Мяч круглый. Испанский дебют [Александр Чечин] (fb2) читать онлайн

- Мяч круглый. Испанский дебют (а.с. Мяч круглый -2) 17 Мб, 255с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Александр Чечин - Шопперт Андрей

Настройки текста:



Глава 1

Вступление

Дверь врезалась в косяк, отбила штукатурку на стене и, оттолкнувшись почти с той же скоростью, стала закрываться — но опять наткнулась на ту самую ногу, изначально придавшую ей ускорение. Трах! И снова удар о стену, и новая порция осыпающейся штукатурки.

На пороге стоял огромный военный в маршальском мундире и грозно смотрел на прикрывшихся руками людей:

— Ну? Вы, что ли, футболёры, вашу…

Нет, по-другому было:

Дверь распахнулась от удара ноги. Петли не выдержали — с корнем вырвали шурупы из косяка. Массивная дубовая створка впечаталась в стоящий напротив стол и расколола на мелкие кусочки дорогущий, малахитовый с серебром, письменный прибор. На пороге образовался огромный военный. Из-за поднявшейся пыли звание различить было не возможно — но венки всякие золотые и колосья на тулье фуражки присутствовали.

— Ну, которые тут врем… вредители-футболисты, вашу…

И не так, конечно, было дело.

В дверь тренерского штаба «Кайрата» постучали и, не дождавшись ответа, открыли её. Сидевшие над картой СССР товарищи оглянулись на вошедшего. Невысокий совсем, полненький и почти лысый старичок подслеповато оглядел не очень юных географов — среди них были и ровесники вошедшего.

— Вы футболисты?

— Что вам, товарищ… — откликнулся самый молодой и самый высокий, да ещё и рыжий.

— Дожил, мать её итить… Маршала Жукова в лицо не узнают. Эх, молодёжь, молодёжь! На помощь вот вам Тишков послал. Есть команда доставить вас в Саратов.

В общем, так: я не бог. «Боинг» ни там, ни в Горьком, не сядет — полоса короткая. В Казани — сядет, но оттуда вам ещё на поезде или кукурузнике долгонько добираться. В связи с чем есть вот какое предложение, — Жуков достал большие роговые очки и водрузил на щекастую физиономию. — Везём вас на «Сесснах». Новенькие, недельку назад в наши ДОСААФовские аэроклубы пригнали из Смоленска. Каждая двух пассажиров возьмёт, ну и поклажи немного — чего там у вас, трусы-башмаки? А если кто привык примус с собой возить, или там гантели — обойдётся как-нибудь на этот раз. Облётывать пташек уже начали наши самые заслуженные лётчики — ветераны войны. Вот они-то вас и вызвались на игру доставить — только смотрите уж, не огорчите стариков опять, как девятого мая. Лететь тут две с половиной тысячи километров, две посадки на дозаправку. Получится часов с десять в дороге — зато ни оформления, ни ожидания багажа, ни пересадок. Принял таблеточку димедрола, проснулся — и уже в Саратове, а если ещё вместе с таблеточкой пургена — то и вес лишний согнал. Бегай себе по поляне, попинывая шайбу эту вашу…

Событие первое

Тренер футбольной команды инструктирует игроков:

— Главное — во время игры ни на минуту не упускайте из виду мяч!

— Понятно! — говорит капитан команды. — Такой мяч стоит по меньшей мере сотню баксов.

Посетители валили косяками и навалили кучу проблем. Спасибо ещё, в буквальном смысле проблем…

Пётр Миронович Тишков всё ещё в больнице пребывал. Домой просился, но злые доктора грозили пальчиком и говорили: «низя». Вызвал из Кургана Илизарова — пусть «главный по тарелочкам» своё веское слово скажет. Никаких ведь особых процедур не процедурят — лежишь и посетителей принимаешь, так чем дома хуже? Перевязки? Ну, наймёт вышедшую на пенсию хорошую медсестру — и бабушке копеечка, и ему относительное спокойствие, что в опытных руках сепсис не схватит — а то там и «антонов огонь» не за горами.

— Огонь? — доктор Сирозеев, что эскулапил в хирургии, решил лекцию прочитать. — Знаете, почему так называется?

— Ну, святой такой был, — Пётр о другом думал.

— Гангрену называли «Антоновым огнём» только в России, а потом продолжили и в СССР. В остальном мире так именуют другую болезнь — тоже, по существу, гангрену, но вызванную отравлением спорыньёй. Это грибы-паразиты, чьи споры содержатся в зерне. Вот в средние века во Франции открыли при монастыре больницу — лечить страдающих от отравления спорыньёй. Монахи добыли как-то мощи святого Антония из Константинополя — считалось, что только он способен помочь избавиться от этой болезни. А дело оказалось в том, что больных просто сажали на брюкву всякую, экономили на питании, они больше не употребляли заражённый хлеб — и, соответственно, постепенно вылечивались. Хотя тогда особо-то и не понимали, что дело в заражённой пшенице.

— А сейчас? — Пётр заинтересовался. Целый год был сельским министром, а про спорынью никто ничего не докладывал.

— Современная агротехника надёжно защищает посевы от этого опасного грибка, поэтому страшных эпидемий давно не было. В последний раз — в 1951 году во Франции.

— В 51-м… то есть, недавно совсем? Ладно, спасибо за информацию. Подождите, Иван Савельевич! Это ведь как оружие можно использовать. Загрузил на самолёт побольше, пролетел над английскими полями — и всё, можно им гуманитарную помощь отправлять в виде сухарей.

Доктор икнул.

— Зря я тут вам наговорил… Я ведь клятву Гиппократа давал.

— Ну, я-то не давал! Англичанка нам постоянно гадит — вот, а мы им взамен подарочков подбросим. А ещё есть полезные с этой точки зрения грибы?

Доктор снова икнул.

— Я, наверное, выпишу вас, Пётр Миронович…

— Да ладно, шучу. Завтра Илизаров из Кургана приезжает — осмотрит, и, если даст добро, выпишете. Я ведь своему здоровью не враг. Подыщите только мне медсестру, пожалуйста, пока, а вот Гавриил Абрамович приедет и пояснит вам всю пагубность нахождения меня в стационаре. Заводите «ходоков».

Первый из введённых был тот ещё ходок. Издалёка пришёл.

«Адидас» — это от двух слов: Адольф (Ади) Дасслер. Там ещё был братик Рудольф, он же Руди, но Рудидас не так красиво звучит. К тому же, Руди был младшеньким и в основном не производством занимался, а втюхивал инвалидам тапочки с подошвами из списанных автомобильных шин, что тачал старшенький.

В 1925 году Адольф изобрёл и сшил первые в мире произведённые заводским способом футбольные бутсы с шипами — хоть это его достижение многие потом и оспаривали, мол, раньше немца додумались. Ну да задумка не бог весть какая сложная, начали их в то же время примерно и англичане, и датчане делать. Другой вопрос, что модель, придуманная Дасслером, оказалась очень удобной и вместе с гимнастическими тапочками стала основной продукцией фирмы.

Ходоком был тридцатипятилетний Хорст Дасслер — сын Ади и племянник того самого Руди, что двадцать лет назад разругался со старшим братом и основал компанию «Руда», правда, почти сразу переименовал в «Пуму». Впрочем, она и сейчас ещё почти никому не известна. Про Хорста же Пётр знал только то, что при нём компания «Адидас» и перейдёт владельцу французского клуба «Олимпик Марсель» Бернару Тапи. Тому самому, которого потом посадят за договорные матчи, и который совсем разорит «Адидас».

Сейчас Пётр своих немецких партнёров позвал по двум причинам. Во-первых…

Отмотать надо.

— Мячом?

— Мясём. Плямо как ядлом пусесным.

— Так мячик лёгкий! А, кстати, сколько он весит?

— Мяс не мосет быть более семидесяти сантиметлов и не меньсе, сем сестесят восемь и сесть в оклузности. Вес не больсе 450 гламм, и не легсе 410 гламм.

— Четыреста грамм… Какое же это пушечное ядро? — Тишков посмотрел на Юрия Севидова с разбарабаненной щекой.

Футболисту страшно повезло. Даже не страшно, а немыслимо. Пришёл к зубному, тот посмотрел и говорит:

— Нужно резать, не дожидаясь перитонита. (Так, стоп… перитонит — это где-то в пузе, у зубов — вроде пародонтит.) Будем рвать, — и на часы глянул. Оставалось пять минут до конца его смены. Схитрить решил доктор: — У вас 13-й зубик. Клык глазной. Я вот вам на рентген направление сейчас выпишу, — выписал и отправился в лоно семьи, употреблять картошечку жареную с селёдочкой малосольной атлантической из большущей консервной банки, с икрой и молоками, да под пивко. С настоящим, нерафинированным, читай, не испоганенным химией, подсолнечным маслом с запахом семечек. Эх, были времена.

А Юра Севидов отсидел очередь в рентгенкабинет, сфотографировался и на следующий день узнал: поторопись тот «рвач» — и ослеп бы на правый глаз. Над зубом обнаружили большое чёрное пятно — гной. Сказки про вырванный клык, после которого человек слепнет — сказка. А вот нагноение и переползание заразы на близколежащий глазной нерв — такие случаи встречаются, и человек на самом деле теряет зрение. А ещё говорят, что пиво вредно для здоровья! Вот ведь… кому и полезно. Потому появился Севидов в хирургии — операция нужна.

— Так доздь зе сол, мясик намок. Тогда совсем тязёлый становится. Мозет, и больсе килогламма. Моклый играть головой — это как цугунной сковолодкой по лбу. Мне так залядили — ас снуловка на лбу отпесаталась. Хоть из килзы бы сили, сто ли…

Болельщиком и специалистом по футболу Пётр точно не был, а потому решил пообщаться со специалистом. Позвонил Аркадьеву и спросил, какие сейчас самые лучшие футбольные мячи.

— Без всякого сомнения, это мяч «Телстар» фирмы «Адидас».

Вот как! То есть, почти ручная фирма и надёжный партнёр по бизнесу ещё и делает лучшие мячи. Пора позвать кого из ведущих и пообщаться. А ещё Юра мимоходом упомянул про кирзу — явно знакомый ему по лагерным приключениям материал. Так ведь что такое кирза? Тряпка, какой-то дрянью пропитанная так, что не промокает почти. А кожу разве нельзя? Можно! Уж про пропитку полиуретаном в XXI веке все знают. Не, нужно всё-таки быть футбольным фанатом.

Хорст Дасслер, сын Ади, был увеличенной копией Карпова — просто одно лицо. Только у Анатолия Евгеньевича природа мозг наращивала, а у Хорста вершки добавляла. Выше Петра — за метр восемьдесят. С немцем был ещё немец, эдакий истинный ариец — чуть ниже ростом, поджарый и белокурый. Бестия с любой стороны. Наверное, сними с него рубашку — а на животе кубики, как протектор на колёсах УАЗа. Ещё с ним был переводчик. Как определил? Колобок очкастый, с прямым пробором и в замусоленном пиджачке. На хозяина жизни не тянул. Хорста Пётр уже как-то окучивал, когда немцы попытались украсть запатентованные сумки на колёсиках. Расплатились фабрикой в Павлодаре. Сейчас приличный пакет акций будущего гиганта, а пока перебивающегося с хлеба на квас середнячка, у них с Биком — ну, и три совместных предприятия. Это длинный Хорст может своё профукать — у Бика сильно не забалуешь. Бернара Тапи и без «Адидаса» посадят.

Представил колобок бестию. Оказался сыном того самого Байера. Нет, не того, который Адольф и фон, а того, который полиуретан, ну и монтажную пену, соответственно, изобрёл. Что, мало на Руси Ивановых? Вот и в Фатерлянде Байеров хватает. Какой круче — ещё посчитаться должны. Концерн Bayer AG тоже чуток прикуплен и прикормлен, так что соратники собрались. Вот только чуть покоробило Петра, что прислали не отцов, так сказать, а детей. Вообще нюх потеряли…

— Мне сказали, что вы начали делать новые футбольные мячи? — Пётр дождался перевода и насупил брови. Пусть думают, что русский Иван злится.

Не проняло: Хорст осклабился, клыки показывая. Болезнь какая, когда очень длинные третьи зубы? Или настоящий вампир?

— Да, мы начали выпускать кожаные мячи Telstar, сшитые вручную из 32 пятиугольных и шестиугольных панелей. По мнению специалистов, это самый круглый из всех кожаных мячей! Дизайн уникален — он белый и украшен чёрными пятиугольниками. Знаете, откуда название? У американцев спутник такой был — Telstar, то есть, Star of Television, «Телезвезда», по нему телевидение пробовали передавать. Шарик такой, сам белый, и солнечные панели черные раскиданы. Вот мы и решили попробовать сшить похожий мяч, и не прогадали — он гораздо лучше заметен на телеэкране! — «Карпов» полез в большую сумку и вытащил самый обычный чёрно-белый мяч, сшитый из шестиугольников. Ну, это для Петра самый обычный, а здесь и сейчас — экзотика. Аркадьев сказал, что на Евро в прошлом году такими играли, и был фурор.

Твою ж дивизию!.. Вот денег-то они с Биком прохлопали. Это сколько же теперь «Адидас» отгребёт всяких марок и прочих фунтов! Ну, хоть не долларов — там не больно популярен соккер. Потрогал.

— Кожа?

— Я, я, дас ист фантастиш. Kuhhaut. Самые лучшие сорта кожи берутся с коровьих огузков и идут на производство самых качественных мячей. Из остальной кожи дешёвые делают.

— Намокает. Жалуются футболисты.

— Мы втираем парафин, но он не вечен.

— А синтетика? — Пётр мотнул головой на второго сынка.

— Нет, такой прочности не получить. Пробовали — два-три удара, и они рвутся, — ещё больше обрадовался Хорст. Уделал тупого Ивана с железной страшной ногой.

— Слушайте внимательно. Переводчика потом убьёте, чтобы тайну не выдал, — подвинулся к сыновьям Тишков.

Колобок очкастый перевёл, потом понял, чего перевёл, и завизжал. Наверное, это саксонский диалект.

— Да шучу! Но вы должны дать подписку о неразглашении тайны производства новой кожи.

— Я, я, дать подписка. Всё дать. Нихт убивать, — обрадовался переводчик.

— Ну и замечательно. Миша! — а чего? У нас вон тоже есть высокие, истинные славянские шкафы. И повыше, и поширше, да и поумнее. — Дай им всем бумагу подписать.

Прочитали, погавкали друг на друга, посмотрели на железную ногу и на квадратного Мишу — и подписали, дрожа членами.

— В качестве основы синтетической кожи берут тонкую хлопковую или трикотажную ткань. Второй слой состоит из отходов кожевенного производства, размельчённых и для придания прочности обработанных специальными составами. Наличие этой прослойки отличает «ПУ-кожу» от дерматина или другого дешёвого заменителя. Верхний слой «пирога» состоит из полиуретана — наносить при температуре 130 градусов, можно чуть больше. На этом этапе поверхность окрашивают в какой-либо цвет или наносят рисунок. Всё! Дерзайте. Через месяц жду мячи.

Пётр как-то смотрел по зомбоящику передачу «Галилео» с Александром Пушным — вернее, много передач смотрел, не все запомнил, но вот эту почему-то память при упоминании Севидовым «пушечного ядра» подсказала. Немцы народ ушлый — изобретут эту "ПУ-кожу" на пару лет раньше.

— А состав, связывающий фрагменты кожи и соединяющий все три слоя? — похлопал ладошками с рыжими волосиками молодой Байер. Вильгельм, что ли? Даже не запомнил.

— А может, вам ещё и ключ от квартиры… Не знаю. Вы химики, или где? Клей какой-нибудь. Подумайте, поэкспериментируйте. Можно ведь не только мячи. Можно обувь, которая не намокает — те же бутсы. Сапоги женские и мужские. Тиснение под кожу змеи или крокодила. Половина прибыли — нам с Биком.

— Мы фсо делайт, — оба-на, а бестия-то русский знает.

— А чего раньше не "делайт"? И это, немец-перец-колбаса, ты скажи вашим фатерам, чтобы сами ехали как можно быстрее. Тут миллиарды долларов. Я ведь и обидеться могу.

— Извините, герр Тишкофф! Мы думали, что это просто о расширении нашей совместной фабрике в Павлодаре и освоении на ней производства вот таких мячей, — разволновался Дасслер-младший.

— Конечно, мутер вашу, расширение и освоение! Только уже из новой кожи, которая не будет намокать. Мячик оставьте и езжайте. Как изобретёте, то батяньки сразу чтобы здесь были. Хотя даже и не так… Адольф пусть с новым мячом и договором приезжает — а вот ваш отец, герр Байер, как можно быстрее. Есть на него виды. Убойную вещь изобретём. Тоже миллиарды долларов.

А что? Сколько монтажной пены приобретается в год строителями? Тут даже не миллиарды, а сотни миллиардов долларов. Ну, уж десятки-то точно.

Спутник "Телстар"

Мяч "Телстар Эласт"

Глава 2

Событие второе

Два журналиста остановились напротив детского сада и наблюдают за мальчиком, который нашел на газоне лужу и кидается грязью в других ребятишек. Пять минут наблюдают, десять минут наблюдают. Потом один не выдержал, достал из кармана платочек и утер скупую мужскую слезу:

— Извини, расчувствовался. Ну, совсем как я в детстве!

Ушли немецкие легенды. Хорошо, не сами легенды, а сыновья легенд. Так может, с помощью Петра и эти легендами заделаются? Следующего посетителя тоже Аркадьев подсказал. Страшно не понравилась Тишкову ситуация с матчем в Донецке. Ладно, судью купили — так эти бараны могли ведь Трофимке серьёзно ногу сломать, и тогда надежда чего-то достичь в следующем году на чемпионате мира становится призрачной. Нет сейчас в Советском футболе второго Арисагина. И в мировом-то — на пальцах одной руки, да ещё один и лишним останется. Уникум, рождающийся раз в десяток лет. Взбесило. Шашкой махнул — головы в Донецке полетели, ещё махнул — и грузины перешли на его сторону. Но если вот третий раз не махнуть, то болото снова ряской затянет, и выйдет пшик. Надо создать условия, когда договариваться будет невозможно, а играть грубо — невыгодно. Вот и спросил у Аркадьева фамилию известного спортивного журналиста, причём такого, который не только красиво слова в предложения может складывать. Такого, за которым люди пойдут, а, самое главное, который сам этих людей поведёт.

— Борис Федосов. Он, конечно, больше по хоккею — работает в «Известиях», сейчас носится с идей организации международного хоккейного турнира под эгидой газеты. Эдакий второй чемпионат мира: шесть сильнейших сборных в круговом турнире. Его теперь Снеговиком прозвали — он ведь сам придумал эмблему этого турнира. Снеговик с клюшкой, — Аркадьев как-то хитро улыбнулся и продолжил: — Найдёт у вас коса на камень. Характер человеку достался непростой. Из подчинённых Борис Александрович выжимает все соки. Стиль руководства — авторитарный. Собственное мнение держи при себе, но если кто отличился, то тоже похвал не жалеет. Помню, как-то был Борис в хорошем настроении и так сказал, усмехнувшись: «Своих сотрудников и своих жён надо любить и хоть изредка доказывать им, что лучше тебя нет никого на свете».

Позвонил товарищ Тишков в «Известия» — и вот второй ходок организовался в креслице, коим ранее неповоротливый Цвигун крушил стеклянные двери. Умели раньше ведь строить… Спинка у кресла довольно сильно отклонена, и даже само сиденье — с приличным уклоном. Если уселся балет Чайковского по огромной стереопанели смотреть, то прямо в тему — но вот если у тебя впереди разговор с членом Политбюро и Первым секретарём, то все эти наклонности кресла не просто мешают, а заставляют тебя сидеть на самом краешке и осознавать, что величина ты при всех заслугах переменная. Откинуться, забросив ногу на ногу, будет не демонстрацией плохого воспитания, а первой ступенькой на Голгофу — а потому изволь выпрямить спину и гнездиться на краешке, спинку и поддержку за спиной не ощущая. Иезуит, блин, этот Тишкофф… Так нет! Больница же, откуда разной мебели на выбор взяться? Это-то кресло в «красном уголке» только в одном экземпляре нашлось. Кто же знал, что тут образуется приёмная Первого секретаря.

— Борис Александрович, — Пётр оглядел товарища. Высокий, породистый, волнистые волосы назад зачёсаны, чуть седина пробивается. Хотя ведь нестарый — и сорока нет. — Сейчас я пару бредовых идей выскажу, а вы их критикуйте, даже если двумя руками за. Нужно найти слабые звенья, и не очередную команду сверху спустить, которую постараются похоронить, а на самом деле вывести футбол СССР на первое место в мире.

— Внимательно слушаю, — Федосов достал потрёпанный, почти исписанный блокнот.

А что знал Пётр? Что вот через несколько лет договорных матчей будет столько, что Федерация футбола СССР пойдёт на беспрецедентный шаг и отменит ничьи — введёт послематчевые пенальти. Пойдёт, можно сказать, впереди планеты всей. Чуть не додумает — но сам шаг-то верный. Ускорить надо?

— Табличку розыгрыша чемпионата СССР за прошлый и за начало нынешнего года посмотрел, — Пётр мотнул головой на подшивку «Советского Спорта» на тумбочке у изголовья. — Пора бороться с засильем ничьих в нашем чемпионате. Напрашивается простое решение: после каждого мирного исхода пробивать серию послематчевых пенальти. Кто выиграл — получай своё законное одно очко. Проиграл — баранка. За победу, как и раньше — два балла. Поражение — ноль. Но потом подумал… и вот к какому интересному выводу пришёл. А если за победу три очка давать?! Так мы повысим ценность побед, и в тоже время для команд будет стимул играть ярче — ведь в случае равного счета команды будут обострять игру в конце встречи, стремясь победить и набрать большее количество очков, — Пётр попытался поймать чувства в глазах собеседника, но тот уткнулся в блокнот и строчил, головы не поднимая. Пришлось продолжить. — Я думаю, после этого в чемпионате Союза договорняков станет меньше. Конечно же, именно эту цель озвучивать не стоит — сами понимаете, в советском футболе подобных негативных проявлений капиталистической действительности быть не может. А ведь на самом деле расцветает эта гадость у нас пышным цветом — прямо как черёмуха в мае. Цветёт и пахнет на всю страну, и не услышать этот аромат может только тот, кто страдает футбольным насморком, — а чего? Нагличане такой финт у себя и введут в начале восьмидесятых. Вот, обгоним лет на десять.

Оторвался «породистый» от блокнотика и согласно покивал головой.

— Образный у вас язык. Ах да, вы ведь ещё и писатель всемирно известный.

Пётр прищурился. Это сейчас завуалированное оскорбление было, или похвала? Ладно, поразбираемся.

— Так что думаете, Борис Александрович?

— Футбол — это игра, как бы одним словом… косная. Любые новшества в штыки воспринимаются.

— А мы ударим пролетарским словом по динозаврам.

— Это как? — опять за блокнотик. Пётр обратил внимание, что пишет товарищ как бы и не по-русски. Скоропись! А где, интересно, учат?

— Начинайте журналистское расследование, поднимите шумиху на всю страну — я поддержку партии гарантирую.

— Даже так… Известные фамилии всплывут. Можем навредить футболу. И посещаемость стадионов — люди разочаруются и перестанут ходить.

Умный. А дилетант Штелле хотел, как всегда, одним ударом меча по мячу.

— А у вас есть предложения?

— Ну, парочку случаев выдать на-гора можно, а остальных просто предупредить, что и на них собираем досье. Тогда под давлением фактов и по указанию ЦК легко это предложение пройдёт. Ну и, кроме того, нужно лотерею, может, что у вас прошла, на весь СССР расширить?

— Лотерею… Тут я из своих денег выделил на машину толику, а всего в Высшей лиге больше трёхсот матчей. Где деньги брать?

— Элементарно, мой доро… Ой, извините, Пётр Миронович. Просто всё: пусть билеты будут двух видов, один — копеек на пятьдесят дороже. И именно они разыгрывают машину, а не хочешь — бери обычный.

— Принимается. Подождите… На «Зенит» может прийти и сто тысяч человек, и все могут купить дорогой билет. Люди у нас любят лотереи, азартные. Тогда это около пятидесяти тысяч — а машина, даже «Волга», гора-а-аздо дешевле стоит-то.

— Так можно и несколько машин. У вас вот — тридцатитысячник. Есть ещё несколько таких же стадионов — тот же «Локомотив» в Москве. А знаете что… ведь лишние деньги можно пустить на ремонт стадиона, и на его увеличение даже! Кроме того, можно открывать при стадионах больше детских и юношеских секций — будет чем тренерам платить. Строить новые небольшие стадиончики с полями для тренировок — пусть газон на основном отдыхает.

— Согласен! Давайте, разрабатывайте концепцию…

— Я?!!! — рот открыл.

— Инициатива имеет инициатора.

— Ну…

— Не-не, всё! Рыбка плывёт — назад не отдаёт. Стоять! Бояться! А ведь в СССР есть тотализатор на ипподромах?

— Есть.

— Давайте и на футболе сделаем! На входе на стадион покупаешь купончик. Сначала что-то простое надо… Во: синий купон — выиграл «Зенит», скажем, а красный — «Спартак». На следующий день посчитают. Пятьдесят процентов выделят на развитие детского футбола, а пятьдесят — на выплаты. Если ничья — удерживать весь фонд в пользу стадиона. Так ещё и от зрителей пойдёт неприятие ничьих, будут гнать своих вперёд, как безумные.

— Думаете?.. Хотели же уже лотерею «Спортпрогноз» в 63-м вводить, потом в ЦК зарубили — мол, стяжательство.

— Да какое, к бесу, стяжательство? Небось, самим можно двадцать лет по ползарплаты на облигации отбир… эгхм, ладно, не будем отходить от темы. Так… А почему только на стадионе? Выплату и выдачу призов можно там производить, а продавать — по всему городу, и начинать за неделю до матча.

— А договорные матчи не возникнут после этого с новой силой? Договорятся футболисты с тренером, да и поставят против себя в не сильно важном матче.

— Возможно. Посадим. Всё тайное рано или поздно становится явным — кто-то проговорится. Вы отслеживайте странные матчи, а мы попросим КГБ поспрошать с помощью «сыворотки правды». Одного случая будет достаточно. Зато куча денег… Стоять! Бояться! А давайте мы на часть этих денег создадим в стране несколько вратарских школ? Вы ведь вратарём в «Торпедо» были. Вот, скоро Яшин на покой запросится — его туда преподавателем. Да всех хороших вратарей в такие школы после ухода из большого футбола. Да и не только вратарей — много можно придумать интересного, где громкое имя главной фигуры массу пользы принесёт.

— Ох, дух захватывает… А Гранаткин? — сложил блокнот Федосов.

— Я поуговариваю, чтоб вам помог. Ну, если те прожекты, что я наговорил и правду нашему футболу пользу принесут.

— Считайте, что я в вашей команде! Ещё как принесут.

— Ну и замечательно. Да, Борис Александрович, тут одно мероприятие намечается… Я на вас местечко припас. Фееричное будет дельце, не пожалеете. Сейчас идите к Лобановскому — он в курсе. Я ему позвонил часик назад, предвидя ваше согласие, и решив такой вот бонус вам организовать. Как до Москвы доберётесь — накидайте программку и с фельдкурьером отправьте. По лотереям, по новой формуле чемпионата, ну, и по школам. Всё, больше не задерживаю — там вон в коридоре ещё очередь из неспокойных людей стоит.

Глава 3

Событие третье

Муж приходит домой пьяный, очень поздно.

Жена:

— Где ты был?

— Люся, я был на кладбище…

— Что случилось?! Кто-то умер?

— Люся, ты не поверишь — там все мертвые…

Земляк за два года, что не виделись, чуть добавил веса, и седых волос тоже слегка добавилось. А так — тот же самый интеллигент, в пиджаке и при галстуке. Полненький, невысокий человек с благообразным кругленьким лицом. Старший тренер команды «Динамо» (Алма-Ата) по хоккею с мячом, а с прошлого года — ещё и по хоккею на траве, Айрих Эдуард Фердинандович. Ещё один немец, которого непонятно за что долго и упорно преследовала Советская власть. Пётр сейчас чуть надломил ситуацию — но слово «немец» в СССР, а потом и в РФ, всегда будет бранным, и люди будут продолжать стыдиться называть свою национальность. Чего уж — ещё поработаем против этого всенародного заблуждения, чинушами и партократами подогреваемого.

Перед встречей Тишков досье затребовал — нужно же узнать, что с родственниками, и как в Краснотурьинск попал. Родился в семье поволжских немцев — отец и мать теперь уже умерли. Отец, Фердинанд Фердинандович, работал в Наркомфине АССР НП до самой её ликвидации в 1941 году. В 1935–1938 годах сидящий напротив человек учился в Вольском военно-авиационном училище, а за три месяца до окончания, как и большинство «иностранцев», был отчислен по национальному признаку. На самом деле! Тут война на носу, и вдруг лётчик — немец. Потом Айрих работал ответственным секретарём редакции в Марксштадтской газете «Роте Штурмфане» («Красное Знамя»), там же, уже в бывшей Республике немцев Поволжья. В сентябре 1941-го родители были депортированы в Красноярский край, где до осени 1945 года работали в одном из рыболовецких колхозов. После этого им удалось переехать в Краснотурьинск, где отбывал повинность в Трудармии их сын, и оставались там десять лет под надзором спецкомендатуры. Эдуард играл в хоккей с мячом в команде «Труд», а одновременно ещё и работал тренером в ДЮСШ. В 1964 году Айрих переехал в Алма-Ату, где стал у руля «Динамо». Вот и вся биография. В этом году его «Динамо» стало пятым, пропустив вперёд краснотурьинский «Маяк», «Динамо» (Москва), СКА (Свердловск) и СКА (Хабаровск).

— Эдуард Фердинандович, тут ведь вы пытаетесь создать команду по хоккею с мячом на траве мужскую… Я слышал, вернее, специально наводил справки, что со следующего года будет проводиться чемпионат СССР.

— Есть такое. В Европе тоже во многих странах уже проводится, ну а про Азию и говорить нечего! Индия и Пакистан — законодатели моды, — возбудился. Фанатик.

— Вот об Индии я и пригласил вас поговорить, товарищ… а кто вы по званию?

— Капитан.

— Хрень какая-то. Завтра подготовят на подполковника. Выиграете чемпионат — станете полковником. Да, и в Трудармии ведь были? Тут я пытаюсь протолкнуть в Президиуме Верховного совета указ о награждении всех трудармейцев орденами Трудового Красного Знамени. Будет пусть небольшой моральной компенсацией. С вас и начнём. Так вот, об Индии… Вы ведь знаете, что мне в Краснотурьинск удалось заманить двух индусов? Давайте так сделаем. Сейчас идёте в аналитический футбольный центр и передаёте им установку попереводить имеющиеся журналы по хоккею на траве, в основном — индийские. Находите фамилии только закончивших играть лучших хоккеистов, а также — лучших из юниорских сборных. Записочку с данными — мне, будем сюда приглашать. Можете слетать в Краснотурьинск, переговорить с Удхамом Сингхом — он кого посоветует. А, может, его и отправить в Индию за новобранцами? Или вам вместе туда скататься?

— Размах…

— Нет, это только вступление. Нам нужно создать чемпионат Казахстана по хоккею на траве — ну, понятно, помимо чемпионата СССР. Там без нас деятели найдутся. К следующим Играм нужно подготовиться, дать бой индийцам и пакистанцам. Кроме того, ведь настойчиво проталкивается в олимпийские виды и женский хоккей на траве. Нам нужна сюда молодёжная сборная Индии среди женщин — пусть тренируются и готовят наших девушек. Была ведь команда лейтенантов, а тут будет команда лейтенантш.

— Дак сейчас я готовлю..

— Товарищ подполковник! В спорте, да и вообще везде, самое плохое — это самодеятельность. Нужно как лучше, а не как получится. Ну, потеряете несколько дней на поиск рекрутов. Зато потом тысячи дней наверстаете, имея такое подспорье — лучших в мире хоккеистов на травке! Вопросы есть?

— Есть, — ну вот… А думал — всё закончилось. Устал от трёхчасового марафона.

— Слушаю.

— А что с хоккеем с мячом, ну, который на льду?

— Правильный вопрос. Чуть не упустил. Нужно создавать чемпионат Казахстана и по этому виду. В каждом областном центре должна быть команда. Хотя, погода… Ну, нужно поразбираться — может, самый юг и юго-запад не подойдёт. Ну, команд шестнадцать должны набрать. Сейчас, насколько я в курсе, у нас, кроме вашего «Динамо» есть плохонькие команды: «Автомобилист» (Караганда) и тоже «Автомобилист» (Усть-Каменогорск). Бедная фантазия! Нужно уходить от «Динамо» и «Автомобилистов». Названия надо сочинять хлёсткие, как в Америке с Канадой! «Карагандинские Сайгаки». «Усть-каменогорские Барсы». Ладно. Думайте… К вашей команде вернёмся. Теперь ведь кадры вам Краснотурьинск черпать не даст — нужно свои готовить. Подготовьте проекты приказов, указов, и так далее, а также ваши предложения по созданию ещё четырнадцати команд в областных центрах. Вот теперь вроде точно всё. Хотя нет! Ещё несколько десятков детских секций. Пока в тех же крупных городах. Теперь всё?

— Теперь точно! — просиял подполковник Айрих.

— Всё, до свидания. Скажите следующему, пусть заходит.

Дня три назад скучал вечером и задремал. Не сон, а полуявь — вспоминал прошлое-будущее, компьютер с википедией. Как сейчас не хватает! Вспоминал, тут как-то незаметно сквозь этот полусон мысли переключились на Чумака с Кашпировским. Кстати, Чумак пока экстрасенсом и гипнотизёром не стал. Хороший журналист, и не более. Может, и не был, а в перестроечные годы просто людям голову дурил? На алкоголиков переключился — и вдруг словно глазами наткнулся на статью в интернете. Точнее, это была целая серия о драматических судьбах звёзд спорта. Первая была про Викулова — того самого, нападающего ЦСКА, двухкратного олимпийского чемпиона и шестикратного чемпиона мира. Были, блин, времена… Подзаголовок всплыл перед закрытыми глазами: «Семью разрушил. Бомж. И это — один из самых интеллигентных хоккеистов!». Ну, это будет гораздо позже — сейчас Викулов и не пьёт, и один из лидеров ЦСКА, а значит — и всего мирового хоккея. Да и дело-то не в нём. Это была серия статей о неудачно сложившихся судьбах великих спортсменов. Вот две следующих статьи уже актуальны. Не в водке дело — в людях. Во второй опять было про хоккеиста, и, если Пётр правильно запомнил, то это происходит прямо сейчас. Речь шла про Александра Альметова. В прошлом году неожиданно для всех закончил с хоккеем. Как и многие в это время, Александр не поладил с Тарасовым. Великий тренер утверждал, что любимой женщине спортсмен уделял куда больше времени, чем хоккею. По другой версии, были у игрока проблемы с режимом. Талант Альметова обещал ему большую тренерскую карьеру, однако в родном ЦСКА живой легенде места не нашлось. Какое-то время работал в котельной подсобником, даже копал могилы на Ваганьковском. В статье были воспоминания бывшего директора кладбища — уверял, что великому хоккеисту это приносило немалый доход. Помимо официальной пятирублевой ставки за каждую могилу копателям почти всегда доплачивали семьи похороненных.

Твою ж налево… Вот позвал двух главных спортивных деятелей Казахстана. Пришли Председатель Комитета по физкультуре и спорту при Совете Министров Казахской ССР Каркен Ахметович Ахметов с заместителем Октябрём Кидирбаевичем Джарлыкаповым. Рассказал им об Ваганьковском кладбище и отправил в Москву — заодно и к Тарасову заедут, может кого из молодых посоветует переманить в хоккейный клуб «Автомобилист». Опять блин, «Автомобилист», что выступает от Алма-Аты в классе «Б» в зоне Казахской ССР ещё с девятью командами. Сильнейшие в республике сейчас усть-каменогорцы, они на одну лигу выше. Но это всё между делом — не до хоккея летом. Вот выздоровеет — займётся. Сейчас нужно футбол окультурить. Третья статья о будущих бомжах была как раз о футболистах, и для беседы позвал Жорданию. Нужно наведаться в Сибирь. Главный герой этой серии как раз сейчас там, и вообще не пьёт. Совсем ещё мальчик — недавно закончил институт, пошёл в аспиранты. Корней Шперлинг, очередной немец. Сейчас в Омске на кафедре физкультуры. В будущем из ничего слепит в разных городах страны три команды, две даже попадут в высшую лигу — «Уралмаш» и калининградская «Балтика». А потом родственники доведут до невменяемости колёсами, отожмут трёхкомнатную квартиру и деньги на счетах, переселят в общагу, в комнату с соседом-люмпеном. Того настропалят, будет продолжать травить старика до состояния животного, почти до смерти. Только приезд сестры не позволит умереть в бомжатнике от голоду. Нечего такими кадрами разбрасываться — пусть под рукой будет. Отправил Жорданию в Омск, задание простое: пообещать любые блага, в том числе и собственную кафедру теории детского футбола в институте. У него диссертация пишется по отбору и подготовке детей в футбольные секции — вот, пусть разрабатывает. Можно набрать варягов, и даже выиграть чего с их помощью, но всему советскому футболу это мало поможет, а вот правильная секция и хороший детский тренер — это совсем другое дело. А если подготовит на кафедре своей несколько сотен хороших детских тренеров?

Стоять! Бояться! Варяги? А чего там, в Риме, Айзеншпис поделывает?

Не дали додумать. Пришли следующие футбольные ходоки — но перед разговором Пётр записал себе в блокнотик: позвонить в Рим и поинтересоваться, чем три недели товарищи там занимались. На этот раз тоже не сами по себе пришли, а вызвал. Навеяла перевязка — точнее, самый её конец. Ногу его железную подвесили к высокой конструкции, что заднюю спинку кровати заменяла, причём подвесили на бинт-резину. Типа, чуть туда-сюда двигайте, чтобы мышцы не атрофировались. Ключевое слово — «мышцы». Пётр вспомнил: в будущем и пловцы, и легкоатлеты перейдут на тренировки с этими бинтами Мартенса длиной 3,5 метра. И ещё одна вещь всплыла — был ведь в Гренобле, руководил сборной СССР на олимпийских играх, а там познакомился с профессором Преображенским. Нет, не тем из «Собачьего сердца», настоящим — главным тренером сборной страны по горным лыжам. Вот он тогда рассказывал, что уже применяет эту резину для тренировок горнолыжников и разработал целый комплекс упражнений.

Рассказал о том разговоре сейчас пришедшим тренеру по физподготовке «Кайрата» Сан Санычу Милютину и тренеру дубля Межову.

Сидели, слушали, не перебивали, но азарта в глазах не видно было. Типа, ну при чём тут горные лыжи?

— Порвётся ведь, — попытался отмахнуться Милютин.

— Порвётся — новый купите. Единственный минус бинта — то, что он со временем начинает лопаться. Это правда, так Преображенский и сказал. То есть, новый он вполне безопасный — а вот претерпев несколько месяцев непрерывной нагрузки, может неожиданно порваться. Бинт нельзя хранить в жарком помещении, в тёплых солнечных местах. От этого он делается хлипким. Вы держите в холодильнике — специально купим промышленный, вам ведь десятки понадобятся, — тренер вздрогнул, но не позволил своей нелюбви к холодильникам испортить сцену. Изобразил, что весь превратился в слух. — И всё время тальком пересыпайте — предохраняет от перегрева. Лучше всё же держать в прохладном сухом тёмном месте — безопасней и целее будет. Привезут вам из Франции холодильник для магазина горизонтальный, тряпочками закроете от света.

— А упражнения, как у горнолыжников, на гибкость торса? — хмыкнул Сан Саныч.

— В том числе. Для стартовой скорости. В районе груди и талии вшиваете бинт в специальный костюм, натягиваете чуть — и пусть футболисты стартуют, а второй бежит сзади и всё время поддерживает натяжение. После нескольких тысяч таких стартов спортсмен, освобождённый от резины, стартанёт гораздо мощнее, чем тренировавшийся обычными способами.

— А ведь интересно… Попробуем. Слышал, так кто-то вожжами тренировал, — наконец «проснулся» Милютин.

— И теперь про вратарей. Привязываете бинты к ногам и рукам, тоже через торс, и закрепляете их на штангах при небольшом натяжении резины. А потом начинаете, как обычно, обстреливать мячами, и пусть, преодолевая сопротивление бинт-резины, ловит. Через пару неделек ещё чуть увеличьте натяжение — а потом пусть без бинтов, нужно будет ему освоиться с новыми возможностями тела. Представьте себе картину: стоит ваш Масяня…

— Масик. Ну, в смысле, прозвище у Бубенца — «Масик».

— Ну да, Масяни ещё нет…

— Масяни? — удивление в глазах.

Блин, нужно осторожнее. Так и палятся попаданцы. Сделал морду тяпкой и продолжил, как бы не заметив:

— Стоит ваш Масик в воротах, как муха в паутине — резинками ко всем штангам и перекладинам привязанный, а вы в девятку эту вашу бьёте. Через год таких тренировок он уже будет не мухой а пауком — Лев Яшин будет ему завидовать. Такая прыгучесть разовьётся. Так что давайте, товарищ Милютин, собирайте вещички, и срочно в Москву — к профессору Преображенскому. Расскажите о нашем разговоре, попросите от моего имени помочь. Пусть даже сам приедет и процесс наладит. Мне не должен отказать — после Гренобля вполне дружески расстались. Вдвоём и езжайте — а заодно и к Тарасову зайдите, на его тренировки посмотрите. Как раз вернётесь — и «Кайрат» из Саратова прилетит. Всё, товарищи, диспут окончен. Болезному, то есть мне, отдохнуть надо. С самого утра спортом занимаюсь. Ещё перекачаюсь… Да, напоследок! Нашим преимуществом должна стать выносливость. Хорошие футболисты во время матча пробегают от десяти до пятнадцати километров. Значит, после этих пятнадцати километров у них ещё должны остаться силы выпрыгнуть в штрафной противника и головой забить. Теперь точно всё! До свидания.

Глава 4

Интермеццо первое

Передовица газеты «Известия» от 21 мая 1969 года.

«Беспримерный перелёт голубых птиц»

Самолёт подскочил на идеальной, длиннейшей полосе аэропорта города Алма-Ата. Чуть наклонившись на правое крыло, вновь скользнул колёсами по бетонке, и, ещё раз подпрыгнув, стал под натужный стрёкот двигателя плавно набирать высоту. В кабине сидели сразу два пилота, а мы с тренером команды «Кайрат» Игорем Нетто удобно расположились на заднем сиденье. Хотелось бы буквально в паре строк познакомить читателей с нашей голубой «птичкой». Недавно совместно с французским подразделением компании «Сессна» выпуск этих небольших самолётов начали в Смоленске. На нашем имелась надпись «Сосна 00028у» — то есть, это всего лишь двадцать восьмой самолёт, выпущенный на авиазаводе в Смоленске. Имя «Сосна» дано голубой птичке официально, но лётчики тут же придумали для этой маленькой и проворной машинки ласковое — «Сосёнка».

Эта «сосёнка» с буквой «у» после номера отличается от стандартной чуть более мощным двигателем. По договорённости с зарубежной фирмой, на первой сотне самолётов будет установлен двигатель Continental GO-300E мощностью в 175 л. с. Сами же французы, которые сейчас готовят первую партию из ста самолётов для нужд сельского хозяйства СССР, устанавливают шестицилиндровый мотор воздушного охлаждения Continental O-300 мощностью в 145 л. с.

Крейсерская скорость нашей «птички» чуть больше стандартной — мы полетим, преодолевая по триста километров за час. Позвольте, однако, сперва поведать вам один факт об этом самолётике — он на самом деле заслуживает внимания. В 1958 году на машине Cessna 172 был установлен абсолютный рекорд по продолжительности полёта с дозаправкой в воздухе. Самолёт с бортовым номером N9172B, пилотируемый Робертом Тиммом и Джоном Куком, взлетел 4 декабря 1958 года с аэродрома Мак-Карран вблизи Лас-Вегаса и приземлился на том же аэродроме 7 февраля 1959 года, пробыв в воздухе 64 дня 22 часа 19 минут 5 секунд. Два с лишним месяца эти отважные люди жили в самолёте, спали и питались по очереди, заправлялись прямо на лету, принимая шланг с мчащегося по земле грузовика, и даже, ну, вы понимаете, уважаемые читатели… даже зубы чистили и то в воздухе, на высоте почти в три тысячи метров.

Наш полёт не столь продолжителен, и в воздухе мы заправляться не будем. Через каждые восемьсот пятьдесят километров «Сосёнки» будут приземляться на аэродром и брать горючее на земле. Весь перелёт займёт десять часов.

Куда же летит «Сосна 00028у»? Ничего сверхъестественного — просто в Саратов. Расстояние от Алма-Аты до Саратова — две тысячи пятьсот километров. Вылетели в восемь утра — и, так как летим вслед за солнцем, то прилетели в шестнадцать часов местного времени. Я не оговорился — «Сосёнки». В этом и необычность перелёта. С аэродрома столицы Казахстана одновременно вспорхнули пятнадцать голубых птичек — и ровно столько же через десять часов, строго по графику, заскакали по бетонке саратовского аэродрома «Центральный». Ах, если бы вы могли видеть, как это смотрелось со стороны! Специально по моей просьбе наш пилот Игорь Шардаков немного приотстал и поднялся на двести метров повыше, чтобы я смог сфотографировать этот необычный, как бы «журавлиный» клин. Великолепное зрелище, которое не в силах передать чёрно-белая фотография, напечатанная ниже! Ровные, как по линейке, строчки голубого клина — и ровные зелёные квадраты возделанных полей нашей необъятной Родины внизу, под крылышками «Сосёнок».

Теперь о цели этого беспримерного перелёта и о его участниках. Сразу оговорюсь, что организатором этой акции стал маршал Победы — Георгий Константинович Жуков, и он же летит с нами на передовом самолёте в качестве почётного командира эскадрильи. Перелёт Алма-Ата — Саратов выполняет сразу три задачи. Первая, и самая важная — это обучение молодых пилотов. Слева от опытных лётчиков сидят выпускники аэроклуба Алма-Аты, которые в этом перелёте сдают экзамены по пилотажу. Это одна задача — какова же вторая? Дело в том, что перед передачей сельскому хозяйству Казахстана самолёты должны пройти обкатку — пролететь пять тысяч километров. Вот они — пять тысяч: Алма-Ата — Саратов — Алма-Ата. А что же за третья задача? Она тоже нетривиальна. На тридцати пассажирских местах летят в город на Волге футболисты и тренеры команды «Кайрат». 22 мая — их первая в сезоне игра в рамках кубка СССР. Казахстанцы в 1/16 финала встретятся с саратовским «Соколом». Новый тренер команды «Кайрат» Валерий Лобановский — да-да, уважаемые читатели, тот самый «Рыжий Подсолнух»! — перед посадкой в наши голубые «Сосёнки» сказал мне, что «Кайрат» летит за победой — сильнейшим своим составом.

А теперь — сюрприз. Пилотируют самолётики и принимают экзамены у молодёжи пятнадцать участников Великой Отечественной войны — пятнадцать героев Советского Союза, собранных маршалом Жуковым по всей стране, чтобы учить и воспитывать нашу советскую молодёжь. Они ещё не старики — им есть что передать юношам, влюблённым в небо, есть что сказать. Они встретили ту Великую и ужасную войну такими же безусыми мальчишками, и их учили летать очень строгие преподаватели — «эксперты» Геринга. И они сдали этот экзамен, отправив горящих учителей в пике с дымным следом за хвостом! У каждого ветерана на счету немало фашистских самолётов, а общий счёт — 203:0 в пользу наших героических ветеранов, ведь ни один из пятнадцати ни разу не был сбит.

Что ж, надеемся, «Кайрат» покажет достойную игру — ведь ветераны во главе с маршалом Жуковым придут на стадион «Локомотив». Все билеты на пятнадцатитысячную арену, по моим данным, проданы, но, уверен, для великих лётчиков Великой войны пятнадцать мест найдётся.

Следующий репортаж выйдет 23 мая, уже после игры, которая, ещё не начавшись, уже наделала столько шума на всю страну.

Заместитель редактора «Известий» — Борис Федосов.

Событие четвёртое

Приходит мужик в аптеку, просит снотворное.

— Снотворного нет. Есть слабительное.

— Зачем оно мне?

— Уснуть не уснешь — но, по крайней мере, будет чем заняться.

Валерий Лобановский не внял совету принять перед полётом таблетку димедрола, и на взлёте сильно пожалел об этом. Вроде налетал за свою бытность футболистом приличное количество часов. Может, у того же Яшина и больше — да даже точно больше, раза в два, но какие его годы? Догонит, а вот полёт на этой «Сосёнке» — совсем другая история. Как-то давненько летал на У-2, на пассажирской версии, но тогда так устал, что забрался и вырубился. Проснулся уже на земле, так что и вспомнить-сравнить не с чем.

Время от времени прилично потряхивало, когда маленький самолётик проваливался в воздушную ямку. Лётчик — усатый, пожилой, невысокий мужчина в лётном комбинезоне — честно предупредил об этой неприятной особенности малой авиации и усмехнулся:

— В штаны не наложи! Считай — аттракцион бесплатный. Как их там — «американские горки»? Почти как на «кобре» моей…

Один раз и вправду чуть не испугался — ямка превратилась в целую ямищу. Падали в неё и падали — рука сама за пакетом потянулась, только силой воли удержал ранний завтрак внутри.

— Ты, это паря, раз спать не хочешь, как все, то хоть спичку жуй — помогает. И конфетку вон пососи — «взлётная», там в кармашке на кресле. Стюардессов, звиняйте, нету.

Правда: в кармашке было несколько кисленьких леденцов в синих обёрточках. Вот Валерий их все за полёт извёл — и в своём кармашке, и у Трофимки. Негритёнок таблетку слопал и все десять часов проспал, чуть посвистывая носом. Слава богу, хоть не храпел — а то этот и без того малокомфортный перелёт вообще бы в пытку превратился.

Лобановский выбрал себе попутчика сам. Заглянул внутри птички голубенькой, представил себе десять часов полёта вместе с Бубенцом, и, оглядев команду, выбрал невысокого и не сильно плечистого Арисагина.

Масику достался в попутчики Долматов, но оба приняли снотворное и не подрались из-за того, чей между ними подлокотник.

Вообще, команда летела почти в самом сильном составе — все выздоровели, все отбыли наказания. До полного счастья не хватало только Юры Севидова: он лёг на операцию по удалению зуба, и там какие-то сложности. Ни в коем случае нельзя, чтобы рана потом нагноилась, а потому оставили под присмотром врачей — в противном случае может ослепнуть на правый глаз. Ну, одноглазые нападающие ему точно не нужны. Пусть лучше команда один-два матча без него обойдётся. Ну, и не было Лисицына — тот продолжал лечение в санатории Довженко, туда же на неделю отправили и Трояновского. Следующий матч с «Пахтакором» — дома, только 26 мая, так что пускай Валька — «Козырной Валет» чуть закрепит свои позиции в битве с зелёным змием.

Об игре с «Соколом» даже и не думал особенно — пусть и чужое, скорее всего, ужасное картофельное поле, но ведь и команды совершенно разного класса, да ещё и с Трофимкой, Пряником, Мишей, Степановым, мать его — «Атаманом». Тот под гогот всей команды перед взлётом выдал очередную частушку:

— Пролетал по небу тренер,

Но без самолёта!

Ему тоже, между прочим,

Полетать охота!

Потом посмотрел на ветерана усатого, доставшегося Лобановскому, и на молоденького паренька, что летел сдавать пилотский экзамен, и выдал ещё одну хохмочку:

— Боком рухнул самолёт,

А мы — вместе с ним!

Показал старшой пилот,

Как бомбил Берлин.

Усатый крякнул, подкрутил ус и выдал:

— Не бомбил, врать не буду — на истребителях летал. А вот над Берлином пострелять пришлось, — комбинезон расстегнул, а там — звезда Героя! — Во. За Берлин.

На этом выдающийся сатирик сник, руку потряс герою-лётчику и полез в свой самолёт.

Валерий об игре не думал — думал о состоявшемся в больнице перед вылетом разговоре с Первым секретарём ЦК Тишковым. Тот, в общем-то, говорил прописные истины — но услышать подтверждение своих мыслей от другого человека всегда полезно и приятно, тем более профаном, как он себя называет, в организации самых разных вещей Тишков точно не был. Если не сейчас, то уже в совсем недалёкой перспективе «Кайрат» — наверное, самая обеспеченная всем необходимым команда в мире. Остаётся только сделать её в этом мире уж как минимум одной из лучших.

— Главное, Валерий Васильевич — понять и принять такую вещь: для того, чтобы спортсмены могли давать результат на регулярной основе, им самим необходимо быть лучшими во всем. Именно этого в настоящий момент многим нашим тренерам и не хватает. И, вполне возможно, именно по этой причине каждая отдельная победа в наши дни воспринимается нами как манна небесная.

Мысль простая. А заключается она в том, что футбол, или хоккей, или плавание и так далее — это вид спорта. И готовить необходимо в первую очередь не футболистов, хоккеистов, пловцов, а спортсменов. Понимаешь, о чем речь? Чтобы сделать шаг вперёд, быть способным бороться со своими подопечными за результат, тебе необходимо начать плясать от печки. Нравится это кому-то или нет, но нужно серьёзно работать над повышением уровня физических качеств именно спортсменов — силой, быстротой, выносливостью, ловкостью и гибкостью, а не ударяться в специализацию. Конечно, точный пас — это важно, и вовремя открыться — важно, но гораздо важнее к восьмидесятой минуте не быть выжатым лимоном, а продолжать показывать скорость. А при грубом, умышленном подкате в ноги Теофило должен не в больничку загреметь на длительный срок, а перепрыгнуть через эти ноги, случайно оттолкнуться шипами от голени «подкатывальщика» — и как ни в чём ни бывало бежать дальше за мячом. Знаешь какой твой главный девиз должен быть? «Не мы погибнем за Родину, а наши враги погибнут за нашу Родину». Учи их бегать, прыгать, уклоняться, бежать чуть не параллельно земле, как Гарринча. Вот как это освоите — и финты Месхи с «сухими листами» и «бабочками» легко пойдут.

— «Бабочками»? — переспросил тогда Валерий.

— Ну, вот на ноги встану… — Пётр Миронович обматерил себя за что-то, потом попросил бумагу подать и карандаш и нарисовал очень подробные мультяшные картинки с этим самым финтом «бабочка». — На Олимпиаде видел. Немцы разминались, кажется — а вот на поле они не применяли.

Непростой финт. Валерий такого точно не видел. Сначала подбрасываешь мяч над землёй за собой одной ногой, потом перебрасываешь через голову второй, и с навеса бьёшь по воротам. Убойная должна получиться вещь, пока не уйдёт в массы.

Но финт финтом… А вот про тренировки — он и сам пришёл к этой мысли. Главное — выносливость. Нужно просто подходить к концу игры в лучшем физическом состоянии, чем соперник — игра с «Зенитом» это отчётливо подтвердила.

После первой дозаправки на каком-то военном аэродроме в степи — их даже оцепление солдат не пустило далеко отойти от «Сосёнок» — Лобановский погрузился в переводы статей из иностранных журналов. Стопку интереснейшего чтива он поделил пополам с Аркадьевым, оставшимся в Алма-Ате с дублем и кое-кем из не влезшей в самолёты молодёжи. Лететь решили минимальным составом — одиннадцать на поле плюс пять запасных: вратарь, защитник, два полузащитника и нападающий. Плюс они с Нетто и врач с массажистом — всего двадцать человек. Да и больше-то особо взять не получилось бы. На оставшиеся десять мест было столько желающих — хоть ещё пятнадцать «птичек» заказывай! Летел Жуков, с ординарцем — всё же немолодой уже. Летели заместитель редактора отдела информации газеты «Известия» Борис Федосов со своим фотокорреспондентом, летала странная парочка «болельщиц», подружки Трофимки — Сиомара Леаль и Керту Дирир. Оделись в спортивные кайратовские костюмы — чёрные с тремя жёлтыми адидасовскими полосками и гербом «Кайрата» на груди. И совсем уж экзотика: сзади на спинах их имена и номера — 99 и 66. Буквы и номера — тоже чёрные, но блестящие, и потому хорошо различимые. Одних, понятно, их никто не отпустит — два охранника-мордоворота из «девятки» еле влезли в «Сосёнку», причём один был в таком же спортивном костюме, а майор Миша — в парадной форме офицера КГБ с кучей наград на груди, словно войну прошёл. Хотя, может, и прошёл, да и не одну. Два последних места заняли тоже интересные персонажи: председатель ЦК ДОСААФ СССР Гетман Андрей Лаврентьевич — генерал армии и Герой Советского Союза, а с ним — дважды Герой Советского Союза лётчик-космонавт генерал-майор Комаров Владимир Михайлович. Их специально пригласил Жуков на инспекцию беспримерного для СССР перелёта.

Следующие три часа Лобановский изучал статьи, переведённые и обработанные аналитическим центром. Как удачно Олег Александрович Ошенков предложил ему в помощники своего сына! Ведь на девяносто процентов это просто трата времени — почитать, конечно, любопытно про «их нравы», но ничего полезного из этих статей не почерпнуть — ну разве имена, фамилии да прозвища игроков и тренеров зарубежных клубов. Однако вот уже пять штук полезных он отложил в сторонку: в одной была детально разобрана подготовка вратарей в «Севилье», вторая была про питание сборной ГДР перед и во время соревнований, ещё три касались тоже тренировочного процесса, но уже всей командой. Вот как вернётся из Саратова — Михаилу и передаст. Пусть думает — не зря же институт физкультурный кончал.

Глава 5

Интермеццо второе

— Я только что подписал контракт, по которому буду играть за «Манчестер Юнайтед» за 1,5 миллиона фунтов стерлингов в неделю! Теперь осталось только, чтобы и они этот контракт подписали…

Борис Евгеньевич Яковлев в раздевалке под трибунами давал последнее указание команде:

— Валя, Ольшанский! На тебе эта их чёрная лошадка Арисагин. Я матч с «Зенитом» по телевизору видел. Тайфун настоящий. Где только казахи его взяли?

— А «Шахтёр»… — хмыкнул нападающий Виктор Чернышёв.

— Мы никаких судей не покупаем. Валя, встречай пожёстче, не давай ему мяч спокойно принимать и обрабатывать.

В дверь раздевалки постучали. Несмотря на то, что Яковлев рыкнул: «Позже!», она открылась, и на пороге организовалась пробка. Чуть потолкавшись, первым вошёл высокий и плотный мужчина средних лет в чёрном спортивном костюме с тремя жёлтыми адидасовскими полосками и двумя эмблемами на груди — «Адидаса» и «Кайрата». Вошёл, но проход не освободил — оглядел цепким взглядом присутствующих, и только после этого шагнул в сторону, очевидно, решив, что второму посетителю ничего не угрожает.

Куда уж… Этот сам мог кому угодно поугрожать. Вошёл майор КГБ, весь увешанный орденами и медалями — этому тоже было далеко за тридцать. Первый, как и сказано, был высоким и плотным — сразу чувствовались в нём и сила, и ловкость, хоть чёрный костюм и скрывал бугры мышц. Майор был выше на полголовы и в два раза шире в плечах — эдакий Илья Муромец из мультфильма про князя Владимира, который, впрочем, тут ещё пока никто не видывал. Вот добродушия на лице у товарища, правда, не хватало. Голубые глаза прошлись по притихшим футболистам:

— Добрый день, — Он ещё раз обвёл раздевалку льдинками глаз. — Тут с вами хотят пообщаться и пожелать вам успеха две девушки. Просьба оставаться на местах, ручонки к ним не тянуть, и уж тем более обниматься не лезть. Похлопали в ладошечки — и смолкли, выслушали девушек. Ясна установка?

Раздевалка загудела, а Геннадий Смирнов стал быстро натягивать футболку.

— Керту! — позвал майор за дверь.

Вошли, как и обещал этот богатырь, две девушки. Миниатюрные? Ну, не коровы, точно. Но и не дюймовочки — высоченные! Обе в таких же, как и у первого зашедшего, чёрных спортивных костюмах из какой-то качественной синтетики, с теми же жёлтыми полосками и значками «Адидаса» и «Кайрата». Не узнать было невозможно — весь СССР знал в лицо и боготворил. Их песни звучали из каждого радиоприёмника, их клипы и фильм о победе над «Битлз» показывали в каждом кинотеатре. Керту Дирир и Сиомара Леаль.

— Ребята, — помахала рукой Керту, — добрый вечер. Хочу вас поздравить с выходом в 1/16 финала. Уверена, что у вас хорошая команда, и у неё большое будущее, — говорила звезда почти без акцента, всё же пять лет пребывания в СССР давали о себе знать. Так, чуть на гласные напирала — какие-то круглые они у нее выходили, и «и» больше на «ы» похожа. В этом плане её родной амхара корейскому сродни — но тут ни того, ни другого и слыхом не слыхивали никогда. Необычно немного, да и всё.

Народ чуть шумнул, но вспомнив наставления майора, одумался и похлопал.

— Тут моя подруга хочет сказать пару слов, — Керту чуть отступила.

Сиомара размениваться на комплименты и приветствия не стала.

— Кто у вьяс защьитньики? — и чёрными глазами обвела притихших ребят. Остановила взгляд на тренере.

— Я. Я. Я. Я, — поднялись руки.

— Ты, — она ткнула пальцем в Валентина Ольшанского, — игрьяй, пожьялуста, в футбол.

— Так я…

— Кхм, — напомнил о себе майор.

