Император [Weirdlock] (fb2) читать онлайн

- Император 1.43 Мб, 408с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Weirdlock

Настройки текста:



Weirdlock Император

Глава 1. Рождение легенды

– Так вот, о чём я… это не так работает. У этих расходов другой код бюджетной классификации, Иван! Исправляй до вечера, пока нам из-за тебя нам не прилетел штраф. Всё, жду! – говорил, было, я по телефону с малолетним придурком, попавшим по блату на работу в государственное предприятие, – уф, как меня уже достал этот дебил. Ему одно, он тебе другое… и чему их там только учат в этих «колледжах», этих жертв ЕГЭ! У меня отпуск, а он мне названивает… погодите, что это за звук?

- *Свист шин* – отвлечённый разговором, я совершенно не заметил, как начал переходить дорогу на красный свет. Не повторяйте моих ошибок, дети, внимательно смотрите по сторонам и на светофор, а не то попадёте в отвратительное средневековье, где нечистотами провоняло абсолютно всё! К слову о нём! Сбитый машиной, я практически мгновенно помер.

… Спустя некоторое время …

– Ох, ты, наконец-то, проснулся! Я уж думала, ты уже никогда не проснёшься! Говорила же тебе не драться с ним! – возле меня, аккуратно уложенного в постель, сидела какая-то девушка с заплаканными глазами, по щекам которой обильно лились ручьи слёз.

– Кто ты? Где я? – задавал себе вполне очевидные вопросы Фридрих.

– Брат, ты… т-ты не помнишь? Брат, это же я, твоя сестра – Мария! – едва удерживая себя от того, чтобы стать причиной ещё одного дождя из слёз, непонятная девушка несла какую-то тарабарщину, в то время как в дверном проёме появилось новое лицо.

– Кто ты?! Не было у меня никакой сестры, я единственный ребёнок в семье! – кричал на расплакавшуюся девушку только проснувшийся герой.

– Что за сыр-бор вы тут мне устроили, а? Фридрих, почему твоя сестра плачет? – грозного вида женщина, весьма широкая и плотная по массе, она, страшно сердитая, задавала вполне понятный вопрос пареньку, которому она, по всей видимости, являлась матерью.

– Мама, Фридрих не помнит, что я его сестра! – сквозь слёзы, девушка, не способная выдавить из себя что-то большее в силу своей крайней расхлябанности, говорила страшные вещи своей матери, по-видимому.

– Фридрих, ты зачем свою сестру так пугаешь, а, паршивец? – услышав это, суровая женщина тут же устремила свой взгляд на бедного парня. Явно разозлённая его поведением, она уже было готовилась наградить того тумаками, но её остановила девушка, умолявшая не причинять ещё больше вреда, чем уже было нанесено. Было очевидно, она очень переживала за его самочувствие и, что совершенно ясно, питала не самые обычные сестринские чувства к нему.

– Кто вы все? Где я? Почему вы меня держите в своём доме? Разве я с вами знаком? Разве вы мои родственники? – ошарашенный происходящим, Фридрих, наш герой, тем не менее, лишь продолжал ухудшать ситуацию, как будто бы и без этого было мало хаоса в сложившейся ситуации.

– Ах ты, паршивец! – женщина, взревев, оттолкнула девушку, после чего поколотила парня. Ушла она, впрочем, с крайне недовольным лицом.

– Братец, ты как?! Тебе не больно?! – тем временем, девушка всё продолжала, несмотря на сильную боль от удара, заботиться о парне, причём даже больше, чем о себе.

– Ты что делаешь?! Ты только что ушиблась головой, тебе стоит прилечь. Вот, ложись, сейчас организуем тебе лёд. Обожди чутка только… – успокоившись, Фридрих, воспользовавшись шоком своей «сестры», аккуратно уложил её в кровать и собирался было уже идти за льдом, как она его одёрнула.

