«Мой бедный, бедный мастер…» [Михаил Афанасьевич Булгаков] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

лиц, читавших „Белую гвардию“ в „России“, разговаривают со мной иначе, как бы с некоторым боязливым, косоватым почтением. Митин отзыв об отрывке „Б. гв.“ меня поразил, его можно назвать восторженным, но еще до его отзыва окрепло что-то у меня в душе… Ужасно будет жаль, если я заблуждаюсь…

Когда я бегло проглядел у себя дома вечером номера „Безбожника“, был потрясен. Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне. Соль в идее, ее можно доказать документально: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. Нетрудно понять, чья это работа. Этому преступлению нет цены… Большинство заметок в „Безбожнике“ подписано псевдонимами.

„А сову эту я разъясню“» (М.  Б у л г а к о в.  Дневник. Письма: 1914—1940. М., 1997. С. 85, 87).

В этой записи важно все, но особенно хотелось бы обратить внимание на две заключительные фразы: «Этому преступлению нет цены» и «А сову эту я разъясню». Первая указывает на значение и место данной темы в будущем романе, а вторая — на желание писателя точно указать на те силы, которые сознательно проводили губительную для народа антихристианскую политику.

Весьма примечателен и факт приобретения писателем комплекта «Безбожника». Разумеется, ему он был необходим для творческой работы, для будущего романа (проведенный нами анализ содержания «Безбожника» за 1923-й и другие годы показал, что Булгаков очень внимательно изучил «заметки», помещенные в журнале, и использовал их при написании первых глав романа).

Вообще следует отметить: писатель обладал прекрасной личной библиотекой и замечательной коллекцией документов, которые, к великому сожалению, в значительной степени утрачены. Но кое-что все же сохранилось, в том числе и материалы, относящиеся к богоборческой теме. Среди них выделяются сочинения небезызвестного Демьяна Бедного, послужившего одним из многочисленных прототипов Михаила Александровича Берлиоза (ИРЛИ. Ф. 369. № 560).

Необходимо особо подчеркнуть, что «вклад» этого плодовитого поэта в оболванивание и растление и без того несчастного народа был огромен. В течение пятнадцати лет он едва ли не каждый день печатался одновременно во всех центральных органах печати, используя почти всегда один и тот же жанр — поэтический фельетон. Сокрушительные удары наносились им преимущественно по «врагам революции», среди которых на первом месте стояла Русская православная церковь. Булгаков внимательнейшим образом следил за его «творчеством». Как справедливо замечает Н. Б. Кузякина, «на протяжении многих лет Демьян Бедный был невольным литературным раздражителем для Булгакова» (Михаил Булгаков и Демьян Бедный // М. А. Булгаков-драматург и художественная культура его времени. М., 1988. С. 410).

С окончанием Гражданской войны Д. Бедный направляет свое ядовитое жало против религии. Примером может служить его сочинение «Занимательная, дива и любопытства достойная, силы благочестия и убеждения исполненная и красноречием дышащая повесть о том, как Четырнадцатая дивизия в рай шла» (М., 1923), где поэт глумится и над похотливым попом, и над апостолом Петром, и над целомудренной старушкой Маланьей, и над убиенными кавалеристами… Все представлено в каком-то разгульном смраде, в котором праведная Маланья не может найти пристанища: апостол Петр не пропускает ее в рай по причине девственности: «Хри-сто-ва Не-ве-ста!.. К плоти презрение! А от доктора есть у тебя удостоверение?»

На это развязное сочинение Булгаков ответил прекрасной новеллой о вахмистре Жилине в романе «Белая гвардия», после прочтения которой еще ярче вырисовывается вся низость официального поэта номер один. А в своем дневнике Булгаков сделал несколько прекрасных записей о Боге. 18 октября: «Итак, будем надеяться на Бога и жить. Это единственный и лучший способ»; 26 октября: «В минуты нездоровья и одиночества предаюсь печальным и завистливым мыслям. Горько раскаиваюсь, что бросил медицину и обрек себя на неверное существование. Но, видит Бог, одна только любовь к литературе и была причиной этого… Но не будем унывать. Сейчас я просмотрел „Последнего из могикан“, которого недавно купил для своей библиотеки. Какое обаяние в этом старом сентиментальном Купере! Тип Давида, который все время распевает псалмы, и навел меня на мысль о Боге… Может быть, сильным и смелым Он не нужен, но таким, как я, жить с мыслью о Нем легче…»

В русском зарубежье Демьян Бедный стал притчей во языцех — настолько «прославился» своими виршами. Саша Черный, написав о нем такие едкие строки в варшавской газете «За свободу» (1924. 10 ноября. № 302), видимо, отразил общее мнение эмиграции:

Военный фельдшер, демагог,
Делец упитанный и юркий,
Матросской бранью смазав слог,
Собрал крыловские окурки.
Семь лет «Демьяновой» ухой
Из красной рыбы, сплошь протухшей,
Он кормит чернь в стране глухой,
Макая в кровь язык