— В футбол, а не в ноги моего женьиха Теофило. Ты ведь слышьял про то, что одьин защитник сейчас в больнице. Он выйдьет из неё, и тогда мы с Керту поедьем сломаьем ему ногу. Может, если настроенье пльохое будьет, ещё при этом покрьичьим, что он на нас напаль. Как вы думайете, кому поверьят? Его посадьят льет на семь за попытку изнасилованьия. И после этого все защитньики в нашем футболе будут играть в футбол, а не ломать ноги хорошьим нападающьим. Теперь я готова выслушать признания в любви и вашьи похвалы нашьим песньям. Перед начьалом матча одну мы спойём.

Вставший Ольшанский — не сидеть же, когда девушка к тебе обращается! — плюхнулся на скамейку и чего-то буркнул себе под нос.

— Вот и хорошьо! До свиданья, мальчьики, удачи вам, — и четвёрка в обратном порядке покинула раздевалку.

— Да… Убийственные аргументы за честную игру, — первым нарушил молчание тренер.

— Как играть-то, Борис Евгеньевич? — послышалось со всех сторон.

— В футбол. Всё, выходим — вон уже звоночек тарахтит. Били этих казахов в позапрошлом году у них на поле. Вспомните — 2:0. Выиграли! Без всякой грубости. А тут у себя, при поддержке шестнадцати тысяч болельщиков! Должны выиграть! Забудьте об этих певичках и покажите казахам, что мы не только их — и «Спартак» били, и «Арарат», и «Черноморец». Эти-то боятся нас, вон девок за себя просить отправили. Слабаки! Порвём, как Тузик грелку! Порвём?! — Яковлев повысил голос.

— Порвём!!! — дружно выдохнул «Сокол».

Событие пятое

Тренер в перерыве перепутал раздевалки и по ошибке выбил три зуба игрокам команды соперника.

Футбол на Волге любили всегда. Его в начале века завезли в свои родные места приезжавшие из столиц на каникулы студенты, и во многих поволжских городах ещё до революции сложились первенства и образовались заядлые болельщики. Конечно, и Саратов, один из крупнейших и богатейших городов на великой русской реке, не остался в стороне. Уже в начале тридцатых на месте бывшего ипподрома появился первый настоящий стадион — кайратовцы увидели его, как и все остальные достопримечательности, с высоты, когда подлетали к аэропорту. Тот неспроста назывался «Центральным» — стоял он и вправду почти посредине города, на огромном холме, именующемся Соколовой горой. Уж не в честь неё ли зовётся местная команда? Была ведь «Локомотивом», при железной дороге спортклуб-то обретается. Ан нет — кто-то соригинальничал, а формалистов не нашлось, чтоб зарубить. И хорошо. Вот пока над городом пролетали — всё посмотрели. Увидели, как народ на улицах толпится, любуется пролётом голубых птах. Настроение хорошее сразу установилось — как праздник какой-то!

Сам по себе Саратов производил впечатление двойственное. С одной стороны — город большой, чувствуется в нем ещё купеческий размах давней хлебной столицы Юга России. С другой стороны — нынче окружён огромными заводами, душноват, местами откровенно грязноват, а красивые старые дома смотрятся довольно обшарпанно. Однако на дворе май — самое лучшее время на Волге! Ещё не упала на город удушливая жара, которая будет царить тут всё лето. Буйно цветут каштаны, красиво оформлена роскошная набережная, полная прогуливающихся людей. По реке снуют лодки, катерки, солидно топают большие суда. Непривычно смотреть родившимся и прижившимся в маловодном Казахстане на такое раздолье. Так ведь ещё местный ДОСААФ подсуетился — подогнали к аэропорту грузовики со скамейками в кузовах, устроили гостям торжественный проезд к реке, потом вдоль неё, и к стадиону. Неловко даже стало, будто чемпионов каких чествуют. А с другой стороны, с ними ведь едут герои войны — вот уж кто достоин самого торжественного приёма! Лобановский побоялся, что заставят митинговать, но хозяева проявили себя людьми деликатными — сгрузили прибывших у дома отдыха локомотивных бригад, что совсем недалеко от стадиона, и оставили на пару часиков одних — отойти от перелёта. Лётчики, народ привычный, разошлись по койкам и мгновенно захрапели, а пассажиры, успевшие по большей части до деревянности отоспаться в креслах, просто переводили дух. Кто-то и погулять сходил. Степанова узнали в магазине по бороде и свирепому виду, пытались даже завлечь в пивную, но Атаман, хихикая и сыпля частушками, сумел вывернуться и сбежал обратно в гостиницу. От греха. А хотел-то всего лишь знаменитый саратовский калач купить! «Спортсменам пшеничное вредно. Особенно водка», — ехидно хохотал тощий Долма, когда Вадим решил поделиться с ним огорчением.

Матч начался под свист и крики болельщиков — не хотели отпускать Керту и Сиомару, исполнивших перед началом игры новую песню про футбол. Только когда уже разыграли монеткой ворота и первый удар, и когда этот удар нанёс выигравший в орлянку Степанов, гул стал утихать.

«Сокол» попытался организовать жёсткий прессинг — вот только не рассчитали силы удара. Атаман перебросил почти всех саратовцев, и они сразу оказались догоняющими. Мячом завладел Сергей Квочкин, и с лёта почти отправил круглого в ворота. Вратарь среагировал в нужную сторону, взять не взял, но ворота отстоял, переведя мяч на угловой. Стадион взорвался снова — слишком уж быстро и неожиданно всё произошло.

Тимур Сегизбаев после получившегося с тбилисцами «сухого листа» испытывал небывалое воодушевление. Так и рванул к флажку, долго мяч устанавливал, разбегался. То ли снаряд в одну воронку, понятно, не падает, то ли чуть недокрутил — мячик пошёл на метр выше, чем нужно, и далековато от ворот. Встретился там с головой Квочкина, но решил, что рано ему в сетку — угодил в штангу. Такую же, наверное, деревянную — как можно было не попасть с одного метра-то?… Отскочил в центр штрафной и залез под ударную молодому нападающему Николаю Лифару, по прозвищу Граф де Ла Фер. Граф с готовностью лягнул свалившийся на него сюрприз. Ворота свои — а потому не по воротам, а просто в безопасном направлении. На этот раз снаряд послушался и полетел, куда и пнули — то есть за лицевую.

Сегизбаев решил попытку повторить. Опять долго ставил, выбирая коричневый бок покруглее, и ещё дальше отошёл для разбега. Удар… Стадион замер. Как там великий Озеров сказал. «Гооол! Х… там, штанга». Откуда узнал-то?… Мяч полетел почти точно в обратном направлении, но до Тимура не суждено было добраться. Перехватил кто-то из «соколов», и сразу в центр его послал. Там другой отправил его ещё чуть дальше. Удар… На этом стоит остановиться чуть подробнее. Валентин Ольшанский, несмотря на тощие стати и несколько комичный кудлатый вид, по мнению местных болельщиков, несомненно обладал самым сильным ударом в стране. Круче только отварные яйца. Стоит отметить, что таких сказок на бескрайней территории СССР — огромное количество. Во всех городах нашей необъятной Родины есть свои Степановы и Ольшанские. Только вот в этот раз свидетелями стали шестнадцать тысяч болельщиков, собравшихся на стадионе «Локомотив» посмотреть, как «Сокол» наваляет очередному гранду из «вышки».

Северную трибуну венчало аляповатое табло с механической минутной стрелкой. На нем счёт матча и названия городов (но не команд) высвечивались лампочками, расположенными, словно индексный пунктир на почтовых конвертах. 22 мая войдёт в историю стадиона. Почти с центра поля этот артиллерист местного разлива бабахнул что было силы, и… не рассчитал. Мяч принял траекторию миномётного снаряда («рамка» осталась метрах в двадцати под ним), прочертил небо кометой и, встретив на своём пути корпус табло, отскочил, упав к ногам работника стадиона безжизненным печёным яблоком — камера лопнула. Полопались частично и лампочки. Вместо города Саратов там теперь красовалась надпись «С. рат.ı».

Раздался возглас восхищения. Вот это был удар! Метров ведь под сотню мяч пролетел, так и дальше бы летел, но… Но потом люди проооочитааалии. И осооознаалии. Засвистели и загудели.

Бубенцу выдали новый мяч. Масик решил, что хрен какой-то местный щуплый его перебьёт. И грянул. Мяч по совсем уж вертикальной траектории ушёл в затянутое перистыми облаками небо Саратова. Бомбардиры «Сокола» — Корешков, Ломакин, Смирнов и Лавров — побежали назад к своим воротам, потянулась трусцой и полузащита, но понять, куда в итоге приземлится новый орбитальный объект, никто не мог, потому особо и не спешили. А мяч, устав находиться в отрыве от земли, плюхнулся в нескольких метрах от штрафной хозяев. Попал на бугор местного кочковатого поля, почти без признаков травы, и отлетел точно в ноги Арисагина, чуть подпрыгивая. Трофимка его подхватил и понёсся к совершенно неприкрытым воротам — два крайних защитника-то были, а вот «артиллерист», он же центральный защитник Валентин Владиславович Ольшанский, глядел на дело ног своих с сумбуром в голове. Теофило, конечно, в такой ситуации и Ольшанский бы не остановил. Решив сыграть до верного, он сблизился максимально, тем более что голкипер страшно затянул с выходом, и аккуратно тюкнул под штангу. Вратарь отчаянно и неуклюже опрокинулся набок, надеясь прикрыть угол, но мяч, перепрыгнув его, в этот угол и залетел. На табло загорелось: С. рат.ı 0 — Алма-Ата 1.

Валерий Лобановский поаплодировал и мысленно, и даже физически, этим феноменальным ударам. Достал блокнот и записал себе на заметку третьего номера «Сокола» Ольшанского. Заметив эти действия старшего-младшего товарища, Нетто махнул рукой.

— Мы лимит благосклонности начальства в этом году исчерпали, не дадут больше никого переводить до конца сезона.

— Не последний же год живём! Парнишка молодой совсем, ему ещё лет десять играть. Нужно будет переговорить после матча. Узнать, что да как. Учится, или окончил чего?

— Если только поговорить… Слушай, Гусак, а мне тут аксакал наш грузинский сказал, что вроде как послал Первый секретарь наш человека вербовать молодёжь в Италию. Ничего не слышал?

— Говорил Тишков. Есть надежда затащить троих пацанов к нам и троих в Павлодар — хороших подростков, почти под дубль возрастом. А потом, как Арисагина, надеется уговорить гражданство принять, — нехотя ответил Лобановский и бросился к кромке поля, стараясь даже краешком ботинка не наступить на черту (примета у него была — нельзя наступать на белые линии на поле).

— Разобрались на правом фланге! — крикнул защитникам и полузащитникам. — Что они у вас, как у себя дома, тут мечутся?!

Опоздал. Начатая всё той же неугомонной «тройкой» атака уже докатилась до ворот Бубенца. Поспешили хозяева. Ломакин поддал издали, и совершенно не прикрыт был. Масик траекторию отчётливо видел и легко взял. Настораживал сам факт, что так легко можно добежать по правому флангу почти до штрафной. Опять Трофимка стянул всех на свой левый край, и чуть не половину поля оголил.

— Забыли уже про Ленинград… Сейчас начнётся, хоть кол на голове теши! — выплеснул на Игоря Нетто Лобановский свои эмоции.

Второй Гусь утёрся и вдоль кромки поля потрусил на противоположный фланг вразумлять Трофимку. Зря. Степанов подбежал раньше и порычал на «сынка». Подействовало — Теофило прекратил носиться поперёк поля и занялся своей работой: доставлять мячи Квочкину. Легко обыграв пару защитников, он отдал филигранный пас Горбылю, и тот мощнейшим ударом в касание отправил его в девятку. Такие не берутся. С.рат.ı 0 — Алма-Ата 2.

Виктора Абгольца прозвали Рыжим. За золотистую шевелюру, за настырность. Рыжий получил мяч от Степанова почти в офсайде, забрался далековато — потому рисковать не стал и на всякий случай отправил его Тимуру Сегизбаеву. Не очень удачно — мяч на картофельном поле «Локомотива» ускакал от нападающего, и тому пришлось прорываться за ним в штрафную через двух защитников. Ронять его, на удивление, не стали — подождали, если так можно сказать, пока он завладеет мячом, и выбили прямо из-под удара снова за линию ворот. Минутная стрелка раненого табло показывала сорок четвёртую минуту первого хафа.

Тимур и в этот раз не спешил — уж точно дадут пробить. Шёл и думал: почему сегодня-то не получается? Установил, ударил. Нет… Не судьба. На этот раз совсем не докрутил, да и мяч к тому же пошёл высоко и приземлился в стороне от основной массы столпившейся у ворот. Зато — почти точно под ноги пристыженному Теофило. Весь «автобус» ломанулся к негритёнку, и тут этот чертёнок маленьким сердитым бычком попёр прямо на толпу. Сначала никто его манёвра не понял. Только когда тот оказался уже в штрафной, «соколы» запаниковали. Нужно было останавливать… А вдруг в эдакой давке, да по ноге?! Остановили. Дёрнули за футболку и повалили.

Стадион замер, а судья свистнул и указал на одиннадцатиметровую отметку. Сорок шестая минута.

Бил Степанов. Попал бы в воротчика, так и того бы в раму внесло. Однако ж, разминулись, на счастье последнего, они с круглым. С.рат.ı 0 — Алма-Ата 3.

На перерыв все кайратовцы шли прихрамывая, ладно, почти все.

— Что случилось? — Лобановский смотрел, как футболисты, морщась и кряхтя, стягивали с себя новенькие адидасовские бутсы.

— Богатство, мать вашу! Вы же профессионалы! — зашипел на игроков Нетто. — Неужели не ясно было, что этим всё закончится?! Нельзя играть в неразмятых бутсах. Маслицем смазать, на тренировке немного побегать, снова смазать, и так несколько раз, пока форму ноги не примет. Остолопы великовозрастные! Выпендриться перед провинциалами решили. Дебилы! Что делать-то теперь? Ладно, тут отстоим — уж и счёт нормальный, и двоих свежих выпустим, но прилетим — а там «Пахтакор» с Качалиным, — такой спокойный и интеллигентный обычно Игорь Нетто свалился на скамейку и, махнув кистью на притихших футболёров, обхватил голову руками.

— Ты нас всех не хорони -

Заживёт всё до игры.

В баньку сходим, мазью смажем

И узбекам фиг покажем, — прогудел Степанов.

— У кого новые бутсы? — покраснел как рак Лобановский. Его ведь вина! Сам сколько раз такие мозоли зарабатывал по молодости. Должен был предвидеть, когда команду завалили новой формой.

Подняли руки. Пять человек. Заменить можно двоих. Вот, как на ровном месте? Полкоманды в минус. Заменил Абгольца на Немесио и защитника Анатолия Федотова на Данилова. Хромых осталось трое: полузащитник Олег Долматов, защитник Валентин Дышленко и ещё один защитник Владимир Асылбаев. Ведь взрослые дядьки… Поменяли носки, смазали бутсы нашедшимся на стадионе трансформаторным маслом. За полбанки подозрительной жидкости пришлось отдать электрику, что как раз лазил менять лампы на табло, спортивный костюм Абгольца.

— Ребята. Выход один, — обратился к игрокам Валерий. — Нужно защитников разгрузить, чтобы на месте стояли. Всю силу на атаку. Прижмите их к воротам. Хоть этим двоим обормотам ноги сохраним. Ну, пошли уж — а то техническое поражение засчитают.

Табло показывало новый шедевр орфографии. Столько запасных ламп не нашлось, и потому Саратов был Саратовым, а вот Алма-Ата несколько усохла и стала — Алмата. Уж не Назарбаев ли у электрика фамилия?..

Саратов 0 — Алмата 3.

Бегунок-бек, Атаман Степанов тоже за собой вину чувствовал — потому ринулся в атаку с первых секунд. У ворот осталось только двое хромых. Пряник ответственность тоже прочувствовал, тем более, что вышел также в новых бутсах, не удержался. Да и не было толком старых — рванина рваниной. Вдвоём, пасуя друг другу, прошли по центру почти до штрафной. Загоняли полузащитников «Сокола». Тут Степанов сглупил: хотел отдать Трофимке, но того плотно опекали аж двое. Развернулся на Немесио, но и тот неудачно выбрал место. Пока глупил, мяч отобрали — но и сами «соколята» сразу потеряли. На помощь как раз Пряник пришёл. Отнял и просто зашвырнул подальше к воротам, на удачу. Всё одно так никто и не открылся. Там врубился Квочкин — закрутил вокруг себя на целую минуту настоящий водоворот. Отобрали вчетвером-то, но побоялись и выбили в аут.

Мокрый уже, всего-то за пару минут, Сергей сам и пошёл вбрасывать. Не спеша, время тянул. Открылся Миша-Немесио — ему на угол штрафной и запустил. Тот ломанулся сквозь стену защитников, надеясь, что сфолят. Ничего защитникам «Сокола» и не оставалось. Снова стали хватать за футболку — уронили. Подошёл опять Степанов. Перестарался — мяч ушёл выше ворот.

И вот так примерно ещё минут десять, а потом оборона хозяев просто посыпалась. Нигде уже не успевали, просто отпихивались — лишь бы как-то вынести мяч из штрафной. В один момент опять Мишу обрушили. Под свист и гогот трибун всё равно пошёл бить капитан. Ну, на этот раз удар получился на загляденье. Теперь свистели голкиперу — Атаман попал между ног, в домик.

Вскоре скис и ушёл к воротам Долма. Вернее, ухромал. Однако «Кайрат» не заметил потери бойца и «Яблочко»-песню допел до конца. Сегизбаев набил требуемую статистику неудач — получился, наконец, «Сухой лист».

Саратов 0 — Алмата 5.

И тут под занавес сольный проход совершил Трофимка: в одного обошёл троих «соколов» и низом пустил мимо совсем расклеившегося вратаря Печёрского.

Саратов 0 — Алмата 6.

Свистка ждали все — и мёртвые «соколы», и еле живые кайратовцы.

Домой! Быстрее домой. Жаль, нельзя лететь ночью.

— Ночью? — Жуков оглядел за ужином контингент. — А чего… там и выспитесь, — И уже обращаясь к ветеранам: — Как бодрость духа, орлы? Не заблудитесь?

— Пфа! — развеселился пилот маршала Валентин Фигичев, когда-то бывший комэском у самого Покрышкина. — На фронте под огнём летали — а тут степь, раздолье. Радио работает. Лети — не хочу. Свои бы только не сбили.

— Договоримся.

Глава 6

Событие шестое

Пассажир стюардессе:

— А чего это летчики через левое плечо плюются?

— Черная кошка дорогу перелетела!

— А… откуда она здесь взялась, в воздухе?!

— Космонавты со станции выкинули!

Мысли вслух раз

Пётр Тишков отложил газету «Огни Алатау» со статьёй Виктора Кима о прогрессе «Кайрата». Статья была чуть сумбурная — но оно и понятно. Товарищ Ким просто не знал всех подводных и надводных движений вокруг команды. Сколько денег в неё уже товарищ Тишков вбухал, и сколько ещё собирается! Причём денег как государственных, так и личных. Да даже не только личных — ведь ещё под это дело теперь два новых предприятия с «Адидасом» совместных строить. Без всякого сомнения, принесут прибыль — но перед этой прибылью нужны вполне приличные капиталовложения. То есть, пойдут на «Кайрат» с Павлодарским «Трактором» ещё и их совместные с Биком франки.

Газету отложил и взял специально для этого заказанную из библиотеки книгу. Книгу известную и народом зачитанную до дыр, а местами и выученную наизусть. «Двенадцать стульев» многоуважаемых Ильфа и Петрова. Вся книга не нужна — Пётр вспомнил про главу о «Междупланетном шахматном конгрессе». Были там полезные мысли — вот и решил освежить в памяти. Как раз добрался до нужного места:

— Почему в провинции нет никакой игры мысли! Например, вот ваша шахсекция. Так она и называется — шахсекция. Скучно, девушки! Почему бы вам, в самом деле, не назвать ее как-нибудь красиво, истинно по-шахматному. Это вовлекло бы в секцию союзную массу. Назвали бы, например, вашу секцию — «Шахматный клуб четырех коней», или «Красный эндшпиль», или «Потеря качества при выигрыше темпа». Хорошо было бы! Звучно!

Вот! Почему в провинции нет игры мысли? Была до прошлого года в Павлодаре команда футбольная — «Иртыш». По-казахски почти так же — «Ертic». Понятно — город на Иртыше стоит. Размах фантазии невелик, но ведь хоть как-то своеобразно. И тут в городе запускается огромный Тракторный завод, к которому Тишков свои ручонки немножко приложил — и команду передают на его баланс. Так вот и получилось, что в 1968 году впервые футболисты Павлодара вышли в майках с литерой «Т» на груди. «Иртыш» стал «Трактором». Теперь выдержка из газеты той же: «Смена названия клуба была вызвана тем, что в городе на полную мощность стал работать Павлодарский тракторный завод со своим многотысячным рабочим коллективом. В паре с Алюминиевым заводом он стал градообразующим предприятием — флагманом промышленности не только нашего региона, но и всей республики. Переименование команды всех устраивало, потому как львиную долю на содержание клуба выделял ПТЗ, а большинство болельщиков, приходивших на стадион „Трактор“, были тракторостроители и алюминщики. Кстати, спортивная арена также была передана на баланс ПТЗ».

А если команду «Кайрат» предали растущему на глазах мебельно-гитарному монстру, то теперь их нужно переименовать в «Табуретку»? Логично же! «Диван» — не подходит. «Софа» — тем более, да и несолидно. До «Шкафа» не доросли. Получаются «Табуретки».

Вот. Почему в провинции нет игры мысли? Думал. Сейчас вот разбили под орех «Сокол» — название красивое. Чего подобное придумать… Если всякими «беркутами» назвать — так плагиат ведь будет. Позвал помощника и попросил выписать всех хищников Казахстана. Принесли списочек, да с картинками. Впечатлил манул — эдакий пушистый и свирепый. И почти вымирающий. Вспомнил — потом будет в Красной книге красавец, а сейчас охота на них вовсе не запрещена. Парадокс! Вызвал к себе Пётр этого самого Виктора Кима.

— Давайте в прессе развернём кампанию по защите достояния республики от истребления. Как первый шаг — переименуем бывший «Иртыш», а ныне — убогонький павлодарский «Трактор» в «Манула». Устроим самую масштабную кампанию, на которую только наша пресса способна. Объявите конкурс на лучшую эмблему команды со свирепой усатой мордой. Всех фотографов отправьте за фото этого котика пушистого, издайте альбом. Если он ещё где в мире есть, то, может, есть хорошие цветные фотографии? И призыв ко мне: немедленно запретить охоту на этих кошачьих, да и на Туранского тигра с барсом снежным заодно. Призовите за убийство барса расстреливать. Я, конечно, не поддержу, но шум пойдёт — люди задумаются. Организуйте в университете Алма-Аты лабораторию по скрещиванию этого красавца с домашними кошками. Вдруг получится? Будем за огромные деньги продавать на Запад. Там такое любят. Объявим, что из Красной книги, и по нескольку десятков тысяч долларов будем котят продавать. А деньги — на развитие футбола в Павлодаре.

Давайте, Виктор, время не тяните! Статью насчёт переименования команды нужно как можно быстрее — но так, чтобы людям самим захотелось, без всяких указивок сверху. Я, без сомнения, могу просто росчерком пера это сделать — но тогда может и не прижиться название-то, и люди будут возмущаться. А так — инициатива снизу. Как черновик напишете — срочно ко мне, может, сам ещё чего подскажу. Тоже ведь — литератор, итить-колотить…

— Так я же просто корреспондент…

— Каждый является тем, кем себя считает. Вот и считайте себя с этого дня моим помощником по кошачьим, и по футболу. Придумаем вам титул какой-нибудь. Ну, в смысле — должность. Скажем, вингер — барс. Нет… Барсовингер. Вот! Старший барсовингер Казахской СССР.

Событие седьмое

Жена — мужу:

— Где ты был?

— С другом в шахматы играл.

— А почему от тебя тогда пахнет водкой?

— А чем от меня должно пахнуть? Шахматами?!!

Мысли вслух два

Пока книгу древних соавторов в руки не взял и не прочёл про Междупланетный шахматный конгресс, эта простая мысль в голове билась во все двери, а её не пускали — а тут как просветлило. Ключом послужила простая фраза — даже и не смешная в целом, хоть и юмористы написали.

На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудрёные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился. Дело в том, что великий комбинатор играл в шахматы второй раз в жизни.

Восемнадцать испанских партий. Позвонил, узнал, а чего это за испанские партии такие. Надоумили… Это когда после пешек сразу кони ходют. Вона чего! То есть — лошадью ходи, век воли не видать. Вот он — ключик к той дверке в пустой секретарской башке. Сразу вспомнилось из детства: перед тем, как победить в Кубке Кубков УЕФА, тбилисское «Динамо» выиграло какой-то незначительный турнир в Испании. Назывался он очень красиво: «Кубок Каравеллы Колумба». Забылось за десятки лет — только одно застряло, что среди соперников была «Бенфика» лиссабонско-португальская. Запомнилось из-за игрока её главного — Эйсебио, «чёрной пантеры» из Мозамбика. Много всяких призов получил, да чуть ли не в одиночку и «Бенфику» вытянул в монстры мирового футбола, и Португалию.

Но не о нём сейчас речь. «Динамо» грузинское побило эту «Бенфику», и ещё какие-то команды из мировых грандов в том 1973 году. Настолько сильны были? Без сомнения. Однако есть ещё один нюанс: в Испании было межсезонье. Август. Чемпионаты у них там сейчас начинаются в середине августа, а то и в первых числах сентября. Стало быть, гранды были в разобранном состоянии — только готовились к сезону после расслабона и пьянок с безудержным развратом. Горячие ведь южные мачи. А тбилисцы, хоть и нисколько не менее мачи, наоборот, в августе были на пике спортивной формы.

Вывод: а чего бы не оказаться первее первых, если судьба такой шанс предоставила. Почему не выиграть «Кайрату» эту самую «Каравеллу»? Фашистский режим Франко там у них, говорите? Да полно! Команды из соцлагеря ездят туда играть вполне свободно, никого неприятный старикан Франсиско в застенки не бросает. Да и кашлять ему остался год всего, уже о Боге задумывается, а не о политике.

Сказано — сделано: позвонил Гранаткину и поинтересовался, а нельзя ли список всех вот таких маленьких турнирчиков в межсезонье в Испании. Начало августа.

Валентин Александрович поворчал для порядка про недобрых фалангистов — всё же должность у него политическая, но отзвонился через пару часов. Сначала назвал соревнования.

«Trofeo Festa d’Elx» в городе Эльче. Проводится уже девять лет. С момента запуска турнира в нём поучаствовали не только испанские, но и иностранные клубы, такие как, например, аргентинский «Эстудиантес» и бразильский «Васко да Гама».

Следующий: «Трофей Рамон де Карранса». Проводится в начале августа в городе Кадис. На прошлогоднем были «Атлетико» и «Реал» (Мадрид), «Валенсия» и «Барселона». Трофей достался столичному «Атлетико».

Ещё один — тот самый «Кубок Каравеллы Колумба». Турнир проходит в городе Уэльве, откуда и стартовали корабли Христофора. Участвуют четыре команды — всегда гранды европейского футбола.

Ну и ещё один: кубок Жоана Гампера, товарищеский турнир, ежегодно организуемый футбольным клубом «Барселона». Впервые был разыгран в 1966 году по инициативе президента «Барселоны» Энрике Льоде, а назван в честь легендарного основателя, игрока и президента «Барсы», швейцарца Ганса Кампера. Ну, каталонцы его на свой лад переиначили, забавный у них язык. Вот этот турнир — очень престижный, проводится на огромном «Камп Ноу» в течение второй половины августа, со стадиями четвертьфиналов, полуфиналов, финала, и даже матчем за третье место. Сам трофей состоит из 800 граммов серебра, да ещё и позолочен для пущего шика.

— Достаточно, Пётр Миронович? — там похихикали. Не верил «Грант», что «Кайрат» сможет побороться с грандами.

— Конечно. Валентин Александрович, вы посмотрите по датам — если они не совпадают, то заявите «Кайрат» на все, какие удастся. Доставлю команду сам, и прокормлю тоже. От вас — только договор с организаторами. Могу ещё и кое-какой призовой фонд им подкинуть. А по Уэльве… А по Уэльве? Каравеллы, значит, стартанули… Поспрошайте. За участие в турнире я готов купить у них точные копии кораблей Колумба. Я тут на Балхаше собрался кучу курортов и санаториев строить — вот туда эти кораблики. Какая там главная была — «Нинья»? Уже и не помню. Пусть будет эта «Нинья» в двух экземплярах. Поставим на вечный прикол на Алматинке нашей — детям на забаву и туристам на радость.

— Однако… Я попробую порешать этот вопрос. А осилит «Кайрат» четыре турнира? — Гранаткин откликнулся не сразу. Переваривал информацию.

— Ну, не закидают же тухлыми яйцами! Зато проторим дорожку на такие турнирчики, опыта международного наберёмся. Может, кого присмотрим для себя. И не корову же проиграем — если и проиграем. И советскому футболу не сильная потеря престижа — всё же вечный аутсайдер «Кайрат» наш. Ну, проиграл. Бывает. Так «Бенфике» же, или «Барселоне». А вот поехал бы «Спартак» — он им бы обязательно навешал.

— Однако… А чего? На самом-то деле. Хорошо, Пётр Миронович, задачу понял. Начинаю переговоры. Если у них даже и совпадает время, то в связи с призовым фондом и прочими плюсами… в крайнем случае, перенесут. Как будет полная ясность — перезвоню. До свидания. Выздоравливайте.

Событие седьмое

Двое играют партию, а третий наблюдает за творческим процессом. И вот этот третий решил подсказать одному из играющих:

— На вашем месте я бы пошел конем на h1.

— Что за нелепость! Это же просто дурацкий ход.

— Так я же сказал: «на вашем месте», — поясняет подсказчик.

Мысли вслух три

Уже думал об этом. Не было полной информации, и масштаб не впечатлял. А тут опять великий комбинатор, всё на той же странице:

— В Васюках надо устроить международный шахматный турнир!

— Как? — закричали все.

— Вполне реальная вещь, — ответил гроссмейстер, — мои личные связи и ваша самодеятельность — вот все необходимое и достаточное для организации международного Васюкинского турнира. Подумайте над тем, как красиво будет звучать — «Международный Васюкинский турнир 1927 года». Приезд Хозе-Рауля Капабланки, Эммануила Ласкера, Алехина, Нимцовича, Рети, Рубинштейна, Мароци, Тарраша, Видмара и доктора Григорьева обеспечен. Кроме того, обеспечено и мое участие!

Алехина с Ласкером — это хорошо. И об этом стоит подумать. Международный шахматный турнир, скажем, женщин. Мужских-то полно, а женских — почти нет. Вон с Палычем Хурцидзе подружились почти — чего бы его перспективную племянницу не пропиарить? И фонд приличный. Полетят! И сделать ежегодным и желанным, чтобы бились за попадание на него. В грязи. Вот! Полуфиналы — в луже грязи, а потом — отмыть, и за столы шахматные с часами позолоченными. С кукушкой. И часы каждой участнице. И кукушку.

Ладно, к футболу. Навёл справки. Что там с Суперкубком, с Кубком УЕФА, да и с Кубком «Тойоты», мать её за ногу?

Итак, Суперкубок УЕФА. Оказывается, ещё не существует — но ведь киевляне скоро в реальной истории выиграют. Значит, в ближайшую пару лет начнётся — какая-то газета голландская из-за своего «Аякса» замутит, возжелает вящей славы Нижним Землям. Замечательно! Хрен голландцам, а не Суперкубок. Будет в Алма-Ате. И уже с этого года. Пётр себе записал в блокнотик узнать — кто там владелец временный кубка Чемпионов, и кто — Кубка обладателей кубков УЕФА?

Дальше — Межконтинентальный Кубок, или как там это называется — Кубок между УЕФА и Южной Америкой? Тот, которой много позже и проспонсирует «Тойота»? Да и есть ли там уже этот Либертадорес? Вон даже Аркадьев не уверен.

Записал в блокнотик.

И последняя вещь: ещё нет Кубка УЕФА, с баллами и квотами. Того, в котором советские клубы никогда и близко к финалу не добирались. До тех пор, пока не появится Лига Чемпионов, это будет самый сильный и интересный турнир, и именно из-за баллов и квот. Ну, без золотых медалистов, так ведь грандов-то сколько? И у сильной страны — больше клубов. Но вот как он начинался?

Снова в блокнотике записал.

Ну, записал — и кому звонить, у кого информацию получать? Гранаткин? Перебор будет. Надо хоть как-то шифрануться.

Стоять! Бояться! Ведь есть лепший друг и надёжный партнёр — швейцарский торговец коврами, и по совместительству Президент УЕФА Густав Видеркер.

Позвонил.

— Густав, ком цу мир. Ехай давай сюда срочно! Есть куча предложений по футболу. Ковры? А чего ковры? Увеличить поставки? Тут жалуются, что ниток мало. Будет? Ну, будут нитки — будут и ковры. Давай покупай шоколадку, и лети срочно — дела очень важные и очень многомиллионные. А я тебе при положительном решении ещё и орден наш советский выхлопочу, «Дружбы». Всё! Чем быстрее, тем лучше.

Вот теперь можно и Гранаткина снова потревожить. Он ответил сходу — как раз туда выезжает. Оказывается, финал Кубка европейских чемпионов 1968-69 годов пройдёт 28 мая, а это уже через три дня. Итальянский «Милан» против «Аякса» из Нидерландов. Надо купить права на трансляцию — а то ведь родное государство пожалеет денежку.

— А Кубок обладателей Кубков? Прошёл позавчера? Вот ведь… В медвежьем углу живём. И кто с кем?

— «Слован» из Чехословакии против испанской «Барселоны». 3:2.

— Братушки победили? Замечательно. Спасибо за информацию. Постойте, постойте, забыл спросить, Валентин Александрович… А подобные турниры в Южной Америке проводятся?

— Проводятся. Кубок Либертадорес — молодой турнир, вот буквально только что разыгрывать начали. До того был Кубок чемпионов Южной Америки, совсем по другой схеме, и квоты там разные. От одной страны — много клубов, от другой — чуть, в зависимости от силы. Однако проводится — закончился как раз вчера, в финале из двух игр победил аргентинский клуб «Эстудиантес» из города Ла-Плата. Обыграли уругвайский «Насьональ».

— Валентин Александрович, а можно купить запись? Деньги я выделю личные. Можете и на всю страну потом показать. Оба матча — а если цены не заоблачные, то и полуфиналы. Ведь шикарно, должно быть, играли латиносы!

— Хорошо, переговорю. А чего вдруг вас эти турниры заинтересовали, Пётр Миронович? «Кайрату» далеко ещё до этого уровня, — врезал правду-матку Гранаткин.

— Если получится — с вами первым поделюсь. «Кайрат» тут не при чём.

— Хорошо. В нетерпении.

Ну вот. Получается, можно в Алма-Ате замутить два суперкубка. Первый — между обладателем Кубка чемпионов УЕФА и Обладателем Кубка обладателей Кубков. Тавтология, блин, сплошная. Так и назовём — Суперкубок УЕФА. Второй — между этим клубом и чемпионом той самой Южной Америки, или обладателем Кубка Либертадорес. А можно и ещё круче — не одна игра, а микро-круговой турнир из трёх команд. Подумать надо. Прежде всего, над тем, чтоб увеличить стадион — для таких междупланетного масштаба затей тридцать тысяч — явно маловато. И назовём это — Кубок… как там будет — «Тойоты»? Вот и хрен им! Кубок Алатау. Казахстан — не Европа, скажете? А вот в другой истории владения в дельте Волги размером с носовой платок вполне себе позволили казахам записаться членами УЕФА. Престижно, понимаешь. Так и мы не лопухи, и амбиции имеем.

Великого комбинатора несло.

Глава 7

Интермеццо третье

— Я попыталась настроить дома телевизор, — рассказывает блондинка приятельнице.

— Получилось?

— Ну как тебе сказать… Кажется, я его настроила против себя.

Юрий Шмильевич Айзеншпис нажал на кнопку «стоп» на видеомагнитофоне и выключил телевизор. С этим телевизором намучились. Решили взять лучший. Спросили в посольстве — там их куратор присоветовал французский «Томсон». Взяли, включили — а он чёрно-белую картинку выдаёт. И чего делать? Погрузили в такси и назад в магазин. Там воткнули антенну, включили. Цветной. Извинились и назад, кучу денег таксисту отдали, да ещё в багажник этот гроб не влез — пихали в салон. Пока доставали, потом назад — всю коробку изорвали. Теперь и не сдашь назад в магазин.

Кроме Альберта Шестернёва с ними был выпускник МГИМО прошлого года — добыли откуда-то его прямо из армии, чуть не пинками в самолёт к ним запихали. Зовут сожителя — Александр Тимофеевич Маленький. Говорит, что предки из Польши, вернее, с Княжества Литовского, знатным духовенством были. Альберт на что всё медленно и тяжеловато гундосит, а тут сразу выдал:

— Ты, Санька, не «Маленький», ты — Архирей.

Так и зовут теперь Архиреем. Сам Альберт — человек тоже известный, и прозвище его вся страна знает — «Иван Грозный». В Италии тоже удачно прозвали сразу — Глыбой. Здоровущий дядька — на полторы головы выше Маленького, и нос эдакий — греческий. Во Внуково жена с маленькой дочкой провожала. Не простая жена, под стать «Грозному» — Татьяна Жук, серебряный призёр последней Олимпиады в Гренобле. Дочке даже года нет — вот и не решилась Татьяна с мужем в Италию ехать пока. Не то чтобы плакала, но носик красивый платочком фигуристка знаменитая вытирала.

— Ты это, Танька, не на войну… Как только, сказали, так и сразу. Там… Квартиру. Ну, ребята. А чё, деньги будут, я тогда нам, ну, нам с тобой, квартиру-то. Быстро. Ты это брось! Я же сам…

— Ты там не пей хоть! Ребята, вы его не спаивайте, он остановиться ведь не может…

Пообещали бдить — а оказалось, что сильно и не забалуешь, строжайший контроль в этой «Роме». Эленио Эррера оказался очень жёстким тренером. Альберт, вымотанный после одной из первых тренировок, плюхнулся в кресло, распарившись по горячим душем, и прогудел:

— Это концлагерь. Ужас. Я сдохну! Все сдохнут! Ребята говорят: тренер не понимает, что в «Роме» его режимы не приживаются. В столице, мол, нужно искать подход к каждому, а не диктовать условия на всех. Он по стенам на стадионе свои афоризмы вешает на листках. «Думай быстро, действуй быстро, играй быстро!», или вот: «Тот, кто не отдаёт всё, ничего не даёт».

— Ты же по-итальянски ни в зуб ногой, как узнал?

— Так их переводчик за мной должен месяц по пятам ходить — по контракту. Ему всё не нравится, вот и бухтит, и собирает, кто ещё чего бухтит. Дрянь человечек…

— А вообще тебе как в клубе? — поинтересовался Архирей.

— Такого не видел ещё. Нет. Не наше всё… Порядок, дисциплина, питание — всё не наше, — и вдруг оживился, — Знаете, у них в команде, в юношах, парнишка четырнадцати лет. Агостино ди Бартоломеи. После тренировки с ними баловались сегодня. Просто фантастические вещи вытворяет. В большого защитника вырастет.

Затащили они телевизор с разорванной коробкой, включили у себя на вилле — а тот опять чёрно-белый. Поехал Архирей назад в магазин, уже без телевизора, разбираться. Вернулся через час с мужичком, на негра похожим — волосы в кучеряжку мелкую, и Ликом Тёмен. Телемастер. Вскрыл телевизор, который по гарантии вскрывать нельзя, и впаял туда финтифлюшку. Оказывается, французы чего-то намудрили. У них, ещё где-то в Африке, и в СССР принята система передачи цвета — SECAM, а во всём остальном мире — PAL. Чего-то пояснял, почему в магазине правильно показывало, но никто ни хрена не понял. Свинтил обратно, включил. Цветной! И цвета яркие, прямо как в кино про марчелу мастрояну. Посмотрел на магнитофон, цокнул языком в одобрении и, заверив, что теперь везде этот PAL, убрался, прихватив из прихожей, пока Юрий ходил за деньгами, его ботинки. Вороватая нация эти итальяшки. Особенно Ликом Тёмные. Догнали, выбили пару зубов, потом подумали, и ещё на сдачу нос приплюснули. Теперь Ликом Тёмен и Ужасен.

Вилла — это громкое название. В кино там всякие бассейны, рощи, ступеньки мраморные к морю, ну, на худой конец, столики со стульями из ротанга на поле для гольфа. А тут — коробка из ракушечника с плохо закрывающимися окнами и дверьми. Всё древнее, жучками изъеденное. Аутентичное, едрит Мадрид. В комнатах, хоть и отремонтированных, сквозняки гуляют, и запах чего-то пыльного и мышиного. Мышей, кстати, полно — так и снуют ночью по дому, шуршат, скребутся, спать не дают, а потом ещё и свои чёрненькие какашечки по полу разбрасывают. Мстят, что мало хавки выложили? И просто миллиарды тараканов, всех расцветок и размеров. Можно на энтомолога, не выходя из кухни, сдать. Как они так живут? Единственное, что примеряло Юрия с действительностью, так это туалет. Тоже недавно отремонтирован, и сантехника поменяна на новую. Красота… Розовый фаянс, и бачок прямо на стене рядом, а не ручка на длиннююююююющей цепочке, как у них в Москве. Когда показывал ремонтник их новые апартаменты, Маленький и спросил: а смывать, братуха, как? А этот гад ржать начал. Тоже в кучеряшку, но Ликом Светлее, зато нос — даже круче чем у «Грозного». Нажал на рычажок хромированный — вода и заструилась. Прогресс!

Понятно. Удобство! Ну, им, макаронникам надо. Местная лапша в полметра длинной — пока её всю в себя всосёшь, так даже устанешь. А ведь потом её, всю такую длинную, в виде естественных выделений выводить. Это сколько сидеть надо? Потому и удобства себе придумали с мягким стульчаком, тоже розовым, и в розовый же, но темнее, горошек. Изыск. Надо будет своим в Москву такой интерьер послать. Вот отец смеяться будет! А мать подруг наведёт. Чудо италийское — Клозет. Ещё бы узнать, как это можно в СССР переправить?

А, да — сегодня у них телефонный разговор с Первым секретарём Казахстана по межгороду запланирован и заказан. Две недели уже в Италии, и сегодня они с Маленьким отнесли в посольство первый ящик записанных плёнок. Получили деньги на новые бобины для видеомагнитофона, и зарплату даже выдали. Всё привыкнуть не могут к огромному количеству нулей. Почему итальянцы не потребуют от правительства хотя бы на тысячу всё разделить? Впрочем… Миллионеры ведь все, получается. Вот и им целый миллион выдали. Около двухсот рублей, если перевести.

— Архирей, тьфу, Александр Тимофеевич! Не соблаговолите ли мне миллион разменять? Нет? Ах, у вас тоже миллион? Купцы-мильонщики! Урчум-бурчум.

Каждый день часа по четыре с ними Архирей занимается итальянским и английским, ну, когда Альберт дома бывает. Нечасто — то на игру куда летит, то сборы у них за городом на базе. Почти казарменное положение. Потому чаще Айзеншпис один отдувается.

Первым делом на языке Овидия выучил Юрий ругательства. Идиот — imbecillo (имбечилло). Задница — culo (куло). Чёрт побери — porca miseria (порка мизерия) или Dio porco (Дио порко). Это очень грубое ругательство в Италии, так как связано с Богом и Божьей матерью. Лучше не обзывать на улице прохожих, а то и запинать могут. Горячие все. А вот хорошее: моральный урод, хам — mascalzone (маскальцоне).

Вот теперь всех при случае мать-кальсонами и называет. Все ругаются, через слово. Целая страна матершинников, особенно женщины загибают. Даже Маленький зависает иногда. Достаёт блокнот и очередной перл, сорвавшийся с прекрасных коралловых губок сеньориты, записывает. Говорит, словарь матюгов потом, как диссертацию, опубликует. Тяжело с ним! Такое ощущение, что из XIX века попал. «Извините, простите, будьте добры, пожалуйста».

Про сеньорит можно даже книгу написать в добавление к его диссертации. Страшные все, как ядерная война! Пока молодые, то костлявые и носатые, с копной чёрных волос, кое-как уложенных, и все в кричащие цвета одеты, розовые-жёлтые, голубые-зелёные. Безвкусно и отталкивающе. А чуть старше — и уже заплывшая жиром кошёлка-матрона, вдвоём не обхватишь. И вечно с огромными сумками, куда-то чего-то тащат. Все потные, намазанные яркой косметикой. Жуть. Конченые мать-кальсоны.

Интермеццо четвёртое

Жена делает мужу замечание:

— Ты очень плохо выколачиваешь ковер. Нужно бить посильнее.

— Сильнее нельзя, — отвечает муж.

— Почему?

— Если бить сильнее, поднимается ужасная пыль!

Густав Макс Видеркер в последнее время мучился грудной жабой. Чуть переволнуешься или поспешишь куда, и всё — боль в груди и в челюсти. Пока нитроглицерин не примешь, совсем тяжко, потому бегать старался поменьше. Врачи? А что врачи! Меньше, мол, животных жиров и спокойная жизнь. Это у него-то, который еле успевает на два фронта? В этом году он значительно расширил своё ковровое производство. Теперь кроме двух его небольших фабрик в Буксе и в немецком Плюдерхаузене у него настоящий монстр открыт в Ветциконе, недалеко от Цюриха. И ткут там ковры по лицензии от русских — не обычные, а картины. Плюсом те же русские ковры продаются в пяти его магазинах по всей Швейцарии.

А футбол? Футбол — это любовь, и на неё время у Густава было всегда. Футбол — на первом месте. До финала Кубка европейских чемпионов 1968-69 годов, который пройдёт 28 мая, три дня. Есть время слетать до Алма-Аты и обратно. Таким людям, как Пётр Тишков, отказывать в такой малости, как разговор о футболе, да ещё который может принести существенные деньги, не принято. Успеет вернуться и поглядеть, как «Милан» с «Аяксом» рубиться станут.

Не успел. Из самолёта вынесли на носилках. В воздухе случился сильнейший приступ — прямо скрючило от боли, и ни вздохнуть, ни пошевелиться. Таблеточка хоть и подействовала, но полностью все симптомы не сняла. Подъехала в аэропорт карета «Скорой помощи» и отвезла в больницу в Алма-Ате. Плюхнули на соседнюю койку с герром Тишкофф.

— Ну, теперь наговоримся… Так, Густав, сейчас тебя прокапают, поспишь — а утром поговорим, и отправят тебя в горное ущелье, тут недалеко. В санаторий.

— Матч…

— Хренач. Ты что думаешь, без тебя планета вертеться перестанет? Ты, братец, мне нужен живой и здоровый. Кто будет советские ковры продвигать на мировой рынок? Кто мне будет помогать в нашей стране футбол развивать? Эй, доктора, усыпите этого торопыгу! — пока переводчик переводил — вставили иглу, чего-то влили, и боль ушла. Как и сознание.

Событие восьмое

Мой ковер на 100 % состоит из натуральной шерсти, только 50 % из них — это шерсть кота.

— Проснулся? — Штелле осмотрел близоруко хлопающего глазами без очков швейцарского толстячка.

Вынырнул из-за занавески казах-переводчик и спросил у коврового футболиста: «Зинд Зи вах»?

— Петер, а как же финал? — состроил кислую рожу Президент УЕФА Густав Видеркер.

— Я им позвоню, чтобы без тебя не начинали.

— Что ты, Петер, так разве можно? Там семьдесят тысяч билетов продано, права на трансляцию матча. Нет, я сейчас же вылетаю, — попытался вскочить ковровый магнат.

— Лежи! — погрозил ему пальцем Пётр. — Я уже твоему помощнику позвонил, без тебя проведут. А ты сейчас поедешь в санаторий. Только сперва пару дел прямо лёжа на койке порешаем. Давай, прошвырнись до удобств и пока порридж будешь пороть, я свои вопросики глупые и позадаю.

Сходил Густав, опростался и оплескался, умываясь. Пришёл — а там размазана по тарелке кашка овсяная.

Как-то в той жизни Пётр наткнулся в интернете на овсяную кашу в её аглицком варианте. Там хвастался повар Горбачёва, дескать, этот нехороший человек, угробивший страну, ест только настоящий порридж. А чего? Взял, соорудил себе кашу по-горбачёвски.

Рецепт такой. Первое: ни каких, нахрихтен беобахтен, «Геркулесов» и прочих хлопьев. «Сама, всё сама». Берётся треть стакана овса среднего помола. Где взять? Недробленая крупа вполне-таки становится среднемолотой овсянкой для порриджа в кофемолке. У нас же эконом-вариант. В Шотландию-то лететь долго и, скорее всего, недёшево.

Там говорилось, что порридж варят на воде без добавления соли. Очень Штелле сомневался, что для Михал Сергеича его варили вот эдак без ничего, так что щепотку все-таки закинул. Но молока, говорят, не берите — мало ли что. Ну, аутентичность так аутентичность!

Перед варкой нужно ещё чуть поджарить его — появится ореховый привкус. Жарим, как и любую крупу, без масла.

На такую жменьку овса нужно полтора стакана воды — на одну ведь рылу готовим. Варим кашу чуть больше двадцати минут, а если вам захочется её варить дольше (допустим, сделать крупу ещё мягче), то и воды придётся взять больше. Пусть будет два стакана.

Мешать порридж надо только деревянной ложкой. Это придумали повара, те самые, которые постоянно порридж готовят. В Шотландии (а блюдо, как ни странно — шотландское, уворованное нагличанами), проводится чемпионат мира по варке порриджа. Там его мешают только специальной палочкой — спертлом. Однако сошлись «мишлены» во мнении, что можно спертл заменить ложкой деревянной. А вот ежели помешивать порридж железной, то каша получается жидкая. Такая загадка!

И изюминка: подавать порридж нужно с приправами — кому масло, кому сливки, кому сироп, кому патока.

— Тебе, Густав, чего?

— Свининки бы с жаренным яйцом.

— Не-не! Говорили же — ты советскому футболу нужен живым и здоровым. В масле животные жиры, а у тебя, ежу ясно, холестерин зашкаливает. Потому — сироп. Кленового не было. Накапали из шиповника, у нас его в аптеках на сдачу дают. Ну, Bon Appetit. В смысле, трескай. Не терпится вопросы позадавать.

Чего там! После голодовки и капельницы в три ложки и умял. Даже оглянулся на зрителей. Не было бы, так и облизал, поди, тарелку б. Однако и Петер смотрел, и азиат, почти налысо выстриженный. Злой, и зубы вон у него какие белые — точит, поди, напильником.

— Густав! Скажи мне вот какую вещь. Что, если я предложу провести через месяц, например, матч между новыми обладателями Кубка Чемпионов и Кубка Кубков в Алма-Ате? Приз ювелирам из чистого серебра закажу огромный, килограмм на двадцать пять, позолотой покроем, и сделаем новый кубок переходящим. Каждое лето вот у нас на стадионе будут победители этих кубков рубиться, и этот огромный трофей получать. А назовём его — Суперкубок УЕФА. И проводиться он будет под вашей эгидой, и трансляция матча за деньги для всех желающих — тоже ваша забота. Бабла срубите на развитие футбола в Европе.

— А нет ещё еды? — Густав грустно проводил взглядом квадратную нянечку.

— Будет. Когда договоримся. А то нажрёшься и уснёшь.

— Голландцы что-то такое предлагали, но кто будет этим заниматься — тогда не решили. А здесь кто?

— Херня вопрос. Питание и проживание я оплачиваю. Самолёт тоже — скажем, из Берлина, или Парижа. Камеры и операторы — тоже наши. С вас — только реклама и судьи.

— Думаю, я смогу это протолкнуть. Идея-то носится в воздухе! Все члены Конгресса УЕФА поддержат. Правда, до вас непросто добираться болельщикам.

— Сделаем чартерные рейсы из столиц основных государств.

— Да, было бы неплохо. Но столько будет желающих! Это же сотни самолётов.

— Да были бы у желающих деньги. Всех примем.

— Хорошо, я подниму этот вопрос, как только окажусь в Берне.

— Ну и замечательно. Теперь второй вопрос. Следующий турнир — между обладателем Суперкубка УЕФА и Кубка Либертадорес.

— Ого! Это интересно. Ты хочешь забрать сюда и Интерконтинентальный кубок? Он ведь проводится уже восемь лет. С 1960 года. Его придумал и создал сам Анри Делоне, первым генеральный секретарь УЕФА, чтобы определить, кто сильнее в клубном футболе, Европа или Южная Америка. Будет непросто затащить его сюда. Впрочем, в последнее время некоторые победители отказываются принимать участие, и их заменяем на клубы, занявшие вторые, и даже третьи места.

— Тем более. От нас — огромный кубок из серебра. Приличные деньги и победителям, и проигравшим. Подарки там — лучшему вратарю, лучшему беку и хавбеку. И ещё мысль была… А что, если проводить вместо, или вместе с тем ещё и круговой турнир? Скажем, от нас — оба претендента на Суперкубок, а от них — два финалиста. Ну, или просто финалист.

— Хм, тогда всё же два… Очень интересно. Так вместо, или и тот, и другой?

— Ну, одним матчем больше, одним меньше… Пусть будут оба, с разницей в пару дней для отдыха. Покатаем по горам, свозим на озеро. В баньку. Бразильцам русская баня понравится! Перелёты и проживание — опять за наш счёт. Ну, вот с болельщиками сложней. Лететь сюда из Бразилии далековато. Разве парочку самолётов, не больше. Остальные — по желанию, за свой счёт.

— Хорошо. Мы подумаем и об этих турнирах. Всё, теперь свиные сосиски? — расплылась кругленькая харя.

— Не-е. Только начало. У вас ведь есть сейчас Кубок Ярмарок?

— Да, но он не под эгидой УЕФА.

— Вот и плохо! Заберите. Регламент пусть будет такой. Стоять! Бояться! Называться будет громко: Кубком УЕФА. На него от всех стран Европы попадают команды, занявшие в чемпионатах места, скажем, со второго по четвёртое, или даже пятое. От сильных стран — больше, от слабых — меньше. Нужно составить квоты для стран-участниц. За победу — два балла, за ничью — один, за выход в следующий круг — ещё балл. И всё это делится на количество команд от страны. Получаем определённый коэффициент. Скажем, он суммируется три года, потом верхняя строчка исчезает и заменяется новым годом. От первой тройки — шесть команд, от второй — четыре, потом по убыванию. От трёх последних — по одной команде. Понятно объясняю?

Густав Макс Видеркер долго молчал. Потом откинулся на подушку и чего-то жевал пухлыми губами. Потом кивал своим мыслям. Потом пошёл в туалет. И только вернувшись, сообщил:

— Хорошая программа! Мы обязательно её обсудим. Это будет очень престижный турнир. И по составу гораздо сильнее, чем кубок Чемпионов и Кубок обладателей Кубков. Я так понимаю, что финал опять здесь?

— Точно. Сделаем из этого гостеприимного городка футбольную Мекку.

— Да, это тоже хорошая идея. Стабильность. Финал — точно известно, где, и никаких споров и обид со стороны национальных федераций. Я и это доведу до Конгресса УЕФА. Если примет Конгресс, то и все члены Союза европейских футбольных ассоциаций поддержат.

…А теперь сосиски? С пивом?

Глава 8

Интермеццо пятое

Дядя к сапожнику очень спешил,

На красный свет пробежаться решил.

Вышел немного печальным итог.

Дяденьке больше не нужно сапог…

Борис Андреевич Аркадьев, оставленный в Алма-Ате на хозяйстве, не унывал. Когда и унывать-то, если надо готовить резерв к реваншу с «Пахтакором»? Тем более, к вечеру после победной кубковой игры до него дозвонился Жордания и долго, громко, поминая святых угодников и классиков марксизма, сетовал на бестолковых игроков, которые побили ноги в новых бутсах. Теперь чуть не половина сильнейшего состава с узбеками сыграть, вероятно, не сможет — какая игра, когда все ступни в кровавых волдырях? Аркадьев только качал головой. Да, в его-то время футбольная обувка была величайшей ценностью, за ней ухаживали как за младенцем, ведь все хорошие ботинки были английской выделки, и долго ещё местные сапожники не умели такие шить, чтобы где нужно, мягкие и тянущиеся, а где требуется твёрдая поверхность — там аж каменные. Сейчас же новые бутсы почти всегда можно купить в магазине, вот молодёжь и относится к ним как к расходному материалу. Одно не изменилось с тех времён: благоговейное отношение к привозному товару. Вот приезжали к Тишкову немцы, привезли с собой адидасовских бутс несколько ящиков. Хороши? Что за вопрос! Но ведь и немцы не шьют таких, чтоб надел — и побежал, как во второй коже. Разнашивать нужно с умом. Хорошо бы ещё и колодки каждому под ногу выстругать, чтоб формы не теряли между играми…

Как раз накануне Борис Андреевич ходил к сапожнику — поменять набойки на каблуках любимых летних туфель. Погода уже самая та, чтоб переходить на лёгкую дырчатую обувь. Вот с утра встретил в аэропорту команду — незадачливые игроки, как гуси, переваливались с ноги на ногу, шипя и гримасничая. Автобус повёз болезных в санаторий на восстановительные процедуры, а Аркадьев отправился к новому знакомому поговорить о важном деле.

— Э, Борис-ата, я просто сапожник. Приклеить-приколотить. Вам настоящий мастер нужен. Вы бы съездили в Каскелен, тут недалеко, пригород, можно сказать. Там Алибаба-етикши живёт, он самому Кунаеву обувь шил. Я вам адрес напишу.

Сказано — сделано: тянуть было не в привычках Аркадьева. Тут же взял в клубе машину, и через час стучал в дверь древней избы по указанному адресу в городке Каскелен. Удивился было: Алибаба, а живёт в избе. Удивился ещё сильнее, когда дверь ему открыл громадного роста старик с круглой белой бородой. Домом ошибся?

— Здравствуйте. А как бы мне найти такого сапожника Алибабу? Мне, наверное, адрес неправильно записали…

— Отчего ж? Искали Алибабу — вот, нашли. Милости прошу, это я.

— Как же?..

— Давайте пить чай, у меня самовар скипевши. Там и расскажу.

Чаепитие у Алибабы было прямо-таки музейное — у сверкающего медью пузатого самовара в медалях, с блюдцами, с громким прихлёбыванием из блюдец, с маковыми баранками и с утиранием обильного пота расшитым рушником.

— С алимоном не желаете ли? Вот у меня в кадке свой растёт.

— Премного благодарю, Алибаба… по батюшке, извините, как?

Старик гулко расхохотался.

— Алипий Флегонтович я, из казаков станицы Любовинской Бутиных. А киргизцу разве выговорить этакое? Вот и стал я у них Алишкой по молодости прозываться, потом просто Али, а как на четвёртом десятке борода седеть начала, то и заделался я по-ихнему бабаем. Али-бабай, а попросту и вышел Алибаба. Теперь так все и зовут.

Борис Андреевич так разомлел от полузабытого уже русского чайного ритуала и забавных историй Алибабы, что чуть не забыл, зачем пришёл. Вспомнил, только когда старик сапожник сам начал хвастаться своими и вправду чрезвычайно искусными изделиями. Достал из портфеля пару бутс.

— Эх-хе-хе. Хитро сделано! Вот ведь хват германец, кто их выдумал. И кожа тут, на глаз, не менее как четырёх сортов разной выделки. Вы что же, хотите, чтобы я сшил такие?

— Да нет, Алипий Флегонтович, у нас их уже много, а скоро будет совсем невпроворот. Я бы хотел, чтобы вы посмотрели, прикинули, как их правильно носить, как ухаживать, сделали колодочки по ноге нашим игрокам, чтоб на них бутсы эти хранить, да прочитали им лекцию о том, что такое хорошая обувь, и как к ней следует относиться. Если уж доброму казаку хороший сапог — первое дело, то футболисту, которого ноги форменным образом кормят — даже выше, чем первое. А у нас кто помоложе из парней — этого не соображают, и устроили себе сдуру пытку.

— Вот! Видно понимающего человека. В ногах всё здоровье, а кто скупится ноги поберечь, хорошие обутки ей устроить — тот бестолочь и просто никчёма. Кто мои сапоги и туфли носит — до ста лет живёт. Хорошо, Борис Андреич, вы мне оставьте эти самые бутцы на недельку, я их изучу как следовает, а потом приеду к вам, расскажу ребятам, что да как, и мерки на колодки сниму.

— Вы тогда после третьего июня приезжайте, как раз наши из Грузии прилетят и отдыхать будут. Устроим им теоретически-практическое занятие.

Событие девятое

В принципе, у этого футболиста нельзя выделить недостатки. Голы, правда, не забивает, и мяч теряет постоянно — но это так, мелочи, недостойные внимания.


