Тракт. Дивье дитя [Максим Далин] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

– Наверное, скитник, – ответил чужак неохотно. – Музыкант я.

– А идешь-то куда?

– Да прямо иду. Поселок-то, что к нам ближе всего – Прогонная, что ли?

– Прогонная, она и есть.

– Значит, в Прогонную иду.

– Бродяга, что ли?

– Бродяга и есть. Подвез бы ты меня, добрый человек.

– Лошади стали совсем, – мрачно отозвался Влас. – Хоть в поводу веди.

Парень протянул руку к лошадям, и они потянулись к нему мордами так, будто всю жизнь его знали.

– Устали, сердяги, – сказал он вполголоса, и слышно было, что улыбался. – Груз тяжел и дорога разбитая… Устали, верно…

А лошади так и подставляли ему морды, пофыркивали – и когда он пошел рядом с телегой, сами, без понукания, тронули следом. Влас насторожился.

– Да ты лошадник, как я посмотрю…

– Не сведу твоих лошадей, не опасайся. Я не конокрад, правда. Я верно сказал тебе – музыкант.

Влас покивал. Может, оно и действительно…

– Ну да, я и говорю. Музыкант – это хорошо. В Прогонную приедем – музыку сыграешь. Мужики послушают. Оно им гоже – музыка-то. В Прогонной Лешка Скитской петь больно горазд, старатели тож, тож – Осипова девка, а музыки не слыхать. Разве у Антипки – балалайка, и та – с одной струной… Гармониста, случаем чего, из Бродов зовем.

– Понятно.

– То-то, понятно, – парень смирно шел наравне с телегой, разговаривал – и Влас обрадовался случаю побеседовать по дороге с приятным человеком. Наступающая ночь уже казалась ему не так страшна. – Устин-то Силыч все машину из города выписать грозится. Машина такая есть: покрутил ручку – и музыка…

– А играет-то кто?

– Кто! Чай, машина и играет.

– Машина…

– Точно. А то – и человечий голос из трубы: только кружочек вставь и покрути. Да тяжелый такой – страсть.

– Кружочек тяжелый?

– Голос тяжелый, паря. Не душевный.

– А музыка душевная?

Влас задумался.

– Да нет… Правду сказать, и музыка не то, чтоб очень душевная.

– А зачем недушевную-то слушать?

– Так он, Силыч, и машину-то еще не купил…

Прохожий рассмеялся. Влас усмехнулся тоже и принялся чиркать спичкой, чтобы закурить цигарку.

– Вот Силыч-то и говорит. Людям, говорит, нужна умственность и для души тоже… Вот старатели, те душевно поют. Аж слеза прошибет иной раз. Все о жизни своей, о разнесчастной…

– Почему – о разнесчастной?

– А какая у них жизнь? – оживился Влас. – В холоде, да в голоде, да в мокрети – роют-роют, как кроты, да в воде-то по колено, да в ямах этих ихних… Тыщу пуд песка выворотят – на ноготок золота намоют. Да и то – фарт, слышь, надобен, а без фарта что ж… Вот подфартит которому – он сей момент в Прогонную, в лавку да в кабак. Себе одежу справит, бабе – одежу, конфект-пряников, а до винища дорвется – и спустит все до нитки. Пропьет последнее – и на прииск в рванине…

– Так, стало быть, не золото им нужно, а водка?

Влас рассмеялся и закашлялся.

– Скажешь еще! Золото всем надо. Золото – оно что ж… Как же. А водка – она сама по себе.

– И тебе нужно золото?

Влас фыркнул так, что обернулся чалый жеребчик.

– А кому не нужно? Ты, паря, даешь. Коли бы у меня да золото было, я б развернулся. Разве я бы тут стал бы? Я б всем показал кузькину мать…

– Что ж на прииск не идешь?

– Дурак я на прииск идти. Фарт не знай, будет ли, нет ли – а разбой да поножовщина округ золота завсегда ходит. Зарежут за грош – и поминай, как звали. Самые они непутящие люди, да и отчаянные. Нет уж. Не в чилиндре хожу, да зато кусок хлеба верный и никто на меня и на добришко мое не польстится… Да и где нарыть сколько надоть – ты ж ведь в контору отдай, а контора-то себе на уме. Пронюхают, что золотом-то пахнет – мигом участок-то в казну, а ты ступай себе… А коли потаишь от казны-то – перекупщик заживо шкуру сдерет. Вот и останется все то же солнышко – грошик с орлом…

– А тебе сколько надо?

Было это так сказано, что у Власа екнуло сердце. Будто даже померещилось, что прохожий парень, как в старательских россказнях, сейчас раскроет свой чудной чемоданчик – а там все самородки – да и скажет: «Бери, мол, Влас, за добрую твою душу и жизнь безгрешную».

Морок был так силен, что Влас кашлянул и пробормотал:

– Ты, все ж, на телегу сел бы… Чего даром ноги-то утруждать…

Парень усмехнулся.

– Да ведь устали кони, а я не устал. Сколько золота-то надо тебе?

Да нет, просто любопытствует он. Вот же примерещится – Влас ухмыльнулся собственной глупости.

– Сколько. Мельонт. Золота пуд да еще тыщу деньгами.

– А что делать с ним будешь? – сказал парень не по делу серьезно.

– Что делать… Ужо найду что.

– Секрет, что ли?

– Зачем секрет… А только… Что делать… Было бы золото, а что делать, ужо сыщется. Загуляю тогда, паря. Барином жить стану, рысаков заведу, самых наилучших, коляску на резинах… Дом в три этажа построю… Завод там, али контору какую…

– Зачем – контору?

– Ай, как зачем? Так ведь… чай, любой барин этак… Чтоб работали на него, стало быть… чтоб денежки текли…

– Зачем – текли?