Черная быль Ладоги [Олег Тарасов] (fb2) читать постранично, страница - 3


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

полковника Дворового.

Второй понтонный пирс занял свое место в одной из бухт западного берега озера, где базировались корабли дивизиона особого назначения, которым командовал капитан-лейтенант И.А.Тимофеев, начальником штаба был Лопатин. Вскоре дивизион пополнился новым тральщиком (командир Левченко) и морским буксиром МБ-81 (командир Брусов).

Самым крупным судном дивизиона стал эскадренный миноносец «Подвижный», переименованный вскоре в опытное судно «Кит». Его привели в бухту на буксире. Этот бывший фашистский корабль типа Т-12, переданный нашей стране по репарации после победы, служил в Балтийском флоте. Об эсминце ходили легенды. Согласно одной из них, в группе из тридцати немецких судов того же класса — «систа-шип» — этот корабль был самым совершенным и быстроходным. Его скорость достигала 39 узлов — против 37 у остальных. Однажды в конце войны, уходя от преследования английской эскадрой, он развил скорость до 41 узла, тем и спасся. Его преимущества обеспечивались повышенным давлением рабочего пара и весьма удачными «скоростными» обводами корпуса. Летом 1949 года во время учений флота на Балтике в кормовом отделений «Подвижного» произошла авария — разорвался главный паропровод. Два матроса погибли, еще двое были искалечены. Героизм экипажа при ликвидации аварии был высоко отмечен командованием. Восстановить паропровод, изношенный долгой эксплуатацией, не удалось. Не нашли замены высокопрочной крупповской стали. Эсминец приговорили к списанию. О том, как сложилась дальнейшая судьба командира эсминца Юровского, других офицеров и команды, точных сведений нет. Известно лишь, что этот корабль, приведенный буксиром на Ладогу в распоряжение полигона, имел на борту около сотни матросов и офицеров. Они вскоре поселились в казармах на Сури, стали испытателями. Были это подготовленные люди или просто переквалифицировались члены экипажа — неизвестно. Пустой, обезлюдевший «Кит» поставили на якоря у острова Малый (теперь — Макаринсари). С корабельной кормы на берег спустили трап из крупных бревен.

Три взрыва

Теперь ходить по заснеженной палубе корабля можно без опаски. Зимний панцирь как бы изолировал стальной настил, в ржавчину которого въелись радионуклиды. Уровни «загрязненности» в надстройке и трюмах измеряют прибывшие с нами специалисты Ленинградского Радиевого института В.М.Гаврилов и А.А.Фетисов. К трубам торпедного аппарата прикладывает щуп радиометра М.Г.Покатилов — начальник сектора межведомственного отдела ядерной, радиационной и химической безопасности Леноблгорисполкомов. Здесь же работает со своей аппаратурой офицер — дозиметрист майор. С.А.Бобров.

«Тогда эсминец стоял в другом положении, вдоль острова Малый, — рассказывает Кукушкин. — Помню, когда заводили его якорь, поторопились и шлепнули его на якорь-цепь нашего катера. Пришлось оставить свой на дне. После шутили: угодили под фашиста! Потом начались испытания, взрывы — нам было уже не до шуток».

Первых испытателей они приняли с причала у Сури. Странный вид был у этих людей изолирующие, противоипритные костюмы, бахилы на ногах, противогазы несколько озадачил. Что будут испытывать? Какие грозят вредности? О «химии» разговоров не было. Значит, нечто другое. Что? На вопросы, моряков офицеры отвечали коротко: для вас опасности нет. Советовали действовать только по инструкции, выполнять строго команды и помалкивать.

Ясное дело, помалкивали. Особое время и особая власть уже отлилась в людях особой психологией: меньше вопросов — меньше тревог — спокойнее жизнь. Потом старожилы полигона научили флотскую молодежь чисто по-питерски трактовать сюжет своей новой «секретной» жизни: «Будешь болтать — угодишь, на Литейный, 4, где вход с улицы Каляева, а выход — в Сибири». Испытатели высадились на борт «Кита». Выгрузили измерительную аппаратуру и необычный заряд — «оболочку». Выглядел заряд безобидно. Решетчатый деревянный ящик с ручками вроде носилок. В ящике — взрывчатка, к которой добавили «начинку» — стеклянную посудину с жидким веществом. С последней обращались с особыми предосторожностями: везли в свинцовом контейнере, перегружали специальным инструментом. Уже потом моряки узнали: в колбе — радиоактивный раствор высокой концентрации. С берега на судно доставили собак и клетки с кроликами и белыми мышами. Разместили живность по помещениям. Долго возились, подключая к заряду подрывную машинку. Наконец, командиру бота дали команду: «В укрытие!».

ГШ-383 отошел на безопасное расстояние. Наблюдали издалека. Громыхнул взрыв. Эхо заметалось между каменными островами, распугивая птиц. Дымное облако поднялось над «Китом» и быстро растаяло в погожем дне. На вид — безобидное облако. На деле — туча радиоактивных изотопов. Но кто тогда об этом знал?

В самый эпицентр этого радиоактивного ада «извозчики» вошли без боязни и тревоги: завели на «Кит» причальные концы, приняли