Перед игрой с «Пахтакором» тренерам «Кайрата» пришлось долго и мучительно скрести в головах, прикидывая состав. Сильнее всего от немецкого обувного оружия массового поражения пострадал Долматов — его даже отправили в больницу, проследить, чтобы не занёс заразу в огромные язвы, образовавшиеся на месте кровавых пузырей. В его отсутствие в центре поля образовалась здоровенная дыра, и было совершенно непонятно, чем её затыкать. В 21 год Олег был уже абсолютно незаменимым игроком, почти каждый переход из обороны в атаку происходил с его участием. Имелась единственная замена по позиции — Геннадий Глеб, но белорус и близко не обладал такими талантами распасовщика и скоростью мышления. Нет, ставить, конечно, придётся, но играть, получается, нужно по фланговой схеме, которую соорудили на коленке Данилов со Степановым. Дотащить до центра, и сразу на крайков, а там — грузить, грузить в штрафную, надеясь, что за мяч зацепится Севидов. Опять, получается, попадаем в лапы к Качалину с беззащитно оголёнными нежными частями организма — в обороне три подвымотанных старика и кто-то из безусых юнцов, а у него — пожилой, но всё еще страшный на коротком рывке Красницкий…

— Как бы не повторить нам тот колхозный матч в деталях, товарищи, — огорченно протянул на собрании тренерского штаба Лобановский. — Чувствую, опять будем играть в «кто кого перебьёт». Спасибо хоть, Трофим в порядке, но ведь придётся просить его не рвать, а больше держаться в центре пониже, иначе нам защиту от нападения совсем отцепят и возьмут тёпленькими.

— Нда. «Кайрат» — весёлая команда, так уже начали говорить. И вне поля приключения, и на поле карнавал. Кто бы мог подумать, после первых-то матчей, — изображая какую-то замысловатую фигуру из пальцев, пробубнил Межов, единственный, кто эти самые первые матчи видел своими глазами. — Удивительно: на «бетон» ведь была одна надежда перед сезоном, а теперь столько вариантов… а как вот такие неожиданности нагромоздятся, то не знаешь, за что и хвататься.

— Хвататься будем за всё, что плохо торчит, — сипло пролаял Нетто, которого при перелёте немного продуло, и обычный его гусиный тембр было не узнать. — Длинный пас мы успели уже так-сяк отработать со всеми. Остаётся играть в оппортунизм — ну, и думать, как нам впредь избежать таких ситуаций, когда из-за одного потерянного игрока все схемы рассыпаются. Как вообще так вышло, что в команде квалифицированных полузащитников полторы штуки, и один из них — совсем ещё сопляк? Куда же вы смотрели?

— Известно, куда… Сказано было: собирайте по республике, на варягов надежды нет. Это ж уже весной Первый секретарь нами всерьез заинтересовался…

— Ох-хо-хо. Хоть тебя, Игорь, заявляй, — потёр раздвоенный подбородок старший тренер. — Шучу, конечно, но… обязательно нужно смотреть, как бы нам эту позицию к следующему году усилить. У меня в «Днепре» был такой Роман Шнейдерман, замечательный трудяга и большой талант. Тоже, как Тимур, кстати, всё просил меня «сухой лист» показать. Вот он центр поля бы нам очень хорошо укрепил. Его в «Динамо» не раз пытались пригласить, но он местный уроженец, не хотел ехать, хоть вторую лигу очевидно перерос, и сильно. Так то — «Динамо», Киев не так и далеко, а как в Казахстан заманить патриота местечкового… Надо думать.

— Ещё игрока подскажу вам, товарищи. Мы на «Подснежнике» с казанским «Рубином» играли, и приметили мы с Андреем Буировичем там молоденького хавбека — Колотов Виктор зовут. Бежит как олень, ноги длиннющие, атлет — просто на заглядение. Если вертикальную игру культивировать — ох как подошёл бы. С таким центр в секунды пролетать можно! Мы даже подходили познакомиться с парнем, но их тренер, Сентябрёв, нас взашей прогнал — мол, надоели, затюкали уже купцы на этот товар, — Межов мотнул головой. — Я думаю, авторитета у нас бы всё равно не хватило. К нему ведь и из «Торпедо» приходили, и из ЦСКА, и ещё кто-то. А мы кто? Двое серых мужичков из далёкого «аппендицита». Не тягаться нам с такими купчинами. Но вот теперь… перспективы в «Кайрате» нашем совсем другие. Может быть, стоит заслать сватов поименитее, да пусть договорятся?

— Колотов? Слышал что-то на «Подснежнике», хоть сам и не видел… — задумался Лобановский. — Василий Михалыч, — обратился он к Карцеву, — ты как? Не желаешь в Казань прокатиться, посмотреть на парня да переговорить, если так хорош, как Александр Абрамыч говорит?

— Отчего не поехать… Наше дело лейтенантское — пнули и полетел, — ухмыльнулся Карцев.

Интермеццо шестое

Мало попасть в ворота, надо еще промахнуться мимо вратаря.


Горячий приём в Алма-Ате

Из статьи в газете «Советский Спорт». Б. Бисопанов, общ. корр.

Немногие любители футбола в нашей огромной стране знают, насколько принципиальна каждая встреча алма-атинского «Кайрата» и ташкентского «Пахтакора». Знатоки чаще заостряют внимание на традиционных противостояниях московских клубов, встречах динамовских коллективов из разных городов. Игры между командами, представляющими в Высшей лиге две крупнейшие республики Средней Азии, редко попадают в центр внимания, но в этом сезоне одна такая встреча уже удивила счётом, который можно было бы скорее ожидать от хоккейного матча, чем от футбольного. Пахтакоровцы со счётом 4:3 переиграли на своём поле соседей из Казахской ССР, и, конечно, новая игра соперников воспринималась в Алма-Ате как матч-реванш, тем более что состоялась она всего через две недели после предыдущей — все ещё хорошо помнили горький привкус поражения, которое оформил мяч ташкентца Варюхина на последней минуте.

Приближается лето, а в среднеазиатских городах жара уже доставляет непривычным к такой погоде сложности. «Пахтакор» часто обращает изнурительный зной себе на пользу — ташкентцы, живя в таком климате, не испытывают больших трудностей даже при сорока градусах на термометре. Алма-Ата же стоит в предгорьях, и по вечерам со склонов Алатау дует прохладный ветер, поэтому подобного преимущества у клуба из столицы Советского Казахстана нет. Тем не менее, именно в этот день воздух разогрелся очень сильно — солнце с утра так и жгло, и даже вечер почти не принёс облегчения. Таким образом, неожиданно «Пахтакор» даже в гостях получил некое преимущество сродни домашнему.

Если команда Гавриила Качалина подошла к этой встрече почти в том же составе и кондициях, что и к предыдущей игре соперников, то вот «Кайрат», который возглавляет самый молодой старший тренер в нашей Высшей лиге Валерий Лобановский, было трудно узнать. В этом сезоне алма-атинцы, как никакая другая команда чемпионата, вынуждены бороться с травматизмом среди игроков — не повод ли это для тренеров команды задуматься о правильности тренировочного процесса? Тем не менее, глубина состава «Кайрата» оказалась достаточной, чтобы выпустить вполне боевую команду, и, конечно, наставника не могло не порадовать возвращение в дело новичка нашего первенства Трофима Арисагина. В этом сезоне молодой нападающий ещё ни разу не уходил с поля без забитого мяча, и на этот раз он выполнил свою норму почти сразу после стартового свистка судьи Гаврилиади. Всего сорок две секунды понадобилось хозяевам, чтобы разыграть стремительную комбинацию через левый фланг. Последовала передача от Магзамова в центр на Севидова, далее мяч был хитро оставлен под удар набежавшему из глубины Арисагину. Мяч по совершенно прямой траектории влетел в верхний угол ворот Любарцева — это самый быстрый гол в нынешнем розыгрыше чемпионата СССР.

Не стоит и говорить, как воодушевило такое развитие событий зрителей, забивших до отказа чашу стадиона «Центральный». Весь первый тайм проходил под непрекращающийся одобрительный гул трибун. Ну а команды после быстрого гола будто бы сделали вид, что ничего особенного не произошло, и ударились в скоростную, обоюдоострую игру. Четвёрка нападения хозяев, где наряду с тремя соавторами первого мяча действовал ещё и заслуженный кайратовский ветеран Квочкин, раз за разом ставила перед гостями сложные задачи, но столпы ташкентской обороны Штерн и Доценко сумели собраться и умело разряжали обстановку. Игра «Пахтакора» в атаке строилась с расчётом на таранную мощь Красницкого, против которого действовал молодой алма-атинский защитник Жуйков, однако корифей советского футбола до поры до времени не находил способов удивить своего неопытного визави. Лишь на тридцатой минуте ташкентский форвард смог освободиться от назойливой опеки и нанести коронный пушечный удар по воротам Бубенца. Мяч слегка изменил направление полёта, задев выставленную ногу капитана «Кайрата» Степанова, и это помешало голкиперу хозяев правильно среагировать. Таким образом, на перерыв команды ушли при равном счёте — 1:1, и обе имели основания считать этот счёт не вполне справедливым, ведь атаковали соперники много и горячо.

Событие десятое

Футбол — игра командная, создают все вместе, портит кто-то один.

— Погоди, Горбыль, не вой —

Сразу пухнет голова.

Первым бросишь камень свой —

Дай лишь выиграть сперва.

Атаман понимал, что виноват в пропущенном мяче — Масик отлично видел момент удара и взял бы, но вот вступило что-то в голову, решил подстраховать, и только напортил. Впрочем, Квочкин сам запорол под конец тайма прекрасный момент, когда Телега почти под копирку откатил ему так же, как когда забивал Теофило. Не хватило точности ветерану — вот и решил отвлечь внимание от своей оплошности, накинувшись в раздевалке на Степанова.

— Давайте-ка не будем раньше времени назначать виноватых — игра ещё не решена, — повысил голос Лобановский, желая пригасить вспышку возмущения в зародыше. — Играем неплохо, движение мне нравится. Не знаю, почему Качалин не пытается большими силами продавливать наш центр, но не теряйте концентрации. Сергей, старайся раскачивать своего защитника — он ведь здоровяк, из-под него бить трудно, но и не очень поворотливый. Оборона, прошу вас, без рук — судья сегодня строгий, пенальти поставит не задумываясь. Старайтесь просто отжимать их туда, откуда неудобно бить, и не стесняйтесь играть одного вдвоём.

В раздевалке «Пахтакора» в это время Качалин с несколько отрешённым видом будто читал лекцию с трибунки, выдавая адресные указания, нелицеприятно оценивая действия своих игроков и будто даже не стремясь наладить контакт со слушателями. Тем не менее, он был уверен, что его услышат. Получив на руки обескровленную набегом ЦСКА команду, он сделал ставку на понятливых — пусть где-то и в ущерб более талантливым. Результатами ташкентцы пока не блистали, но Качалин всегда работал вдолгую, и какие-то сиюминутные неудачи его не смущали. Будто подслушав мысли молодого коллеги, или, скорее, просто придя к очевидному выводу, он указал полузащитникам Мелкумову и Рахматуллаеву на необходимость перехватить игру в центре поля и заменил молодого Исакова на удачно выстрелившего в концовке домашнего матча Варюхина.

Интермеццо седьмое

Правила футбола очень просты: если движется — бей, если не движется — бей, пока не начнет двигаться.

Раскаты грома

Из статьи в газете «Казахстанская правда». Г. Аксельрод, зав. отд. спорта.

…Вторая половина встречи началась для хозяев поля с катастрофы. Всего через три минуты после возобновления игры Бекташёв вывел «Пахтакор» вперёд, удачно сыграв вторым темпом после того, как Бубенец отразил сильный удар Красницкого, а ещё через две арбитр отправил с поля защитника Федотова, который в борьбе с Варюхиным попал ташкентцу рукой в лицо. Штрафной подавали почти от лицевой, и более высокорослые гости оказались сильнее в воздухе. Красницкий довёл личный счёт мячей, забитых в этом сезоне «Кайрату», до пяти. Только начав уступать в два мяча, хозяева поля наконец сумели стряхнуть оцепенение и включили скорости, которые доставляли «Пахтакору» столько трудностей в первом тайме. В это время над уставшей от трёхдневной жары Алма-Атой появились тучи, натянутые ветром с гор, и началась страшная южная гроза. Дождь мгновенно встал стеной, и под буйный аккомпанемент грома хозяева ринулись в атаку, будто забыв, что в их команде на одного игрока меньше. На счастье футболистов, поле после знойного дня было совсем сухим и не сразу раскисло от льющейся с неба воды. Помогло хозяевам и нововведение — на скамейке под навесом лежали сухие футболки, и игроки могли, улучив минуту, сменить намокшие.

После игры болельщики наперебой делились интересным наблюдением: три мяча забили в концовке встречи кайратовцы, и каждый из точных ударов сопровождался сильнейшим раскатом грома, а после победного гроза сразу прекратилась, будто кто-то повернул выключатель. Дальний выстрел Магзамова, точный удар головой Севидова после углового, и, наконец, красивейший индивидуальный слалом Данилова, по ходу которого бывший защитник сборной СССР обыграл троих футболистов «Пахтакора», а потом и бросившегося на перехват голкипера Любарцева. Казалось, хозяева должны забивать ещё — но гроза будто и в самом деле придала им сил, а когда небесный кузнечный цех закончил работу, «Кайрат» вместе с ним отправился на пересменку. Заключительные десять минут встречи команды играли очень осторожно — поле стало очень скользким, и рискованные действия могли привести к травмам. Красницкий имел шанс и в этой встрече забить три, однако, выйдя на очень удачную позицию для удара, пробил намного выше ворот — поехала опорная нога. Свисток судьи Гаврилиади зафиксировал победу хозяев со счётом 4:3 — им удалось в красивой манере взять реванш у соседей за поражение 9 мая. «Кайрат» остаётся на третьем месте в подгруппе и с хорошим настроением подходит к очередному непростому выезду, где алма-атинцам предстоит встретиться с двумя грузинскими клубами.

Событие одиннадцатое

Когда футболисты напиваются, они звонят бывшему тренеру.

Быть тренером значительно сложнее, чем игроком. На поле ты управляешь только мячом, а у бровки ты управляешь людьми.

— Даже говорить ничего не буду. Всё, как и ожидали. Перебили соседей в дыр-дыр на огороде. Надо завтра почитать в газетах, как мы на самом деле героически сражались и горы своротили, — с сарказмом изрёк Лобановский, не спеша двигаясь по направлению к раздевалке. Восточная трибуна, набитая гостями из Узбекистана, чьи "Волги" торчали во всех дворах вокруг стадиона, огорчённо гудела и ругалась. Западная, где сидел весь болельщицкий актив "Кайрата", громко ликовала, не разделяя скептицизма тренера. Кто-то принялся скандировать "джуз-грам". Хорошо им — режим блюсти не надо. А тут так и охота неприятное впечатление смыть этом джузом, то есть соточкой. А то и двумя. А нельзя — дурной пример команде, наполовину состоящей из людей, измученных джузграмом.

— Хорош Гусёчек — не угодишь на него, — передавленным шлангом отвечал Нетто. — Это ещё не огород. Вот в Кутаиси будет такой огород — хоть плавай. Радуйся — опробовали условия перед выездом!

Спустя полчаса Борис Андреевич Аркадьев под руку вёл Гавриила Дмитриевича Качалина в свой номер в стадионной подтрибунке. Двоим легендарным тренерам хотелось многое обсудить с глазу на глаз, но, к их удивлению, у двери их встречала третья равновеликая по масштабу фигура — Михаил Иосифович Якушин, наставник сборной СССР.

— Миша! Ты как здесь? Отчего не предупредил?

— Здравствуй, Борис, здравствуй, Гавриил. Да вот, подумал — пора бы периферию на карандаш брать. В стольном граде-то сидючи, как ни крути, многое пропускаешь. А не сказал, чтоб вы на меня не оглядывались, — хихикнул Якушин. — Вон у вас тут какие страсти! А там по сотому разу на Гершковичей и Пономарёвых отсматривать? Ну, хвалитесь, кого для страны вырастили-подготовили. Потом мнениями обменяемся.

— Да не виляй уж ты хвостом, Михаил. Понятно же, что Арисагина смотреть приезжал. У меня-то кого? Физкультурники одни, — махнул рукой Качалин.

— И что скажешь про него, Дмитрич?

— Что говорить? Сам всё видел. Такого дриблинга в стране больше нет. А удар этот плассером? Как из винтовки! Манна небесная, дар волхвов. И неглуп, что самое главное! Чувствует партнёра, кто бы ни был. Только ты мне лучше вот что скажи. Я предложение Гранаткину подавал про турнир четырёх команд в июньский перерыв — рассмотрели?

— Очень умное предложение, Гаврюша. Я обеими руками поддержал, будет турнир. Только вызовем игроков побольше и прогоним не в один день, а в два. Первая, олимпийская, молодёжная и юношеская. А своих ребят ты не обижай, они молодцы. Не их вина, что кое у кого руки загребущие — делают всё, что могут. Доценко я бы хотел посмотреть в молодёжке на этой пульке. Борис, ну а с тебя, конечно, Трофимка ваш — этот сразу в первую, нечего и выдумывать. Если у него действительно такой уровень, то и наигрывать нужно с настоящими партнёрами, а не приглядываться и прикидывать. Самый и случай для подобных проб — этот турнир. Долматова и Асылбаева хотел тоже в молодёжную пригласить — сегодня-то чего их не было?

— Да балбесы они. Новой обувкой ноги попортили в Саратове. Не беспокойся, Миша — полечим, будут как новенькие через недельку. Чай, не отвалились ноги-то.

— Вот и договорились, вот и славненько. Ну, веди в свои хоромы, боярин — а то у меня тут в портфельчике такая штука притаилась, на которую только втроём в укромном месте глядеть можно.

Глава 9

Событие двенадцатое

Высшая математика в жизни мне пригодилась только один раз — когда ключи упали в унитаз пришлось скрутить из проволоки интеграл.

Домой товарища Тишкова выписали. Потому что нефиг. Приехал с Урала доктор Илизаров, осмотрел дело рук своих на ногах чужих и изрёк: «Хозяин лежит — и все лежит, хозяин с постели — и все на деле». Потом ручку протянул с листочком и опять перл выдал: «Я тебе больше, хозяин, не слуга — вот тебе хомут и дуга».

— Вона как! Да вы, Гавриил Абрамович, кладезь. Давайте третью мудрость. Бог троицу любит.

Великий ортопед поправил свои чёрные как смоль усы почти будёновского размера, снял высокую шапочку, выпустив наружу копну энштейновских волос, только тоже чёрных, не седых ещё, и, подтянув ужасный, не вяжущийся с костюмом аляповато-полосатый галстук, выдал: «Мясо хорошо в пирогах, река — в берегах, а хозяин — во дворе».

— Гоните? И правильно — чего тут родное государство объедаю? Кстати, насчёт «объедаю». Диету там, может, какую посоветуете — творожок для роста костей, молочко козье?

Еврей, понятно — еврейский ответ и выдал:

— Больному и мёд невкусен, а здоровый и камень ест.

— Камни есть?

— Вы, Пётр Миронович, правы. Молоко, сыры, лосось, если достанете. Орехи и сухофрукты. Да, в фасоли и бобах кальция много. Зелёные овощи и травки всякие укропно-петрушные. А самое главное — каждый день сывороточный белок. С простоквашки водичку сливаете — и стакан утречком в себя натощак, — не перекрестил на дорожку, а опять мудростью наградил: — Здоровье выходит пудами, а входит золотниками.

Штелле представил себе выходящее из него пудами «здоровье». Так и удобства в доме испортить можно. Придётся нужник во дворе строить.

Приехал домой — и буквально через десяток минут принёс фельдъегерь два письма от Громыко. Товарищей передали из МВД в Управление фельдъегерской службы при Министерстве связи СССР, да и званий всяких, наверное лишили, потому что был дядечка в обычном коричневом костюме фабрики «Большевичка». Расписался Пётр, вскрыл первое письмецо — и задумался. Точнее, не одно письмо было, а целый пакет документов. Надо отдать должное Громыко: при прочтении письма возникал целый ряд вопросов, и вот на каждый заранее был приготовлен ответ в виде справки или копии какой-то бумаги. Умеет работать старая гвардия.

Само письмо было из Германии — ну, из ФРГ. От некоего товарища, нет, герра Ганса Юргена Штайна из Дортмунда. И сразу справочка от МИД: «Боруссия» — профессиональный немецкий футбольный клуб из города Дортмунд, земля Северный Рейн-Вестфалия. Основан в 1909 году. В 1966 году «Боруссия» стала первым немецким клубом, победившим в Кубке обладателей кубков.

Стал читать. На русском, хоть и с ошибками небольшими. Интересно! Оказывается, герр Штайн долгонько был в нашем плену, жил в Павлодаре. Организовал взрослую, юношескую и детские футбольные команды. Уехал в числе самых последних, в мае 1950 года.

Снова справка: Ганс Юрген Штайн был вратарём сборной Германии на Олимпиаде 1936 года — хоть и не основным. И ещё справка: ту олимпиаду фрицы позорно профукали, проиграв в 1/4 финала некой мифической команде. Ничего про мощнейшую сборную Норвегии по футболу Пётр не слышал. Там их после этого Гитлер всех по концлагерям отправил, наверное.

Вот и предложение от олимпионика: дружить домами, двадцать детей, тренирующихся в созданной им, Гансом, школе в Павлодаре отправить в Дортмунд на месяц, где они будут заниматься и играть со сверстниками из «Боруссии». И фото: стоят мальчишки в кайратовской форме. Пётр и не знал, что у дортмундской «Боруссии» те же жёлто-чёрные полосатые цвета. Проживание, перелёт и питание берёт на себя немецкая сторона.

Однозначно, если бы не Пётр, то письмецо бы кануло в Лету. Как же — детей наших на месяц в тыл к фашистам! Но вот есть Тишков. Почему пацанов не отправить? Стоп. Ага. Ладно. Интересно будет за этим понаблюдать со стороны, а потом шашкой махнуть со всей дури. Чтобы больше никто и никогда. Вызвал чиновников — опять двоих главных спортивных деятелей Казахстана, тех же самых что на Ваганьковское кладбище отправлял. Пришли Председатель спорткомитета Каркен Ахметович Ахметов и его заместитель Октябрь Кидирбаевич Джарлыкапов. С таким-то именем, и всего заместитель? Поосторожнее, Каркен Ахметыч! Не сказал, понятно. Отчитались — чемпиона олимпийских игр и четырёхкратного чемпиона мира и европы Александра Александровича Альметова в Алма-Ату привезли, Кашпировскому с рук на руки передали.

Пётр показал деятелям письмо. По разгорающемуся блеску в глазах понял, что в человеческой природе не ошибся. Слаб индивид. Даже сильный и спортивный.

— Товарищи комитетчики! А давайте эту штуку сделаем лакмусовой бумажкой. Нужно, чтобы каждый человек об этом турне в Германию узнал. Напишите статью в газету — нет, во все газеты республики. К вам косяками пойдут отцы с предложением их чадо обязательно отправить. Эта ситуация понятна — любой родитель считает своего сына самым достойным. Таких просто выгоняйте. Но ведь будут и другие, которые станут подарки и взятки совать. Этих в наручники и ко мне. Да, смотрите у меня — сами не вляпайтесь. Я КГБ дам команду этот процесс на контроль поставить. Вы оба поедете — естественно, без детей, так как к футбольной школе в Павлодаре они не могут иметь никакого отношения. Детей одеть и форму выдать, лучшую. Тем более «Адидас» в Павлодаре фабрику построил.

Аксакалы пузатенькие от спорта чуть пригорюнились, но истово головами замотали. Ну, типа: «Яволь. Натюрлих».

— У вас будет отдельное задание. Там скоро в Германии сезон заканчивается — а может, и уже закончен. Так вы пригласите «Боруссию», и взрослую, и молодёжную, к нам приехать, сыграть товарищеские матчи. Самолёт я предоставлю в обе стороны. Разместим и прокормим, и тюбетейки, шитые золотом, подарим. Вот письма — дерзайте.

Ушли, потирая рыхлые и толстенькие спортивные ручонки. Да и ладно. Хороший чиновник и хороший спортсмен — это два разных хорошиста, из вторых почти никогда первые не получаются. Склад характера другой.

Добрался до второго письма — от Айзеншписа из Италии. Большое письмо. Их совместная с неким товарищем Маленьким статья для газеты. «Их нравы» — о посещении этими двоими подвижниками стриптиз-клуба в Риме. Прочитал, повеселился. Дети! Но написано живенько, и окончание брезгливость вызывает, а ещё — осознание того, что в нашей лучшей и справедливейшей стране мира такое не прокатит. Отдал корректорам и редакторам «Огней Алатау». Пусть попробуют углубить.

— Только не переборщите. Перед печатью — мне, и не надо ничего про КПСС и советский народ. Без пафоса сделайте.

А потом в письме первого советского скаута пошла интересная информация. Ну, кроме того, что несколько хороших пацанов ему купить предложили. И деньги-то смешные — несколько десятков миллионов. Весь юмор ситуации в том, что это не баксы, а итальянские лиры. На сколько там надо делить? На пять тысяч? Двадцать пять миллионов на пять тысяч — получается что-то в районе пяти тысчонок долларов. Понятно, что не Роналду, и не Роналдиньо, и даже не бразильский Роналдо, тот, что Луис Назарио де Лима. Бедная вообще-то в будущем фантазия у людей. Штелле тогда не поленился, посмотрел, а чего это значит «Рональда» эта. Оказалось — от имени Рональд, которое на русский переводится как «советует повелителю». Слава богу, хоть среди находок ни одной рональды нет. Фамилии неболельщику Петру ничего не говорят. Однако — лучшие подростки, что смогли на скорую руку найти в Италии. Вот что докладывает будущий суперагент:

Гаэтано Ширеа, 16 лет. Играет за «Аталанту», которая только что вылетела из Серии А, даже успел дебютировать за основу в кубке. Сейчас распродают всё, включая кресла из клубного офиса — долги, так что молодого игрока отпустить за малую денежку совсем не против. С позицией пока не определился — полузащитник либо защитник. Перспективен.

Франческо Грациани, 16 лет. Играет в каком-то колхозе недалеко от Рима, приходил к дружку в юниорке «Ромы», когда баловались после тренировки с основой, чуть не посадил на задницу самого Шестернёва. Нападающий. Альберт говорит: надо брать!!!

Роберто Беттега, 18 лет. Воспитанник «Ювентуса», не вписался в планы тренера Эриберто Эрреры, гонят в аренду куда-то в низшие лиги. Нападающий. Готовый игрок, «Юве» точно ещё передумает, но надо рвать, пока считают, что не нужен.

Ренато Дзаккарелли, 18 лет. Воспитанник «Торино», отдан в аренду «Катании», где весь сезон блистал за дубль, но всего два раза вышел на замену за основу, очень обижен на оба клуба за такое свинство. Полузащитник атакующего плана. Готовый игрок.

Грациани видели сами, остальные — по советам местных знатоков. С клубами, где надо, договоренности есть, сами пацаны тоже не против. Разрешите переходить к переговорам с родителями несовершеннолетних?

Чего не разрешить? Жизнь подешевела. Берём всех. Недорослей — в Павлодар, «готовых» будем в «Кайрате» сразу смотреть.

Ну так вот: кроме этого, спрашивал скаут, можно ли переправить посылку в СССР? Пётр не поленился и по правительственному попросил соединить с виллой в Италии. Одна минута — и готово. Могут ведь! И не надо на главпочтамте часами ждать.

— Унитаз?! Твою ж дивизию. Юра, взрос… Подожди. Красивый? Розовый?! Ссука!!! Всё, всё. Ладно. Всё. Давай так: я в посольство брякну — отправят. А ты найди того мастера, что устанавливал, и проспект фирмы мне сюда перешли. Зачем? Ты там не потерял связь с реальностью?! Нужно! Так и быть, скажу. Хочу совместное предприятие замутить. Будем в Алма-Ате розовые, красные и всякие фиолетово-зелёные унитазы выпускать. Современные, с бачком.

Да, что там по статьям и раскруткам Шестернёва? Нашли журналиста? Молодцы. Давайте, я к вам на днях Дольче зашлю. Показ организует с вами в качестве моделей. Устроим вам промоушен. Ну, не вам, конечно, в основном, а Альберту — но и вы в лучах искупаетесь. Со скаутами договор срочно заключайте! Когда у них чемпионат заканчивается?

— Завершился 18 мая. Победителем стала «Фиорентина». «Рома» — на пятом месте. Сейчас начался финальный этап Кубок Италии, будет идти до 29 июня. Там сложная схема, не как у нас — четыре команды сыграют друг с другом дома и на выезде по круговой системе. Альберт говорит, что Эррера нацелился выигрывать.

— Ну и замечательно. Давай, пацанов гони в страну, и проспект фирмы унитазной мне найди. За Альбертом там следите — он выпить не дурак. И язык осваивайте. Знаешь, что Надежда Константиновна Крупская сказала? Как кому? Мне сказала! «Знания нужны в жизни, как винтовка в бою». Всё, бывайте.

Событие тринадцатое

Приходит "новый русский" в бассейн. Поплавать, искупаться, расслабиться хочет, а его администратор не пускает, говорит:

— Вы уж извините, но в наш бассейн вы ходить больше не будете.

—?

— Дело в том, что в него писаете.

— А я чё, один такой? Все писают…

— Возможно…Но с вышки — только вы.

Валерий Лобановский сидел на банке, смотрел последнюю тренировку команды перед вылетом в Грузию. Сегодня выполняли вполсилы стандартные упражнения с мячом. Никаких изысков, классическая «змейка» — ведение мяча между конусами, расставленными по прямой через промежуток. Пасы — нужно сделать заданное количество точных передач партнёру. Ещё длинные передачи, а также кроссы — перевод мяча поперёк поля. Навесы — верховой пас в штрафную. Стоял один парняга из дубля, отставленный от работы из-за небольшого растяжением ноги, плюсики или минусики в блокнот напротив фамилий ставил. «Мастеров», да нет, «грандов» просто, это конкретно нервировало — ошибок, то есть минусов было хоть отбавляй. Тренировкой руководил Игорь Нетто, что тоже душевного равновесия «маститым» не добавляло. С навесами было сложнее всего: все косячили, как ни старались. И чем больше старались, тем больше косячили. Начинали упражнение вновь и вновь, но никак не подобрать было нужную силу удара. Мяч то позорно не долетал, а то, наоборот, злорадно уносился ввысь — в молоко, что называется. Наконец, Гусак не выдержал: построив всех в шеренгу и уже в шеренге построив крепкими словесами, продемонстрировал непропиваемое мастерство. И ведь получилось! Бурчащие под нос «сам-то попробуй» бурчать бросили. Опять гул ударов пронёсся над тренировочным полем. Когда хоть приблизительно стали попадать круглым, куда послали, Нетто закончил и перешёл к следующему упражнению. А дальше шли штрафные удары — в качестве стенки выступали плоские фанерные манекены на палке, воткнутые в землю. «Снайпера» всё переломали — несладко бы пришлось живым людям, особенно после ударов Севидова и Степанова. Не палки бы ломались, а ручонки и рёбра. Затем были просто удары по пустым воротам, и в конце — пасы на ход с последующим ударом.

Интересно получилось. Такое ощущение, что товарищ Тишков перестарался. Сейчас в командах даже высшей лиги тренерская команда, ну или штаб, как Пётр Миронович их величает — это всего несколько человек. Главный тренер, помощник, тренер дубля, начальник команды — вот, всё почти. А в «Кайрате» этот самый «штаб» уже чуть не больше самой команды, и продолжает разрастаться. Каждый день. И сегодня чудес не произошло — появился Михаил Ошемков. Это утром. Потом, якобы «на разведку», приехала из Киева Граевская Нина Даниловна. Одним самолётом летели, но доктор сначала в местный университет завернула — книгу свою новую презентовала. Честно говоря, Валерий, созваниваясь с Ниной Даниловной, не сильно верил, что она появится в Алма-Ате. Всё же фигура и в стране, а особенно в Киеве, известная — участник Великой Отечественной, всю войну по госпиталям и лазаретам. Буквально на днях защитила докторскую диссертацию по спортивной медицине. Её статья «Врачебные наблюдения над футболистами» всё время была у него на столе, пока работал в Днепропетровске. И даже две её книги — правда, вторая всего пару неделек на краешке стола полежала. Только вышел её новый учебник по спортивной медицине для институтов и техникумов физической культуры. Однако вот: пришла на стадион, а команда как раз английским занимается. «Глубоко погружается». Смешная сцена получилась.

— Граевская Нина Даниловна, — протянула руку докторша, в смысле — доктор медицинских наук.

— Горбаневская Наталья Евгеньевна, — скрестили взгляды.

— Та самая?

— Какой период моей богатой на события жизни…

— Последний… Хотя и про прошлые ваши похождения слышала. Я посижу в сторонке, послушаю.

— Чего уж — «в сторонке»? В центре композиции посадим. Сейчас к вам пострадавшие будут за медпомощью обращаться на языке Шекспира.

Вот, и тут вечный бард Степанов выдаёт:

— Две горгоны собрались…

Ну, теперь хоть удавись.

В классе обычно небольшой гул стоял — а тут, как по мановению волшебной палочки, настала тишина, и слова поэта-международника прозвучали в полный голос.

Дамы оскалились, и поэтесса-учительница, чуть наморщив лоб, выдала:

— Ваш футбол какой-то бледный.

Почему? Отвечу в лоб:

Потому что мяч победный

Забивает эфиоп, — и и кивает на Трофимку.

— Ай ноу эфиоп, ай — Перу… Ай — русский! — ткнул себя в грудь кулаком Теофило.

Вот. И тут наморщивает лоб вторая горгона, и тоже на хорее ямбическом декламирует, разбрызгивая пафос:

— И верю я — наступит этот год,

За ваш футбол поднимем дружно кружки!

Для этого зальём на поле лёд,

А тренер выдаст вам коньки и клюшки.

Вадим икнул. Оказывается, рядом с профессионалами его акынство — так себе. Ущербно даже.

Морщить лоб Атаман не стал. Пожевал палец пару секунд, развёл руками, типа, побили — но тут его чело осветилось эврикой. Поднял недоеденный палец и выдал:

Ох, устали вы, врачи -

Футболисты дикие.

Лучше в морге отдыхать -

Там ребята тихие.

— Всо, — прикрикнул на них Жордания, — рассэлись. Будэт перемена — погогочэте, гусы! — все на Нетто с Лобановским повернули головы. Минут пять ржали.

Теперь уроки английского у дубля и основы по очереди проходят. Слишком много народу — не успевает Наталья Евгеньевна со всеми пообщаться, всех погрузить. Пока «большие дяди» грызут гранит науки, молодёжь доводит до полуобморочного состояния один добряк, всем известный как Малюта. Пообщался Сан Саныч с Тарасовым в Москве, посмотрел его тренировки с хоккеистами ЦСКА, потом половину дня провёл у Тишкова в больнице, и вот — набросал новую методику тренировок. Футболисты теперь носятся по гаревой дорожке не в трусах и футболках, а в фуфайках с нашитыми свинцовыми пластинами. Пока не упадут. Тогда бригада медиков их раздевает, потом, как лошадей, под ручки прогуливает дальше по коричневой дорожке. Молодёжь стонет, обзывает Милютина за глаза Малютой Скуратовым, но пока держится. Тем более, что потом их везут в бассейн «Динамо», что рядом со стадионом, где в хоккей с мячом и хоккей на траве играют.

Бассейн интересный. Валерий года три или четыре назад как-то плавал в нём. Незабываемые ощущения — самое начало сезона было, первый матч. Он тогда за «Черноморец» играл. Встреча на следующий день, а прилетели — и тут снежок пошёл. Начало апреля, а зима вернулась. Вечером, чем в номере сидеть, пошёл в бассейн, но в «Центральный» — на улице Абая. Не пустили — воду там меняли, тогда пошёл на «Динамо». Плывёт, а там дальше туннель такой неосвещённый. Интересно стало. Проплыл его, и в клубах пара выруливает расписным челном в чашу под открытым небом. Льдинки руками разгонять не надо — вода тёплая, и почти ничего не видно из-за густого тумана. Подплыл к бортику, решил выбраться осмотреться — а там трибуны, скамьи стоят, люди (немного, правда) чего-то сидят — в телогрейках, пальто, куртках. А он такой весь белым лебедем в одних плавках выбирается из парящего молока. Ванька-дурак из «Конька-Горбунка». Все оглянулись на моржа — решил усугубить эффект. Подхватил с земли жменю свежего пушистого снега, растёрся им — и, как стоял, стал спиной вперёд заваливаться с кисельного берега в молочную реку. Классно. Из таких вот воспоминаний жизнь и состоит.

После бассейна молодёжь идёт на обед, а их место в свинцовых фуфайках занимает основа. Этих поменьше гоняют, а потом тоже в бассейн везут, и дальше — на турники и всякие перекладины, позвоночник после свинцовых нагрузок вытягивать. Потом и у них обед. Тоже новшество: прямо на стадионе стоят столы со скамейками, и рядом — полевая кухня, а в ней — то перловая каша, то гречневая, то макароны по-флотски. Разные вроде вещи, но одно их точно объединяет: мяса, очень хорошо разваренного, как бы не больше, чем гарнира. Огромную железную миску дают. И ведь некоторые прорвы вроде Масика ещё и за добавкой идут на полусогнутых. Потом всех в санаторий к Кашпировскому везут, там поят противными отварами и дают подремать, ну а дальше почти всё повторяется, и ужин из той же кухни, только вечером — всегда рисовая каша с курятиной. Перед сном — товарняк между дублем, усиленным варягами, и основой. Опять бассейн — и спать. Не нужно и с пьянством бороться. После таких тренировок не до стакана — до койки бы.

Ещё в команде появились два массажиста, и, скорее всего, непростые — видно, что профессионалы, после них красные футболисты второй тайм товарняка быстрее первого бегают. Некоторые игроки, правда, боятся вполне добродушных здоровяков, как чёрт ладана. Какие-то, по всему видать, неприятные воспоминания у них связаны с лежанием в присутствии этих ребят. Ну да это их личные маленькие комплексы. Граевская попыталась поспрашивать, в чём дело, но никто не раскололся.

Календарь опять подарок сделал «Кайрату». 30 мая у них игра с «Торпедо» (Кутаиси), а 3 июня — в Тбилиси с динамовцами. Потом только 16 июня к ним «Шахтёр» приедет — успеют огрехи в подготовке исправить. Только вот час назад позвонил Тишков и сказал, что добыл на перерыв этот спарринг-партнёра. Приедет основной и молодёжный состав одного из аутсайдеров Бундеслиги — «Боруссии» из Дортмунда. У них 7 июня чемпионат заканчивается, вот они одиннадцатого на два дня приезжают. Будет круговой турнир — «Кайрат» с дублем и «Боруссия» со своей молодёжкой. Правда, в сборную в это время кое-кого придётся отпустить, но это уж дело святое. Не будем смущать немцев черной физиономией «кое-кого» — мало ли что подумают.

Лобановский умению Тишкова всегда и во всём добиваться намеченного поражался. Как он это делает? Что захотел — всё по его выходит. Обмолвился, что попытается наладить контакт с «Боруссией» — и вот они уже гуськом поднимаются по трапу самолёта.

Ну, это будущее — завтра вылет в Тбилиси. Решили остановиться сразу там, а на матч в Кутаиси просто на один день слетать быстро на самолёте местных авиалиний.

Глава 10

Событие четырнадцатое

В древней Греции неверных жён сбрасывали со скалы в море…

Вот так и появился олимпийский вид спорта «прыжки в воду».

С самолётом связываться не стали. Расстояние — 200 км, а аэропорт от Кутаиси и сам в тридцати почти километрах. Пока загрузят, пока долетит, пока с багажом разбираться и автобус ждать — часа три нужно выкинуть из жизни, да плюсом три посадки-пересадки, с кучей нервов и потерей вещей. Так что — автобус. Андро Дмитриевич Жордания решил на раз — подогнали «Икарус» прямо к гостинице, и даже, чтобы в дороге народ не скучал, экскурсовода выделили.

Занятный дядька. Валерий несколько раз был в Кутаиси — с «Динамо» (Киев), с «Черноморцем», ну и недавно с «Шахтёром», но вот связать этот город со сказкой в голову не приходило. Вот, век живи — век учись и дураком помрёшь. Пробубнил себе под нос это Лобановский, а экскурсовод, а на самом деле — преподаватель истории в университете в Тбилиси, похлопал эдак покровительственно по плечу и говорит громко, чтобы все услышали… Всё, аут. Теперь не Гусь и не Балерина, и даже не Гитлер, как молодёжь в Днепре прозвала, теперь вот…

— Это называется агностицизм. Слово сие происходит от древнегреческого «непознанный». А агностицизм — это, юноша, философская концепция, согласно которой мир непознаваем, и люди не могут знать ничего достоверного о действительной сущности вещей. Вы — агностик?

Как там Тишков ругается: «Оба-на, гевюр цузамен, гебен вир нарисовались». Теперь все «Агностиком» обзывать будут.

«Агностик, агностик, агностик», — стал скандировать весь автобус. Нет, показалось — просто зашушукались.

— Я, знаете ли, молодой человек, встречал другое продолжение поговорки. Мне оно ближе. Интересует?

— Конечно, товарищ профессор, — чего уж… Теперь поздно пить «Боржоми».

— «Век живи — век учись тому, как надо жить». Лучше ведь? По-ленински?

А историю, что рассказал минутой раньше «ленинец» кучеряво-лысый, знает в мире каждый — наверное, даже пацаны где-нибудь в Эфиопии, но вот связать её с «Торпедо» (Кутаиси) мало кому в голову пришло бы.

— Ясон был сыном царя Иолка Эсона. Иолк — это мелкий городишко в древней Греции, который потом очередной правитель полностью переселил в свои палестины. Так вот. Ясон с дружками, другими греческими героями, налаживается в Колхиду за золотым руном. Там, как вы знаете, царевна Медея своих предаёт, и даже похищает брата. Более того: выбрасывает его по кускам, чтобы приостановить погоню. Сурьёзная штука — любовь. Нда… И собственно, Колхида — это… Нет, чуть забежал. А знаете, молодые люди, чем вся эта героическая мясорубка кончилась? Царя Колхиды, между прочим, звали Ээт, и правитель этот славился своей жестокостью. Сразу понятно, в кого пошла дочурка Медея. Ясон с Медеей возвращаются в Иолк, но дядька его Пелий своих обещаний не выполняет. Герои чудят там, после чего их изгоняют с родной земли. А дальше Ясон по расчёту женится второй раз, оставляя Медею с детьми. После — трагедия в самых ярких красках: нет детей, разорённый Ясон, Медея в изгнании, и в завершение — печальная гибель знаменитого путешественника от случайно упавшей кормы брошенного кораблика «Арго». Теперь, когда всё печально закончилось, вернёмся к Колхиде. Это в целом сейчас Аджария, однако в те былинные времена столицей был не Батум, а Кутаис. Также его называли Эя, и царь Ээт, собственно, звался в честь своей столицы. То есть, сейчас, уважаемые агностики, мы с вами едем в царство жестокого царя и его прилежной ученицы царевны Медеи — в Колхиду.

Зашушукался чего-то автобус. Этот профессор, лысый на 60 % и кучерявый на затылочную область, услышал и продолжил давить знаниями:

— Руно? Золотое руно в древнегреческой мифологии — это золотая шкура барана, которого послала богиня облаков Нефела. На его спине дети орхоменского царя Афаманта — Фрикс и Гелла — отправились к берегам Азии, спасаясь от преследований мачехи Ино. Гелла-то бухнулась в море, и там теперь пролив Дарданеллы, а вот братик Фрикс достиг берега. На радостях, и в благодарность барану, он принёс его в жертву Зевсу, а снятое золотое руно подарил царю Колхиды, где на берег их и вынесло. О времена, о нравы! Так вот, я склонен считать, что золотое руно — это не шкурка ягнёнка с песчинками золота, а та же шкурка, но специальным образом выделанная и превращённая в пергамент, а потом сшитая в книгу. В книге же — руны, то есть письмена с тайными знаниями. Именно за знаниями гонялись греки — нация такая. Согласитесь, что глупо звучит: «для того, чтобы доказать своё право на престол, Ясон отправляется в опасный путь за золотой шерстью барана». А вот за книгой тайных знаний на пергаменте с золотыми бляшками — застёжками, коими украшали раньше книги — совсем по-другому. Заболтал вас, дорогие агностики, давайте заканчивать. Да вон уже и Кутаиси, трубы дымят — литейка. Гордость Грузии — Кутаисский автомобильный завод.

Интерлюдия один

Российские чиновники пересаживаются на отечественные автомобили только тогда, кoгда их везут в следственный изолятoр.

Можно не читать. Просто наткнулся, работая над книгой, на эти материалы — и яд закапал с клыков. Вот решил поделиться. Поделился. Нет, не полегчало.

«Колхида», груженная кирпичом, безуспешно пыталась въехать в гору, на что увидевшие это грузины сказали: «Мы автомобиль делали мандарины с гор возить, а вы в гору, да кирпич».


«Самым запоминающимся впечатлением от завода была картина окончания смены — у честных грузинов не было проходной, и в конце рабочего дня сторожа просто открывали ворота. Каждый нёс то, что мог утащить: кто банку краски, кто моток провода и т. д.»

«Торпедо» (Кутаиси) — не сама ведь по себе футбольная команда. Это команда, созданная при строящемся автогиганте в 1946 году. Неоднозначный коллектив, который установит рекорд СССР по выбыванию и возвращению в высшую лигу. А ещё это кузница кадров для «Динамо» Тбилиси. Тенгиз Сулаквелидзе, Гиви Нодия, Рамаз Шенгелия — это всё воспитанники футбольной школы Кутаиси. Интересная техничная команда, которая существует при интересном автозаводе.

Теперь про автозавод.

Начиналось всё в далёком 1945 году. Великая Отечественная война показала, что действующие в то время в СССР автозаводы не в состоянии обеспечить страну грузовиками, потому в мае 1945 года было принято решение о строительстве на базе филиала Тбилисского авиазавода нового автозавода — КАЗ. Почему именно Грузия, и именно Кутаиси? Неспроста — решили Отцу Народов потрафить, у него на Родине автогигант построить. В страшно отсталом аграрном районе увеличить число пролетариев. Решили и начали. Нагнали заключённых — в основном тех, кто побывал на оккупированных территориях. Были люди даже без обвинительного заключения. Лагерь был непростой — фильтрационный. Как всегда, строили тачками и на костях.

По ялтинскому соглашению 1945 года, довольно сильно разрушенный американскими бомбардировками бранденбургский завод «Опель» был полностью демонтирован и перевезён в Кутаиси. Не странно ли — «КАЗа» ещё нет, а «Опель» — один из лидеров автопрома? Кроме того, были завезены станки с ГАЗа и ЗиСа, а также и с ульяновского УльЗИСа ну, или позже УАЗа. Первый отвёрточной сборки ЗиС-150 сошёл с конвейера КАЗа в 1951 году.

Ведь построй где в Самаре или Свердловске — совершенно по-другому судьба, возможно, сложилась бы у автогиганта. Однако ж построили, где построили. Грузины — из-за темперамента, должно быть — плохие автопроизводители. Да ещё в аграрном районе, без преемственности поколений, без рабочих династий, без училищ, техникумов и институтов…

Поговорка в стране родилась почти сразу: страшнее волка или рыси автомобиль из Кутаиси. Качество сборки оставляло желать лучшего — часто прямо с конвейера машины сходили уже на буксире… Появился вскоре КАЗ-606, уже собственная разработка кутаисских инженеров. Компоновку поменяли — кабина оказалась над двигателем. Она была очень стильной для своего времени, со спальником (впервые в СССР) — тут надо отдать должное грузинским инженерам, подсмотревшим дизайн у Škoda 706RT, тогдашнего предела мечтаний советского дальнобойщика. Одно «но». У «Колхиды» был серьёзный недостаток — кабина не откидывалась, доступ к двигателю был прямо изнутри. Со всеми вытекающими неприятностями — неудобством в обслуживании, ремонте, и постоянном проникновении выхлопа в кабину через неплотно прилегавшие кожухи. Были и прочие «неудачи» — на скорости кабина продувалась со всех сторон, вываливающиеся форточки приходилось проклеивать. И вишенкой: собственные разработки требовали оригинальных запчастей, которые невозможно было достать. Колхида-606 даже вошла в поговорку: «Гордость Грузии — слёзы России». А следующую разработку грузинских учёных — КАЗ-4540 — прозвали «метр над пропастью» из-за смещённой колёсной пары, к чему водители небыстро и непросто привыкали. Эта продвинутая «Колхида» востребованной тоже не стала — зачастую просто стояла в колхозах и ржавела. А ведь в конце восьмидесятых завод выпускал более 5 тысяч машин в год! Ну и итог: как гордый горный народ отделился, то и не нужны никому стали «Колхиды» — в 1993-м было выпущено всего 600 штук.

И тут на помощь Джорджии, конечно, пришли лучшие друзья — покупкой КАЗ заинтересовался «Дженерал Моторс». Приехали, взглянули на гордость Грузии, на налоги, что младшие братья понавводили — и послали Джорджию вместе с гордостью. На заводе продолжили выпускать «Колхиды», аж по нескольку десятков в год, и даже микрогрузовичок смастерили — «Кузя» называется. Один или два.

В 2000-м наладили выпуск садовых тележек и шпингалетов, задвижек небольших. К 2001 году от 16000 сотрудников осталась всего тысяча.

Стали искать партнёра — и, что удивительно, нашли. Индийцев с фирмой «Махиндра энд Махиндра». «Виллисы» прикольные партнёры выпускали. И ведь поставили целых четыре контейнера с двенадцатью комплектами для сборки. И пятнадцать самых опытных рабочих их собрали. При этом документацию индийцы не положили — свинчивали по наитию. Собрали, чем страшно удивили индийцев. От удивления, видимо, те и бросили этот проект.

В следующем году был заключён договор века с КамАЗом — в Кутаиси должны были собирать дизельные двигатели для татарских машин. И ведь опять собрали! Целых двадцать. Качество не устроило — КамАЗ стал закупать бразильские моторы. Продолжили искать партнёра кутаисцы — нашли его на дружественной Украине. Была достигнута договорённость с Харьковским тракторным заводом о создании совместного предприятия по сборке тракторов малой мощности ХТЗ-2511. Начали — и не смогли наладить производство. Тупо некем уже налаживать-то. Нашли ещё одного желающего — немецкую фирму МАН, договорились о совместном производстве автомобилей, но в реальности ни одного грузовика выпущено не было.

В итоге к 2010 году завод пришёл к полному запустению. Обветшали здания, территория заросла дикими кустами и деревьями. Даже из асфальта уже растут. Теперь уже распродают территорию, а станки и конструкции сдают в металлолом.

Написал вот довольный, типа, ага! Вот захотелось самостоятельности — и получили. И сакраментальный вопрос хотел задать в конце: «Ну, что, сынку, помогли тебе твои ляхи»?

А ведь всё не так. Ни при чём самостоятельность. У нас в РФ много таких заводов, да и покрупнее даже, исчезло — одни только ЗиЛ и АЗЛК чего стоят. Всё дело в качестве и себестоимости? Не было конкуренции? Эх, знать бы, в чём дело. В «Меченом» дьяволом, в Борьке-алкоголике? Нету у меня ответа.

Точно та же судьба досталась и «Торпедо» (Кутаиси) — разорялось несколько раз, переходило из рук в руки, названия меняло, и всё время деградировало. Игрокам платить-то нечем — лучшие ушли, середнячки разбрелись, а там и полный раздрай не за горами.

Событие пятнадцатое

Приобрела я себе абонемент в тренажерный зал. Инструкторша попросила всех приходить в свободной одежде, которая немного велика. Ха-ха! Можно подумать, если бы у меня была одежда, которая мне велика, я бы пошла в этот xpенов тренажерный зал!

Лобановский Валерий Васильевич в Кутаиси был несколько раз с разными командами, и каждый раз, что после столичного Киева с его лоском, что после красавицы Одессы с её памятниками архитектуры, что после молодого, развивающегося и разрастающегося Донецка, переживал двойственное ощущение. Частью столичная брезгливость, вроде как — чего улицы-то не могут отремонтировать? Весь асфальт, где он есть (много-то где и вовсе без него обходятся) — потрескавшийся и в ямах. Кое-где даже из булыжников мостовая — но там тоже дыры и ямы, и везде грязь. ГРЯЗЬ. Тут всё время идут дожди. Такое ощущение, что через день. Хоть летом, хоть весной, хоть, бывало, и поздней осенью. Второе чувство было — даже одним словом и не опишешь. Будто во времени переместился. Городок из кривых непонятных улочек с двухэтажными древними домиками. Но бывал ведь и в Каунасе, и в Риге, и во Львове — там тоже старые дома, но красиво, и понимаешь — умели, блин, раньше люди строить. А тут — трущобы и развалюхи… И лишь чуть в стороне от всего этого — немного обычных многоэтажек, построенных для работников автозавода. А в целом — гнетущее впечатление. Неустроенность. Неряшливость.

Вот и сейчас. По дороге все три часа светило солнышко, а только въехали в столицу царства жестокого царя Ээта и его кровавой по пояс с обеих сторон ученицы-дочурки, царевны Медеи — небо мгновенно заволокло свинцовыми тучами, и пошёл хоть и по-летнему тёплый, но никому не нужный в день игры дождь.

Приехали, разместились в раздевалке, переоделись в тренировочную форму и высунули носы из подтрибунного туннеля. Дождик унялся. Выбежали, пару раз пнули по нескольким круглым — но тут опять потолок прохудился, заморосило. Чего уж делать! Тренироваться нужно. Отработали удары с дальних дистанций, но мячи быстро намокли и стали чугунными. Пришлось отступить обратно в раздевалку.

Ещё перед отлётом просматривали записанную тренерским штабом игру с «Торпедо» в Алма-Ате, и Валерий опять наблюдал, как начав за здравие, кончили — хуже и не придумаешь. Тут-то ему эта шальная мысль и пришла:

— А что, если поступить наоборот?

— В смысле, по своим воротам пинать? — хмыкнул Гусь-два.

— Нет! Выставим обоих варягов в самом начале игры. То есть, у нас на старте будут Данилов и Степанов в защите, Трофимка в полузащите, и Посуэло с Севидовым в нападении. Это очень сильный состав, плюсом Квочкин, Абгольц и Сегизбаев Тимур. Торпедовцы будут ждать, что мы опять для усиления Данилова и Посуэло во втором тайме выпустим — подготовят план на первый тайм с опекой и прочими прессингами, исходя из нашей игры с Тбилиси и «Пахтакором». Блинков Всеволод Константинович — тренер опытный., точно информацию о наших возможностях собрал. Вот и преподнесём ему сюрприз.

— Так нэ хватыт сил на всу ыгру у старычков, — резонно заметил «дед Андро», как все его теперь в «Кайрате» и в глаза, и за глаза называли.

— Точно, — расплылся в улыбке Валера. — Заменим их во втором тайме — и опять всё, что тренер в перерыве наговорит своим, сломаем и запутаем.

— А что? Такого от нас и вправду не ждут, — согласился Аркадьев. — Давайте. Кстати, во втором тайме и козырь выбросим на стол.

— Трояновского? А дубль? — Нетто, как и Лобановский, всё же конченый максималист — одни победы подавай.

— Жили без него… Пусть молодёжь наигрывается. У нас, если объективно подходить, то больше половины команды хорошо, если в следующем сезоне ещё сможет выходить. Квочкину тридцать один год, Козырному этому Валету тридцать послезавтра — вот нужно поздравить не забыть. Защитнику Федотову — тридцать два. Степанову вообще тридцать три, может, и этот-то сезон последний. Довженко с Кашпировским сделали маленькое чудо, но молодость и они не вернут. Бубенцу — Масику на днях тридцать один. Ну, и Сегизбаеву двадцать восемь, Данилову двадцать девять. Одни старики в команде. Нужно омолаживать. Так что пусть в дубле молодёжь рвётся к победам, а мы пока от стариков получим всё, что ещё могут дать, — начал «гнуть пальцы» Лобановский.

— Так и сделаем. Трояновского выпустим вместо Миши Посуэло, а вместо Данилова — «Кису», понятно, Кислякова. Парень неплох — высокий, здоровый, только с грузинами и играть, — поддержал молодого коллегу Аркадьев.

Перед матчам в раздевалке говорить почти уже не о чём было. Этак полушутя спросил Валерий у сосредоточенно-молча шнурующей бутсы команды:

— Когда вы с мячом — что главное?

Молчание.

— С грузинами же играем, — пояснил свою мысль Лобановский. — Не в обиду, но они и техничней, и выше, и тяжелей, и, кроме того, очень грубо играют. Так что главное — как можно скорее с ним расстаться, а то и мяча лишишься, и здоровья. Переломают ноги. Вон бугаи какие.

— Ясно.

Я бежал, что было сил,

Чтоб меня грузин скосил.

А чего ж мне не бежать?

Ноги всё одно ломать.

Атаман разделался со шнурками и попрыгал.

— Понятная задача.

— Тимур, — Лобановский переключился на Сегизбаева, — попробуй не «сухой лист» делать в первом тайме, а наоборот. Они этого и будут ждать, в смысле — «лист». Прибереги до верного. А ты закручивай мяч от вратаря — есть надежда, что ошибётся на выходе.

— Ладно, — новый штатный подающий угловых в «Кайрате» тоже попрыгал, проверяя бутсы.

— Ну всё, пошли.

Глава 11

Событие шестнадцатое

Матч выдался жарким и пиво быстро закончилось, и пока я ходил еще за кружечкой, нашим забили гол. — Отсюда сделал вывод — не надо вратарю ходить за пивом!

Вышли, разыграли сторону — и только Степанов коснулся мяча, как опять дождь зарядил.

Стадион был полон. Если вместимость тут что-то около пятнадцати тысяч человек, то как бы не все двадцать пришли. В проходах толпились, сидели на скамьях вплотную с детьми на коленях. И все курили — прямо облако дыма поднималось над трибунами. Тяжело играть против такой команды на их стадионе. Болельщики свистели, орали, выбегали на гаревую дорожку. Если бы не плотное оцепление из милиции и дружинников, то и на поле бы вывалились помогать своим. А именно в этом кутаисцы и нуждались — с первых же минут игра у них не пошла. Ну, не с самых первых — начали-то интересно, но вот потом…

«Кайрат» рванул в атаку большими силами. Защитник Данилов с центра штрафной отдал точную передачу на правый фланг, но мяч попал в лужу и застрял в ней. Первым у него оказался кутаисец, отдал чуть назад и налево — там грузины сыграли нестандартно и подвинули игру ещё чуть дальше к своим воротам и в центр. Из центра — резкая передача вперёд, которую защитники «Кайрата» не успели накрыть. Нападающий «Торпедо» Джемал Херхадзе выиграл верх у Атамана — и вот уже выход один на один. Масик скользит по, кхм, ну, скажем, травке, подняв перед собой чуть не волну грязи и воды, и чудом, задевает руками летящий в ворота мяч. Угловой. Ну, слава богу, неточно — прошёл над воротами. Видно, тоже попытались кручёный «лист» изобразить — но и умения нет, и погода совсем не та. Мяч тяжёлый и не сильно управляемый.

Масик в жёлтой несколько минут назад, а теперь коричнево-серо-зелёной футболке с длинными рукавами катнул мячик Данилову и стал пластами счищать с себя мокрую грязь.

Пряник выдал разрезающую передачу вперёд через всё поле, куда и рванулся Посуэло, сразу оставляя за спиной защитников. В этот раз переиграть вратаря Мише не удалось. Ну, хоть угловой заработал. Тимур Сегизбаев навесил почти к одиннадцатиметровой отметке, Севидов со своим ростом выиграл воздух и боднул Квочкину. Удар — и мяч опять от вратаря уходит на угловой. Грдзелишвили за пару минут два раза спасал ворота от почти верного гола.

На этот раз Сегизбаев подал точнее — приноровился уже к ставшему за считанные минуты вдвое тяжелее мячу. Кутаисцы устроили в штрафной не то что бетон, а воздвигли крепостную стену — одни курчавые головы зубцами торчат. Выпрыгнувший Квочкин промазал — еще немного пролетев, круглый, шоркнув о макушку Гарри Кикавы, плюхнулся в огромную грязевую лужу на углу штрафной, точно в метре от Трофимки. Арисага целить по воротам не стал — один чёрт не пробить эту где двойную, а где и тройную стенку. Послал поперёк поля на правый фланг Тимуру — а грузины никак не реагируют. Стоят у ворот и ждут навеса, каждый своего кайратовца за майку придерживая.

Пришлось Тимуру ещё раз Теофило через всё поле послать, но дёрнулся один Херхадзе, да и то не дальше пары метров. Тут Трофимка решил идти в эту гущу народу — даже пару шагов сделал. Выскочил из кучи молоденький защитник Шота Окропирашвили, «четверка» торпедовская — и тут идущий прямо на него Теофило проделал необычный финт. В будущем назовут «эластико», и трибуны будут рукоплескать применявшему его Рональдиньо. Суть «эластико» в том, чтобы показать защитнику своё намерение двинуться в одну сторону, но в итоге рвануть в другую. То есть, если просто, то бросок в одну сторону — уход в другую. Футболист наклоняет корпус влево и внешней стороной стопы легонько катит мяч в этом же направлении, а затем резко переносит центр тяжести в другую сторону и уже внутренней стороной стопы переводит мяч за соперника.

Здесь получилось не специально. Сырое поле, и Теофило просто подскользнулся — но «четвёрка» дёрнулась. Выровняв равновесие и с огромным трудом дотянувшись до ускользающего мяча внутренней стороной стопы, негритёнок как раз и отправил мяч грузину за спину. Стадион привстал — всё же грузины умеют ценить красивую игру. Теофило ворвался в штрафную и, не разбирая, где свои, где чужие, можно сказать, прямо по ногам покатил круглого к воротам. Ничего торпедовцам не оставалось — схватили за футболку и повалили.

— Ты видел, Агностик? — толкнул Лобановского кулаком под рёбра Нетто.

— Видел, — Валерий уже доставал блокнот, чтобы схематично набросать этот финт. — Мало кто повторит — чудовищная координация и гибкость нужна.

— И хорошо — одного Трофимки хватит. Думаю, никто толком и не понял, что произошло. Матч только наш оператор пишет, никому не покажем пока.

