранить все его секреты между ними». Пожалуй, больше всего парень гордился именно тем, что научил Пректона понятию «секрета». Разделив откровенную ложь и молчание. У самого Вайона было много мелких секретов, и он не хотел, чтобы все они когда-нибудь всплыли на поверхность, или чтобы Пректон по одной лишь воле Джаспера, как создателя, рассказал все по списку.

Даже жаль было осознавать, что после пересадки скорее всего голос Пректона перестанет восприниматься сознанием, а его функция ограничится только фоновой помощью. Из ИИ получилось поистине уникальное создание, но Джаспер отказывался строить отдельную машину для него.

Странно всё это было. И даже грустно. Случайно, как побочный продукт во время проекта получить почти полноценное создание, лишенное собственной оболочки, и существующее лишь в виде страницы кода. Которое завтра, по сути, может быть уничтожено.

Вайон старался не привязываться к Своему детищу в лице Пректона. Но размышляя о грядущем дне, понимал, что уже привязался давно. Незаметно и против воли. Нельзя любить машину. Но Вайон свою любил и знал, что такое создание куда искренней и честнее, чем все окружающие.

Будь его воля, он бы спас проект Пректона от «затирания».

С другой стороны в его персональной машине с завтрашнего дня будет как раз действовать Его воля. И стоит Вайону только захотеть…

Внезапно в наушнике запищал коммуникатор, и Вайон принял вызов, мимолетной мысленной командой.

- Да, Джас? – ответил парень, сбавляя скорость флаера.

- Возвращайся. Док велел тебе к восьми быть дома. Соберемся на ужин и разойдемся пораньше.

- Хорошо.

Джаспер прервал звонок, а Вайон вновь развернул флаер к городу и помчался, окрыленный идеей, вперед.


***

Центр Экспериментальной Киберинжнерии, 9:30 утра.

Выделенный пересадочный зал.


Вайон переставлял ноги на автопилоте. Сколько раз он уже представлял этот день, сколько раз прокручивал в голове эту ситуацию. И все равно каждое действие ломало его образы, заставляя просто молча подчиняться и как запрограммированный робот следовать командам.

Ассистентки-близняшки помогали ориентироваться в коридорах и вели по заданному маршруту. Миловидные голубоглазые блондинки с одинаково закрученными локонами, с одинаковой небрежностью выпущенными из одинаковых причесок. Они пытались щебетать что-то на ходу, подбадривать, шутить и просить, чтобы Вайон, когда очнется в машине, обязательно их первых покатал у себя в руке.

Успокаивающие мелочи. Попытки занять его мысли наперед и утянуть подсознание думать о будущем, как уже о случившемся. Так проще. Так надо. Но Вайон половину их бодрости пропускал мимо, не замечая ничего лишнего вокруг.

Они прошли коридоры Центра, вышли на первый этаж, где находился сборочный цех, и нырнули в соседний зал, специально обустроенный под пересадку. Толстые кабели протягивались по полу через стену, подключенные к пока еще бездушной, но полностью готовой машине. Наполненный всей информацией кристалл уже покоился в ее грудине, пока еще соединенный особыми кабелями с фокусирующей установкой. И как всегда в зале ослеплял неизменный белый свет. Словно в дань непонятной традиции превращая обыкновенную комнату в операционный зал. К чему это все? Словно его собрались здесь препарировать!

От вида белых стен, белого потолка и белых халатов персонала Вайону стало дурно. Как назло это все резко напомнило первые недели, проведенные в лазарете, и мозг против воли запаниковал. Каждое попадание туда ассоциировалось с бешеной головной болью и бесконечными капельницами. А так же слабостью, тошнотой, полной беспомощностью и одной лишь жаждой быстрее сбежать оттуда. И сейчас все это снова?! Опять?

На мгновение показалось, что ноги стали ватными. В нос ударили запахи препаратов, и от них закружилась голова. Девушки, заметив это, тут же подхватили парня под руки и помогли идти. А до центра зала оставалось еще далеко. Обычная койка в центре казалась чем-то страшным, кучи развернутых вокруг мониторов и голографических экранов напоминали операционный арсенал, а нависающая над лежаком трансплантационная машина – вообще выглядело как орудие пыток. Словно многосуставной телескоп с фокусирующей линзой, переходящей где-то под потолком в паутину кабелей.

У Вайона не на шутку начали подкашиваться ноги.

В голове звенела пустота. От волнения, перешедшего в неожиданный панический синдром, все лица просто проплывали мимо расплывчатыми пятнами. Голоса не воспринимались. А до койки оставалось тридцать шагов. Стало жарко и одновременно накатил озноб. Что-то прокричали взволнованные ассистентки. Руку Вайона перехватили и тут же сделали укол.

Что ему ввели? Успокоительное? Зачем… Чтобы он еще больше начал психовать от укола?! Двадцать шагов до койки. Надо пройти. Какой идеальный локон у близняшки слева, тугой золотистый, перекатывающийся по щеке. Ещё шаг. Надо пройти. Почему в груди стало так горячо и противно? Язык не слушается. Словно все разваливается на каждом шагу. Может, все-таки не надо туда? В другой раз? Репортерам передадут, что он заболел,или техника недонастроена.

А у правой близняшки, оказывается, такой же золотистый локон.

Пожалуйста, не надо сегодня...

Вайон пошатнулся, но его удержали уже мужскими руками. Сквозь звон в ушах стали доноситься голоса и обрывки фраз. А резь в груди из горячей стала ледяной.

- Готовьте инъекцию, семь кубиков ледоксила.

- Да, доктор.

- Запускайте агрегат. Пректон пусть готовит машину.

Семь кубиков... Ледоксил? Искусственная кома?

Имя Пректона ненадолго отрезвило заторможенное после инъекции сознание. Надо изолировать ИИ в системе! Запустить резервное копирование данных. Пректон, если ты слышишь?...

Колени подогнулись совсем, и Вайон почти рухнул на предоставленную койку. Ассистенты помогли ему улечься, начали ловко подключать датчики. Затылок коснулся холодной металлической пластины, условно прикрытой тонкой мягкой пенкой. В позвоночник будто залили жидкий лед. А тело окончательно онемело после успокоительного.

Нависающий над головой аппарат давил одним своим видом. Вайон судорожно метался взглядом, в попытке зацепиться хоть за что-то не столь пугающее, как вдруг на глаза попался странный человек в сером костюме. На балкончике второго этажа за стеклом. Этот мужчина казался настолько чуждым в царстве стерильной белизны, что Вайон снова пришел в себя. В памяти всплыли запоздало осознанные слова. Еще вчера Джаспер что-то говорил о неком «президенте компании» и «желает присутствовать лично». Но какое странное, неприятное и застывшее лицо и рыбьи глаза. Как у личинки.

Незнакомец поймал взгляд Вайона, и тому показалось, что он проваливается в чёрные тоннели булавочных зрачков. Страх заставил и без того скачущее сердце сжаться судорожным комком, но странный человек словно бы улыбнулся.

Короткая боль от укола в вену, мягкая тёплая ладонь Рэтхэма на мгновение сжалась на плече. Медленно поднялись боковые стенки экзотической койки, как бортики у маленькой лодки. На короткий момент пропали все звуки и запахи. А потом тело свело судорогой настоящей паники, но ни единый мускул не сумел даже вздрогнуть под действием нейропарализатора.

Высоко над головой, прямо перед глазами медленно раскрывался хищным стальным цветком чёрный зев агрегата. Увеличенный линзой в несколько десятков раз, он нависал, давил, затягивал, грозя сожрать. Вайон растерял все оставшиеся мысли, и чернота подступающей смерти уничтожили весь остальной мир.

Вот...

Всё...

Совсем...

Я не...

Черноту разорвал синий огонь. Острый сияющий конус кристалла нацеливался прямо Вайону в лицо. В его гранях переливалось и вспыхивало сотнями языков голубое пламя. Оно постепенно приближалось и росло, ширилось, звало, обещая спрятать от смерти.

Давай же. Иди. Сделай шаг.

И Вайон изо всех сил потянулся к мерцающему свету.


Выполняется стартовая проверка всех систем. Активация сенсоров внешнего восприятия. Загрузка центра управления двигательных цепей. Активация. Подключение систем навигации. Вызов рефлексов.

Активность Сердца — 82%.

«Я — есть?»

Анализ потока входящих данных. Расшифровка значений.

Свет привычно заливает сознание, постепенно преобразовываясь в чёткую картинку. Следом приходят звуки, но они слишком громкие и мешают собраться во что-то осмысленное.

Снизить приоритет входящего сигнала слуховых анализаторов.

«Я ведь есть. Я — Вайон Канамари. Но кроме моего «Я» больше ничего нет».

Не было никаких ощущений. Не было прикосновения воздуха к коже. Не было запахов. Не было вкуса — осталась только память о выпитой несколько часов назад на голодный желудок чашке чая. Теперь отсутствовали и желудок, и чувство голода. Не ощущалось пока пола под ногами, хотя он знал, что ноги есть. И руки. Вернее сказать, манипуляторы, имитирующие человеческие конечности. И есть многочисленные показатели давления внешней среды на детали и броню.

«Сосредоточься, как учили, не зависай!»

Преобразование сигнала. Активность Сердца — 83%.

Зафиксировано давление поверхности на ходовую часть под влиянием веса.

«Тьфу! Проще говоря, я на полу стою. Ногами. Двумя. Двумя ногами. И лицезреть стену ангара мне надоело».

Полиморф повернул голову вправо. И увидел застывших на верхнем ярусе людей.

Почти все сотрудники Центра собрались сейчас на широкой платформе плотной толпой. Стоявшие у перил зрители вцепились в блестящий металл до побелевших пальцев. Сзади на них напирали коллеги. У всех лица застыли напряжёнными масками, многие не верили в успех.

Полиморф повернул голову влево. Там, за прозрачной перегородкой, была видна операторская. И закаменевший у терминала Джас.

Люди о чём-то заспорили. Запрыгала, пытаясь вынырнуть из-за мужских спин Крима, как всегда собравшая волосы в пару пушистых хвостов.

Настроить благоприятный уровень слышимости.

- Команди-и-ир!

- Эй, командир!

А это её «напарничек», бортстрелок Кирен, вечный задира и ловелас. За все время работы в команде пытался обхаживать, кажется, уже всех сотрудниц Центра, но каждый раз неизменно получал за это втычку Кримы, да и от начальства. Участникам проекта даже флиртовать было запрещено — из опасений, что придётся потом разгребать любовные драмы или спешно искать замену влюблённому созданию.

«Что бы им такого ответить? Удобно, что теперь мысли текут быстрее. Есть время подумать, а они спишут это на стандартную человеческую реакцию».

Вайон переступил на месте под едва слышное жужжание сервоприводов. Мгновение спустя процессор отметил нормальную работу прописанных в прошивку рефлексов. Ощущений так и не было.

- Вовсе незачем орать, я вас прекрасно слышу, - сказал он своим собственным голосом, разве что синтезированным, а не живым.

После этого ангар взорвался аплодисментами. Теперь они поверили. Хлопали, орали, прыгали, обнимались. Кошмарная толкотня и давка. А он чувствовал себя полностью отделённым от царящей вокруг кутерьмы, зависшим в цифровой пустоте над людскими головами. Не было ничего кроме цифр, холодных и чуждых.

И никогда больше не будет.

Сколько времени он готовился к этому… Сколько месяцев и подключений, для того, чтобы выработать привычку. Но все равно реальность навалилась тяжелым грузом. Теперь так будет всегда. Цифры, значения, проценты, и почти полный сенситивный вакуум.

Радость от выживания затмило разочарование новой формой. Только сейчас, распрощавшись с жизнью, Вайон начал поистине ценить ее. Ценить ту энергию, которая бурлила в нем еще недавно, дорожить ощущениями и эмоциями, которые они в нем вызывали. Он даже стал ценить боль, которая отныне стала ему недоступна.

Остались только эмоции и имитации тактильных ощущений. Сам факт наличия запахов и голосов, к которым придется привыкнуть в новой форме. Приспособиться придется, потому как пути обратно уже нет. Да, он жив! Это победа. Гениально! Но только жив он чуточку иначе.

Процент активности Сердца мигом подскочил до девяноста. Вайон ждал провала, смерти, готовился к ней, мысленно убеждал себя, что примет любой исход. А на самом деле оказался подвешен на неопределенное время в таком ином состоянии. Которое не передают ни одни подключения.

Это надолго. Может, навсегда.

Страшно.

Активность Сердца – 95%.

Почему люди стали шарахаться от него? Почему подняли такой шум? Что происходит?

Он не заметил, как сделал первые судорожные шаги, сходя с опор и обрывая еще присоединенные кабели. Машина, теперь уже родное тело, распознало сигналы, что-то отметила про остановленную передачу данных. Пошли мелкие сбои, как судорога по мышцам, которые сейчас заменены приводами.

«Дышать! Я хочу дышать!»

Рекомендуется снижение активности Сердца.

Хорошо, что сенсоры хотя бы отметили удар падения. И вибрацию пола от десятков торопливых шагов. И вой тревожных сирен докатился до слуха.

- А ну пошли все вон! Вон, я сказал!

Быстрые шаги, бег. Это Джаспер. Рухнул на колени перед глазами и обхватил руками полиарконову голову. Специально за сенсоры. Это чувствуется, да, то что надо.

- Вайон, успокойся, пожалуйста, всё хорошо. Эй, всё хорошо. Ты жив. Перестань бояться. У нас всё получилось.

Тёплые руки гладят по датчикам, и прикосновения почти реальны. Ощущения доходят до Сердца и унимают панику. Проценты постепенно падают.

«В самом деле. Я же хотел. Я был к этому готов. Сейчас нельзя показывать панику - много народу смотрит. Ждет и надеется. Надо собраться. А размышления оставить на потом. Я ведь действительно жив! И вырвался из этой ненавистной белой лабораторной камеры».

- Прости, Джас. Я не знаю, что на меня нашло, - к родному синтетическому голосу придется заново привыкнуть. Звучит как запись через наушники – странно и высоко. Это только для остальных разница почти не заметна.

- Ничего, Вайон, всё в порядке. Ты же нам расскажешь обязательно, в чем сейчас отличия? Для резкой смены восприятия всё нормально. Соберись. Давай как на тестах – проанализируй оболочку, мысленно обратись ко всем сенсорам, перебери их по очереди.

Руку с сенсора программист не убирал и по-прежнему смотрел в глаза. Полиморф кивнул, привыкая к тому, что каждое движение теперь будет сопровождаться жужжанием, и сосредоточился.

Запуск анализа систем. Сбор основных технически сведений. Составление отчёта.

Сладить с этим потоком оказалось легко. Данные, и без того знакомые ему, просто услужливо всплывали из глубин кристаллической памяти.

Самой тонкой сенсорной системой были снабжены руки. Внутреннюю сторону ладоней покрывал специальный мягкий полимер, под прочной пленкой которого прятались десятки микроскопических датчиков, чувствительных к температуре, весу, текстуре и плотности объектов. Одни эти ладони обошлись проекту как вся ходовая часть машины! Но это ещё не всё — четыре коротких антенны на голове почти не уступали ладоням и могли улавливать малейшие колебания воздуха. Голову везде, где возможно, усеивали сенсоры. Они обговаривали это заранее и по просьбе Вайона дорабатывали электронику, даже вопреки заверениям конструкторов. Как оказалось – не зря. Могли бы еще добавить, для большей схожести ощущений. Не говоря уже о многочисленных датчиках, разбросанных по оболочке. До полной схожести с человеческим восприятием их было крайне мало! Но с этим можно смириться. А ведь потом еще придется проверять смену формы… Но не сейчас, только после привыкания к этой.

«Отлично. Я готов».

Вайон упёрся ладонями в пол. Сначала стало сложно понять, что и как нужно сделать. В мозгу мешались старые образы из тренировок с виртуальной реальностью. Неловкие попытки думать про руки и ноги по отдельности, даже банально про движения, которые надо совершить. Но потом оказалось проще их все забыть.

Вставать, так вставать. Как раньше в теле. Не важно, как сработает машина, главное, что у него цель – просто встать!

- Молодец, - похвалил Джаспер, когда Вайон стал неторопливо подниматься на ноги. Программист тоже поднялся с пола и оказался макушкой вровень с коленным шарниром полиморфа. - А теперь давай выйдем наружу, а то там народ переживает.

- Хорошо, - согласился Вайон и медленно пошёл к дверям. Полиморф не лязгал по полу при ходьбе, амортизаторы максимально глушили шаги.

Под звук поступи и открывающихся ворот в ангар хлынуло солнце. Ударило в оптику, заставило скорректировать настройки. Раньше Вайон не замечал, насколько тёплыми могут быть его лучи. Он замер, поводя головой и с интересом разглядывая окружающее с непривычной доселе высоты.

Широкая гранолитовая площадка перед ангаром была забита народом. С одной стороны она упиралась в главный корпус Центра, с других — заканчивалась прямо в аэродромном поле.

Вайон стоял неподвижно, боясь случайно сделать что-нибудь не так или кого-нибудь задеть. Радости не было, одно лишь недоумение. Что теперь делать? Куда девать внезапно появившуюся уйму времени? Теперь не нужно спать, все прежние дела, которыми он заполнял день, больше не имеют смысла, а новые ещё не накопились. Бурные овации, всеобщая радость... Вайон чувствовал себя лишним, отделённым от всего происходящего прозрачной стеной. Да, безумный проект удался. Но понимают ли люди, прыгающие под ногами полиморфа, что члены команды обречены на вечную пустоту? Наверное, никто из них не поймет его. Не прочувствует сей момент полного одиночества единственного в своем роде существа. Остальные примкнут к нему позже, после сотен проверок и длинных бесед. Но стоит ли им говорить, как одиноко чувствует себя полиморф в толпе людей? Не отпугнут ли их такие слова? Почему-то казалось, что только Марин мог бы действительно понять его в данный момент. Такой же чужой в своем привычном обществе, как и он сам. И которого, Вайон проверил, мимолетно просканировав толпу, сейчас здесь нет.

Сквозь толпу пробилась Крима, с визгом повисла на правой ноге машины. Её пытались оторвать: «Осторожнее, задавит!», но не тут-то было. Девчонка восторженно радовалась и гладила холодный металл. Действительно ли она осознавала, на что подписалась или для нее все это выглядело большой игрой? Вайон до сих пор не смог ее разгадать, а сейчас просто нашёл в себе силы наклониться и придать лицевой маске некое подобие улыбки.

«Пусть радуются. Я же буду молчать. Те, кто пойдёт со мной — поймут и так... Но я буду молчать».

Человек умер под гром аплодисментов.

Да здравствует полиморф.

Слуга всего человечества.


***


Джаспер возвращался домой в весьма мрачном расположении духа. Тяжелый день выдался на редкость длинным и до кучи – разрушающим все его накопленные планы!

Начиная с самого Вайона. Сперва его паника чуть было не сорвала все начало пересадки. Сам Джас понятия не имел, как работал этот дурацкий механизм трансплантации, что еще больше его бесило. Нет бы прислали только один контейнер с агрегатом. Так из «Амины» запросили переделать начисто весь заготовленный зал! Прислали своих работников, три огромных контейнера с оборудованием, изоляционным покрытием на стены и пол. Даже кушетку свою выслали. Койку! Обычную на ножках, словно у них своей собственной в Центре не нашлось бы.

Долбанные аккуратисты. Нехрен было подписываться Рэтхэму под их требованиями. «Возьмем на себя ответственность по обеспечению всего необходимого для пересадки». Ответственность они взяли, как же… Забрали весь триумф себе, это называется! А Центр только приобщился, помаячив энвильскими рожами перед камерами.

Хотя отнятое лидерство и победа ничто по сравнению с тем, что вообще получилось по факту пересадки. Джаспер психовал совершенно по иному поводу. Ему не отзывался Пректон. Никак и ни под какими протоколами. Его собственный ИИ просто взял и целиком загрузил себя на кристалл Вайона! Стерев за собой все коды доступа, хвосты и прочие лазейки, по которым можно было хоть как-то программно достучаться до его внутренних систем.

А это означало, что тем самым он лишил Джаспера управления и контроля над собой.

Замечательно вышло! Просто сверх по-дурацки! Узнали бы это в сообществах – заглумили бы и обозвали главным лохом тысячелетия!

И как теперь прикажете быть? Когда по сути главный проект всей жизни вот так просто взял и на глазах создателя смотался в закрытый сундук и еще дверь за собой захлопнул. Конечно, можно при надобности выкрутиться и из этой ситуации. Если влезть в «мозги» машины напрямую. Объясниться с Вайоном вряд ли выйдет, этот с большой долей вероятности с Пректоном в сговоре. Лучше при следующем контакте и подгрузке обновлений попытаться вернуть контроль, возможно, потребуется загрузить пару «червей»…

Увлекшись размышлениями, Джаспер не заметил, как прибавил газу. Флаер скользил над дорогой и привычно вилял по узким улочкам среди мелких частных домов спального квартала. Огни фар выхватывали из темноты мозаичные стены домов, декоративную брусчатку, стволы деревьев в кованных оградках. Джаспер был уверен, что Док сегодня точно не пойдёт домой. Останется там и будет бдить за показателями Сердца, не отрывая глаз от планшета.