– Ты чего? Где же ты лёд возьмёшь? Лето на дворе! – говорила ему девушка с таким лицом, будто бы парень в бреду. Усмехнувшись, она повернулась обратно, сперва одарив парня тёплой, лучезарной, улыбкой. Вероятно, её очень порадовал тот факт, что он о ней так сильно заботится.

– Как откуда? Пойду на кухню, открою морозилку и достану мешочек со льдом, лето не помеха, – теперь уже он, посмотрев на неё, как на сумасшедшую, сиюминутно вышел из комнаты. Девушка же, услышав своего «брата», лишь посмеялась, так, будто бы он рассказал ей какую-то смешную шутку или анекдот.

– Ох, Фридрих, ты уже встал? Я думала, что ты после тех тумаков в своей кровати весь день проваляешься… видать, с тобой точно что-то не в порядке, – одарив Фридриха лишь презрительным взглядом, странная женщина поспешила уйти в свою любимую оранжерею, чтобы утопить своё горе в вине.

– Ох, ваше благородие уже проснулось? Хотите кушать, верно? Не стоило себя так лишний раз вам утруждать, достаточно было в колокольчик прозвенеть, чтобы мы принесли вам кушанья… – тем временем, Фридриха обнаружил слуга, одетый в самые чистые из тех тряпок, что у него были, чтобы предложить тому покушать, ибо яства – всегда полезно для здоровья (по крайней мере, по представлениям тех времён).

– Просто скажи мне, где кухня. Мне нужен лёд, – в ответ же Фридрих, одарив его многозначительным взглядом, лишь спросил про единственную нужную ему сейчас вещь.

– Извините, ваше благородие, но у нас нет льда, – считая себя провинившимся, слуга сжался, как будто ожидая удара. Его, естественно, не последовало, в отличие от очередного многозначительного взгляда, коим парень одарил странного мужчину.

– Ох, ладно! Просто скажи мне, где тут холодильник? – впрочем, ощутив острое желание пробить своё лицо рукой, Фридрих, находясь уже чуть ли не на грани срыва, заунывным голосом спросил, где чёртов холодильник.

– Какой такой «холодильник»? У нас таких нет… – на что получил закономерный ответ. Только тогда он начал что-то подозревать…

– Ясно… просто проведи меня на кухню, пожалуйста, – впрочем, Фридрих всё равно обратился к слуге, едва сохраняя хотя бы внешнее спокойствие, чтобы попросить его хотя бы об этом.

– К чему вам туда? Там с минуты на минуту будет обед для слуг… – на что тот, явно недоумевая, что на его герра нашло, объяснил, что туда сейчас не стоит ходить. В конце концов, к чему барину наблюдать за тем, как едят слуги, верно?

– Извини, как тебя зовут? – впрочем, упрямый и твердолобый, Фридрих захотел получить хотя бы самый минимум информации, хотя бы имя главного по слугам (по крайней мере, ему казалось, что оный слуга им является, в чём, впрочем, он не ошибался)…

– Николаус, ваше благородие, – и на его вопрос был дан чёткий ответ.

– Итак, «Николаус», ты можешь провести мне экскурсию по дому? – наконец, он спросил его, ожидая, что тот не сильно занят, видимо, упустив тот факт, что он, так же как и вся прислуга, сейчас пойдёт на заслуженный обеденный перерыв для приёма пищи.

– Да, конечно, ваше благородие, – на что, впрочем, им был получен вполне чёткий ответ, оправдавший все его ожидания.

– Слушай, Николаус, а как меня, по-твоему, зовут? – наконец, Фридрих спросил его и об этом.

– Я слышал, что вы потеряли свою память, но не ожидал, что всё настолько плохо. Примите мои соболезнования, мой герр… – произнёс он, выдавливая из себя слёзы… или мне показалось?

– Просто скажи, как меня зовут… – заунывным голосом, он произнёс свой вопрос в очередной раз, отвлекаясь лишь на разглядывание портретов, коими был увешан весь коридор.