Между тем, судья установил мяч на то место, где, по его мнению, должна находиться одиннадцатиметровая отметка. Белого пятна не было. Затоптали.

Бил сам Арисага — договорились, что будут тянуть Теофило на лучшего бомбардира, у него уже шесть штук есть. Красиво исполнил! Что значит умение бить с обеих ног. Побежал, показал что будет мощно пробивать в левый угол, но перед мячом чуть засеменил и ударил левой. Вратарь — ас, разгадал. Прыгнул вправо, но Трофимка дважды схитрил — левой ногой пнул в левую же девятку. 1–0.

Кто бы сомневался — бросились горячие грузинские парни отыгрываться, под шум стадиона, под крики с банки, под свист и улюлюканье возмущённых болельщиков.

Лобановский тоже выбежал из-под козырька над скамейкой и прокричал трусившему вдоль кромки к своим воротам Атаману:

— Садимся глубже, Вадим! Оттянитесь ниже, впереди оставим только Сергея Квочкина.

Бородач кивнул и побежал в другую сторону, а потом передал команду и на противоположный фланг. Кайратовцы послушно стали оттягиваться на свою половину.

— Нет, мать его, этого негритёнка… С Трофимкой надо что-то делать.

Пока все пятились организованно, полиглот то ли не понял, то ли не захотел понять команды тренера — полетел, включив вторую космическую, к мячу. Торпедовцы, перепасовывая, неотвратимо двигались по центру, но так увлеклись держанием меча, что увидели эту Черную Молнию только в непосредственной близости. Ветеран команды полузащитник Демури Векуа под седьмым номером решил разрядить обстановку — отправил мяч поперёк поля на чуть отставшего Херхадзе. Только вот Джамал его не получил: Векуа вместе с мячом находился посреди громадной лужи, и только смог его подбросить почти вертикально, а до нападающего долетел вырванный из окончательно размокшего поля шматок грязи.

Трофимка подпрыгнул, сбросил себе головой круглого на ход и мгновенно оказался в десятке метров от штрафной — а впереди только два центральных бека.

Под вой трибун и гортанную перекличку игроков Арисага летел вперёд, ни на метр ни отпуская мяча от себя. Зашитники пятились и смещались в самый центр, понимая: если кайратовец их обыграет, то всё. Ворота защищать некому. А Теофило летел! Вот уже в штрафной — впереди двое и в самом углу воротчик, не понимающий, куда теперь запулит этот мелкий бес. Решился. Стал выбегать из ворот.

После того, как Тишков нарисовал Лобановскому финт-«бабочку», Валерий честно пытался со всеми нападающими и полузащитниками его освоить — но времени мало, а финт не просто сложный, а архисложный. Получалось один раз из десятка, да и то на самой медленной скорости. И у Теофило немногим лучше.

Арисага зажал мяч ногами и подпрыгнул, при этом левой чуть подтянув его по правой ноге. Потом пяткой поднял его в воздух, надеясь перебросить через защитников, но отяжелевший снаряд не захотел удивить болельщиков кутаисского «Торпедо». Он пошёл вправо и почти параллельно земле. Тем не менее, главную задачу Теофило выполнил — круглый оказался за спинами защитников. Пока они силились развернуться на скользком газоне, негритёнок проскочил мимо и просто носком перебросил мяч через бегущего вперёд спиной к воротам вратаря. Теймураз Грдзелишвили прыгнул, изворачиваясь в полёте. Звёзды в этот день сложились не так — он подскользнулся, упал неловко, и тут в него на полном ходу врезался спешащий на помощь полузащитник Арчил Еркомаишвили.

2:0 — и травмированного вратаря уводят с поля. Перелом лучевой кости.

Заменили на мастодонта Сергея Котрикадзе. Уже далеко за тридцать ветерану, долго защищавшему ворота тбилисского «Динамо», а в этом году ещё и не выходил на поле, да и в прошлом играл немного.

До конца тайма осталось десять минут. Торпедовцы пытались что-то собрать из разбитой гордости, но бетон «Кайрата» выстоял. Пять минут игры на вынос, и вот — свисток арбитра. Лобановский почувствовал, что мокрый насквозь — а ведь над банкой навес, то есть это не дождь. Под свист и крики команды уходили с поля.

Интермеццо восьмое

— Как вы можете утверждать, что этот гражданин — вор?! Он выглядит вполне прилично…

— Еще бы! В моем костюме с выпускного!

Чем славен Китай? С трёх раз. Подделками? Так кто не подделывал? Стеной? Так новодел, говорят. Лапшой? Так итальянцы тоже чего-то лапшат. Не угадали! Тем, что их китайцев, они же циньцы, офигительно бохато. Скинулся бы мне по юаню каждый цинец — и можно половину Москвы купить. Хотя, вот на кой мне половина Москвы? Пусть скидываются по два юаня — возьмём всю.

Чем славна Бразилия? С трёх раз. Кофием? Так ведь «Арабика» — это где-то в Афро-Азии? Карнавалом? Это ведь наша масленица? Тоже поём. Девки голые не пляшут — ну так климат просто не позволяет. Поотмораживают девки себе… Ну, найдут, чего отморозить. Футболистами? Так у нас вон Дзюба. И Халк, или кто там ещё. Хватает, одним словом. А, ладно, угадали. Футболистами. Их там бохато. В Европе команда не команда, если в ней бразильянец не играет. Разве что хорваты держатся. Да есть ли та Хорватия? Врут, поди.

Чем славен Кутаиси? Опять с трёх. Машиной «Колхида»? Чего уж. Кто из истинных ценителей не валялся под «Волгой», или ЗиЛком каким? Ну, похуже чуток — зато новаторы! Новое — оно всегда с косячками. Мандаринами? Ну, не знаю. Вот из детства запомнились марокканские апельсины, а не грузинские мандарины. Руном этим? Своровала у папаши шкурку и братика. Братика на куски пошинковала и погоню этим замедляла. Получат преследователи руку царевича — встанут, горючими слезами умываясь. Вытрут сопли — снова за греками. Ногу получат — опять в слёзы.

Ну, почти в точку. Царевна Медея послужила основательницей, а, возможно, и прапрабабкой (куда-то потом её детки от Ясона ведь делись) огромного кутаисского преступного сообщества. В Кутаиси воров в законе было больше, чем во всём остальном СССР. Бохато. Ходили друг к другу по-соседски. Там и замков, думается, в дверях не было. Столько воров, что бесполезно вешать или в дверь врезать — лишняя трата денег. Всё рано один из сотни да откроет. Или из второй сотни. Или… Не, перебор.

Тариэл Ониани по кличке Таро постучал изнутри в дверь камеры кутаисского изолятора. Не дождавшись шагов по продолу, ещё и прокричал в кормушку:

— Эй, Вахтанг, иди сюда — чего спрошу.

Вахтанг Картвелишвили не шёл. Он только разогрел поздний завтрак, состоящий из куска лаваша и куриной ножки, истекающей соком, и прерывать трапезу не собирался.

Опять загрохотали по железной двери, и ломкий, мальчишеский ещё почти тенорок снова возопил:

— Эй, Вахтанг! Подойди, поговорить надо. Мамой клянусь, просто поговорим по-братски.

Выбирать нужно Вахтангу, маленькому толстячку-попкарю в ИВС, что лучше — курица тёплая с лавашом (только ведь разогрел на спиртовке в кабинете опера!) или разговор по-братски. Не, не выбрал. Зачем выбирать? Разговоров за жизнь наговорился, а ножка остынет. Так и пребывал в раздумьи, вгрызаясь зубами в сочное мясо. Ай, добрых курей выращивает дедушка Мамука.

— Эй, Вахтанг! Не пожалеешь, подойди! — опять вежливо побили кулаком в железяку.

Вот же неймётся этому Таро. Ну, туда пять минут, сюда полчаса — в тюрьме ведь, куда тут спешить?

— Эй, Вахтанг! Лаве!

Кусок в горло не полез — застрял в самом интересном месте. Старший лейтенант закашлялся, и кусок сочной курицы выплюнулся на только написанный суточный рапорт — мол, всё без происшествий в кутаисском ИВС. Масляное пятно стало расползаться по клетчатой странице. Ах, ишак, чего вот орёт под руку? Кашель не остановился — ещё, видно, какой кусочек попал не в то горло. Вскоре на важную бумагу спланировал и он, и тоже принялся жирно расплываться.

Обычно флегматик, ну, или пофигист, Вахтанг Картвелишвили был почти взбешён. Он положил на окончательно угробленный документ остывающую ногу, прикрыл остатком лаваша и набулькал себе из графина воды. Запил, ещё покашлял и вышел в коридор.

— Говори, — прокричал.

— Не, Вахтанг, сюда подойди. Секретный разговор.

Из полураскрытой двери долетал истончающийся каждую секунду аромат курицы дедушки Мамуки, а в пяти шагах было произнесено волшебное слово «лаве». Выбор старший лейтенант сделал. Второй раз разогретая ножка — это совсем не то, что первый. Произойдёт пиролиз некоторых жиров, и вместо витаминов в организм проникнут «невитамины». Это ведь даже простому попкарю ясно — продукты пиролиза ухудшают цвет при повторной жарке. Ещё яснее, что потемнение жира происходит за счёт загрязнения его веществами пирогенетического распада, образующимися при обугливании мелких частиц, реакций меланоидинообразования и карамелизации, а также накопления тёмноокрашенных продуктов окисления самого жира. Чего непонятного? А ещё ведь и образование акролеина происходит! Эх, чтоб этому Таро со всеми своими пацанскими разговорами про лаве не очухаться через пять минут. Хотя… на лаве ведь можно у дедушки Мамуки и ещё одну курочку прикупить. Да и не одну — авось, даже, и на полторы хватит.

Вахтанг подошёл к двери с номером шесть и приоткрыл, гремя засовами, окошко. Пухленькая мальчишеская физиономия высунуться не могла — не те размеры. Только нос вылез. Губы, что находились под носом и были тронуты юношеским пушком, чуть уступающим будёновскому, произнесли:

— Вахтанг, отпусти на матч по-братски. Наши ведь сегодня с казахами играют. Отомстить должны! Там не смогли победить — дома-то точно выиграют.

— Ты, Таро, с какой чинары сверзился? В своём уме? Я ещё курицу бросил… Думал, тебе чаю там надо, или сигарет.

— Три кольца дам. С камушками.

— Э, не говори ерунды.

— И цепочку золотую, грамм шесть.

— Ерун…

— Часы «Полёт». Золотые, новые. Я честное слово дам, как матч закончится — сам приду. Лет пять ведь дадут! Когда в следующий раз матч увижу красивый? Вахтанг, ты ведь меня знаешь — я с тобой в одном дворе живу. Не убегу. Да и зачем бежать! Я хочу вором в законе стать. Мне, наоборот, нужно сесть ещё по малолетке — а осталось-то полгода. Мне сейчас нужно, чтобы суд как можно быстрее прошёл, пока 18 не исполнилось.

— Где цацки? — отработавший почти пятнадцать лет в ИВС старший лейтенант Вахтанг Картвелишвили за эти годы только изжогу заработал. Чтобы выйти на пенсию, нужно отработать 25 лет, но это если просто в милиции — а Вахтанг сразу после армии попал в изолятор. Потом, закончив техникум заочный, даже офицерское звание получил. Так в ИВС год за полтора идёт — осталось ему пару прослужить. Потом пойдёт в охрану на завод — и зарплату будет получать, и пенсию. Но это потом, а деньги нужны сейчас. Надо покупать новый «Урал» — старенький его мотоцикл, ещё военный, трофейный, сдох окончательно. Заклинил поршень в цилиндре, раскурочил там всё. Что рыжьё ворованное — понятно… но у него через три недели отпуск. Вахтанг с женой и двумя дочурками собирался в Сочи к двоюродному брату, в море детей поплескать. Там и сдаст цацки. Если прикинуть, то как раз тысячи полторы должно получиться. Будет новый «Урал».

— С собой принесу.

Ну а что? Таро сидит один. Малолеток положено либо отдельно держать, либо с БСниками, ментами или погранцами бывшими — но редкие у них в Кутаисе это птицы, так что никто и не узнает. Сегодня выходной, и до завтрашнего утра никто не покажется. Да даже если и придёт кто, то не будут же сверку проводить! Утренняя уже прошла, а вечерней по выходным не бывает.

Вахтанг вздохнул и снял с пояса ключи.

Глава 12

Событие семнадцатое

— Проблема такая у меня: жена обувь снашивает моментом. Может, с ногами что, как думаете?

— Развал, схождение проверял?

— Так она почти новая!

— Э, знаешь ведь, как их сейчас делают…

Первым делом все до единого не на лавки плюхнулись, а стали стаскивать с себя мокрую и грязную одежду. Прошли в соседнее помещение, постояли, толкаясь голыми задницами, под тремя рожками с холодной водой — однако разгорячённые тела принимали это не как испытание, а как манну небесную. И прохлада, и грязь вниз побежала. Пять минут — и уже натягивают выложенную на лавку дедом Андро чистую одежду, включая и носки, и трусы, и даже французские перчатки вратарю, с прочными пупырышками.

Стали бутсы натягивать, и тут Валерий обратил внимание на обувь Севидова. Задним умом осознал, что здоровенный нападающий сегодня и не падал, и не скользил почти.

— Юра, это что за шиповки у тебя? Странные.

— Так старенькие мои, ещё со Спартака. Через Льва Иваныча договаривался. Есть в Ленинграде мастер один — Александр Иванович Мокшанов. Спортивной экипировкой занимается. Вот это и есть знаменитые «мокшановские бутсы». Ещё мы «мокшановским мячом» в дождь играли — гораздо медленнее намокает, и ровный. А заказ у него разместить только по большому блату можно было. Заходим мы с Яшиным к нему в мастерскую, а там на стелажах десятки колодок и подписаны. Да там и Игоря были.

Нетто в это время как раз заходил в раздевалку. Услышал.

— Про Иваныча? Да только у него шиповки и заказывал. У него для каждой ноги изготавливалась своя колодка, и он часами над ней «колдовал»: то кусочек кожи на подъёме подобьёт, то пятку подточит. Помню, сразу спросил меня, где на поле, как он выразился, «грязь мешу». А пальцы чёрные, все в ошмётках резинового клея. Вот он их в гриву седую запустил и изрёк: «Нападающие любят низкий, отлогий носок, защитники — носок повыше. Задники у бутс должны быть жёсткими, чтобы не гнулись, даже если на них встать ногой. В носок подставляем „бомбе“ — подкладку из подошвенной кожи. Чтобы носок не боялся сырости и не размягчался, эту подкладку обжигают спиртовым лаком. Тогда кожа ещё слегка поджаривается и становится не только твёрдой, но и почти водонепроницаемой». Говорит, не делает больше — старенький совсем, зрение потерял. А что?

— Так смотри — у него на подошве шесть шипов всего.

— Яшин себе тоже всегда шесть заказывал, — Севидов протянул шиповку Лобановскому. — Я ведь раз пять тут был. Всегда грязь. Вот два последних раза с этими и ездил — более-менее себя чувствуешь. Хоть старенькие и чуть ссохлись, пока я баланду хлебал — а я их маслицем смазал, и нормально.

— Надо Петру Мироновичу показать. Пусть в Павлодаре нам закажет у немцев. Тут и шипы необычные, как зубы какие. Плоские, да длиннющие какие!

В это время дверь в раздевалку открылась, и на пороге появились расхристанные грузины с палками и арматуринами в руках.

Интермеццо девятое

«Какая свадьба без драки?» — крикнул тамада и врезал тёще.

Таро, стараясь не светиться, добрался до сарая, где припрятал результаты налёта на небольшой магазинчик в Ростовской области. Цацки тогда поделили и разбежались, но его вот потянуло не туда — и попался. Сильно-то и не жалел: раз решил идти по этому пути, то чего заднюю включать? Родился Тариэл Гурамович в шахтёрском городке Ткибули. Это для нас все жители Грузии — грузины, там же всё не так. Потому был Таро — сваном. Его отец погиб во время обвала в шахте, и не сложилось шахтёрской династии Ониани. На похоронах ещё решил Тариэл, что не для него профессия отца. Тогда семья перебралась к родственникам в Кутаиси. Тяжело матери было и деньги зарабатывать, чтоб их с братом поднять, и воспитанием заниматься — потому во дворе воспитали пацаны. Сами садились, выходили. Воровали, грабили, разбоем занимались — ну, и младших, конечно, приучали, смену себе готовили. Тоже династии, только не семейные. Вот в 17 лет поймали по-глупому на неподготовленном разбое, и ещё пару старых краж сейчас крутят. Да быстрее бы уж и заканчивали.

Раскопал под досками в углу небольшую заначку, всё что обещал мусору завернул в платочек и сунул в карман, а оставшихся два обручальных кольца толкнул в соседней подворотне старой пьянчуге бабке Тамаре. Пьянчуга-то пьянчуга, а бутылёк с кислотой при себе имела. Получив сто манети (так в Грузии называли рубли, а копейки — капики), Таро дворами добрался до стадиона. Сунув знакомому сторожу червонец и получив от него билет и старенькую шляпу с обвисшими полями, пробрался на своё место. Место непростое! Там под кирпичной оштукатуренной аркой была скамья для самых уважаемых людей города — читай, для воров в законе. Перед столиком с бутылками пива сидели: Гижуа, или Кублашвили, Важа Тбилисский, он же Биганишвили, Ката по фамилии Брегадзе, Лаша Руставский, или Шушанашвили и Тамаз Тбилисский, он же Тамаз Корошинадзе. Главным был самый авторитетный из воров Кутаиси — Казаишвили Ваник Терентьевич, Ваник Кутаисский. Таро к уважаемым людям не полез — мастью не вышел. Кивнул и сел в сторонке. Дождь опять пошёл, и поле прямо на глазах стало покрываться лужами. Правильно во всей стране кутаисский стадион «Центральный» называют огородом.

«Торпедо» играло откровенно хреново. Казахи возили их и всё время были на шаг впереди. Особенно выделялись двое — молодой негр с феноменальной скоростью и центральный защитник, матёрый мужик с дьяконовской бородой. Смотреть на это было обидно, и Таро завертел головой. Рядом на скамье сидел молодой ещё, но уже известный в Кутаиси, недавно коронованный Автандил Бочоришвили по кличке Тухуна.

— В курсе, что на наших наехали в Алма-Ате? Кагэбэ грозили. Так запугали, ссуки — теперь вон и подойти боятся к воротам этих казахов, — прокаркал хриплым голосом Тухуна после очередной неудачной попытки торпедовцев перейти на половину поля соперника.

— Да ну… Разве так бывает? — Таро видел: дело идёт как бы и не к разгрому. Но чтоб из-за того, что его земляков, настоящих джигитов, запугали какие-то мелкие казахи! Нет. Не верилось.

— Сам не видел. Слухи ползут. Ооой, дети ишаков, даже по мячу попасть не могут!..

«Кайрат» забил второй мяч, и крики под аркой стали грознее и громче. Деловые тоже повторяли, что нужно разобраться с казахами, что они обидели и оскорбили весь Кутаис, запугав его гордость — футболистов «Торпедо».

На перерыв команды уходили под рёв и свист трибун. Выпивший бутылки три пива и заполировавший добрым стаканом с горкой крепчайшей чачи Гижуа вдруг поднялся и, чуть качнувшись, предложил:

— Братва! А пойдём этим тварям мусорским ноги переломаем…

Все повскакали с мест. Прихватив кто арматурину, кто палку, всегда лежащие в укромном уголке под навесом, авторитеты Кутаиси пошли под трибуны.

Событие восемнадцатое

— Любимая, у тебя шнурок развязался.

— Дорогой, у меня обувь без шнурков.

— Я знаю. Я тебя разыграл. Никакая ты мне не любимая.

Валерий Лобановский как раз говорил Юре Севидову, что такие же, как у него бутсы, нужно через Тишкова заказать в Павлодаре, на совместном предприятии с «Адидасом», а потому не сразу переключился на эту возникшую на ровном месте опасность. Мыслями был далеко. Частенько приходилось играть в дождь, или весной на только растаявшем снеге, бегать по лужам и падать и поскальзываться — а тут можно встать более устойчиво. Какое огромное преимущество над соперником. А ещё было непонятно: если и Яшину, и Нетто, и даже Севидову делали такие бутсы ещё десять лет назад, то какого чёрта об этом никто не знает, и хотя бы сборная СССР не играет в полном составе в таких шиповках?! Ну, Севидов три года в тюрьме отсидел — а Яшин? Непонятно.

Галдя на своём гортанном языке и время от времени пересыпая эту стену звука матом на русском, толпа пьяных грузин продолжала набиваться в раздевалку. Ближе всего к ним находился массажист Валерий Ким — он стал подниматься (разминал голень Степанову) и получил удар по спине палкой. Вскрикнув, рухнул на пол. Это и послужило началом побоища. Первым отреагировал занимавшийся в юности боксом Атаман — мгновенно сократил дистанцию и, придержав правой руку с палкой, от души вложился в апперкот левой. Его восемьдесят кило встретились с шестьюдесятью килограммами Таро — и произошло то, что и описал Ньютон. Пацана подбросило и через секунду полёта — куда особо лететь в небольшой раздевалке — приземлило на основную массу «деловых». Следующим в действие вступил Севидов. Левая бутса была в руках, и он, не задумываясь, расстался с произведением Александра Ивановича Мокшанова. Попал неудачно. Неудачно для одного из грузин — острые металлические шипы вскользь прошлись по уху, раздирая его в кровь. На этом раритет не успокоился и продолжил полёт. Недалеко: точно в верхнюю губу и нос другого вторженца, той самой закалённой пяткой. 3:1. Повели алма-атинцы.

Следующим под руки нападавших попался Лобановский. Он был возле Севидова, почти у самой двери, и отступать было некуда — раздевалка имела в том месте выступ, в котором не очень умело прятался туалет. Сделал шаг назад и уткнулся в стену. Она ему, наверное, и жизнь спасла. Толстенький, но подвижный и вёрткий мужик средних лет обрушил на голову кайратовского тренера арматурину — приличную такую, миллиметров шестнадцати в диаметре. Нужен был, видно, советскому футболу — потому уберегла судьба. Железяка ударила по стенке, и только после, потеряв силу и точность, обрушилась Лобановскому на ключицу. Могла и должна была на голову.

И тут в бой вступил Бубенец. Он не стал никого хватать своими огромными медвежьими лапами — он схватил не «кого», а «чего». Поднял скамейку — и как огромной недоструганной оглоблей прошёлся по всё ещё толпящимся у двери кутаисцам. Эффект был впечатляющ: кегли посыпались, и в этой куче без переломов точно не обошлось. Будем считать — 5:2.

Свой ход нападающая сторона пропустила, всему виной — всё та же скамья. Масик перехватил её за распирающую ножки перекладину и, используя как таран, врезался в нестройные ряды криминалитета. Наверное, зря: махни он ещё пару раз, и нападение было бы отбито, а так поднявшийся в этот момент с пола Таро оказался за спиной у вратаря. Хоть и с ватой в голове, но диспозицию оценил мгновенно: взвизгнув, бросился на Бубенца и повис у того на шее, стараясь повалить назад. И ведь получилось! Здоровущий, в разорванной уже на груди рубашке, грузин оттолкнул скамью, и Масик, влекомый назад Тариэлом, потерял равновесие. Выпустил скамью и стал заваливаться назад. Упал удачно — на прокладку. Прокладке же не повезло: на полу валялась та самая ударная бутса легендарного мастера, и лежала она крайне неудачно для Тариэла Гурамовича — всеми шестью хищными шипами вверх. На них-то бедовый пацан, мечтавший о карьере воровского авторитета, и угодил головушкой. Череп не пробил, но в трёх местах кожу разорвал — кровища так и хлестанула, прямо на глазах растекаясь лужицей.

Лаша Батумский, или Шуванаишвили, оттолкнул от себя скамью и шагнул вперёд, выбирая жертву — неудачное начало драки не охладило пыл. В ходе борьбы со скамьёй он выронил толстую, обструганную, и даже зашлифованную на ручке биту для игры в городки, окованную стальными кольцами — сейчас просто пошёл рукопашную. Не повезло: первым на его пути оказался Атаман. Тот нагнулся, пропуская размашистый молодецкий удар над головой, и пробил в солнечное сплетение. Обычный пивной животик, никаких кубиков. Сложился.

Интермеццо десятое

— Драка происходила так: одной рукой я его схватил за ворот, другой — за грудь, и по морде: раз-два, раз-два…

— Как же вы смогли бить, если держали его обеими руками?!

— А бил он…

Карло Павлович Хурцидзе шёл в раздевалку «Торпедо», чтобы поддержать ребят. Те явно расклеились — никак не могли поймать свою игру. Против длинных передач «Кайрата» на таком сыром и скользком поле индивидуальное мастерство, искусство дриблинга и умение играть в короткий пас ничего не давали. Кутаисцы всё время оказывались в роли догоняющих. Кроме того, алма-атинские новобранцы были людьми техничными и опытными. Где только откопали Лобановский с Аркадьевым этих персонажей, о которых футбольный мир посудачил несколько лет назад, да и забыл? Всё, исчезли… И вдруг появляются в «Кайрате», словно из могил встали — и самоё интересное, что эти мертвецы не ползают по полю в свои тридцать, а вполне себе летают, и определяют игру команды. Если раньше у них в обороне был «бетон», то возвращение Степанова и появление Данилова превратили её в некий «резино-бетон». Сами и отберут, и организуют атаку на ровном месте.

Так раздумывая о живых мертвецах, почти дошёл до двери раздевалки торпедовцев, когда со стороны чаши в проход, галдя и матерясь, ввалилась толпа с палками, городошными битами и арматуринами. Их хорошо было видно из полутьмы туннеля на фоне прохода. Человек восемь-десять. Грузины.

Карло Павлович почувствовал, как засосало под ложечкой от ощущения надвигающейся беды. Встречаться с КГБ ещё хоть один раз у него не было ни малейшего желания! В Алма-Ате предупредили и убедительно «попросили» помочь порядок в футболе навести. Он честно выполнил принудительно-добровольно взятое обязательство: обзвонил всех старших тренеров Первой лиги, Класс «А», рассказал о том, что с ним произошло и о разговоре с Первым секретарём ЦК Казахстана. В шестнадцати случаях из восемнадцати на том конце провода промолчали. Бесков хмыкнул и сообщил, что полностью согласен с мнением партии, а Всеволод Бобров из ЦСКА тоже хмыкнул и посетовал, что во всём остальном мире КГБ никто слушать не будет. И именно с Бобровым в душе был согласен старый тренер Хурцидзе: сейчас такой футбол — мировая тенденция. Как бы не оказаться в аутсайдерах, борясь с грубостью только у себя дома. Это как тараканов травить в одной квартире — лишняя трата времени и денег.

Но вот именно в этот момент на «Торпедо», да и на весь Кутаиси надвигалась страшная беда. Пьяные ублюдки с палками и железками не понимают, что этого им не спустят? Головы послетают у всех, в том числе как бы и не у руководства Грузии вообще!

Нужно было что-то срочно делать, но идти одному против этих пьяных придурков — самоубийство. Что делать? Милиция? Пока он до них добежит… Да и дадут ли добежать? Да и сунется ли милиция? Одного Карло Павлович узнал, это был вор в законе Ваник Кутаисский. Что делать? Взгляд заметался по коридору и уткнулся в дверь. «Торпедо»! Хурцидзе резко открыл дверь.

Событие девятнадцатое

— А давай сыграем в городки?

— Давай. Будапештик.


Вадим Степанов получил знатную оплеуху. По уху и получил. Немецкое, поди, слово. «Оп-ле — ухо!». Или французское? Не зря. Вырубив жирдяя, он привстал и послал прямым в нокаут ближнего своего — ну, к нему ближнего, коротко стриженного плотного мужичка лет тридцати. Тут-то и увидел под ногами городошную биту. Классная вещь! С её помощью сдерживать этих придурков будет проще. Наклонился, чтобы поднять, но его толкнули и одновременно наступили на биту. Покачнулся Атаман назад, но выровнялся и сам пхнул толкача. Тот поскользнулся на круглой, окованной железными кольцами палке и с хрустом рвущейся материи завалился назад. Вадим снова дёрнулся за битой и схватил её, но тут получил очень сильный удар в ухо. Дьяконовская шевелюра чуть смягчила удар, но ключевое слово — «чуть». Поднялся и понял: не получится молодецкой ответки с не менее молодецким замахом. Места нет — сзади подключились к рукопашной «фулюган» Миша Посуэло и богатырь Севидов. Потому просто сунул биту что было силы перед собой. Ну, в такой сутолоке в кого-то да попадёшь… Попал в плечо очередному стриженому. Тот схватился за плечо, воя прямо в лицо Степанова, и от повторного тычка лишился трёх золотых зубов, трёх подешевле — костяных, и заодно воя. Заткнулся.

И тут полегчало. На грузин сзади набросились другие грузины. Удачно! Те за спину не опасались, а их стали по одному выдёргивать в дверь и, заломив руки, уводить подальше от раздевалки «Кайрата». Пара минут — и встреча на Эльбе завершилась со счётом 10:3. У Лобановского сломана ключица — ну, может, трещина, но рука висит плетью. У Степанова распухает ухо. Больше всех пострадал массажист Валерий Ким — пара рёбер точно сломана. Хорошо хоть не позвоночник… Такой удар, придись по хребту, точно оставил бы мужика инвалидом на всю жизнь, но, на счастье, стоял он чуть боком, потому получил только по рёбрам.

— Папа, ты живой? — подошёл Трофимка. На коричневом кулачке — красно-белые ссадины. Ишь, хват пацан — не струсил, успел и боевое крещение принять.

— Ничего. Засохнет.

— Нос уже ломай. Ухо ломай. Когда рот поломай, я тебя буду ложьечка кормий, — и лыбится.

— Друга своего Губича вон езжай «кормий». Каркает тут…

— Я не воронья. Я кондор! Кар! Кар! — дурашливо завопил пацан и замахал руками. Нервы. Отходит. Только сейчас Вадим сообразил, как их пронесло. Десяток мужиков с дубьем против почти голых футболистов — и ни одной пробитой головы. Тенденция, однако, поганая. Что за сезон? Эксцесс на эксцессе. Этак следующий раз с саблями кто-нибудь нападёт, или сразу с пулемётами?

Глава 13

Интермеццо одиннадцатое

В ресторане выпивший грузин просит музыкантов:

— Спойте песню про кота.

— А какие там слова?

— Ка-а-та меня ты позовешь…

Ансамбль «Орера» приехал на концерт в Кутаиси накануне днём. Дали вечером, как и планировали, двухчасовой концерт в клубе автомобилистов, хотели утром уехать — и тут поступило два предложения. Воодушевлённый аншлагом директор клуба уговорил Роберта Бардзимашвили, основателя и руководителя ансамбля, дать ещё один концерт, но не вечером, а днём, в три часа, так как вечером — матч местного «Торпедо» против алма-атинского «Кайрата». Все будут на стадионе. Вот и тут ударник и иногда вокалист ансамбля Вахтанг Кикабидзе, хоть ему никто слова и не давал, заявляет: «Согласны. Если достанете нам билеты на футбол». Понятно — грузин. Это слово переводится на русский как «футбольный болельщик». Нет… Переводилось. Теперь хрен его знает, как переводится. Житель пятьдесят какого-то, самого нищего штата — «Джорджия-2». Ну, директор директору глаз не выклюет. Позвонил один Автандил другому Гоги, и мальчишка принёс синие билетики. Теперь ансамбль «Орера» вместе со всем кутаисским народом мок под в общем-то тёплым весенним дождём. Весь первый тайм накрапывал, или даже лил, превращая кочковатое поле в грязевую ванну. В перерыв унялся, а вот страсти на стадионе — нет. Проиграть на выезде сильной команде можно. Это игра. А вот крупно продуть дома одной из самых слабых команд Класса «А» — это ни в какие ворота не лезет! Тем не менее, в правые ворота кутаисцев залезли две плюхи. Теперь будут левые, но при такой игре это ситуации не меняет. Можно даже и усугубить.

Самое интересное началось, когда на стадионе прозвенел отдающий зубной болью звонок. Проходит минута, но ни та ни другая команда из тоннеля не появляется. И даже судей нет. Ещё минута… Зрители начинают свистеть и кричать. Ещё пара минут. Свист прекратился — устали соловьи (по-грузински будет «бульбули», что очень верно — бульбуль на трибунах тоже происходил повсеместно), да и крикуны глотки понадсадили. Зато над стадионом всё нарастал гул недовольства. Чего-то бегали милиционеры у входа в подтрибунные помещения, потом туда ушли люди в белых халатах — и вряд ли это были преподаватели химии. Что-то случилось. Просто так белые халаты не появляются.

Снова прозвенел звонкий звонок, вызвавший перекос некоторых физиономий с греческими профилями. Почти тишина установилась… И тут кто-толкнул Вахтанга под зад. Нет, не сосед с верхних скамеек. Муза Эвтерпа пнула. Их бохато. Муз-то. Всех и не упомнишь — греки их на каждый чих придумали. Эту вот поставили бдеть за музыкой и песнями.

Прочувствовав пинок, Вахтанг Кикабидзе запел первую строчку — почти про себя, потом всё громче и громче:

Сакварлис саплавс ведзебди, — Любимой могилу искал

Вер внахе дакаргуликхо, — Не смог найти, затерялась,

Гуламосквнили втироди: —- Всем сердцем рыдал:

«Сада хар чемо Сулико»! — «Где ты, моя Сулико»

Про Сулико тянул уже весь «Орера», а над стадионом стояла тишина.

Екалши варди шевнишне, — В колючках розу приметил,

Облад ром амосуликхо, — Сиротливо что росла,

Гулис панцкалит вкитхавди: —- С сердечным трепетом спросил:

«Шен хом ара хар, Сулико» —- «Не ты ли это, Сулико».

Теперь весь стадион спрашивал у розы: «Не ты ли это, Сулико?»

Третий и четвёртый куплет дружным хором тянули как минимум шестнадцать тысяч человек. «Сулико» — конечно, в принципе самая известная грузинская песня, но в Кутаиси она имеет особое значение, ведь именно здесь, на сцене местного театра, её спели впервые. И вот — очередное историческое исполнение шедевра Варинки Церетели. Это был первый и один из самых массовых флешмобов в истории Земли. Жаль, никто не додумался подать заявку на регистрацию рекорда в книгу Гиннесса.

Интермеццо двенадцатое

— Алё, скорая? Скорая, быстрее приезжайте! Мой ребенок ручку проглотил!

— Хорошо. Заказ принят. Машина будет через три часа.

— А что нам делать эти три часа?

— Ну, не знаю. Пишите пока карандашом.

Свершилось чудо! Где-то там в небесах услышали — и ветерок, еле заметный, чуть сильнее, чем дыхание котёнка, стал сдувать облака в сторону проклятого зарубежья, на юг. Даже чуть смущённое грязью «зелёного» футбольного поля солнце пару лучиков послало. И тут заиграл футбольный марш, и с опозданием в пятнадцать минут появились команды. И благостное настроение почти улетучилось у двух десятков тысяч зрителей. Грязные и ещё грязней шли любимцы Кутаиси торпедовцы, а параллельным курсом вышагивали полосато-нарядно-жёлто-чёрные казахи.

— Бозэпс ра? Дедис тхна! — это было самое пристойное из того, что изрёк весь стадион. Безобидный вопрос: «Что делать с мамами гулящих девушек»?

Гуся, Балерину, Гитлера и Агностика увезли на скорой в больницу. Всех четверых положили на одни носилки и приставили в сопровождение двоих грузинских аксакалов. Они, грузины — народ вообще скромный, и потому громко «аксакалами» себя не обзывают. Скромнее — «батонами» друг друга костерят. Получается, сопровождать Лобановского в больницу поехали два хлебобулочных товарища — батоно Жордания и батоно Хурцидзе, и ещё с ними увязалась калбатоно Манана — врач скорой. Что означает приставка «кал» перед «батоно Мананой» — доподлинно не известно. Скорее всего — «половина». Говорят же в булочной: «Мне полбатона колбасы». А тут, наверное — «калбатона полбасы»? Врачиха Манана была маленькой, седой, крикливой старушкой, раза в два меньше Гуся-Агностика — потому, видимо, её дед Андро и назвал «калбатоной». До этого калбатоно Манана отправила в больницу Кима, и в больничку — троих грузин. Почему в больничку? Ну, этимология ещё доподлинно не изучила историю появления данного жаргонизма. Просто примем, как данность: в городах и посёлках нашей Великой и Необъятной — больницы, а в тюрьмах и колониях — больнички. Наверное, всё же из-за того, что любой зэк мечтает оказаться в больничке. Не с пером, естественно, в пузе, а с чем-нибудь не очень острым и не очень болезненным — с насморком, скажем. Помоют, переоденут, отправят кишащие платяными вшами одежды в прожарку. Голову от вшей обреют, покладут на почти белые, ну, чуть-чуть совсем желтоватые простыни. Того глядишь, ещё и колесо, а то и два дадут. Жизнь почти удалась. Потому и ласково так — «больничка». Так вот: милиция троих грузин отправила в больничку. Опять ведь не так… Нет в СССР никаких грузин. Грузины только в Америке. Хотя ведь и там нет… Почему же Джорджия? Ну, то есть Георгия. Царь был у грузин? Или всех мужчин там называли Георгий? Эти неуёмные и агрессивные русские вечно всех завоёвывают и придумывают этим завоёванным своё название.

Приезжайте в Грузию и, выходя из самолёта, скажите: «Сакартвелос гаумарджос» — «Да здравствует Грузия!». Это как пароль, как объяснение в любви всей стране. «Сакартвело» переводится как «Грузия», самоназвание. Вот скажите — и вы друг. Да что там — даже генацвале.

Перед посадкой в карету скорой помощи, вообще-то — в раздолбанную до невозможности «буханку», дед Андро сказал кайратовцам: «Гагвимарджос». И Карло Павлович Хурцидзе тоже сказал понурым торпедовцам: «Гагвимарджос». Переводится как-то вроде «чтоб нам победить». Жители страны Сакартвело всегда воевали — то с турками, то с персами, то с горцами. У нас говорят что-то в духе «Удачи, братка», а у них вот — «Гагвимарджос».

Событие двадцатое

— Знакомься, мама, это Саша. Он очень положительный! Даже пиджак положил в лужу, чтобы я не наступила в грязь!

— Я рада, доченька.

— Да-да, представляешь: поймал мужика, снял с него пиджак и положил в лужу!

Аркадьев с Нетто оглядели народ после того, как карета, гремя колёсами по мостовой укатила, и вздохнули синхронно.

— Пошли.

Звёзды в этот день были не на стороне «Кайрата». Несчастье случилось минуте на десятой второго тайма. Торпедовцы организовали красивую атаку по левому флангу, и Джемал Херхадзе замкнул её, выйдя один на один с Бубенцом. Масик выпрыгнул, но, сильно оттолкнувшись от лужи перед воротами, поскользнулся — и хоть в каком-то неимоверном растяжении переправил мяч выше ворот, но приземлился уже с неестественно вытянутой ногой. Попытался вскочить, и тут же свалился в ту же лужу, матеря всю Грузию с её дождями. Ему судья чего-то вещает, а он лежит и стенает. Позвали врача, унесли на носилках. И тут Аркадьев с Игорем Нетто синхронно схватились за вихры. Замены произведены! Обе — две. Бросились к доктору, а он и говорит: мол, ничего страшного, вывих — сейчас вправим, и будет почти как новенький… Через недельку.

— Севидов! Юра, вставай в ворота, — подозвал Игорь самого здорового из команды. Вообще, на такой случай тренировали время от времени защитника Федотова, но тот остался дома, матч из-за красной карточки пропуская. Севидова Аркадьев как раз из-за бутс выбрал. Пусть крепко стоит на своих шести необычных шипах. Сняли с Бубенца перчатки французские с пупырышками и перекрестили.

Хозяева получили явное преимущество. Опять воспрял и возбудился двенадцатый игрок — болельщики. Рьяно принялись чего-то грузинское скандировать. Получается, воинов Сакартвело двенадцать, а казахов — только десять.

Угловой подал Гарри Кикава. Очень удачно: прямо над Джемалом Херхадзе круглый полетел. Тот выпрыгнул и боднул. Скорее всего, и Масик бы не взял — но к чему сослагательные наклонения… Севидов не взял точно.

Воодушевлённые кутаисцы с огромными буквами «Т» на груди бросились с мячом под мышкой к центру поля, надеясь закрепить успех — но упёрлись в бетон «Кайрата». Весь оттянулся на свою половину и перешёл к глухой защите. Даже простоявший в гордом одиночестве на пустой половине поля Сергей Квочкин вынужден был отойти на подготовленные позиции — не торчать ведь в офсайде. Расстрела ворот не было — бить торпедовцам особо не давали. Регби не регби — но точно битва в грязи, с огромным количеством падений и свистков. Уже через пять минут не жёлто-полосатые играли против белых, а серо-коричневые против коричнево-серых. Пару раз хозяева подавали угловые, и Севидов, слегка злоупотребляя вратарской неприкосновенностью, знатно отплатил локтями и коленями здоровякам кутаисцам, которые в первом тайме мяли его у других ворот, а разок даже удостоился недовольно-одобрительного бухтения трибун, в высоченном прыжке выловив сложный мяч.

Где-то к восьмидесятой минуте выдохлись обе команды — и тут сказалась свежая кровь. «Козырной Валет» выцарапал мяч у торпедовца и понёсся с ним по практически пустому полю к воротам. Единственный защитник бросился наперерез, но Трояновский легко его обыграл — и вот он уже в штрафной. Удар — и мяч вонзается в дальнюю девятку.

Рано обрадовались… При счёте 1:3 хозяева показали себя бойцами — снова навалились, а «Кайрат» уже победу праздновал. «Четвёрка» торпедовская, защитник Шота Окропирашвили вывел на удар Гарри Кикаву, и тот легко, как манекен, обыграл недоворотчика. Катнул низом, а Севидов падать стремительным домкратом, как учат вратарей, не умел. Под неуклюже расставленными руками круглый и пролетел.

Оставалось ещё три минуты — ну, может чуть и добавит, долго ведь с Масиком возились. Нет, ни одной секунды арбитр не добавил. Побоялся последствий, так как за несколько секунд до окончания отпущенного секундомером времени всё тот же нападающий Джемал Херхадзе замкнул отчаянную последнюю атаку кутаисцев. Бабахнул метров с тридцати. Мяч, страшно тяжёлый, полетел по странной траектории — как из миномёта пущенный. Описав крутую дугу, ударился о землю в паре метров от Севидова, отскочил вверх, рухнул в лужу, и уже за спиной воротчика остановился. Судья свистнул. Обе команды пошлёпали по лужам к воротам. Никаких белых черт уже, понятно, не видно — долго стреляли все двадцать три человека глазами, прижимая поочерёдно щеки к штангам. Ворота явно кривые. Справа — гол, слева — не гол. Так и ползали вокруг, галдя на великом и могучем, в смысле, матерном. Потом принесли кусок верёвки, приладили между штангами. Верёвка мяча касалась, но и натянутая была. Судья гол засчитал — и правильно сделал. Неизвестно, чем бы всё закончилось, разведи он руками. Могли ведь все шестнадцать, или больше, угрюмо молчащих тысяч броситься на поле — наверняка ведь молва о событиях в подтрибунке чашу уже обежала. Ну а так — ничья. Почти все довольны — но и добавлять время судья тоже не решился. Свистнул, руки подняв. 3:3 — победила дружба, мать её за ногу. Стадион радостно заорал «Сулико».

Событие двадцать первое

Футбольный матч. Комментатор:

— Опасный момент… Нападающий выходит один на один с вратарем! Удар! Удар! Еще удар!!! Да-а… Таких звездюлей вратарь не получал уже давно.

Грузинам не повезло. Не всем, понятно. Большей части? Считать надо. Жителей в Грузии примерно четыре с половиной миллиона на 1969 год. Где-то треть — это не грузины. Русские, азербайджанцы, армяне, ну и много разных ещё.

Ладно. Шутка. Не повезло только команде «Динамо» (Тбилиси). Лобановского отправили в Алма-Ату рейсовым самолётом. Почти ерунда — трещина ключицы и ушиб плеча. Аркадьев дна дня провёл то в милиции, то в ЦК — всё на вопросы отвечал, потому рулил подготовкой Игорь Нетто. Ничего менять и перекраивать не стал — мол, играем, как и в Кутаиси. Только на воротах не отправленный вместе с Лобановским Бубенец, а Шведков. Молодой.

— Ребята, вы там впереди активней — не давайте им к нашим воротам гулять как к себе домой. Арисага!

— Тута.

— Побегай.

— А Папа?

— Я сегодня тебе разрешаю бегать, как душа пожелает.

«Зенит» там, в Ленинграде, облегчённо вздохнул. Оказывается, это не они одни такие безногие в советском футболе — есть равные им. На перерыв команды ушли под гробовое молчание трибун. Трофимка сделал хет-трик. Динамовцы на такую наглость, конечно, ответили — тоже забили. Автогол. Потому и гробовое, что уходили при счёте 0:4.

Так вот про «Зенит». Всё в ёлочку! Сил изображать этот убогонький прототип тотального футбола у игроков «Кайрата» не хватило — встали как мёртвые минут за пятнадцать до конца, Степанов так и вовсе садился на газон при каждой возможности. Потому должны знатную поляну накрыть Шведу — ему раз семь или восемь за эти пятнадцать минут могли всунуть, а забили только два.

Такого позора динамовцы не испытывали давно. Вчерашний аутсайдер приехал к ним в гости, на глазах у всей республики просто разорвал их в первом тайме, и потом стоял в сторонке и смотрел, как они усердно пинают по воротам и не могут попасть. Полетят головы… Месяц непрерывной икоты обеспечен всем футболистам без исключения — ну разве что забивший два Слава Метревели будет избавлен. Гиви Дмитриевич Чохели, по тренерским меркам тоже ещё совсем молодой, на полтора года всего старше Лобановского, и только перед этим сезоном назначенный наставником команды мастеров, с тоской подумывал: как бы хорошо было сейчас тренировать «Надиквари» из родного Телави, а не вот это вот всё… уж очень плотоядно посмотрел на него Василий Мжаванадзе, проходя во главе возмущённо галдящей свиты мимо по подтрибунке.

— А что… неплохо скатались в Грузию, — мокрый, как мышь, прохрипел Нетто через минуту после свистка.

— Видел же, что происходит, когда на марафон как на стометровку, — махнул рукой Аркадьев.

— Теперь две недели отдыха. Восстановимся, потренируемся, связки поотрабатываем. Не, хорошо съездили. Три очка на выезде — и ведь не у аутсайдеров. Дед Андро, а чего этот грузин за тобой по пятам ходит? Физиономия знакомая. Футболист, вроде… Ты, кажется, хотел начальника команды из своих подобрать себе на замену. Этот?

— Э, рано с вамы на покой. Сам хочу всё выдэть. Помолодэл дажэ. Это Квасхвадзе Роин Капитонович — трэтий номэр у Кутаиси, договорился с ними забрать его с собой, тренером в школу футбольных вратарей. Открыть-то мы её открыли, а преподавателя толком нэт. А Роин — классный вратар. Навэрное, одын из лучших в странэ по тэхникэ. Был. Старэнький — на покой собрался. Э… Молодые есть, и Котрикадзе так просто нэ подвинэш. Вот бэз дела сыдыт на банке и толстеэт. Уговорыл, только у нэго семья большая. Квартыру просыт. Как думаэшь, Борыс, даст Тышков?

— Точно, вспомнил. Хороший вратарь, только ломался часто. А квартиру… вон сами пока по гостиницам.

— Лобановский ведь вчера что-то по телефону говорил, — вставил Нетто.

— Агностик-то? Говорит — приедем на новоселье, но что-то не очень верится. Быстро слишком, ещё и результатов показать не успели, — помотал головой Аркадьев.

— А это не результат — три очка на выезде?

— Это Арисага. Сами без него — ноль без палочки. Очень слабая физическая форма у команды. Тренироваться и тренировать. Ладно, привезём — покажем твоего Роина Тишкову. Его же идея — вратарская школа, вот пускай… Не самый плохой вариант. Берём. Купи ему билет, Андро.

— Уже взял. Ну, пойдёмтэ — вон целых пять корреспондентов караулят.

Глава 14

Событие двадцать второе

В России открыт закон сохранения коррупции:

Коррупция ниоткуда не появляется, никуда не исчезает, а только переходит из кабинета в кабинет.

Пётр Миронович Тишков, переговорив с Лобановским, достал шашку, наточил, и… заговорил сам с собой.

— Не, ну попаданец, я или не попаданец? Они все хитрые…

Потому шашку в ножны взад вложил и сел под сенью яблонь у себя в саду. Ждун.

Так всегда надо. И красный, и правительственный телефон орали, не прекращая, минут десять. Так хотелось дохромать и обматерить звонарей — но держал настоящую мхатовскую паузу.

Смолкли телефоны. Приехал взмыленный подполковник КГБ с просьбой срочно связаться с Циневым. Ну, теперь уже невежливо. Не по Станиславскому. Как там: «Не верю! Не верю, что в буфете кончилась водка».

Снял слоновую трубку с гербастого телефона.

— Кодовое слово? — вопросил оператор.

— Аркадий Гайдар.

— Соединяю с Председателем КГБ СССР.

— Ты чего не отвечаешь?! Я же старый и нервный.

— Паузу держал, — честно признался Тишков. Всегда по возможности нужно говорить правду.

— Какая ты сволочь! — рыкнул и вправду нервный и матершинный Цинев.

— Какая я сволочь? Ну да — я редкая сволочь.

— Шашку достал… Войска Среднеазиатского военного округа в Кутаиси вводить собрался? — вздохнули там, в Первопрестольной.

— У меня даже Жуков есть. Зачистим, как Одессу. Как та операция называлась?

— «Маскарад».

— Нет. Не те времена. Второй кровавый «Маскарад» не нужен. Но с организованной преступностью в Грузии нужно покончить, а то эта зараза перекинется на всю страну. Ты, Георгий Карпович, раз звонил, то чего-то хотел. Давай, сначала я тебя послушаю.

— Если сейчас туда сунуться, не подготовившись, то они просто в Тбилиси или Ростов переедут, а то и в Москву.

— Ну… да. Так и будет. А вот почему нельзя было за несколько лет подготовиться?

— Так ведь политика. Брежнев грузина любил, потакал…

— Да, это риторический был вопрос. Я всё понимаю. Теперь-то план хоть составили?

— Нет. Ничего ведь не изменилось. Шелепин звонил, умолял «гуманнее» подойти. Думал, тоже шашку вынет, а потом понял: не хочет ссориться с Кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС Мжаванадзе. Собирает вокруг себя преданных людей. Ему ведь почти не на кого опереться.

— Как вот таким людям доверили страной руководить? Это не я сказал, это Маша так меня ругает.

— А по делу есть чего?

— Есть. Ты вот трезвонил — а я сидел, думал. Переговори с Подгорным. Пусть он напишет указ о награждении Шеварднадзе Эдуарда Амвросиевича орденом Дружбы Народов и в Москву на награждение вызовет.

— Точно… Редкая ты сволочь, Пётр Миронович. Понял дальше. Хватаем — и сыворотку правды. Обо всех его собственных делишках, да о больших делах клана Василия Мжаванадзе поспрошать, — хохотнула нагревшаяся в руке трубка.

— Ну, может, и так расскажет. Ясно ведь — вышка светит. А так — лет семь пообещать, да в газетах пропечатать, что делегация СССР улетела в Гавану, и он там. Пусть в Грузии спокойно спят. Я думаю, сам найдёшь причину главу их КГБ вызвать. Подготовка там к какому мероприятию, или ещё чего.

— Звание присвою очередное.

— Нормально. Подожди… опять только Подгорный. Тогда его нужно вводить в курс всей операции. Не-ет. Ещё кому шепнёт. Давай другой вариант. Наоборот — поругать вызови. Типа, что у вас там происходит! А то неправдоподобно: ЧП — и всё тихо.

— Да уж понял, не дурак. Голова ты, Петро. На пенсию буду уходить — тебя предложу на Комитет.

— Да ты что, Карпыч?! Побойся бога, камня на камне в стране не останется. Ладно. Я вот Тарасову позвоню, который министр автомобильный. Пусть едет в Чехословакию — нужно с ними договориться, чтоб купить, или просто забрать все документы на «Татру». Сколько можно с этой «Колхидой» мучиться?! Ну, это уже мои дела. КГБ тут не нужно. Всё, бывай, товарищ Цинев. А! Стоять! Бояться! Нужно же отвлечь Василия. Я б на твоём месте распустил, пожалуй, слух о какой-нибудь тотальной проверке КГБ Молдавии, и начинал к ней готовиться — народ собирать со всего Союза. Учения у погранцов и дивизии Дзержинского проводить. Пусть грузины думают, что их это не касается.

— О как… Принимается. Я, правда, просто хотел учения провести — но так даже лучше. Вот не зря до тебя дозванивался.

Как и сказал, после звонка Цинева Тишков набрал Александра Михайловича Тарасова — Министра автомобильной промышленности СССР.

— «Татру»? В целом, получить документацию — не вопрос. Но не из бумаги же делать машины! Пока будет производиться замена модели на конвейере — промышленность и сельское хозяйство останется без грузовиков.

— Во-первых, что у них там за объёмы? Давайте поскребём по сусекам и купим тысячу «Сканий» или «Магирусов», они наработают больше, чем весь годовой выпуск Кутаисского завода. Да и вообще, на кой пёс нужны такие грузовики?! Остановите производство, платите людям деньги только за помощь в переоснащении и переход на новую машину. Страна вам только спасибо скажет. Лучше не иметь машин вообще, чем иметь такую. Половину — сразу на запчасти и на прикол! С остальными больше мучаются, чем ездят. Попробуйте договориться сначала о сборке «Татр» из чешских запчастей в Кутаиси, а машины распределяйте армии. Пусть принимают каждую по несколько дней, проверяют каждый сраный болтик, и не подписывают акт приёмки, пока грузины языком не вылижут все недостатки. И начинайте строить там дома-гостиницы для вахтовиков. Возьмите на заводах в России лучших сборщиков предпенсионного возраста, и туда — обучать местных. Директором — русского. И всех замов — тоже. Охрану у КГБ попросите — их бывших сотрудников, ушедших на пенсию. Наведите на этом заводе порядок! И прошу считать это прямым приказом! При малейшей проблеме — звонить сразу мне или Циневу. Я его предупрежу. Да, и разгоните там конструкторский отдел. Пусть чехи снаряжают команду в долгосрочную командировку и мудрят, а мы к ним целый выпуск МАДИ, или кого там, прикомандируем. Как они чего новое придумают — сразу забирать чертежи. А людей из бюро — вон в Миасс, пусть придумывают, как «Уралам» кабину и кунг хороший под северные условия сделать, раз больше ничего не умеют. Дайте квартиры — не нужно на ровном месте национальную рознь устраивать. Или дома вон у Макаревича закажите. Всё, Александр Михайлович, до свидания. Держите меня в курсе.

Событие двадцать третье

— Доктор, меня покусала собака!

— К сожалению, ничем не могу помочь. У нас сейчас нет никаких препаратов!

— Ну сделайте хоть что — нибудь, ведь нельзя же это просто так оставить!!

— Ну, ладно, ищите, ловите, приводите. Я ей морду набью!

Валерий Лобановский сидел в своём небольшом кабинетике в новом тереме на берегу Алматинки и перебирал ворох бумаг. Это в аналитическом центре сделали перевод статей о «Боруссии» из Дортмунда. До этого знал, что те три года назад взяли Кубок обладателей Кубков, побив в Глазго «Ливерпуль» — это был первый и пока единственный немецкий трофей. Сборная — вполне себе на уровне, а вот клубы… то ли слабоваты, то ли не могут настроиться на решающие матчи. Вырезки из газет и журналов сообщали о «Боруссии» всё, что угодно, кроме нужной информации.

Вот как относиться к этой статье? Какая от неё польза? Статья была из венгерского журнала «Kepes Sport».

Вчера завершилось удивительное Рурское дерби. Читатели, конечно, осведомлены, что Рурских дерби много. Рур — это огромная область на западе Германии, где базируются десятки клубов, в том числе и из Бундеслиги: дортмундская «Боруссия» и «Шальке». В отличие от других известных противостояний, их не разделяет классовая ненависть, а объединяет желание быть главными на своей территории. Рур — промышленный регион. «Шальке» исторически поддерживали шахтёры, «Боруссию» — сталевары. Однако сегодня это противостояние превратилось в битву целых городов: Дортмунд против Гельзенкирхена.

В 1966 году в Дортмунде, состоялся уникальный матч. «Боруссия» со счётом 6:2 сокрушила «Шальке», который сезоном ранее спасся от вылета благодаря расширению бундеслиги. Дело, однако, не в классе команд, а в погодных условиях. Игра проходила в густом тумане — болельщики не видели ни игроков, ни мяча, но судья Герд Хенниг не останавливал матч. После перерыва лучше видно не стало. Многие болельщики узнали счёт только из газет, и даже футболисты, уходя с поля, точно не знали, кто сколько забил. Зато нападающий «Боруссии» Лотар Эммерих знал, что он оформил хет-трик.

И какой вывод о силе клуба или о немецком футболе можно сделать из этой статьи? Ну, кроме того, что судья Герд Хенниг — идиот?

Вторая статья была из немецкого уже журнала Кicker.

Псы и лев

6 апреля 1969 года — дата одного интересного матча. В этот солнечный погожий день на дортмундском стадионе «Роте Эрде» собралось в два раза больше зрителей, чем он вмещает — люди стояли в проходах и прямо у боковых линий. На 37-й минуте «Шальке» открыл счёт, и на поле сразу же выбежали счастливые болельщики гостей — праздновать успех вместе с командой. Эта радость не понравилась судейской бригаде, и они призвали администрацию «Шальке» навести порядок. Не подействовало: следом на газоне оказались десятки полицейских с овчарками. Собак спустили на болельщиков, но они набросились на всех, кто двигался — в том числе и на радостно вопящих футболистов «Шальке». Герда Нойзера укусили в ногу, а Фриделя Рауша — прямо в ягодицу. «Боль была невыносимой, трусы промокли от крови», — рассказывает пострадавший защитник. Матч он, тем не менее, доиграл до конца — в перерыве врач сделал Раушу прививку от столбняка, затянул рану пластырем.

После перерыва «Боруссия» сравняла счёт — матч закончился вничью, а Фридель Рауш ещё долго терпел последствия укуса. Он спал на животе, выслушивал на тренировках издевательства всей команды (они имитировали лай собак), зато защитник «Шальке» получил от дортмундцев компенсацию — 500 марок и букет цветов. На память о том случае у Рауша остался шрам и кличка «Собачка».

Полезная информация всё же отыскалась. Во-первых, была турнирная таблица только что закончившегося чемпионата бундеслиги — «Боруссия» заняла третью строчку с конца, то есть чудом не вылетела из лиги сильнейших в региональный турнир. И ещё у клуба серьёзные финансовые проблемы: он распродал ведущих игроков, посещаемость стадиона упала, и от той звёздной команды 1966 года осталось всего три человека. Все уже старички. Двое из них, нападающий Лотар Эммерих и защитник Теодор Реддер, включались в сборную Германии, и ещё есть один сборник из новичков — полузащитник Вилли Нойбергер.

А в целом — ничего страшного. «Шмели», как называют «Боруссию» в Германии из-за точно такой же чёрно-жёлто-полосатой формы, как новая у «Кайрата», — расклеившийся аутсайдер бундеслиги. Приехали чуть подправить свои финансы — сколько-то им кроме бесплатного перелёта, новой формы и питания Первый секретарь ЦК компартии Казахстана денежек пообещал.

Только одного товарищ Тишков не учёл: именно в это время у команды матч 1/8 Кубка СССР с «Трудом» из Воронежа. Завтра прилетают и те, и другие. Вот и думай, что делать… Как тут силы и игроков распределить? А ещё нет троих ведущих футболистов: Трофима Арисагу призвали в первую сборную, Олега Долматова — в молодёжную, а Владимира Асылбаева — в олимпийскую. Вернутся, как раз когда уже и немцы улетят, и воронежцы укатят.

С двумя последними попроще — есть Валет и Пряник, а вот второго Трофимки нет. Разве Пеле позвать…

Из газет, уже в самом конце, и маленький плюсик выудил. Нужно будет надеть его на крючок и закинуть. Там было в одной статье, что запасной вратарь «Боруссии» Бернхард Вессель в этом году решил закончить с футболом из-за затяжной травмы паха. Заканчивалась статья сообщением, что Вессель решил перейти на тренерскую работу, и вроде бы ему предлагают место в одном из любительских клубов в каком-то местечке около Дортмунда.

Если набирать тренеров в новую школу футбольных вратарей, то этот покрутившийся в бундеслиге немец, участвовавший в битвах с европейскими грандами, точно будет не менее полезен привезённого дедом Андро земляка. Пусть эту удочку закинет Пётр Миронович — уж всяко-разно «Кайрат» лучше любительской команды.

— Пап, покачай меня на качельке! — раздалось из открытого окна.

Валерий выглянул. Во дворе возле высоких качелей в виде каноэ стояла маленькая дочка Света. Ну, почему нет? Продел загипсованную руку в специально сшитую манжетку и стал спускаться со второго этажа древнерусского терема на пестреющий клумбами двор. Вот тут уж точно Тишков не обманул… Обещал терем — терем и предоставил.

Событие двадцать четвёртое

В ответ на санкции Запада сколковские ученые предложили вместо инъекций ботокса использовать укусы отечественных шмелей.

