Дзур [Стивен Браст] (fb2) читать постранично


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Стивен Браст Дзур[1]

ПРОЛОГ Деревенская тарелка

Вили возник передо мной, повернул голову в направлении зала и приказал вроде бы безадресно:

— Кляву с медом для лорда Талтоша.

Затем развернулся ко мне и проговорил:

— Ваш столик свободен, господин.

Если Вили не собирался делать каких-либо замечаний относительно того, что я где-то пропадал несколько лет, или что у меня стало одним пальцем меньше, или что за мою голову назначена награда, от которой каждый убийца в городе просто кипятком писал — ну что ж, мне и подавно ни к чему упоминать о подобных мелочах. Поэтому я просто проследовал за ним внутрь.

«Валабар и сыновья» расположен в той части Адриланки, которая выглядит хуже, чем есть на самом деле. Узкие улочки, замусоренные подворотни, крошечные, порядком обветшавшие домишки; да и население горожане-теклы и, в небольшом числе, креоты — не выглядит привыкшим к богатству и к особым удобствам. Но как я уже сказал, выглядит это хуже, чем есть на самом деле. Мало кто из здешних по-настоящему бедствует; большая их часть — лавочники или подручные у лавочников, а многие семьи живут тут тысячелетиями. Некоторые — Циклами. «Валабар» именно таков.

Вы спускаетесь по трем шатким ступенькам, и если вы драгаэйрянин (я нет) или очень высокий человек (я — нет), пригибаете голову. Когда вы поднимете ее снова, вас атакует аромат свежевыпеченного хлеба — атакует и одолевает. Почему сквозь все здешние запахи чувствуется именно аромат хлеба — понятия не имею. Снаружи разносятся мириады других, но внутри главенствует хлебный.

В помещении одиннадцать столов, самый большой достаточно велик для обеда на шесть персон. Между столами много свободного пространства. Стены и скатерти белые, стулья бледно-желтого оттенка. На каждом столе — желтый цветок, белая плошка с мелкой столовой солью и прозрачный стеклянный флакон с молотым восточным красным перцем.

Я проследовал за Вили во второй зал, такой же как первый, но всего на девять столов. У Валабара только два зала, вечером оба они обычно забиты под завязку. Мы подошли к моему любимому столику — на два места, в заднем углу; любимый он не по соображениям безопасности, мне просто нравится смотреть, что едят другие.

Стул был приятно-знакомым. Я сглотнул слюну, в желудке заурчало. Едва я сел, появился Михи с моей клявой. Я сделал глоток, что немедленно породило проблему: я могу вам столько рассказывать об этой кляве, что на все прочее времени просто не останется. Корица, монра, мед, густые сливки… улыбаясь, я отпил еще. Лойош и Ротса, мой дружок и его самка, помалкивали, не отвлекая меня от наслаждения. Редкий случай, особенно у Лойоша.

Сбоку от стула поставили маленькую жаровню — аккуратно, так, чтобы я случайно не опрокинул ее. На ней заботливо разогревались щипцы. Рядом с жаровней находилось ведерко со льдом, а во льду стояло длинное белое перо.

Сегодня вечером — вино. О, да.

Я пришел рано; мало кто обедает в такой час. Четверо за одним столиком, один за другим. Четверо — все креоты — тихо беседовали. «Валабар» вообще располагает к тихим беседам, почему — не знаю. Одиночка походил на валлисту. Когда я вошел, он покосился в мою сторону, потом вернулся к своей тарелке. Картофель «Пепельная Гора». Хороший выбор. Впрочем, сколько я знаю, «Валабар» плохих не предлагает.

Я и сам случайно сделал хороший выбор, появившись здесь вскоре после полудня. «Валабар» мне нравился и переполненным, но сейчас побыть почти в одиночестве очень соответствовало моему настроению. Я пил кляву и на мгновение закрыл глаза, ощущая на языке то, что было и вскоре будет. Я улыбался.

Час назад я был на горе Дзур. Еще часом раньше я сражался за собственную жизнь и душу моего друга против…

Так, у нас тут еще одна проблема. Вы видите меня, но я не вижу вас. Я не знаю, кто вы. Вы тут, но незримы, словно Судьба, если вы в нее верите; словно Владыки Правосудия, даже если вы не верите в них. Вы меня знаете? Мы встречались? Вам надо объяснять, кто я такой, или можно полагать, что вы тот самый тип, который слушает меня с самого начала?

Ладно — в любом случае, думаю, нет смысла рассказывать обо всем, что произошло раньше. Если вы там уже были, вы знаете. Если нет, все равно не поверите. Я и сам-то едва верю. Но я коснулся рукояти Леди Телдры, висящей вдоль левого бедра, и ее мягкое присутствие было таким явственным, что сомневаться не приходилось, как бы я ни желал обратного.

Ну да ладно, это все было давно — несколько часов назад, как я уже сказал. Сейчас жизнь заключалась в кляве, а клява была хороша, так что жизнь тоже была хороша.

Клява — часть того, что я называл своей «прежней жизнью». Каждое утро я появлялся в конторе, выпивал первую чашку клявы, которую приносил мой секретарь Мелестав, и начинал планировать преступления на сегодняшний день. Когда Мелестав был убит, Крейгар, мой партнер и, если хотите, заместитель, который не умел варить кляву и едва мог