– Вы, ваше благородие, приходитесь седьмым сыном барона Кизельгура, Заальфельда и Рудольштадта, носящего герб великой династии Люксембург, Отто Карлу Фридриху фон Люксембургу. Ну, а зовут вас – Карл Фридрих Иероним фон Люксембург… – Фридрих, получив эту информацию, сделал тут же пару выводов, но всё же продолжил расспросы, чтобы попытаться вспомнить хоть что-нибудь, пускай у него это вообще не получалось, причём от слова совсем.

– Николаус, ты случаем не знаешь, где мы сейчас находимся? Совсем память отбило, ничего не помню… – решив не выдумывать велосипед, Фридрих воспользовался уже готовым и рабочим оправданием того, почему он хочет узнать ту или иную информацию.

– Ох, мы находимся в загородном поместье вашего отца, замке Кизельгур, ваше благородие… – с опаской ответил ему Николаус.

– Пошли, Николаус, погуляем немножко, – внезапно, ни с того ни с сего, Лука накинул на себя шаль своей сестры и вышел на улицу…

Глава 2. Присядем на дорожку?

– Герр, зачем мы сюда пошли? – спрашивал у Фридриха его слуга.

– Неужели и здесь нет льда? Чёрт! – впрочем, он совершенно не обращал на него сейчас своего внимания, поглощённый своим непонятным желанием найти льда для «его» сестры. Вероятно, сказался шок от перерождения, но кто его знает?

– Герр, неужто вы ищите яму для льда? – ну, это было довольно очевидно, так зачем же спрашивать? Чтобы начать диалог?

– Да, а зачем же ещё? Неужели у вас и её нет? – Фридрих, всё ещё не привыкший к новой реальности и весьма наивный, не ожидал того, что даже столь простая вещь, как замороженная вода (он же лёд, из кристаллов которого состоит снег и иней), будет практически недоступной роскошью.

– К сожалению, нет… – слуга, снова сжавшись, будто ожидая удара Фридриха, произносил последнее слово, опасаясь моментального леща. Видимо, это его так «мать» надрессировала.

– Ладно, раз нет, то возвращаемся, а то здесь довольно холодно…

… Спустя некоторое время …

– Ты!!! Жалкий бездельник, я тебе разве не говорила, что ты сегодня отъезжаешь к своему деду в Ульфхайм? Ты специально сбежал прямо перед его приездом? – орала на Фридриха упитанная женщина, явно не знающая умеренности в еде и вине, его так называемая «мать».

– Нет, разумеется. Дорогая матушка, я вроде бы уже говорил вам это, но я потерял память. Откуда мне знать было, что за мной приедут, если вы об этом ни словом не обмолвились? Да и я никуда не сбегал, просто вышел из дома… – надев свою маску, отлитую из чистейшего хладнокровия, Фридрих спокойно отбивал глупые обвинения тупой свиньи, от которой пахло страшным перегаром. Некоторые могли бы счесть это за пассивную агрессию в сторону собственной же матери, но я скажу вам вот что – это «нечто» не его мать. Его мать – благородная, добродетельная и энергичная женщина, сумевшая воспитать трёх достойных людей, в том числе и Фридриха, а это – жалкое подобие человека, погрязшее в своих деструктивных желаниях.

- *Шлепок*, выметайся, выблядок шлюхи, и чтобы глаза мои тебя не видели, понял?! – но, разумеется, для неё любой упрёк, любая попытка ей перечить – нонсенс, достойный порицания и хлёстких ударов по щеке. Несмотря на то, что её удар, очевидно, был тяжёл, болезнен и оставлял довольно заметные порезы на лице, Фридрих его стойко сдержал, ибо отвечать подобному животному, опускаясь до его уровня, было бы слишком низко для него. Она не достойна того, чтобы он унижал своё достоинство и ронял свою честь насилием в отношении женщины.

– Ох, вижу, вы уже готовы, герр Фридрих? Весьма похвально, а теперь, пожалуйста, садитесь в телегу, нам предстоит долгая дорога, герр, – прервать же этот цирк сумел лишь тяжеловесный мужчина, вошедший в своих грязных туфлях в гостиную и аккуратно подозвавший, без всяких ругательств, прямо как нормальный человек, Фридриха.