Валерий Лобановский в очередной раз (какой? Пятый или шестой?) убедился, что у него два «Кайрата». Один — без Арисаги, но с Квочкиным, Севидовым, Степановым, Посуэло, Данилиным и Трояновским, а если по прозвищам, то с Горбылём, Телегой, Атаманом, Мишей Квакиным, Пряником и Козырным Валетом — это команда-середнячок высшей лиги. Пойдёт игра — победят, не пойдёт — тоже будут биться, выкладываясь на все сто, но впустую. Есть неоспоримый талант, но есть и годы, которые безжалостны. А второй «Кайрат», с чернокожей пухленькой добавочкой — это один из лидеров советского футбола. Уровень «Спартака», киевского «Динамо» и «ЦСКА». Точнее, даже не столько сам Трофимка, а связка Степанова с Арисагой. Вообще, Степанов — это подарок любому тренеру, ну, конечно, если его правильно использовать. Тут старожилы просветили: ещё Бесков его в сборную забирал на сорок дней, на сборы, но после этого больше не вызывал. Тимур Сегизбаев рассказал: Вадиму и тут, в Алма-Ате, было хорошо, и он чуть ли не старался, чтобы его выперли из сборной. Боялся, что затаскают, не дадут вести привычный лёгкий образ жизни. А в автобусе, когда ехали в Кутаиси, тот же Тимур, когда профессор утомился и паузу сделал, случай один интересный про Степанова вспомнил:

— Как-то бил он штрафной Владимиру Маслаченко. Ну, не мне не вам рассказывать — один из лучших вратарей Союза, отличная реакция. До ворот не меньше 35 метров, и Маслаченко стенку решил не устанавливать. Степанов ему показал знаками: мол, поставь стенку, но тот только отмахнулся. Вот Стёпа так вдарил, что Володя даже и рук поднять не успел.

— Ты, Тимурка, не свисти -

Могло просто повезти, — прогудел расплывшийся во всю харю бородач.

Так вот. Если эти двое начинают играть в свой дворовый футбол с хаотичным перемещением, то соперникам ловить нечего. Вернее, ловить есть чего — мячи так и лезут в ворота со всех сторон. Старый и малый умеют удивить любого защитника. Сам-то Степанов теперь непонятно кто — вроде формально центрбек, а на поле — где угодно, только не в своей штрафной.

Бои отгремели. Разобрались и с Воронежем, и с Дортмундом. И те, и другие прилетели одиннадцатого июня. Пришлось вмешивать в процесс самого Первого секретаря. Он ведь «Боруссию» выцепил — ему и объяснять, что матч Кубка СССР никто ради них переносить не будет. И ведь легко Тишков фрицев уломал не два дня пробыть в Алма-Ате, а неделю. Экскурсии всякие устроил, посещение санатория Довженко — а там как раз на очередную экзекуцию приехали Вава с Гарринчей. Так немцам и отвары Доброславовы, и гостеприимство казахское по душе пришлись, что пришлось уже уговаривать не подзадержаться на лишний денек, а свалить из СССР.

Воронежцы приехали окрылёнными — двумя неделями ранее они отмудохали сам «Спартак». 23 мая, под свист и улюлюканье всего Воронежа, команда Никиты Симоняна покинула поле стадиона и кубок этого года. Ни супервратарь Анзор Кавазашвили, ни новая звезда Евгений Ловчев, ни старая звезда Виктор Папаев ничего окрылённо-воодушевлённым воронежцам противопоставить не смогли. Надо, конечно, отметить, что нацеленные на чемпионство «красно-белые» прилетели на матч с «Трудом» не сильнейшим составом — почти половина была молодёжь из дубля, но «Труд» на время стал героем и газет, и разговоров по гаражам за баночкой пива. А где ещё о футболе говорить в СССР?

Выходя на поле стадиона центральный в Алма-Ате, «Труд» знал, что и «Кайрат» серьёзно ослаблен. Нет страшного негра Арисаги, нет Олега Долматова и Владимира Асылбаева — забрали в сборные, что сейчас рубятся в круговом турнире. Окрылённо-воодушевлённые воронежцы даже забили первый мяч — но недолго радовались. Упёрлись в кайратовский бетон — старый, сыплющий песочком, но порой ещё очень даже крепкий. Разбились о него, как волна, оставляя грязную пену и застрявших в ней нападающих, и получили ещё в первом тайме два гола от Сергея Квочкина. Во втором ещё два, один — от Степанова, метров с тридцати, а второй — от Миши-Немесио. Красивейший сольный проход с обводкой трёх защитников и пусть корявеньким, но финтом «бабочка». Скорости позволяли, да и воронежцы умаялись — смотрели на чудесящего советского испанца, как в цирке.

Немцы игру наблюдали с трибун и болели за «Кайрат» истовее самих алма-атинцев. Там тоже играли «шмели»! Перекрикивали весь многотысячный стадион своим «Hummeln nach vorne» — «Шмели, вперёд». Нашлись и полиглоты. В конце матча уже вся трибуна скандировала: «Шмели, шмели!!!».

Вадим Степанов

Глава 15

Событие двадцать пятое

Реки русла развернули —

Возродился наш футбол!

Что я вижу, что я слышу:

Мы забили, братцы, гол!

Пётр Тишков такого не ожидал. Даже близко. Ну, думал — сыграет «Кайрат» во время вынужденного перерыва с немцами, может, что путное почерпнёт. Всё же обладатель Кубка Кубков. Плюс дружбу наладить, и даже взаимообмен с взаимообогащением. Отправить к ним из дубля кого поучиться, покрутиться в бундеслиге. У фашистиков каких-нибудь ветеранов тренерами присмотреть для детских секций. А получилось вон чего… Не учёл, что Советский Союз посещением грандов не избалован. Если в Москве ещё сборные бывают, да ещё там, в Киеве и в Тбилиси появляются иногда представители Европы в кубках (которым наши обычно сразу проигрывают), то в Азии даже и мечтать увидеть кого-то вроде «Боруссии» не смели.

Политбюро собралось почти в полном составе — и Гречко прикатил, и Семичастный, и Цинев. Только два самых главных в Москве остались — Шелепин и Громыко. Плюсом заявились практически все секретари казахских областей, и Цвигун из Ташкента всё свое ЦК привёз. Алма-Ата — конечно, город немаленький, но вместить сотню с гаком незапланированных туристов, которым всем номера «Люкс» подавай — это из разряда «дас ист фантастиш».

Ну да это бонзы — их по санаториям, гостиницам, даже пионерским лагерям пристроили. И тут как давай болельщики со всей Средней Азии прибывать! И из Столиц — и древней, и северной. А ведь билеты на все матчи, даже на игру между дублями «Кайрата» и «Боруссии», уже раскуплены. Ажиотаж подогрела ещё и разгромная победа над воронежским «Трудом», до этого выбившим из Кубка сам «Спартак». Пришлось Тишкову вмешиваться лично, чтоб допустили «стоячих» на стадион.

Сам тоже пошёл — ну, ладно, похромал. Всего на один финальный матч — основы «Кайрата» с основой «Боруссии». Немцы рубились знатно! Пусть даже они аутсайдеры бундеслиги, и пусть они страшно измотаны за сезон, ну, и главное — почти нет стимула гробить здоровье, выкладываясь на все сто. Выложились так-эдак на восемьдесят. Зато стимул был у «Кайрата»! Надевшие свои старые белые футболки алма-атинцы все девяносто минут старались атаковать, и пускай сами пару раз вынимали круглого из ворот после острых и блестящих по исполнению контратак шмелиного роя — но не переставали. Не уходили в оборону. И дожали фрицев-гансов. Победили — 3:2. Без Трофимки. Тот только завтра вернётся в родные пенаты. Тоже чудит.

Перед матчем подошёл Аркадьев — посетовал, дескать, теперь все приедут заманивать Арисагу под свои знамёна, и даже снова в армию попробуют забрать.

— Ну, Антоныч им не даст. Да, Андрей Антонович? — Пётр толкнул локтем маршала.

— Хочется, аж руки чешутся. Но как представлю, как ты моего генерала с лестницы спускаешь, то и передумываю. А что случилось-то?

— Да, почему приедут покупатели? Натворил чего Теофило?

— Уж известно — натворил! Только с Хитрым Михеем разговаривал. Они ведь там круговой турнир четырёх сборных устроили. Так Арисага семь штук за три игры забил… Три юношам, и по два молодёжке и олимпийской сборной.

— Борис Андреевич, а ведь это плохо. Нет, не из-за покупателей — если какие дураки и приедут, то гоните в шею. Плохо другое… Якушин повезёт Теофило на отборочные матчи, и мы его засветим. Эффекта неожиданности не будет. Сможет ведь наша команда без него отборочный турнир выиграть и отобраться на чемпионат? (Сам-то ведь точно знал, что отберётся).

— Ну, это не ко мне. Пусть вам на этот вопрос тренер сборной ответит, — ушёл в кусты Аркадьев.

— Понятно. Сам переговорю с Михаилом Иосифовичем…

— Пётр Миронович, ещё ведь есть такое понятие, как сыгранность команды, — неуверенно покачал головой старый футбольный дока.

— Блин. Ёксель-моксель. И так плохо, и эдак нехорошо. Ну, утро вечера мудренее… Пообщаюсь с Якушиным.

После финального свистка команды, все четыре, выстроились на стадионе, и Керту Дирир, Сиомара и Джанетта торжественно надели всем медали и вручили кубок. Медали Пётр у Гранаткина сплагиатил — вручали золотые, серебряные, бронзовые и медные. Всем досталось. «Кайрат», кроме того, получил здоровущий переходящий серебряный кубок. Пётр предварительно договорился с новым тренером «Боруссии» Германом Линдеманном, что турнир теперь будет ежегодным, и что высокие договаривающие стороны постараются затащить на него вместо дублей нормальные команды. Немец пообещал попробовать заманить «Шальке», а Пётр легко получил согласие Цвигуна на участие «Пахтакора». Турнир получил громкое название «Кубок Азии».

Взаимообогащение тоже удалось — узнав, что у Боруссии только поменяли тренера, Штелле сразу сделал стойку.

— А где старый? Как фамилия?

— Гельмут Шнайдер. Ему дали возможность развить прошлые успехи в Бундеслиге и возглавить «Боруссию», но игра не пошла, и руководство клуба было им недовольно. Руководил командой он всего три месяца, потом вышел на пенсию и уехал проводить старость в Мангейме.

— Дайте контакты. Вам не нужен, так, может, нам пригодится? У нас ведь «Манул» из Павлодара в первую лигу рвётся. А чего добивался этот Гельмут?

— Десять лет назад под его руководством «Боруссия» дважды становилась чемпионом Германии.

— Всё, заверните! Берём.

Интермеццо тринадцатое

— Сёма, отгадай загадку: родился в Англии, вырос в Бразилии, а умер в России. Что это?

— Что???

— Футбол…

Никто не говорил Лисицыну Владимиру Фёдоровичу, что всего через два года он, будучи помощником тренера полудворовой команды «Спартак» из Семипалатинска, сопьётся и повесится. Да и кто может сказать? Всего два попаданца — и оба ничего о его судьбе не знают. Не входил вратарь Лисицын в сферу их интересов в будущем. Интересен он был, наверное, только фанатам «Кайрата», но таковых в прошлое не забросило. Их забросило в параллельный мир.

В санатории Довженко Кашпировский и волхв Алёшенька, он же Доброслав, во второй раз поставили его на ноги. Трудился и сам Довженко, стараясь заглушить в мозгах бывшего вратаря олимпийской сборной СССР воспоминание о том пятилетней давности матче с олимпийцами из ГДР. Закодировали, мозги промыли, высушили под пляски с бубном над шаманским костром и поставили в ворота сборной мира против «Боруссии». Это Вава и Гарринча поддались на уговоры тренера немцев Германа Линдеманна сыграть такой матч. Чего уж! Всем в мире хочется попробовать сыграть против легенд. Немецкие души — они хоть и отличаются от русских, но вот стремление самоутвердиться, вкатив пару круглых в ворота бразильцев, у них появилось точно такое, как и у Аркадьева пару месяцев назад.

Бразильцам ничего себе доказывать не надо — у них дома в Краснотурьинске висят по две золотые медали чемпионов мира, но не сидеть же в санатории по вечерам под деревом, комаров кормить. Лучше устроить дыр-дыр. Кроме Лисицына за сборную мира вышел ещё один вратарь — привезли из Грузии Квасхвадзе Роина Капитоновича. Ворота, однако, всего одни — потому Роин пошёл в защиту. Пятым игроком был и вовсе немец — привезли промыть мозги Пауля Брайтнера, или «Красного Пауля». Восемнадцатилетний волосатик не всю энергию выплёскивал на футбольном поле — принялся создавать среди немцев Павлодара какую-то Коммунистическую партию Новой Германии, вот Тишков и решил дать немецкому чуду передышку в боях за выход в первую лигу. «Манул» и так уже оторвался на десяток очков от соперников, не проиграв ещё ни одного матча в своей группе второй лиги, и слава о непроходимом «одуванчике» в центре обороны полезла далеко за пределы Немреспублики. Ещё бы.

Против сборной Мира вышли ветераны «Боруссии» — и не смогли забить Лисичке ни одного. Они перебегали старичков бразильцев, на равных бились с соотечественником, но грузинская защита стояла насмерть, а редкие удары по воротам Владимир вытаскивал подчистую, и сразу отправлял волосана вперёд. За первый получасовой тайм в ворота обладателя Кубка Кубков влетело три мяча. Один закатил в прямом смысле этого слова Вава, и два ужасающими по мощи ударами вколотил Красный Пауль. Во втором тайме Володя с Квасхвадзе поменялись местами, и грузин пропустил мяч — давно ведь игрового опыта не было, ну и Вава с Гарринчей чуть выдохлись, оттянувшись на свою половину. Зато открылось второе дыхание у молодого коммуниста всея Германии — он забил ещё парочку Бернгарду Весселю, а потом, проявив чудеса дриблинга, Гарринча тоже огорчил немцев. Миряне побили Бундесманшафт с разгромным счётом — 6:1. Немцы охреневали. Хотели, пусть и мысленно, попинать звёзд — а вот получили по самое не балуйся.

Лисичка аж светился. Таким святящимся и вышел на игру с врагом. Как-то вот получилось, что донецкий «Шахтёр» из соперника превратился в настоящего врага. Ну, подрались, ну, пропустил матч Бубенец, ну, поболел чуток Трофимка, которому его пребывание в больнице принесло огромные дивиденды на сердечном фронте — Сиомара наконец обратила на негритёнка свое королевское внимание. Даже в драку с генералами за него полезла. Вроде полный хэппи-энд, ан нет — встреча с «Шахтером» теперь стала сверхпринципиальной. При переполненных трибунах шахтёры выходили из туннеля под суровый гул. Кордон из милиции усилили, сколько смогли собрали по Алма-Ате — всяким преступникам и прочим нарушителям общественного порядка раздолье. Правда, тех нарушителей Тикунов месяц уже множит на ноль после неудачного наезда на Теофило. Если в Алма-Ате и была организованная преступность до этого, то нынче даже «кухонные боксёры», отправляясь в магазин за водкой, возвращались вместо неё с букетами цветов. Когда милиции в десять раз больше чем преступников, и это не местные, двоюродные дяди и внучатые племянники, а волкодавы из столицы и Ленинграда — сильно-то не забалуешь.

Интермеццо четырнадцатое

После окончания матча тренер говорит футболистам:

— Ребята, я вас переоценил, когда на прошлой неделе сказал, что хуже играть вы уже не можете…

Донецкий «Шахтер» после памятного матча с «Кайратом» провёл уже пять матчей. В целом для середнячка лиги не так и плохо отстрелялись. Дома вничью сыграли с Минском и «Спартаком», даже выиграли у московских торпедовцев — и вот теперь игрой с казахами заканчивали серию игр на выезде. Тоже пока шло более-менее удачно — проиграли с минимальным счётом тому же минскому «Динамо», зато прихлопнули «Пахтакор». Теперь бы ещё хотя бы разойтись миром с «Кайратом» — и проблем с выходом в группу сильнейших во втором круге странного чемпионата не будет. Есть и ещё возможности очки заработать — дома с двумя грузинскими командами, да на выезде с неудачно начавшими сезон зенитовцами и «Локомотивом» московским.

Всё это в уме держа, старший тренер «Шахтера» Олег Александрович Ошенков решил, что кое-кого из основных игроков стоит поберечь. В результате вместо основного вратаря Говорова вышел Юрий Дегтерёв, на место Пилипчука — молодой полузащитник Евгений Король, а вместо опытнейшего форварда Станислава Евсеенко — двадцатилетний Сергей Купцов.

Установка для матча на выезде — самая простая: изматывать «Кайрат» в обороне и ждать ошибок, ну, а там всей командой вперед, стараясь контролировать мяч как можно дольше. Такая тактика отлично сработала несколько дней назад в Ташкенте при игре с «Пахтакором» — два раза горняки кидались в контратаки, и получилось два гола в ворота увлёкшихся атакой хлопкоробов. Вот она — ценная победа на выезде, которая может и решить, в каком из турниров будет играть «Шахтёр» по завершении первого круга.

Под руководством Олега Александровича «Шахтер» два раза выигрывал Кубок и один раз становился его финалистом — но кто помнит о прошлых победах и заслугах… Сейчас тучи над головой пятидесятивосьмилетнего тренера сгущались. Высокие спортивные и шахтёрские начальники дали ему понять: если в этом году не будет побед, то с ветераном распрощаются. Нет, в этом году уже точно не получится… Кубок — не вариант, три недели назад они неожиданно совершенно проиграли никому не известному «Автомобилисту» из Житомира — 0:1. Правда, сам «Автомобилист» уже вылетел от «ЦСКА» — выходит, даже и выиграй тогда, то наткнулись бы на серьёзно усилившихся зимой армейцев. В чемпионате же пределом мечтаний может быть лишь попадание в шестёрку — так что путь впереди ясен. Расставание с Высшей лигой. Вот куда-нибудь в Житомир с его «Автомобилистом» и поедет на старости лет, или в Николаев — тренировать «Судостроитель». Наверное, и пора. Устал от постоянной ответственности, не мальчик ведь уже. Почти шестьдесят. Скоро и пенсию будут платить.

За последними успехами «Кайрата» Олег Ошенков следил. Взяли на выезде три очка у грузин, что очень непросто. Побили «Боруссию», пусть и в товарищеском матче — а ещё трое кайратовцев были в сборных, и все трое отметились голами, а неугомонный Арисага так аж семь штук наколотил. Просто монстр какой-то растёт. И это в двадцать лет! Что будет вытворять через год на чемпионате мира?!

Оторвал Олега Александровича от мыслей звонок, извещающий, что командам пора выходить на поле. Сидели в раздевалке молча — всё уже сто раз сказано. Настраивались.

Событие двадцать шестое

У тренера родился сын, но так как завтра очень важный матч, он сильно занят и посылает в роддом футболиста, который не будет завтра играть. Игрок возвращается и делится впечатлениями:

— Ваша копия! Такой маленький, толстенький, ничего не соображает и все время орет.

Валерий Лобановский поступил, как в Кутаиси — поставил сильнейший состав в первом тайме. Матч с «Динамо» (Тбилиси) он посмотрел, и опять не смог для себя до конца уяснить, во что играли эти двое обструкционистов.

Никаких 4-4-2 не получалось — скорее, на самом деле, 3-4-3 с перенасыщенной серединой поля, которая ещё и поперёк носится, подняв хвост. Потому на предматчевой «указивке», как её Атаман окрестил, так и сказал команде:

— Ребята, я ни черта не пойму, что получается, когда Арисага выполняет не мои или другого тренера указания, а играет в свой дворовый перуанский футбол — но сегодня очень важный матч. Нам нужно даже не просто победить, а закатать их в асфальт. Нужен показательный разгром… А посему — давай Теофило, запутай их. Степанов, Долматов, вы его поддержите. Всё!!! — видя, что к хвостатым ещё есть желающие присоединиться, поднял вверх здоровую руку Лобановский. Поморщился. Хотел-то обе поднять — а тут ключица и стрельнула. — Всё! Остальные играют на своих местах. И дураку ясно, что «Шахтёр» отойдёт в глухую защиту и будет пытаться проводить быстрые контратаки, потому всем защитникам, кроме Степанова, оставаться на местах! По крайней мере, центр поля кроме как на подаче угловых не переходить.

Владимир Лисицын откровенно скучал. Шла уже пятнадцатая минута игры, а никто ни разу по его воротам не ударил — даже Васька Данилов, он же Пряник, выцарапав мяч у единственный раз прорвавшихся шахтёров, не отпасовал вратарю, чтобы разрядить обстановку, а перевел его на другой фланг и чуть не в штрафную забросил. «Кайрат» уже раз пять пробил по воротам, но, на удивление, молодой голкипер горняков все мячи выцеплял. Может, там особо сложных и не было, всё-таки сто метров — немалое расстояние, всего точно не поймёшь. Тем более в том набитом до отказа автобусе, что соорудили из своей штрафной дончане. Однако факт показывало новое цветное табло стадиона — 0:0.

А потом прорвало. Первым отметился Степанов — не забил, но воротчик Дегтерёв был вынужден отправить мяч за линию ворот. К флажку пошел штатный уже подавальщик — Тимур Сегизбаев. Закрутил-таки свой «сухой лист» — не отреагируй в последнюю долю секунды голкипер, и был бы гол-красавец, но отреагировал. Смог выбить перед собой — и только. Попал в кого-то своего — мяч, получивший приличную инерцию, отскочил от руки защитника и вновь попал к вратарю, но судья посчитал игру рукой умышленной, и даже вынес предупреждение защитнику Анатолию Конькову за яростное доказывание неумышленного действия.

В «Кайрате» решили дать возможность Арисаге побороться за звание лучшего бомбардира чемпионата, потому бил теперь всегда по возможности он. Забил — опять запутал вратаря сменой ног.

Минут через пять Трофимка и сам гол организовал. Пошел напролом, мяч у него всё же выцарапали и даже не уронили, однако после выцарапывания в сутолоке штрафной тот же Коньков решил выбить мяч подальше в аут, и перестарался — круглый взмыл свечкой. Первым оказался Сергей Квочкин — скинул под ноги Мише Посуэло, тот пробил и попал в крестовину, а уже от неё — точно в подставленный лоб Теофило. 2:0. Так на перерыв и ушли. Один разок «Шахтёр» всё же поймал «Кайрат» и организовал массированную контратаку перед самым концом тайма. Хорошо выходил Купцов, но Данилов был уже в метре, и, чтобы не рисковать, молодой форвард пробил издали. Мяч не прикрыт — отлично видел, да и удар не пушечный. Легко его Лисичка заграбастал и сходу вернул на территорию противника.

Ничего у обструкционистов не получилось — «Шахтёр» в футбол играть не захотел. Всю первую половину встречи они толпились в штрафной и как черти рубились за мяч, не щадя ни своих ни чужих ног. Абгольц даже прихрамывая в раздевалку притащился — знатно перепало по голени. Валерий Лобановский дал команду чуть отойти и попинать друг другу, выманивая соперника на центр, но те не повелись. Сделали расчёт на контратаки — но организовали всего две, да и то слабенькие. Легко Лисицын прервал их маленькие мечты.

Второй тайм «Шахтёр» всё же начал с атаки. При счёте 0:2 продолжать сидеть дома — ни к чему хорошему не приведёт. Бросаться вперёд? Так против «Кайрата», нацеленного на победу, тоже не помогло — почти сразу мяч отобрали. Квочкин, получив его метрах в тридцати от ворот, пять преодолел беспрепятственно, затем легко уложил защитника на траву и пробил уже где-то с семнадцати. Дегтерёв отбил, защитник вынес в аут, но алма-атинцы ввели его почти молниеносно — горняки вернуться толком не успели. Получил опять Горбыль и, пройдя метров пять в своей манере, с низко опущенной головой, выстрелил под очень острым углом. Сложнейший удар получился как надо — 3:0.

Последний гол в этом избиении детей оформил в ворота «Шахтёра» Степанов, разрядив свою бомбарду хорошо так из-за штрафной. 4:0 — и никакой интриги, словно горняки и ехали крупно проигрывать. Больно легко всё получилось.

Глава 16

Событие двадцать седьмое

Стук в ворота рая. Открывает апостол Пётр.

— Ты кто? — спрашивает Пётр.

— Я — русский футболист! — гордо.

— Ну, ни фига себе! А как ты в ворота попал?

Китайцы, ни дна им, ни покрышки, послали ракету наказать зарвавшихся монголов — хотели жахнуть по дивизии, что захватила Баян — Обо. Промахнулись и взорвали атомную бомбу на территории Монголии. Весь мир лихорадит — кто затаился, кто оружием бряцает. Петра Тишкова срочно вызвали в Москву и отправили на Тайвань. Слетал туда с родственниками Ленина практически зря. Ну, экономический-то блок вопросов более-менее удалось порешать — Тайвань будет поставлять в СССР опий, и его производство в Киргизии можно будет прекратить. И завод по переработке в Казахстане — тоже прикрыть к чертям. С политикой — хуже, но Тайвань в ООН покричит и мир призовёт. Ещё из плюсов вояжа можно назвать привезённых специалистов. Двоих. Один — иглоукалыватель, второй — лейтенант, который будет учить корейцев, присланных дорогим товарищем Кимом, смене караула, замечательному действу, что русской делегации показали в Тайбэе.

Пока Пётр катался на Дальний Восток, дела, начатые в Европе с его подачи, практически не двигались. Не до них — все «воюют». Стратеги… Ну, вот какое дело УЕФА до того, что китайцы сбросили бомбу на Монголию? В Швейцарии из ста опрошенных десяток, а то и меньше, до этого события вообще знали хоть что-то о существовании этой Монголии. Теперь же только об этом и разговоров. Вернулся Пётр с острова Тайвань, который Чан Кайши гордо именует Китайской Республикой, позвонил Густаву Видеркеру — президенту УЕФА и вопросил:

— Густав, что с Суперкубком?

— Так все ждут ядерную войну между Россией и Китаем! Кому сейчас нужны турниры по футболу?!

— Стоять! Бояться! Вы там бросьте ерундой заниматься. Чего вам Пьер Кубертен сказал?

— Я не видел Кубертена. Тогда молодым был… о, Петер, я был ведь на похоронах мадам Кубертен. Мари умерла лет шесть назад. Представляешь, ей был 101 год.

— Ого. Эх, прожить бы столько, посмотреть, чего с миром станет через 60 лет.

— Бедная женщина… у неё никого не осталось из родных. И сын, и дочь родились умственно отсталыми и с другими отклонениями, и умерли, не оставив потомства.

— Бывает. Водки нужно меньше пить. Слушай, не сбивай меня с мысли! Он, Кубертен, сказал, что спорт вне политики. Уже ведь известны обладатели кубков этого года? — вернул к футболу Пётр расчувствовавшегося коврового магната.

Там, в королевстве гномов, ещё похлюпали носом, пошмыгали им же, сопереживая горю 101-летней старушки, которой некому было подать стакан воды, а потом уже спокойным голосом высокопоставленного чиновника сообщили:

— В Кубке обладателей кубков УЕФА братиславский «Слован» из Чехословакии со счётом 3:2 победил команду «Барселона» из Испании.

— Точно! Гранаткин ведь говорил — братушки победили. А Кубок Чемпионов УЕФА?

— В финале Кубка европейских чемпионов 1969 года итальянский «Милан» разгромил со счётом 4:1 «Аякс» из Нидерландов. Я ведь из-за тебя не попал на эту замечательную игру… В твоём лесном санатории сидел, пыткам подвергался. Меня там морили голодом и клизмы ставили, а ещё поили очень горькими отварами.

— Было дело. Ну и как сердечко? Травы, что тебе волхв Доброслав выдал, пьёшь?

— Да! Передай ему мою благодарность, стало лучше. Уже даже могу быстро ходить. И я его прощаю за те издевательства, — попыхтели на том конце провода. — Почти прощаю.

— Передам. Густав, вы там бросайте в войнушку играть. Без вас есть, кому. Пускай американцы с китайцами грызутся, а мы уж с вами в стороне постоим. Ты давай, договаривайся на матч между этими командами в Алма-Ате. Перелёт обеих, да и пару бортов с болельщиками — организую, ну и, если есть желающие, то пусть сами добираются тоже. Самолёты никто не отменял. Мазохисты могут и на поезде прокатиться… подумаешь — две-три пересадки и неделя в пути. Сегодня же дам команду изготовить большой красивый кубок. Медали начеканим. Подарки обеим командам приготовим. Договаривались же.

— Так война… Атомная бомбардировка!

— Не будет никакой войны. А если даже где-то там, далеко, и будет — Европу-то точно не затронет. Всё, действуй. Завтра жду звонка.

— Попробую. Чехи вас не любят…

— Мы их тоже. Ты, блин, начальник, или нет? Скажи, что отлучишь от кубков, если будут рыпаться — ну и я Шелепину звякну. Да даже не Шелепину, а Гречко. Он их мигом научит Родину любить.

— Хорошо… Тогда так и договоримся: я позвоню сегодня в Милан, переговорю с главным тренером «россонери» Джузеппе Виани и президентом клуба Франко Карраро. Он человек молодой, амбициозный — думаю, больших проблем не будет. Ну а вы уж надавите на чехов, если они упрутся — хотя особых причин отказаться от такой встречи я и с их стороны не вижу. Всё, завтра звякну.

Звякнул.

— Они согласны на 10–15 июля. А что с чехами?

Пётр тоже звякнул Гречко. Тот звякнул дальше, там поперезвякивались. Хорошо, когда твой перезвякивальщик — тоталитарное государство. «Слован» из Братиславы приедет в Алма-Ату, тогда, когда прикажут — тем более что они даже и не чехи, а словаки. Эти не любят русских значительно меньше. Да почти любят. Братушки. Тот неудобный факт, что у них там в своё время образовался вполне добровольный и весьма фашистский строй с добрым батюшкой Йозефом Тисо у руля, никто уж и не припоминает. Неловко уж братушкам-то пенять на такие мелочи, ну ей-богу же.

— Ну, у нас 11-го заканчивается первый круг чемпионата. Давай устроим матч 12 июля. Это суббота.

— Замечательно! Поближе к делу созвонимся и договоримся о транспорте. Всё же попробуй организовать побольше чартерных рейсов. У «Милана» огромное количество болельщиков, которые летают вместе с командой по стране и за рубеж, поддерживают. Ну, ты, наверное, слышал о тиффози.

— Тиффози… Понятно, слышал. Ну, у нас не забалуют. Тут вам не там. Хорошо! Всё, что смогу, сделаю. 250 человек в самолёте… думаю, десяток наскребём. Пусть будет три тысячи.

— Договорились. Всё, как будут новости, позвоню.

Ну, вот. Мечты начинают сбываться. Суперкубок удалось организовать в Алма-Ате. Или заманить? Заполучить!

Двадцать пять килограмм серебра, да позолота. Жалко. Ничего — только на трансляциях матча по всей Европе в десятки раз больше заработаем. Вот только серебро своё, а прибыль будет получать СССР. Ладно! Чего уж — раз живём.

Событие двадцать восьмое

Спортивный комментатор:

— Отличная погода, светит солнце, нежарко, мягкий газон, луж нет… в общем, всё опять против нашей сборной по футболу!

«Зенит» 17 июня прилетел в Алма-Ату из Ташкента, где днём раньше проиграл «Пахтакору» — 0:1. Ленинградцам в последнее время не везло с тренерами, и в позапрошлом году они должны были покинуть высшую лигу, заняв последнее, 19-е место с шестиочковым отставанием от 18-го. Согласно регламенту, выбыли в класс «Б», однако перед началом следующего сезона команду в честь 50-летия Октябрьской революции оставили в элите, наплевав на спортивный принцип, а чемпионат в 1968 году был расширен до 20 команд. Столкнувшись со сложностью упихать всё это в короткое лето на большей части РСФСР, решили уменьшить класс «А» — так и получился этот двухэтапный турнир 1969-го. У «Зенита» поменяли в очередной раз тренера. Новый решил сменить чуть не половину состава, а заодно и стиль игры. Команда теперь выделялась физической подготовкой, скоростью игры и самоотдачей. Возглавил ленинградцев армянский тренер Артём Фальян, он же разорил, уходя, «Арарат» — уволок с собой полкоманды.

Пока лидером «Зенит» не стал — да и не станет. Далеко ещё до времён Садырина.

Тут стоит поумничать. Двадцать команд в чемпионате. А что за команды? Вернее, откуда? Глянем на названия городов. Одиннадцать штук — это республики южные. Пять — это Москва. И только четыре представляют РСФСР — вот среди и «Зенит», и все они в основном аутсайдеры. Что не так с российским футболом? Всех выгребает Москва? Да ладно! Пять московских команд, ну пусть по двадцать игроков… Вот уж нахапали — сто человек из ста пятидесяти миллионов. Да и из этих ста половина — москвичи. Дак что ж не так?

Климат? Вечная битва в грязи и тренировки на снегу? Так сотни команд в первой и второй лиге играют на картофельных полях.

Отсутствие денег? Но есть множество предприятий-гигантов, для которых эти пятьдесят человек, то есть весь штат команды, считая молодёжь, тренеров и даже кухарку — это песчинка.

Есть тут, однако, нюансик. Если команда выйдет в высшую лигу — денег на неё нужно сразу в разы больше. Это ведь не кататься на поезде по своему региону — придётся летать от Ленинграда до Ташкента и Еревана, и от Минска до Свердловска. И сразу — требование к полям и стадионам. Появился вон директор-фанат футбола у Уралмаша, и команда через какое-то время заползла в высшую лигу. Мало, однако, таких фанатов.

Вывод для себя сделал: человеческий фактор. Есть желание у руководителей республик, и им надо мериться этими самыми… Отсюда и команды. При желании могут и другие — но вот нет его. А ещё нет стадионов, подобающих формы, инвентаря, и предприятий, всё это выпускающих. Всё импортное, да ещё и не «Адидас», а чешское и венгерское, то есть довольно хреновое — и бутсы, и мячи, и перчатки вратарские. Хреновые и специалисты по выращиванию травки. Дак ведь ещё и стадион один — на нём и тренируются, и играют. Когда траве расти?

Лучшее поле было в Киеве, на «Динамо» — смотрели за ним старички-профессионалы, в бутсах, и даже в кедах людей на поле не пускали. Хочешь пройтись — разуйся. Пройдись по травке, восхитись и уматывай. Вот начнётся игра — тогда и выходи на поле. Играть, а не шляться из любопытства. А после игры ползают дедушки по полю на негнущихся уже коленках, приживляют пострадавшие травинки, расчёсывают, подстригают, удобрения подсыпают. Ухаживают. И нигде этому не учат. И никто не приезжает в Киев перенимать опыт.

Вот и играют все на картофельных огородах.

Тяжело и медленно восстанавливается страна после Великой войны. Оборону крепить надо. Подводные лодки строить. Космос осваивать. На всё денег не хватает.

Так что же не так с футболом в стране? Климат? Деньги?

Думаю, не так с политикой. Не нужен, по большому счёту, этот спорт руководству страны. Не разработана стратегия развития — да даже тактики, и той нет. Вспоминают о нём только перед чемпионатом мира и олимпиадой, а после них сразу находят виноватого. Тренер, собака, навредил! А снять-ка его. Другого поставить. Вот так и живём от пожара к пожару.

Пётр Тишков отложил газету «Советский спорт» с турнирной таблицей чемпионата, почесал переносицу. Ну, вот он — власть какая-никакая. И что может изменить?

А ведь может. Вызвал всех секретарей райкомов Алма-Аты. Пришли, толпятся в приёмной.

— Давай, Филипповна, запускай.

Расселись, ждут, теребя галстуки — потому что поступил Первый секретарь странно. Это как генерал бы, командир дивизии, собрал на совещание не командующих полками, читай — секретарей обкомов, не комбатов, читай — секретарей крупных горкомов, а лейтенантов. Не к добру… Не через голову, а через кучу голов.

— Товарищи… Давайте поступим так. У каждого из вас есть план района. Возвращаетесь сейчас на работу, берёте план — и обходите все дворы многоэтажных домов. Проверяете, в каком состоянии там футбольная площадка, ну и вообще детская. Там где футбольное поле есть, и дети играют, подходите к ним и спрашиваете — а чего вам для счастья не хватает. Ворот с сетками, мячей, выровнять поля? Записываете и делаете это. Предприятия помогут, и деньги я дам команду из республиканского бюджета выделить.

Прекратите галдеть! Потом посовещаетесь и меня поругаете. Дальше. Если поля нет, то смотрите — может, где поблизости пустырь есть, или ещё чего. Школьное футбольное поле — там всё то же самое.

Дальше. Даёте в газету объявление, что нужны тренера для детей по футболу. Сколько полей насчитаете, столько и тренеров нужно. Зарплата — 30 рублей, работа — с пяти вечера и до восьми. Каждый день по три часа. В субботу и воскресенье время может быть другое. Деньги найдём. Могут быть физруки школ, или бывшие футболисты, или просто любители. Главное, чтоб в каждом дворе детишки не сами по себе гоняли чёрт-те чем, а нормальным мячом, да под присмотром взрослого, и чтобы он их обучал, пусть и азам. Ну, и присматривался к пацанам, а самых талантливых направлял уже в настоящие футбольные секции.

Да не возводите очи горе! На вас свет клином не сошёлся. Вы просто первопроходцы. Через месяцок я вызову всех секретарей обкомов, и вы с ними будете опытом делиться. А чтобы кроме кнута был и пряник — в лучший район от себя лично выделю автомобиль «Турья», ну и возьму вас на заметку на повышение. Вот теперь може…

Стоять! Бояться! Не пойдёт так. Есть ведь ботаники… ну, в смысле, не склонные к футболу дети. Организовать при каждой школе шахматно-шашечный кружок. Или там по стрельбе из воздушек-мелкашек. Тренеров тоже найти из желающих — те же тридцать рублей и три часа в день. И раз — в квартал соревнования. Ну, призы продумайте и тренерам и детишкам. Вот теперь…

Стоять! Бояться! У нас ведь и девочки есть. Продумайте, чем их увлечь. Поговорите с ними. Всё, теперь точно свободны.

А что «Зенит»? «Зенит» не ушёл в глухую оборону — он предложил открытый футбол. Носились по полю от одних ворот к другим. Битва на выживание: у кого быстрее дыхалка сдохнет. Тут вышла ничья — обе команды не ползали в конце, а пусть и не бодренько, но бегали. А вот со счётом — совсем другая картина. Разным оказался уровень исполнителей. Сначала совершил сольный проход с демонстрацией «эластики» Трофимка, потом потрясающим образом воскресший после трёх лет пинания балды в любителях Посуэло показал зрителям и ошеломлённым защитникам «Зенита» «бабочку», или «радугу». Дальше с тридцати метров проверил ворота Степанов — хорошие ворота, с крепкой сеткой. И в довершение Арисага выдал филигранную передачу Квочкину на ход. Горбыль воспользовался на все сто. Только один раз Бубенец достал круглого из ворот под не очень-то и возмущённый свист болельщиков — нападающий Вьюн с подачи молодого полузащитника Наумова залепил подзастоявшемуся вратарю мимо ушей, прямо в девятку. 4:1. «Кайрат» — весёлая команда.

Событие двадцать девятое

Как трудно быть Гондурасом — знает только Гваделупа.

Лучше колымить в Гондурасе, чем гондурасить на Колыме.

— Хде-хде?

— В Гондурасии.

— Точно. Именно там?

— А что не так?

— Может, в Гондурасе?

— Понятно, там. А я как сказал? Ну, есть ведь Германия. А в падеже… не помню я их. Ну, в Германии же? А Гондурас — значит, в Гондурасии.

— Железная логика, мой ты Розенталь. Ладно. Рассказывай, — Пётр шофёру поражался регулярно. Тёзки не хватало. Этот сержант время от времени такие гондурасии выдавал… То «да я его одной левой побежду», то «я и не дудю». А вот ещё перл. «Чего не мочь-то? Можу я».

— Война вот-вот начнётся из-за футбола. Сам слышал — этот переводчик говорил! Они покурить выходили, а я Лобановского ждал, как вы велели.

— Интересно. А давай-ка, Александр, прокатимся до библиотеки, посмотрим, как парни там устроились.

Новое здание для футбольного аналитического центра строить не стали — взяли да и пристроили к библиотеке коробочку двухэтажную двенадцать метров на двенадцать. Все спокойно и влезли, вместе с машинистками. Далеко ещё до компьютеров с принтерами.

Приехали — всё чистенько, светленько. Разве чуть стройкой попахивает — то ли краской, то ли ещё чем. В новых помещениях всегда такой дух витает.

— Кто тут про Гондурас переводил? Рассказывайте, — спросил выстроившихся у столов вьюношей.

— Я, — поднял руку похожий на Анджелу Девис. Не цветом кожи, причёской. Кучерявый, нестриженый года три. Ишь, авангардист! Ну, скоро Брайтнера страна узнает — миллионы будут пытаться одуваны на головах отращивать. Плойки, что ли, запасать начинать?

— Как зовут тебя, мой лохматый друг?

— Петром, — попытался пятернёй вихры поправить. Поправил, превратил в лохмотья.

— Рассказывай, тёзка.

— 6 июня 1969 года в Тегусигальпе, это гондурасская столица, состоялся первый матч отборочного турнира на Чемпионат Мира в Мексике со сборной Сальвадора. Счёт — 1:0. Там по регламенту им предписано провести две встречи за выход в финальную часть, а если каждая сборная выиграет по разу, будет назначен третий. Беспорядки возникали и во время первого матча, и после него — некая гражданка Сальвадора даже застрелилась, заявив, что не может пережить такого позора своей страны. Ну, и поехало… А 15 июня состоялась вторая игра в Сан-Сальвадоре. Сальвадор обыграл Гондурас — 3:0, и вот во время этого матча беспорядки достигли совсем уж угрожающих масштабов. Избили гондурасских футболистов и болельщиков, пожгли флаги соперников. По Гондурасу же прокатилась ответная волна нападений на сальвадорцев, включая двух вице-консулов. Вообще посольским досталось.

Теперь им предстоит игра в Мексике, на «Ацтеке», 27 июня. А беспорядки-то продолжаются, там уже и на границах стреляют. В Гондурасе очень много сальвадорцев — они там фермы себе приобрели, а их теперь с земли сгоняют и выпроваживают, а то и просто убивают и грабят дома. Все газеты Южной и Центральной Америки говорят, что будет война.

Мда… Это тебе не десяток воров с палками. Как Твардовский писал… «Тут не то, что на кулак: поглядим, чей дюже. Я сказал бы даже так: тут гораздо хуже». Пётр краешком сознания зацепил — был в его прошлом такой инцидент. Так и назывался — Футбольная война. Там людям тупо не хватало земли — страны маленькие, и джунгли кругом. Может, надо туда удочку закинуть после заварухи? И мальчишек футбольных поискать, и земледельцев. Казахстан большой, и тех, и других много надо.

Глава 17

Событие тридцатое

Всякий раз, когда я вижу, что в отеле фен не вытаскивается из розетки, а вешалки в шкафу прикручены, меня посещает мысль: «Неужели они думают, что я путешествую без отвертки?»

— Останавливался на прошлой неделе я в отеле, а там полотенца таки-ие толстые! Еле чемодан закрыл…

Как там в песне у Фатьянова:

Долгими июльскими деньками,

Отгремев, закончились бои.

Где же вы теперь, ребята из Милана,

Бойкие любимцы всей страны?

Я хожу в прохладный час заката

У футбольных новеньких ворот;

Может, к нам опять кудесников подката

Ветерок попутный занесёт.

Да кто бы сомневался. Чуть отреставрированный стадион «Центральный» в столице Советского Казахстана, ордена Ленина городе Алма-Ате мог вместить на тот момент от силы тридцать пять тысяч человеков. Сидячих. Реставрация и переделка продолжалась. Должен получиться похожим на «Ацтеку», с козырьком, частично прикрывающим от дождя и солнца поле и полностью спасающим от стихий зрителей, но к этому матчу работы завершены едва процентов на пятнадцать. И уже прикидывают, как в дальнейшем эту крышу будут поднимать, пристраивая новые ярусы трибун.

Желающих было столько, что в дело вмешался сам Шелепин. Все газеты вдруг разразились статьями — дескать, нужно выделить билеты каждой республике! Особенно отличился «Московский комсомолец» — мол, граждане, да, что же это творится в пределах нашей необъятной Родины! Такое знаковое для советского народа событие, и происходит на малюсеньком стадионе в никому неизвестной Алма-Ате, а футбольные арены столицы этой Необъятной, которые могут вместить в три раза больше настоящих футбольных болельщиков, а не зажравшихся казахов, будут пустовать. Хде, растудыт её в качель, справедливость? Где, мать её?!!

Может, не совсем этими словами, но статья была злой. Донесли Железному Шурику — он, воспользовавшись пребыванием обструкциониста Тишкова в Москве, тоже насупился: — Хде?

— Ты, Александр Николаевич, ведь взрослый дядька. Должен понимать, что в Москву такой турнир, а в будущем, и очень не далеком, ещё два, рангом даже выше этого, заполучить не выйдет. Такой ор подымут на Западе — вообще всех лишимся, да ещё и исключат из УЕФА — Азией обзовут. Ну и, кроме того, должна быть справедливость. Это ведь я договорился об этом турнире, и я за него плачу. А что этот журналист сделал? Хоть пальцем ударил об асфальт? Там у нас неспокойно всё в районе озера Жаланашколь — позвони главному редактору, пусть этого смельчака туда отправит.

— Но ведь народ…

— Договоримся.

Вот, договорились — почти половину доступных билетов выделили республикам. Вернулся Пётр из Первопрестольной и сел думать со всем правительством и секретарями всех рангов — а куда, простатит им всем острый, хронический, вялотекущий в одно место, эти десять тысяч человек размещать… И это второй по значимости вопрос. Ещё ведь три тысячи итальянцев, да тысяча словаков, которые не чехи. Команда «Слован» из Братиславы, столицы республики Словакии, что в недавно реорганизованном государстве Чехословакия и Моравия, скромно попросила увезти, накормить, разместить, снабдить билетами и пьяными доставить назад всего-то тысячу братушек. Всех гостиниц и санаториев с профилакториями едва на иностранцев хватит — и при этом они потом будут плеваться. Ну, не пятизвёздочные эти гостиницы — особенно «Золотой колос», что возле ВДНХ КазССР. Да и лучшая гостиница «Алма-Ата» — не «Голден Палас». Один из приехавших к Козьмецкому предпринимателей из США долго ругал и страну и гостиницу: «В номере сквозняк и дубак, отопление едва работает (был он в конце марта, на улице минус три), от силы 14–15 градусов, лежал в постели в одежде». Ругался мистер в фаренгейтах, и Пётр сначала не понял — жара ведь, чего пиндосу не нравится? Потом перевели. Ну, бывает, сам мёрз. К слову, и постели надо застилать самому, три койки в ряд и видавшие виды матрасы… Про ванную комнату отдельный разговор — ведь бронировал Люкс с ванной, чтобы можно было набрать воды и полежать… Ну, причуда у пиндоса такая. Не получилось — затычки для сливного отверстия нет, как, в принципе, и горячей воды. Еле тёплая ржавая сочится. Все старое, затхлое, требует немедленного ремонта, стены тонкие, слышно как в соседней комнате человек на кровати поворачивается… Много ещё наговорил импортный гражданин.

Надо было его в «Колос золотушный», недобитка. Вкусить действительности. Разбаловались там у себя со своими тёплыми фаренгейтами…

Ну, что делать — дали команду всем предприятиям: профилактории и санатории к 5 июля освободить и навести марафет. Только конкретно предупредить, чтобы с масляной и нитрокраской не лезли — в крайнем случае, мел или известь, а то устроят макаронникам Освенцим с газовыми свежепокрашенными камерами-комнатами. Пусть уж лучше оботрутся — от побелки и отряхнуться можно. С мыслей о конфорте сбила другая мысль. Французы — они лягушатники, итальянцы — макаронники, белорусы с немцами — бульбаши. А словаки — кто? Покопался в нерезиновой памяти. Что-то было у Гашека в его «Швейке». «Боровы мадьярские» — так их генерал какой-то крыл. Но мадьяры же вроде венгры? Необразованный генерал был, видно. Другой деятель, пастор, обзывал «свиноголовыми». Ну, тенденция некая прослеживается. Так или иначе, с этой тысячей легче. У них реалии не сильно отличаются от нашей действительности. Но, как бы то ни было, это ещё тысяча лежачих мест — и кормить надо. Да свининкой ещё ведь — свиноголовых-то.

Соотечественников решили селить в пионерских лагерях. Чуть сместить придётся вторую смену.

А вообще, этот мозговой штурм навёл на парадоксальную мысль. Прояснило, чтоб его через коромысло. Мысль такая: прежде чем чего-нибудь замутить, нехило бы это взвесить и обмерить со всех сторон. А с другой стороны, если глянуть, то вот так бы вялотекуще и развивался туристический бизнес — а тут сразу приняли решение: воздвигнуть новый большой гостиничный комплекс на полторы тысячи койко-мест со шведским столом. Выходит, не только минусы всплыли в подготовке — и плюсик интересный нарисовался.

В конце планёрки партаппаратчик один интересную мысль высказал. Пётр её и так покрутил, и эдак, и она ему с обеих сторон понравилась. Суть в чём? Есть в Алма-Ате самое элитное в стране Высшее Пограничное Командное Ордена Октябрьской Революции Краснознамённое училище КГБ СССР имени Ф.Э. Дзержинского. Уф. Вот. В отличие от других училищ, только у них есть предмет «кавалерийская подготовка» — ну, в горах пограничникам лошадки и в двадцать первом веке пригождаться будут. Тут всё понятно и логично. Однако обзывают товарищей за глаза «бронекопытными». Вот — взять и выпустить курсантов на лошадях в город, и на гаревую дорожку стадиона поставить несколько штук, где смотреть футбол не мешают. И гостям будет что вспомнить, и тиффози не забалуют. Когда на тебя конь высоченный грудью напирает, тиффозить и не очень хочется. Конь казахский — он, конечно, не очень здоровенный, а скорее даже наоборот, но кто в лошадях не разбирается — всё равно страшновато, а он, скотина, ведь ещё и зубы скалит. Желтые, блендамедом не тронутые, жуткие. Обязательно должно возникнуть желание крушить бары дома, в солнечной Ломбардии, а не в уютной и зелёной Алма-Ате с вышкой на Кок-Тюбе вместо Эйфелевой. Ешь мороженое, пей не пепси, а настоящий газированный мандариновый сок из Грузии. Рассматривай мини-юбки прекрасных раскосых азиаток. Совсем ведь другие воспоминания. Светлые.

Событие тридцать первое

— Друг, оставь покурить!

А в ответ тишина…

Он вчера не вернулся с балкона…

Валерий Лобановский в Днепропетровске привык бегать по городу, по тротуарам, утречком, пока рабочие и трудовая интеллигенция ещё не шагают стройными рядами в сторону работы с затуманенными ранней побудкой мозгами. Вставал в шесть утра и носился. Потом — душ, стакан какао с бутербродом, и на утреннюю тренировку «Днепра», которую сам и проводил, и на пятьдесят процентов участвовал. Получалось у него две утренних. Молодёжь днепровская на высокие нагрузки шипела, Гитлером нарекла. А ведь по утрам рядом не трусила.

В Алма-Ате теперь всё по-другому. Вставал не в шесть, а без пятнадцати, и бегал не по пыльным, замусоренным окурками и пустыми пачками из под сигарет городским тротуарам, а по лесной тропинке, вдыхая не пыль и радиацию, а озон и запах смолы и хвои. Окурки встречались и здесь, только ключевое слово — «встречались». Пойманного на месте преступления ждала страшная пытка. Нет, иголки под ногти не совали. Совали после рабочей смены в руки метлу и заставляли отработать на наведении порядка на улицах столицы. Пятьдесят часов. Если в день по два часа отрабатывать — то почти месяц. Больше, со слов местных, никто в городе окурки на мостовую не выбрасывает. Не сильно-то большое удовольствие — под пристальным взглядом усатого милицейского старшины и под усмешки знакомых, да с показыванием пальцем детьми с твоего же двора, месяц махать метлой в жёлтом жилете. Да лучше тот чинарик зажевать, пусть даже вместе с фильтром. Идти же в лес за город покурить и вольно стрельнуть окурком в траву… Это стало считаться просто преступлением, и мало что руки за такую крамолу не отрубали. Отрубали спокойную жизнь на полгода. Часов отработки такие стрелки получали не пятьдесят, а триста — и это кроме штрафа в пятьдесят рублей от лесников за создание пожароопасной ситуации.

Потому-то бегал сейчас Валерий по чистым тропинкам. Организовали власти субботник, вычистили лес от небольшого количества мусора, наняли немного пенсионеров ходить и поглядывать, а фамилии попавшихся консерваторов крупными буквами пропечатывали в газетах, да отправляли на производство уведомление, мол, «данный индивид вечером нужен народу, не задерживайте его на работе». Попавшихся второй раз немного, потому как за рецидив наказание удваивается.

Вообще, порядки в столице Казахстана от общесоюзных резко отличались, как и сам город. Количество магазинов в Алма-Ате за последнее время утроилось, и очереди почти исчезли, плюс немного поработали и со стандартами упаковки. Теперь нельзя затребовать: «мне грамм триста пятьдесят масла сливочного взвесьте». Масла, сыры, и прочая и прочая — всё было расфасовано по сто пятьдесят и по триста грамм. Нужен килограмм — набирай три раза по триста. Так же и с колбасой и другими разрезаемыми и взвешиваемыми вещами. Ну, это в обычных гастрономах — есть и особые магазины «Сыры» и «Колбасы», где можно по старинке, или, если кто гурман, так хоть по паре кружочков того-сего спросить и дома лакомиться. Валерий зашёл на днях в такой, а там — сыр-бор! Половина зала закрыта, там носятся носатые мужики, стоит страшный гомон, грохочут какими-то железяками. Стало интересно, подошёл поближе рассмотреть. Оказалось — бригада монтажников и наладчиков из Италии, привезли новейшее торговое оборудование, в том числе и страшноватую машину с огромным круглым ножом, которая целый батон «докторской» длиной в руку может в лепестки превратить за секунды. Набрался смелости, вспомнил всё, чему научили в процессе «глубокого погружения» — обратился к старшому на английском. Всё-таки в институте будущий теплотехник Лобановский и по холодильному оборудованию курс слушал — интересно ему стало. Мужик с седыми усами языком Шекспира владел тоже с пятого на десятое, но оказался приветливым — целую лекцию прочитал про свое хозяйство. Никогда не задумывался Валерий, чем там эта Италия себе на хлеб зарабатывает. Ну, недавно вон продали в Союз автозавод — значит, машины у них там делают. А ещё-то чего? А тут выясняется, что Италия — самая передовая страна в мире по разработке и выпуску техники для производства, приготовления и продажи продуктов! Автоматы делают ну буквально для всего. Вот сейчас привезли кучу образцов для размещения на предприятиях Алма-Аты, а к ним на стажировку послали студентов-конструкторов. Синьор Гуальтьеро Лобановскому посоветовал на днях в «Сыры» заглянуть — там машину налаживают, чтоб какую-то «рикотту» прямо в подсобке делать и свежайшей продавать. Пальцами щёлкал, глаза закатывал — дескать, такая вещь, такая вещь! Напридумывают…

Побывав в этих магазинах, жена Ада в некотором шоке сначала пребывала, и всё время спрашивала, мол, почему в Киеве и Днепропетровске так нельзя сделать? Почему там надо часами стоять, чтоб полкило масла добыть? И масло тут — не одного-двух видов, а всякие экзотические, селёдочные и шоколадные, есть.

С дочкой Светой сейчас привычку завела: ходят днём по улице Абая и розы нюхают. Они высажены в больших, деревянных, украшенных резьбой ящиках и стоят попеременно с пальмами — тоже в ящиках, но покрупнее тара. Народ сразу улицу для себя переименовал в Канны. Многие теперь по ней вечерний променад осуществляют — особенно мамам с колясками полюбилась, прямо стройными рядами по ней малюсеньких алма-атинцев катают.

И не только в городе всё не как у других. В футболе — тоже. Причём настолько тоже, что и не главным тренером себя ощущаешь, а лишь винтиком в огромном механизме. В городе открыли множество футбольных секций, а кроме того, вечером в каждом дворе мальчишке не сами по себе носятся, а под присмотром тренера. Пошёл как-то после тренировки Валерий забирать Аду со Светой с променада, решил через двор пройти, а там наставник пацанам разновозрастным приёмчик демонстрирует. И не абы что, а один из самых сложных — тот самый, который получил в народе название «финт Месхи». Засмотрелся… Тренер, молодой парень, стоит лицом к защитнику. Потом резко стартует вправо с одновременным разворотом к сопернику боком. Мяч остается у толчковой правой ноги — дальней от противника. При переносе центра тяжести на левую правая посылает мяч перпендикулярно движению футболиста. На пути мяча ног уже нет — соперник, пацан постарше, рефлекторно рванулся за учителем. Далее — взрывное ускорение, чтобы успеть «перебежать дорогу» перед соперником, и встреча с подкрученным мячом, который и сам спешит навстречу форварду. Если траектории мяча и игрока соединить — получится фигура наподобие овала, а в середине — охреневший и одураченный бек. Остановился Лобановский, подождал повторного показа. Как под копирку! Подошёл, представился и попросил завтра подойти на тренировку, показать кайратовцам. Парень оказался школьным физруком.

— А финт этот откуда знаешь?

— Так несколько лет назад приезжало «Динамо», вот Месхи его и провернул. Ох, красиво… Долго отрабатывал. Сейчас, вроде, получается, — смущённо улыбнулся тёзка, тоже Валерой звать.

Теперь полкоманды умеет, а неугомонный Трофимка с этим финтом соперников как стоячих делает.

Не все новшества. Заикнулся про шиповки у Севидова — так Тишков сам вызвал Нетто и Юру, целый час их пытал. Потом отправил человека в Ленинград, и там нашёлся старенький совсем, с очень плохим зрением, но живой и в здравом уме Александр Иванович Мокшанов. Привезли его в Павлодар, на совместный с немцами завод по производству спортивной одежды. Не прошло и недели, как у каждого кайратовца появилась ещё одна пара бутс с шестью плоскими удлинёнными шипами для игры на хреновых полях и в дождь.

Чуть раньше приехал на стадион Алибаба, разысканный Аркадьевым, стал по одному обмерять ноги у ведущих футболистов «Кайрата» и делать точные их копии из дерева. Каждый день после матча или тренировки специально обученный старым сапожником человек обихаживает все шиповки и надевает их на выструганные колодки. Не у всех ещё есть персональные запасные ноги, но Алибаба регулярно, раз в три дня, привозит следующую пару и берёт в работу очередного «безногого». Почти всю основу уже снабдил. Но ведь не только стругает, а ещё и учит нового штатного кайратовского мастера, как ухаживать за обувью. Теперь-то кровавых мозолей ни у кого не бывает. Да ещё и загорелся казак сам в Павлодар съездить — мол, придумал что-то эдакое, хочет с другими знатоками и с производственниками обсудить. Аркадьев ещё пообещал из испанского турне разных моделей импортных бутс привезти — пусть изучают деды-мудрецы вместе с немецкими технологами. Там англичане какие-то, говорят, выдумали особые — сам Джордж Бест, по слухам, по две пары в месяц разбивает. Нда, выдумали-то, может, и хорошо — но то ли делают хреново, то ли звездун их пропивает втихаря, а тренеру говорит, что порвал…

Ещё из новостей стоит отметить приезд молодых итальянцев. Играть ни за «Кайрат», ни за дубль им нельзя в этом сезоне, но и рановато. Парни, слов нет, техничные, но до Трофимки или Миши Посуэло ещё расти и расти, да плюс адаптация. С ними занимаются по отдельной программе. Сан Саныч поднимает им физподготовку, Граевская доводит режим тренировок до оптимального, а Горбаневская обучает сразу трём языкам — французскому, английскому и русскому, всё по своей программе глубокого погружения. Гаэтано Ширеа из «Аталанты» и Франческо Грациани, которым по шестнадцать годков, даже и в следующем сезоне ещё, может, за дубль не сыграют, а вот Роберто Беттега из «Ювентуса» и Ренато Дзаккарелли, воспитанник «Торино» — уже вполне. Как бы не закисли без игры. Нужно что-то придумать — ведь парням по 18 лет. Высокий, выше 180 сантиметров, похожий на грузина полузащитник Дзаккарелли — уже и Долматову мало чем уступит, а того ведь в сборную только что приглашали.

И вот так во всём всё время чувствуется руководящая и направляющая рука «партии». И ничего неверного, ни одного хода впустую — словно Тишков заранее знает, что и как нужно делать…

Событие тридцать второе

Встречаются две голливудские актрисы, одна восклицает:

— Как ты хорошо выглядишь!

— Да, я недавно вышла замуж за итальянца. Такой потрясающий мужчина! Теперь только за итальянцев буду выходить.

Что удивительно, но ведь факт: обладатель Кубка Чемпионов УЕФА «Милан» прибыл из города Милан. Привёз их Тишков на своём маленьком «Боинге». На большом 747-м тоже заявились миланцы, но уже тиффози. Кроме того, СССР в лице «Аэрофлота» отправил туда восемь самых больших своих на это время пассажирских самолёта Ил-62, общей вместимостью 1500 человек, и ещё пяток «Боингов-727» Пётр Миронович нанял в самой Италии на сутки. Эти тоже перевезут полторы тысячи. Днём прилетели, посмотрели матч, попили в ресторане водочки, и утром — назад в разобранном состоянии. Те, что на советских самолётах — с другой программой. Они вылетают в пятницу вечером, весь день любуются красотами столицы Казахстана и её окрестностей, в том числе и Медео, а потом смотрят матч и веселятся. В воскресенье опохмеляются, купаются в горных озёрах и вечером летят домой, а так как самолёт будет догонять солнце, то в восемь вечера вылетели — в восемь и прилетели. Ну, а утречком — в офис, или в прачечную, или кондитерскую, или даже на макаронную фабрику — кто уж где миллионы зашибает. Лир-то.