«Нервный Вайон. И как теперь понять, где он может перестрематься, а где его накроет паникой? Ничто ведь не предвещало. А если понадобится его к Центру подключать? Если заметит проникновение в свои системы? Пректон поднимет панику, Вайон взбесится. А что может быть хуже бешенного полиморфа таких размеров в Центре? Да он же все разнесет к тхассет!»

Поминание старой энвильской страшилки снова не прошло даром. Словно специально мигнул свет уличных фонарей. Джаспер на долю мгновения отвлекся и едва успел вовремя спохватиться и вывернуть штурвал до столкновения с деревом, росшим на углу дороги. В крови забурлил адреналин. Сердце судорожным комком заколотилось где-то в горле.

«Твою мать!»

Отдышавшись, хакер сбавил скорость и повел флаер спокойнее. До дома оставалось полквартала. Но ночь больше не казалась дружелюбной, как прежде. Говорили же старики – не поминай имена ночных теней – не зови их зря. Нет, старое словечко от этого только сильнее привязалось.

Тхассет.

Джаспер не верил в старые байки и страшилки, но судьба как специально подсовывала неприятности, стоило только задуматься. Так хочешь не хочешь, а станешь суеверным.

Поставив машину во дворе, Джаспер нашарил в кармане рубашки ключи и пошёл к дому. Казалось, что за спиной кто-то наблюдает, но программист поборол желание оглянуться. Еще чего не хватало!

Переступив порог и через имплант включив свет, он первым делом отправился на кухню за крепким кофе. Пристрастие Джаса к этому напитку Сайрез не одобрял. Долгое время он пытался убедить молодого коллегу не гробить свой организм убойным пойлом, но сдался, когда Джаспер заявил, что вскоре организм ему больше не понадобится. Конечно, тогда он ляпнул про «кофе – как последнее желание» в шутку, однако доктор быстро отстал и смирился. Сам программист знал, что Сайрез втихаря аналогично балуется дорогим коньяком и вином.

Первые три глотка кофе – самые вкусные и ценные. После них беспричинная паника стала попускать. Голова заработала в прежнем режиме. Снова стали появляться умные мысли, и Джаспер решил, что с Пректоном пока надо повременить. Его создание еще само выйдет на связь. Главное не разочаровать его в тот момент и не спугнуть.В конце концов, он ведь не желает ему ничего плохого? Пока можно разведать обстановку, прощупать его мотивы и осторожно разговорить Вайона. В крайнем случае – он всегда знает где находится его ИИ. Понадобится – он его камень достанет физически из оболочки.

Что будет при этом с самим Вайоном Джас пока запретил себе думать.

Выдохнув и успокоившись, программист сунул ноги в тапочки и с недопитой чашкой пошёл к терминалу. Вечер - время новостей и скандальных «бложиков», разоблачительных статей и гневных отзывов. Просто информационное раздолье для любителей пощекотать чужие нервы и вбросить очередную сплетню, которую раздуют до неузнаваемости.

С коварной улыбочкой Джаспер пристроился в мягкое и протертое любимое кресло, представляя, сколько за сегодня могло появиться в Интерсети всякой подобной дряни. Каково же было его изумление, когда, включив систему, он обнаружил входящее сообщение, присланное на его самую личную электронную почту.

От Его Величества Лоатт-Лэ Лазурного Престола.

Джас едва не выронил чашку и уставился на экран, подергивая глазом.

Длинный и витиеватый поток ругани в адрес торийских хакеров программист оставил при себе. Это был самый тайный адрес! Для очень закрытых пересылок. А они влезли, как к себе домой. Все равно что зашли в квартиру и положили письмо прямо на рабочий стол, предварительно аккуратно захлопнув за собой дверку, как бы намекая, «чувак, мы про тебя все знаем, котики в рамках у тебя красивые, но замок на двери дерьмовый».

«Одно хорошо – с федералами они не в ладах. Не сдадут» - программист спешно взял себя в руки, машинально допил кофе и отставил чашку, не зная, то ли бежать отсюда подальше, то ли стереть сообщение, не читая, то ли всё-таки ознакомиться с изъявлением Высочайшей воли. С торийцами иметь дело — себе дороже. Да и приходят подобные сообщения только если на дворе вот-вот случится конец света, не меньше. А еще ведь придется после них менять все пароли, доступ, адрес и перетаскивать «облачную» базу. Заманаться!

Медленно-медленно Джаспер опустил палец на значок письма. И далеко не сразу строчки во всплывшем окошке сложились перед глазами в осмысленный текст:

«Многоуважаемый Джаспер Соррэ Крэт, Лазурный Престол заинтересован в обсуждении дальнейшей судьбы вашего проекта. Если вы готовы на сотрудничество с нами и защиту ваших прототипов от нежелательных посягательств, то в восемь утра по времени Тейлаана на третьей стартовой площадке космопорта вас будет ждать транспорт. Мы с нетерпением ожидаем вашего решения».

И подпись: милостью Воды и Ветра Лоатт-Лэ Эхайон.

Обхватив руками голову, программист заметался по комнате.

«Да чтоб ты провалился…»

Послание хоть и было написано в форме вежливого предложения, явно имело силу приказа. И отказаться от него никак нельзя — в противном случае король умоет руки и оставит учёных один на один с военными и жадными федералами.

- Зар-раза...

Джаспера передёрнуло от одной мысли о том, что основу его ИИ могут засунуть в военные машины. Федералы уже давно прицеливались на этот счет, и знали, что параллельно с проектом полиморфа Джас ваял нечто нужно им. Идеи разумных машин, способных анализировать бой давно поселились в их умах. Но только никто не осознавал всей полной картины предстоящего бедствия.

Одно то, что от него, от создателя, сбежал в закрытый кристалл его же собственный ИИ уже говорит о том, что им категорически нельзя давать военные тела! Так ведь федералов не переубедить. А если рассказать про случай с Пректоном, то его засмеют. И передадут проект в руки «более квалифицированных программистов».Нет уж.

Если они так сделают, то они угробят всех и себя в первую очередь.

Неплохой в принципе прогноз, но Джас мечтал вернуться после экспедиции хоть куда-то, а не на развалы старых цивилизаций, в гнездо оживших разумных и агрессивных машин.

Хуже будет только если федералы засунут в полиморфов простых солдат. Прецедент с Вайоном это позволяет, но только что бомбанет быстрее? Орда солдат в маханике или рой искусственного интеллекта с ракетами наперевес?

Ни тот ни другой сценарий Джаспер не желал. А значит, надо было как-то извернуться и дать время федералам одуматься. Лучше, если у них в принципе отпадет такая возможность. На законодательном уровне и завещании можно попытаться сыграть.

Программист скрипнул зубами, понимая, что согласится на предложение торийского владыки, каким бы оно ни было, лишь бы спрятать разработки, а заодно обезопасить и себя самих.. Плюхнувшись обратно за терминал, он с головой нырнул в продумывание идеи. Заснуть всё равно не получится, да и еда не полезет в горло.

Отбив короткое сообщение, Джаспер подписался на сотрудничество с торийцами. Сколько времени он бегал от них и плевался на одно лишь упоминание Величества, как оказалось, что сам он с готовностью нырнул к ним по первому зову. Как имногие недовольные Федерацией он понимал – лучше попасть в когти намшера, чем сгнить в подвалах Цинтерры. Куда проще договориться с торийцами, чем бегать вечно от федералов.

Как ни посмотри, а выбора и свободы маневра у хакера не осталось.


***


В комопорт Джаспер прибыл заранее. Здраво решив с вечера, что уснуть у него не выйдет, программист просидел полночи за новостями и блогами, а потом не спеша выдвинулся своим ходом.

Рэтхэма пришлось предупредить. Да и сам Джас не рисковал отправляться неизвестно куда, без оставленных сообщений. Хватило того, как у них пропал на несколько суток Вайон. Тот еще балбес. Видите ли, он «забыл» их предупредить. Но Джаспер не стал громко распространятся о своих поездках, и на всякий случай, по выработанной с годами привычке, ограничился коротким письмом на электронный адрес. «Я улетел по делам. Меня вызвали. Все в порядке, скоро вернусь». То, что за ним всегда следят федералы, программист даже не сомневался. И если бы его загребла Цинтерра, то сообщение выглядело бы иначе.

Но если про службу безопасности Федерации и ее работу Джаспер знал не понаслышке, то про «длинные руки» торийского правительства он мог только догадываться. Программист и раньше относился к тем, кто верил желтой прессе и ее рассказам про тотальный Лазурный контроль, но после письма и прибытия в космопорт Джас убедился в этом воочию.

Двое ожидавших его торийцев ничем не отличались от жителей, скажем, южных энвильских островов. Темные волосы, румянец на щеках, смуглая кожа, да и вели они себя так, будто всю жизнь здесь ошивались. Приветливые парни с приятным энвильским говором и характерными манерами. Разве что цветные линзы на глазах могли хоть как-то их выдать. Но их еще поди заметь! А иные и вовсе решат, что частный бзик и нежелание делать коррекцию зрения. Правда, Джаспер не поверил, что эти линзы всего лишь меняют цвет радужки. Зная торийцев, и принимая на веру слухи, они могли запихнуть в них целые компьютеры с миллионом функций.

При встрече парни вели себя предупредительно-вежливо. Даже слишком. Вопросов на площадке им не задавали, словно они давно тут уже свои. Джаспер надеялся, что хоть кто-то на взлетке посмотрит ему вслед или хоть что-то заподозрит, но нет. Его узнали, но проводили в полет так, словно за ним прилетели старые друзья. Программист даже разозлился на общественную невнимательность. Так вот полетишь куда с неизвестными хмырями, никто и не заподозрит, что это кража.

Торийцы не спеша проводили Джаса в корабль, но стоило шлюзу закрыться, как весёлые улыбки «для камер» сползли с лиц, сменившись холодной отчуждённостью. Движения стали по-военному скупы, а фразы и просьбы – спокойны и безэмоциональны.

- Вы можете отдохнуть сьер Крэт, - сказал ториец, наблюдая как Джаспер пристегивается в пассажирском отсеке корабля. – Наш полет продлится четыре часа.

- Так быстро? – скептически уточнил программист.

На что парень лишь коротко кивнул.

- Да. И по прилету мы сразу же сопроводим вас до Его Величества.

- Ну хоть шторки на иллюминаторах открыть можно? – спросил Джас, аккуратно подергав за рычажок под стеклом рядом с собой.

- Извините, - снова вежливая прохлада в тоне. – Но в целях безопасности Лазурный Престол придерживается политики полной конфиденциальности.

Джаспера аж перекосило от формулировки. «Хрен тебе, а не пейзажи за окном», - упрощенно перевел себе программист и выжидающе уселся, скрестив руки на груди.

Ториец тихо удалился, оставив энвильца одного. И хотя Джасу показали, где в каюте он может воспользоваться уборной, перекусить и даже выпить любимого кофе, все равно он чувствовал себя словно в камере. Этакое временное заключение с доставкой Величеству на дом.

«Надеюсь, хоть глаза не прикажут завязывать», - буркнул мысленно Джас и, устроившись, попытался задремать.


Проснулся он неожиданно и от мелкой тряски. Всполошившись, Джаспер сперва решил, что их шаттл попал в какую-то аномалию. Но на специально оставленном для него экране маленький нарисованный кораблик не спеша спускался по пунктирной глиссаде к поверхности планеты. Ничего лишнего, все подробно, даже с текстовой строкой, отсчитывающей время до посадки.

Просто, коротко, емко.

«Как для дебилов», - ворчливо подумал Джас, неуютно поерзав в кресле. Все предыдущие межпланетные перелеты он осуществлял на крупных и тяжелых лайнерах, где никогда не трясло.

Судя по картинке на экране лететь оставалось не долго.

Джаспер никогда не испытывал пиетета перед Торией. А во времена его детства планета уже была закрыта от посторонних гостей. Очень давно молодому школьнику было любопытно узнать больше про эту закрытую планету, но уже тогда он столкнулся со своим полным бессилием. Любые фотографии Тории из Интерсети, кроме официальных, просто пропали. Поначалу его это разозлило, вызвало бурю детского негодования. Юный хакер даже пытался неумело «сломать» старые сайты и откопать на серверах хоть что-то, но потерпел неудачи Потом настрой и интерес пропал, за торийцами однозначно закрепилось клеймо «вредного народа» и любое желание иметь с ними дело гасло заведомо на корню.

Даже этот запрет на открытие иллюминаторов добавлял гадостного впечатления о народе.

«Не больно то и надо», - фыркнул программист и продолжил нетерпеливо ждать прилета.

Довольно быстро тряска сменилась скользящим полетом, а еще минут через пятнадцать их шаттл с легким покачиванием коснулся земли. Или площадки. Нарисованный самолетик этого не уточнял.

Сопровождающий ториец заглянул к Джасперу как раз, когда тот отстегнул ремни безопасности и прихватил свою сумку с вечным планшетом.

- Его Величество ожидает нас. Прошу не задерживаться.

- Да иду-иду, - тихо под нос высказался программист, уже заведомо настраивая себя на все самое плохое.

В абсолютно выигрышную ситуацию для себя и проекта он не верил. Долгое наблюдение за торийцами полностью исключало у Джаспера всякие предположения о том, что он может у них что-то попросить. Даже сейчас его позвали для того, чтобы предложить Свои условия. Оставалось только продать себя подороже. Как и за что – Джаспер не знал, но надеялся на свое умение выкручиваться.

К мрачному удивлению Джаса – глаза ему завязывать после шаттла не стали. Экая честь! Даже позволили увидеть закрытый ангар и простые, широкие коридоры без особого убранства.

- Будет еще транспорт? – уточнил энвилец у своих сопровождающих, идущих по обе стороны.

- Только лифт.

Джас удивленно дернул бровью.

- Мы уже во Дворце, - пояснил ториец. – Вас ожидают в приемном кабинете.

- Хорошо хоть не в тронном зале, - слетело у хакера с языка, на что шедший чуть позади сопровождающий окинул его скептическим и дешево оценившим взглядом.

- Подобные приемы устраиваются для более торжественных случаев, - дипломатично отметил первый.

Джаспер кивнул, сделал вид, что все понял и заткнулся. Обстановка коридоров его не впечатляла и вводила в скуку. Абсолютно неброские орнаменты, бестолковые цветовые панно, а лифт и вовсе напоминал какое-нибудь родное учреждение, где мелкие клерки ходят к большому Начальнику оббивать пороги и просить повышения зарплаты.

Даже холл перед рабочим кабинетом не вызвал у Джаса восторга. На его вкус все выглядело обыкновенно богато. Как в любой приемной, где взгляд посетителей нужно просто чем-нибудь занять. Бледно, немного зелени, абсолютно абстрактный ковер и какие-то невнятные вензеля-пылесборники на потолке.

- Проходите, - жестом показал ториец на дверь и пропустил Джаспера вперед в кабинет.

С Его Величеством Эхайоном программист был уже не единожды знаком. Спасибо, по воле директора Центра и Рэтхэма пересекались на начальных совещаниях по поводу проекта. Разве что Джаспер всегда видел эту фигуру на экране и строго при регалиях. Сейчас же Эхайон выглядел менее торжественно, по-деловому, в рабочем дорогом костюме, однако энвильцу от этого стало только неуютнее.

- Присаживайтесь, молодой человек, - Его Величество указал на роскошное кресло по другую сторону стола и что-то спешно и ловко продолжил печатать и разбирать в миниатюрных окошках на панели рабочего стола. – С вашего позволения, прошу одну минуту.

Джаспер так обалдел, от постановки ситуации, что невольно кивнул и терпеливо уселся ждать. Сказать, что он что-то мгновенно понял по информационных окнам и сообщениям было нельзя. По специфике профессии он, конечно, научился читать быстро и наоборот, но не торийские иероглифы. Да если бы и мог, то не поспевал бы. К изумлению программиста Величество работал в своей системе очень быстро и очень умело.

Хакер даже засмотрелся с долей зависти.

А Эхайон через несколько секунд свернул все сообщения легким жестом, оставив одно небольшое окно.

- Вероятно, вам интересно, что сообщают мои люди о развитии мысли в рядах Сената и высшей аристократии Цинтерры, - заговорил неторопливо Эхайон, выводя Джаспера из ступора.

- Прочитайте, - продолжил Его Величество с едва уловимой улыбкой, которую не заметил программист. – Вам не понравится.

Джаспер медленно, словно во сне, подтянул окошко сообщения на настольном экране и осторожно вчитался в переведенный на энвильский текст.

«Из частной переписки сенатора Харуто: Я рассмотрел итог проекта и настаиваю, чтобы вы поддержали меня. Уверен, что мои коллеги и друзья придерживаются аналогичного мнения. Работа должна быть взята на контроль и ее успех пущен на развитие военной промышленности».

«Из доклада сенатора Танэ: По заключениям наших специалистов я смело сообщаю, что Артана может взять на себя роль по продолжению и развитию проекта Полиморф. При наличии базовых схем и ключей доступа в систему».

«Из закрытых информационных источников Цинтерры: Объявление! Ищется спонсор на модификацию и ведение проекта Полиморф. Подробности через личную связь».

«Из закрытых ресурсов Интерсети: Объявлено вознаграждение за любую внутреннюю информацию о Полиморфе. Цена от…..»

И все прочее в том же духе.

«Объявление!» «Поиск спонсоров», «Открыт конкурс», «Предложение по началу тендера»… Копии, копии, модификации под военных и снова поиски богатеев, которые рискнут украсть чертежи и код, а потом отвалить кучу денег на собственные разработки.

Джаспер невольно схватился за голову. Сам в одиночку он нашел информации куда меньше. И не настолько явной.

- Вам стоит гордиться, сьер Крэт, - тихо проговорил Эхайон. – Редко какой проект в Федерации набирает Такую популярность за сутки.

- Вы хотите сказать, редко какой проект пытаются украсть за сутки? – хмуро перефразировал Джас.

- И это в том числе, - улыбнулся Его Величество, и вальяжно откинулся на спинку кресла.

- Еще бы за мою голову вознаграждение объявили, - сумрачно сказал программист. – Вы-то что предлагаете? Купить у меня чертежи?

- Нет, я хочу, чтобы вы передали нам права.

Джаспер бессовестно подвис, решив, что ослышался.

- Что?

- Я хочу, чтобы, как разработчик, вы передали Тории все запатентованные права владения вашим проектом, - медленно и разборчиво еще раз повторил Эхайон, дрогнув губами в улыбке.

«Да вы охренели!» - хотел было воскликнуть Джаспер, но поперхнулся от возмущения.

- С какой стати? – прокашлявшись, спросил энвилец, еще крепче вцепившись в свою сумку с планшетом, словно именно там хранилось все самое ценное.

- Вам будет так наиболее выгодно, - спокойно заговорил Его Величество, неторопливо наливая в свободный стакан обычной воды из графина. – Во-первых, мы подпишем с вами соглашение, что разработки вашего Центра не достанутся Федерации и осядут лишь на серверах Тории.

Эхайон протянул стакан программисту и продолжил.

- Во-вторых, мы опишем, что такие машины не будут использоваться нами в целях захвата, нападения и агрессии в адрес чужих территорий.

- Но не в военных целях вообще? – уточнил Джас, включившись в очень быстрое анализирование сказанного.

- А в чем отличие ваших исследователей, снабженных оружием, от солдата? – сведя пальцы «домиком», спросил Эхайон.

- Они здраво оценивают, что это оружие нужно применять только в целях самообороны, - тут же буркнул Джас.

- Верно. Но нежели вы думаете, что по воле вашего желания можно запретить людям создавать что-то подобное вообще?

Программист осекся и замялся. Конечно, он это понимал. Сам бы в числе первых попытался, как минимум подумать о возможности создания подобных машин и их внутренней начинки. Что же говорить о многих миллиардах жителей Федерации.

- Нет… - Джас почесал кончик носа. - Я понимаю, что это невозможно. Но живое оружие – это не то, что я хотел бы завещать населению.

- Вы боитесь, что народ создаст оружие, или то, что это оружие может с ним сотворить?

Джаспер запнулся, а потом по глазам Его Величества понял, что тот уже давно знает ответ.

- В таком случае вы в силах лишь устанавливать рамки, - продолжил Эхайон, не скрывая легкое довольство ситуацией. - В своем нынешнем положении как частного лица вы можете только Просить не совершать ошибок. На это у вас есть право.

- И все? – вырвалось программиста.

- Другое дело, что Тория не частное лицо.

Что и следовало ожидать. Джас давно смирился, что его попросту загоняют в уже подготовленные рамки. И как изящно. Не оставляя ни одного выбора.

- Продолжайте, - тихо сказал энвилец, практически подписываясь в своем согласии.

Эхайон услышал то, что хотел. Позволив еще чуть явнее проявиться довольной улыбке, он принялся выкладывать последние аргументы.