– Да, конечно! – и, разумеется, он не замедлил воспользоваться выдавшейся возможностью и покинул помещение, наполнившееся до пределов напряжением.

… Спустя некоторое время …

– Итак, внук, как много ты помнишь? – стоило Фридриху войти в достаточно просторную комнату, как незнакомец, привёзший его сюда, внезапно раскрыл тот факт, что он – и есть тот самый дедушка. Интересно, впрочем, зачем он поехал лично за своим внуком, если мог послать своих слуг?

– Честно говоря – вообще ничего. Совсем недавно я даже не знал своего собственного имени… – разумеется, шутить с подобным воякой (у него на поясе висел меч, с которым, он, как казалось, был совершенно неразлучен) он не стал, выложив сразу все карты на стол.

– Отлично… что же, полагаю, у тебя много вопросов ко мне, не так ли? Не стесняйся их задавать мне, я буду рад дать все интересующие тебя ответы, – на удивление, подобный суровый мужчина (ростом приблизительно метр восемьдесят, что весьма внушительно) оказался весьма благоприятно настроен по отношению ко мне.

– Было бы неплохо, для начала, узнать ваше имя, дорогой дядюшка, – естественно, я начал с самого первого и самого очевидного вопроса, который я просто обязан был спросить.

– Меня зовут Вильгельм, внучок, но ты можешь обращаться ко мне просто на «дедушка», – что же, можно с уверенностью сказать, что этот дедуля (которому на вид всего лет сорок, правда) хороший шутник.

– Хорошо, «дедушка». Вопрос первый – куда мы едем? – разумеется, ответ Фридрих уже знал, по крайней мере, частично, но слово «герцогство Эйсенское» ему ничего особо и не говорило, так что пришлось уточнить.

– Ох, мы едем в мои владения – Эйсенское герцогство, а если быть точнее, то в замок Вартбург, что расположен на одном из островов Ульфхайма. Впрочем, тебе волноваться об этом не стоит, – наконец, хоть кто-то прояснил Фридриху столь важные и необходимые моменты.

– Ясно… а что насчёт причины? – что же, хороший вопрос, хотя ответ тоже вполне очевидный.

– Видишь ли, я всю свою жизнь провёл на войне, да и жена у меня была не особенно здоровой, так что у меня не получилось заиметь собственного наследника мужского пола. К счастью, мне не составило особого труда забрать тебя у твоего отца-дурака, так что теперь ты официально член моего рода и, по совместительству, наследник всех моих владений и титулов. Печально, конечно, что ты потерял свою память, но, надеюсь, сие обстоятельство лишь облегчит тебе учёбу, – не знаю даже, стоит ли Фридриху плакать, или же ему стоит радоваться. С одной стороны, Фридрих теперь наследник целого герцогства, член высшей аристократии, обладатель многих почётных титулов и т. д. Однако, с другой стороны, теперь он будет вынужден посвятить всю свою жизнь военному ремеслу, что ли? Что же, будем надеяться, что нет.

– Наследник..? Сколько мне лет то вообще, «дедушка»? – хм, хороший вопрос. Действительно, странно, что Фридрих не спросил это ещё в самом начале своего пути у, например, Альфреда, но, раз уж выдалась такая возможность, то почему бы и нет?

– Ну, вроде бы 17..? Знаешь, теперь, когда ты упомянул об этом, я наконец-то осознал, что не сильно углублялся в подробности того, когда именно ты родился. Я знаю только то, что моя дочь умерла 17 лет назад, рожая тебя. Вероятно, тебе столько же сейчас, – Вильгельм, расположившийся на одной из двух кроватей, сидел на ней, удерживая в своих руках свой длинный меч, находящийся в ножнах, и вдумчиво, сложив руки крест на крест, размышлял о чём-то.