Что удивительно, словаки прилетели на своих шести Ту-114. Это говорило о том, что правительство Чехословакии придало матчу государственную важность.

Петру пришлось вмешаться в процесс лично и разрешить допустить на стадион ещё пять тысяч человек — кто в проходе постоит, кто присядет на коленки к отцу или молодому человеку. Одним словом — аншлаг. Сорок тысяч зрителей.

Глава 18

Событие тридцать третье

Когда итальянец изобретал скрипку, он думал о… женщине. Когда француз изобретал арфу, он тоже думал о женщине. Интересно, о чем думал русский, когда изобретал балалайку?

В программке к матчу было написано: «Милан» основан в 1899 году выходцем из Великобритании, Альфредом Эдвардсом. Клуб получил английское название в честь одноимённого города, причём на аглицкий манер, ведь по-итальянски Милан зовётся «Милано». Вот ведь подлюка Англичанка. И тут нагадила. Правильно их Нагульнов в «Поднятой целине» ругал. Ещё написано, что «Милан» — девятикратный чемпион Италии и семикратный серебряный призёр. Плюсиком один раз в позапрошлом году Кубок Италии взял. Ну, и вот ещё два Кубка Европейских Чемпионов — за 1963 и 1969 годы. Величина.

Их стадион «Сан-Сиро» вмещает больше восьми десятков тысяч зрителей. Целый город в городе. Завидно! Ну, чего теперь — будем догонять, раз Хрущёв велел.

Теперь о фанатах. За «Милан» болеют рабочий класс и профсоюзы города. Одна из старейших групп ультрас в итальянском футболе, «Fossa dei Leoni», возникла в Милане. Эти Львы тоже тут, среди зрителей, но пока сидят вполне смирно, разве что флажками машут. Словаки на противоположной трибуне, и три тысячи итальянцев, на всякий случай, окружены плотными рядами алма-атинской милиции. Форма правоохранительная — она и тифозных львов дисциплинирует. У миланцев, что на поле выходили тонким ручейком, тоже форма. Форма у итальянских compagne (товарищей) рабочих полосатая — одна чёрная полоска, другая — как уж этот цвет называется? — коралловая, что ли.

Про выходящих параллельной струйкой голубых с головы до пят словацких Слованов тоже есть в программке — и эти не пальцем деланные, восьмикратные чемпионы Чехословакии ещё с довоенного периода. Четыре Кубка. Ну и теперь ещё Кубок обладателей кубков УЕФА у братушек имеется.

Программок напечатали пятьдесят тысяч, продавали по рублю. И то не хватило — некоторые и по две, и по три брали. Цветные, красивые, с фотками и текстом на трёх языках. Полезный бизнес — вот теперь эти пятьдесят тысяч и пойдут на оплату труда дворовых тренеров, или «дядек», как их в народе окрестили. Уже этих «дядек» почти двести. Приехали руководители областей опыт перенимать. Скоро в республике их будут тысячи, а потом, глядишь, и остальная страна Советов осознает, что это правильный ход. И дети под присмотром, и глядишь, какой новый Арисага выскочит.

Словаки начали с молниеносной атаки. Им по жребию выпало вводить мяч, и они его ввели — удар, и вот он почти в штрафной, второй удар — мяч отскакивает от штанги, третий удар — и вратарь «россонери» (переводится попросту как «красно-чёрные») Фабио Кудичини, еле-еле дотянувшись до мяча, переводит его на угловой. Мечется, крича на с трудом понятном даже соотечественникам триестском диалекте итальянского языка, низенький и совершенно квадратный тренер россонеров Нерео Рокко, который тоже оспаривает лавры изобретателя тактики настоящего катеначчо.

Подали словаки угловой — далековато. Однако один из голубых подхватил, и вновь мяч в штрафной. В этот раз «катенача» не сработала. На третьей минуте словаки повели. Стадион взорвался свистом и ураканьем. Хоть чехи и ссукины дети, но это наши ссукины дети. За них больше тридцати тысяч народу болеет. Хилая словацкая диаспора тоже повизжала и голубыми флагами помахала.

Обескураженные красные дьяволы с чёрными полосами к воротам голубых не бросились. Закинули в сторону собственных ворот, долго там отрабатывали короткие передачи. Только когда свист над стадионом превысил сто тыщ мильонов децибел, россонеры вспомнили, что это не тренировка. Почапали к середине поля, потеряли круглого — и услышали от соавтора «катеначи» все многочисленные матюги на триестино. В этот раз Фабио мяч выловил, сходу запустил его могучей ручищей чуть не на центр. Тоже, понимаешь, Кандидов выискался. Побежали миланцы, и сразу удачно прошли на прицельную дистанцию. Опытнейший нападающий Джованни Лодетти, «восьмерка» миланская, пробил, но мяч прошёл высоковато.

Вообще, игра получилась интересной. Все остальные сорок минут тайма атаковал «Слован», а миланцы красно-чёрные (есть ведь ещё и сине-чёрные «интеристы» — ну да как-нибудь другой раз приедут) огрызались красивыми контратаками. Ударов по воротам было достаточно, но мячик решил, что рано ещё, и всячески сопротивлялся — то штанга, то перекладина, то пупырчатые чёрные перчатки вратаря. Так и ушли под возмущённые крики и свист «Fossa dei Leoni» и прочих тифози. Пётр спросил сидящего рядом президента «Милана» Федерико Сордилло, что за Фосса такая.

— Могила Льва.

— Неожиданно.

Помолчали. Переводчик вдруг смутился — ну, не архипрофи, кого уж нашли в Алма-Ате со знанием весьма редкого языка:

— Извините, Пётр Миронович, наверное, правильно — не «могила», а «логово»…

— Ну, слава Богу. А то уж больно мрачно. Слышал я что-то про памятник мёртвому льву — так то в Швейцарии, кажись, а не у них. Да и история там какая-то… контрреволюционная. Ну его.

Посидели, помолчали ещё.

— Что-то ваши побаиваются братушек? — сморщился сначала переводчик, потом усатенький президент.

— Дождёмся финального свистка.

И загадочно уткнулся в программку — там и на его родном есть страничка. Ясно — усыпляют бдительность противника. Три раза «ха»! Привыкли всех бить, а тут непонятная команда коммуняков. В растерянности.

Пятнадцать минут, пока Тишков с Видеркером и Сордилло общался, на поле действо происходило ничем не хуже футбола, потому как стадион впал в транс и молчал — даже папироски не смолил. По гаревой дорожке маршировал духовой оркестр и наяривал разные бодрые марши, а вслед за ним шли, пусть и неважно ещё подготовленные, пятьдесят одетых в гусарскую форму красавиц и стучали этот же марш на высоких полковых барабанах. Ментики и короткие юбочки были красные, а барабаны — синие. Время от времени оркестр смолкал, и тогда звонко цокали палочки и грохотали удары в натянутую кожу. Маша-Вика месяц жизни положила, чтобы превратить пару сотен энтузиасток в пятьдесят секс-символов Алма-Аты.

Всему хорошему приходит конец — оркестр с девчулями ушкандыбал за ворота стадиона, а на поле опять потянулись приверженцы катеначчо и братушки. Далековато друг от друга топали две шеренги. Окрысились.

После перерыва началась рубиловка, и начали её итальянцы. Подкаты шли в ноги, а не в мяч, пару раз при выпрыгивании в своей штрафной защитники итальянцев коварно и метко пихались локтями. Наконец, их усилия возымели успех — был унесён на носилках нападающий словаков Ян Чапкович. Судья, уставший предупреждать и не имеющий ещё жёлтых карточек, перешел сразу к эндшпилю — выдворил с поля защитника «Милана» Роберто Розато. Только тогда успокоились горячие итальянские парни, чуть сбросили адреналина — и вдруг преобразились. Стали играть не в «катеначу» свою, а длинными передачами забрасывали мяч в штрафную, и сходу лупили по воротам. Пятый или шестой средней дальности удар достиг цели, потревожив пустоту между руками голкипера Александра Венцеля. Вдесятером «россонери» стали играть лучше, чем полным составом. «Слован», однако, сделал невозможное: он сломил буйный настрой миланцев и прижал их к воротам. Уже не оборона и не катеначчо, а просто отбой и откат — и так минут десять. Трибуны ревели, а мяч в ворота не шёл. Заколдовал их Фабио Кудичини.

А за пять минут до свистка произошло, то о чём всегда говорят: не забиваешь ты — забьют тебе. Опытнейший — да нет, даже старый полузащитник «Милана», тридцатичетырёхлетний Курт Хамрин, герой финала Кубка Чемпионов, выцарапал мяч в сутолоке у своих ворот и рванул с ним к чужим воротам, оставив почти всю команду соперника позади. Бежать чуть не сто метров, впереди — только два крайних защитника…. И они понадеялись друг на друга. Правый подумал, что побежит на перехват левый — ну, и видимо, наоборот. Когда Хамрин пересёк центральную линию, словаки опомнились и оба поспешили в отбор, но угол выбрали неверный. Швед прилично разогнался, потому им пришлось развернуться и побежать чуть ли не назад. Догнали, выбили мяч в подкате. Один. Второй сыграл в ноги — и произошло это прямо на черте штрафной площадки. Пенальти.

Бил штатный пенальтист, бразилец Анджело Сормани. Забил — и сразу после возвращения на центр игра закончилась. Не победила дружба — удача была сегодня на стороне сильного.

«Слован», 1969 год

Событие тридцать четвёртое

— Я вчера жену попросил шарф связать со словами «Спартак — чемпион!».

— И что?

— Да она двух слов связать не может!

Награждение было эпическим. Пётр решил на всякий случай пилюльку горькую подсластить, потому было отлито два кубка. Первый, понятно, огромный, на двадцать пять кило, был Суперкубок УЕФА. К нему полагались ещё и золотые медали — не большие позолоченные, а как поступит потом Антоша Баков, когда всякие пиндосы лишили Ирину Слуцкую на зимних Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити заслуженной медали. Пиндосы отдали позолоченную медаль своей Саре Хьюз, а Слуцкая получила награду «За честную победу» из золота 750-й пробы, весом 700 грамм. Вот Пётр пример взял с бизнесмена Антона Бакова. Медали, правда, были небольшие — чуть больше царского червонца или выпускаемого сейчас «сеятеля» — но ведь золотые! А «Слован» получил тоже серебряный кубок, но чуть меньше, и назывался он — участнику первого Суперкубка УЕФА. Не переходящий, понятно — просто памятный. Плюсом — серебряные медали. Тифозные львы на радостях громить ничего не стали, а растроганный президент «Милана» Федерико Сордилло, успевший где-то под шумок нагрузиться, пригласил «Кайрат» в августе на товарищеский матч в Милан, и обещал устроить встречу не хуже чем в «Алыымати».

Подумать надо, хоть август и забит уже — приехал ведь на матч века и Гранаткин, привёз приглашения на все четыре турнира в Испании, и даже предварительный список соперников. Одной «Бенфикой» не обошлось — там одни, блин, гранды собрались. Как специально. Стоять! Бояться! Нет ведь… Дураку ясно. Это нищета южноамериканская и европейская на обещанные Петром призовые клюнула. Вот что доллар животворящий делает…

Между тем, пока сильные мира сего и гранды всякие свои и мировые проблемы решали, «Кайрат» жил своей жизнью. Насыщенной вполне себе жизнью. Календарь и, соответственно, его составители, подарившие алма-атинцам целых две плюшки, под конец предвариловки решили проверить новых «Шмелей» на прочность.

Три последние игры первого этапа двухъярусного чемпионата 1969 года были запланированы на выезде — и если самая последняя игра, 10 июля с московским «Торпедо», оказавшимся одним из аутсайдеров группы, никого особо не страшила, то вот 2-го предстояла принципиальная встреча с «Динамо» (Минск), а самая ответственная — 6 июля в Москве со «Спартаком».

Но по порядку.

20 июня после нашумевшего на всю страну матча с «Боруссией» из Дортмунда в гости в Алма-Ату к «Кайрату» пожаловал побитый в Ленинграде «Зенит». Приехали поквитаться — и настраивались ведь на победу, и в красивый атакующий футбол играли, но поймавший кураж «Кайрат» в оптимальном составе вынес их — 4:1.

Улетели ленинградцы, и пожаловали очередные мальчика для битья этого сезона −24 июля был матч с московским «Локомотивом». Те вполне удачно сыграли перед этим в Ташкенте — разошлись по нулям с «Пахтакором». Вышли все такие решительные, и…

В реальной истории этот матч каким-то образом умудрились проиграть — 0:3. В сезоне-69 у Алма-Аты вообще было много странных результатов вроде 0:5 в кубке от «Сокола», да и в чемпионате провалы случались на ровном месте, а потом оказалось — буквально одного гола не хватило, чтоб попасть не в расстрельный турнир на вылет, а в пульку за призы. И вылетели ведь! Однако сейчас «Кайрат» много сильнее. Два красивых мяча забил Арисага, один — так вообще в прыжке, через себя. Стадион минут пять ревел. Во втором тайме «Локомотив» совсем расклеился и пропустил ещё три — один на счету Квочкина, один у Асылбаева, и один забил продемонстрировав красивейший дриблинг, Долматов.

Этот матч состоялся 24 июня, а следующий, на выезде в Минске — только 2 июля. Неделя усиленных тренировок сослужила алма-атинцам плохую службу — Малюта Скуратов и Лобановский людей загнали. Мышцы забились молочной кислотой, и потому в Минске, столице советской Белоруссии, «эти казахи» еле ползали. Арисага всё же свой гол пристроил, но от поражения это не спасло — 1:3, и самый настоящий скандал. Футболисты под водительством Степанова потребовали снизить нагрузки. Поздно… или невовремя — какие уж нагрузки на выездной серии. Ну, оплеуха иногда полезна — а то больно уж зарвались. Пора ехать и вторую получать до кучи — больно силён «Спартак» в этом году.

Через четыре дня Москва встречала выходившие на зелёную травку «Лужников» команды нудным, каким-то осенним дождём, хоть начало июля на дворе. Никита Симонян и Николай Старостин твёрдо настроились на победу в чемпионате, и терять дома очки с бывшим аутсайдером чемпионата, а теперь вообще непонятной шайкой, собранной из старых пьянчуг и чёртёнка-негритёнка, не собирались. Да, имена известные стране — но ведь известные пять, ну, три года назад, а сейчас… хотя, сейчас даже более известные, после показанного по телевизору уже два раза товарищеского матча с «Боруссией». Ну, побили немцев. Бывает. Не так давно вон вообще Берлин взяли.

Кинули монетку, и «Спартаку» выпало вводить мяч в игру. Солнца не было — в каких воротах стоять, выздоровевшему Бубенцу без разницы. Пнули, побежали — и под усиливающийся дождь принялись мазать и скользить. И чем дальше, тем больше. Это про «красно-белых». Казахи же, будь они неладны, на своих шести удлинённых шипах вполне себе весело носились по покрывающемуся лужами полю. Носились-то носились, но пока особо резвиться им спартаковцы на своей половине не позволяли. Логофет, Ловчев, молодой шпанёнок Васька Калинов, только перед этим сезоном взятый из полулюбительского балахишинского «Машиностроителя», проходу наглым гостям не давали. Сразу бросались на соперника по двое и, выцарапав мяч, отправляли подальше в сторону ворот «Кайрата». Один раз такая безадресная передача чуть голом не закончилась — первым к мячу, уже мокрому и тяжёлому, подоспел нападающий красно-белых Николай Осянин, уворованный в своё время столичным клубом у «Крыльев» из Куйбышева. Пробежав пару метров и поняв, что его берут в плотную коробочку Пряник и Степанов, он что было дури, поддал полуторакилограммовый чугунный мяч. На удачу Масика, попал в штангу — не взял бы Бубенец, прикрыт был своими защитниками и момент удара не видел.

Однако — звоночек.

Опять скользили и падали далеко уже не красно-белые, и опять не ладилось в завершающей стадии атаки у «Кайрата». Чего уж — на воротах сейчас стоит у «Спартака» без всякого сомнения лучший вратарь страны Анзор Кавазашвили, в прошлом году переманенный из московского «Торпедо». Раз пять выручал спартачей. Так и ушли под почти прекратившийся летом осенний холодный дождь под трибуны с нулями.

Заменили, уж как установилось, Пряника и Немесио на молодых, переодели футболки, послушали частушку от Степанова:

На белой берёзе,

На чёрном суку

Висела табличка:

«Капец „Спартаку“!».

Валерий напомнил Атаману, как они чуть не организовали гол в свои ворота в начале игры — мол, подберитесь там в защите. А то ведь сейчас точно в атаку пойдут хозяева, и стадион их погонит.

— То не эдак, сё не так -

Надо нам побить «Спартак»!

— Пошли уж… Мандельштамп.

Вышли. Дождя нет, и солнце в глаза. Ветер с половины неба тучи согнал, а там — закатное солнышко. Теперь весь тайм играть против него. Уж лучше бы моросило.

Глава 19

Интермеццо пятнадцатое

Беседуют два футбольных фаната. Первый:

— Всякий раз, когда «Спартак» забивает «Зениту», моя такса делает сальто.

— Класс! А в какую сторону она это делает — в левую или в правую?

— Это зависит от того, какой ногой я ее пинаю.

Гранд есть гранд. «Спартак» во все времена был одной из самых забивных команд советского первенства, и в 68 году только неожиданная расхлябанность в обороне не позволила москвичам взять первое место в турнире. Забили опять больше всех, но пропустили к золоту киевское «Динамо». Последовали выводы, был обретён надёжный последний рубеж в лице Кавазашвили, а острота впереди была сохранена в полном объеме — и в сезоне-69 красно-белые как косой прошлись по своей подгруппе, потеряв всего несколько очков, причём одно из них — на самом старте сезона, в нудном и парадоксальном матче в Алма-Ате. Лобановский не видел той игры — тогда он как раз сдавал дела в «Днепре» и готовился ухнуть головой в неизвестность. Сейчас, по прошествии трёх месяцев, всё, что происходило с ним до перехода в эту странную, во многом невероятную, но уже такую родную команду, казалось ему скрытым чуть ли не в глубине веков. Даже «Спартак», который для Валерия в бытность игроком киевского «Динамо», конечно же, был одним из самых принципиальных соперников и где-то в глубине души немножко пугал, теперь казался ему просто очередным камешком на пути — можно, конечно, споткнуться и расквасить нос, но ведь можно и обойти, если внимательно смотреть под ноги. Да, топтали в первом тайме их прилично, но есть возможность сейчас начать с чистого листа — не пропустили ведь!

Другое настроение было у Игоря Нетто. Нет, он оставался спартачом до мозга костей и даже близко не допускал мысли об обиде на родную команду — но всё же он был бесконечно честным перед собой и людьми человеком и всегда стремился делать то, чего от него ожидают, на все сто процентов. В перерыве он пошептался со всеми кайратовцами, дал очередные бесценные подсказки насчёт повадок и склонностей игроков московской команды, а дольше всего просидел с Олегом Долматовым, яростно черкая что-то в блокноте, потом даже вскочил и изобразил перед ним некую пантомиму, показывая, как работают в отборе спартаковские хавбеки, и как нужно ловить их на рывке.

И вот тренеры дали последние наставления, похлопали ребят по плечам и потрепали по вихрам добродушные старики Аркадьев и Жордания, кайратовцы по новой и такой приятной привычке натянули свежие тигровые футболки и потопали на поле, где, как хищники в клетке, уже скалили клыки и хлестали хвостами по прутьям спартаковцы.

Дети любят порой до хрипоты спорить, какой зверь страшнее — лев или тигр. Нападающий «Спартака» Николай Осянин в этом сезоне вполне тянул и на того, и на другого — это был звёздный час карьеры волжанина, и столичная пресса не скупилась на похвалы и дифирамбы в его адрес. Теофило Кубильяс же рос с чётким пониманием, что нет хищника страшнее ягуара — об этом чудище русские детишки обычно и не знают, а ведь челюсти пятнистого лесного кота способны как подтаявшее масло сокрушить череп дикой свинюшки-пекари или толстого аппетитного тапира. Так уж получилось, что второй тайм между «Спартаком» и «Кайратом» стал битвой матёрого барса-тигрольва из староверского села Соболевское и молодого, жадного до добычи перуанского ягуара.

Статный, с мощными ногами и пшеничного цвета шевелюрой «девятка» Осянин был настырен, агрессивен и расчётлив, всегда стремился играть до верного. Крепкий шоколадный «колобок» Арисага с шапкой курчавых смоляных волос был полон юношеского задора, мелким бесом выскакивал из глубины и наносил страшной силы и точности удары при любой удобной возможности. Осянина снабжали искусными передачами Василий Калинов и Галимзян Хусаинов. Арисага всё время, как волшебством, оказывался на противоположном конце длинных пасов Олега Долматова и Вадима Степанова.

Два бенефиса увидели за эти сорок пять минут зрители, забившие трибуны Центрального стадиона имени Ленина в Лужниках. Удивительно, но спартаковские болельщики оказались в меньшинстве — футбольная Москва других цветов заняла добрые три четверти чаши и яростно гнала вперёд «Кайрат», за три месяца бесшабашной лихостью и удивительными приключениями влюбивший в себя всю страну. Николай Осянин забил уже через две минуты после начала тайма — филигранным ударом, как на бильярде, запустил мяч с угла штрафной так, что он миновал частокол ног защитников и проскользнул мимо ноги Бубенца. Трофим Арисага не задержал с ответом — поймав дальний заброс от Сегизбаева, одним слитным движением опустил мяч на землю и пробросил его мимо Логофета, а дальше последовали привычный винтовочный выстрел и протяжное грузинское ругательство — Кавазашвили уже в полёте начал сокрушаться, понимая, что до этой пули ему не дотянуться.

Перестрелка продолжалась. Завалил Гилю Хусаинова задёргавшийся молодой кайратовец Жуйков — Осянин чётко реализовал одиннадцатиметровый. В ответ алма-атинцы будто пырнули соперника в глаза растопыренными пальцами, в роли которых выступили Арисага и Абгольц — Виктор наконец начал приспосабливаться к темпу и скорости принятия решений партнёра. Ворвались в штрафную москвичей одновременно с двух сторон, дальше Абгольц принял разрезающий пас от Долматова и в касание отправил его поперёк поля, а на дальней штанге уже караулил Теофило. На этот раз Кавазашвили для разнообразия заматюгался на партнёров по-русски, а игроки «Кайрата» уже бегом тащили мяч на центр поля, предлагая сопернику как можно скорее продолжить это увлекательное действо.

«Спартак» принял вызов: запыхавшийся от беготни туда-сюда Атаман не успел прервать «стеночку» в исполнении Осянина и Киселёва, а Асылбаев споткнулся в попытке подстраховать, и получивший острейший пас от Осянина Виктор Папаев аккуратно перекинул мяч через бросившегося ему в ноги Масика. Ответ не заставил себя долго ждать: гости развели, Арисага перевёл свой высокооборотистый моторчик на форсаж, на дикой скорости пробежал мимо всей спартаковской полузащиты, перед самой дугой чужой штрафной почти лёг на бок приёмом, подсмотренным у Гарринчи, и оставил в дураках Вадима Иванова, а дальше, даже не пытаясь сближаться с вратарём, зарядил ему «по ушам». Кавазашвили был в полуприседе, но сумел выставить руки над головой — однако мяч был послан с такой яростной силой, что пробил преграду и третий раз всколыхнул сетку за его спиной.

И здесь молодой ягуар не насытился: минут за десять до конца встречи судья назначил штрафной метрах в тридцати от ворот хозяев, и Трофим бросился что-то горячо объяснять приготовившемуся бить «Папе»-Атаману.

— Не учи учёного,

Гражданин «копченый»… — грубовато буркнул капитан, ненароком предвосхитив крылатые строчки из не снятого ещё фильма, но, подумав, согласился с предложением «сынка». Взяв приличный разбег, он в последний момент подобрал ногу и пронёсся мимо мяча, а следом уже набегал Арисага. Ужасной силы выстрел чуть не снёс перекладину ворот — Кавазашвили мог бы поклясться, что мяч на секунду превратился в плоский блин. Отскочил он, однако, не в поле, а ему за шиворот, ударился в линию ворот и снова прыгнул, но вонзился уже в сетку.

— Ну и бес… Ох и сатана! Это не ноги — это Бог знает что такое! Сидор! Ах, братишки, вылитый Сидор Лангара! Какое там — этот и почище будет… Ну, вот теперь и помирать можно — сподобил Бог такое чудо своими глазами снова углядеть… — восхищённо хватал соседей за рукава дядя Кеша. Понятное дело, без его присутствия такая игра обойтись не могла!

И всё же последнее слово в этой схватке должно было остаться за Барсом. Тренеры «Кайрата» уже устали махать руками, кричать и хвататься за головы и сердца — только надеялись на удачу, но что такое удача? Она всегда сопутствует смелым и сильным. Ни храбрости, ни мощи игрокам «Спартака» было не занимать. В последнюю атаку хозяева поля пошли буквально всей командой. Кайратовцы попробовали отжимать соперника на фланг, но непревзойдённая культура паса позволила спартачам пройти этот многослойный заслон. Острая и неожиданная передача Калинова от края штрафной чуть ли не назад застала опытнейшего Анатолия Федотова врасплох, и он упустил Осянина за спину, а спартаковский форвард разобрался в моменте с хладнокровием палача. Судья Татаржицкий был уроженцем Самары — его свисток зафиксировал эту сверхбоевую ничью, обеспеченную героизмом бывшего земляка. И тем не менее, победителем из дуэли хищников вышел молодой ягуар! Фотокорреспонденты всех центральных газет запечатлели по окончании игры двоих форвардов, которые, обнявшись, стояли в центре поля и что-то друг другу говорили. На бровке давили друг другу ладони Лобановский и Симонян, причём Никита Павлович не стеснялся по-восточному пылко расхваливать команду своего молодого визави. А самым счастливым выглядел Игорь Нетто — с широченной улыбкой он один бродил по истоптанному газону и просто наслаждался этой новой и такой увлекательной страничкой в своей футбольной жизни. А вечером — домой, к жене, и четыре дня с ней в Москве… Жизнь хороша!

Интермеццо шестнадцатое

«Зенит» купил двух негров за 80 млн евро. 200 лет назад за эти деньги можно было купить всех негров.

Разговор дочери с матерью по телефону:

— Знаешь, а мой сегодня поздно придёт. Он сказал, что идёт на матч «Зенита» с «Локомотивом».

— Дура! Он тебя просто обманывает — фотоаппарат с паровозом играть не могут!


Лобановский сидел и терзал «шахматку». Ничья со «Спартаком» позволила «Кайрату» выйти на чистое второе место в подгруппе, но у тбилисского «Динамо» был матч в запасе. Тем не менее, минчане решили испортить обедню ещё одному лидеру и отобрали у грузин очко, поэтому перед последним туром предварительного турнира у «Кайрата» и «Динамо» оказалось по двадцать три, и они делили второе место. По сути, было не столь важно, какое именно место занять на этом этапе — но важно было иметь запас очков, набранных в матчах против других команд, пробившихся в финальную пульку, ведь они шли в общий зачёт. Неудачники за тур до конца уже были известны — «Зенит», «Пахтакор» и «Локомотив» после возобновления турнира будут биться за выживание в элите. «Торпедо» же в верхнюю часть таблицы попадало, и надо было побеждать. Тем не менее, Валерий Васильевич счёл возможным не выпускать на игру сильнейший состав — бронзовый призёр прошлого турнира, лишившийся перед этим сезоном Кавазашвили и кое-кого ещё, выглядел на данный момент не лучшим образом. Впереди Испания, где понадобятся все силы — пусть турниры и товарищеские, но ведь нельзя ударить в грязь лицом перед проклятыми фалангистами! На родине не поймут-с… Потому и решился Валерий приберечь и Арисагу, и Сегизбаева, и товарищей возрожденцев — фактически, на поле торпедовского стадиона вышел «Кайрат» в том виде, в котором заканчивал ещё прошлый сезон. Расщедрился из лидеров только на Долматова — уж больно Олег разыгрался на позиции выдвинутого вперёд диспетчера со «Спартаком», неплохо было бы такой успех закрепить, да с другими партнёрами, чтобы учился Олежка приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам.

Не подвёл тренера Олег — забил сам красивым ударом со штрафного и ассистировал Тягусову, который только теперь восстановился после сильного растяжения связок, полученного ещё в предыдущий наезд «Кайрата» в Москву. Оба мяча случились ещё до двадцатой минуты, а оставшиеся семьдесят алма-атинский полудубль усердно выполнял тренерскую установку, стройно и осторожно отбиваясь от атак торпедовцев. Молодой квартет в обороне, между прочим, сумел погасить активность самих Стрельцова с Гершковичем! Лобановский был доволен — при той насыщенности играми, которую будет иметь их испанское турне, кого-то из этих ребят обязательно придётся выставлять против европейских грандов, и самое время их хорошенько обстрелять. Стрелять молодёжь, в общем-то, не стеснялась и сама — во втором тайме Валентину Иванову даже пришлось заменить вратаря Лайзанса, который прилично зашиб плечо, неудачно впилившись в штангу при отражении мощного удара Юрия Мусина. В концовке получилось и вовсе красиво поставить точку — сорвал аплодисменты скамейки и вызвал недовольный вой трибун вратарь Шведков, сумевший отбить пенальти в исполнении Эдуарда Стрельцова.

А на следующий день «Спартак» принимал тбилисское «Динамо» и раздолбал старинного соперника в пух и прах — 3:0. «Кайрат» сенсационно закончил предварительный этап первенства на чистом втором месте в своей подгруппе! Не желая дожидаться утреннего «Советского спорта» со всеми турнирными раскладами, Лобановский снова обложился таблицами и графиками и принялся высчитывать, с каким багажом очков и на каком месте начнёт финальный этап его команда. Только теперь он наконец смог уделить внимание второй подгруппе, где играли родное киевское «Динамо» и почти родной одесский «Черноморец». Ситуация там получалась весьма схожей: на первом месте признанный фаворит, а именно киевляне, а вот на второе вскарабкалась совсем уж неожиданная команда — дебютант высшей лиги свердловский «Уралмаш»! Неожиданная, конечно, для тех, кто ни разу не заглядывал в составы и не следил за межсезоньем — а по факту, уральцы тоже были продуктом бурной деятельности Петра Мироновича Тишкова. Как рассказали Лобановскому, это был первый проект Тишкова по реабилитации проблемных футболистов, и начался он ещё в Краснотурьинске, где под это дело специально была создана команда регионального первенства на базе местного колхоза. Довженко и Кашпировский начали не с кого-нибудь, а с настоящих суперзвёзд — Валерия Воронина и Йожефа Сабо! В довесок — немолодой, но вполне ещё годный к употреблению экс-торпедовец и сборник Владимир Хомутов, а потом к ним присоединились ещё и двое натурализованных экс-ГДРовцев, Юрий Крайше и Ефим Штрайх — этих, правда, лечить от вредных привычек нужды не было, просто чего-то Тишков по своей всегдашней привычке нахитрил. И всю эту банду он фактически продал «Уралмашу» за мощные прессы для нового производства «джипов» на Павлодарском тракторном! Скрипел зубами Валерий, слушая этот неправдоподобно звучавший рассказ, но верить приходилось — и не таких чудес уже насмотрелся. Эх, кабы ему пораньше тут отказаться! Да разве позволил бы он Петру Мироновичу разбрасываться такими сокровищами по каким-то там «Уралмашам»?! Сам бы лучше сел с напильником эти прессы выстругивать, и всю команду посадил! Шутка, конечно, но… Только Штрайх заколотил в предварительном турнире тринадцать мячей! Да его бы одного в пару к Арисаге — ох, навели б они на весь Советский Союз шороху… А теперь сливки собирает Георгий Иванович Жарков — тоже вот история: почти случайно заслуженный ветеран оказался у руля свердловского клуба, когда тренера Марьенко у них переманил «Локомотив». Схватились заводчане за первого попавшегося специалиста — а теперь вторая молодость у знаменитого форварда «Торпедо» и наставника «Зенита» послевоенных лет, свалившееся на него богатство использует весьма рачительно и умело. В предпоследнем туре вон разнесли в клочья луганскую «Зарю», а до того и Киев били, и «Арарат», и Бесков со своим «Динамо» насилу ноги из Свердловска унёс. А ведь с ними теперь в финальном турнире играть. Как бы не искусал Первый секретарь себе локти.

Нет, нескоро ещё это будет. Пока голову нужно к другим вещам приложить. Испания зовёт…

Игры «Кайрата» на предварительном этапе чемпионата СССР-1969:

«Кайрат» — «Динамо» (Минск) — 0:0

«Кайрат» — «Спартак» — 1:1 (Долматов — Осянин)

«Кайрат» — «Торпедо» (Москва) — 5:1 (Арисага (3), Степанов, Магзамов — Михайлов)

«Зенит» — «Кайрат» — 1:3 (Гончаров — Арисага (2), Квочкин)

«Шахтёр» — «Кайрат» — 2:2 (Орлов, Купцов — Севидов, Абгольц)

«Локомотив» — «Кайрат» — 1:1 (Маркин — Долматов)

«Пахтакор» — «Кайрат» — 4:3 (Красницкий (3), Варюхин — Квочкин (2), Абгольц)

«Кайрат» — «Торпедо» (Кутаиси) — 2:2 (Грдзелишвили (А), Квочкин — Херхадзе, Чхартишвили)

«Кайрат» — «Динамо» (Тбилиси) — 3:2 (Квочкин, Посуэло, Сегизбаев — Метревели, Л. Нодия)

«Кайрат» — «Пахтакор» — 4:3 (Арисага, Магзамов, Севидов, Данилов — Красницкий (2), Бекташёв)

«Торпедо» (Кутаиси) — «Кайрат» — 3:3 (Херхадзе (2), Кикава — Арисага (2), Трояновский)

«Динамо» (Тбилиси) — «Кайрат» — 2:4 (Метревели (2) — Арисага (3), Хурцилава (А))

«Кайрат» — «Шахтёр» — 4:0 (Арисага (2), Квочкин, Степанов)

«Кайрат» — «Зенит» — 4:1 (Арисага, Посуэло, Степанов, Квочкин — Вьюн)

«Кайрат» — «Локомотив» — 5:0 (Арисага (2), Квочкин, Асылбаев, Долматов)

«Динамо» (Минск) — «Кайрат» — 3:1 (Толейко, Малофеев, Сахаров — Арисага)

«Спартак» — «Кайрат» — 4:4 (Осянин (3), Папаев — Арисага (4))

«Торпедо» (Москва) — «Кайрат» — 0:2 (Долматов, Тягусов)

Бомбардиры «Кайрата»:

Арисага — 21

Квочкин — 8

Долматов — 4

Степанов — 3

Абгольц — 2

Магзамов — 2

Севидов — 2

Посуэло — 2

Сегизбаев — 1

Данилов — 1

Трояновский — 1

Асылбаев — 1

Тягусов — 1

После 18 туров:

«Спартак» — 30

«Кайрат» — 25

«Динамо» (Тбилиси) — 23

«Торпедо» (Москва) — 18

«Торпедо» (Кутаиси) — 16

«Шахтёр» — 16

«Динамо» (Минск) — 16

«Пахтакор» — 13

«Зенит» — 13

«Локомотив» — 10

Глава 20

Событие тридцать пятое

До Колумба американцы были вынуждены жить в Европе.

Колумб Америку открыл -

Великий был моряк!

А я «Финляндию» открыл -

Нажрался, как дурак!

Сидели с руководством футбольной команды мебельной фабрики и смотрели на листочек, что со слов Гранаткина напечатала машинистка.

Страшно! Во что ввязались?.. Это не с «Пахтакором» и Кутаиси на картофельном поле грязь месить. Это, блин блинский, на отличном газоне под рёв ихней торсиды и прочей тифозы играть с самыми-самыми. Прямо уж такими, что и самей не бывает. Все как специально подобрались. Кто там лучший — «Бенфика»? Нате. «Барселона»? Ловите. «Ювентус»? Вон сбоку у стеночки скромненько жмётся. Кого ещё нужно обыграть? «Реал» (Мадрид) — вот оно. «Валенсия» — туточки. Рядышком нервно курит от страха перед встречей с великим «Кайратом» бразильский «Васко да Гама». Хотели аргентинских «Эстудиантес» — приедут, дохнут знойным аргентинским танго. Есть немного мелочи. Вот, например, «Атлетико» (Мадрид)…. или это тоже не мелочь? Есть этот самый «Эльче» из города Эльче. В этом году занял девятое место в чемпионате Испании. На турнире в Кадисе будет и тамошний футбольный клуб, как ни удивительно, носящий громкое имя «Кадис» — вот он из Сегунды, то есть второй по значимости футбольной лиги Испании. Ну хоть одна команда — не гранд, хоть и временами пробивается в верхний эшелон испанского футбола, в ту самую Ла Лигу. В Уэльве на Кубке Каравеллы Колумба, будет из не совсем грандов английский «Ливерпуль» — заняли в этом году у себя в вышке только второе место, ушлёпки. Мда. Хорошая шутка.

Уэльвяне с радостью взялись построить четыре копии каравелл Колумба — «Пинту», «Нинью» в двух экземплярах и «Санту-Марию». Оказалось, что Тишков перепутал, и главная в отряде как раз была «Санта-Мария», но раз уж заказал две «Ниньи», то испанцы две «Ниньи» уже и выпиливают лобзиком — совсем скоро сдадут под расписку. Совсем ведь небольшой кораблик: длина — семнадцать метров, ширина — пять с половиной, осадка — всего около двух, а водоизмещение — сотня тонн.

Флагманское судно флотилии Христофора Колумба носила гордое имя «Санта-Мария», и никакой каравеллой не было. Это была трёхмачтовая каракка, или, на испанский манер, нао — грузовое судёнышко лишь немногим крупнее «Ниньи». Испанцы обещали построить все четыре крохотули за два месяца, а первого сентября снова разобрать и погрузить на военно-транспортный самолёт СССР Ил-62. Придется рейсов шесть делать — ну, не беда. Потом сюда, в Алма-Ату, приедут рабочие с верфи и соберут «Нинью», отсюда — на Балхаш, и там соберут и спустят на воду все три каравеллы-некаравеллы, так как два других кораблика по парусному оснащению скорее являются шлюпами. Будут там в компании ботика Петра Великого и кочей сибирских первопроходцев флотилией ходить, народ радовать. Интересную приписочку переводчик сделал в конце договора о каравеллах. Оказалось, что слово caravela имеет латинскую основу и образовано от двух корней, где vela означает парус, а cara — дорогой, причем как в латинском, так и в итальянском языке. То есть, получается — «дорогой парусник». Точно. Недёшево оценили уэльвяне постройку четырёх корабликов — можно на эти деньги в СССР школу или больницу отгрохать. Ну да понты — они дороже денег, тем более на туризме, как Пётр надеялся, уже хоть и не ему, а государству денежки всё-таки вернутся.

Самым слабым по составу был большущий турнир в городе Барселона — кубок Жоана Гампера. Там будет восемь команд и олимпийская система — но ведь кроме малоизвестной «Гранады», понятно, из Гранады, там ожидаются и «Реал Сосьедад», и «Реал Мадрид», и ещё не ставший гордостью россиян «Челси» из Лондона, и ещё какие-то названия, от которых заранее дурно становится.

Сидели, тыкая пальцем в листочек и рассуждая в духе — «О, и „Тоттенхэм“ есть! А то хрень всякую типа „Депортиво Малага“ подсунули».

— Чего сидите пригорюнившись? Никто не заставляет вас бить «Ливерпуль» семь — ноль. 4:1 вполне пойдёт. Есть вопросы, пожелания? — оглядёл старых и будущих звёзд Штелле.

— Пётр Миронович, а можно с Гранаткиным договориться и чуть усилить команду? — затряс в Паркинсоне седой головой Аркадьев.

— А конкретнее?

— Карцев предварительно договорился с Виктором Колотовым из казанского «Рубина» и Ольшанским из Саратова, что в следующим сезоне они к нам перейдут, вот бы… ну, и двух старших итальянцев. И… — теперь головой справа налево подёргал, сомнения из ушей вытряхивая.

— Да говорите, Борис Андреевич! За спрос денег не беру.

— Тут Лисицын рассказывал сказки про немца из «Трактора» Павлодарского — ах, да, «Манула» — Пауля Брайтнера. Вот этих пятерых бы Федерация нам разрешила временно заявить и с собой взять в Испанию. Думаю, чуть другой итог будет тогда. С «Ливерпулем» семь — ноль… не знаю, но эту «Малагу» из Малаги — должны обыграть.

— Да даже и не так. Я сам и Гранаткину позвоню, и Федерацию осчастливлю этими затеями. Ну, и дам команду помощникам пообщаться с теми клубами в Казани и Саратове на предмет командировки, и компенсации им выделим — по «Турье»… дак, того глядишь, ещё попросят кого забрать. Мамона миром правит, а мы — тоже мир, хоть и самый передовой. Будут вам и варяги, и разрешение Федерации на временное зачисление в команду.

Событие тридцать шестое

— Я недавно на школьных соревнованиях пробежал два километра за одну минуту!

— Врёшь! Это же лучше мирового рекорда!

— Да, но я знаю короткий путь!

Каждую весну зайцы устраивают соревнования по плаванию, и каждую весну дед Мазай их срывает!

Первый турнир пройдёт 1 и 2 августа в городе Эльче, что в провинции Аликанте, в составе автономного сообщества Валенсия — а этот Эльче, оказывается, один из древнейших городов мира! Его история начинается за 5000 лет до нашей эры, когда первые поселенцы обосновались на склоне холма, ныне носящего название Алькудия, а ещё этот городок внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО из-за своих чудесных пальмовых рощ. Турнир называется Trofeo Festa d’Elx. Там будет и тот самый «Эльче», что в этом году занял девятое место в чемпионате Испании, в Примера Дивисьон. Ещё заявились «Атлетико» (Мадрид) и аргентинские «Эстудиантес». «Атлетико» в завершившемся сезоне стал шестым в Испании, а в 1962-м «матрасники» выиграли Кубок обладателей кубков. Почему «матрасники»? Да очень просто. Бедные были времена, и ткань на форму брали на фабрике, где матрасы шили. Выходят мадридцы в полосатых бело-красных футболках. Аргентинский «Эстудиантес де Ла-Плата», или просто «Эстудиантес», приедет предположительно со своим лидером Хуаном Рамоном Вероном — идолом болельщиков, прозвавших его «Ведьмой», «Ла бруха». Клуб — просто монстр: дважды, в 1968 и 1969, обладатель Кубка Либертадорес, да ещё и выиграл Межконтинентальный кубой в 68-м. Ну и, понятно, чемпион Аргентины. Чуть не половина клуба в сборной играет.

Сам трофей выглядит очень занятно — это репродукция археологической находки, бюста женщины со странными украшениями на ушах. Находка известна как Иберийский артефакт и датируется IV веком до нашей эры. Называется — Dama d’Elx. Вот, ну хоть у кого-то фантазия есть, а то все рюмки-переростки.

Жеребьёвка уже проведена — 1 августа «Кайрат» встречается с хозяевами, а два монстра рубятся между собой. На следующий же день — победитель с победителем и проигравший с проигравшим. Надо полагать, что подтасовали жеребьёвку. Решили, что их «Эльче» побьёт странных гостей и попадёт в финал. Но ведь и «Кайрату» выгодно — хоть не в самом первом матче за рубежами нашей прекрасной родины с настоящим суперклубом рубиться.

Второй по времени турнир пройдёт с 4 по 6 августа в Уэльве — тоже не шибко большом городке на юго-западе Испании, недалеко от границы с Португалией. Именно оттуда Христофор Колумб, он же Кристобаль Колон, утречком 3 августа 1492 поплыл в Индию. Стоять! Бояться! Моряки не плавают, плавают — гов… Моряки — они, понимашь, ходют. То есть утречком Кристобаль пошёл в Индию. Не дошёл. Не судьба. Теперь каждый год третьего августа проходит праздник «Лос Коломбинос», посвященный началу первой экспедиции Христофора Колумба, а на следующий день — футбольный турнир, на который приглашаются в основном самые-пресамые. В этом году будет «Кайрат» — не самый. Затесался он в компанию к «Бенфике» из Лиссабона с её Эйсебио, обладателем «Золотого Мяча» 1965 года, «Ювентусу» из Турина и, мать его, «Ливерпулю». У города, не поверите, похожее название. Называется турнир — «Кубок Каравеллы Колумба». Одна из них служит и трофеем — приличная такая бронзовая копия. Жеребьевка проводится на месте.

Следующее соревнование: «Трофей Рамон де Карранса». Проводится 8 по 10 августа в городе Кадис. На прошлогоднем были «Атлетико» и «Реал» (Мадрид), «Валенсия» и «Барселона». Трофей достался столичному «Атлетико». В этом состав явно слабее. Будет местный «Кадис» — вот он из Сегунды, то есть, клуб второй лиги. Понятно, «Кайрат». Без грандов, впрочем, не оставили турнир — заявятся прошлогодний участник «Реал» (Мадрид), который представлять не надо, и «Палмейрас» — клуб из города Сан-Паулу. Бразильская футбольная система — запутанная штука, так вот этот «Палмейрас» взял Кубок Робертана в 1967 и 1969 годах, и ещё он — пятнадцатикратный Чемпион штата Сан-Паулу. Что за Робертан? Переводится — «большой Роберто». Этот турнир посвящён знаменитому вратарю Роберто Гомесу Педрозе и считается предшественником современного чемпионата Бразилии. Понятно — команда далеко не слабачок.

В этом турнире жеребьёвка будет личная, в день начала турнира. Капитаны команд выберут себе противников. Трофей огромен — вычурная ваза чуть не в человеческий рост.

Четвёртый турнир — самый большой и длинный. Называется кубком Жоана Гампера.

Участвуют восемь команд. Первой числится «Гранада» — наверное, по алфавиту, ещё там будут «Реал Сосьедад» и пока относительно скромный «Челси», что из райончика Фулем на юго-западе Лондона.

Кроме «пенсионеров» Великобритания делегировала «Тоттенхэм Хотспур», тоже лондонскую команду. Дальше начинается всякая хрень типа «Депортиво Малага», и среди хрени — «Кайрат» из никому не ведомой Алма-Аты. «Валенсия» записалась. Решил проверить Европу на прочность последний участник — бразильский «Васко да Гама». Здесь жеребьёвку провели заранее, противник у «Кайрата» противный — «Челси». Выходит, можно сразу вылететь, и появится куча свободного времени на осматривание достопримечательностей Барселоны, пока настоящие футболёры дальше рубятся за обладание кубком имени основателя команды, имеющей нескромное прозвище «Больше, чем клуб». В прошлом году в финале «Барселона» побила «Фламенго» из Рио-де-Жанейро. В Бразилии распространено сокращение «менган» — гораздо ведь лучше звучит, чем «Фламенго». Это у них танец, кажись, такой. Плясуны, видимо, собрались. Или нет? Может, просто птички? Летают по полю, все розовые такие. Вот через несколько лет «Манул» подрастёт — и общиплет в каком-нибудь похожем турнире.

Чего у них там в Барселоне есть посмотреть. Ну, понятное дело, там есть ОН, символ города — Храм Святого Семейства, или Саграда Фамилия. Шедевр, задуманный ещё в прошлом веке великим каталонским архитектором Антонио Гауди, всё ещё строится — более того, Пётр ведь точно знал, что и к 2017 ни хрена не достроят. Смотрел как-то передачу, интересовался, мол, почему так долго? Оказывается, деньги на строительство монахи собирают с паствы. Пока идёт строительство — идут и пожертвования. Огромные, миллионно-миллиардные. И строят себе потихоньку, но никогда не достроят. Зачем прикрывать кормушку?

Ещё есть одна удивительная достопримечательностей Барселоны — Парк Гуэль. Описать почти невозможно, это надо видеть. Штелле был как-то раз в Барселоне. «Саграда» — это вещь, а парк — это чистая фантастика. Специально нужно проиграть турнир и посмотреть его — на всю жизнь впечатление. Гений был старик Антонио Гауди-и-Корнет.

Отвлёкся, вспоминая какие-то сказочно-хоббитские строения барселонской жемчужины.

— Многоотовариваемые уважа… Тьфу, многоуважаемые товарищи! — Незамысловатую шуточку оценили — первый раз за совещание натянули улыбки на бледные обвисшие хари. Ссыкотно. — Всё! Хорош бояться. Пятерых молодых я вам выбью — хотя ведь ни сыгранности, ни опыта международных баталий… ну да пусть будет. Кого-то из опытных ведь подменять придётся… тьфу-тьфу-тьфу. Ни в кого не попал? Хорошо. Только я вас туда одних не отпущу — вы там сникнете морально. Нет-нет, сам не поеду! Тут Китай, мать его. Отправлю с вами кучу народу. «Боинг» большой — вот и набьём под завязку, там Франко в гробу перевернётся. Жив ещё? Ну, значит, помрёт скоропостижно — и сразу переворачиваться начнёт. Все фашисты рано или или поздно в гроб попадают. Стоять! Бояться! А у вас там Немесио. Он чего не выкинет?

— Кхм… Парень, конечно, немного обижен, но понимает, что сам себя загнал в ту яму водкой. Тут как-то видел — он пацанам из дубля затрещины раздавал. Подхожу, спрашиваю, мол, что за воспитательный процесс? Он на них глянул этак, будто верховный испанский инквизитор, и говорит:

«Вещайте».

Молчат, репы чешут. Зарычал.

«Мы хотели после тренировки в ресторан… У Сани день рождения».

«Так завтра игра с дублем „Зенита“ ведь», — говорю, — Карцев улыбнулся, вспоминая.

«Вот и огребли!» — вздыхает этот Саня.

— Нда… неофиты — они всегда самые рьяные борцы за веру. А потому пошлю я с вами, товарищи, двух «главных по тарелочкам», то есть «стаканчикам» — Кашпировского с Довженко. Будут вам душевные травмы после чудовищного разгрома «Ливерпуля» залечивать.

— От «Ливерпуля», — поправил Лобановский. Любитель русской словесности.

— Хрень какая-то. Если уж главный тренер на поражение настраивается, то что команде делать? Точно вам эти два эскулапа нужна. Загипнотизируют вас, отучат имён бояться. Наполеон говорил: главное — ввязаться в драку. Они приедут после двух месяцев загула и непрерывного нарушения режима. И приедут-то не побеждать, а начинать набирать форму к новому сезону — никто ломаться и умирать за эти кубки не будет. А вы? Вы приедете в самый разгар чемпионата, сыгранной командой, поверившей в свои силы. И, кроме того, они ничего о вас не знают — а у вас вон куча плёнок про них. Ну да ничего, я Кашпировскому хвоста накручу — он вас научит Родину любить.

— Согласен, — попаркинсонил Аркадьев, — четвёртыми на мире стали, и не было никаких испанцев и бразильянцев даже рядом. И Олимпиаду взяли — тоже никто там не отметился. Понятно, что там любители — но сам факт… Нет у них хороших любителей.

— Вот! Старшее поколение помнит, что русские прусских всегда бивали. Ладно, давайте дальше. Пошлю с вами «Крылья Родины» — будут концерты в этих городах давать, если не любовь, так хоть интерес к СССР прививать. Полагаю, стадионы при игре, скажем, с англичанами, стопроцентно будут на вашей стороне, считайте — домашний матч.

— Да и Трофимка, зная, что зазноба с трибуны смотрит на него, будет ещё быстрее бегать… хотя там дальше уже мировой рекорд на стометровку, — прыснул Гусь-два — Нетто.

— Точно. Кроме того, будет и совсем уж фантастическая поддержка. Отправлю Дольче Габанова и Славу Зайцева с новой женской коллекцией. Тоже перед матчами будут показы мод устраивать. После этого даже испанские сеньориты будут против испанцев за вас топить.

— Подготовка! — мотнул головой Агностик.

— Артиллерийская. Дальше… Духовой оркестр и барабанщиц тоже отправим. Ударим советской красотой по их торсидам-тифозам. Так, аплодисментов не надо — вы там не «Кайрат» на смотрины повезёте, а СССР. Вот и покажем. А как испанцев обзывают? Ну, там лягушатники, макаронники — а испанцы кто?

— Кукарачами кличут! Это таракан в переводе с испанского. Слышал как-то от итальянцев — то ли на чемпионате мира, то ли на Олимпиаде… Старый стал, уже и не помню, — вот наконец и Аркадьев улыбнулся.

— Ну, точно прусские. Так вы смотрите, покажите этим прусакам-кукурачам.

— Угу. Оны, конэчно, тараканы. Чорныэ, усатыэ, прамо как грузыны. Грузын вон побылы. — посмеялись. Молодец Жордания. И самокритичный.

— Так, ребята-демократы… (Тьфу, блин, так себе присказка… Но вроде никто в КГБ жаловаться не побежит, что Первый секретарь за метлой не следит. Ладно.) Это ещё не все плюшки. Поедут с вами шесть массажистов, кроме троих ваших штатных. Это корейцы. От сердца отрываю. И один китаец поедет — тот иглоукалыватель. Мне его персонально Чан Кайши выделил. Ну, обойдусь две недели. Граевскую тоже с собой забирайте. Это тоже не всё! Там питаются другими вещами, оно, конечно, вкусно и полезно, да с непривычки может реакция нехорошая случиться. Поэтому с вами полетят два наших повара — будут вас макаронами по-флотски и кашей гречневой кормить. Вот теперь всё — плюшки кончились. Свободны. Прямо сейчас позвоню Павлову и Гранаткину, утрясу временные переходы. Стоять! Бояться! А что с переводчиками? Ясно — Громыко тоже звякну, пусть пяток прикомандирует, и главного для вашей делегации, какого-нибудь чрезвычайного и полномочного, всего в золоте и орденах, обеспечит. Ну, теперь точно до свидания, товарищи.

Глава 21

Событие тридцать седьмое

Гитлер встал спозаранку и дёрнул занавеску…

Он не знал, что и Позаранку, и Занавеску были агентшами коварного румына Антонеску.

Фашист он там или не фашист, но диктатор Франко многое сделал для Испании. Вот этот самый Эльче — показатель: правильно он тогда коммунистов разогнал. Маленький городок на восточном побережье Испании — хотя даже не на самом побережье, а на пятнадцать километров в горы забрался, а всё чистенько, уютненько, красиво. Пальмовая роща, искусственные водоёмы, клумбы с цветами, домики из чего-то розово-коричневого под черепичными крышами и чистота в городке, дороги — хоть и холмистые, но отремонтированные, и без ям. Образцовый небольшой городок, карабкающийся по кручам к небу. Единственное свое достояние, пальмовую рощу, превратили эльчане в красивейший сказочный парк. А рядом — какой-то то ли замок, то ли собор. Красиво, мать его.

И поле футбольное — зелёное-зелёное, словно плюшевое или бархатное. Жордания от Тишкова получил указивку — выпросить кусочек газона и в мокрой тряпочке привезти на исследование местным алма-атинским ботаникам, а также, если дадут, то и семена.

— Так там зымы нэт. У нас вымэрзнут, — попытался дед Андро урезать тишковского осетра.

— Во все уголки зашлём ботаников, в Швецию тоже. Но раз уж будете там, то грех не воспользоваться.

Их главный по газонам, хромой маленький мужичонка с грязными коленками, выслушав просьбу русос, развёл руками — мол, с центрального стадиона ничего ковырять не дам, а вот с тренировочного поля кусочек отрежу перед отъездом проигравшей русо-команды.

Русос открывали турнир — прямо первого числа, в шесть часов вечера, когда восточный бриз загнал в ущелье невыносимую августовскую жару, и в городе хоть вздохнуть полной грудью можно стало без опасения обжечь альвеолы всякие в лёгких. Степанов угадал орла на песете и выбрал сторону ворот — западную, через час-то солнце уже и закатится за местные горушки, а пока будет бить эльчанам прямо в глаза. Ох уж эти коварные русос.

После них, уже при искусственном освещении, будут рубиться гранды — «Атлетико» и «Эстудиантес». И это есть гуд — так как игра в финале уже на следующий день, и отдохнуть один из фаворитов почти не успеет. Рано, впрочем, о финале думать — испанский середнячок с белым флагом не вышел. Эти товарищи-господа — не много не мало, а финалисты Кубка Испании сезона 1968-69. Свеженькие. Еще помнят рубку с «Атлетиком» из Бильбао в финале, а перед этим — победу над «Валенсией» и «Реал Сосьедад».

Кроме того, у них в музее, который показали несчастным русос-комунистас, есть фотки, удостоверяющие, что три года назад за них играл сам Вава. Не стал Жордания расстраивать пузатенького директора музея, рассказывать, что вот недавно сам с тем Вавой играл, и что теперь бразилец подумывает о принятии русского гражданства.

Перед началом игры стадион «Мануэль Мартинес Валеро», вмещающий почти тридцать пять тысяч болельщиков, испытал первый шок. Гаревой дорожки у них не было, а потому по краю поля промаршировали длинноногие русские красотки в коротких юбках и гусарских ментиках, в белых ботфортах и перчатках, с большими синими барабанами. Перед ними вышагивал духовой оркестр — продудел бравурный марш и отошёл в сторонку, а юные красные барабанщицы походили по полю туда-сюда, красиво перестраиваясь и грохоча на весь Эльче не что иное, как Интернационал. Провокация? Есть немножко, а шо?

Гады эти русос! Наслаждаются каждую игру таким зрелищем… Нужно срочно переизбрать алкальда и выбрать коррехидора, как в старые добрые времена.

Роке Масполи, старший тренер «Эльче», перед началом игры закидал русских шапками. Сообщили ему, что это команда-лифт, то и дело выпадающая из тамошней «вышки», и вообще ничего из себя не представляет, плюс вечная чехарда с тренерами. Потому в раздевалке он перед матчем дал установку: атака, атака и ещё раз атака! Разорвать их оборону в самом начале, забить быстрый мяч, а потом, сникших и деморализованных, добить ещё парой-тройкой красивых голов, порадовать жителей славного городка, названного не иначе как в честь их команды.

— Хуанма, — похлопал он по плечу свою восходящую звезду. Ещё бы — парню всего двадцать лет, а его уже заиграли за сборную Испании! — С тебя сегодня два мяча.

Хуан Мануэль Асенси мотнул чёрной головой и показал белые зубы.

— Сделаем, если ребята помогут.

— Всё, пошли, пошли! Вон звонок надрывается.

Интермеццо семнадцатое

Муж пил пять дней подряд, пока жена не догадалась оторвать на календаре пятницу.

Календарь снова сделал подарок «Кайрату». Точнее, два календаря. 10 июля закончился первый этап странного двухуровневого чемпионата 1969 года. Заработав путёвку в когорту сильнейших, алма-атинцы после матча с «Торпедо» вернулись из Москвы домой. Получилось у них целых пять дней на подготовку к кубковому матчу с пробившимся в ¼ финала клубом «Карпаты» из Львова. Львовяне в 1/8 уверенно обыграли одесский «Черноморец» — вот теперь заявились в Казахстан полные надежд. Три гола Арисаги и гол Квочкина против одного мяча забитого Лихачёвым — и «Карпаты» едут домой, а «Кайрат» бегом бежит на самолёт, так как полуфинал — уже 19 июля в Николаеве с «Судостроителем», который выбил из Кубка московских торпедрвцев.

Чудес в Николаеве не произошло. 2:1 — алма-атинцы вышли в следующий круг и встретятся наконец с командой высшей лиги СКА из Ростова-на-Дону. Южные армейцы тоже пробились в число четырнадцати сильнейших.

Десять дней на подготовку, прыг в самолёт — и вот они, «Лужники», и вот он, СКА. Все эти десять дней «Кайрат» готовился к испанскому турне — как-то было не до ростовчан. Тренерский штаб на протесты команды отреагировал — снизил чуть-чуть нагрузки. Теперь тренировались не восемь, а шесть часов. Почти все. Троица Степанов — Долматов — Арисага оставалась после уроков и отрабатывала под руководством Нетто заброс мяча в два касания в штрафную противника из своей штрафной. Перед матчем со СКА даже и получаться начало — правда, пришлось и Пряника подключать. Он имитировал отбор, пасовал накоротке Степанову, тот длинной диагональной передачей — на Долматова, а тот — поперёк поля и чуть ближе к штрафной, на ход Трофимке.

На СКА и опробовали. Уже в первом тайме повели 2:0, а в итоге победили 3:1.

Порадоваться высшему достижению «Кайрата» за всю его историю было некогда — даже домой ведь заехать не дали, да и получилось всё как-то очень уж буднично. Да ещё осадочек какой-то — и в самом деле, все лидеры чемпионата технично слились с турнира, подсунув командам из низших лиг дубли и пацанов. Кого тут бить-то? Ладно — опубликовали от имени команды обращение к болельщикам в «Казахстанской правде», фотографию Сегизбаева, забивающего победный мяч, рассыпались в благодарностях за чудесную поддержку и пообещали по возвращении домой устроить грандиозный триумф. Помылись, загрузились в автобус — и в аэропорт, пересели там в «Боинг-747», забитый под завязку всяким левым людом, и полетели в Валенсию. В столице их провинции Аликанте эту громадину принять не могли — короткая полоса, пришлось потом тремя автобусами сотню километров колесить по горным дорогам. Успели. Да даже нашлось время отдохнуть и немного потренироваться за день до начала турнира.

Событие тридцать восьмое

Футболисты одной из команд во главе с тренером, едва приехав в Москву на матч, отловили судью и давай его лупить.

— За что вы его так? Ведь матч еще и не начинался!

