Драконий коготь [Артур Баневич] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

сбитый с толку, потянулся за кошельком. — Нет, это потом. Дайте-ка лучше портянки.

— Э? Неужто?.. — Он глянул на нее немного испуганно.

— Вы ж читали, — нетерпеливо выдохнула она. — Сами на вывеску сослались. А что на вывеске написано? «Лучшая в Гусянце». А значит — знаю, что делаю. Не тревожьтесь. Успеете в замок, да еще и отличное впечатление на Игона произведете. — Она усмехнулась себе под нос. — Этакий пригожий чародейчик.

Усмешка была двусмысленная. Если б не упоминание об Игоне, ее можно было даже счесть недвусмысленной. Дебрен еще раз мысленно обругал себя за невнимательное отношение к вывескам и, прислонившись спиной к бревенчатой стене, послушно смотал с ноги весьма несвежую полосу некогда белого полотна. Если он даже что-то напутал и попал к блуднице, принимающей клиентов на дому, ему не придется корить себя за грязные портянки. Собственно, он не слишком бы огорчился, если б Нелейка потребовала снять кафтан, рейтузы и кальсоны. Она была вполне даже ничего и чистенькая. Не сказать, чтобы красавица, это нет, даже тогда, когда еще глядела на свет обоими глазами. Но в том одном, что у нее остался, светилось порой нечто, заменявшее недостаток красоты. Он не мог бы сказать, что это: ум, доброта или легкая печаль. Но что бы это ни было, она ему нравилась.

Она удивила его, схватив портянки и скрывшись за занавеской по ведущей куда-то вниз лестнице.

— Посидите, господин, — донесся из-за стены ее мелодичный голос. — Я немного задержусь. Отвар остыл. Вам нравится запах сирени?

— Сирени? — Он подошел к столу, опустился на табурет. В голове было пусто.

На многочисленных веревках сохли не только травы. Висели на них рыцарский кафтан с гербом, попона, множество модных, украшенных вышивкой пеленок. Кроме того, в комнате стояла кровать. Рядом на полке поблескивала клепсидра. [1] Судя по количеству пересыпавшегося песка, сейчас было семь и три шестых клепсидры, но на дворе стояло лето, и солнце еще не думало уходить за горизонт. Кровать выглядела точно так, как и полагается выглядеть кровати в семь с тремя шестыми — но в семь утра. Похоже, ее не застилали с ночи. А ночь, судя по сбитой постели, не была спокойной. Или одинокой. Бросив взгляд на кафтан, Дебрен остановился на втором предположении.

— Вас, — поинтересовалась Нелейка, — нанимают против высыса [2] или, может, против василиска? Он опять кого-то сожрал?

— Я никого не убиваю, — пояснил Дебрен. — Не моя специальность. А… так князя интересуют бесяры? У вас тут сложности с чудовищами? На объявлении никаких подробностей не было. Только — что срочно требуется человек, владеющий магией. Не знаете, о чем речь?

— Я ворожея, а не телепатка. — Что-то начало постукивать — громко, быстро и ритмично. И как бы… мокро. — Откуда мне знать, чего ради Игон чародеев в город зазывает? Может, он с перепою после вчерашнего бала мается. Иль чего у баб схватил. После ихних балов у меня сразу обороты подскакивают. Ну так как, можно сирень?

— Ну… Не знаю. — Черт побери, он понятия не имел, о чем его спрашивала Нелейка.

— Я дам сирени. Недорого и красиво. Так, значит, мэтр, бесярством вы не занимаетесь. — Мокрое шмяканье упорно сопровождало ее слова. Если б она не была ворожейкой, а он бы так не спешил, то можно было подумать, что работают валки, и Нелейка забавляет его беседой не в порядке подготовки к сеансу, а чтобы он не скучал, пока продолжается стирка. — Чудно это для чароходца.

— В городских воротах тоже удивлялись, — признался он, — а может, прикидывались, холера их знает. Во всяком случае, пошлину за отсутствие оружия с меня взяли. Целых три гроша, покусай их пес.

— Пошлину? — Постукивание прекратилось. — За отсутствие оружия? О Махрусе милосердный. Так это ж не что иное, как осадное положение.

— Война? — вздрогнул Дебрен. — Ты уверена? Они ничего не сказали…

Босые ноги быстро зашлепали по мокрому полу. Вероятно, каменному — когда Нелейка выскочила из-за занавески, ноги ее были слишком чистыми для подвальной грязи.

Она бросила Дебрену белоснежный кусок льняной ткани, отодвинула табуретку, присела и взяла стоящую посреди стола шкатулку. В шкатулке лежали черепа змей и грызунов, какие-то флаконы, рунические тарелочки, свечи-моргуны, разного рода карты и прочие предметы, используемые для ворожбы. Нелейка не обратила на них внимания. Взяла три невзрачные кубические кости, прикрыла глаза, переждала малость и, перемешав кости в руках, кинула на стол.

Выпали четверка, тройка и двойка. Дебрен отметил про себя, что на покрытом капельками пота лице женщины отразилось облегчение.

— Слабый минус, — робко улыбнулась она. — Не думается мне, что тут в войне дело. Даже небольшая стычка дает более сильный минус, а тут равновесие…

— Ага. — Он ничего не понял. — Ну и хорошо. При моей профессии война — помеха. Клиенты все серебро на кнехтов спускают, а горюшка кругом столько, что на пустяки никто не обращает внимания. Значит, одной заботой