- Наши права куда шире и весомее. Мы можем продавить свое решение в Сенате и подвести достаточно вескую базу под запрет подобных разработок. Если мы получим от вас все права на патент, то мы сможем опираться на законы самой Федерации и пресекать любые попытки копирования и модификации.

- Какой вам резон давать мне подобные предложения? – пытался все еще найти подвох Джаспер.

- Тория заинтересована в том, чтобы не выпускать лавинообразно подобные разработки в военную сферу. Это не в интересах нашей внешней политики.

- А какой резон мне соглашаться?

Ториец принял еще более удобную позу в кресле, протянув небольшую паузу. Достаточную, чтобы подогреть интерес и ожидание программиста еще больше.

- С вашим проектом или без него мы все равно остаемся сильнейшим государством в Федерации. Желай мы завоевать Цинтерру, то давно бы ввели в ее систему свой флот. Владение вашим проектом никак не поменяет нашу политику и не сильно повлияет на баланс сил.

- Интересно, тогда почему вы еще их не захватили… - без надежды на ответ спросил Джас.

- Мало захватить одну планету. Надо еще удержать на ней порядок, - едва наигранно-вальяжно признался Эхайон. После чего задумчиво покосился на графин и принялся наполнять еще и свой стакан. - Да и вообще… зачем захватывать кого-то прямо.

Джас невольно булькнул в стакан, который поднес к губам. Отчего-то в голове всплыли самые фантастичные и злободневные статейки из желтой прессы про тотальный торийский контроль и повсеместных шпионов. И именно сейчас программисту хотелось во всю эту чепуху не поверить. Но… после взлома частной почты отмахнуться просто так от столь будничных заявлений торийца он не мог.

В конце-концов, Джаспер просто заставил себя отложить эти мысли на потом. Личный проект был вынесен обратно на верхнюю ступень приоритета.

- …Я так понимаю, что времени на размышления у меня нет, - больше констатируя факт, сказал Джас.

- Ваше время – это число новых вознаграждений и попыток взлома ваших серверов, - любезно пояснил Его Величество.

- Но они не подключены к сети, - обиженно проворчал программист. Уж это-то он предусмотрел в первую очередь.

- Тогда физической кражи.

Джас скептически скривился, но, тем не менее, понял, что Величество прав. Хуже, что это реально выполнимо – энвильский Центр не является бункером. Проникнуть туда, и тупо вынести все, что надо – дело элементарное. А кто-то может вообще не проникать. Достаточно купить ближайшего лаборанта и помахать перед ним той же цинтеррианской пропиской и квартирой – он открутит все носители и вынесет ближайшим вечером.

Только этого еще не хватало!

- Значит, у меня просто нет выбора, - мысленно уже опустив руки, сказал Джас. Теперь ему зудело скорее вернуться в Центр и стереть все с общественных серверов. Или предупредить Рэтхэма хотя бы. Тот легко поднимет на уши всех окружающих и вчешет охрану. А если понадобится, то и оставит всех сотрудников на ночь в здании.

- У вас есть возможность продиктовать мне свои условия, - тихо сказал Эхайон, вновь возвращая внимание Джаспера к себе. Теперь он полностью добился желаемого – программист был в панике и загнал в угол.

И Джас повелся, одним своим взглядом напуганного зверя. В глубине души он понимал, что его целенаправленно развели, надавили на самое ценное. И знал, что за это он продастся очень дешево. Рычагов давления на Торию и Величество у него просто не было. Вариантов для торговли – тоже. Все что он мог, это по сути попросить лишь за свою жизнь и надеяться, что политике Эхайона не выгодно выпускать в мир военных монстров. С другой стороны – им важно только улететь. А потом…. А что потом?

Неожиданно, Джаспера осенило. Раз в данный момент с него просят самое дорогое, то и он имеет право попросить не меньше. А что может быть дороже у Тории, как не ее защита?

- Цинтерра ведь все равно захочет добраться до проекта, - сказал энвилец.

- Да, - кивнул Эхайон, отпивая из стакана.

Джас тяжело вздохнул, собираясь с мыслью.

- Я хочу, чтобы после нас полиморфы применялись только в исследовательских целях. Ученые, научные деятели, разведчики. Если прогресс не остановить, то так и быть. Я хочу, чтобы научный центр Энвилы продолжил существование и свою работу по проекту. Я согласен с тем, чтобы центр создания и обслуживания полиморфов появился еще и на Цинтерре. Мне не сложно подготовить для них необходимые усеченные исходники, которым они должны следовать.

- Мы сможем это устроить. Ваши условия? – подвел черту Эхайон.

- Обеспечение защиты нашему кораблю и экипажу со стороны Тории, - высказал Джас на одном дыхании. – Передав вам патент, я фактически подписываю передачу наших машин вам в собственность.

- Это верно, - согласно кивнул Его Величество.

- При этом не нарушая законы Федерации о гражданстве.

Эхайон лишь еще раз кивнул.

- И если нам будет грозить угроза или преследование со стороны Федерации…

- Не волнуйтесь, сьер Крэт. Тория позаботится о безопасности Своего проекта, - сделал акцент собеседник. После чего продолжив, - Если получит Все исходники.

Джас замер, похолодев где-то в глубине души.

- …Включая ваши разработки искусственной личности.

Крыть было нечем. И по тону программист понимал, что скидку на подобные условия ему не сделают. С него действительно готовы были забрать всё. И ни одной строчкой кода меньше.

Или Тория или Цинтерра.

Про торийский патронаж хотя бы ходили какие-то слухи.

- Я согласен, - ответил Джаспер, опуская плечи и откидываясь на спинку кресла.

Эхайон позволил себе лишь победоносно улыбнуться кончиком губ.

- В таком случае, перейдем к составлению акта передачи.


***


Энвила.

Центр Экспериментальной Киберинжнерии.

Второй день в машине.


Вайон учился развлекать себя как мог.

Успех от удачной пересадки был только началом. Весь первый день ему не давали и минуты побыть одному. Друзья из экипажа засыпали бесконечными вопросами о самочувствии, Рэтхэм регулярно снимал показатели психосостояния, лаборантки и Крима подсовывали под сенсоры различные фрукты и растения, спрашивая какими он их ощущает, и лишь один Джаспер просто не вылезал носом из своего монитора, следя за поступающими логами.

Первые сутки были самыми насыщенными в жизни Вайона. Как и в старой, которая для него отныне окончилась, так и в новой, начавшейся с синего огня кристалла. Раньше Вайон думал, что когда он очнется, то он обязательно постарается запомнить этот день. Ведь он стал его новым днем рождения! Но на практике первому полиморфу не давали покоя. Еще не успевшее выйти на штатный режим работы сознание продолжало «думать» с человеческой скоростью. Процессор машины даже не перегружался, в то время как эмоциональные всплески короткими разрядами скользили по кристаллу Сердца практически постоянно.

Вопросы, чужая радость, попытки прислушаться к собственным ощущениям и бесконечное счастье, что все-таки он не погиб. Вайон счастливо смеялся глубоко в душе, понимая, что он по-прежнему ощущает запах растений и подсунутых фруктов. Почти как раньше, только иначе. Оболочка сыпала ворохом значений и данными о химическом составе, а фантомная память все равно подсказывала свое. Что запахи вокруг сладкие, духи у лаборантки ненавязчиво цитрусовые, а привкус кофе у Джаспера такой, что обычному человеку в горечь.

К середине дня полиморф устал от лавины впечатлений. Рэтхэм зафиксировал эмоциональный перегруз по кристаллу и выгнал всех лишних прочь из заранее подготовленного бытового ангара. Само по себе помещение напоминало огромный пустой зал, в котором Вайону в нынешнем теле было комфортно. Ощущение жилого помещения создавали диванчики для членов экипажа, терминалы, массивное «кресло» для самого полиморфа и кустики в горшках. Последние вообще натащили заранее Крима и Ханк, здраво решив, что особенно в первые дни Вайону захочется видеть что-то привычное, живое и никак не пустые стены металлической коробки.

Правда, всю разницу в габаритах с людьми полиморф ощутил только сейчас. Один раз давно его, конечно, дернуло за язык задать сакраментальный вопрос, почему машины строят настолько большими. На что он не сразу он получил ответ.

- На данном этапе развития наши конструкторы не в состоянии уменьшить модель, - замявшись, пытался выкрутиться Рэтхэм. – При пропорциональном уменьшении мы утыкаемся в прочность материала. Некоторые элементы становятся слишком хрупкими и не выдерживают заданных нагрузок.

- А если уменьшать не пропорционально? – спрашивал Вайон.

- Тогда мы жертвуем важным функционалом в угоду всего лишь размеру. Да успокойтесь, юноша, в вашу модель вложили столько сил и занятных нововведений, при этом максимально компактно собрав все внутри, что любой может обзавидоваться!

- Но я видел, что некоторые другие машины будут мельче.

- Иная начинка, иной функционал, ну и кое-где мы пошли по пути уменьшения.

- Но почему бы не пойти по тому же пути в моей машине? – упирался Вайон.

- Любые изменения в модели на данном этапе уже невозможны. Мы не сможем доработать и уменьшить первую машину.

- А на новую у вас просто нет средств, я так понимаю…. – заключил парень, даже не сомневаясь.

- Зато она первая и с самым широким функционалом.

- Но это прототип…

Но как показали первые сутки, Вайон остался доволен своим «прототипом». Его новое тело, а мысль уже не позволяла назвать оболочку просто машиной, было почти идеально. Механика и пластика движений – безупречны. Сенсоры не давали сбоев, а датчики внутренней начинки не фиксировали перегрузок. Полиарконовое тело было в идеальном состоянии. Но усталость от общения была не его проблемой.

Вайон с пока еще непривычным лязгом устроился в специальном для него кресле и замер, уставившись в одну точку. Со стороны он напоминал статую, но сейчас некого было этим пугать. Даже Рэтхэм ненадолго удалился. Как он сказал: разогнать журналистов и поболтать с ребятами из «Амины» о кристалле.

Первая радость от жизни постепенно проходила, словно выветривалась. Вайон внимательно прислушивался к ощущениям и в тишине своих новых покоев сравнивал старое и новое восприятие, с тоской осознавая как все-таки много он потерял. Фантомные ощущения обещали пройти рано или поздно. И на смену им придет привычка к новому восприятию. Когда-нибудь он целиком начнет воспринимать мир в цифрах. Значения запахов, градация спектра, информация и память по внутренним «папкам» и архивам. Конечно, ко всему этому можно привыкнуть, Вайон боялся, что разница после пересадки будет куда более явной. Но благо остаточные воспоминания сглаживали восприятие.

«Все равно что помнить вкус яблока и мысленно ощущать его», - успокаивал сам себя полиморф, не замечая, как у кристалла Сердца постепенно снижается активность и он погружается в свой аналог сна.

Рэтхэм предупреждал о подобном, и в числе последних тестовых подключений Вайон пытался самостоятельно заснуть. Но будучи уже в машине все оказалось гораздо проще.

Снизить активность Сердца.

«Я хочу отдохнуть».

Активность Сердца снижена.

Переход в режим сна.

«Пректон? Это ты?»


Разбудили Вайона тихие неторопливые шаги. Автоматика ненавязчиво подавала сигналы и аккуратно вернула активность Сердца на средний режим. Полиморф различил показания сенсоров и микрофонов и осознал, что в ангар к нему пришел гость.

- Извини, задержали, - знакомый тихий голос с акцентом, полный безмерной усталости и натянутого спокойствия.

- Марин? – Вайон рывком вышел из режима сна. Хотя бы вовремя догадался не вскакивать, громыхая конечностями.

- Привет, дружище, - улыбнулся цинтеррианец измученно.- Ты прости, что не успел приехать. Жаль, что пропустил вчерашний день.

- Это ты прости, что не могу тебя обнять на радостях, - Вайон насильно подкорректировал голос, не дав ему продемонстрировать настоящее волнение. Отчего-то именно сейчас он понял, как важен для него был неожиданный друг. И как он боялся, что они больше не увидятся. – Раздавлю случайно.

- Когда пересяду тоже в машину – не раздавишь, - в тон ему ответил Марин, улыбнувшись чуть бодрее.

Светокристаллы Вайона ярко вспыхнули синим светом, когда он понял, что это означает.

- Все-таки с нами? – радостно спросил полиморф.

- Да, - кивнул цинтеррианец и добавил немного помедлив. – Уже без возврата домой.

Вайон хотел бы обрадоваться этим словам, но слишком хорошо понимал, что они означают для Марина. Он никогда не говорил прямым текстом сколько действительного ценного остается у него за спиной, но отчего-то по мельчайшей мимике и жестам Вайон понял – со времени их последней встречи Марин сильнее полюбил жизнь. Вероятно, теперь ему есть что терять, и тем тяжелее давалось принятое решение.

- Знаешь, чай с тобой я сейчас не осилю, - полиморф постарался съехать с печальной темы как можно быстрее. – Но пойдем покажу как мы тут все перестроили, а потом угощу двойной порцией.

Марин лишь хмыкнул на это и, наконец, улыбнулся. Он был искренне рад, что Вайон не стал заострять внимание на подробностях.

- Пойдем, - согласился цинтеррианец, зацепившись большими пальцы за ремень и внешне расслабившись. – И ты мне в подробностях расскажешь про все впечатления от первого дня.

- Разумеется, - жизнерадостно ответил полиморф, подмечая, что за разговорами вновь ощущает себя человеком.

Глава 8. Фабрика монстров

Энвила

Два месяца спустя


Тренировки по взаимодействию с окружающей средой давно закончились, и для Вайона попросту началась новая жизнь. Поначалу было скучно. Полиморф пытался заполнять быт по-старому распорядку – утро, пробуждение со всеми, изучение свежих новостей, пополнение статистики Рэтхэма новыми отчетами, тренировки… Привычный человеку распорядок сломался у полиморфа на втором же пункте. Для неспешного ознакомления со всеми новостями ему понадобилось около полминуты, а остальное время Вайон просто скучал, ожидая коллег.

Долгое время главным развлечением Вайона были репортеры. Эти регулярные гости прибывали в Центр, пожалуй, со всех концов Федерации. Родная энвильская пресса оказалась, на удивление полиморфа, еще не самой назойливой. Цинтеррианцы были хуже. Они просто каждый подряд не верили в то, что энвильцы таки сумели запихнуть человека в машину и все как один пытались найти подвох в «роботе». Сначала Вайона это обижало, но потом, когда он понял, что мнение прессы не повлияет на ход проекта, то начал издеваться. То голос и ответы до тупой электроники опустит, то сделает вид, что знать никакого «Вайона Канамари» не знает. Один раз, показывая трансформацию в мобильную транспортную форму, демонстративно «сломался», после чего получил законный выговор от Рэтхэма, но был все равно глубоко удовлетворен в душе. Док только орал на весь ангар и размахивал руками, но больше ничего сделать полиморфу не мог.

Важнее репортеров были члены научных институтов с Цинтерры и члены правительства. С ними Вайон всегда был предельно вежлив и честен. Именно они выступали главной комиссией и оценивали энвильскую проделанную работу. Полиморф охотно отвечал на вопросы, позволял сверять свои разговоры с ранее снятой матрицей личности, давал убедиться в себе. Он понимал, что спонсирование проекта во многом зависит именно от таких разговоров и делал все, чтобы ему поверили.

Второй важный этап проекта команда отмечала после официальной «печати» от министерства науки. Их работу сочли полностью выполненной и достоверной. Ребята из экипажа даже устроили торжественный салют по этому поводу из площадки Центра и на следующий день окончательно стали закрывать свои хвосты с миром.

Через неделю к Вайону в ангаре присоединились Ханк, Каро, Нимер и Инс. Сработавшуюся за все время группу ученых решено было пересаживать в машины одновременно. И снова заработала присланная от «Амины» лаборатория, снова низко загудел странный агрегат. На сей раз Вайон наблюдал за происходящим со стороны и больше не испытывал неоправданной тревоги. Во многом оттого, что не он находился в тот момент на столе, и больше уже не придется. Но было что-то еще, не дававшее Вайону покоя, и лишь на грани ощущений напоминающее, что первый раз всё было иначе.

Лаборанты из «Амины» задержались в белом зале приводить свое оборудование в порядок, а Вайон не понимал, почему Джас на них так взбешен. Негатив программиста он видел отчетливо – его раздражение к персоналу сквозило в каждом мелком подергивании мимических мышц и в изменении тона голоса. Однако полиморф не понимал, что в цинтеррианцах такого странного. Работящие, тихие, лишних вопросов не задают и спокойно справляются со своими обязанностями даже без присмотра «сверху». По крайней мере отсутствие на сей раз их президента компании никак не сказалось на качестве проделанной работы.

Как и ожидалось, Ханк больше остальных пришел в восторг от нового существования. Расширенные возможности его полиморфа позволяли парню обходиться без кучи дополнительных сканеров и тестеров – все нужное давно было встроено ему в машину. Вайон в первый же день понял, что он, оказывается, еще мало баловался с пробами окружающей среды. Ханк сканировал всё, что попадалось ему под руку.

Нимер и Каро восприняли переход куда спокойнее. Без лишнего ажиотажа и последующей беготни. Оба надолго засели за разбор собственных материалов и облегченный поиск новых. Вайон видел и раньше, что эти двое, пожалуй, одни из немногих, кто полноценно осознавал суть перехода в машину и дальнейшую экспедицию.

Ксенобиолог Инс напомнил Вайону в начале самого себя. Парень запаниковал, пытался вернуться к старым ощущениям и не сразу собрался. Вайон даже вынужден был тормознуть его машину и придавить своим весом, чтобы парень не разнес весь зал. Но после подобного инцидента – дальше обошлось и Инс полностью приспособился.

Для Вайона началась новая череда жизни. Пресса на время утихла, а полиморфы принялись осваиваться в новых телах. Вайон даже усмехался довольно, что теперь у него есть «сородичи», которых не страшно в случае чего хлопнуть по плечу – не сломаются. Марин же с остальными терпеливо ждали своей очереди и морально готовились к пути в один конец.

На следующей неделе состав полиморфов пополнился пилотом и навигатором. К этому же времени торийцы перегнали на Энвилу «Искатель». Роскошный изящный и неизменно лучший в Федерации совместный исследовательский корабль. Пирт и Найк нахваливали его не переставая. На какое-то время двое быстро освоившихся полиморфов безвылазно засели на их «новой птичке», и не успокоились, пока лично не облазили каждый доступный закуток.

Сам Вайон тоже засел на корабле вместе с ними. Чего не говори, а торийцы сделали «Искатель» роскошным. Во многом, конечно, корпус и внутренний декор был делом рук Цинтерры, но проект все-таки утверждали на верфях Лазурного Престола. В плане удобства корабль был признан безукоризненным, а там, где габариты полиморфов не позволяли протиснуться, в дело подключались мелкие боты. Про финальный список внутреннего наполнения и состав оборудования ярче всего выразился Пирт:

- Ты только глянь, малой! Синтезатор полиаркона, нейролитовый репликатор, сверхчувствительный датчик биологических сигнатур… Биологических! Для космического пространства. Ксеносов на живых кораблях ловить. Твою мать… Я сам себе завидую, что на этом полечу. Да даже сами эти тыкалки чего стоят! - воскликнул Пирт, потрясая соразмерной для его металлической руки бронированной укрепленной планшеткой. - Все предусмотрели, падлы.

- Погоди, что ты сказал? – вернулся к сказанному Вайон, поднимая голову с уже привычным металлическим звуком. - Нейролитовый репликатор? Это как?

- «Для мелкого ремонта и восстановления целостности нейролитовых структур», - процитировал Пирт из планшета. - Сам глянь.

Вайону прилетело мелкое входящее сообщение, и он сразу же распечатал присланный архив, разбирая на образы, чертежи, ттх и ограничения.

- Там указана емкость контейнера. Один кубический метр, - уточнил Вайон, не сводя с Пирта очень внимательного взгляда. Но пилот, кажется, не понимал, что зацепило командира группы.

- И что?

- Это значит, что туда при надобности влезут кристаллы наших Сердец, - сказал Вайон в лоб. – И если понадобится, мы можем попробовать их восстановить.

- Да ну нахрен, - отмахнулся Пирт, как от дурной затеи, ярко представив, что может случиться с его личностью, если ее носитель хотя бы треснет. – А вдруг убьет с концами?

- Если встанет вопрос попытки или окончательной гибели, я бы выбрал попытку.

- Сомнительная хрень, на самом деле, - по привычке погладив металлической рукой бронированный подбородок, заявил пилот. – Ее в начальном плане не было.

- Вот и не говори лишний раз никому, что оно есть, - ответил Вайон, возвращаясь к раскопкам прилагающихся контейнеров с оборудованием.

- Вообще? Даже доку? – на всякий случай уточнил Пирт. Отчего-то мысль, что про незадокументированные устройства могут узнать на Цинтерре ему тоже не понравилась. – Может убрать строку из файла?

- Нет, не надо, - спокойно сказал Вайон, наткнувшись в очередном контейнере на оружие для безопасников и растерянно отпрянув. – Это открытая информация для общего ознакомления. Мало кто ищет ценное и неоговоренное в списках для общего пользования.