– … - некоторое время держалось напряжённое молчание, но я всё же решился прервать его, несмотря на некоторые опасения, – и что же меня ждёт в Эйсенском герцогстве? – спросил Фридрих своего «дедушку»…

Глава 3. Не слишком ли толсто?

– Учёба, разумеется! Хороший правитель – образованный и мудрый человек. У герцогства множество проблем, которые может решить только человек с крепкой рукой, в руках которого – перо и книга, а не только меч и щит… – довольно интересное утверждение от человека, что потратил всю жизнь на войну, честно говоря. С другой стороны, стоит ему отдать должное за то, что он, вопреки тенденциям эпохи, стремится к восшествию просвещённого монарха, способного не только резать глотки другим, но и участвовать на равных в полемике, дискуссии и словесных спорах.

– Мне вот интересно, а практика предусмотрена учебной программой? – странно только то, что он пытается рассказывать об этом воспитанному жестокой матерью подростку, имевшему лишь базовую грамоту. Впрочем, возможно, его вдохновила сцена, в которой Фридрих проявил всё своё благородство и хладнокровие, став, тем самым, существом на значительно более высокой ступени развития, чем его мачеха?

– Что ты имеешь в виду, мой дорогой Фридрих? – впрочем, сам Вильгельм, и это видно по его руке, внезапно разжавшей буквально на микросекунду рукоятку меча, был весьма удивлён вопросом своего подопечного.

– «Дедушка»… видишь ли, ты прав, как мне кажется. Хороший правитель – образованный правитель, но ведь недостаточно обладать одной только грамотой, чтобы успешно править столь обширными землями, подобным твоим. Необходимо также иметь серьёзный опыт в деле организации административного управления территориями, их эффективного налогообложения, построении надёжной и эффективной кадровой системы, как в военной, так и в гражданской сфере… а ведь это только самый минимум, необходимый любому правителю для достижения настоящего, долговременного успеха! – сделав небольшую и до нелепого неловкую паузу после употребления слова «дедушка» (учитывая то, что это просто дедушка), Фридрих всё же продолжил свою речь под удивлённый взор Вильгельма, искренне поражённого словами юного плута.

– К чему ты клонишь, юный плут? – воодушевлённый риторским искусством мальчика, закалённый вояка не нашёл лучшего способа выразить своё довольство им (а также своим выбором), чем отшутиться. Естественно, несмотря на негативный и даже угрожающий оттенок произнесённой им речи, никакого реального злого умысла или цели оскорбить у Вильгельма не было. Он искренне улыбался и смеялся, как умел, пускай это и было весьма устрашающее зрелище из-за давнего повреждения голосовых связок герцога, с чем и была связана его незначительная, но весьма выделяющаяся хрипота.

– К тому я клоню, «дедушка», что нужно учиться не только теории у знаменитых наставников и учителей, но и практике, управляя собственным феодом. Без практики нет теории, а без теории нет практики, разве не так? – разумеется, Фридрих продолжил подбивать Вильгельма на то, чтобы выдать ему какую-нибудь несложную в управлении землю, которую он смог бы использовать для «получения практического опыта», а по факту – для укрепления собственного авторитета и власти.

– Интересная идея. Пожалуй, я обдумаю её… а теперь приступай ко сну. Завтра нас снова ждёт долгая дорога, особенно ухабистая в эти дни зноя, периодически сменяемого постоянными дождями и мощными ливнями, – закончив свою речь, Вильгельм моментально уснул. Казалось, что ему даже не нужна подушка или какая-либо иная спальная принадлежность. Он просто сидел на кровати возле входа, всегда бдительный (а иногда и вовсе параноидально подозрительный), постоянно готовый ответить на любую выходку потенциального врага (что довольно глупо, учитывая то, что Фридриха с Вильгельмом охранял целый конвой). Возможно, всё дело в невероятной самодисциплине и военном прошлом (хотя оно, конечно же, никуда не делось), но зрелище было действительно невероятное. Впрочем, его парнишка, а если быть точнее, то такой же взрослый лоб, как он (по крайней мере, Фридрих так думает), привыкший к тяжёлой и утомительной работе главного бухгалтера, умел засыпать также быстро и беззаботно. Ему только дай повод и он тут же, буквально моментально, отрубится. Это можно было бы даже назвать суперспособностью, если бы это не было характерной чертой всех очень занятых людей…

