15 ножевых [Алексей Викторович Вязовский] (fb2) читать постранично


Настройки текста:




Алексей Вязовский, Сергей Линник 15 ножевых

Нормальность — это асфальтированное шоссе.

Ехать удобно, но цветы не растут.

Ван Гог

Глава 1

В лифте играла приятная музыка. Такая, специально для таких мест написанная — послушал, и забыл. И пахло… м… чем-то цветочным. Я посмотрел в зеркало, охранники отвели глаза. Оно и ясно — когда у хозяев случается обострение, обслуге не позавидуешь. Может прилететь. Причем как от больных, так и от здоровых. От последних даже быстрее.

— Анатольич! — к моему уху наклонился Цыган — чернявый, остроносый фельдшер нашей психиатрической бригады. — А кучеряво тут живут. Лифт в частном доме!

— Это же Рублевка, — философски пожал плечами я. Тут и пятиэтажные дворцы — не редкость. Двери лифта распахнулись, старший охранник кивнул нам в сторону мраморного коридора. Как будто тут было куда еще идти. Ан… нет. Коридор задвоился, пошли какие-то комнаты, залы — потеряться тут, как два пальца обоссать.

— А если он буйный? — Цыган все никак не успокаивался.

— Тогда мы его попытаемся уболтать. А если не получится — вы с Ефимом его по моей команде схватите и зафиксируете его. Сделаем инъекцию и увезем в стационар.

— Прямо как на тренировке?

— Прямо как на тренировке.

Я посмотрел на здоровяка, что шел рядом со мной. Ефим был спокоен как танк, меланхолично жевал жвачку. Это Цыган у нас новенький. А с Ефимом мы в частной психиатрической бригаде за последние пару лет пуд соли съели. Чего только не видели. И самоубийц, и клиентов в психозе. Вспомнишь — вздрогнешь. Если с непривычки. А так — работа, не хуже других.

Охранники нас завели в роскошный зал, полный зеркал и статуй, по которому словно лев в клетке металась женщина в шелковом халате. Ее молодость была давно в прошлом, но лицо было вылеплено пластическими будьте нате. Отрезанный нос, губы-вареники, натянутые скулы. Блондинка заметив нас, тут же закричала пропитым хриплым голосом:

— Ну сколько вас ждать можно?! Ваденька умирает!

— Ехали со всей возможной скоростью, — дипломатично ответил я, осматриваясь. Кричащая роскошь. Именно так можно охарактеризовать местный дизайн. И это было слегка удивительно. Последние годы рублевские жители отошли от стиля «дорохо-бохато». Бал правил минимализм, технологичность. А тут золотая лепнина, какие-то огромные хрустальные люстры-пылесборники.

— Пойдемте скорее! Сыну очень-очень плохо, — блондинка быстрым шагом повела нас в комнату Ваденьки, попутно путанно рассказывая о его состоянии. Чудить он начал еще вчера вечером. Сначала ловил каких-то невидимых мух, потом разбил зеркало — заявил, что из-за него за ним следят.

— У специалистов наблюдались ранее? — я начал собирать информацию.

— Никогда! У нас очень здоровый мальчик!

— Почему сразу не вызвали бригаду?

— У меня был прием в Барвиха Лакшери Вилладж. А Петенька сказал, что все уладит.

Тут я напрягся.

— Что значит, уладит? И кто такой Петенька?

— Петр Алексеевич — это мой третий муж. Он дал Ваденьке что-то и тот успокоился.

— Что «что-то»?!

Из меня чуть не выскочил заковыристый мат. В таких случаях, самолечение — это самое дерьмовое, что можно придумать. Если это острый психоз — то и обострить можно, а если веществ набрался — вообще неизвестно, как одна дрянь с другой в сочетании сработает.

Доплутали наконец-то по этим лабиринтам до пункта назначения, зашли в комнату. С первого взгляда стало понятно — тут не психиатрия, а наркология. «Мальчик» был двухметровым, здоровым амбалом с шальными глазами. Парень явно набрался какой-то синтетики выше крыши, вот ее и смыло. Напуган, дезориентирован, зрачки расширены. Не понимает, где находится. Представляете, каково оно — каждую секунду узнавать заново, что ты не знаешь, где оказался и кто все эти люди вокруг. Или не люди. На измене пацан, сразу видно.

— Извините, как к вам обращаться? — спросил я хозяйку. А то сначала не познакомились, а потом она сразу беседу увела в сторону, момент представления друг другу пропустили. К тому же у нее бейджика с ФИО и фотографией не наблюдается.

— Лариса Матвеевна! — высокомерно произнесла она. Ну да, как еще к обслуге обращаться.

— Вы выйдите, пожалуйста, Лариса Матвеевна, а я с Вадимом побеседовать попытаюсь. Опять же, осмотреть его надо.

— Вы меня что, в моем доме выгоняете? Да…, — тут она вспомнила, наверное, что мы всё же не ее работники, и остаток фразы уже спокойнее выдавила из себя: — Я никуда не пойду.

Я даже плечами пожимать не стал. Оно мне надо? Пусть стоит. Жаль, конечно, что она своей задницей дверной проем перекрыла, случись чего, моим орлам обходить ее придется. Они и попытались, но куда там. С ними она и разговаривать не стала, шикнула только. Ладно, потом попрошу пустить, не буду обострять.

Попытка побеседовать с парнем ни к чему не привела — слишком уж глубоко он погрузился в свой кошмар и на все