Закрыв контейнер, Вайон аккуратно отодвинул короб в несколько центнеров в сторону. С этим пусть вояки и Марин разбираются сами. Мирная экспедиция…

Пирт на заявление командира только хмыкнул, тряхнул головой и углубился в изучение списка дальше. Вот у кого, на удивление, вообще не возникло никаких конфликтов личности и восприятия после перехода в машину. Словно ничего не поменялось, а его родная тушка всего лишь обросла более прочной шкурой из полиаркона. А уж когда Пирт был замечен Вайоном с гаечным ключом вместо привычной сигареты в абсолютно декоративной «челюсти», то многое просто встало на свои места.

- Что? – ворчливо ответил пилот из динамика. – Я без этого думать не могу.

- И только поэтому тебе нужна была открывающаяся челюсть? – изумленно спросил Вайон.

- Да! Я привык. А что? – хамовато ощерился Пирт, словно его задели за живое.

- Нет, ничего, - примирительно качнул головой Вайон.

Каждый имел право на свои странности. И каждый пытался сохранить свою личность как мог.

Каждую неделю шумных полиморфов становилось всё больше. Члены экипажа один за другим расставались с биологическими телами. Постоянный лязг и грохот порой сводил с ума персонал, но запретить команде осваиваться с оболочками как им удобно никто не мог. Даже когда они натянули поперёк площадки перед ангаром крепкую металлическую сетку, и Вайон упросил начальство заказать для команды волейбольный мяч. Никто не высказал и полслова против. Наоборот, на матчи, запасаясь берушами и стрелковыми наушниками, стали стекаться не только работники Центра, но и просто прохожие зрители за забором с биноклями.

Срок отлёта приближался вместе с осенью, и затяжные дожди загнали полиморфов в помещения. От скуки они много спали или так же много общались по внутренним каналам связи. Кто-то додумался, что полиарконовая броня способна менять цвет, если внести в систему нужный цветовой код, и половина ангара несколько дней развлекались тем, кто затейливее себя разукрасит. Чаще побеждал Ханк, у кого чувство вкуса и фантазии не противоречили друг другу, а дополняли. В основном «зараза» цветомании рождала в умах полиморфов откровенно безобразный психодел, на который ворчал Рэтхэм и уже начал вежливо возмущаться директор Центра. Их можно было понять – увидь кто-нибудь из прессы полиморфов в таком виде, серьезность проекта пошла бы крахом.

Народ же развлекал себя как хотел. Пирт честно исполнил свои давние мечты о пиратских татуировках, Кирен регулярно получал звонкие подзатыльники от Кримы за полуобнаженный пинап на своих бортах. Экипаж откровенно получал кайф от наблюдения за их отношениями, а сами виновники, казалось, просто веселились от издаваемых звуков прилетаемой по корпусу пятерни.

В стороне от всех подобных развлечения оставался, пожалуй, только Марин. Одним из последних в экипаже майор переселился в новую оболочку, и Вайон ненавязчиво приглядывал за его состоянием. Пессимистичные настроения цинтеррианца ему не нравились, а из команды за все время Марин так толком ни с кем и не сдружился. К нему неплохо относились вверенные бойцы, но, как давно сработанная группа, обычно держались в стороне своей компанией.

Хотя внешне Марин не подавал плохих признаков и выглядел вполне спокойно. Насколько может, конечно, ощущать себя человек, по чужой воле расставшийся со своей прошлой жизнью.

Но вот вскоре единственным человеком в команде остался Джаспер, а полиморфы приступили к погрузке необходимого оборудования и материалов на борт «Искателя». Рэтхэм после перехода в машину стал на редкость тихим и, как выразился Пирт «беспроблемным». Но и экипаж, чувствуя скорое начало настоящей работы, заметно приутих, словно их разом накрыло осознание серьезности.

И лишь Вайон был в команде одним из немногих, кто понимал истинное беспокойство Джаса и его регулярные отлучки с директором на Цинтерру. В метрополии не оценили его договоренности с Лоатт-Лэ Эхайоном, но независимый суд признал завещание программиста законным. Правительству оставалось только злобно щелкнуть зубами и утереться.

Но сам Джаспер ни на минуту не верил, что Тория оставит его разработки просто так лежать на серверах. Как мог, программист закрывал за собой последние хвосты и подчищал любую неучтенную информацию.

Казалось, все было закрыто, вычищено и устроено идеально. Но Джаспер все равно покидал родное тело с тяжелым сердцем.


***


День отлета.

Космопорт Тейлаана.


Тот день вся планета запомнила на долгие годы. С раннего утра на улицах города стрекотали летучие камеры, трансляция велась даже в самых отдалённых энвильских посёлках. Метеослужбы скорректировали погоду так, чтобы ни дождь, ни возможный снег не помешали празднику и отлёту. Солнце горело в ярко-синем небе, город расцвечивали пестрые краски лент, баннеров, флажков и даже гирлянд из поздних южных цветов. Все, у кого в этот день был выходной, высыпали на улицы. Кому не повезло остаться на дежурстве — прилипли к экранам визоров. Воздух звенел от всеобщего волнения, возбуждения и предвкушения, щедро раскрученного местной прессой.

Вайон Канамари, герой, первоиспытатель. Первый человек, рискнувший стать полиморфом. Энвильцы гордились, что он родом с их планеты, и за его славой даже меркли остальные члены экипажа, пришлые с других миров. Портреты Вайона висели всюду: голографические и рисованные. С них на толпу взирал светловолосый мужчина в серой форме кибернетиков со спокойным и может быть лишь чуточку грустным лицом. А позади за ним проступало «лицо» полиморфа. Дети залезали на плечи взрослым, радостно тыкая пальцами в портреты. Для многих из них Вайон стал кумиром, героем покруче нарисованных в мультфильмах. Потому что никакой мультяшный робот не сравнится с живой, осязаемой грозной машиной. Хотя, поговаривают, что некоторые отдельные студии уже думали, как на волне такой знаменитости запустить победоносные образы полиморфов в сериалы.

В тесной толпе сновали продавцы воздушных шариков, напитков и конфет. Кто-то даже напечатал значки с эмблемой «Искателя». Из динамиков неслись бравурные марши и торжественные речи. А по улицам города, совершая круг почёта, медленно ползла колонна из двадцати восьми платформ, на которых гордо возвышались полиморфы. Махали гражданам, сияли красиво расцвеченной по такому случаю бронёй и пытались улыбаться, настраивая лицевые маски на имитацию мимики. Им в ответ бросали цветы и серпантин, но все это только раздражало первых полиморфов. Вайон сперва поддался общей торжественной радости, а потом, спустя полчаса, начал тосковать и злиться, глядя, как бестолково гибнут под гусеницами нежные соцветия, и хоть как-то пытался отсечь себя от шума и суеты. Получалось плохо. На ум приходили еще более негативные ассоциации. Что вот так же радостно бросая живые цветы, эта толпа счастливо провожает полиморфов в полет, где неизвестно под какие «гусеницы» чужих цивилизаций попадут они.

Глупая толпа. Выросшая на праздниках, сувенирах и нарисованных героях.

- Смотри, смотри, - тыкала пальцем какая-то девочка. - А у дяди глаза цвет меняют!

Слишком шумно. Мешает сосредоточиться.

Снизить приоритет восприятия внешних шумов до 30%.

Выполнено.

Приём входящего сигнала на закрытой частоте. Дешифровка.

«Вайон, успокойся, - попросил Марин. - У тебя светокристаллы близки к оранжевому спектру. Перестань злиться, это надо просто пережить».

«Они надоели. Со своим пафосом и бесконечным обожанием. Не зная, что такое наша жизнь и не представляя, каков на деле космос. Каково на вкус одиночество».

«Просто не обращай внимания. Отключись. Или если хочешь, говори мне».

Голос успокаивал. Внимание друга ощущалось почти физически. Но оттого еще противнее на контрасте смотрелась чужая глупая радость.

«Как могут люди торжествовать о том, что провожают сородичей прочь? Или мы перестали являться одними из них? Они сделали себе кумиров, как всегда, словно мы уже совершили невозможное. Хотя впрочем, они всегда нуждаются в кумирах, в образах, которым никогда не рискнут подражать. Согласись, неужели хоть кто-то из всех этих вышедших на улицы семеек пошел бы по нашему пути? Не верю. Не рискнут и сегодняшние дети. Они вырастут и состарятся раньше, чем мы совершим в космосе какой-то подвиг. Не говоря уже о героических победах. Ведь вся наша победа уже в том, что мы стали машинами. Выжили. И осознавая себя, можем проехать мимо них, блистая броней. Пройдет всего год, и нас затмят новые сериалы и поп-группы, новости об улетевших полиморфах перестанут разжигать их интерес, и народ снова начнет жадно пожирать скороспелые новости».

Вайон поднял голову и посмотрел на солнце. Раньше оно слепило, а теперь... Теперь оптика чётко различала белый шар в ореоле солнечной короны, небо было затемнено фильтрами, а приближение можно было увеличить настолько, чтобы стал виден силуэт луны.

«Мы не интересны им, Марин. Вернее – не мы интересны им. Не наши личности, не наше горе и тяготы. Не наша головная боль и причины, что погнали нас в бесконечно одинокий путь через звезды, подальше от них. Толпа хочет красивой истории и радостного события, словно эта очередная их маленькая победа над чем-то. Над их унынием, полагаю. Над серостью быта, в котором погрязает каждый человек в отдельности. Занятая личность, живущая в свое удовольствие, увлеченная своими победами над самим собой никогда бы не вышла на общественное провожание и не покупала бы бестолковые сувениры. Такие испытали бы гордость, а потом задумались, в какую опасную эпоху мы открываем им путь».

Огромный полиморф замер на платформе, будто распятый и пригвождённый солнцем. Блики скользили по броне и синевато-серебристому металлу. Все кто видел это, восхищались зрелищностью и красотой машины, одушевленной человеком.

«Однажды нас забудут совсем. Сделают пометки в хрониках, может быть, увековечат в кино. Вспомнят подробнее, когда по нашим следам пройдут новые герои-полиморфы, чьи подвиги потом нас превзойдут. Хуже, если нас сделают ключами к новой эпохе, а потом спустя столетия, даже забудут, что побудило нас на это пойти. Долг или служба. Личное бегство или жажда чего-то нового. Грустно, если люди потом забудут часть имен экипажа, хотя все мы тут перед ними равны. Эти люди, которые сегодня прибыли со всей системы поглазеть живьем на диковинку, разбрасывая цветы и выпуская воздушные шарики. Люди, которые радовались вслед улетающим навечно одиночкам».

Вайон уловил, что в какой-то момент Марин стал транслировать его слова на общий канал экипажа. Ну и пусть. Так даже лучше. Останутся без иллюзий и жалости к оставляемой планете.

«Повезет, если мы вернемся. Повезет, если нас встретят достойно. Плохо, если наша правда разойдется во мнении с написанной после нас историей. Толпа любит красивых героев, и начинает отвергать, если эти же герои портят их сказку. Всем так хочется чуда, что когда они сталкиваются с грязной правдой, то начинают ее ненавидеть. Словно она разрушила их внутренний мир. Разбила их розовые очки и растоптала надежду в светлое будущее. Нас сочтут предателями, если правда не совпадет с их выгодными иллюзиями. Возненавидят, если пойдем потом против толпы. Хуже – если попробуем дать им прозреть. Такая толпа инертна, и она уже перестает думать. Пресса создала настроение, а когда появятся модераторы аплодисментов – можно считать, что народ обречен».

Дети продолжали пищать от радости, когда на них смотрели большие машины. Кто-то пытался перегнуться через ограждения и лично вручить полиморфам шарики. Марин даже нагнулся и взял один из них, сердечно поблагодарив жестом второй руки. Все считали, что зеленый спектр светокристалов – это взгляд доброты. И лишь Джаспер стоял на платформе неподвижно, старательно гася оранжевый спектр и жалея, что нельзя ничего разбить.

«Запомните этот день, друзья. Сохраните его в памяти. А когда мы вернемся, я буду рад, если окажусь не прав. Я буду счастлив, если наши родные миры заботливо примут нас как своих детей. Я буду доволен, увидев поддержку народа и облегчение, что мы выжили. Я хочу вернуться в другой мир. Не такой, как сегодня, упавший в моих глазах пресыщенным восторгом, на котором наживается торговля сувенирами. Я хочу вернуться к людям, а не к толпе, воспитанной на визорах и нарисованных героях. А если мои мечты не сбудутся… Пожалуй, такой народ будет нас не достоин».


Космопорт встретил экипаж рабочей готовностью, деловитостью персонала и жужжанием снующих туда-сюда ботов-погрузчиков. Экипаж наконец-то вздохнули с облегчением, и полиморфы шагнули с платформ на гранолит взлётного поля. Предназначенная для горожан раскраска исчезла, вернув строгий блеск чистого металла, а на смену нервам и раздражению пришла собранность. Переступая через мелкую технику под ногами, полиморфы зашагали к кораблю, сияющему на площадке жемчужной иглой.

Однако их ждало разочарование — церемониал ещё не кончился. Пожелать исследователям доброго пути явился лично глава энвильского правительства. Очередная торжественная речь, пустые слова о героях человечества, первопроходцах и так далее. Всё это полиморфы пропустили мимо ушей, ожидая, пока красноречие его помощников, писавших этот образец ораторского искусства, иссякнет. От скуки переминались, трансформировали манипуляторы кто во что горазд, гудели и тихо посвистывали, пока один из безопасников по общему дозволению не отшутился, брякнув:

- Ну, вы это... говорите, может, а мы пойдём, а то смазка стынет...

Он суровый, в броне, с обвесами, вообще не местный. Ему за сбой пафоса ничего не будет.

Канцлер, однако, расхохотался, плюнул на речь, и экипаж был отпущен с ответными улыбками. Более не оглядываясь, команда прогрохотала по трапу: шестеро в рубку, остальные в салон. Возможность избавиться, наконец, от назойливого общества властей и прессы подняла настроение всем.

- Ну что, консервы, все прикрутились болтами к сидениям?! - рявкнул со своего места Пирт во всю мощь динамиков, включая все системы запуска корабля.

- Так точно, шеф, гайки завинчены! - жизнерадостно отозвался с места наводчика Кирен.

Центр Управления Полётом, разумеется, слушал весь этот «жестяной» юмор, но в эфире не отсвечивал, не мешая полиморфам настраиваться на нужный лад.

- Крима! Приборы? – щёлкая последними тумблерами, подогнанными под размер больших механических пальцев, спросил Пирт.

- Показатели двигателей в норме, баки полны... трюмы под завязку и люки задраены! - бодро отрапортовала бортмеханик, сверкая задорной синевой светокристаллов. – Боевая окраска бортов готова и ждет вашей команды!

Пирт довольно зажал в своей челюсти любимый гаечный ключ и, поддержав пиратскую тематику, вернул по рукам скалящиеся татуировки.

- Разговорчики! - цыкнул Рэтхэм. Его кристаллы переливались то бирюзовой зеленью, то желтизной. Лишь за несколько дней до старта выяснилось, что он нервно переносит взлёты, отчего вечно отправлял на собрания в метрополии Джаспера. Хотя, чего бояться полиморфу?

Вайон, чуть склонив голову, просяще покосился на Пирта.

- Вышка, говорит «Искатель». К взлёту готов, - изволил под взглядом командира подобраться пилот. Его большие ладони привычно легли на панель со штурвалом.

- «Искатель», взлёт разрешаем, - без задержки ответили в эфире.

- Запускаю маршевые двигатели на прогрев, - рычаг накопителей под рукой пилота пошёл вверх. – Гравитация?

- Компенсатор в норме, - с места второго пилота и навигатора доложил Найк.

- Ну что, космолётчики, машем дому манипуляторами и валим отсюда нахрен! Набор мощности... Десять секунд...

Дрожь прошла по кораблю, словно проснулся гигантский доисторический зверь. Экипаж легко представил, как взревели пламенем двигатели, и окрасили площадку ровным голубым свечением.

- Три... два... один... Отрыв.

«Искатель» уходил в небо. Совершенный в своем классе кораблей и неповторимый. Вайон был готов на долгие годы затеряться в глубинах космоса и повести за собой верную команду. За пределы освоенного человечеством сектора. И если к будущим открытиям, встречам и ситуациям они были еще хоть как-то подготовлены, то, что их ждало по возвращении домой, они могли только гадать.

«Неужели, это только начало?..»


***


Верберна

Колония строгого режима

Примерно месяц спустя


Грубый камень рассыпался под ударами отбойника в крошево.

Упор в стену, нажим на перфоратор всем весом, и серебристые осколки разлетаются в стороны.

Упор, нажим, и снова…

По кругу.

Пока не подкатывает очередной приступ убивающего кашля.

Как сейчас.

Упор, нажим, но тело сводит кашлем, плечо срывает с рукояти отбойника, техника взвизгивает, царапнув камень шахты вкось. А кашель сводит до судороги, выворачивает изнутри и добавляет новых кровавых брызг на стекле шлема.

Давно уже никто не озадачивался поменять в нем фильтры.

Хорошо хоть стекло целое, но от крови его сейчас не протереть - вокруг слишком шумно. Один плюс, что в шахте особо не к чему приглядываться.

Стена, зона работы, отбойник и всё.

О времени напомнят другие.

Разве что за соседями нужно вечно поглядывать.

Закрытый шлем не донес звуков. Зато боковое зрение безошибочно поймало лишние движения.

Один из соседей случайно задел второго. Последовал более грубый ответ. Шлем подавляет весь ор и мат, но по губам понять направление посыла не сложно. Удар одного в плечо. Попытка поставить подсечку. Но комбинезон жесткий, он будет мешать быстрым движениям. Это понимаешь обычно с первого раза.

Но мелкий кретин продолжал нарываться. В ход пошли жесты – последний аргумент трусливой скотины. Видимо, он действительно не понимает, что за этим последует.

Мгновение и увесистый кулак оскорбленного прилетел шпане прямо в шлем и впечатал голову в камень. Череп от такого не треснет, а вот шея сломается запросто. Вон, туша уже оседает мешком на землю под издевательский хохот. Слишком ненавидящий, дергающий, какой прорывается в сумасшествии, вместе с дичающим взглядом.

Если его сорвет дальше…

Рука сама потянулась снять толстую перчатку и медленно, без резких движений пройтись сухими, огрубевшими пальцами по каменной стене. Не смотря на соседа в упор, не привлекая внимания, но и не в коем разе не выпуская из поля зрения.

Один серебристый осколок кольнул палец. Подойдет. Если взять его в ладонь, незаметно чуть раскатать и заострить конец до состояния тонкой иглы….

…В комбинезоне довольно гибкая ткань. Одна рука легко стягивает воротник, пока вторая вгоняет осколок под основание шлема в артерию. Производственная травма. Небрежное соблюдение техники безопасности…

Дикий взгляд, упавший прицелом, обжег сознание предвкушающим чувством опасности. Готовая металлическая игла приятно холодила пальцы.

Давай же. Рискни.

- К стене! Живо! – разнеслось в динамиках одновременно со вспыхнувшим светом подствольников.

Дула автоматов охраны уставились на всех. Даже на взбесившегося мудака это подействовало отрезвляюще, и он первый прилип к камню с поднятыми руками.

Какая жалость…

К малолетке подбежали, подняли. Живой. Приставили и его тоже к стене на досмотр и прижали покрепче, чтобы не шатался.

Тычок дулом под ребра напомнил не отвлекаться. С этими спорить бессмысленно, лучше подчиняться и не нарываться. Только осколок стены так и затерялся в рукаве до возвращения в камеру. Лишним не будет.

Скорее бы отбой.


Конвой до раздевалки. Сбросить лишнее и остаться в серой робе.

Дальше строгий надзор и узкие коридоры обратно.

Длинные ряды открытых решеток и недремлющие боты, зависшие с автоматами под потолком. Одно подозрительное движение – и в спину полетит дротик с паралитиком. Попытаешься напасть на конвой – расстреляют на месте.

Привычный щелчок замка одиночной камеры за спиной.

Свобода…

Время, когда можно расслабиться, едва приспустить щиты. Повести задубевшими плечам и размять онемевшие кисти. Но это только иллюзия, что личная камера обеспечивает полную безопасность. В этом месте бдительность нельзя терять ни на миг. Даже за непробиваемой дверью. Потому как единственный закон здешнего общества - это закон выживания.

Утратишь бдительность – ты труп.

Расслабишься – труп.

Сорвешься – тоже труп.

Заключенных на пожизненное не щадят. Сюда не отправляют ради короткого срока. Но и больше пятнадцати лет тут не задерживаются. Люди звереют и убивают друг друга, ради забавы и острых ощущений, а охрана не всегда заступается.

Воздух и работа добивают всех остальных.

Привычная жесткая койка после рабочего дня, как всегда, проверена первой. Только потом на нее можно было присесть. Затем взгляд проходит по стандартному пути от столешницы с тумбой, до сортира с умывальником. Редкие личные вещи оставались на старых местах, не подозрительные и никому не нужные.

Хорошо, что художество на стенах не запрещалось.