— А у нас самолет сразу после матча! Боимся, потом не успеем…


Вышедшие в белом с широкой зелёной полосой на груди испанцы по жребию получили первый удар. Тоже был отработан — сыграли двое накоротке, и капитан «Эльче» запустил мяч на ход своей «восьмерке», почти в штрафную. Ну, надолго он там не задержался — игравший на правом фланге Данилов ограбил супостата, как викинг кирху. Хоть немного и не тот Пряник, что притормаживал, играя за сборную СССР, Гарринчу, Пеле и всяких беккенбауэров, но ведь и не какой-то другой. Отобрал, встретив грудью, и в последнюю секунду, когда испанец уже надеялся на пенальти, ушёл с мячом в сторону. «Восьмёрка» провалилась и покатилась, но и судья, и весь стадион видели, что русо его даже не коснулся. Нравится кувыркаться по пушистой травке — это его личное испанское дело. Пряник же поступил точно так, как несколько сотен раз и отрабатывали — короткий пас Атаману. Тот сходу от души вложился в удар и занёс почти на левый угол штрафной. Долматов — в одно касание вынырнувшему Трофимке. Перед Арисагой двое защитников — центральный и правый. Рванул русо-перуано по центру, уложил испанца «эластикой» и вышел один на один со здоровущим чернявым горбоносом. Засеменил, как всегда, и в результате вратарь прыгнул вынимать из правой девятки, а мячик спокойненько залетел слева, лизнув штангу.

Стадион взорвался воплем возмущения, потом свистом — а потом замолк, как по мановению волшебной палочки. Проклятый русо оркестро грянул туш.

— Débiles, cabezas huesosos! Pedirаs… — возопил алькальд Эльче после туша. Это не то, что вы подумали — никакого мата! Переводится так. «Слабаки, костяные головы, попросите вы ещё у меня деньги!». Нет, ну правда.

Пропущенный на третьей минуте мяч débiles переваривали долго. Развели с центра и сразу отдали назад. Там защитники битый час пинали друг другу, будто стремясь переложить дальнейшую ответственность с себя на кого угодно, а нападающие боялись переходить белую черту. Помчался с банки Роке Масполи — подбодрить финалистов Кубка Испании, и вот он нашёл, в отличие от мэра-алькальда, правильные слова.

— Babosos! Cabezas de mierda! Que vos follan las pezes! Adelante! (Идиоты, засранцы. Чтоб вам иметь тесную дружбу с рыбами в подчинённой роли. Пошли вперёд!)

Пошли с опаской бабосы, а тут ещё двенадцатый игрок включился, чего-то тоже по фене выкрикивая своим землякам. Дошли до Степанова с Пряником, и их хвалёный Хуан Мануэль Асенси — высокий, поджарый сборник-полузащитник — полу-ударил по воротам. Бубенец взял легко — мяч еле долетел, с тридцати-то метров. Масик катнул его не дождавшемуся ворога Атаману, тот опять загрузил на Долматова. Олег Трофимку не увидел, и тоже с тридцати метров пробил. Попал в защитника, а тут и Арисага нарисовался — продемонстрировал охнувшему стадиону финт Месхи и опять засеменил. Воротчик в этот раз обмануть себя не дал: прыгнул влево, а мяч запутался в сетке точно посередине, где бедный Педро и был секунду назад. 2:0. Шла десятая минута. Стадион попытался посвистеть, но тут опять грянул туш. Пристыженные торсидцы охренели от такой наглости и замолчали — и только матершинник Роке Масполи прокомментировал в полной тишине:

— Julio preferiría no terminar! Malparidos. (Лучше бы июль не заканчивался… Ублюдки).

Мальпариды — они не самоубийцы, просто мальпариды. Они тем более не пошли в атаку — прямо вратарю мяч с центра заслали. Тот им назад. Они снова ему. Ну, уж тут стадион вообще завёлся — тут бы и вся большая венская ла скала не помогла. Собравшись с духом, пасуя накоротке, бабосы всё же двинулись потихоньку от ворот, но стоило Арисаге рвануться к мячу, как испанская «пятёрка» снова с приличной силой отпасовала назад. Вратарь еле поймал, и от бешенства со всей силы послал его прямо Бубенцу. Чуть-чуть не долетел — подкатился к ногам Степанова, тот Долме, а этот увидел открывшегося Квочкина. Бабах — и от перекладины круглый возвращается в штрафную. Бабах — это зарядил Абгольц. Вратарь выбил кулаком вперёд, а защитник, разряжая обстановку, отправил за линию ворот. Вот тут-то товарищи, да и не товарищи тоже, увидели, что законы тяготения у русос и испанцев разные. Угловой пробил Сегизбаев. Нет-нет, не подал — он теперь почти всегда их именно бил. Вот и испанцы познакомились с «сухим листом». Вратарь даже не дёрнулся. Шла пятнадцатая минута. 3:0. Больше никто бабосов вперёд не гнал — да мальпариды бы и не пошли, сходили вон уже. Самое смешное, что «Кайрат» согласился развлечь зрителей — тоже никуда не пошёл. Стоял на своих местах, и только изредка Трофимка или Квочкин изображали атаку, после чего круглый тут же оказывался у воротчика.

И так минут десять. Наконец стадион и тренер взревели, а некоторые самые активные болельщики даже попытались выбежать на поле, дабы отвесить бабосам люлей (тоже, поди, испанское слово). Не получилось — полиция скрутила, и тоже прокричала чего-то охреневшим футболистам. Видимо, пообещала, что их следующими уведут, если будут продолжать провоцировать беспорядки таким свинским поведением. Те опять пошли вперёд. Наткнулись на Атамана с Пряником, потеряли мяч и ломанулись к своим воротам. Отпихивались и ручонками, и ножонками минут десять. Потом повторили всё это ещё раз. Свисток спас футбольный клуб «Эльче» от избиения собственными болельщиками. Уж больно грозно кричали тридцать три тысячи из тридцати трёх с половиной.

Событие тридцать девятое

— Мамочка, мне так тяжело вставать утром и идти на эту дурацкую работу, где над мной все издеваются… Особенно этот матершинник и извращенец Вовочка.

— Вставай, Дима! Ты ведь президент России.

В раздевалке сборной СССР по футболу… да хрен там. В раздевалке усиленной команды «Кайрат» шёл разбор полётов. По регламенту соревнования можно заменить трёх человек. Нацелились, как обычно, убрать с поля старичков, то есть Пряника и Мишу Посуэло, а тут вот ещё кого-то можно. Счёт, в принципе, позволяет. Соперник даже если и окрысится, то ведь и «Кайрат» на месте стоять не будет. Решили Масика поменять — надо наигрывать Лисицына, а то он и в Москве сиднем сидел, и тут не больно часто выходит.

Ещё Нетто попенял Степанову, что рано передачу отдаёт — надо чуть подержать мячик, выманить на себя испаноговорящий народ.

— Понял, не дурак… во, слушайте!!!

Дураки всегда снижают

Наш футбольный урожай.

Чтоб добиться урожая,

Дураков уничтожай.

— Вадим, ты смотри там за Трофимкой! Вот нутром чую — сейчас их тренер даёт команду своим защитникам пожёстче встречать Арисагу.

— Так йейст, сеньор Игор. Я слышай. Пузан говорийть: «Педро, твоя майть нальево! У вас этот крисето… не знай, как сказайть, такой крийса бес хвост… бегайт, как у себя по стьеп. А Педро ему — у него скоройсть… Тогда тот толстьяк кричить — в ноги встречайть этого каброн… козьола этого». Они тут грубо очень играйть, хуже, чем «Шахтьер».

— Давай-ка, Вадим, чуть вперёд выдвинись — подстрахуешь Трофимку, — потеребил подбородок Лобан-Агностик.

В это время в соседней раздевалке происходил похожий разговор.

— Педро, ты ведь у нас правый бек? Так объясни мне, idiota! (идиот)! Que carajo quieres? (Какого черта тебе надо?) Почему этот негр толстожопый, gilipollas (сволочь) эта мелкая, резвится в зоне твоей ответственности?

— Так он носится как чемпион мира по спринту…

— Cierra el pico! (Заткни рот!) Жёстче работай, в кость, нужно выключить эту чернокожую молнию.

— Дон Роке, это же товарищеский матч, — Педро Гомес сморщился, словно виноградная улитка, которую он утречком высосал, решила вернуться по пищеводу в свой виноградник.

— Делай, что говорят. Мы два месяца назад 2:0 с «Валенсией» сыграли, а тут русский дворовый клуб! Всё, парни, собрались, выходим.

Парни вышли. Все эти пятнадцать минут зрителей развлекали «Прощанием славянки» в исполнении духового оркестра из Краснотурьинска и стройными рядами не менее стройных ног барабанщиц из Алма-Аты. Испанцам нравилось! Особенно когда гусарки совершали поворот все вдруг, и без того короткие юбочки вздувались, почти показывая, чего там у чертовок под этими красными поясками, сползшими с талии. Под конец пятнадцатой минуты многие Педры уже раздумывали — а за кого болеть-то?

Вместо почти местного Миши Посуэло вышел Роберто Беттега, не пригодившийся «Ювентусу», ну, или перекупленный в самый подходящий момент Айзешписом. Парень был даже выше Севидова. Каланча! Юра-то плотный ещё, а этот — дрищ дрищом, но скорости показывал в товарняках с дублем и «приглашённым» «Манулом» из Павлодара — разве чуть хуже Трофимкиных.

На место Пряника хотели поставить второго итальянца Ренато Дзаккарелли, воспитанника «Торино», но в последний момент Лобановский передумал. Всё же Данилов чистый защитник, а Ренатка — выраженный хавбек, всё время рвётся вперёд. Так рисковать в первом же матче не стоит. Потому дали шанс проявить себя ещё одному экс-иностранцу — правым беком вышел Пауль Брайтнер. Кашпировский у него перед носом чего-то пальцами пощёлкал — очевидно, классовую ненависть отключая.

Вообще, если в испанской раздевалке ругались, то в советской офигевали. С командой приехало девять массажистов — и не притворяющихся ими любителей, а профессионалов. Шесть корейцев и трое наших, которые у них стажируются. Хоть сами уже в годах — но учиться никогда не поздно. Всех восьмерых футболёров, что возвращались на арену стадиона «Мануэль Мартинес Валеро», отмяли и отутюжили. Кроме того, иглоукалыватель, которого оторвал от сердца и больной ноги Тишков, с китайской основательностью вонзил в тех же восьмерых по десятку иголок. Чего добру-то без дела пропадать? Форму ребята сменили на свежую, да и вышли под рёв тридцатитысячной толпы — отдохнувшими и будто с новенькими ногами. А ещё и Довженко с Кашпировским чего-то пробубнили на дорожку — слов не разобрать, но явно заклинание какое-то. Русские — они все колдуны.

Глава 22

Интермеццо восемнадцатое

— Вчера на футбол ходил — такая ерунда…

— А кто играл-то?

— Знаешь, не уверен. Судя по крикам с трибуны, «Волки позорные» и «Козлы вонючие»…

Испанцы, всё уже потерявшие, кроме гордости, рванулись в атаку чуть ли не раньше свистка арбитра — и добрались до оттянувшейся назад полузащиты и защиты. Если раньше был «бетон», то тут стальная стена. Разбились, потеряли мячик новый телстаровский, что привезли с собой проклятые русос, и попытались откатиться. Поздно! Степанов уже отдал «телезвезду» Долматову. Тот, как Нетто и наказывал, начал собирать вокруг себя фанатов дриблинга. Когда посчитал, что зрителей хватает, отправил совершенно не прикрытому Квочкину — Арисагу двое защитников окружили и взяли в плен. Горбыль принял неудачно — чуть далековато, и нога не та, потому, пока обрабатывал, один из Трофимкиных опекунов мяч выбил, прямо с ноги снял. Полетел круглый к парочке Трофимка-Педро. Теофило быстрее — принял и… получил умышленный удар по голени шипами одной ноги, и по ахиллову сухожилию второй. Педро Гомес указание тренера выполнил.

Чуть-чуть истории. Футбольные щитки придумали англичане сто лет назад, и в 60-х годах двадцатого века ими пользовались уже почти все профессиональные футболисты. Большеберцовая кость очень слабо защищена вдоль передней медиальной поверхности — она, собака, располагается непосредственно под кожей, и ей не хватает амортизации мышцами, которую имеют другие кости, окруженные ими со всех сторон. Поэтому именно большеберцовая кость — самая подверженная травмам в результате ударов, вплоть до переломов. Такие травмы страшно болезненны, потому что в надкостнице много болевых рецепторов.

Футбольные щитки, применяемые сейчас, в первую очередь, распределяют нагрузки по всей поверхности, что позволяет ослаблять эффект от ударов. В то же время, щитки не способны поглотить много энергии и предотвратить перелом, если удар очень сильный — а ещё они тяжеловаты и сковывают движение, и заднюю часть ноги вовсе не защищают. Тишков звякнул Гречко, услышав об этом, и попросил допустить парочку человек до Титанового комбината, он же завод № 95 в Верхней Салде. Конструкторы разработали, а УЗТМ отштамповал. Теперь по древним лекалам, заброшенным всем остальным миром на свалку, «Кайрат» получает усиленные титаново-резиновые щитки с защитой лодыжки и ахилла.

Педро срубил Арисагу в паре сантиметров от белой линии. Инерция — вещь от педров не зависящая, потому кувыркнулся вопящий негритёнок в штрафной. Судья из Валенсии был буквально в нескольких метрах — ещё до того, как русо прекратил орать, показал на одиннадцатиметровую отметку. Тут Педро бросился доказывать арбитру, что он сломал комми ещё до штрафной. Судья уже отходил, и Педро схватил его за футболку.

Степанов летел через половину поля. Опять проворонил! Пока бетонил от наскоков эльчан, а потом передыхивал, отправив мяч вперёд, Трофимку срубили.

9 марта 1969 года Анхель Франко, сегодняшний судья, судил матч Сегунды на стадионе «Рамон Санчес Писхуан» — «Севилья» играла с «Хихоном». Встреча закончилась со счетом 3:3 и скандалом — игроки и журналисты были взбешены судейством. «Ни на что не годный Франко», «Франко расправился с Севильей», «Все ненавидят Франко», — писали газеты на следующий день. Каудильо был, мягко говоря, не в восторге от подобных заголовков во всех центральных газетах. Это был последний матч, который судил Анхель Франко. Ему пришлось стать Франко Мартинесом — фамилия отца заменила имя, и добавилась фамилия матери. Сейчас, лишь несколько месяцев спустя, это ещё не заметно, но зародилась новая традиция — почти все испанские рефери отныне будут известны публике именно в таком формате. В XXI веке будет знать Ундиано Мальенко, Медину Канталехо, Мехуто Гонсалеса, а вот как этих уважаемых сеньоров звала в детстве мама, когда те заигрывались в футбол — ну, там, «Альберто, или Луис, или Мануэль, живо домой — третий раз паэлью разогреваю!!!» — почти никто не в курсе. Ну, так или иначе — а по итогам той истории Франко Мартинес поимел немало проблем, которые аукались ему до сих пор, перманентно пребывал в отвратительном настроении и не собирался спускать наглостей в свой адрес.

Франко выкрикнул неугомонному защитнику предупреждение и попытался вывернуться, пятясь. Не получилось.

Степанов был не дурак. Ещё пока летел в такую даль, первый порыв раздробить защитнику челюсть прошёл — а тут камрад Педро так классно подставился! Степанов спиной к защитнику вклинился между орущими друг на друга испанскими петушками. Педро отпустил судью и принялся обеими руками отпихивать русского бородача. Хрясь! Это локоть русо въехал педре в солнечное сплетение, и тот стал схлопываться, опуская голову. Хрясь! Это этот же локоть случайно угодил по подставившемуся носу. Русо отскочил, а ошалевший от боли Гомес попёр на обидчика. Не был боксёром — шёл как ветряная мельница. Атаман лучше, чем всякие доны Алонсы Кеханы, знал, как справляться с такой напастью. Чуть присел и пропустил плюхи над головой, потом слегка подтолкнул Педро плечом и разорвал дистанцию. Разнимать бросился сеньор Франко, он же Анхель. Гомес, из-за хлынувших от боли в носу слёз видевший только силуэты, попал. Франко, в отличие от Степанова, не был бывшим боксёром. Хрясь! Схлопотал чёрный Анхель в ухо. Бумс! Это Вадим славным апперкотом отправил драчуна на травку. Испанцы бросились на бородача, но кайратовцев было не меньше, да ещё и трое судей — так что потыкали друг друга кулаками в плечи и разошлись. Доктора выбежали на поле. Судья указал жестом, что Педро Гомеса удаляет, а капитану испанцев и тренеру делает последнее предупреждение. На всякий случай повторно указал на одиннадцатиметровую отметку.

— Трофимка ты как?! — бросился Вадим к негритёнку.

— Плёхо, папа. Ногья, мать её.

— Чего «ногья»? Сломана? Ну-ка, пошевели ногьей. Тьфу… Ногой пошевели. Ну вот, шевелится же — значит, нет перелома. Сильно болит-то?

— Сильно больят! — доктора стали снимать щиток.

— Просто болевой шок. Сейчас чуть заморозим, и может дальше играть, — сообщил Михалыч, и Граевская закивала. Нормально всё.

Похромал, опираясь на Михалыча и Степанова, к бровке. Вышел — и через секунду, пока испанцы очухивались, Горбыль им четвёртый впечатал. Воротчик угадал — зацепил мяч пальцами, но удар пушечный. Не помогли пальцы.

А потом был непрерывный сорокаминутный штурм. Итог — 7:0. Два ещё Трофим забил, и один — итальянский новобранец Роберто Беттега, сменивший Посуэло.

Смотревший игру второй тренер аргентинских «Эстудиантес» покачал головой.

— А мы-то думали, в финале отдых будет… Mierda del toro (дерьмо бычье).

Событие сороковое

Из спортивного репортажа:

— Нам нужен гол! Нам нужен гол!

Нам нужен — мы его и получили!

Аналитический центр «Кайрата» хлеб с маслом ел не зря. Нарыли в международной прессе и про «Атлетико» мадридский, и про «Эстудиантес» из города Ла-Плата. С «Атлетико» было проще — хороший европейский клуб, пятикратный чемпион Испании, последний раз — в 1965 году. В 62-м завоевал Кубок Испании, и ещё какой-то Кубок мира непонятный был — там финалистом стал. Лобановский перелистнул страницу — все сведения о будущих соперниках были переплетены в небольшую книжицу. Все, что смогли аналитики в прессе нарыть. Итак, Малый Кубок мира — футбольный турнир в Венесуэле. Разыгрывают его обычно четыре клуба, по два из Европы и Южной Америки. Одно время считался вполне серьёзным трофеем, и вот в 1965 году «Атлетико» дошёл там до финала. Ну, совсем уж дворовые побегушки кубком мира не назовут же — приходится констатировать, что клуб серьёзный вполне.

Так, что ещё? В 1964 году президентом клуба стал Висенте Кальдерон, и у «Атлетико» начались золотые годы — появились приличные деньги, в 66-м открылся новый стадион, собрали классный состав. Ведущие игроки — вратарь Рейна, полузащитник Аделардо, нападающий Гарате, и ещё — некие Ирурета и Арагонес. Ничего эти фамилии Валерию Васильевичу не говорили. Ну, вот и посмотрим сейчас. Ах, да — тренеры, на последнем листочке. Вот всего месяц назад назначен француз Марсель Доминго.

Лобановский сидел на трибунах и разглядывал книгу вместе с остальными тренерами «Кайрата» — всего через полчаса после их матча на поле должны были выйти «Атлетико» и «Эстудиантес». Намочили головы под краном, похлопали парней по потным спинам и пошли просматривать соперников — Жордания же с врачами и массажистами повезли команду в гостиницу, восстанавливаться, ужинать и спать. Завтра в семь вечера игра с одним из этих монстров.

— Это ни в какие ворота! — покрутил головой Аркадьев уже на десятой минуте.

И это интеллигентный тренер очень мягко выразился. На самом деле на поле с первой же минуты началось побоище. Лобановский перелистнул страницу. Тренер «Студентов» Субельдия нанял бывших судей, чтобы они проинструктировали команду о правилах. Игроки должны были знать все лазейки, чтобы безнаказанно играть в очень грязный футбол. А ещё этот товарищ изобрёл хитрый приём — создание искусственного положения «вне игры». Ловушка для соперника. Дальше шло описание того, как «Эстудиантес» обыграл английский «Манчестер Юнайтед» в борьбе за Межконтинентальный кубок. Жесть кровавая! И завтра с ними играть техничному и законопослушному «Кайрату». Да ни один после такой встречи живым с поля не уйдёт! Хотя… В «Кайрате» ведь тоже есть горячие парни. Если и не любители кулаками помахать, то уж точно в долгу не останутся. Ладно — это завтра. А сейчас, мать его, битва на выживание.

Аргентинцы устроили прессинг по всему полю. Прессинг — от слова пресс. Это кладут, понимаешь, финтифлюшку какую на одну железяку и с силой бьют второй. Железяки, конечно, должны при этом быть тяжелее финтифлюшки. Это и происходило на поле — южноамериканцы были выше и тяжелее своих товарищей из бывшей метрополии. Выросли на вольных хлебах, пока испанские мальчишки в годы войны получали скудное питание. Да, война не коснулась Испании напрямую, но Марс с Аресом не оставили мечущуюся между двух огней нейтральную страну без внимания — они вынуждали Франсиско Паулино Эрменехильдо Теодуло Франко Баамонде, или просто каудильо Франко, все добытые деньги вкладывать в промышленность и вооружение. Нужно было крепить оборону. Вот сейчас его политика сказывалась — Испания если и не процветала, то вполне себе превращалась в индустриальную державу. Родившиеся же во время войны пацаны от ожирения не страдали — жили бедно, и в целом еле-еле сводили концы с концами девяносто процентов испанцев.

Рослые аргентинцы, кроме того, были ещё и техничнее своих соперников — в аналитической книжке было написано, что за последние годы молодёжная академия клуба «Эстудиантес», возглавлявшаяся Мигелем Игномирьельо, дала основному составу целую россыпь классный игроков. А ещё «студенты» не гнушались грубостью — они то и дело наступали соперникам шипами на бутсы, пинали не по мячу, а по ногам, сразу извиняясь — дескать, промахнулся, пардоньте. Толкались, придерживали за футболку, в борьбе за верховой мяч активно работали в прыжке руками. Судья свистел, конечно, и назначал штрафные, но всё это было далековато от ворот и особых неприятностей заокеанским футболистам не приносило.

— Смотри, что творят! — Нетто тоже решил потолкаться.

Смотреть было на что. Русские тренеры увидели такое впервые! Игрок «Атлетико» попытался издали забросить мяч в штрафную своим нападающим, и в это время, словно по команде — а может, именно по команде? — все защитники и полузащитники красно-белых ломанулись от своих ворот. В результате, когда мячом завладел нападающий «Атлетико» Хосе Эулохио Гарате, не только он, но и ещё трое испанцев были уже в очевидном даже для слепых, положении «вне игры». И это не случайное событие — аргентинцы применяли этот приём раз за разом. Игроки «Атлетико», настроившиеся, как и «Кайрат», на длинные передачи в штрафную — и, надо отдать ему должное, мадридцы умели это делать не хуже Степанова и Долматова — оказались в дураках. Что ни заброс, то и офсайд.

— И как теперь с ними играть? — затеребил подбородок Лобановский.

— Может, и не с ними, — пробурчал Аркадьев.

— Да нет. Чувствуется, дожмут, — подтвердил опасения первого Гуся Гусь-два.

Словно в подтверждение его слов, произошло следующее. Кроме искусственного офсайда у «студентов» был отработан ещё один неприятный для «Атлетико» сюрприз. Они, если борьба за мяч происходила либо у боковой кромки поля, либо у линии ворот, использовали не особенно джентльменский, но действенный приём: били по мячу так, чтобы он от ног соперника уходил в аут или на угловой. Вот и сейчас в борьбе у правого флажка аргентинский краёк Рамон Агирре Суарес отправил круглого на угловой ловким рикошетом от ноги испанской «пятёрки» Луиса Арагонеса.

Суарес тут же выставил мяч, дождался свистка арбитра, и навесил в площадь ворот. Выше всех выпрыгнул Хуан Рамон Верон, та самая аргентинская «ведьма». Мяч боднул удачно — 1:0.

«Атлетико» кинулся отыгрываться. Поняв, что длинными передачами ничего кроме смеха трибун они не заработают, столичные игроки стали играть накоротке — пытались пройти вперёд по флангам.

— Смотри, Агностик, что их шестой номер творит. Как там его? Глянь в программке, — Игорь Нетто вырвал у сидевшего с открытым ртом Лобановского листок. Глянул мельком. За пару месяцев Горбаневская из них полиглотов не сделала, но хоть бегло читать латинский шрифт научились. — Полузащитник Карлос Билардо. Мда. Игрушка сама по себе очень жёсткая, но этот фрукт даже тут выделяется.

— Да, владеть мячом, когда на тебя бежит этот людоед — значит, рисковать своей жизнью, — поддержал Нетто Аркадьев.

— Ешки-матрёшки, смотрите! Да…

Смотреть было на что и без подсказки Нетто.

На 25-й минуте молоденький и горячий нападающий «Атлетико» Хавьер Ирурета, выведенный из себя очередной грубостью защитника Хосе Уго Медины, ударил эту Медину в лицо и толкнул Нестора Тоньери. Дело было на половине поля аргентинцев. Арбитр удалил Ирурету и Медину, после чего горячий испанский мачо плюнул в соперника, и началась драка; обоих игроков пришлось препровождать в раздевалки.

При разнимании мачей досталось и главному арбитру Гурусете, потому дальнейшее судейство благодушием не страдало. Кроме того, прилично прилетело в ухо и «ведьме», даже кровь пошла. Игра была остановлена минут на семь.

После вынужденного перерыва хрен кто успокоился. За пару минут до свистка на перерыв отличился вратарь «Студентов» Альберто Полетти. Случилась толкотня у ворот, и мяч время от времени взмывал в воздух. В один из таких моментов одновременно выпрыгнули нападающий испанцев Хосе Эулохио Гарате и вратарь аргентинцев. Полетти то ли хотел ударить по мячу кулаком, то ли и не хотел совсем, но угодил точно по виску игрока «Атлетико», разорвав грубой кожей вратарской перчатки куда более нежную кожу на голове соперника. Приземлился Гарате уже обмякшей тушкой — когда стали поднимать, то увидели, что кровь у бедняги прямо ручейками течёт по лицу.

Нападающего унесли с поля и заменили, а судья только и мог сказать аргентинцу, чтобы играл аккуратней — хотя формально он был в своём праве защищать ворота всеми способами.

Ну а только ввели мяч, как Гурусета подал сигнал об окончании первого тайма.

Альберто Хосе Полетти

Событие сорок перовое

Удар! Г-о-о-о-л! Футболисты ликуют, прыгают, обнимаются, и-и-и… бутса… летит на трибуны!


В этот раз никто концертов не устраивал, девчули по полю не топали — скука смертная. Да ещё и зрители, собравшиеся на стадионе, не сильно-то болели за свой «Атлетико». Если кто-то по простоте душевной думает, что только у нас вся остальная Россия, мягко говоря, недолюбливает москвичей, то глубоко ошибается. Провинциалы в большинстве стран не любят столичных. В Испании это выражено в разы больше, чем в России, а соседней с Валенсией Барселоне — столице автономной области Каталония — их просто ненавидят. Вот так не сильно-то болел за своих-не своих и Эльче. Многие желали поражение «Атлетико», тем более, что их любимый клуб уже всё равно выбыл из борьбы за Trofeo Festa d’Elx.

Стадион гудел и дымил. Русские были тут чуть ли не единственными некурящими, а все остальные тридцать тысяч успели по две-три сигареты высосать. Над стадионом стояли облака дыма и гул.

— Ну что, Валера, есть мысли, как с этим искусственным офсайдом справляться? — сквозь старческий кашель поинтересовался Аркадьев.

— Задачка… — Лобановский уже пару минут теребил свой раздвоенный подбородок, думая как раз об этом.

— Придётся переходить на короткий пас, — тяжко вздохнул Нетто. — И это — против таких костоломов.

— Есть одна мысль, — оставил лицо в покое Агностик-Гусь. Достал блокнот и нарисовал схему. Уткнулись — Валерий показал стрелками перемещение игроков.

— Нда. Нет, не выйдет, — Нетто взял карандаш и показал ответные действия защитников.

— Волшебное слово есть, — хохотнул Лобан.

— «Пожалуйста»? — захихикал-закашлял Борис Андреевич.

— Нет. «Арисага». У него стартовая скорость — мама не горюй! Может успеть, а если в тот момент ещё и сделает ложный рывок наше юное итальянское дарование, то эти матрасники-студенты будут вообще вынуждены назад броситься с полдороги.

— Нда. Трофимка — это точно второй Пеле… если не первый. Тот — созидатель, а этот сам всё норовит сделать — но по мастерству точно ровня. Давайте утречком пару раз опробуем, — Игорь вырвал листок из блокнота. — Вечерком на сон грядущий ещё подумаю.

Если первый тайм или хаф, был грубым и явно не джентльменским, то второй был ровно на порядок грубее, и уж жентельменством — или как по-местному, кабальерством? В общем, вежливостью и благородством не пахло вообще. Хуан Рамон Верон покинул поле на носилках. «Атлетико» встал на предложенную лыжню — работали строго по ногам, мяч уже никому не был интересен. Удар — свободный или штрафной, удар — свободный или штрафной. И так минут десять, вот пока «ведьму» не унесли. Судья остановил встречу и подозвал к себе тренеров. Вероятно, чуть не единственный в истории футбола случай подобных переговоров во время матча. Пообзывались бабосами, но всё же чего-то прокричали своим и Освальдо Субельдия и Марсель Доминго.

Накал спал, но ненадолго. Не сработал искусственный офсайд всего один разок за игру — но больше и не надо. Вышли два нападающих «Атлетико» на одного замешкавшегося защитника и технично уложили на газон. Вратарь кинулся на выход — но не угадал, разминулся с мячом. 1:1.

Аргентинцы пошли вперёд, и опять начался грязный футбол — испанцы ответили симметрично. Унесли с поля игрока «Эстудиантес» Нестора Тоньери, удалили Аделардо, полузащитника мадридских «матрасников» — впрочем, сегодня синих, поскольку основная форма у обоих соперников была в красно-белую полоску, но формальными хозяевами были объявлены латиносы. В итоге испанцы остались на поле вообще вдевятером. Основное время так и закончилось — 1:1, назначили два дополнительных тайма по пятнадцать минут. Рубились знатно, но круглый как будто «ведьма» Верон, покидая поле, заколдовал — даже ни разу угрозы ни тем, ни другим воротам не случилось. Сбился у голеадоров прицел — то выше, то… э, нет, ниже-то вроде и некуда. То левее, то правее. Последние минуты обе команды просто ползали по полю. Правильно — ведь даже не тренировались толком, только из двухмесячного отпуска вернулись, накачанные пивом и вином. Дальше били пенальти — и залысый мордатый «студент» Альберто Хосе Полетти взял первый же. Потом все пропустил, но вратарь «Атлетико» Рейна не отбил вообще ни одного. В финале с русос будут играть «Эстудиантес», ослабленные удалением двоих основных игроков, да ещё под вопросом выход на поле Нестора Тоньери и «ведьмы» Верона — обоих унесли ведь мало что не без чувств. Мясницкая забава какая-то. Впрочем, Аргентина и Испания мясом-то как раз славятся — значит, и мясники искусные есть в количестве. Вот некоторые совмещают, очевидно, любимую работу с футболом.

Глава 23

Интермеццо девятнадцатое

Турист разглядывает Колизей:

— Это после какого же матча так разделали стадион?

Говорят, некоторые дикие племена из жарких стран, увидев российских туристов, поняли, что не такие уж они дикие.

— Дывись, Карл Иваныч, шо кляти капиталюги зробили! — Панас Олегович простер пухленькую длань, указывая на рукотворное озеро в пальмовой роще.

— Товарищ Шанойло! Во-первых, вы бросьте эту мову свою, а во-вторых, пальцем показывать неприлично, — Миллер осуждающе глянул на завсклада.

Злой был. Это, ёжику ясно, приятно — получить в порядке премии поездку на футбольный матч аж в Испании. Есть, однако, и «но»… Мда, этих «но» было чуть не четыреста человек. Первый секретарь ЦК компартии Казахстана товарищ Тишков решил поощрить передовиков производства республики таким вот необычным способом — свозить на матч «Кайрата» в городе Эльче. Вот привёз самолет вчера в Валенсию команду и группу поддержки, потом вернулся назад, взял болельщиков — и уже снова в Испании. Понятно, что процесс небыстрый — от Алма-Аты до Валенсии больше шести тысяч километров, так что пришлось в Киеве садиться на дозаправку. Могли бы и так долететь, как пилот сказал, но больно уж дорого заправляться в Испании. Деньги — они счёт любят. Кстати, насчёт денег: выдали им всем на покупку сувениров, ну и в кафе там или на экскурсию сходить, немного ихних песет. Сотенные бумажки, с одной стороны коричневые, и там мужичок — дохленький, лысый и в круглых очочках. Страшный. За что его на деньги водрузили? Уж точно не за внешность. На второй стороне бумажки — синий рисунок, какие-то деревья. Сад, наверное. Бумажка эта, как объяснили — примерно десять наших рублей, так что поесть и значок купить хватит. А больше и не надо, ведь поздно вечером автобусы опять увезут алма-атинцев и прочих жителей Казахстана в Валенсию, где их будет ждать всё тот же самолёт. Увезёт — и опять назад, ведь русскую делегацию, в том числе и футболистов, нужно будет переправить на противоположный край Испании, к Атлантическому океану. Там, недалеко друг от друга, стоят два городка — Уэльва и Кадис, вот в них и будут два следующих турнира. Туда тоже автобусами из Севильи добираться — километров сто.

Болельщики, что огромный, раскрашенный под ветки деревьев самолёт привёз из Алма-Аты, делятся на две группы. Одни — это активисты нового клуба болельщиков «Кайрата», примерно сотня человек, а второй побольше коллектив — собранные со всей республики кавалеры орденов и звёзд за трудовые подвиги.

Заместителю директора на глазах разрастающегося мебельного комбината было из-за чего нервничать и сердиться. Эту сотню болельщиков доверили ему — старшим поставили. И ведь в первую же пару часов больше десятка от группы отбилось и потерялось на бескрайних просторах магазинчиков! И это — в малюсеньком городке Эльче. Двоих нашли — стоят на площади и торгуют советскими значками. Стыд и позор. По мордам не надавали, но сообщили радостную новость: во все возможные чёрные списки внесут. Позорят светлый образ советского человека, негодники.

Потому и увёл Миллер народ от всех этих магазинчиков и лавочек с их соблазнами в пальмовую рощу, раз в программке написано, что она — достопримечательность Эльче.

А и правда ведь — красиво, даже «красиво» — не то слово. Аж до зубовного скрежета завидки берут! Нужно что-то подобное у них в Алма-Ате сделать. Пальмы там не вырастут, но вот кедры небольшие стали из Кореи завозить. Будет у них своя роща — хвойная. Вот вернутся — и надо переговорить с руководителями предприятий города. Карл Иваныч Кальтенбруннер вон ходит с «Зенитом» и всё запечатлевает. Уже третью плёнку вставил в фотоаппарат. Будет что городским архитекторам показывать.

— Опанас Олегович, давайте уже, собирайте народ — у вас голос зычный. Через час матч, пора к стадиону двигаться.

Событие сорок второе

Идет футбольный матч. Комментатор привычно быстро-быстро говорит:

— Удар, мяч у Иванова, проход по левому краю, пас в штрафную площадку, удар по воротам, штанга!

Тут дверь с шумом открывается, вбегает запыхавшийся тренер:

— Нельзя ли помедленнее? Ребята не успевают.

Перед финальным матчем местный клуб обыграл побитых и покоцанных судьёй Франко «Атлетов» из Мадрида. Первый тайм закончился 1:1, а во втором столичные ребята, вымотанные вчерашним побоищем с аргентинцами и лишённые троих основных игроков, сдулись и под занавес пропустили во вполне безобидной ситуации телстаровский мяч. Бросились отыгрываться, но времени уже не было. «Эльче» получил от группы «Крылья Родины» бронзовые медали. Принимали, как золотые. Всех в щёчку клюнула или Керту Дирир, или Джанетта, или Сиомара. Воспоминание на всю жизнь! Внукам будут рассказывать. И год не умываться.

Полосатые аргентинцы вышли из подтрибунного помещения уже под светом прожекторов — рано на юге темнеет. Может, и хорошо, потому, как днём чуть не сорок градусов было. В такую жару играть — то ещё испытание. А тут и ветерок прохладный с гор, и солнышка нет — прямо как дома, в Алма-Ате. Играй — не хочу. Как и у «Атлетико», в составе «студентов» вынужденные изменения. Вчерашний матч стройные ряды красно-белых проредил — нет покалеченных Тоньери и «ведьмы» Верона. Кроме них из-за вчерашних удалений пропускают матч с русос двое — нет Хосе Уго Медины и удалённого за пару минут до финального свистка за пререкания с судьёй защитника Рауля Мадеро. Кем уж там заменили, опытные игроки или вечные дублёры — неведомо, но хоть «ведьмы» нет, и то хлеб.

«Кайрат» же тренерский штаб сумел выпустить в оптимальном составе. Лобановский отдельно предупредил всех, чтобы с костоломом полузащитником Карлосом Билардо ни в какие противоборства не вступали. Увидел, что к тебе несётся полосатая «шестёрка» — отдай мяч, пусть побегает. Может, после вчерашнего на всю игры прыти и не хватит. Крайним левым защитником встал хорошо показавший себя вчера Пауль Брайтнер. Федотов, если что, заменит после перыва. Поставили в старт и итальянского вундеркинда Роберто Беттегу вместо Миши Посуэло — должен принять участие в преодолении хитрющей хитрости сеньора Освальдо Субельдия, искусственного офсайда.

Делать офсайд своими руками, или, вернее, ногами — затея коварная, даже спору нет, но ведь коварная для обеих команд. Им нужно очень грамотно руководить. Кто это делает и как? Надо думать — самый опытный защитник. Когда этот лидер видит хорошую возможность для создания ловушки, он подает сигнал своим партнерам, после чего линия обороны резко поднимается на несколько метров. К тому же, надо использовать особенные сигналы, чтобы нападающие соперников не смогли разгадать замысел.

Всё это тренерский штаб «Кайрата» обсудил, и утречком на разминке попробовал одно из возможных противодействий осуществить. Вот тут и столкнулись с тем, что на флангах впереди должны быть чемпионы мира по спринту, или близко к тому. Всесоюзной Спартакиады победители там, или ещё чего. Вот двое таких «спартаков-бегунков» есть — Арисага и Роберто, их и поставили.

Матч начался предсказуемо. «Эстудиантес» попёрли вперёд, тем более что выиграли в орлянку право вводить мяч в игру. Не знали они только одного: алма-атинцы получили команду в любом случае отойти на свою половину. Отошли. «Семёрка» «студентов» Карлос Пачаме прошёл через всё поле до Пряника, и там мяч, естественно, потерял. Быстрый пас Степанову, тот отработанным движение, м вразрез Долме, и ещё через десяток секунд мяч у Арисаги. Он рвётся вперёд — и раз, бело-красные «матрасы», весело задрав хвосты, оставляют Квочкина, принимающего мяч от чернокожего «шмеля», в офсайде. Стадион охнул и разразился проклятиями.

Ещё пара минут — теперь аргентинцы рвутся по другому флангу. Карлос Билардо ожидает единоборства с лохматым мальчиком, но тот очень технично выбивает «телезвезду» прямо из-под ног костолома на Степанова. Карлос и рад бы кого подковать, но мяч уже давно на их половине! Передача Беттеге, он опять на Квочкина — и опять Горбыль вне игры. Возмущению стадиона нет предела.

— Играем правый! — крикнул своим Агностик, и «Кайрат» начал осуществлять задуманную утром аферу.

Во-первых, когда «Эстудиантес» рванулись к воротам, нападение не оттянулось. Мяч Пряник опять выцарапал и отдал Атаману, тот чуть его придержал, собирая аудиторию, а дальше, как и положено, запустил через всё поле Долматову. Долма же надежд студентов не разрушил — отдал налево Роберто. Вот — а дальше началось «во-вторых». Роберто молодецки замахнулся, и аргентинская оборона рванула к центру, дружно и слаженно. Мяч же полетел не на Квочкина, а на угол штрафной на противоположном фланге. Спустя какое-то мгновение, прорычав чего-то судье, туда же устремился Арисага, а все нападающие и полузащитники «Кайрата» бросились навстречу матрасникам. Раз — и в штрафной пять «шмелей» и ни одного «студента». Несомненно побивший мировой рекорд в беге на двадцать метров Трофимка догнал мяч и, обработав, совершенно ни куда не торопясь, двинулся к воротам, как на тренировке меняя ноги. Голкипер Полетти точно знал, что остальные игроки «Кайрата» «вне игры», и как чёрный, набирающий ускорение паровоз, помчался на Трофимку. Э нет — глупо соревноваться в скорости с этим пухленьким колобком! Он послал мяч вдоль ворот и рванул за ним. Вратарь ещё по инерции бежал на проклятого русо негро, а тот уже догнал мяч и спокойно закатил его в ворота. Без всяких ударов — даже приостановил, издеваясь, на черте, а когда разбежавшийся лохматый локомотив оказался в паре метров, катнул круглого и отскочил назад. Прибежали прорвавшиеся через заслон из нападающих «Кайрата» полосатики. Поздно! Полетти был здоровый. Теперь не очень. Вышиб плечо о штангу. Прибежали врачи аргентинцев, поколдовали, заморозили, подёргали — и оставили в воротах.

Зря.

Лобан с Нетто придумали ещё один финт ушами. Назвали так: «были ноги ваши — будут наши». На исполнение поставили самого техничного игрока «новых шмелей» Долматова.

Трюк опять украли. Бедный Субельдия, или Зубельдия, кому как нравится — тренерам «Кайрата» он, впрочем, не нравился ни в каком виде. Переломать игроков в мясорубке за гипсовую тётку — как фамилия того, кто об этом мечтает?

Началось всё с центра поля — как всегда, сдали почти без боя и накинулись на прорвавшихся уже в непосредственной близости у ворот. Шли гости по левому краю, а потому Асылбаев и Брайтнер окружили и взяли в плен. Мяч же перекочевал к Степанову. Никаких новостей — заброс на Долматова, уже надрессированные защитники «Эстудиантес» ринулись к Трофимке, но Олег отдал не поперек поля, а вперед на ход. Получив пас, молодой итальянский Роберто послал совсем уж неожиданно — почти к линии ворот. Первым оказался полузащитник «новых шмелей» Тимур Сегизбаев, специально туда на эту многоходовку отправленный. Перед ним нарисовалось сразу двое престарелых «студентов», которые по массе в сумме превосходили Тимурку раз в пять — однако он и не стал финты крутить. Поступил прямолинейно. Удар — и мяч от ноги Оскара Мальберната укатывается за линию ворот.

Сеньор Франко радостно показывает на флажок. Угловой! Сам Сегизбаев и бьёт. Десятки тысяч ударов на тренировках, три реализованных «сухих листа» в играх. Принесло плоды — как тут и был. Впритирку со штангой, чуть задев её и изменив направление, «телезвезда» разминулась с опоздавшим вратарём. Полетти извернулся как мог, но раздался «шмяк» — и больным плечом в штангу. Сполз, воя, вниз по ней. Шла пятнадцатая минута встречи. Испанцы вопили минут пять. Русско-нерусская делегация — ещё минуту сверху.

— О це дило! Як вин… як по циркулю. Инженер! — возопил Шанойло.

— Инженер! Инженер! — Поддержал Алимка.

— Инженерр! Инженерр! — вплёл свой голос и Карл Иванович Кальтенбруннер.

Надо думать, приживётся прозвище.

Игра продолжилась не сразу — унесли с поля Полетти и сделали замену. Вместо молодого, но уже опытного вратаря «студенты» поставили старичка Эрреа, и это была уже пятая их потеря. Полкоманды в минус.

Событие сорок третье

Пригласили в «Зенит» форварда из казахского клуба «Кайсар Кызылорда». На первой же тренировке тренер собирает нападающих, берет в руки мяч и говорит:

— Мяч, нах!

Потом кладет мяч в ворота, показывает на них и говорит:

— Гол, нах!

Потом имитирует удар по мячу и объясняет:

— Удар, нах! Понимаешь, мать твою?! Мяч, удар, гол! Го-о-ол, нах!!!

На это смущенный казах отвечает:

— Уважаемая тренера! Моя и так понимать по русской языке очын карашо…

Тренер:

— Да это я не тебе, это я Кержакову объясняю!

Собрались — рано их болельщики похоронили. «Студенты» опять включили грубость и командный прессинг. Алма-атинцы все вынуждены были оттянуться в свою штрафную, но суета и толкотня у ворот никогда ничем хорошим закончиться не может. На тридцать третьей минуте мяч просочился через частокол ног и, ударившись о штангу, пролетел мимо вообще не видевшего его Масика. Схватили радостно красно-полосатые его и рванулись на центр.

«Кайрат» попытался в центре задержаться, но таранные полузащитники теснили и теснили мелких алма-атинцев, пока снова не загнали их в штрафную. Все по той же схеме, с небольшой разницей — Бубенец мяч видел и поддал его ногой, надеясь выбросить подальше. Попал, однако, в одного из нападающих «Эстудиантес». Тот пробил — снова пришлось во вратаря, и от его кулака мяч взмыл вверх. Первым его коснулась голова Красного Пауля, но только чиркнула, а вот вышедший вместо «ведьмы» двадцатка Хосе Конинья придал круглому траекторию, закончившуюся за спиной кайратовского кипера.

Не успокоились «студенты» и на этом — опять пошли в атаку, но мяч потеряли. Обычной связки у Степанова не получилось — просто отдал вперёд, и первым подоспел Севидов. Он ни весом, ни ростом аргентинцам не уступал, так что защитникам пришлось фолить. Остановили в шаге от штрафной — уцепили за футболку и повалили.

Бил Степанов. Аргентинцы выстроили из здоровых чернявых лбов основательную стенку. То ли так свезло, то ли именно этого Атаман и хотел — но мяч никуда не закрутил, а всадил в самый центр частокола, который всё продвигался и продвигался к нему, пока он тщательно устанавливал «телезвезду». Бабах! И круглый впечатался в овальную лохматую голову костолома Карлоса Билардо. Говорят, что Степанов в одном из матчей сломал у ворот перекладину. Врут, поди — ну, и или сам заранее подпилил ночью. Тот ещё тип. Карлосу, однако, крупно не повезло — «телезвезда» попала точно в ухо. Он интуитивно отвернул голову, а лучше бы наклонил. Так получил в ухо и в висок. Долго и красиво падал. Увидев, что партнёр валяется без сознания, один из аргентинцев выбил мяч на угловой — и только тут Франко соизволил свистнуть. Появились доктора, и красно-белые лишись ещё одного игрока основы. Заменили — и только ввели, как судья Франко встречу снова остановил. Перерыв.

— Аааа, ууу, ыыы, — чего-то такое неслось из-за неплотно прикрытой двери раздевалки аргентинцев.

Полиглот у «Кайрата» был. Вообще, если собрать все языки, которыми владели люди, находившиеся в раздевалке алма-атинцев, то получилось бы за малым не два десятка. Были и китайцы, и корейцы, и казахи, и грузины, был немец, был перуанец — читай испанец, хоть и Ликом Тёмен и Ужасен, да ещё и свой местечковый, ченотчетланский, или как там его, знал. Однако никто подслушивать перлы и идиомы аргентинские не пошёл — заняты были.

Массажисты массажировали, иглоукалыватель иглоукалывал. Кашпировский кашпировил над Лисицыным — Масика решили поменять. Тот тоже не очень удачно выцепил один из верных мячей, и недавняя травма ноги дала о себе знать — прихромал в раздевалку. Вместо итальянца вышел Миша Посуэло, а вместо Фарида Хисамутдинов впервые выпустили Ольшанского с его пушечным ударом. Решили продолжить игру, так удачно начатую в первом тайме — бьём врага их же оружием.

— Трофимка, ты ещё дальше к бровке оттянись и повытягивай на себя парочку защитников, а потом — на ход Посуэло, ну, и сам лети, не стой. Запутай защитников, — Лобановский нервничал. Он не знал, чем ещё помочь команде. Вроде так прекрасно начали первый тайм — а ведь надеялись ещё, что вымотанные вчерашним матчем аргентинцы высунут языки и ползать будут. А тут получается, что у них на поле практически другая команда — и моложе, и как бы даже не агрессивней старой.

Вышли из духоты раздевалки на прохладу почти ночного стадиона. Звёзд не видно, прожектора мешают проверить, есть ли в Испании Большая Медведица. Вообще, есть ли в Испании медведи? Знали б точно, кабы в финал вышел «Атлетико» — у тех на эмблеме как раз мишка изображён, лезущий на какое-то неведомое земляничное дерево. А так вот приходится гадать.

Через пять минут после свистка проявил себя молодой Ольшанский. Бил свободный чуть не с центра поля, но лупанул не передачу кому-то, а в створ ворот и попал. Воротчик мяч видел на всей траектории — приготовился принимать, чуть выйдя из ворот. Никто и не мешал — удара по воротам ни свои, ни чужие не ожидали. Удар был сильный — никаких снарядных траекторий мяч описывать не стал, летел почти точно по прямой в ближнюю правую девятку. Вратарь выпрыгнул, и его руки припечатало к штанге. Лучше бы не лез. Ушёл с поля сам, но с переломами трёх пальцев. Все замены произведены! Поставили «студенты» полевого игрока.

Масик, сидящий на банке, блаженно улыбался. Толкнул Нетто и прогудел:

— Надо, бля, на пальцах отжиматься, или на время стоять на них. А вообще… тут, кроме как техника, навряд ли что ещё поможет… Просто если в тебя летит пушара, а ты руки ставишь неправильно — и привет пальцам… Это по большей части техника. Но отжиматься надо. Я раз по триста в день, — ткнул своими ковшами экскаваторными тренеру под нос. Пальцы толстенные, три странно изогнуты. — У меня тоже пальцы вылетают… причём почти все выбиты уже… когда идёт сильный удар в угол… стараешься прыгнуть… кулаком не достать же… приходится тянуться и отбивать одним-двумя. Вот так и вылетают…

Всё — на этом доля везения, что была отпущена «студентам», закончилась. Пошли вразнос. Ольшанский и получил первый по ногам — тоже вынесли, но вроде ушибом отделался. Зато аргентинца удалили, а затем Франко отправил в раздевалку и их тренера, бросившегося доказывать, что оно само упало…

Играть восемью полевыми против десятерых (Ольшанский вскоре вернулся) — это квест. Не успевать стали везде. Пристроил гол Арисага, забил Посуэло. Легко вытащил единственный летящий в створ ворот после отчаянной контратаки Лисицын. От разгрома «Эстудиантес» спас свисток арбитра. Стадион принялся галдеть, что по табло ещё две минуты играть, но Франко судил по своим, о чем и сообщил красноречиво оппонентам, ткнув пальцем в наручный секундомер.

— Мать вашу, родину нашу, как Тишков говорит… Ещё один такой матч — и я с инфарктом тут слягу. Даже когда наши чилийцам проигрывали, и то лучше себя чувствовал.

— Э, Борис, ты тогда проста маложе был… — похлопал Аркадьева по плечу Жордания. — Слушайтэ, рэбята, а вэдь вам могут за этот турнир мастэров спорта мэждународного класса дат.

— Шел вратарь куда-то вдаль.

На груди была медаль:

«Самый опытный водитель,

Лучший хряк-производитель»… Всё, всё, Масик! Это я не про тебя. Это просто для рифмы, — заверещал Атаман в дружеских объятьях.

— Сам ты хряк. Вон щетины скоко.

Бубенец Вячеслав Васильевич

Глава 24

Событие сорок четвёртое

Переписка в сети:

«Сейчас зайду к тебе в гости. Приготовишь чайку?»

«Где я тебе ее найду?! Давай лучше курицу?»


Я наконец-то в отпуске!!! Море! Чайки! Дельфины рядом! Вот какое красивое у меня постельное бельё.

Уэльва — это не очень-то и маленький город в Андалусии, населения целых сто сорок тысяч, а так как большинство живёт либо в малоэтажных домах, либо в личных, то город занимает приличную площадь в 150 квадратных километров. Чего не занимать-то — тепло, светло и мухи не кусают. Мух, правда, хватает — океан выбрасывет на побережье водоросли, различных дохлых рыбов и медузов с огурцами, и всё это сразу берут в переработку птицы и мухи. Огромными стаями носятся. Чайки. У птиц — стаи, а как вот у мух? Мушиная стая… Так себе звучит. Бандами, наверное.

Русам показали красивый кафедральный собор, памятник Кристобалю, музей из этих самых каравелл-некаравелл. Маленькие! Как проплыл через океан? Семьдесят один день, гид сказал. Ужас… как не передрались-то. А, передрались? Ну, тогда ладно.

После экскурсии по праздничному городу, увешанному флагами и прочими цветами, русос отвезли похвастаться стадионом. Даже с трёх раз не нужно угадывать, как он называется. Естественно — «Коломбино». Маленькая Коломбина, всего на тринадцать тысяч болельщиков. Впрочем, местным, наверное, больше и не надо — их любимый «Рекреативо» выступает в Сегунде, и грандов тифози и торсиды видят только по праздникам, то есть вот с 4 по 6 августа. Зато стараются принять уж самых-самых. В этот раз затесался «Кайрат» — ну да денежки и не на такое способны. Построить каравеллы, принять группу «Крылья Родины» и самого Дольче Габбану, плюс оркестр и барабанщиц, да ещё русос обещали заключить договор с местным заводом по производству сардин и фабрикой по выделыванию дубовых бочек. Потеснили голландского чемпиона «Фейеноорд», который тоже подавал заявку.

Утречком «Кайрат» попинал круглого с местным «Рекреативо» — не матч, так, разминались. А вот интересно… Если креативность — это способность к преодолению шаблонного мышления, умение обойти когнитивные и поведенческие стереотипы и решать задачи нестандартным способом, то что тогда такое «рекреативность»? Ведь приставка «ре» обозначает в том числе и противоположность корню. Получается, что местную команду все невзлюбили — ну, типа, стандартная, плоско мыслящая, «тупицы», в общем. На самом деле ребята были весёлые и на даунов не походили, но и звёзд с неба не хватали. Чего уж — как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. Им бы понедельники взять и отменить — в смысле, переименоваться в «Креативо». Ну и, конечно, деньжат на покупку звёзд — хотя в Испании это непросто, строжайший запрет на легионеров действует.

Жеребьевку проводил алькальд, высокий сухой старичок, весь в орденах. Это с кем он, интересно, воевал? Столько орденов могли дать только за убийство Гитлера и пленение самого Муссолини, причём разве только одновременно. Сталин-то ведь с Черчиллем выжили. А наши всё сказки рассказывают про отравление… Вот он — Герой.

Команды четыре, а матча за третье место нет — только два полуфинала и финал. Через день. Хоть тут додумались не устраивать «Голодные игры» на выживание.

«Бенфика», «Ювентус» и «Ливерпуль» в соперниках. Пофиг, как пройдёт жеребьёвка — один краше другого. Подозвал Герой орденоносный капитанов, те определили, что бородачу-русо тянуть бумажки первым. Русо вытянул себе «Ювентус». Хорошо это или плохо — «Кайрату» суждено узнать уже в пять вечера. Он открывает турнир.

Валерий Лобановский достал приготовленную аналитиками справку по первому сопернику. Пятое место в первенстве, чемпион «Фиорентина» обогнала «Ювентус» аж на десять очков. Со своего места футбольный клуб «Юность», ну, если перевести с латыни, попадает на Кубок Ярмарок — вот к нему и приехал готовиться, и к чемпионату, что начнётся 14 сентября. Только «юннаты» собрались после отпусков — даже не потренировались толком, на их «Стадио Комунале» ремонт. Три года назад клуб покинул обладатель «Золотого Мяча» Омар Сивори, и сейчас звёзд в составе такого масштаба нет. Эрреры тоже нет. Рулит Луис Карнилья из Аргентины — личность вполне себе известная, при нём мадридский «Реал» выигрывал чемпионат, а потом и Кубок Европейских Чемпионов. Сейчас позиции сдал, но дядька ещё нестарый — есть ещё время и трофейчик какой-никакой отхватить, вот хоть эту бронзовую каравелу.

Событие сорок пятое

Учитель спрашивает:

— Твой пиджак из чего сшит?

— Из сукна.

— Верно, а из чего выделывают сукно?

— Из шерсти.

— Молодец! А шерсть кто дает?

— Овцы.

— Умница! Значит, какое животное дало тебе пиджак?

— Папа.

Есть в «Ювентусе» один интересный игрок — даже не сам по себе интересный, интересна история его появления в клубе. Зовут персонажа Луис дель Соль. Работал себе в мадридском «Реале», и вполне себе хорошо работал — но тут захотелось королевскому клубу пригласить в свои сливочные ряды самого короля футбола, то бишь Пеле. И как давай распродавать игроков, чтобы денежку набрать! Вот и одного из лучших защитников Испании Луиса дель Соль продали в «Ювентус» за 35 миллионов песет, которые потратили на обновление своего спортивного городка, так как с Пеле договориться не удалось. Сейчас этот самый дель Соль — капитан команды и обладатель скудетто, то бишь чемпионства, 1967 года да Кубка Италии 1965-го. Из-за этого несостоявшегося перехода «Реал» получил ещё одно прозвище, обидное для фанатов на первый взгляд, «пастухи» — но на деле таковым оно не является. Появилась эта кличка у клуба благодаря высказыванию Альфредо ди Стефано. На идею пригласить Пеле тот ответил, что двух пастухов у одного стада быть не может. Такие аналогии привели к появлению ещё одного прозвища — «овцы», и вот его-то, естественно, болельщики других команд используют в хвост и в гриву.

Эту же информацию прочитал и Тишков. Задумался там, в Казахстане. Через четыре года Король поедет играть в Нью-Йорк, в дворовую футбольную команду «Космос». Почему не в Краснотурьинск? Сменил бы там старичков Ваву и Гарринчу. Космос даст три миллиона долларов. Очень много — но ведь понты дороже! Ну да дожить надо. Вава, Гарринча и Сократес к тому времени станут гражданами СССР, и чего бы звезде не поехать доигрывать к таким достойным коллегам?

Тренерскому штабу «Кайрата» было не до Пеле. Под бравурную мелодию из почти и не хрипящих динамиков команды выходили на поле. «Ювентус» тоже был в матрасных футболках, но если у остальных матрасников были хоть деньги на цветную ткань, то у «Старой Синьоры» только на чёрно-белые грошей хватило. Была в книжечке и нарытая аналитиками информация, а чего вдруг «Старая Синьора» — это шутка такая. Согласно одной из версий, «Старая Синьора» — ирония по поводу названия клуба. Одно время всем лидерам «Юве» было хорошо за тридцатник, вот болельщики и отреагировали шутками о том, что команда не такая уж и молодая. Ну а «синьорой» «Ювентус» стал банально из-за того, что в итальянском языке это слово женского рода — la Juventus.

«Старая Синьора» получила при подкидывании песо право вводить мяч, и началось всё с полного фиаско для алма-атинцев. Полузащитник Джанфранко Леончини ввёл мяч, отправив его на ход своей «восьмёрке» — немцу Гельмуту Галлеру, полузащитнику сборной ФРГ. Тот как ужаленный понёсся к воротам и на краю штрафной пробросил мяч вперед, прямо на центр. Степанов только и смог, что посмотреть, как «телезвезда» прокатывается в пяти метрах от него. Набежал другой Джанфранко — Дзигони и, еле успевая, всё же толкнул круглого, почти усевшись на шпагат. Масик не ждал, но среагировал. Рассчитал неверно — нырнул вперёд, а мяч прокатился под рукой. Пятнадцатая секунда — и уже снова надо начинать с центра поля. Пока все на банке матерились, Лобан-Гусь-Балерина и Агностик лихорадочно чиркал в блокнот комбинацию. Случайно она там у немца получилась, или отрабатывал — но вещь убойная, нужно её кайратовской фишкой сделать. Пока остальные раскусят и найдут противоядие, много можно заколотить.

На случай ввода мяча домашняя заготовочка у «Кайрата» имелась, и она практически не отличалась от отрабатываемой в последнее время быстрой контратаки. Разница лишь в том, что соперника надо выманить на свою территорию и разредить его среднюю и оборонительные линии. Так и поступили — Сегизбаев ввёл и побежал к воротам туринцев, а получивший мяч Арисага отдал его назад Прянику, и, тоже не спеша, чтобы на нём не акцентировалось внимание, пошлёпал, перекатываясь на толстеньких ножках в жёлтеньких гетрах с чёрными полосками. Данилов подержал, сделал вид, что побежал вперёд и, выманив пару человек на себя, передал, как обычно, Степанову. Атаман ждать гостей не стал — сходу вразрез отдал Долматову. Вот тот долго и упорно крутился, причём передержал и пришлось накоротке играть с вышедшим в первом тайме Трояновским. «Валет» ошибки повторять не стал — отдал на ход Арисаге. Трофимка рванулся. Не получилось, как с аргентинцами и «Эльче» — защитник Эрнесто Кастано встал полосатой стеной. «Эластика» не сработала — итальянец не дёрнулся. Всё-таки умеют обитатели «сапога» обороняться. Что ж, пришлось Трофимке переть буром. К Эрнесто на помощь уже летел вратарь Роберто Андзолин — негритёнок увидел и послал мяч почти параллельно воротам. Добивать было нельзя — все бы оказались в положении вне игры, но и нужды не было. Круглый затормозил точно у штанги, и все трое — вратарь с защитником и Теофило — бросились к нему. Обогнать Трофимку не получилось ни у того, ни у другого: он нырнул ногами вперёд и как кием в лузу загнал мяч в ворота. Такое только в кино показывать. Стадион взревел, русо оркестро грянул туш.

