Образ Луны. Сборник стихов [Вячеслав Михайлович Губанов] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

глупого юнца?

Испачкал злобой души и сердца

Раздвоенный язык двойной морали.


Теряется судьбы ориентир,

Слабеет ум, и человек порою

Воспринимает только телом мир,

А вовсе не открытою душою.


Мешает жить идейный антипод,

И он его старается обидеть.

Какое счастье: у него есть тот,

Которого он может ненавидеть!» -


«Я их пойму, ведь в годы молодые

Я тоже был настроен против тех,

Кого венчали волосы седые

И кто имел заслуженный успех.


Желает молодёжь всего и сразу,

Торопится, боится опоздать,

И эту никуда не деть заразу…

Лишь возраст может с нею совладать.


Как жаль, порой, что молодость и опыт

Понять друг друга и принять не в силах.

И сын совет отца с мольбою просит,

Когда уже родители в могилах…


***

Шла речь о референдуме в Крыму…

Но я тогда решил, что эта тема

Для нас не актуальна». – «Почему?

Ведь у крымчан тогда была проблема!» -


«Но для России наступил момент,

Когда сопротивление чревато:

Со всех сторон нас окружило НАТО -

Войны холодной грозный рудимент.


И все «цивилизованные страны»

С преступниками были заодно,

И врали телевизоров экраны:

Россия – это «слабое звено».


Заполнены эфиры всех каналов

Потоком безобразной болтовни

Из уст продажных профессионалов,

И в целом мире мы теперь одни.


Блистает Псаки: за большие деньги,

Свободная от признаков ума,

Читает на весь мир и без стесненья

Ложь, что писала явно не сама.


Чужой беды они не замечают,

Дать оппоненту слово не спешат,

Они свой суд неправедный вершат,

А виноватых сами назначают…» -


«Я б заговором это всё назвал.

Они похожи на собачью свору:

Один куда-то с лаем побежал -

И все бегут туда же без разбору». -


«Конечно, людям страшно наблюдать:

Мир стал жестоким, рушатся устои,

С жестокостью уже не совладать,

Как Брейвику на острове Утойя.


Но надо в этом мире выживать -

Страх вынуждает нас сбиваться в стаи,

Чужому здесь уже не сдобровать,

Его мы отгоняем громким лаем,


А наш вожак насилие вершит…

В груди моей в то время поселилась

Неодолимой силы боль души

За попранную кем-то справедливость…» -


«Да, все мы испытали эту боль -

Давно уже, когда детьми мы были.

Воспитывали нас, играя роль,

Родители, частенько даже били.


Обида застилала нам глаза -

Родители нас беспардонно дурят,

Внушая с детства: пить, курить нельзя! -

А сами в это время пьют и курят». -


«Россия наша – юная страна,

И, как ребёнка, хочется обидеть,

Глаза обидчиков закрыла пелена,

Им неприятно силу нашу видеть.


Лояльность наша им не по душе -

Она воспринимается как слабость,

А мысли об огромном барыше

Им несомненно доставляют радость.


В то время, как враги входили в раж,

Испытывал я страх и безысходность,

Считал, что референдум – это блажь,

Учитывая обстановки сложность.


Зачем былые чувства ворошить?

Ведь мы уже давно чужими стали.

Им надо полюбовно всё решить,

А мы от этих войн уже устали.


***

Так думал я… Мне нужен был покой…

Я был вполне уверен: наши власти

Не станут ради мелочи такой

Подталкивать страну к разверстой пасти…


И вдруг призыв: «Своих мы не сдаём!

Народ имеет право сделать выбор!» -

Всё помутилось в разуме моём,

И волосы от страха стали дыбом!


Теперь бы только ноги унести!

Нельзя же так вести себя по-детски!

В стремлении товарищей спасти

Я узнавал знакомый стиль советский.


Не я один испытывал испуг,

И вскоре люди собрались на митинг -

Их очень много оказалось вдруг,

Казалось, мы сидим на динамите.


Мы все туристы, изучаем мир,

Привыкли мы уже и к сытой жизни,

Зачем же нам менять ориентир

На жизнь в очередях, в дороговизне?


Но всё менялось на моих глазах:

Крымчане расхотели стать Европой,

И пел народ, превозмогая страх,

Свой гимн про «Легендарный Севастополь».


Я вдруг прозрел: ведь это мой народ!

И я видал толпы Майдана буйство -

Но спрятаться пытался, словно крот…

Во мне ожили родственные чувства.


Ведь для того и дан нам отчий дом,

Своими чтоб победами гордиться,

А не пытаться робко, со стыдом

На край чужого стула примоститься.


Служа другим, коварен и жесток,

Ты можешь над людьми позволить зверства…

Пока тебя хозяйский поводок

Сурово не одёрнет: «Шавка, место!»


Страна, что управляется извне,

Становится всего лишь регионом,

Где выживают все, как на войне,

И нет уже доверия к законам.


Солдат и танков в регионе тьма,

Но сила эта стала просто сбродом -

Опустошая местность, как чума,

Она воюют с собственным народом.


Они меня смелее во стократ -

Моя сестра, двоюродные братья,

Отвергшие насилье и разврат.

Науке этой бесконечно рад я.


Я понял то, что понял Президент:

Нельзя бояться тех, кто сам боится, -

И я поставил правильный акцент:

Трясясь от страха, нам не возродиться!


Какие люди – такова страна.

Как воевать, когда дрожат коленки,

Подобострастно согнута спина?..

Нам надо повышать