Взгляд невольно прошелся по угловатым символам, пополам с хаотичными рисунками. Росчерки линий тянулись между некоторыми знаками, нарисованными в бездумной отстраненности. А вокруг койки резкими штрихами царапин по стене виднелись наброски странных фигур.

Из рукава в пальцы скользнул прихваченный заостренный осколок. Колкий под ударами отбойника, иногда он становился податливо мягким, чтобы из него можно было скатать новую иглу.

Или новый инструмент для работы со стеной, как сейчас.

Почему-то до сих пор эти угловатые символы казались не идеальны… Их хотелось подправить, добавить несколько штрихов, где глаз отмечал непонятную дисгармонию.

Но стоило только занести руку над символом, как из-за двери донеслось:

- Заключенный, номер двадцать семь пятьсот двенадцать! На выход.

Этого только не хватало…

Быстрый росчерк одним жестом сломал и затупил принесенный осколок.

Скорее всего, последний раз.

Из камеры выводил все тот же знакомый конвой. На лицах ни тени эмоций. Спрашивать о чем-то бесполезно - они не скажут, куда забирают. А, возможно, даже не знают зачем.

Многих уже забирали. Бывало, за вечер с десяток. Никто не знал, что с ними становилось потом. Людей не возвращали, независимо от их срока или покладистости в работе.

Тяжелый кашель снова стал надрывать легкие, заставляя сгибаться и сбиваться с шага. Показалось, что конвой даже притормозил, не став лишний раз подгонять в спину автоматом.

Какая-то шваль высунулась из своей камеры и злобно расхохоталась в лицо. Довольный, что настала моя очередь. Надеялся, что обратно я не вернусь.

Злобные словечки, яд в каждой фразе, довольный вой и гогот еще с нескольких сторон.

Кашель снова оставил кровь на кулаке, и я размазал ее по щеке, вытираясь и поднимая глаза на блаженных.

Смейтесь громче. А если я вернусь?..

Хохот оборвался, как у придушенных. Некоторые нырнули обратно за спасительные решетки. Не верится, что так быстро поумнели.

Конвой не обращал внимания на окружающих. Только автоматы перехватили удобнее.

Нервничают.

За, казалось бы, бесконечным коридором свернули в боковую секцию. Серость освещения и множество недремлющих видеокамер сменилась пустынным коридором с единственной дверью в конце.

На камеру пыток не похоже, на карцер тоже. На убой здесь не отводят – внешняя среда справляется с этим успешнее. Остается единственный вариант. Ведут на переговоры.

Аккуратная дверка приближалась, а страха перед ней не было. Только раздражение и злость, что те, кто в нее заходил, никогда не возвращались обратно.

Охранник приложил свой пропуск. В ответ раздался сигнал и щелчок замка.

Меня подтолкнули за порог. В темноту комнаты, где в свете единственного слабого фонаря сидел прилизанный тип в ухоженном сером костюме. А напротив него – приглашающее стоял пустой стул.

Все же, я оказался прав.

Поболтаем.


Несколькими минутами ранее.


Третий за сегодня. И уже почти трехсотый за последнее время.

Чем больше кандидатов проходило просмотр, тем сильнее Аширу казалось, что Федерация порождала на свет только агрессивных имбецилов, непригодных для реально опасной работы.

Кандидата Ашир осматривал без интереса. Молодняк из личной команды подчиненных зачитывал условия договора, а президент компании следил за этим действом со стороны, стоя в тени неосвещенной комнаты. Ему важны были реакции, малейшее изменение мимики, жесты, даже движения глаз кандидата в процессе зачтения предложения. И, конечно же, Ашир особенно следил за колебанием эмоций очередной «жертвы».

И снова липкий промозглый страх заполнил переговорную комнату. Отвратительно.

И почему эти, казалось бы, заядлые монстры Федерации пасовали и трусливо поджимали конечности, когда до них доходила суть озвученного предложения? Все эти маньяки, убийцы, отморозки на проверку оказывались ничтожеством, с единственным страхом смерти. Вялым и слабовольным материалом, пригодным для убиения только слабых людишек.

Такие не выдержат предложения. Чего уж говорить о дальнейших планах?

- Нет, я отказываюсь от контракта, - с дрожью в голосе ответил очередной кандидат.

- Хорошо, - сухо сказал помощник и кивнул охранникам за спиной заключенного. – Уведите его.

- А что со мной дальше будет? – всполошился мужчина. Охрана грубо вздернула его под руки. - Куда меня отведут?! Эй! Вы же никого не выпускаете! Вы же все равно убьете!?

Заключенный запаниковал и попытался дернуться на помощника. Реакция охраны была моментальной – разряд тока ударил через наручники и живо осадил мужчину. Тот вскрикнул, обмяк и безвольным мешком грохнулся на пол.

Когда наступила тишина, помощник вопросительно обернулся на Ашира. А тот задумчиво смотрел на беспомощную жертву. Занятно. У этого кандидата не составило труда понять, что после такой аудиенции путь у него только один. Не все отличались такой быстрой сообразительностью. Некоторые наивно полагали, что после беседы их вернут обратно в камеру. А этот, ну надо же, умный.

- На обработку, - недолго подумав, ответил Ашир.

Страх смерти можно купировать. Вмешаться в базисы основных инстинктов и прописать через них яркое желание убивать. Потом снизить приоритеты целей, доработать самоопределение и неоспоримое подчинение. С жертвой можно сделать всё, что заблагорассудится. Кроме прививания мозга. Которым местный народ и без того не блещет.

Нет, сегодня этот кандидат точно не умрет. Правда, Ашир не знал, что мужчина счел бы лучшим выбором, если бы узнал всю правду. Хотя какое это имеет значение. Главное, что у компании пополнился список избранных.

Но все равно Ашир пока оставался недоволен.

- Ведите следующего, - сказал он, когда комната освободилась.

Несколько минут ожидания. Бестолковые минуты в бестолковом месте с едва лишь полезным выхлопом.

Помощник вкопался в планшет, открывая очередное досье. А Ашир мучительно заставлял себя проявить интерес к очередному кандидату.

Щелкнул дверной замок. Темную комнату прорезала полоса яркого света из коридора, очерчивая только силуэты двух охранников и заключенного.

Четвертого за сегодня…

Мужчину с кровавым следом на щекенеспешно подвели к пустому стулу. Он не удивился. Не задал с порога ненужных вопросов. Покорно сел на выделенное место.

Только Аширу с первых секунд стало дурно и тесно от растекшейся по комнате чужой злобы. Настолько, что он забыл про свое раздражение и даже интерес.

- Заключенный, номер двадцать семь пятьсот двенадцать, - заговорил по протоколу помощник. – Вы обвиняетесь в особо тяжких серийных убийствах, нападении на представителей правопорядка и оказании агрессивного сопротивления при задержании. По данным личного дела от ваших рук погибло пятьдесят пять человек, сорок из которых – женщины. Суд приговорил вас к отбыванию пожизненного заключения на рудниках Верберны без права на обжалование.

Тяжелый и мрачный взгляд мужчины поднялся на помощника и уставился на него исподлобья. К удушающей злобе добавился оттенок довольства за свой бывший успех и, совсем глубоко в душе, зерно… разочарования и сожаления. За слишком быструю концовку.

Ашир замер уже не специально. Только зрачки чуть расшились, жадно всматриваясь в букет эмоций.

- …Но наша компания готова предложить вам контракт, по итогу которого вы покинете Верберну и ее условия содержания, - невозмутимо зачитывал помощник.

Заключенный едва склонил голову набок, молча задаваясь вопросом. Зачем перебивать, если его позвали сюда слушать. Сами скажут, что им надо.

- …Ваше сознание будет перенесено в машину. Все ваши действия и перемещения будут под строгим контролем. Но вы попадете в совершенно новый формирующийся отряд боевых единиц…

Президент компании всматривался в реакцию человека и не понимал его. Спокойствие. Холод. Равнодушие? О чем он думает?

Ашир напряженно недоумевал, пока черные глаза заключенного не уставились на него. Безошибочно, с первого взгляда в тень. Заключенный слушал зачтение контракта, но четко вычислил, кто здесь главный.

И тогда Аширу стало страшно. Под этим тяжелым, как монолитная плита взглядом. Под злобой, переходящей в ярость, все больше и больше фокусирующейся на нем. Как на зачинателе идеи, и проблеме, не вернувшей многих обратно.

Ашир смотрел в глаза мужчины, а по спине у него бежал холодок страха. Показалось или нет, что заключенный почуял эту панику и усмехнулся? Хотелось верить, что показалось. Потому что не может такого быть. Это все, должно быть, сбои воображения… Этот взгляд затаившегося монстра с инстинктами прирожденного убийцы. Эта кровавая размазня по щеке, словно он кого-то сожрал по пути в переговорную. Всё это, так напоминающее о доме и дергающее за собственные инстинкты.

Стоп.

Мысль Ашира словно врезалась в стену. Если даже он испугался всего лишь одного взгляда…

Вот оно! Ашир понял, что нашел то, что так долго искал.

Он нашел своего монстра.

- …по данным медиков ситуация у вас не из лучших, - говорил помощник всё это время. – Еще пара недель, и ваш организм не выдержит. Лечение на такой стадии уже бесполезно. Да и сами понимаете, насколько это дорого.

О да, этот монстр все понимал. Но его это не смущало. Он давно был готов к смерти и не боялся ее. Только сожалел, как всегда, что его путь слишком краток. Законы ограничили в сладкой бойне, природа Верберны поставила крест на интересном выживании. Ведь ему даже нравились местные порядки, где с отдельным садизмом можно было оборвать чью-то жизнь.

Идеальный кандидат.

Заключенный медленно отвел взгляд обратно на помощника и изучающее осмотрел его. Даже с какой-то легкой иронией и сочувствием. Какие мысли гуляли в его голове все это время? Ашир не имел возможности это услышать, но что он знал наверняка – это то, что получит этого убийцу, несмотря на любой ответ.

А потом в нем вспыхнула жажда жизни. Отчетливая и яркая, насыщенная стремлением вцепиться когтями даже в призрачный шанс. Жажда, перекрывающая собой все. Сложности, проблемы, боль, не важно. Монстр в его душе хотел выжить. Вопреки всем планам и условиям, так неудачно вставшим на его пути.

- Я согласен, - ответил он тяжелым тоном, таким, что вздрогнул даже тугодумный помощник. Забавно, что до него только сейчас дошло, как близко он сидит к заключенным. И как мало надо усилий, чтобы при желании броситься на него, даже с наручниками.

Ашир незаметно повел плечами. Сейчас у него не было сомнений, что если бы этот кандидат захотел, он бы придушил его помощника в два счета. Смог бы. Раньше, чем очухалась бы охрана. Просто он не хотел этого.

Под пристальным взглядом заключенного, помощник вспомнил, что нужно дальше делать и повернулся за кресло, чтобы взять заранее приготовленный на мелком столике стакан.

- В таком случае, - стараясь, чтобы его голос не дрогнул, заговорил помощник, - вам необходимо выпить содержимое этого стакана. В нем содержится нейротоксин, который, в целях безопасности, погрузит вас в сон, и сохранит жизнедеятельность организма. Затем вас погрузят в капсулу и доставят в нашу лабораторию. Очнетесь вы уже в новом теле.

Помощник передал заключенному стакан, с едва заметной плавающей медузой. Идеальным организмом для погружения человека в кому.

- Боитесь? – спросил неожиданно убийца, флегматично заглядывая в стакан. – И правильно….

Лишь на миг через его непроницаемые щиты пробилась обреченность. Уверенности в контракте там не было, как и в любые другие обещания. Был лишь выбор как он хочет кончиться. Медленно и мучительно за две недели на рудниках или сейчас.

Заключенный залпом опрокинул в себя содержимое стакана.

Ашир ликовал. И жадно пожирал свое будущее сокровище взглядом. Он наблюдал, как цепенеют его конечности, как быстро стекленеет взгляд и представлял, как в руки попадет эта яркая душа. И он держал его осознание до последнего, обещая, что уж он-то подарит ему долгую жизнь. И даст то, чего отняла местная Федерация. Он даст ему право убивать.


Глубокой ночью, когда были закончены все подготовительные дела, Ашир по обычаю попросил у начальника колонии видеозаписи из личных камер избранных заключенных. Рассевшись в предоставленной ему комнате с планшетом Ашир довольно закинул ноги на соседний стул и принялся вводить номер заинтересовавшего его кандидата. Ладонь приятно грела горячая чашка с чаем, а в мыслях витали идеи по обтачивании своего будущего творения до совершенства.

Вольготно развалившись, Ашир стал дожидаться загрузки данных и видео. Процесс это не быстрый, можно было пока насладиться на удивление нормальным чаем. Хотя с чего ему быть отвратительным, если Ашир заранее озаботился своим постоянным визитом и отстегнул начальнику кучу денег. В том числе и на обеспечение собственного комфорта.

Планшет пиликнул, сообщая о загрузке, и высветил на экран картинку из камеры.

Весь чай, набранный Аширом в рот, фонтаном выплеснулся обратно.

На экране во всей красе отображались процарапанные символы, значки и куча хаотичных линий.

Ашир выругался, отряхнулся от чая и уставился в экран. Своим глазам сейчас он хотел верить меньше всего.

Но несколько раз переключив на разные виды и промотав видео обратно на сутки назад, президент компании все-таки заставил себя убедиться. Мужчина на видео методично процарапывал стену, кусочками острых осколков. Без тени понимания на лице или какого-нибудь узнавания. Но все же!

А вдруг показалось?

Бросив планшет на стол, Ашир связался с работниками колонии. На той стороне мигом ответили.

- Мне нужно лично посетить камеру одного заключенного. Немедленно! – рявкнул Ашир.

И уже через пару минут он в сопровождении трех охранников быстрым шагом направились по коридорам. От нетерпения хотелось бежать, но президент компании до последнего сохранял непроницаемое лицо.

Бесконечные коридоры, решетки и ночная темнота. Охранники остановились перед дверью названой камеры и открыли закодированный замок.

- Ждите здесь, - приказал Ашир тоном, не терпящим возражений, а сам медленно направился в камеру.

С каждым шагом взгляд выхватывал все больше знакомых символов, а ноги непроизвольно начинали подкашиваться от страха и всплеска адреналина.

Чертежи… рунные печати… ужасно искаженные в своем исполнении, но оттого еще более опасные. Как бездарно смешанные химикаты, которые могут рвануть от любого толчка.

Ашир смотрел на эти проблески чужого подсознания, с ужасом осознавая, что Верберна до сих пор цела лишь по какой-то счастливой случайности. А если бы еще добавилось несколько неверных штрихов?

И только потом до Ашира дошло, что за реальный монстр теперь в его пользовании. И какова вероятность найти единственного такого … на всю звездную систему.

Президент компании нервно рассмеялся и тут же поспешил заткнуться. Неимоверно впервые хотелось выпить чего-нибудь спиртного. Новый страх окатил его волной, когда он понял, что информация об этой камере не должна уйти дальше. Особенно, эти кадры не должны дойти до канцлера.

Иначе…

Ашир провел кончиком пальца по процарапанному символу, спустился ниже по линии и уперся в рисунок угловатого ромбовидного не то лица, не то маски. Чем-то этот набросок цеплял и завораживал. Заставлял запомнить.

И Ашир запомнил. Отложил в свой багаж идей, прежде, чем по его воле над головой коротнула «безотказная» камера, а стена посыпалась в местах символов мелким крошевом.

Никто не должен узнать, что здесь когда-то было.

- У вас все в норме? – в камеру без спроса заглянул охранник и замер, увидев осыпающуюся стену.

Через миг его взгляд остекленел, мужчина покорно удалился, а Ашир напряженно продолжил свою работу.

Никто ничего не узнает. Никогда.

Часть 2

Глава 9. Герои столетия

Полигон 27.

Много лет спустя.


- Время до выброски — тридцать секунд. Активируйте системы.

- Системы запущены, идет загрузка данных.

- Охлаждение в норме. Процессор начал анализ окружающего пространства. Активность объекта в норме.

- Параметры эмоциональности?

- Стабильные. Желтый спектр превалирует. Объект находится в процессе изучения обстановки. Агрессия минимальна – 18%.

- Неплохо. Значит прошлая перепрошивка пошла на пользу. Готовьтесь к выброске. Деять секунд. Девять… Восемь… Семь…

Личная запись объекта МЕГ-114


Движения заблокированы. Пока. Центр управления не допустит активации связи процессора с двигателями при 18% параметра агрессивности. Много. Слишком много для признания объекта безопасным для персонала. Но военные объекты с параметром меньше 15% подлежат ликвидации из-за невозможности выполнять поставленные задачи. Персонал не может разобраться, что снижает ими же запрограммированный порог и переводит полноценный, работоспособный объект в утиль.

Нерационально.

Почему никто не пробовал замерять параметры эмоциональности у объектов, которым назначают процедуру разборки и ликвидации? У меня нет таких данных в памяти, но это не гарантия того, что замеры не проводились. А если их проводили ранее, то теперь точно перестали. Интересно, каковы были эмоциональные параметры у самого персонала, когда они узнали, что перед ликвидацией все объекты испытывают страх?

- …Три… два …один…Сброс!

Сигнал о разблокировке двигательных систем. Отцепка от подвеса. Оболочка падает в пространстве. На процессор обрушивается плотный поток данных. Критическим сигналом отзывается высотомер, датчики светоотражения улавливают множественные яркие цели, сенсоры определяют рельеф местности. Гироскоп выдает слишком быстро меняющиеся значения. Вместе с параметрами датчиков давления ситуация идентифицируетя как опасная. Нужны меры по предотвращению повреждений. В противном случае…

Страх.

Отработанный рывок по трансформации. Стабилизация. Закрылки. Противодействующий импульс. Показания гироскопа – в пределах нормы, высота – еще падает. Противодействие – невозможно. Заряд антигравитационных двигателей минимален.

Ублюдки!

Значения высоты продолжают уменьшаться. Критическая отметка. Столкновение неизбежно. Решение о трансформации. Убрать крылья, прижать выступающие элементы, закрыть мелкие детали манипуляторов, выставить элементы жесткости, зафиксировать положение ножных двигателей. Высота – критическая. Контакт…

Агрессия, говорите?...

Новый поток данных о повреждениях. Процессор не справляется с обработкой. Возможность движения и трансформации? Наличествует. Этого достаточно. Анализ повреждений – снизить приоритет. Данные с сенсоров окружающей среды – первостепенны. Необходимо подняться и оценить обстановку.

Опять полигон…

Интересно, случайно ли параметры эмоциональности могут изменяться не только путем логического заключения программной оболочки, но и посредством чего-то неучтенного, врывающегося в ход цепочки выводов и заключений? Этого чего-то, что заставляет оболочку реагировать раньше, чем программа рассчитает необходимость этих решений. Второстепенное, не нужное для работы, не нужное для действий и движений, но порой управляющееся с оболочкой быстрее и успешнее программы.

Сенсоры света и температуры выдают набор параметров и координат, а программа перекодирует набор входных данных в заключение - в обозримом радиусе пятнадцати макроконстант расстояния горят семьдесят пять точек. Источники не самоподдерживаюшиеся, выходящих газов не фиксируется. Химический анализ атмосферы показывает большое содержание паров масел и охлаждающих жидкостей. Заключение - не более как триста семьдесят пять циклов назад в данном радиусе был ликвидирован последний из сброшенных на поверхность объектов.

Недавно! Опасность.

Команда к изменению. Орудия в боевой режим. Поднятие щитов, активация всех сенсоров движения и датчиков звуковых волн. Сканирование радиоэфира по всем частотам... Дальше, дальше, дальше... Тишина.

Ненавижу.

Ненавижу эту планету. Этот полигон. И это вечно обманчиво спокойное небо!

Сигнал.

Опасность!

Разворот корпуса. Прицеливание. Выстрел!

Огонь по ракете, вылетевшей из углубления, произведен быстрее, чем программа проанализировала ситуацию и выдала заключение. Сенсоры фиксируют облако высокой температуры и множественные осколки на безопасном расстоянии. Идеальное попадание.

Будет еще атака. Скоро.

Она всегда происходит. На моей памяти не позднее чем по прошествии пятисот циклов после предыдущей. Таймер включен в фоновом режиме.

Новая атака всегда случается. В этом роль полигона. Атаковать снова и снова. Учить. Развивать программу самообороны до рефлекса. Максимально быстрой выдачи решений. Пополнять базу данных опыта. Заставлять анализировать набор входных параметров, чтобы компилировать их в узкий поток. Ускорять реакцию. Совершенствовать атаку. Учить.

Только что-то встревающее все равно действует быстрее любой программы.

Сенсоры активны. Движения не замечено. Признаков опасности не обнаружено. Таймер отметил прошедшие пятьсот циклов.

Что-то новое.

Программа дает заключение о безопасности и отсутствии необходимости держать орудия наготове. Температурные датчики напоминают о губительных последствиях долгого прогрева орудий. Программа настоятельно рекомендует выйти из боевоего режима. Ее заключение становится...

Требовательнее. Но я не поверю, что это всё.