Это произошло минуте на шестой, а вот остальные сорок до перерыва была очень интересная игра. Итальянцы настолько были приучены к своей катеначчо, что в атаку сами не бросались, а «Кайрат», выполняя указание тренерского штаба, старался вытянуть туринцев на свою территорию для быстрой трёхходовки. Ну, по крайней мере, всё было вполне корректно, да и потренировать приёмчики на сильном сопернике, который даёт играть — отличная возможность. В общем, устроили что-то вроде поддавков — заходите, мол, друже, в гости. Зайдут один-два разведчика, потеряют мяч — и бегом назад. Стадион недовольно гудел, но гул такой небольшой арены, даже не заряженной болением за своих — это вам не восстание в Ленинграде на стотысячном «Кирове».

Свисток ждали все — и, конечно, дождались.

Событие сорок шестое

Футбольный матч, на VIP-трибуне сидит мальчик. Один из зрителей его спрашивает:

— Где же ты деньги-то взял на такой дорогой билет?

— Отец купил.

— А где он сам?

— Да дома. Билет ищет.

В перерыве Лобановский и не знал, что говорить. Дать команду атаковать, против лучшей «катеначи» в мире? Нет уж. Пусть новый тренер полкоманды заменил, но видно же, что туринцы только и ждут атаки соперника.

— А чего тушеваться-то? Поздно уже, прилетели. Давайте устроим им дворовый футбол в исполнении Арисаги и Степанова, пусть и Долматов к ним присоединяется, — Нетто тоже особого выхода из этой патовой ситуации не видел.

— Дворовый так дворовый. Начинайте.

В это время в соседней раздевалке Луис Карнилья, который всего месяц назад принял клуб, говорил то же самое своим.

— Не получится с этими русскими сыграть от обороны. Нужно атаковать. Гельмут, смелее идите вперёд — судя по пропущенному мячу, защита у них так себе.

Вышли и бросились синьоры престарелые в атаку, разбились о бетон, усиленный во втором тайме Брайтнером и, потеряв мяч, попытались оттянуться. Ме-е-едленно всё! Пауль отдал вышедшему тоже на замену Роберто Беттеге. Свеженький краёк на своей почти трофимкиной скорости рванулся по диагонали, не отпуская мяч далеко. Бежал, пока в метре от штрафной не завалили. Вышел бить Степанов. Попади — так забил бы точно, но «телезвезда» прошла в полуметре над воротами. И опять итальянцы в атаку не пошли — за битого-то двух небитых дают. Поняли, что в эту «катеначу» можно и вдвоём играть. Держали мяч в центре, сколько могли, а потом прессинговали на своей половине, пока не отбирали. Один раз почти усыпили кайратовцев — ломанулись вчетвером вперёд, прошли и Степанова, и Пауля Красного, но вышедший сменить Бубенца Лисицын легко мяч взял на выходе и с рук зарядил чуть не до чужих ворот. Там Горбыль бросился и был сбит в штрафной, но судья одиннадцатиметровый не назначил — мяча при Квочкине не было.

Так и закончился второй тайм 1:1 — без голов. Назначили два дополнительных тайма по 15 минут. Первый ничем от предыдущего не отличался, зато вот второй получился на загляденье. Обе команды решили поиграть в бей-беги, и все двадцать человек носились пятнадцать минут от одной штрафной до другой. Кайрат их перебегал — последнюю пару минут полосатые стояли в штрафной и вяло отпихивались от «круглого». Только вот и у алма-атинцев ничего не выходило — то выше ворот, то штанга. Так и дождались свистка. Серия пенальти.

Выводя во втором тайме Лисицына и зная, что может закончиться именно этим, Лобановский рисковал. Да, бывший вратарь сборной, да, вытаскивает совершенно фантастические мячи, когда на кураже — но бывает ведь, и что начинает играть, как с «Пахтакором», или до этого со сборной ГДР. Рискнул — и правильно сделал. Лисичка вытащил два удара, а Роберто Андзолин — только один. «Кайрат» вышел в финал. На кого? Ну, вот через полчаса начнут два монстра между собой выяснять. Лобановский отправил игроков опять с Жорданией и всеми массажистами и кашпировскими в гостиницу, а сам достал блокнот и шариковую ручку. Эйсебио ведь… Точнее, Эузебиу да Силва Феррейра по прозвищу Чёрная пантера.

Матч «Ливерпуля» с португальской «Бенфикой» — это как спектакль. Одного актёра. Эйсебио был хорош — все свои титулы он именно заработал, не за красивые глаза дали. Второй там Пеле или не второй, но просто монстр. Он был везде — и сам бил по воротам, и партнёрам отдавал замечательные передачи. Диктор по стадиону этого товарища чёрно-пантерного отдельно представил, и на каждый титул трибуны реагировали восхищённым рёвом:

— Лучший футболист Европы 1965 года, дважды лучший футболист Португалии, лучший бомбардир чемпионата мира 1966 года, семикратный лучший бомбардир чемпионата Португалии, трёхкратный лучший бомбардир Кубка Европейских Чемпионов, двукратный обладатель «Золотой бутсы», бронзовый призёр чемпионата мира 1966 года (и совсем, оказывается, не сборная СССР)… кавалер Ордена Инфанта дона Энрике!

В общем, пробу ставить некуда.

Матч начался с атак «Бенфики» — ими же и закончился, хоть на табло уже горели цифры 3:1. «Чёрной пантере», забившей два мяча, всё было мало, и он раз за разом вёл своих товарищей по команде вперёд. Второй его гол был хорош — Лобановский зарисовал. Нужно огромное мастерство, чтобы повторить, но попробовать ведь никто не мешает. Вполне, наверное, Арисаге с Мишей Посуэло по зубам. Бежали Эйсебио и их одиннадцатый номер параллельными курсами к воротам англичан от самого центра поля. Неслись на максимальной скорости и короткими диагональными передачами давали друг другу на ход — так до самых ворот почти и добежали. Удар низом, и опытнейший голкипер красных Томми Лоуренс выгребает мяч из сетки.

Финты у звезды были простоваты и особым разнообразием, по крайней мере в этом матче, не отличались. Один можно взять на вооружение — «остановка». Бежит с мячом, где-то параллельными или пересекающимися курсами топают защитники, а товарищ раз — и встал, словно законы, открытые Ньютоном, на него не действуют. Соперники дальше побежали — а Эйсебио осмотрится и точно отдаст пас партнёрам. По игре так ливерпульцы могли не три мяча пропустить, а штук семь — то штанга, то перекладина, то чудеса ловкости и прыгучести демонстрирует Томми.

— Ну, и чего думаешь, Агностик? — толкнул локтём притихшего Лобановского Игорь Нетто.

— Думаю, только чтобы посмотреть этот матч, стоило ехать.

— Нам-то как с этим справляться — али уже на поражение настроился? — сморщился Игорь.

— Прямо уж — поражение… У нас не хуже есть звёздочка. Завтра выставим всю молодёжь, и пусть в свой дворовый перуанско-итальянский футбол играют. Эти в защите чуть хуже «Ювентуса», и Пантера их — не мальчик. Ещё и по самой жаре играем. Посмотрим.

Где-то за тысячи километров от Уэльвы, получив известия о первом дне турнира, выдохнул с облегчением Пётр Миронович Тишков. У фанатов «Ливерпуля» к «Крыльям Родины» и лично к нему, а значит, и к представляющему его здесь «Кайрату», большие счёты ещё со времён побоища на «Уэмбли» — пёс его знает, чего бы утворили, доведись встретиться тут. Ну их к свиньям.

Глава 25

Событие сорок седьмое

Футболисты, набравшие наибольшее количество просмотров за игру рукой:

1. Диего Марадона.

2. Артём Дзюба

У множества футболистов в мире, за исключением СССР, а потом и России, на футболках сзади написаны не имена, а прозвища игроков. Правильно: не напишешь же на спине «Жозе Аугушту да Кошта Сенека» — это «девятка» португальская. Какой он, нахрен, Сенека — с такой-то зверской рожей! Да и не влезет вся эта писанина, пусть и на широкую спину — ростом не вышел. Да был бы хоть с Севидова — а то от горшка два вершка, и туда же — Сенека… Написано потому скромно: «Торриш». Ещё полузащитник есть — тоже не Дядя Стёпа, а имя себе придумал длиннюююющее — Антонью Жозе да Консейсан Оливейра. Как всё это будут комментаторы комментировать? Пока разбирают по складам «да Кон-сей-сан Оли-вей-ра» — тот уж и мяч давно потеряет. Потому раз Антонью, то на футболке написано попросту: «Тони».

Нашим бы тоже перенять эту полезную привычку. Чего там Дзюба — писать надо коротко: «Драчун». Орфография не та, скажете? Ну, тут, как говорится, каждый в меру испорченности… Или какой-то Онопко — ну ни уму ведь, ни сердцу! Лучше — «Лысый». Аршавин — «Тихушник». Ну, дальше сами. Согласитесь — и игра ведь живее пойдёт у ребят! Бузова вон обвинила Тарасова в измене, а ещё рассказывала, мол, футболист требовал, чтоб она увеличила грудь… Обозвать Тарасова «Титькой», и игра у парня наладится! Мечта ведь сбылась — о чём мечтал, тем и стал.

Ну, все эти «звёзды» первой величины, и даже ещё величиней, пока не родились и в 1969 году в Уэльву не приехали.

Приехали игроки «Кайрата», чуток чужой пока молодёжи с собой прихватили. Всёх сразу Лобановский не выставил на первый тайм с «Бенфикой» — впервые вышел Виктор Колотов из казанского «Рубина», привычное уже место занял Беттега, и в защите сменил Федотова Пауль Брайтнер. Менять Степанова на Ольшанского Агностик не стал — всё же была надежда на наигранную комбинацию с быстрым забросом мяча к воротам соперника. И второго итальянца пока погодили — успеет ещё, набегается. Жизнь длинная.

Первыми забили португальцы, и даже без участия «Чёрной пантеры» — он где-то слева Красного Пауля на себя отвлекал, а по центру прорвались одиннадцатый номер красных Антонью Жозе да Кошта или, как написано на спине белым, «Симойнш», и «восьмёрка» Жайми да Силва Граса, или попросту «Жайми», и повторили перепасовку, виденную в матче с англичанами. Красиво! Вынимал Бубенец под восторженный рёв трибун. Болели, гады, за звёзд.

Звёзды, как в аналитической книжке написано, тоже кучу прозвищ имели — в том числе и как команда. Любопытно, что «Бенфика» — этакий побратим «Спартака», ведь лиссабонский клуб называют «энкарнадос», то есть «мясными». Правда, у «орлов» такой никнейм появился лишь из-за ярко красных цветов команды. Ну, а «орлы», собственно — из-за герба. Эта величественная птица изображена на эмблеме клуба, является его символом и талисманом, а перед каждой игрой над «Эштадиу да Луж» летает орёл, которого зовут Витория. Сейчас ещё «у глориозу» кличут, или «успешными» — и есть ведь за что. Поди понавыигрывай столько трофеев!

Забили маститые и решили посмотреть со стороны на непонятных русос. Хотя нет — они же португальцы, а потому смотрели на каких-то совсем уж непонятных «рушуш». Слухи ведь дошли, что угробили не кого-нибудь, а «Студентов» аргентинских — ну и тут уже «Ювентус», не хухры-мухры. Отошли на свою полянку и почти пикник устроили — попинывают, покуривают. Итальянец молодой рванулся, его быстренько без мяча оставили — и опять покуривают. Долго ли, коротко ли, а надоело. Врут про рушуш — слабаки. Пошли вперёд, дошли до Пряника — и тоже потеряли красивую «телезвезду». Мяч непривычный, с отличной аэродинамикой, и летит при одинаковом с обычным весом точно куда и пошлёшь, безо всяких неожиданностей. Многие такими уже поиграли на прошлогоднем Евро, но пока купить непросто, а тут у каких-то дикарей из никому не известной глуши их целая сетка! Уже все команды, вернее их менеджеры — или как там у них начальники команд называются? — карточки Жордании насовали, хотят и себе таких пятнистых красавчиков. Хде? Рушуш. Жаль. «Адидаш»?! Гуд!

Пряник отдал, как положено, Степанову, тот — Долматову. Пока Олег вытягивал на себя португальских хлопцев — перемудрил и остался без мяча, но тут набежало Роберто итальянское, выцарапало обратно. Взял круглого и понёсся к Сегизбаеву, задрав хвост, на сумасшедшей скорости. Разыграли, получил назад Беттега и поперёк поля пасанул Трофимке. Нет, не Эйсебио… Лучше. Показал стадиону и Раулю Мартиншу с майкой «Машаду» (чужую, что ли, надел, дурашка?) финт Месхи, а в семи метрах от ворот — «бабочку», или «радугу». Охреневшие португальцы засмотрелись. Знай наших, пусть и чёрненьких.

Хорошо им, португальцам — у них с Бразилией мова одна, потому слова своего заморского тренера Отто Мартинса Глории орлята не только услышали — на весь стадион орал, но и поняли. Сказал, что они панелейруш. Ну, много чего сказал. Пошли, мол, фудадуш, вперёд, карайо.

Пошли. Этот гол на счету Эйсебио — не отнять. Сам прошёл половину поля, отдал чуть назад товарищу Торришу, пробежал, обогнув Степанова, и получил филигранный пас на ход. Бубенец даже угадал сторону ворот, но стал заваливаться, полагая, что мясник пошлёт низом, и ошибся. Бамс — и «девяточка». Масик пнул со злости по мячу — и в четвёртый раз взорвался стадион. Перебил через всё поле, и «телезвезда», чуть попрыгав ещё, вкатилась в ворота «Бенфики». Жаль, не засчитали, а, наоборот, предупреждение за затягивание времени вынесли — но уэльвяне оценили. «Наш человек. Братишка — эрманито».

Пинались ещё долго, пока солнце не свалилось в океан, и тогда судья свистнул на перерыв.

По регламенту можно поменять четверых. Если опять будет, не дай бог, дополнительное время и пенальти, то лучше выпустить Лисицына. Лисичка в себя поверил — будет нужнее. Заменили. Ещё поменяли подуставшего Данилова — жарко, Пряник еле доползал до перерыва. Всё же игра полностью на защитниках сегодня. Федотова поставили на свое место, а Брайтнера — на противоположный фланг, и на этом решили остановиться. Мало ли! Лучше оставить парочку на конец игры, выпустить свежую кровь.

«Бенфика» попёрла, как и ожидали — но полузащита теперь учёная и грамотно отсекла чернокожую «десяточку», а вот контратака не заладилась. Отпинались орлы-мясники, и давай снова давить. Давили. Давили. Давили-давили, или там душили-душили… Додавили. Вынырнул неизвестно откуда Эйсебио, да и пристроил свою ножку к мячику. И ведь чуть ли не на линии ворот стоял, и прикрытый — но «телезвезда», поцеловавшись со штангой, заскочила в левую девятку. 1:3. Это уже почти разгром.

Воспряли и окрысились. Замечательную трёхходовку начал Федотов — запулил по своему левому флангу итальянцу, а тот, даже не дав мячу коснуться земли, отправил Квочкину. Горбыль был зажат и пяткой катнул Арисаге. Трофимка понёсся очертя голову, и «Машаду» остановил его, придержав за футболку. Судья увидел. Ещё бы метр, ну, полтора — и пенальти, а так — только штрафной. Построили стеночку. Бил Степанов, причём то ли опять не получилось, как и с аргентинцами, то ли снова задумка такая — мяч полетел низом и встретился с руками, прикрывающими самую дорогую часть тела некоего Аугушту Пинту ди Алмейду с надписью «Жозе», который заменил уставшего, видно, старичка 11-го номера Антонью Жозе да Кошту, или «Симойнша».

Три дня назад унесли с травмой головы и сотрясением аргентинского костолома, а теперь вот эвакуировали «Жозе». Лучше бы не выходил! Молодой ведь ещё — поди, и детишек нет. Нда… Не попёрло парню. Игру остановили, минут пять оказывали помощь, кричали чего-то португальцы на Степанова — тот близко не подходил, руками разводил. Само. Бывает. Невезуха. Заменили на Клементе Родригиша Криста с позывным «Прайя».

Разыграли свободный, и удачно выскочил Горбыль. Бамс — и стало чуть легче дышать.

2:3… И ведь играть ещё чуть не полчаса. Бегали до конца. Один раз почти ведь! Крестовина, бил Беттега. Разок в полуметре от черты свалили Арисагу — опять бил Степанов, но совсем, видно, сбился прицел у Атамана. Выше ворот. Понеслись в последний и решительный. «Бенфика» уже чисто на отбой играла, хотя и очень чётко, без малейшей паники. И тут… свисток. Время. Мог бы и добавить — ведь долго с Жозе возились. Нет, не добавил. Не захотел, видно, лишний час пребывать в этой нервотрёпке. Ну, ведь и не придерёшься — чётких правил по этому поводу нет.

Шли и плевались на истоптанный газон. Чуть-чуть. Всегда так.

— Ладно, мужики. Нельзя все Кубки в жизни выиграть. К тому же — одному из сильнейших клубов мира ведь, да на тоненького… Вы представьте, что приехали бы в прошлом году. Да эта «Бенфика» десяток бы занесла! А сейчас сопли распустили, что не победили этих «орлов успешных». Бросьте — ещё два турнира впереди. И тут вон уже звонят — сейчас серебряные медали будут вручать. Выходим, — утешил скисших кайратовцев Агностик.

Событие сорок восьмое

— Меня Заряна зовут… можно Зоря, Зорька. Такое имя у меня редкое.

— Ну почему редкое? У меня в деревне у бабушки половину коров так звали.

В одном городке в Латинской Америке существует традиция: при рождении мальчика с балкона на оживленную улицу выливают ведро кипятка. Что внизу скажут, так и назовут ребёнка. Вот и зовут почти всех мужчин в городе — Хулио, Хуан и Педро…

Трофимка млел. Он сидел на продуваемом всеми атлантическими ветрами верхнем ярусе, или палубе, небольшого пароходика вплотную к Сиомаре, и та время от времени поглаживала его ладошки с короткими разноцветными пальцами своими холёными, тонкими, длиннющими. Розовые коготки отблёскивали на солнце, а иногда залезали на кучерявый палас его головы и царапали дурную перуанскую голову. При этом кубинка напевала песенку, переведённую на испанский, из смешного фильма про футбол, что Теофило посмотрел уже, наверное, раз сто — показывали в кинотеатре в Алма-Ате, и он несколько дней ходил на все вечерние сеансы после тренировок, а потом эту картину, «Запасной игрок», показывали и в лесном санатории у Довженко.

И вот мы выходим на поле,

Правдивые помня слова:

«Не только ноги нужны в футболе -

Нужна в футболе, между прочим, голова!»

Мурлыкала Сиомара, постукивая по теофилиным кучеряшкам.

Утешала кубинка бедного Арисагу. Он считал, что слишком медленно бегал и неточно отдал последнюю передачу Квочкину. Как он мог проиграть каким-то португальцам! Эйсебио?! Так он один, тот Эйсебио, а у них вон какая команда! Ну ничего — встретятся они ещё с этой мозамбикской пантерой…

— Слушай, гуапа (красавица), а почему у этого Эйсебио есть такое красивое прозвище, а у меня нет?

— Смьешной ти, Трофьимка, — и перешла на испанский: — Знаешь, что мне сказал в Америке их известный писатель фантаст Роберт Шекли? «Неважно, что ты говоришь. Важно, с каким видом ты это говоришь».

— Я не с тем видом говорю? — тряхнул головой, ничего не понимая, Теофило.

— Идиота! — она опять стукнула по чёрному паласу на голове. — Неважно, как тебя называют. Важно — как ты играешь. А играешь ты лучше этого страшного африканца! Такое отталкивающее, скуластое лицо, брр… А у тебя вон какая приятная круглая рожица. Не надо тебе быть пантерой. Тебе надо остаться Трофимкой — и пусть во всём мире это имя будут произносить с завистью.

Пароходик чапал в Кадис. Испания — это сплошные горы и серпантины с обвалами и хреновым, вспученным и замусоренным камнями, асфальтом. Кроме этой неприятности есть и чисто южная, специфическая. Вот русские дороги ругают за непролазные колеи. Не понимают аборигены, что колея в глине или чернозёме — это просто мелкая неприятность. Не видели они колей в асфальтовой дороге! Вот там это неприятность так неприятность. Если попал в неё, то даже песня Высоцкого не поможет — машину или там автобус придётся бросить. Не сразу — сначала едешь себе, ну чуть потряхивает, а потом острые края асфальтовой колеи рвут на части покрышку, а за нею — и камеру. Бабах — и автобус с шестью десятками туристов весело кувыркается по горным кручам. Какие там горы в Андалусии — может, Андалусские? А, Кордильеры? Ну, тоже красиво звучит. «Страшная авария в Кордильерах! Доколе наше правительство будет пренебрегать своими обязанностями? Доколе весь мир будет смеяться над нашими дорогами? Почему в прекрасной Испании самые плохие в мире дороги?».

Нет, не напишут. У каудильо Франко сильно не забалуешь. Бац, и к стенке, или в трудовой лагерь — дороги ремонтировать. А почему дороги плохие? Всё с точностью до наоборот. У нас — сырость и глина, а у них — сухость и жара. Асфальт — он плавится на жаре, и тяжёлая машина делает вмятину, следующая — ещё, и получается колея. Оно бы и ладно — но в самую жару проезжает какая-нибудь тяжёлая газелька с узкими колёсами, и колея становится почти треугольной. Угодил — и порвал колёса. Заделывают эти траншеи, но жару-то не отменишь. Нужен какой-то более жаропрочный асфальт. Потом, может, и изобретут.

Из Уэльвы попасть в Кадис можно двумя путями. Вообще, если вдоль побережья по прямой, то всего восемьдесят километров — однако никто такой дорогой не озаботился. Нужно вернуться в Севилью — сто кэмэ, а потом на юго-запад до Кадиса — ещё сто с копейками, и вот по этим самым колейным дорогам. Потому, предупреждённые растроганным орденоносным старичком, алькальдом Уэльвы, выбрали русос-футболистас и команда поддержки другой маршрут: восемьдесят километров вдоль побережья на небольшом прогулочном пароходике. Вернее, на двух — всё же четыреста штук русос-казахос набралось.

Кадис — необычный город. Расположен он почти на острове и соединён с материком узкой полоской. Весь, конечно на этот полуостров не влез — потихоньку расползается и по Пиренейскому полуострову. Население с пригородами — почти полмиллиона, и вот на этом клочке, что оторвался почти, тысяч сто живут. Есть две достопримечательности. Одна — кафедральный собор Санта Круз, видать, Робинзона Крузо святым объявили, а ещё — стадион «Рамон де Карранса», построенный лет пятнадцать назад в этой сутолоке узеньких улочек. Иные настолько узкие — Масик даже продемонстрировал, что задевает клешнями обе стены сразу, а бард Степанов выразился прозой, пусть и образной. Посмотрел, что балконы на двух-трёхэтажных домах почти смыкаются, и выдал:

— Это если с соседом не в ладах, то выпил таблетку пургена и нагадил на его балкон прямо со своего.

Стадиончик небольшой, но уютненький, а над северной трибуной даже козырёк есть, чтобы солнце головку не напекло. Почти самый юг Испании — более чем уместная вещь. Показали русос переходящий кубок имени этого самого Рамона де Карранса. Здоровая вещь — в самолёт-то хоть влезет? Руководство дважды побитого в Эльче мадридского «Атлетико», прошлогоднего победителя турнира, трофей привезло, но в этом году отстоять не получится. Они-то заявились, но «Кадис» повёлся на тишковские деньги и заказы своей продукции русскими — с охотой заменил «Атлетов» на «Кайрат». Так им, столичным хлыщам, и надо.

В этом году состав будет явно слабее прошлогоднего. Местный «Кадис» — он перед этим сезоном даже вывалился из Сегунды, то есть, клуб третьей лиги. Понятно, «Кайрат». Без грандов всё же не оставили турнир — приехали прошлогодний участник мадридский «Реал», который представлять не надо, и «Палмейрас» — клуб из города Сан-Паулу. Это Бразилия. Там никому, даже самим бразильцам, непонятная система определения, у кого шары стальней, но вот «Палмейрас» — свежий обладатель кубка Робертан, и этот турнир в недалёком будущем превратится в настоящее первенство страны, так что Южная Америка с небольшим натягом представлена чемпионом Бразилии.

Жеребьёвка проходила в мэрии — красивом вычурном здании на небольшой площади, единственном месте в городе, где росли деревья. Ну, как деревья — пять высоких, худых, лохматых пальм с пятью листиками на каждой верхушке. Вот всего двадцать пять листиков на сто пятьдесят тысяч жителей. После утопающей в зелени Алма-Аты смотрелось это каменно-кирпичное урбанистическое прошлое диковато. Алькальд был дядька толстый и весёлый — а ещё, наверное, плут. Он решил схитрить — ну, или боги решили сыграть с «Кайратом» в поддавки.

— Сеньор капитан, тяните бумажку, — предложил он Степанову. Атаман вынул, отдал улыбающемуся пузану, похожему на моржа.

— «Кадис»! Русос играют с нашей командой.

И вот тут Кубок, из которого Атаман достал бумажку, сразу унесли. Просто бегом. Зачем? Может, на всех трёх был написан один и тот же текст? Может, клубу из третьей лиги удастся побить русских? Хоть надежда есть… Не с «Реалом» ведь.

Потом уже, при игре в орлянку, Степанову ещё раз повезло — их игра будет поздним вечером, сначала на солнышке порезвятся гранды.

Глава 26

Событие сорок девятое

— Вы смотрите прямую трансляцию матча чемпионата мира по футболу, Бразилия — Россия. Счет — 9:0 в пользу бразильских футболистов, но российские болельщики не расстраиваются — ведь идет только третья минута…

Мадридский «Реал» провёл предыдущий сезон с одним плюсом и двумя минусами. Плюсом было чемпионство — проиграв всего одну встречу за весь сезон, как ни удивительно, тому самому «Эльче», «сливочные» закончили чемпионат с отрывом от ставшего вторым клуба «Лас-Пальмас» с Канарских островов в девять очков.

Минус первый — это серый совершенно проигрыш в Кубке Испании вечному сопернику, землякам из «Атлетико», уже в 1/8. Бывает.

Второй минус — вообще ни в какие ворота. В Кубке европейских чемпионов в 1/8 финала уступили по итогам двух встреч венскому «Рапиду» — прямо скажем, не гранду. Летом прикупили двух человечков — защитника Франсиско Эспильдора и молоденького нападающего из Парагвая Себастьяна Флейтаса. Тренер остался старый — Мигель Муньос. Стар, но отнюдь не дряхл, и президент клуба, легендарный Сантьяго Бернабеу. 75 лет. Именно он и создал, по сути, этот самый великий «Реал».

«Сливочные» вышли под палящее солнце в своём белом облачении. Тяжко ведь, наверное, прачкам у «пастухов» — такой маркий цвет, и ведь зелень от травы отстирывать — нетривиальное мероприятие даже при современной химии с её «Тайдами», а тогда что? Хлорка? Может, «сливочные» потому, что после первой же стирки желтоватый оттенок приобретала форма?

«Палмейрас» — клуб из города Сан-Паулу в Бразилии — хоть один не был матрасником, он был шахматистом. На футболках обладателя Кубка Робертан 1969 года, читай — чемпиона Бразилии, были черно-зелёные клеточки. Трусы, правда, тоже отличались сливочной белизной. Два монстра до этой поры не встречались и начали ни шатко ни валко. Короткие пасы, попытки прорваться и по центру, и по флангам, следовали с обеих сторон, но, дойдя до штрафной, соперники неизменно откатывались.

Там, в жаркой Бразилии, где много диких обезьян, игроков «Палмейрас» чаще всего называют «зеленейшими», «свиньями», или «футбольной академией». Играли красиво и технично, почему «свиньями» — непонятно. Может, традиция у них — напиваться после победы до поросячьего визга? Ну ладно — не напиваются, просто давным-давно клуб был основан одним итальянцем, и в газете появилось его фото со свинюшкой на коленях. Вот один сфотографировался, а клуб полвека с лишним лет теперь расхлёбывай.

Минуте к тридцатой, как-то совсем буднично и незаметно, «свиньи» завладели инициативой и стали теснить мадридцев, отжимая всё ближе и ближе к их воротам. Гол назревал. Отметился хорошим ударом один из «зеленейших» — Вагнер Каэтано Аседо, затем второй — Зе Карлос Жозе дос Сантос. Неудачно, оба раза штанга спасла мадридцев. И вдруг молниеносная контратака, и молодой вратарь бразильцев Леао Эмерсон вынимает мяч из сетки. Защитник Зека Родригес с двумя «сливочными» в одиночку не справился.

Бросились отыгрываться — и чуть не копия. Опять контратака, только теперь — втроём против двоих. 2:0.

Потом был десятиминутный навал и свисток судьи. Успешно отзащищавшиеся испанцы, усталые, но довольные, потопали в раздевалку.

После перерыва штурм королевских ворот продолжился, однако в контригре «Реал» был неостановим. Один пропустили, но один и забили. Всё, время кончилось. Приехавшие за тридевять земель чемпионы Бразилии гигантский кубок не получат.

Если только что ставший алькальдом Кадиса Херонимо Альмагро-и-Монтес де Ока надеялся, подтасовав результаты жеребьёвки, дать своей команде шанс пробиться в финал довольно популярного в Испании турнира, то он неверно оценил спортивную злость, что вспыхнула у русос после обидного поражения от не показавшей прямо уж запредельного уровня «Бенфики».

Приехали всех порвать — прямо рвались в бой. Лобановский даже не стал говорить на предматчевой накачке, что, оказывается, этот «Кадис» занял в Сегунде последнее место, и с сентября будет выступать и вовсе в Сегунде Б.

Вышли, обменялись вымпелами — вернее, капитан «Кайрата» всучил бедолагам красивый треугольничек из той пары десятков, что Тишков выдал тренерскому штабу. В ответ заимели только рукопожатия — они бесплатные.

Разыграли монетку, получили право на первый удар, попробовали с ходу закрепиться на половине хозяев — и уже на пятой минуте всем кайратовцам на поле стало ясно, что играют с дворовой командой. Хорошо хоть правила выучили. Пас отдать точно не могут, скорости черепашьи. «И тут Василию Иванычу попёрло». Два подряд вкатил Арисага, и пару до перерыва оформил Квочкин. Масик зевал во всю железную пасть и разве что штангу не подпирал.

В перерыве Аркадьев пошушукался с Лобановским и предложил:

— Ребятки, турнир товарищеский — они хозяева и послезавтра могут нам чего-нибудь устроить из мести. Давайте один мячик пропустим. Местные довольны будут, а нам нет разницы, выигрывать 7:1 или 7:0. Степанов, запнись там, что ли. Бубенец, выпрыгни красиво, но не поймай. Только чтобы заметно не было.

— И это нам говорит тренер! — состроил зверскую рожу Атаман.

— Ты дурочку-то не строй. Это политика! В гостях же. Чего не ясно?! — насупился старый тренер.

— О, стих:

Если мало дураков —

Это непорядок.

Если много дураков —

Будет беспорядок, — потом стал серьёзным. — Ясно, Борис Андреич, упаду неудачно.

— Ну всё, пошли, — Лобановский махнул рукой.

Во втором тайме поменяли троих старичков на молодых, но если хотели ослабить чуть команду, чтобы уж совсем не громить «Кадис», то просчитались. Два вколотил Беттега, и ещё, увлёкшись, чуть не от своих ворот протащил мяч Красный Пауль, а когда опомнился, то решил сам и завершить атаку. Уложил защитника каким-то корявым самостоятельно придуманным финтом наподобие трюка Зидана и вколотил в девятку. Всё же организовали одну атаку футболисты из третьей лиги — упал Атаман и неудачно прыгнул, завалившись мешком, Бубенец. 7:1, как и заказывали. Местные минут пять ликовали. Даже набычившийся от такой подлянки Масик отошёл. Радуются люди, да прямо счастливы. Пусть им.

— Завтра отдых, — объявил Нетто после матча в раздевалке. — Сейчас этот алькальд их подходил, обещал отличную экскурсию устроить за счёт города. Хотят свозить нас в деревню Лос Каньос де Мека — вот проспект дали. Тут перевели ребята. Читаю: «Эта деревня привлекает туристов своими сказочными песчаными пляжами, и сюда действительно стоит приехать — за большинством этих прекрасных песчаных пляжей нет ничего, кроме дюн и ароматных сосен, которые покрывают склоны холмов и пробиваются сквозь трещины в скалах. Именно у этого побережья в 1805 году произошла знаменитая Трафальгарская битва. Именно здесь погиб в бою победоносный британский вице-адмирал Нельсон, которого потом для сохранности отправили домой в бочке бренди».

— Попробовать бы, — прогудел Бубенец.

— Так там покойник плавал! — охренел Севидов, ныне записной трезвенник.

— Тьфу на тебя… Бренди попробовать.

— Бренди? — Лобановский потёр подбородок. — А чего — сходим после турнира в магазин, попросим лучшего. Нам ведь изрядно песет местных дали. Хороший подарок друзьям и родственникам. Подарок, я сказал — чтоб мне не надрался никто! Бренди-то — это просто плохой коньяк, если не ошибаюсь. Ну, «плохой» — может, неправильное слово… пусть будет «ненастоящий».

Интермеццо двадцатое

Стоят два гpузина, pазговаpивают. Видят — тpетий мимо идет. Они ему:

— Здpавствуй, земляк, как здоpовье?

Тот — ноль внимания. Тогда те догоняют его:

— Слушай, бичо, мы с тобой поздоpовались, а ты мимо идешь — нехоpошо, да!

Тогда тот отвечает:

— А я не гpузин, я аpмянин… Пpосто лицо такой глупый!

Трофимка Арисага заселился в двухместный номер «Отель Бутик Конвенто Кадис». Гостиница располагалась в районе Старый город, и обычной точно не была, а была каким-то бывшим средневековым монастырём — гид сказал, что построили его аж в XVII веке. Выходит, лет четыреста зданию. Внутри немного чувствовалось — потолки не ровные, а сводами, не умели ещё бетонных плит перекрытия делать. Зато шумоизоляция — на высшем уровне. Хоть молотком в стену стучи, соседи через полуметровую стену ничего не услышат. Самым же удивительным в этом бутик-отеле был внутренний двор. Он был на манер шахматной доски выложен цветными плитами, и аж сверкал в пробивавшихся сквозь затянувшие к вечеру небо облачка солнечных лучах.

Отель был в самом центре Кадиса, всего в 25 метрах от мэрии и в паре минут езды от стадиона, спрятавшегося в переплетении узеньких улиц.

Комнату Трофимка делил с молодым итальянцем, что совсем недавно приехал в СССР — будет в следующем году играть за «Кайрат». Зовут его Ренато Дзаккарелли. Никто, понятно, паренька по фамилии, да ещё такой непривычной, в команде не звал. Теофило прозвали Трофимкой, а Ренато — Ринатом, почти с местным колоритом. Как-то не подходил к нему уменьшительный суффикс. Выше метра восьмидесяти, почти самый высокий в клубе — разве Севидов побольше, так тот вообще гигант, этакий русский богатырь, а усатый, серьёзный всегда Ринат ещё массу не набрал — худой. Занимались на тренировках вместе с Теофило, и предложил перуанец итальянцу как-то сбегать наперегонки стометровку. Сбегали. Отстал на повороте Ринат — но большую часть ведь бежал ноздря в ноздрю — растёт смена!!! Как и Теофило, он был атакующим полузащитником. В завтрашней игре с мадридским «Реалом» Лобановский решил в первом тайме выставить весь молодняк — и Ольшанского, и обоих итальянцев, и Виктора Колотова, и Пауля Брайтнера. Задача — перебегать королевский клуб. Играть с ними на технику глупо — там что ни игрок, то сборник или кандидат в сборную, и все — вполне опытные. Не один сезон в клубе, с какими только грандами европейскими не встречались. Что им «Кайрат» — на один зуб. Это всё вчера Лобановский сказал, а потом усмехнулся и добавил — ну, вот пусть так и думают, а мы с ними в техничный футбол играть не станем. Давайте, мол, включайте свой перуанский — дворовый. Вот всех старичков, а заодно и чего-то прихворнувшего Долматова, и заменили на пацанов.

В дверь их номера постучали, и свободно владеющий испанским в отличии от итальянца, Теофило откликнулся:

— Да, войдите!

В номер как-то боком протиснулся молодой человек с короткой стрижкой, что было не характерно — тут, в Испании, да и в СССР, по большей части ходили с длинными, иногда плохо расчёсанными паклями на голове. Следом за первым посетителем более уверенной походкой вошёл, можно даже сказать, прошествовал в апартаменты смуглый немолодой мужчина с зализанной кверху шапкой чернейших волос и явной примесью негритянских кровей.

— Кубильяс?! — одетый в белую рубашку и белые штаны парень расплылся в улыбке.

Зашедший следом мужчина тоже слегка расправил серьёзную физиономию в подобии приветливой улыбки — и тут Трофимка его узнал. В его в комнате на родине висела на стене фотография этого самого человека. Кумир всех мальчишек в столице Перу. Тот самый Экспресс из Лимы, великий левый нападающий — Хуан Семинарио.

Лет десять назад он уехал в Европу и успел поиграть в нескольких очень известных клубах — «Спортинг», «Сарагоса», «Фиорентина», а потом три года выступал за «Барселону». Обладатель Кубка Ярмарок, лучший бомбардир чемпионата Испании и Кубка Италии. Теофило знал о своём кумире всё — но даже не мечтал увидеться лично, пожать ему руку. Кумир — он на то и кумир. Где-то там в небесах. А тут — собственной персоной приходит к нему в номер!

— Не может быть! Хуан Семинарио! Ты как здесь? — Трофимка бросился обниматься с земляком. Думал, тот отстранится, но нет — немолодая звезда тоже радостно похлопала Теофило по спине.

— А это Себастьян Флейтас, — представил парня, что с ним пришёл, Экспресс из Лимы. — Он из Парагвая.

Ну, точно. Теперь Теофило и этого узнал — видел дома по телевизору, тот на кубке Южной Америки играл за Парагвай. Самый молодой член сборной.

— Привет. А ты как здесь? А ты, Хуан? — переключался от одного великого на другого Теофило.

— Так я за мадридский «Реал» с этого года играю, — первым откликнулся молодой и опять расплылся во всю свою худую скуластую харю.

— Ты смотри… И что, завтра выйдешь? — Теофило жестом показал земляку на кресло у выхода на балкон.

— Ну, пока в запасе. Не знаю.

— А ты? — Арисага пододвинул, второе кресло человеку, сошедшему с фотографии на стене.

— А, — степенно уселся в маленькое кресло Хуан Семинарио, — было дело, поругался с тренером «Барсы» Роке Ольсеном, потом пару лет погонял мячик за «Сабадель», но надоело в этой Каталонии. Уж очень говор у них там странный. Да и не тяну Примеру уже — годков-то… Чего на банке сидеть? Вот пригласили вытащить «Кадис» из задницы, в которую они провалились. Приехал, присматриваюсь пока. Видел тебя на стадионе — думаю, чего бы земляка не навестить — а тут ещё вон Флейтаса встретил, и решили навестить коммуниста.

— Подожди, но ведь я слышал, что в Испании запрещено брать в команды иностранцев? — наморщил лоб первый негр в советском футболе.

«Земляки» презрительно скривились. Не от наивности Кубильяса — а вспомнив местные законы и продажных чиновников. Первым ответил молодой парагваец:

— Это ерунда всё. Сначала в «Малагу» ведь меня пригласили — там дали справку поддельную, что моя мать испанка и переехала в Парагвай во время Революции, уже вместе со мной, якобы к мужу-моряку. Немного погодя и паспорт испанский выдали. Я, правда, парагвайский тоже сохранил — предлагают за сборную сыграть в следующем году. Мало ли, вдруг переберусь куда-нибудь к тому времени, где таких идиотских законов нет, — Семинарио при этих словах тяжело вздохнул — он после переезда в Испанию за сборную Перу больше не играл, чтобы не спровоцировать проблем. — А ты-то как оказался у коммунистов?

Трофимка засмущался:

— Решил жениться на Сиомаре Леаль.

— На Сиомаре Анисии Орама Леаль из «Крыльев Родины»? Шутишь?!!! — Себастьян откинулся на спинку кресла и захохотал. Если бы Теофило сказал, что решил жениться на Жаклин Кеннеди, и то звучало бы более правдоподобно. Экспресс из Лимы тоже вскинул бровь и откинулся на спинку кресла, но смеяться не стал.

— Нет. Она только поставила условие, что выйдет замуж за чемпиона мира.

— Ты издеваешься, Кубильяс?! Перу никогда не станет чемпионом мира — точно так же, как и мой Парагвай. Там такие команды будут! Не жениться тебе никогда.

— Ну, насчёт вас не знаю… Я же принял гражданство СССР и уже три игры провёл за сборную. Товарищеские, правда, но забил семь мячей.

— СССР? Да… Отчаянный шаг — там же сплошные комунистас! — Флейтас оглянулся на делавшего вид, что совершенно не интересуется беседой, Ренато Дзаккарелли, посмотрел на него и Хуан.

— Это Ренато, он из Италии — тоже будет играть за наш «Кайрат».

Парни пожали друг другу руки.

— Сиомара? — ткнул пальцем в Трофимку Себастьян, обращаясь к его соседу.

— Си, — усатый кивнул головой.

Мир рухнул. Вот до этой секунды Себастьян Флейтас считал себя самым успешным южноамериканским футболистом нового поколения. Он попал в мадридский «Реал» и будет зарабатывать в разы больше самого высокооплачиваемого игрока в Парагвае. И в сборную зовут настойчиво. Удалась, блин, жизнь — и тут молодой пацан из Перу заявляет, что собирается жениться на солистке «Крыльев Родины», самой популярной испаноговорящей женщине в мире! Всех денег, заработанных Флейтасом, не хватит даже, чтобы купить себе место в первом ряду на её концерте. Ну, пусть денег даже хватит на один билет — но жениться! И плюс сборная СССР, ставшая олимпийским чемпионом и взявшая на Мире четвёртое место… Мир рухнул и никак не хотел собираться обратно из этих обломков.

Помог Арисага, задавший вопрос:

— А ты давно был на Родине?

— Только вернулся, — поскучнел Флейтас, — в отпуске был. Оттуда в Мадрид и вызвали.

— А чего кислый — там у вас всё плохо? — Трофимка тоже скучал по своим — написал уже несколько писем домой, и ответы получал, но видно было, что, опасаясь чужих глаз, родственники отделывались общими фразами типа «всё хорошо, все живы-здоровы, спасибо за деньги». Тишков дал, чтобы он переслал семье, и потом Сиомара вручила пару тысяч долларов на хорошее платье и прочие женские дела для сестры, которая собралась выходить замуж.

— Да нет, всё как обычно… Ну, выступал опять кто-то против Стресснера — так где эта политика, и где мы, — махнул рукой парагваец.

— А ты-то что, Теофило, не можешь съездить в Перу — комми не пускают? — опять поморщился Хуан Семинарио.

— У нас сезон сейчас в разгаре. В СССР играют только летом, там зимой страшно холодно.

— Понятно. Ну, вот у вас будет зима, а у нас как раз лето — съездишь. А я вот летал на юбилей деда в прошлом году — кстати, видел тогда по телевизору, как ты за «Альянсу» чудесил — только теперь даже и не знаю, когда снова попаду, да и не очень хочется. Женился здесь, четверо детей. Платят неплохо.

— Везёт же, — засунул пальцы в шевелюру Флейтас.

— А что случилось? — Теофило в слова, что у родных там всё нормально, не слишком поверил — всё беды ждал. Перу и Парагвай ведь похожи чем-то — то перевороты, то хунта какая на шею сядет. И всегда страдают от этого невинные люди.

Себастьян махнул рукой.

— Да… там младший братишка в историю попал. Я как деньги стал отправлять родителям, так он начал нос задирать. Решил, что богатеньким стал — по ресторанам ходит, компанию плохую завёл. Пристали там к девушкам, их полиция арестовала, все деньги, что я последний раз послал, пришлось на адвокатов и взятки судьям потратить. Так он не унялся — снова пить. Я ему говорю — плохо кончишь, а он представляешь, отвечает — Гарринча, мол, по бутылке в день выпивал и был великим футболистом.

— Гарринча больше не пьет… Стой, Флейтас, я знаю, как тебе помочь! Пусть он покупает билет до Москвы и летит, а там я его встречу и отвезу к нам в больницу в лесу. Там и Гарринчу, и Вава вылечили, и ещё многих наших футболистов. Завтра поглядишь, чего мы с вами сделаем.

— Я родителям позвоню, — недоверчиво покачал головой новый испанец, — не знаю… Разве можно от этого вылечить?

— Да у нас половина команды такая…

— У вас половина команды — бывшие алкоголики? И ты говоришь, что выиграете у «Реала»? Ты бредишь, Кубильяс! Знаешь, какая у нас дисциплина?! Попробуй даже просто с запахом прийти на тренировку, не говоря уже об игре — сразу оштрафуют на огромные деньги.

Трофимка заговорщицки подмигнул итальянцу и проворчал:

— Звони родителям, а игру завтра увидишь.

Глава 27

Событие пятидесятое

— Девушка, ваш тонкий аромат пробуждает во мне ярчайшую гамму чувств и заставляет сердце трепетать в предчувствии романтических отношений, сопровождаемых бурей необузданных страстей…

— Да ладно! Это я чебурек слопала под пивасик.

«Реал» (Мадрид) — это отлаженная машина по забиванию мячей. Лучшие в мире тренеры, лучшие футболисты, гениальный президент. Отличные контракты, замечательное поле стадиона и возможность в межсезонье тренироваться там, где захочешь, и выбирать себе любых спарринг-партнёров.

Что помощник тренера нарыл об этом странном русском клубе? Вообще ничего. Он появился в Испании из ниоткуда. Ходили какие-то слухи, что за попадание на эти почти товарищеские мини-турниры в межсезонье русские заплатили большие деньги, но их никто не подтверждал. Ерунда — зачем за это платить деньги? Наоборот, такие вот «Кадисы» сами приплачивают участникам турниров — если и не в песетах, то в небольших услугах — отели, автобусы, экскурсии, переводчики, если нужно. Впрочем, эти расходы обычно отбиваются, ведь народ с удовольствием приходит посмотреть на хорошие команды, а билеты — они денег стоят.

У русских есть молодой негр из Перу с хорошим дриблингом и совсем уж впечатляющей скоростью — впрочем, в остальном, судя по заявке, команда набрана из каких-то стариканов. Ничего интересного — но… Всегда есть «но». Русским в этом месяце уже удалось обыграть «Ювентус» и «Эстудиантес». «Эльче» с «Кадисом» можно не считать, не такое уж и сложное дело — побить клуб из низшей лиги. Ещё одним «но» было то, что это всё-таки команда из СССР, и если про сильные клубы из этой страны мало что известно, то вот сборная — совсем другое дело. Команда Советского Союза в последнее время всегда борется за медали, хотя бы два золота Олимпийских игр — тому свидетельство. А ещё ведь и чемпионы Европы, стали четвёртыми на Мире. Нет, сборная СССР — это серьёзный соперник, и с этим приходится считаться.

«Кайрат» — конечно, не сборная, хотя и нарыли газетчики, что этот самый перуанец принял гражданство СССР и уже отметился в товарищеских играх за национальную команду.

Мигель Муньос, тренер «Реала», буквально пару месяцев назад выигравший очередной титул чемпиона Испании, сильно за результат встречи с русскими не переживал. Да, как говорится, мяч круглый, поле скользкое — всякое может случиться, но одна из сильнейших команд Европы не может проиграть этим дикарям-азиатам! Потому дал указание капитану команды, тридцатишестилетнему ветерану-полузащитнику Франсиско Хенто, сразу идти в атаку и прижать соперника к воротам — что и проделали мастерски всё ещё подражающие битлам мадридцы. Длинноволосые футболисты доминировали на поле. Белые были везде, а эти подражатели «Боруссии», русские «шмели», как сардины, набились в свою штрафную. Ещё чуть-чуть — и мяч опробует сетку их ворот на прочность.

Когда молоденький русский выцарапал мяч у легенды Испании, неоднократного обладателя Трофея Пичичи, то есть лучшего бомбардира чемпионата, десятого номера Амансио Амаро, игроки «Реала» опасности не почувствовали — к рыжему волосатику бросились сразу двое, но он, смещаясь всё ближе к краю поля, пока держался. Вот когда черта оказалась у него под ногами, парень не особенно джентльменским приёмом отправил «телезвезду» от ноги самого великого Хенто в аут. Дождался свистка, сам схватил мяч и отправил его довольно далеко в направлении ворот королевского клуба. Подхватил его высокий горбоносый парень, на вид совсем молоденький, но уже с усами, и на какой-то сумасшедшей скорости понёсся к воротам, не отпуская круглого далеко от себя. Почти добежав до штрафной, да так и не встретив ни одного защитника «Реала», он на мгновение остановился и послал мяч поперёк поля набегающему и совершенно неприкрытому негру, невысокому и плотненькому. У Мигеля Муньоса ёкнуло сердце — он видел накануне, на что способен этот паренёк. Карамба! Удивительный финт — и защитник далеко позади, а мяч катится не по прямой, а по дуге, навстречу русскому — или нерусскому? Один чёрт, врагу. Результата национальность не изменила. Негр не стал бить по воротам — он туда мячик практически завёл. Опытнейший тридцатитрёхлетний вратарь «сливочных» Антонио Бетанкорт выбежал навстречу, и этот живчик тут же уложил его очередным финтом — продемонстрировал почти шпагат, и в самый последний момент зацепил мяч носком дальней ноги. Бам — и он один в метре от ворот, и под восторженные крики трибун катнул пятнистый шар в сетку.

У Мигеля Муньоса опять защемило в груди — и дело не в пропущенном голе. Дело в мастерстве! Этот парнишка едва ли уступит самому ди Стефано. Его срочно нужно брать в «Реал» — ну и как-то нейтрализовать в этой игре.

Ничего, кроме как плотнее держать полосатую «семёрку», Муньос приказать своим не мог. Ещё почти весь тайм впереди — нужно присмотреться к сопернику. К Мануэлю Санчису, самому опытному защитнику «Реала», присоединился молодой Хесус Бабилони, первый раз выпущенный в начале игры — обычно-то сидит на банке, но тут противник обещал быть лёгким, и опытный тренер решил заиграть молодёжь. Аж пятерых поставил.

После оплеухи «сливочные» собрались и попёрли. Пёрли, растудыт его, пёрли — и допёрли до ворот. Своих. Сразу два кайратовца по флангам просочились — и вдруг стали вытворять какую-то белиберду. Побежали навстречу друг другу — кроме того, одиннадцатый номер «шмелей» этих ненастоящих полетел тоже влево, увлекая и своего опекуна. И центр поля — пустой совершенно. Полузащитники поменялись местами.

У Мигеля Муньоса что-то снова забарахлило в моторе. Он-то, сидя на скамье, эту огромную дыру в обороне, которую по сути сам и организовал, видел отлично — ну, вот теперь от своей штрафной в эту брешь полетел такой же волосатик молодой, как его Тони Гранде. Ну уж держать ещё и защитников — бред полный! И тут негритёнок начинает чудесить ногами. Дураков нет — восемнадцатилетний полузащитник Хуан Планелес бросил свою зону и рванул на выручку. Бабосос! Идиотас! Неужели не видят?! Увидели, когда волосатик пробил метров с тридцати. В одно касание. Получив потрясающей точности, идеально взвешенный пас от негритёнка. 2:0. Ну, что не все в стране боготворят мадридский «Реал», дон Мигель догадывался — но чтобы настолько… Стадион вопил и ходил ходуном от радости минуты три. На поле в сторону ворот мадридцев полетели пустые бутылки. Болельщики (и ведь испанцы!) унялись только тогда, когда проклятый русский оркестр грянул туш — уже второй раз за этот матч. Свиньи, неблагодарные ходячие хамоны… Продались коммунистам. Ой, не кончится всё это добром.

После этого игра выровнялась — ну, с точки зрения пятилетнего ребёнка. Опытный тренер видел, что его ребята в растерянности — а проклятые русские свою игру в дворовый футбол не бросили. Они бегали поперёк поля, нападающие оттягивались в защиту, а защитники, особенно этот центральный, всё лезли вперёд. Что за ерунда! Так играли лет сто назад, когда футбол только изобрели. Мадридцы, озадаченные персональной опекой, тоже перепутались и оказались не на своих местах, при этом Мигель Муньос видел, как аккуратно, почти незаметно для глаза, все полузащитники полосатых стали нападающими, и наоборот. У ворот опять не осталось никого — весь «Реал» оттянулся за Негритёнком и двумя нападающими «Кайрата» на левый фланг, и тут опять мячик летит назад, вразрез, и из глубины поля стартует ещё один высокий голенастый пацан. Его и догнать-то невозможно — он скачет чуть не на мировой рекорд в спринте, и перехватить некому. Все ушли налево. Сволочи, бабосы, ну, задаст он им в перерыве… На счастье «Реала», мяч прошёл в нескольких сантиметрах выше перекладины. Удар не очень и сильный, видимо, утомился этот молодой Ко-ло-тоф, совершая этот дикий забег — вратарь бы, наверное, и так взял. Ну, выше — и слава Деве Марии.

Раздался свисток. Перерыв. Сеньор Муньос чуть задержался, дожидаясь воротчика Бетанкорта, а тут по стадиону принялись маршировать длинноногие русские барабанщицы. Чего это они стучат? Твою ж, это ведь «Интернационал»! Они вообще с ума сошли, эти русские? А, карахо, их гимн же — но всё равно… Ох, не кончится добром этот матч.

А как красиво идут. Из-за проклятых русских красоток в раздевалку тренер «Реала» пришёл последним, опоздав на пять минут.

Собравшихся в потной комнатке футболистов мадридского клуба чуть позднее назовут поколение «Йе-йе» — от припева «Да, да, да» в песне «Битлз» «Она любит тебя». Все же битломанами тогда были — вот и эти тоже, «крыльемания» Испанию по понятным причинам почти не охватила. Отрастили лохмы, как с ними руководство клуба ни боролось, а потом ещё и финт ушами сделали четверо «сливочных» — пошли и сфотографировались, выдавая себя за «битлаков».

Сейчас поколение сидело и выслушивало, что из них тренер сделает дома. «В софрито истолку, безмозглые буррос!» было самым безобидным посулом.

— Бросаем персональную опеку. Я не могу понять, как они это делают, и зачем — но, думаю, именно для того, чтобы смешать ваши ряды и оголить некоторые участки поля. Потом посмотрим запись — а она ведётся, а ещё мне сказали, что нарезка из лучших моментов пойдёт в новостях по центральным каналам. Весь Мадрид будет плеваться. Упадёт посещаемость стадиона. Этого хотите?

— Как не опекать этого негра? Он носится как заведённый! — с отчаянием махнул рукой капитан Франсиско Хенто.

— Будем прикрывать зоны, а не носиться, словно ужаленные. О, вот и звонок уже. Всё, пошли.

Четыре месяца назад Валерий соображал, как разложить силы на сезон во второй лиге первенства СССР. Три месяца назад — как бы не вылететь из высшей. Сейчас прикидывает, как удержать победу в матче с «Реалом». В башке не укладывается всё это, и не покидает мысль, что сейчас попихают в плечо, и проснётся в тренерской комнатке на стадионе «Днепра».

«Думай», — сам себе приказал молодой тренер. Потом откуда-то выплыла ироничная прибавка — «…если сможешь». Потряс головой и решительно толкнул дверь в раздевалку.

— Я уверен, у них дурачков нет — сейчас поймут нашу хитрость и будут работать по зонам, а не носиться за нами. Потому бросаем эту перуанщину и пробуем наши наработки с длинным пасом, — уверенно произнёс Лобановский.

Потом помассажировали народ, поиглоукалывали и переодели — нет, луж и грязи нет, поле прекрасное, но ведь и потные, и, всё одно, грязные да пыльные. Переоделись — полегче стало. Тяжко играть в такую жару. Всю почти молодёжь поменяли назад, только Дзаккарелли оставили — Долматов не готов.

Другим вышел и «Реал» — тоже молодёжь убрали с поля, и вышел сильнейший состав.

Гол престижа мадридцы организовали. Потом — ещё один гол престижа, а потом — уж совсем престижный гол. Вот только и Квочкин пристроил два, оба — с подачи Арисаги. Вынесли — не вынесли, но додержали победный счёт до свистка, хоть последние минут десять и напоминали скорее регби. При этом судья посвистывал, конечно, но как-то вяло. Воздух в лёгких, поди, берёг.

После сирены «Кайрат» уже по привычке полез меняться футболками и обниматься — а стадион шумел, и при вручении огромного кубка юные барабанщицы барабанили и ходили, красиво перестраиваясь. Шоу.

Интермеццо двадцать первое

— Зачем «Форбс» печатает списки самых богатых?

— На случай революции…

Франциско Франко был рьяным поклонником футбола, и девяносто процентов этой страсти каудильо растрачивал на королевский клуб, то есть на мадридский «Реал». В окружении все знали о «маленькой» слабости генералиссимуса и время от времени пытались угодить диктатору. Так, 13 июня 1943 года «Реал» одержал крупнейшую в своей истории победу над «Барселоной» со счётом 11:1. Франкито был страшно доволен — вот только по стране и по сей день ходят слухи, что «соратники» заставили каталонцев сдать игру под страхом смерти.

В этот день у телевизора разместились сразу два Франко, и оба — Франсиско. Дед и внук, который уже гордо именовался доном Франсиско Франко и Мартинес-Бордью, 2-м грандом сеньором де Меирас и 11-м маркизом де Вильяверде, несмотря на свои неполные 15 лет. Он был сыном единственной дочери каудильо. Дедушка сидел в низком кресле и время от времени закуривал очередную сигарету или сигару. Целая куча обломков едва начатых дорогих кубинских (гедонизм, видать, сильнее антикоммунизма) «Вегас Робайна» свидетельствовала: то, что генералиссимус видит на экране, не добавляет ему хорошего настроения. Внук же, хоть и был маркизом, так вообще плевался и орал — в том числе из его безусых уст вырывались и крайне непечатные выражения. «Реал» в товарищеском матче проигрывал русским. Бывает — не это злило деда и внука. Выводило их из себя то, что игра не вписывалась в понятие «современный футбол», и их любимцы вели себя странно — словно играли с русскими в поддавки. В перерыве же накал страстей в прокуренной комнате достиг апогея — на поле при счёте 0:2 вышли русские барабанщицы с оркестром и принялись маршировать под звуки «Интернационала». Уже приняв решение, каудильо почти равнодушно посмотрел вторую половину игры, и при счёте 2:3 чуть не передумал — но тут русские забили ещё один мяч в ворота его любимцев, а по окончании встречи обменялись с игроками королевского клуба футболками и принялись обниматься с ними. Не всё — потом барабанщицы в непристойных коротких красных юбках и доломанах испанских гусар времён наполеоновских войн опять маршировали под варварский гимн по полю стадиона.

Франко отослал внука и позвал секретаря.

— Срочно Луиса Бланко ко мне.

Адмирал Луис Карреро Бланко стоял за спиной сидящего перед телевизором каудильо Франко и переминался с ноги на ногу. Нет, не в одно место срочно нужно было. Вернее, в одно место нужно было срочно — но это совсем другое место. С июля 1967 года адмирал стал заместителем председателя правительства Испании. В случае смерти или недееспособности Франко был предусмотрен переход поста главы государства к назначенному им самим преемнику, и этим преемником буквально на прошлой неделе каудильо утвердил принца Хуана Карлоса Бурбона; а вот главой правительства и председателем «Национального движения» стал бы тогда как раз Бланко.

Адмирал был ещё нестар и амбициозен — а вот генералиссимус Франко сдавал на глазах. Наверное, недолго осталось. В последнее время, пользуясь некоторым смягчением политики каудильо, повысовывали головы всякие левые движения и националисты, особенно в Каталонии. Нужно с этим заканчивать — а то ведь и до очередной революции доиграемся.

— Так ты не видел, Луис, этого скандала? Его уже пару часов крутят по всем каналам, — зло прошипел, повернувшись к вошедшему, Франко.

— Я тут… с внуком… — тяжко вздохнул адмирал. Правда ведь — был на яхте с внуком, учил мальчишку ходить под парусом.

— Ясно. Русских арестовать. Всех, кто организовывал этот турнир — тоже. Распевать и играть «Интернационал» под восторженные крики десятков тысяч испанцев — это предательство и призыв к революции. Это карается у нас смертной казнью! Футболистов мадридского «Реала» тоже арестовать! Ишь вздумали — проиграв, обниматься с коммунистами…

— Может, лучше русских просто депортировать. Там среди них есть всемирно известный ансамбль «Крылья Родины»… — осторожно попробовал смягчить гнев Франко политик.

— Арестовать! Никому никаких поблажек…

— Сеньор…

— Я сказал — арестовать и судить! Всё! Разговор окончен! Пусть весь мир видит, что законы наши мы никому нарушать не позволим. Арестовать! Всех! Свободен!

Конец второй книги.

Краснотурьинск — Москва

2021

Спасибо большое всем, кто читает. Если вам понравилась эта книга, и вы ещё не нажали сердечко — будьте так добры, нажмите. Это совсем несложно, но приносит немалую пользу.

Андрей, Александр.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/153849


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Nota bene