Мёрзлые (СИ) [Лариса Анатольевна Львова] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

ничего нельзя сделать?



   Чех призадумался. Через покорность и заискивание Гиги можно было многого добиться. К примеру, поднять бабла. Как и в тот раз, когда дружок ушатал Брога. Ныне Чех владеет айфоном и шмотьём. Что же затребовать сейчас? Предки Гиги были хозяевами единственного ресторана в их посёлке и шашлычных вдоль трассы. Вот бы устроили его закупщиком, как своего сынка, в карманах которого оседал навар от сделок с мясом. На торговую точку не поставят: там у них сплошь свои - родственники родственников. Сколько ж можно Чёху без работы сидеть! Но сначала нужно спасти свою шкуру. Покойнику деньги без надобности.



   - А мне-то что? - вдруг заявил Чех во внезапном приступе дальновидной хитрости. - Это не я соперника грохнуть захотел, не я тросик натянул, зная, что Брог по просеке лётает как сумасшедший. Да ещё орал: ничё не будет, проволока оборвётся, да и всё, зуб даю! Вот и отдашь все зубы вместе с башкой...



   - Брог везде лётает... всегда... -- заторможенно проговорил Гига и вдруг, подняв на дружка вроде бы затуманенные глаза, проявил смекалку: - А кто первый идейку кинул? А?.. Кто подначивал?



   Но куда там простоватому Гиге против Чеха, который вырос в словесных баталиях на общей кухне барака.



   - Идейка что такое? Слова. Пшик. - Тут Чех дунул на сжатые щепотью пальцы и растопырил их, показывая, как эфемерны идеи. - А вот поступок - совсем другое. Преступным деянием называется.



   Гига хотел сказать про соучастие, но с улицы донёсся рёв байка, потом оборвался возле Гигиного коттеджа.



   Друзья примолкли.



   Байк рванул дальше.



   Чех перевёл дыхание, расслабился, гадая, заметил ли дружок его секундную слабость. Поднёс кружку с остатком кофе к губам и не ощутил привычного аромата. Потянуло пропастиной. Более того, пальцы свело, точно от холода.



   Гига тоже решил выхлебать остатки, но вдруг перевернул посудинку.



   На дорогущий дагестанский ковёр вывалилась почти чёрная льдинка.



   Через полчаса совместной истерики Чех взял себя в руки. Он зашагал по комнате от угла к углу, задавая вопросы самому себе и другу, который точно окаменел, обхватив голову ладонями:



   - Вся эта хрень началась не сегодня ночью. Раньше. Кем был Брог? Вечным лохом, так? А тут за год поднялся... "Кава", баблосы, твоя бывшая, Ритка-студентка... Квартирка в городе. Однако переезжать не спешил, что-то его держало. По ночам на байке лётал. И ведь не работал, как и все! Откуда всё это у него?



   Гига вместо ответа зашмыгал носом.



   - Хорош сопеть, - продолжил Чех. - Ты ж с ним общался? О чём он говорил?



   - Отцу расскажу. Всё расскажу, - неожиданно выдал Гига.



   Чех замер: Гигин батя столь же опасен, как и воскресший Брог. Сынка, понятно, вытащит, укроет где-нибудь, а вот что он сделает с соучастником?



   - В горы захотел? Пасти и трахать овец? Или в армию на потеху дедам? - Чех повысил голос, выдавая всякую хрень, скопившуюся в мозгах, за весомый довод. Так было нужно, потому что пухлый смазливый Гига комплексовал из-за своей внешности и был откровенным тормозом.



   - Ты лучше повтори, что рассказал про Брога год назад. Куда он ездил? С кем якшался? - продолжил Чех.



   Он дождался, пока Гига перестал вздыхать, задействовал извилины и начал рассказ по делу:



   - У Брога родня где-то в северных ебенях. Он говорил, что там есть открытая могила - зэки в яме со льдом. И будто бы тот, кто возле побывает, получает от жизни всё.



   - Что, сумки с баблом и байки в тундре находит? - не удержался Чех.



   - Ты чё, дурак, да? - обиделся Гига. - Силу получает, энергию. А вместе с ней удачу. Ну и это... наверное, бессмертие.



   Чех хотел, как всегда, обстебать бредни, к которым относился, как к мусору в головах людей, но призадумался, а потом стал задавать конкретные вопросы:



   - Что за зэки? Почему все, кто там живёт, не огребли силу и удачу?



   - Не знаю, Брог не особо откровенничал. Сказал, что много лет назад зэков по какому-то тупому приказу этапировали в те края. В несуществующую зону. А когда конвоиры допёрли, что их отправили на кудыкину гору рвать помидоры, то взяли и грохнули зэков. С тех пор они почти сто лет так и стоят в яме со льдом. А подобраться к ним можно только по весне или до наступления зимы. Под снегом ямы не найдёшь, а летом там топи. Аборигены к могильнику не ездят, считают место проклятым, - поведал Гига, уже совершенно успокоившись: Чех башковитый, он