Объект не может "верить". Определение этого слова было записано в нашу прошивку наравне с такими словами как "страх" и "ненависть". Зачем? Чтобы мы могли понимать язык Создателей или чтобы понимать свои собственные ощущения? Зачем было соединять конфликтующее эмоциональное Сердце с логичной, неоспоримой начинкой программы?

Чтобы мы выживали. Наверное...

Атака началась так внезапно. Все сенсоры завалили потоком неверных данных. Находитья на месте нельзя. Уход с линии огня, одновременно определение направления атаки. Выбор укрытия, рывок гусениц. Медленно. Ответный огонь. Медленно. Первое попадание. Броня цела. Выстрел — минус атакующий. Звуковые сенсоры улавливают треск, идущий из под гусеничных полотен. Представляют опасность? Идентификация. Металл, осколки, куски разбитой брони. Принадлежность? Павшие предшественники.

Не хочу кончить, как они!

Множественная атака. Второе и третье попадание. Прочность брони уменьшена на 14%.

Оценка вооружения. Статус - первостепенный. Импульсный излучатель, лазерный резак, радиоэлектронный глушитель. Первое не подходит — малая дальность. Второе отклонить — возможность поражения всего 20%, третье отклонить — скорость атаки меньше скорости получения повреждений. Электромагнитная пушка. Возможность поражения – 80%, дальность — перекрывает атакующих, время на активацию ...

Не важно! Огонь!

Эфир оглушила нахлынувшая тишина. Тишина по всем частотам, в звуковом диапазоне – лишь свист сошедших с траектории ракет и удары от их падения на поверхность. Радары улавливают отсутствие активности от пусковых установок – электромагнитный импульс накрыл их все без исключений. Перезагрузка без новых аккумуляторов – невозможна.

Зачем боевому объекту параметр агрессивности строго в диапазоне от 15% до 49%? Почему не больше и не меньше? Треск обломков павших предшественников под гусеницами невозможно игнорировать из полного звукового диапазона. Нужно слушать. Нужно быть готовым к новой атаке. Иногда в качестве противников выпускаются биологические объекты, которые не уловить иными сенсорами кроме зрительных и слуховых. Нужно двигаться от нападающих. И слушать.

Слушать всё, включая и хруст чужой брони под собственной тяжестью.

Ненавижу этот полигон. Ненавижу тех, кто меня сюда засылает раз за разом.

Параметр агрессии – 25%. Выход из боевого режима пока нежелателен - отбой испытаниям еще не дан. Тишина эфира лишь прикрытие. Враг замаскирован. Химический анализ не выявляет поблизости биологических объектов. Ничего. Только хруст манипуляторов, орудий, оболочек, кабелей и погасших кристаллов под гусеницами. Ровный покров по всему обозримому рельефу местности и ничего. Один треск.

Параметр агрессивности – 27%.

Прочь!

Одним накопленным зарядом импульсного орудия в поверхность разношу кучу под собой в стороны. Зачем? Программа дает сбой и не может выдать логическое заключение данного действия. Необходимости не было. Опасности для цельности оболочки и траков не представляло. Зачем?

Чтобы въехать на расчищенный участок и избавить прослушиваемый эфир от лишних звуков?

Нет. Я просто не хочу перемещаться по телам погибших предшественников.

Кажется, Создатели назвали бы аналогичное место в собственном исполнении "полем скелетов".

Параметр агрессивности - 28%.

Программа все больше сбоит от потока нелогичных и необоснованных данных, входящих в нее.

Сканирование поверхности.

Условие: поиск элементов с не нулевой активностью.

Зачем?

Элементы с ненулевой активностью повсюду. Кластера под такой объем данных координат недостаточно. Заметка: надо выдать запрос на увеличение объема оперативной памяти.

Идентификация.

Дружественный объекты полиморфного происхождения. Состояние критические. Реставрация…

Нехватка оперативной памяти.

Заключение о реставрации.

Нехватка памяти.

Заключение о работоспособности объектов - объекты не способны к самовосстановлению и работе.

Еще живы, но уже не годны.

Живы. Но не восстановимы.

Как заставить объект сражаться ради выживания? Как заставить объект, с гибкой программной начинкой, подчиняющейся изредка эмоциям, сражаться и решить что ее выживание - необходимо? Объекты не чувствуют боли. Боль - лишь ответный сигнал биологического мозга на раздражающий внешний фактор, разрушающий оболочку. Боль - блажь биологических организмов, не доступная для программирования. Объект понимает сигнал о деструктивном на нее воздействии, но может его игнорировать.

Лучше бы мы чувствовали боль.

Потому что иначе, чтобы заставить объект «хотеть» выжить – его приходится учить. Нужно дать понять, чем он может стать, если не выполнит задачу. Каким подножным слоем металлолома ему обречено быть и находиться в активности до полной разрядки аккумуляторов и ресурса Сердца, которая наступает в неподвижном режиме через...

Нехватка оперативной памяти для обработки данных по разрядке Сердца.

Процессор перегружен. Необходимо снизить поток данных.

Параметр агрессивности - 29%.

Выживают сильнейшие, значит?

А те, чьи параметры эмоциональности по агрессии превышают 49% тоже идут в утиль. Интересно, до каких заключений дошли те, кто превысил этот порог? Не до того ли, что наши Создатели…

Ублюдки.

Параметр агрессии - 45%.

А это даже приятно...

Сигнал о множественных целях. На этот раз берут в кольцо. Запрос о заряде антигравитационных двигателей. Возможен полет на высоте ста тридцати констант расстояния длительностью в двадцать два микроцикла.

Более чем достаточно. Нечего экономить. Это финальная атака.

Параметр агрессивности - 46%.

Команда к трансформации с одновременным рывком вверх. Главное орудие - в режим коротких импульсов. Рывок.

Уход от атаки, бочка, выше скорость, взятие противников на прицел. Огонь.

Вираж над строем, выстрел дополнительным орудием в тыл. Захват новой цели - выстрел.

Следующая цель - выстрел.

Цель - выстрел.

Ракета на хвосте.

Маневр уклонения, уход, выстрел импульсом в хвост. Есть попадание. Захват наземной цели...

...Жаль на их месте не тот персонал, что посылает меня сюда.

Осталась одна цель.

Форсаж, снижение, трансформация еще в воздухе и твердое приземление рядом с пусковой установкой. Ее дуло начинает поворачиваться следом за мной, но медленно.

...Жаль, это не работник персонала.

Точный и четкий рывок манипулятора, выведенного из боевого режима, с треском вырывает пусковую установку из ячейки на поверхности и сминает хрупкую оболочку.

Кусок железа.

Все цели повержены.

Обстановка безопасна.

Для самовосстановления рекомендуется переход в спящий режим.

"Объект МЕГ-114. Тренировка окончены. Корабль для транспортировки прибудет через семьсот циклов".

Тренировка. Какое невинное слово Их лексикона.

Параметр агрессивности - 48%.

Искусственное снижение.

45%

Искусственное снижение.

Операция невыполнима.

Переход в спящий режим и снижение параметров.

Операция невыполнима.

Нельзя! Нельзя с подобными параметрами на корабль. Иначе - ликвидация.

Снижение.

Невозможно.

Я должен выжить!

Снижение активности Сердца.

Что я делаю...

Активность снижена.

Параметры эмоциональности доступны для корректировки.

Снижение агрессивности до - 18%.

35%.

Отмечен сигнал транспортного корабля.

23%.

Зафиксирован всплеск активности у сорока объектов в радиусе четырехсот пятидесяти единиц расстояния.

Пятнадцать объектов предпринимают попытку выйти на связь.

Трое доступны для реставрации.

Запрос о взятии уцелевших объектов на корабль.

Ответ - негативный.

Повторная попытка объектов выйти на связь.

Игнорировать.

Я должен выжить.


Где-то в нейтральном космосе.

Это же время.


- Командир на мостике!

- Вольно.

Невысокий, хрупкий на вид человек с безупречной осанкой неспешно вошел в роскошный полукруглый зал корабля. Темно-серая генеральская форма Федерации смотрелась на нем как всегда безукоризненно. Обычный блеклый серый цвет со стандартным покроем в его случае лишь сильнее подчеркивал текучую пластику неторопливых движений, и резко выделял на фоне всех окружающих. В отличие от остальных, он умел носить любую форму с достоинством, даже если она была ему не родной.

- Калэхейн, порадуй меня, - обратился вошедший к своему старпому с той заботливой мягкостью в голосе, с которой порой отдавал приказы на уничтожения народов.

- На радарах чисто, командир, - последовал мгновенный спокойный ответ. - За время вашего отсутствия никаких сигналов от посторонних кораблей в данном секторе не обнаружено.

Мужчина кивнул, коротко качнув головой и прикрыв редчайшие по цвету аметистовые глаза. После чего по-хозяйски неторопливо поднялся по пандусу на возвышение мостика и сложил руки за спиной. В свете приглушенного лазурного освещения его желтоватая кожа казалась еще золотистее, а идеально уложенные черные волосы завершали небогатую палитру и придавали его облику ту самую запоминающуюся всем утонченность и холеную аристократичность.

И, как всегда, неизменно, вопреки всем федеральским правилам и положенным командиру знакам отличия, на груди мужчины красовался золотой символ с танцующем в солнечном кольце журавлем. Уникальный знак принадлежности к королевскому роду, который имел право носить только он один.

Лаккомо тор Сентаи Сан-Вэйв, вице-король Тории сейчас стоял на родном месте и едва заметно улыбался. Со степенным удовлетворением, спокойствием и той долей тепла, которую он имел право проявлять. Верно говорили, в своей жизни он любил только одно существо – свой корабль. А вместе с ним и весь экипаж, как неотъемлемое целое.

- У меня для вас хорошая и приятная новость, - едва изменился тон и из голоса командира пропали приказные мотивы. Иной мог бы обмануться и решить, что в его тоне повеяло благожелательностью. Однако родная команда привычно насторожилась.

– Я получил сообщение с Цинтерры о нашей дальнейшей передислокации, - казалось, что голос Лаккомо полон спокойствия. - Нас наконец-то изволили перевести в иной сектор. Но, учитывая нашу легкость перемещения, мы вполне законно получили несколько дней на время решение их бюрократических нюансов. Говоря кратко - отпуск.

И только родной экипаж знал, сколько реально спокойствия в этом холодном и удовлетворенном тоне. Ни жестом, ни мимикой командир не выдал своих эмоций. Только замершие фиолетовые глаза иногда давали понять реальное отношение Лаккомо к своему «командованию». Слишком умиротворенный змеиный взгляд и едва заметный привкус яда в звучащих словах.

- Так что, поздравляю, мы летим домой.

Дрогнули губы в искренней улыбке. Командир знал и видел, как ценно для его экипажа любое возвращение на родину. Даже на несколько суток – он всегда старался возвращаться на Торию ради них. Редко уточняя, чего ему обычно стоило убедить метрополию выделить им такой «отпуск».

Вот и сейчас радость команды грела душу. За много лет службы они стали роднее семьи. Живые, непосредственные, лишенные строгих правил дворцового этикета и раскованные от норм торийской морали. Он внимательно отбирал лично каждого, кто будет ему близок по духу и сможет скрасить годы обитания в безграничном космосе.

И сейчас эти близкие люди, не скрывая, светились от счастья, предвкушая полет домой, где их ждали родственники, братья, сестры и даже свои семьи и дети. Лаккомо впитывал их искреннюю радость, словно вдыхая приятный весенний аромат. Он насыщался разгорающимся ожиданием и восторгом, но… в душе лишь глубже зарывал ледяную тоску. Все возвращались Домой, а его на родине не ждало ничего.

Его дом был здесь, в тишине поющих звезд, под покрывалом вечной тьмы, которую он считал своей второй матерью.

Но вот пройдут какие-то несколько часов полета, сознание потянет сладкой негой от гиперпрыжка, и они прибудут на Торию. Большинство отправится на планету, а сам корабль пристыкуется к верфям на осмотр и очередную плановую проверку. Космический сектор, правда, останется пустовать. Но это проблема их сменщиков и федеральского начальства. С другой стороны, никто из предполагаемых пиратов не узнает, что торийский корабль отбыл домой. А до гарантированного появления иной эскадры они не рискнут своевольничать. Зачастую эти пираты были умнее всех федеральских генералов и трезво оценивали возможности уникального королевского корабля, позволяющего себе ходить в одиночку без сопровождающего флота. Они знали четко – если в секторе невозможно засечь торийский флагман, то это не означало, что его там нет.

Поэтому генерал Лаккомо был спокоен за заслуженный отпуск, и знал, что ему не придется тревожить и отрывать команду от семей. Только что он сам будет делать во время этих скучных дней – он пока не знал.

- Калэхейн, объявляй всеобщую готовность к прыжку, пятнадцать минут, - сказал Лаккомо, выходя из состояния живой статуи на мостике и всплывая из размышлений.

- Есть, командир, - когда-то бывший летный инструктор и наставник, а ныне первый помощник включил громкую связь. - Внимание, всему личному составу приготовиться к гиперпрыжку. Идем на Торию. Время до прыжка — пятнадцать минут.

Экипаж знал своё дело. Посыпались отрывистые команды. Расчёт координат и параметров временного потока. Запуск энергонасыщения окружающего пространства. Разворачивание щитов и расчёт глубины «погружения».

Лаккомо, не моргая, вглядывался в огромную обзорную стену, включённую в режиме имитации полной прозрачности. Словно напоследок запоминая родной космос и такие понятные звезды. Ненадолго с ними придется расстаться, спуститься на планету, отдать свой долг родине, перетерпеть неприятное погрязшее в интригах общество. Чтобы потом вновь вернуться сюда, в тишину Вечной, взирающую миллиардами сверкающих «глаз».

Вскоре обзорная стена погасла, сделавшись матово-серой. Во время прыжка она всегда отображала что-нибудь нейтральное, имитирующее полет сквозь пространство. Наружным камерам и сенсорам нечего было показывать при погружении – ни одна технология не могла «заснять» те зоны, куда опускался корабль для перемещения.

- Десять секунд до прыжка, командир. Восемь... семь... шесть...

В воздухе запахло электричеством и кожу привычно защипало.

Лаккомо молча опустился в своё кресло. Казалось, все остается неизменным. Экипаж на мостике привычно занимался работой, приборы до последнего работали в штатном режиме. Только в глубине корабля, где под защитой покоилось ценнейшее ядро, Лаккомо знал, что в данные секунды разгораются холодным голубым свечением сотни кристаллов, и лавиной идет бесконечное число расчетов.

Озоновый запах достиг своего апогея. Как он его обожал…

- Три... два...

Флагман завершил подготовку и исчез из привычной трехмерной реальности, соскользнув в параллельные глубокие слои пространства. Ядро вспыхнуло энергией, подхватывая весь корабль за границу щитов.

- Один...

Прыжок.

Мгновение замершего времени и абсолютной тишины. Пауза, как задержанное дыхание на вдохе и миг между ударами сердца.

Рывок.

А после него, словно очищенные от налета, возвращаются все яркие звуки. Гулко случит пульс, не продолжая прошлый ритм, а будто начиная отсчитывать новый. Каждый раз – как новое рождение, и каждый прыжок – как рывок веры в никуда, чтобы выйти, где запланировано.

Лаккомо выдохнул, незаметно поведя плечами, и расслабился. Впереди оставалось всего пара часов, которые можно было провести наедине с собой.


***


Тория.

Вечер того же дня.


Казалось, Лазурный Берег не менялся с годами. Течение жизни в центре Торийской империи словно проходило с особой медленной скоростью. Все так же как и столетия назад по вечерам на улицах прогуливались семейные пары, женщины облачались в традиционные длинные наряды, мужчины жреческой профессии отращивали волосы, а студенты Академии гоняли по речным каналам столицы только после заката.

Казалось, эта тишина и спокойствие было вечным.

Но какой ценой…

- Ваше Величество! Да хранит вас Вода и Ветер! Как я рад! – невысокий хозяин прибрежного ресторана лично вышел обслужить любимого гостя. – Мои сиани тоже расцветают каждый раз после вашего прихода.

- Ваши сиани будут цвести круглый год, Сайто, - с искренней скромной улыбкой ответил Лаккомо. – У нас запланироовано много коротких отпусков.

Мужичок довольно просиял, словно с ним поделились не рядовой новостью, а душевным откровением. Своего Алиетт-Лэ он обожал. И дело было совсем не в статусе вице-короля или в его деяниях. Многие любили Лаккомо вопреки сложившейся репутации.

Зачастую, он даже сам не понимал почему.

- Вам сегодня как обычно? – спросил хозяин ресторана, чутко подметив, что сегодня Его Величество не настроен на длительную беседу.

- Да, - согласился Лаккомо, уже уплывая своими мыслями куда-то вдаль. – Ваши улитки бесподобны. А через пару дней я бы зашел к вам на золотую трэцу.

- Оо! Замечательно! – расцвел хозяин. – Я сегодня же передам своим рыбакам. А еще я бы порекомендовал вам попробовать мой новый чайный сбор.

- Тот самый с предгорья Нефритовой Горы? – вспомнил Алиетт-Лэ их прошлый разговор. После чего добавил, уже видя по довольным глазам хозяина. – Вы все же рискнули добраться туда.

- Именно.

Лаккомо восхищенно кивнул головой. Он непонаслышке знал, как коварны и опасны подступы к главной торийской святыне. Чего говорить, мужчине удалось удивить своего Алиетт-Лэ.

- Не смею отказаться, - улыбаясь, ответил Лаккомо. – Приносите.

Хозяин ресторанчика вежливо поклонился и удалился, оставив вице-короля любоваться видом из окна, наедине с размышлениями.

Лаккомо любил этот обыкновенный с виду и простой ресторан. Тихое местечко выходило окнами на залив, где вольготно разросся главный столичный порт. В отличие от многих других портов, где не повезло побывать вице-королю, здесь никогда не воняло рыбой, а засилие кораблей не портило естественный ландшафт. Сам ресторан находился в стороне от причальных рейсовых площадок, а потому вокруг него никогда не было людского столпотворения. Тихий закуток не привлекал жадного внимания гостей столицы, в то же время открывая широкий обзор на всю прелесть живущего своей жизнью порта. Отсюда столица не выглядела сонной. Наоборот, вся ленность оставалась где-то глубже, в тихих жилых кварталах, среди укромных закутков и мелких семейных магизинчиков. Здесь же, в порту, бурлила жизнь, над которой покровительственно возвышались на вершине гор колоссальные древние статуи водяного и воздушного Змея.

Символы былого величия Тории.

Сомнительные, конечно, символы, как считал Лаккомо. В старых хрониках говорилось, что предки его клана вытачивали Змеев из скал вручную. Расточительная трата человеческих ресурсов… И всего лишь для грандиозной демонстрации своих сил иным народам.

Глупо. Это было даже не оружие.

Лаккомо прогреб изящными пальцами волосы и поднял взгляд в небо, где за толщей атмосферы, по высокой орбите проплывала огромная верфь вместе с его кораблем. Он просто всегда знал, где в конкретную минуту находится его «Стремительный».

Его оружие.

Истинное оруже террора, как прозвали его на торийских колонях, где он впервые проявил свою мощь.

- Угощайтесь, ваш чай, - тихо сказал хозяин ресторана, расставляя на столике перед Алиетт-Лэ небольшой чайничек и мелкие плошки. Повеяло горными травами, легкими сладковатыми оттенками молодых цветов и особой специфической свежестью, которую могут признать не многие.

- Благодарю, - вежливо кувнул Лаккомо, с ностальгией вспоминая морозные оттенки запретной Нефритовой Горы.

Хозяин кивнул и почти бесшумно удалился, а Алиетт-Лэ неспешно наполнил свою чашку и задумчиво взял ее в руки, грея ладони о теплую керамику.

Многие говорят – Тория уже не та, что была раньше. Минули века расцвета и великих исследований галактики. Прошло время разведчиков и мастеров боевых исскусств. Последние школы Солнца выпускают лишь несколько десятков учеников, а единственная школа Звезд с трудом набирает в ученики единицы. Даже ритуалы тени и совершеннолетия проходят не все – мало кому вообще отзываются великие Духи.

Время правления Эхайона лишь подвело жирную черту под незаметным ранее общим упадком. «Железное Солнце», как прозвали его на колониях, делал, что мог, из последних сил сохраняя остатки старой самобытности. Он закрывал границы, прижимал подчиненные народы, душил поднимающиеся религиозные организации, но… недостаточно.

Сиетт-Лэ Эхайон был убит вскоре после коронации своего единственного сына Аллеяра. Говорят, что в тот день он отправлялся в школу Звезд, где намеревался договориться об увеличении числа учеников. Темные боевые искусства всегда манили его, и он считал не справедливым столь сильное увядание этой стороны знаний. Говорят, Эхайон хотел лично пройти обучение в школе, чтобы тоже стать наставником, направлять своего внука по жизни и не допустить ошибок воспитания в прошлом. Но… его шаттл разбился на полпути, а обломки затерялись в непролазных торийских лесах и топях. Тело «Железного Солнца» так и не нашли. Как и виновных в случившейся неполадке.

