Милорд сэр Смихт, английский волшебник [Аврам Дэвидсон] (fb2) читать постранично


Настройки текста:





Аврам Дэвидсон


Милорд сэр Смихт, английский волшебник



Заведение братьев Свартблой стоит или, точнее, припадает к земле уже более полутора веков, в переулке Золотого Оленя. Некогда знаменитая гостиница, подарившая своё имя переулку, давно исчезла со сцены, но части её уцелели: тут арка, там стена и единственным способом добраться туда был ряд ступеней (гостиница была столь старой, что Белла, Имперская столица Триединой Монархии, потихоньку возвышала над ней свои улицы). Лавки в переулке Золотого Оленя являют собой необычную комбинацию. Во-первых, направо от трёх истёртых ступенек находится Флориан, поставщик лошадиных корон, хотя нет никакого знака, указывающего на это. (Собственно, всё, что об этом говорит — сам Флориан.) Ничего не выставлено в окне, окне, составленном из маленьких круглых кусочков стекла, в свинцовой оправе, весьма старом окне, с весьма старомодной идеей, что единственная обязанность окна — это пропускать свет через стену. Что такое лошадиные короны? Разве читатель никогда не видел похорон? Разве он не замечал корон из страусовых перьев — чёрных для обычных взрослых людей, белых для детей или девиц, лиловых для дворян или священников в сане монсеньёра или выше — степенно покачивающихся на лошадиных головах? Это — лошадиные короны и никто не делает их так, как Флориан.

Налево от ступеней — Вейтмондль, который изготавливает и продаёт перламутровые пуговицы всех размеров. Однако, хотя естественное разочарование рыбака в далёких заливах Персии, когда он вскрывает устрицу и не находит внутри жемчуга, велико, он всё ещё может утешиться мыслью, что раковины, с их перламутровыми и переливчатыми внутренностями, могут отправиться в Беллу, великий город, где Вейтмондль превратит их в пуговицы: все, без остатка, от больших пуговиц, которые украшают блузы извозчиков до крошечных пуговок, которыми застёгивают детские перчатки.

Прямо перед ступенями в переулок Золотого Оленя находится лавка братьев Свартблой, поставщиков нюхательного табака.

Конечно, в Золотом Олене есть и другие лавки, но их природа преходяща, некоторым из них не более десяти лет. Флориан, Вейтмондль и братья Свартблой — патриархи этого места; и старейшие из них — братья Свартблой.

В лавке имеется лишь один стул, на который вряд ли кто-то осмелится присесть, деревянный прилавок и, за прилавком, деревянная полка. На полке пять объёмистых банок, каждая размером с маленького ребёнка. Одна из них обозначена „Рэппи“, вторая — „Минорка“, третья — „Империал“, четвёртая — „Гавана“, а пятая — „Турция“.

Пожелай кто-нибудь табаку иного сорта, какой-нибудь новомодный сорт табака, выскочку в сфере нюхательных табаков — скажем, „Мятный!“, „Грушанковый!“ Или „Немецкий Какао!“ — о, горе ему, лучше бы он вообще не появлялся на свет. Слова бессильны описать ледниковый холод, с которым ему сообщат, — «Кондитерская на другой стороне улицы. Здесь мы торгуем исключительно нюхательным табаком».

В один день доктор Эстерхази приходит в лавку в переулке Золотого Оленя. Собственно, он идёт не очень быстро, потому что за кем-то следует и, поскольку этот кто-то проводит время в своё удовольствие, можно сказать, что Энгельберт Эстерхази, доктор медицины, доктор юриспруденции, доктор наук, доктор литературы, и т. д. и т. д., идёт довольно медленно. Человек, которого он преследовал, был высоким, грузным и сутулым, и носил длинный чёрный плащ, подбитый тускло-коричневым шёлком. На сегодняшний день длинные чёрные плащи были не в моде, да и Бог знает, когда они в ней были. Можно было предположить, что носящий такое, делает это, чтобы создать определённое впечатление, чтобы привлечь некоторое внимание. Во всей Белле, насколько знал Эстерхази, было лишь два человека, которые ходили в длинных чёрных плащах. Один из них — Спекторини, директор Имперской Гранд Оперы. Другой — фон фон Грейстшмансталь, Придворный Живописец. И у обоих длинные чёрные плащи были подбиты красным.

Носить длинный чёрный плащ и подбивать его коричневым… коричневым… это показывало индивидуализм высшего уровня. И, так как хорошие манеры вряд ли позволили бы ему остановить этого странного человека на улице и удовлетворить своё любопытство, доктор следовал за ним. Вниз по улице Яблочных Давильщиков (уже много десятилетий там не давили никаких яблок), перейдя на улицу Прекрасных Перспектив (единственная перспектива в наши дни — это перспектива ряда портновских лавок), по Площади Морица Луи (вмещающей шесть зеленщиков, двух флористов, французскую прачечную, кафе и по-настоящему ужасную угнетающую статую по-настоящему угнетающего монарха), а отсюда в переулок Золотого Оленя.

А там — в заведение „НЮХАТЕЛЬНЫЙ ТАБАК Братьев Свартблой“.

Один из братьев стоит за прилавком. Он целиком окидывает взглядом первого посетителя от самой нижней точки, которую позволял увидеть прилавок, до