Они тебя защитят [Евгений Юрьевич Лукин] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

— И вы хотите… чтобы я…

— Да, Никанор Матвеевич. Именно этого мы и хотим.

Вдовин был удивлен, обрадован и, пожалуй, польщен. Потом насторожился вновь.

— A-а… что от меня…

— Ничего. Живите как жили. Просто теперь вы будете под защитой.

— A-а… каким образом…

— Значит, как работает система, — сказал сухопарый Виталий. — На запястье вам надевают браслет. С виду часы и часы… Ну, тот самый, что мы уже вам примеряли. Противоударный, водонепроницаемый. Можете в нем купаться, нырять, кувыркаться… Правда, сами вы снять его уже не сможете…

— Вообще? — испугался Вдовин.

— Пока не будет расторгнут контракт, — уточнил Виталий. — Вот, допустим, выходите вы из дому. Браслет тут же дает об этом знать — и над районом взлетает беспилотник. Ваш телохранитель. Или, если хотите, ангел-хранитель…

Вдовин опасливо покосился на то, что свисало с потолка.

— Нет, не этот. Это вообще макет… Короче, каждый ваш шаг отслеживается сверху. Данные поступают в компьютер, программа оценивает ситуацию…

— А браслет?

— А браслет считывает и передает наверх данные о вашем самочувствии. Вот вы попали в переделку. Учащается пульс, прыгает уровень адреналина… Ну и система срабатывает.

— Как… срабатывает? — еле выговорил Вдовин.

Виталий достал и предъявил блестящий стерженек. Нечто вроде короткой тупой иглы-хомутовки, только без ушка.

— Браслет дает команду беспилотнику, и тот выпускает с воздуха по вашему обидчику такую вот штуковину.

— И?!

— Что «и»? Нападающий нейтрализован.

— А если промахнется?

— М-м… — Виталий озадачился. — Вообще-то промах маловероятен. Видите ли, поначалу это была чисто военная разработка — испытана в Пакистане, так что…

— Ну а вдруг!

— Наверное, выстрелит еще раз. Боезапас у него порядочный. Но вы-то в любом случае ничего не теряете! Ну, не сработало там что-то, ну, промахнулся, ну, начистили вам, я извиняюсь, рыло… Вам бы его так и так начистили. А тут хоть небольшая, а зарплата! Опять же больничный…

— А если в подъезде нападут? — охваченный беспокойством, спросил Вдовин.

Виталий посмотрел на Александра. Тот развел руками.

— Вы слишком многого от нас хотите, Никанор Матвеевич, — с упреком молвил он. — Система предназначена исключительно для уличных разборок. В замкнутых помещениях вы уж как-нибудь сами себя поберегите…

— А вот еще… — Вдовин запнулся. — Вы сказали: на казенные… А фирма-то, наверное, частная…

— Частная, — согласился тот. — Но богатая. Так что муниципалитет наш, считайте, куплен на корню, препятствий чинить не будет… Вас что-то еще смущает? Спрашивайте-спрашивайте, не стесняйтесь…

Смущало ли Никанора Матвеевича что-нибудь еще? Да, смущало, причем настолько сильно, что пришлось перед тем, как задать вопрос, прочистить горло глотком остывшего кофе.

— А что же они там… у себя, на Западе… — выдавил он. — Почему сами все не испытали? Почему у нас?

После этих его слов Александр насупился, крякнул. Встал, подошел к беспилотнику, с недовольным видом поправил один из четырех пропеллеров, помолчал.

— Суки они там, на Западе, — не оборачиваясь бросил он в сердцах. — На своих-то испытывать — хлопот не оберешься, а на наших — чего ж не испытать?


* * *

То, что Никанора Матвеевича хотели когда-то представить к медали «За отвагу», возможно, прозвучит анекдотически. Тем не менее это чистая правда. Произошло возгорание на складе боеприпасов, кинулись все врассыпную — и угораздило рядового Вдовина набежать прямиком на страшного капитана Громыко.

— Куда?! — рявкнул капитан. — Тушить! Бя-гом!..

Рядовой ужаснулся, бросился на склад и, самое удивительное, потушил. Потом, правда, сообразили, что огласка никому добра не принесет, и сделали вид, будто никакого возгорания не было вообще. А так бы ходил с медалью…

Любопытно, что, вернувшись к мирной жизни, Никанор Матвеевич никогда об этом не рассказывал. Во-первых, сам героический поступок в памяти не оттиснулся — всё заслонила ощеренная пасть капитана. А во-вторых, после душераздирающих подробностей, которыми знакомые Вдовина оснащали свои устные мемуары о Чечне и Афгане, деяние его как-то блекло, съеживалось, и упоминать о нем становилось просто неловко.

Разумеется, Никанору Матвеевичу в голову не приходило, что знакомые сильно приукрашивают свое участие в исторических событиях и что подвиги их если и были совершены, то еще с большего перепугу.

А с другой стороны, как иначе? Страх страхом вышибают. На том стояла и стоять будет земля Русская…

Вернемся, однако, к прерванному повествованию.


* * *

Калерия Павловна лежала на свежевыметенном утреннем асфальте в странной позе, подогнув ногу и чуть разведя ладони, словно пыталась присесть в реверансе, но в последний момент была опрокинута навзничь. К месту происшествия сбегался народ.

— Чего пялишься? — вопила бабушка из третьего подъезда. — Телефон у тебя есть? В