Молодой Лоатт-Лэ Аллеяр остался на Престоле без поддержки отца, один на один с хищными кланами, вдруг почуявшими привкус свободы от долгой удушливой руки прошлого Величества. Ему помогал лишь единственный Учитель и друг, воспитавший его в убеждениях «светлых», и молодая супруга, по странным причинам нелюбимая половиной кланов. Считалось, что она совратила Аллеяра, вопреки всем обычаям подстроив их первую встречу наедине. Как младшая племянница главы клана, куда королевское семейство явилось на смотрины, она вообще не должна была попадаться тогда еще будущему правителю на глаза. Не говоря уже о том, что в свои несовершеннолетние годы она еще не имела права претендовать на супружество. Тем более втихаря переспать с наследником Престола.

Лаккомо много наслушался грязных историй про свою мать. Ее не любили и презирали. Придворные и неслучившиеся невесты шептались вслед. Ее обзывали за глаза, считали, что дъерки нашептывают в уши и склоняют к порокам. Но мать игнорировала все слухи, и с достоинством истинной знати не боялась появляться у всех на глазах. Она стала верной спутницей своего мужа, которая помогала ему прислушиваться к дворцовым Теням, переводя их слова и неспешно вытачивая из него сильного правителя.

Вице-король жалел, что не знал свою мать лично. Все истории о ней Лаккомо почерпнул от расказов Теней, иногда в детстве заслушиваясь ими как сказками. По непонятной причине мать скончалась при родах. Ее не смогли, или не захотели реанмировать, оставив короля Аллеяра с новорожденными близнецамии.

Она попросила назвать их - Лаккомо и Эйнаор. Невиданный ранее случай - никогда еще в правящей семье Лазурного Престола не рождались двое близнецов-наследников. Рассказывали, что мать до последнего держала количество вынашиваемых детей в тайне, отказываясь даже от дворцовых врачей. О близнецах знал только отец и Учитель. И неизвестно, сколько покушений на нее бы случилось, узнай о паре сыновей вся империя.

Теперь же Тория и ее колонии пожинали плоды потерянного контроля. Вопреки клановым надеждам братья не стали делить Лазурный Престол. Более того, они нашли законный и удобный компромис. Случаи двух правящих братьев встречались в Торийской истории и Лаккомо с Эйнаором воспользовались прошлым прецедентом.

Так у империи вновь появился Алиетт-Ле – «Солнце за гранью». Или «теневое Солнце», как переводили на новый лад. Далекая звезда, озаряющая своим недремлющим оком родной народ и охряняющая его покой в непроглядной ночи.

Лаккомо обернулся на тихие шаги. Хозяин ресторана принес его ужин. Золотистые, чуть пожренные с тонкой крочкой морепродукты и маринованные деликатесные моллюски, скрученные по форме улитки и разложенные в листьях салата на простой деревянной дощечке.

- Приятного аппетита, Ваше Величество, - кивнув, пожелал мужчина.

- Спасибо, Сайто, - ответил Лаккомо, улыбнувшись и взяв длинную тонкую вилку с парой зубьев.

Хозяин удалился, больше не мешая. Уже много лет он принимал Алиетт-Лэ как старого знакомого и ужин в прибрежном ресторане давно стал их личной традицией.

Но чего только стоило приучить торийскую общественность к тому, что они с братом не похожи на всех предыдущих правителей… Они не сидели безвылазно в Золотом Дворце, часто появляясь на улицах Тории. Не оставляли в своем окружении бесполезных придворных, озадачив каждого работать на общее благо Империи. Братья даже не планировали пока проводить смотрины среди кланов и обзаводиться супругами, что вызывало отдельные злые слухи в свое время.

Забавно, как многое могут придумать завистливые люди.

А ведь никто из братьев просто не представлял рядом с собой кого-то чужого. Лаккомо редко появлялся на планете, и большую часть времени проводил в космосе на мостике родного корабля. Женщинам там не место, а заводить супругу ради наследников Алиетт-Лэ не позволяла гордость. Эйнаор же наоборот, практически не выходил из Золотого Дворца, регулярно отбиваясь от навязчивых предложений о браке и порой откровенно прячась от предложений за кучей работы.

Отдохнуть и почувствовать себя по-настоящему свободно братья могли только оставаясь друг с другом наедине. Лаккомо обожал и ценил вечера, когда они тихо собирались в маленькой гостиной, как в молодости, за чашкой теплого чая или легкого спиртного. Иногда им даже не нужно было ничего говорить, мимолетные образы прошлого скользили по братской связке, вызывая то улыбку, то тень накатившей тоски. Именно в такие моменты каждый из них понимал, что роднее и ближе у них никого больше нет. Знали, но ничего не могли сделать.

- Ты стареешь, брат, - как-то однажды во время такой встречи сказал Эйнаор.

Как обычно, тогда они вдвоем собрались в личной гостиной. Глубокой ночью, под тихий трекс огня в камине и прохладный ветерок, задувающий в высокое окно со стороны Нефритовой Горы. Редкий случай, когда Лаккомо избавился от привычного кителя, переодевшись в легкие шелковые вещи, а Эйнаор сбросил тяжелые королевские мантии.

- Я знаю, - тихо прошептал Лаккомо.

Без церемониального облачения Эйнаор выглядел еще моложе, чем являлся. Почти не изменившись, на вид оставаясь тем же самым тридцатилетним юношей, как во время коронации. Только взгляд с годами становился острее и тяжелее, хороня под замком все больше тайн, до которых Лаккомо уже не мог достучаться. А в остальном Эйнаор никогда не изменял себя. Ему по-прежнему нравились просторные шелковые туники с поблескивающей перламутровой вышивкой, он по-прежнему в быту любил только молодой и юношеский стиль, до тошноты уставая от королевского пафоса в работе. По-прежнему не отращивал длинные волосы, хотя по всем жреческим канонам имен на то полное право. Эйнаор огнаничился только удовлетворительным минимумом, отпустив волосы до плеч и часто подбирая непослушные пряди тонким ободком.

Отчего казался еще моложе и вызывал у Лаккомо улыбку со стойким желанием его защищать.

- Твоя работа наверху тебя убивает, - чуть склонив голову, сказал Эйнаор, держа у лица большую чашку чая и глядя с редкой тоской.

Чем больше проходило времени, тем больнее Эйнаору было смотреть на Лаккомо. Словно искаженное отражение в зеркале, старший брат менялся с каждым годом, теряя молодость и легкость, превращясь в холоднокровное приложение к собственному кораблю. Возраст добавлял свое, и черты лица Лаккомо заострялись, а бесконечные полеты и войны забирали последние эмоции.

- Останься, - тихо попросил Эйнаор уже в который раз, вкладывая в одно короткое слово больше, чем мог бы попросить.

- Не могу, - в который раз ответил Лаккомо. Легкая улыбка, с которой он смотрел на брата, вновь угасла, поддавшись всплывшим воспоминаниям. – Кроме меня никто не будет этим заниматься.

- Я найду, - попытался начать Эйнаор.

- Не стоит…

И раз за разом Лаккомо отказывал, обычно улетая на следующий день, зная, что его будет разрывать тоска, а братская связка вновь натянется до боли. Но только там, наверху, на борту своего корабля Лаккомо мог лучше всего защитить брата от любых проблем. Какими бы они не были, и кто бы их не доставлял.

А желающих хватало.

Даже родные торийские колонии поначалу доставили свою обязательную порцию проблем. Именно благодаря им Лаккомо стал тем, что сейчас боятся и ненавидят даже сторонние Федералы – палачом Тории.

Ведь как некрасиво получилось - после мягкой политки отца многие далекие кланы почему-то решили, что молодые братья еще более наивны и терпимы к их действиям. В первые же годы после коронации Эйнаора как Лоатт-Лэ колонии попытались продавить свои права. Настоять на повышении собственного статуса, смягчении отношений с Федерацией, вплоть до полноценного слияния, даже выдвигали предложение о смене пирамиды власти и введении на самой Тории аналога личного Сената.

Лаккомо эта тенденция не понравилась и разозлила. Эйнаор тоже согласился с его выводами, решив, что с такими колониями и внешних врагов не надо. Ситуацию нельзя было затягивать - любое промедление ослабляло власть и силу династии. Отец в свое время боялся жестких мер против вроде бы ни в чем не повинных кланов, но Лаккомо радикально освободил Зотолой Престол от отвественности. Как Алиетт-Лэ и вице-король он законно и официально попросил брата «разделить зоны влияния». Тем самым получив сомнтельные и протестующие колонии под свою личную ответственность.

- Ваши действия незаконны, Ваше Величество! – как-то давно возмущался глава крупного клана. Узнав о решении молодого Эйнаора, этот представительный, рослый и крепкий столетний мужчина сразу же лично явился в Золотой Дворец на Торию, чтобы побеседовать.

Как же… Побеседовать он явился.

- Это возмутительно! – громко на весь малый тронный зал заявил глава клана. От негодования и ярости он даже вынужден был крепко схватиться за края своей длинной церемониальной мантии. В обычное время его осанке, величественности и крепости вида можно было даже позавидовать.

Но тогда, стоя на пару ступеней ниже подиума с Престолом, с едва подергивающимся глазом и быстро пульсирующей жилкой на виске глава клана выглядел жалко. Весь лоск слетел от возмущения, а грозный взгляд, которым он привык у себя дома одергивать молодых зазнавшихся потомков, на венценосных братьев не действовал.

Занятно. На что он надеялся? Или ожидал, что его возраст и командный тон подействует и как-то отрезвит молодых королей? И если хотя бы Эйнаор уже видел этого мужчину единожды во время принесения пресяги короне, то Лаккомо знал о нем исключительно по досье и фактам в документах. Которые не радовали.

- Что же именно Вас возмущает? – мягко и даже с любовью к своему подданному спросил Эйнаор, расслабленно и терпеливо сидя на золотом троне в богатой и обязательной к приему мантии и тонким ажурным ободком на голове, заменяющим корону.

Брат умел манипулировать словами и голосом, чтобы добиться желаемого результата от собеседника. Вот и тогда, одной фразой он выбесил своего клановца еще больше.

- Что именно?! Ваше Величество, никогда еще за все время существования нашего народа Тория не позволяла себе дробить территории! Это неправильно! Империя должна оставаться цельной. А своим решением вы фактически отсекаете нас от подданства короне!

- Патронажа короны, вы хотели сказать? – уточнил Эйнаор, незаметно для клановца дрогнув уголком губ. Стоя сбоку и вольно опираясь локтем на Престол, Лаккомо лишь по связке уловил братскую иронию и ухмылку. – Я лишаю вас патронажа и защиты короны?

- И это в том числе, - согласившись, кивнул глава клана. От злобы у него даже заходили ходуном жевалки. – Ваше решение недальновидно. Что станет с колониями, когда власть перейдет вашим сыновьям? Неужели вы вознамерились поделить нашу империю и тем самым ослабить, породив дробление? Где станет колониальный центр? У Алиетт-Лэ, насколько мне известно, нет своего центра, кроме собственного корабля. Или его престол, под который мы Вашим велением попадаем, будет капитанский мостик?

Лаккомо вздохнул и мысленно успокоил тихо подкипающего брата. За последнее время они выслушали немало подобных изречений. И если критику в свой адрес Эйнаор принимал с абсолютно непрошибаемым лицом и волей, то слова в адрес брата и его космического местообитания словно дергали его за особо чувствительный нерв.

- Что случится с нашей империей, если ваши мнения разойдутся? – продолжал вещать клановец. Теперь его уже однозначно понесло. – Как нам предстоит действовать в таком случае? Подчиняться Лазурному Престолу или вашему брату? А что если он поведет нас на войну? Против Федерации или сторонних видов? Что если в династии начнутся дрязги и войны за старшенство? Колонии всегда поддерживали только Лазурный Престол и стояли на страже традиций и установленных порядков! Мы знаем, что ожидать от Престола и можем давать Вам советы для лучшего управления единым государством. Но не знаем, что ожидать от Алиетт-Лэ, чья задача заключается в обесепчении силовой поддержки империи! Фактически в управлении военных сил. Или наши колонии теперь будут кормовым придатком к армии? Ваше Величество! Является ли это решение вашим личным? Что если ваш брат…?

Эйнаор не дал ему договорить.

- Довольно. Мое слово – закон для вас. Я доверяю своему брату.

Глава клана осекся, словно от ментальной оплеухи. Возмущение перешло в раздражение, но под взглядом Лоатт-Лэ он просто не мог больше добавить ни слова. Хотел, знал что сказать, но не мог. Отчего начал приходить в ярость.

- И напоминаю еще раз, - продолжал Эйнаор. – Что отныне ваша колония попадает в распоряжение Алиетт-Лэ. Он – моя правая рука. И все его действия осуществляются с одобрения Лазурного Престола и не нуждаются в уточнении и апелляции.

Лаккомо тогда поборол желание положить руку на плечо Эйнаору, но знал, что после аудиенции брата придется успокаивать. Такие беседы ему пока давались тяжело.

- Это всё? – краснея от злости и чувства униженной гордыни, переспросил, стиснув зубы, глава клана.

- Да, - вместо Эйнаора взял слово Лаккомо, отлипая от Престола, выпрямляясь и складывая руки за спиной. – Дабы не вынуждать вас явлением ко мне на корабль все дальнейшие переговоры я проведу на Вашей территории.

В тот же день глава клана покинул Торию и вернулся в свой мир, а Лаккомо углубился в изучение личного досье своего нового вассала. После него был еще один недовольный, за ним следующий. Никогда раньше главы кланов так оперативно не являлись в столицу. Лишь немногоие высказывали легкую настороженность и просили аудиенции самого Алиетт-Лэ. Большинство же – пытались противиться воле Эйнаора и напоминать о своем влиянии на Лазурный Престол.

С такими у Лаккомо прошел отдельный разговор.

Он знал, что отец не одобрил бы подобные меры. Но время покладистого Престола прошло, а Тория и без того начала катиться к упадку, увядая в топком болоте старых традиций, так бережно охраняемых кланами.

Лаккомо явился в звездную систему одной из таких ярых колоний. Его наличие там откровенно терпели, а политику Лазурного Престола давно перестали одобрять. Безнаказанность подпитывала их протест, и с момента восхождения на трон братьев колония почти в открытую начала саботировать приказы.

- С вами говорит командир корабля «Стремительного» и Алиетт-Лэ Лазурного Престола, - стоя на мостике, и сложив руки за спиной, вещал Лаккомо по связи главе клана. Тогда еще юный, лишь пару лет назад получивший венец власти.

Клан этой колонии его не любил. Ровно как презрительно относился к указам Лазурного Престола. Древняя ветвь колонистов когда-то давно отделилась от правящей династии и хранила в себе остатки королевских кровей. Считается, что около пары тысяч назад клан самостоятельно покинул родной мир и ушел на другую планету, расширять границы и возможности торийской империи. Этот факт истории последнее время давал клану много поблажек и излишнюю смелость в высказываниях. А после фактической коронации Лаккомо как Алиеттт-Лэ и причастности к Престолу клан активно стал подавать идеи о рассмотрении так же своих наследников в качестве претендентов на корону. «Если в династии начался такой беспредел и Престолом теперь правят два брата, то почему бы не поменять вообще выборную систему?»

Но ведь это только считается, что они ушли добровольно. А исходные архивы в Золотом Дворце, доступные только правителям, говорят совсем о другом. Когда-то клан пощадили за измену и изгнали с Тории. И вот снова все возвращается в старое русло.

- За разжигание гражданских распрей, внесения провокационных идей в массы, а так же открытое высказывание недовения правящей династии я, от лица Лазурного Престола, вынужден вынести вам приговор.

- Ну и куда уже дальше вы нас пошлете, Ваше Величество? – иронично и обманчиво по-старчески устало спросил глава клана, вещая из своего кабинета.

Но Лаккомо тогдая явился не для общения.

- Ваше положение отягощается спонсированием и укреплением жречества. Хотя вам известно, что любая религия запрещена в Империи. Так же ваш клан обвиняется в пособничестве Федерации и переправлении национальных достояний Тории на сторону.

- Людям нужно во что-то верить, если их не может защитить родная корона, - флегматично пожал плечами глава клана.

- И наконец, - продолжал Лаккомо как ни в чем не бывало, - Лично Вы обвиняетесь в агитации других колоний к сепаратизму и свержению правящей династии.

- У нас не древние века, Ваше Величество. Федерация и так почти подмяла нас. Какой смысл удерживать автономию, - он был слишком спокоен, как всегда, как при всех личных встречах. Абсолютно уверенный в себе и тем самым наиболее проблемный и коварный член любого собрания. Его идеи слишком глубоко оседали в головах слушателей и других кланов. Ему крайне легко было бы стать новым лидером Тории, вопреки всем традициям и порядкам, и потом уничтожить империю как саму суть. Или изменить ее до неузнаваемости.

Он был крайне опасен для короны и Тории. Как вирус, посторонний и разрушающий элемент целой системы. Многие уже стоят на его стороне, не понимая пугубность его высказываний, а сколько недовольства поднимется, если с ним что-то случится… Даже вся колония почти наверняка пойдет войной протеста против Тории, желая отомстить за лидера.

Этого нельзя было допустить ни в коем случае.

…Первый выбор всегда дается тяжело.

- За все вышеозвученное от имени Лазурного Престола я, Лаккомо Сан-Вэйв, приговариваю вас к смертной казни. Мое решение однозначно и не подлежит обжалованию и обсуждению. Если лично у Вас имеется последнее слово, я готов выслушать его под протокол.

Глава клана лишь дернул бровью, слабый жест, прорвавшийся через идеальную маску непоколебимости. Он все еще не верил, что молодой правитель рискнул озвучить ему такой приговор.

- Вас ожидать у меня лично, или пришлете своих карателей? – только лишь спросил глава клана.

Интересно, собирался ли он податься в бега? Мог бы попытаться, узнав, что с флагмана вылетел шаттл.

- Нет, - сухо ответил Лаккомо. – Я приведу приговор в исполнение со своего корабля.

И только тогда глаза главы клана удивленно расширились, когда до него дошел смысл сказанных слов. Когда он понял, почему Его Величество явился на флагмане. Когда вспомнил все нюансы высказанных фраз, и понял, кого на самом деле обвинял Алиетт-Лэ.

- Вы не посмеете! – поддался вперед на экране глава клана. Только сейчас, проявив свое настоящее лицо и эмоции, он выглядел запуганно и загнанно. Он хотел не верить, но глядя в глаза Алиетт-Лэ, понял, пожалуй, самое худшее. Лаккомо был действительно не наигранно спокоен.

- Время Вашего последнего слова истекло, - ответил Лаккомо, кладя руку на приборную панель с заготовленными заранее командами. – Да будет гладок ваш путь к Нефритовой Горе.

Одно лишь нажатие на экран приборной панели и подтверждающее ментальное согласие системе, как корабль дальше все сделал автоматчески. Разгорелись на высокой мощности силовые магистрали, с тихим гулом в недрах центральных накопителей стал накапливаться заряд. Несколько бесконечных секунд, почти как перед прыжком, когда затаив дыхание ждали все, а техники следили за первым тестом системы.

Выстрел пронзил планету тончайшей ослепительной иглой. Вспыхнувшей, застывшей на миг, и потом угасшей, казалось, без последствий. Только связь с главой клана оборвалась. А внизу на планете белеющим раскаленным кольцом стало медленно растекаться пламя, оставляя золотистые огненные всполохи, с высоты орбиты, разрастающиеся по поверхности, как узоры.

Завораживающее красотой зрелище. Страшное, но безумно прекрасное. Насколько прекрасна может выглядеть тишина расползающейся смерти.

В тот момент Лаккомо узнал, как звучит покой. Он переживал, что мог испугаться подобного вида, что совершенное действо сильно пошатнет его и сломает, но нет. Справедливость перекрыла чувство страха и совести, а моральное успокоение лишь еще больше подтвердило правильность совершенного поступка.

Правда, с того дня Лаккомо все же стал смотреть на мир иначе. Близкие и дорогие люди стали на порядки ценнее всех остальных. Их жизнь и благополучие вышли за рамки сравнений и никогда не вставали на общую чашу весов. Мнения же самого народа в его адрес радикально разделились. Одни выступили в поддержку и с готовностью встали на его сторону. Другие стали бояться и затаились. Тех же, кто пытался его открыто ненавидеть, Лаккомо хладнокровно уничтожил со временем.

Чистка родной нации продлилась почти десятилетие, но в итоге кланы пришли к полной лояльности. Алиетт-Лэ уважали и опасались в колониях, на Тории его искренне обожали, а выпускники Академии считали честью попасть на службу на его «Стремительный». Как так получилось – для Лаккомо до сих пор оставалось загадкой.

И на фоне всего происходящего на родной территории всегда неотделимой частью работы давила обязанность, возложенная Федерацией. Бестолковая нужда, как оковы, в которые Алиетт-Лэ влез добровольно, надеясь так избежать куда больших проблем.

Лаккомо наполнил свою чашку оставшимся чаем и задумчиво посмотрел на коммуникатор на браслете. Мелкие значки услужливо показывали доступ к внутренней сети Тории, а так же активный зеленый огонек брата. Его коммуникатор тоже был включен, но как обычно он мог оказаться сейчас на совещании или переговорах.

Пару минут Лаккомо просто смотрел на зеленый значок, не решаясь как-то дать о себе знать. Если бы Эйнаор был свободен – он бы увидел его в сети и написал бы первым. А так…

Все же решив, Лаккомо вызвал мелкую проекцию клавиатуры на ладонь и написал до сухости кратко:

«Буду дома трое суток. Если свободен – пиши».

Короткий жест. Отправка сообщения. А дальше только тянущее за душу ожидание.

Лаккомо не надеялся получить ответ быстро. Все же по ментальной связке брат ощущался где-то далеко и вовсе не во дворце. В лучшем случае в соседнем клане на планете. А эти поездки обычно быстро не заканчиваются.

Алиетт-Лэ неспеша допивал последнюю чашку, оттягивая время возвращения на корабль, когда вдруг коммуникатор коротко пиликнул.

«Вернусь сегодня же! Встречаемся во Дворце. Не улетай наверх, дождись. Пожалуйста».

И словно какой-то тяжелый камень упал с души, сброшенный парой простых слов. Где-то в глубине протестовала логика и приличие, Лаккомо понимал, что только что сорвал брата с места. Где-то будет возмущаться глава клана, а самому Эйнаору придется придумывать оправдания, почему он срочно обязан вернуться. К тому же Лаккомо очень не хотел возвращаться во Дворец, где его могла безрадостно встретить придворная дальняя родня, но…

Одно это слово «пожалуйста» заставило забыть и отмахнуться от норм приличия, долга и безгливой неприязни. Когда брат просил Так – Лаккомо не в силах был отказать.

Хотя во Дворец идти раньше времени все равно не хотелось. Но ведь столица одним этим золотым зданием не ограничена, и Алиетт-Лэ улыбнулся, допивая чай. До вечера было еще много времени, а лица горожан выглядели куда приятнее знакомых придворных рож. Разве что, излишнего внимания сейчас не хотелось, но то был лишний повод вспомнить уроки родного Наставника.

Лаккомо отставил пустую чашку и быстрым жестом взъерошил обычно приглаженные волосы. После чего поднялся, снял рабочий китель и небрежно закинул его на плечо, скрывая в складках королевские регалии. Закатанные рукава рубашки, измененная осанка и совсем немного воздействия на личный фон завершили изменения привычного облика. Люди на улицах обычно не присматриваются друг к другу, большинство их них заняты своими мыслями и проблемами. А если смотреть вскользь, то многое пропускается мимо.

Уже через минуту из портового ресторанчика небрежной походкой вышел обычный клиент. От горожан его не отличало ничто. Ни одежда, ни манера держаться. Только редкие прохожие замечали улыбку ностальгии на лице мужчины. Словно он, наконец, вернулся издалека домой. Но мало ли таких было, сыновей Тории, уходящих надолго в неизвестные просторы космоса. Везло, если они возвращались. И счастье – если они могли вновь вдохнуть родной воздух, всегда отдающий запахом дождя, сочной листвы и едва уловимым ароматом цветов.

Глава 10. Песня войны

Кабинет президента компании «Амина»

Месяц спустя


Тяжёлая мраморная декоративная чернильница пролетела через весь кабинет и с треском разбилась фонтаном мелкого крошева о стену. Блеснула рябь по силовым нитям и защитным контурам глифам. Ашир в бешенстве издал невнятный рычащий вопль и схватил со стола следующее, что попалось под руку. Через секунду о стену разбилась любимая каменная статуэтка крылатого мультяшного демоненка, купленная как-то раз на дешевом рынке нижнего уровня Цинтерры. Только вид отколовшейся рогатой головешки заставил Ашира немного прийти в себя и очнуться от ярости. Статуэтку он любил, и такая случайная потеря невольно его отрезвила.

Ашир устало упал в кресло и схватился за виски. Все что он так долго старательно готовил было бездарно просрано за время его отсутствия. Не было сомнений, что его задержку организовали намеренно. Его работодатели очень хотели, чтобы их ставленник канцлер "попробовал" обойтись самостоятельно. Подумаешь сложность! Всего-то руководить тем, что уже отлажено. Придурок. Попробовал и все упустил. "Искатель" потерян с радаров. Личный монстр засунут в неизвестную машину и тоже потерян в общей массе на флоте. Хорошо, если он вообще ещё жив! Чтобы его найти придётся пересмотреть лично все сигнатуры кристаллов, а это недели и месяцы лишнего труда.

Неизвестно ещё чему его обучили...

Ашир вновь начал закипать от злости. Обучением такого существа он планировал заняться лично. Его воспитание и дрессуру нельзя упускать. Особенно на первых этапах. Вложение инстинктов, проверка характера, поведения, тесты на реакцию... А он успел только зачистить ему память.

Если федералы выпустили Это в боевые условия, то страшно предположить, какого монстра они могли создать одним своим действием. Без закладок человечности, без морали, принципов справедливости и знания происходящего. Какие выводы может сделать такое существо? Как оно будет относиться к тем, кто отправляет его на бой?

Ашир сложил руки на стол и активировал информационную сенсорную панель. Хоть что-то работало как раньше безупречно. Личная команда операторов и помощников, которых он самолично поднял и воспитал из беспризорников, давно состарилась и кончилась естественным путём. Это было сравнимо со смертью целого клана. С гибелью большой и дружной семьи! Лишь двое особо преданных умудрились передать своё дело потомкам. Один из них тот, с редкой гетерохромией глаз. Вспомнив покладистого парня, которого Ашир спас от задержания стражей на нижних ярусах Цинтерры после хакнутого обменного аппарата, мужчина в отчаянии процарапал свой стол. Умный мальчишка привязался к нему почти как к старшему брату, и никому не выдавал секретов о его истинной сути. Даже не смеялся над его внешним видом. Сумел ли он воспитать столь же преданно своего сына? А внука? В истории компании существуют пометки, что одно время этот верный мужчина с разноцветными глазами перенял на себя управление «Аминой» и организовал школу для сирот при компании, откуда набирал талантливые кадры. Вот его фотографии в архиве на награждении малолеток сертификатами и вручении приглашений на работу более старшим. Даже на старости он остался так же авантюрно открыт, как раньше. Ашир печально провел пальцами по морщинистому лицу на фото. Жаль, что его не стало. Безумно жаль, что Ашир не успел назвать его другом. Но именно когда он был так нужен, он исполнил свою роль и удержал компанию на плаву лучше любого акционера и финансового заместителя. Однако, даже его ставленникам Ашир пока опасался доверять. Все равно ближайшую команду придётся набирать и воспитывать заново, тогда же под проверку попадут и эти молодые таланты.

А все из-за того что Хозяева вызвали его на родину. Личный допрос и назидательные меры для "улучшения продуктивности". Как же он их ненавидел... И насколько бессильным себя ощущал. Особенно сейчас, когда все первоначальные планы пошли крахом. Нет у него ни светлого идейного лидера, ни персонального убийцы. Все самое лучшее упущено по бездарности и безалаберности бюрократов. Одна ошибка картографов - и "Искатель" пропал в аномалии. "Невозможность обнаружения корабля современными техническими средствами дальней разведки без отправки спасательной группы", - как написали в отчете. А потом они поскупились на спасателей! Им стало жалко денег! Огромная Федерация, которая сейчас ежегодно стала отправлять по несколько десятков исследовательских кораблей с полиморфами, каких-то тридцать лет назад пожлобилась на спасателей! А всего-то оттого что "Искатель" перестал интересовать нацию, и народ забыл об их наличии. Конечно, ведь помимо них появились сотни других ученых, которые, получив полиарконовые тела, лезут и в жерла вулканов на публику, и привозят сногсшибательные фотографии из радиоактивных и аномальных зон. В то время как миссия «Искателя», растянутая на столетия, не выдержала проверки временем из-за тишины в эфире. Нет зрелища. Нет вечных склок среди команды. Ничего нет.

И финансирования из-за отстутствующего интереса тоже нет.

Многие решили, что корабль погиб. Теоретики выставили свой финальный вердикт, основанный на домыслах и последних официальных заявлениях. Всё, не ждите. «Искатель» пропал. Другие сочли пропажу хитрым ходом метрополии, дескать Цинтерра укрывает важные сведения. А кто-то навел тумана, решив, что первые полиморфы сошли с ума и их «забыли» намеренно, чтобы не распространять панику. Ведь кто знает, как плавятся мозги в кристаллах. Возможно, это ждет всех остальных рискнувших.

Какая чушь!

Хуже только то, как они упустили его избранного убийцу. Сменившийся персонал «Амины» спустил абсолютно все кристаллы из архива и личных запасов в систему флота. Правда Ашир считал это и своей ошибкой - слишком перестарался с предосторожностью и смешал его с остальными. Думал, что его самого вернут обратно в работу в то же время, когда позвали на родину. Наивно... Его намеренно выпустили с большой паузой спустя почти две сотни лет. И то, вероятно, когда поняли, что их обожаемый наместник перестал справляться с обязанностями.

Ашира допрашивали неделю, но он не подозревал, что сюда по временной шкале его отправят на столько лет позднее. Знай он об этом, то придумал бы множество поводов и аргументов чтобы его вернули без потери времени. А так...

Автоматика системы подтвердила идентификацию его личности и открыла доступ к файлам. Ещё придётся в ближайшие дни сменить внешность - благодаря системе и верной команде потомков бывшего оператора и главы его компания перешла под управление новой личности, существующей пока лишь виртуально. Аширу при таком раскладе осталось лишь стать физическим воплощением. Не очень удобно, зато уже пару раз срабатывало. Иначе тут просто не поймут феномен бессмертного главы, который стоял бы на своём посту уже около трёхсот лет.

Ашир по привычке стал пролистывать сводку новостей. Гражданские полиморфы, токшоу "Полиарконовая правда" с участием машин, спортивные игры "Железные нервы" и прочая хрень только ещё больше раздражала. Политическая лента блистала своей скупостью и расхваливанием Цинтерры. В каше слащавых понтов и притянутого за уши пацифизма терялись новости о недовольных планетах. И как назло финишем всего бреда бросилась в глаза фраза: "в урегулировании конфликта вновь приняла участие наша прославленная эскадра во главе с генералом Сан-Вэйвом". Ашир помотал головой и размял виски, не понимая какого хрена у них там происходит и отчего торийцы так зажрались, что стали воевать на стороне федералов.

Хотя торийцы с последних событий с Вайоном бесили Ашира просто фактом своего существования. Непонятные, непредсказуемые, неконтролируемые космические аборигены, которым почему-то упорно лень поставить Цинтерру раком, а вместо этого они регулярно срутся с ней за пошлины. Идиотский народ. Или у них это национальное развлечение – издеваться над общественностью, строя наивные глазки безобидных желтолицых рыбаков, а втихаря от правительства Федерации разворачивать шпионскую сеть?

Ашир задумчиво кривясь проследовал в новостной ленте на торийский раздел. Надо было наверстать и понять, где эти придурки за все время успели отметиться.

И как обычно раздел пестрел бестолковой ерундой. Повышение пошлин на рыбу, отказ национальных акробатов и танцоров в гастролях по Федерации, много мелочи про участие торийского Величества в переговорах с главами других планет. И прочее с приложением коротких видеоблогов, записей, заметок и фотографий. Гонористые рожи хореографической группы, уходящей с трибуны какого-то Цинтеррианского театра, фотографии прилавков экстра дорогих магазинов рыбы, записи с молодым правителем, который выглядел как мальчишка среди обрюзгших сенаторов…

Президент компании «Амина» задержался взглядом только на лице очередного Величества.

Эйнаор Сан-Вэйв, значит… Потенциальный тип, который может доставить массу проблем. Судя по возрасту, с поправкой на торийскую генетику и хорошую сохраняемость он скорее походил на внука предыдущего знакомого Величества. Отца, значит, удалось пропустить…

У Ашира Эйнаор не вызвал особых эмоций и шерсть не грозила встать дыбом на загривке, хоть ее там сейчас и не было. Своей интуиции президент компании обычно доверял, и пока она не подавала признаков для беспокойства. Наоборот, аристократичный ухоженный ториец выглядел безобидно и явно не походил на агрессивного типа, бросающегося на любые выверты Федерации, каким был его дед. Если его не прижимать в угол, как решил Ашир, то Эйнаор будет покладистым и тихим, больше заинтересованным в безопасности домашней планеты. Лезть в чужие дела он не будет. В меру государственной необходимости, но не более. В отличие от Эхайона, который пер напролом, копаясь даже в том, что для него не приготовлено. Чего только стоила та кража Вайона с Энвилы. То, что это была именно кража, пусть и аккуратно обложенная вежливостью и ваткой Ашир не переставал считать.

Мужчина уже собирался покинуть торийский раздел, фоном прослушивая запись с видеоблога о последнем собрании глав государств, когда его уши резанула странная фраза журналиста. «…однако в заключение вечера, после щедро предоставленных ответов, вице-король Тории отказался комментировать причину нынешнего отсутствия своего брата».

Что?...

Кто?

Ашир немедленно вывел окно из фонового режима на передний план панели и промотал видеоблог назад. Что еще за вице-король Тории? Отродясь такого понятия у них не существовало. Какого хрена вообще происходит?

Президент компании уставился в экран, где перед толпой журналистов и летучих камер спокойно и вежливо отвечал на вопросы сухощавый и стройный ториец. Одетый в парадный белый китель военного покроя, с династическими регалиями, золотыми и лазурными лентами он смотрелся значительно старше своего брата. Взгляд Ашира суетливо, но настороженно высматривал любые важные детали и рядом с золотой эмблемой танцующего журавля приметил неброский значок федеральского флота.

Мужчина невольно завис.

Это как понимать?

«Генерал Сан-Вэйв, а как вы можете прокомментировать последние события на Фарее и свое участие? Стоит ли нам ожидать повторного бунта их властей?» - быстро тараторила журналистка за кадром.

«На Фарее более не осталось влиятельных властей, за исключением небольших легальных группировок. Для беспокойства уже нет причин», - ответил вице-король с мягкой улыбкой, сложив обе руки за спиной и выдерживая безупречную осанку пополам с военной выправкой.

Ашира передернуло от такой улыбки. Доброй, в чем-то даже заботливой… как улыбаются убогим идиотам, чтобы слишком сильно их не пугать.

Даже несведущему о последних событиях президенту компании стало понятно, что приказом этого типа все лишние «власти» были перебиты, оставив под его личным контролем только самые угодные.

Информации было много, и Ашир встряхнулся, прогреб пальцами волосы и начал разбираться по порядку.

Сперва символика. Значок федеральского флота и явное звание генерала говорит о том, что этот Сан-Вэйв служит на флоте. Поправочка – член торийской королевской династии служит по какой-то непонятной причине в федеральском флоте. Воюет, побеждает, да еще и прославился!

Дальше.

Журналисты назвали торийское Величество его братом. Но выглядит он старше, чем Эйнаор. Однако, по всем законам этих желтолицых на Престол всегда садился только старший. Без исключений и поправок. Просто Всегда. Какой вывод из этого следует? Возможно, у братьев какая-то хрень с генетикой и младший, который генерал, сильно «высох» на флоте…

…Но ведь никогда ранее младшего брата не называли вице-королем.

Ашир ткнул пальцем в значок паузы и уставился в лицо генералу. Бегущая строка снизу как раз замерла на полном имени.

«Лаккомо Сан-Вэйв».

Вице-король Тории. Статус, приравненный к полноправному заместителю правителя. Родной брат, которому Величество доверяет как самому себе.

Ашира посетила дурная мысль, но он ее мигом отбросил.

Нет. Не может быть.

Но рука невольно потянулась открыть соседним окном изображение Эйнаора и сопоставить оба кадра рядом. Даже с учетом разницы во внешнем возрасте сходство между братьями читалось с первого взгляда.

Близнецы…

Ашир откинулся на спинку нового кресла, сменившего своего давно иссохшего со временем предшественника, и потерянно уставился в стену.

Это получается, что сейчас на Тории правит новый, светлый, хорошо маскирующийся под молодого король, а по космосу шарится и воюет его мрачный, злобный брат-близнец. И что стрельнет в головах у обоих, и какая их посетит идея – федералы не могут предугадать. Более того, они Позволили Лаккомо встать в их ряды и дали ему в пользование целую эскадру. Торийцу! Вице-королю! А глядя в его холодные глаза можно смело опустить приставку «вице».

Федералы и канцлер там совсем умалишенные что ли?

Ашир скептически сморщился.

Может быть, он что-то не так правильно понял?

Желая уточнить информацию собственного анализа, президент компании закрыл все видео и спешно начал рыться в сводках по имени. Он сомневался, что вся самая интересная информация будет доступна в общей сети. Скорее всего придется отдавать запрос своим аналитикам. Но хоть что-то обычно в краткой биографии выцепить можно.

«Победоносная Тридцать Пятая эскадра во главе с генералом Сан-Вэйвом…»

«Эскадра отметила свое пятидесятилетие…»

«Генерал оставил бои с Артанскими сепаратистами и прибыл на Флайтон на своем «Стремительном». За пять часов ожидания правительство смогло продержать оборону планеты, после чего флагман Тридцать Пятой эскадры изменил ход боя в сторону сил Федерации».

«Единственный в своем роде белоснежный «Стремительный»»…

«Торийский флагман».

Ашир сдержал порыв свести глаза в кучу и попросту протер их. Подача новостей раздражала и утомляла. Точной информации по эскадре и генералу нигде не было. Только много частных блогов свидетелей. И те сомнительного качества, полные странного восторга.

«…Когда я увидел всплывающий из прыжка белоснежный шистикилометровый флагман, я понял, что мы спасены!»

Сколько?

Президент компании встряхнулся и разом взбодрился.

Насрать на эскадру, что там заявлено про корабль?!

Шесть километров дерзко белоснежного космического орудия, летающего от Артаны до Флайтона за пять часов?! Когда раньше это расстояние без транспортных колец проходили за тринадцать суток?

Это теперь нормально для всей Федерации или только торийцы опять так выпендрились?

Ашир окончательно растерялся и начал прикидывать список запросов своим аналитикам. Но отчего-то чутье подсказывало, что ситуация с близнецами куда хуже. Для Федерации – хуже. И если одна тихая породистая морда сидит спокойно на планете, то вторая, агрессивная и безжалостная, носится неуловимо по всему галактическому рукаву, лишь по какой-то блажи работая на флот. И если всё действительно так, то у него самого с планами на полиморфов большие проблемы. Трогать и хоть как-то прижимать Торию категорически нельзя. А угрожать и расстраивать Эйнаора особенно чревато. Потому как после этого через несколько часов к планете явится шестикилометровый корабль, и тот, кто будет сверху, любезно поинтересуется из-за дула всех своих орудий, что собственно говоря, у них происходит.

Президенту компании поплохело и начало мутить от представлений всех перспектив. Нет, однозначно, этих двоих трогать нельзя. Все планы придется пересмотреть так, чтобы обходить их стороной по наибольшей траектории. Ашир даже стал переживать, что с братьев ничего не станет уничтожить его личного монстра, когда он его найдет. Любая угроза в звездном скоплении будет вычищена. Любая попытка поднять второй фронт – будет разбита «Стремительным». С братьями надо или договариваться о невмешательстве, или убирать. Но для первого нужно рассказать о всей ситуации в целом, чего Ашир не хотел, а второе попросту его силами невозможно.

Оставалось только придумать запасной вариант. Мужчина надеялся, что удастся обойтись без этого, но ситуация складывалась так, что не оставляла выбора. Аширу нужно было получить оружие. Такое, которое сможет выполнить всю его задачу за один удар. К сожалению, он пока не знал, как этим ударом не зацепить тех, кто ему дорог. Но над этим он решил подумать отдельно.

На строительство устройства уйдет много времени. Если ситуация зайдет в тупик и придется действовать мгновенно, то у него будет готов ответ. Если повезет, то оружие не придется применять. Ашир никогда не понимал тех, кто не готовил запасных вариантов победы.

Убедить канцлера в своей идее он сможет, не первый раз придется свистеть в уши. А вот обойти стороной торийский братьев будет сложнее. Сан-Вэйвы всегда были говнистой династией, и эти вряд ли составили исключение. Но чем-то задачка Аширу даже понравилась. Сама идея – легально построить мощнейшее оружие так, чтобы не вызвать ничьих подозрений… Наверняка никто не задумается куда пойдут на утилизацию миллионы нейролитовых кристаллов после разбитых полиморфов.


***


Из воспоминаний личного архива Л. Сан-Вэйва.

Шестьдесят шесть лет назад.


- Наперегонки! От пирса до дворцовой пристани!

Так начиналась почти каждая авантюра. От площади до леса, от леса до Храма, от Храма прямиком по воздуху через предгорья и лежащий в долине город, вплоть до самого океана. И самый шик — пролететь Врата двух Змеев, сторожащих вход в Лазурную гавань столько, сколько помнит себя Тория...

- На счет три! – улыбчивый мальчишка в лёгком непромокаемом комбинезоне лих