… Спустя пару недель, уже в замке Вартбург …

– Мда, не таким я себе представлял замок герцога… впрочем, особых ожиданий от банального средневековья у меня не было. Тут, как и полагается, никаких особых удобств, из туалета – горшок (и кусты с ягодами в саду, очевидно, но он побрезговал), и тот хуже сельской ямы будет. Естественно, также никакого душа, разве что из плохо пахнущих «отходов» городских жителей, выливаемых прямо на улицу, да и то только по ночам… в общем, да, только ванны, и те относительно редки (так как очень трудно нагреть ванну до кондиции в неотапливаемых помещениях). Впрочем, Фридриху, часто ходившему в походы ещё во времена своей пионерской юности, было не привыкать к условиям жизни, не сильно отличавшимся от уровня каменного века.

– Слушай, Фридрих, сегодня я тебя представлю своим вассалам. Твоя главная задача – произвести на них хорошее впечатление. Их поддержка тебе очень понадобится, когда тебе придётся отстаивать с мечом в руках моё наследие. Они, итак, о тебе не самого высокого мнения из-за репутации твоей мачехи и отца, так что их первое и, обязательно, положительное впечатление о тебе будет крайне важным, понял? Если ты с этим справишься, то, считай, Лука, что собственный лен у тебя уже в кармане, хорошо? – разумеется, как понимающий многое правитель, Вильгельм прекрасно осознавал, как сильно мнение вассалов об их правителе (или его наследнике) влияет на успешность правления оного. Естественно, он не желал запороть столь важное событие, поэтому приложил все усилия для того, чтобы этого не произошло. Фридриха и нарядили, наконец-то, как принца (коим он и являлся), и этикету, манерам учить стали… одним словом – все силы бросили на это дело.

– Хорошо, «дедушка», я понял…

… Вечером, в зале, в окружении верных Вильгельму элит …

– Друзья, сегодня мы все собрались здесь, чтобы чествовать долгожданное прибытие моего наследника, Карла Фридриха Иеронима фон Штауфена! Этот тост я посвящаю ему! За твоё здоровье, Фридрих! – этот хитрец, очевидно, не просто так выжидал, пока все на пире не опьянеют до нужного состояния. Разумеется, это всё было частью его безумного плана по представлению Фридриха в благоприятном свете перед его ближайшими сподвижниками, основной массой важнейшей (для любого феодального государства) военной аристократии. Разумеется, даже некоторое количество алкоголя способно сильно притупить любой острый ум, снизив внимание к деталям.

– … - впрочем, сам Фридрих лишь продолжал сидеть на своём неприметном кресле, в тени своего дедушки, встав лишь для того, чтобы все смогли его обозреть, тощего, худого, болезненного и блеклого, пускай и одетого в богатые одежды. Впрочем, публика была весьма непритязательная, так что и такой его облик приняли, лишь бы быстрее переключиться обратно на веселье, вино и девок. Редкие непьющие «соратники» (члены единой корпорации под названием «дружина») лишь изредка оглядывались на «серого кардинала» за спиной, перешёптываясь.

– Неужто нашего герцога ты пленил своими чарами, чародей? Скажи-ка ты мне, бестия, какие проклятья на него ты наложил, что он тебя! Тебя, плешивого гада, воспитанного шлю*ой и проигравшимся игроком, сделал своим сыном и наследником! – как вдруг против него обратился один из самых крупных бугаев Вильгельма, ещё и явно подвыпивший.

– Как знал ведь, – естественно, всё не могло пройти гладко, без сучка и задоринки. Обязательно должен был найтись подобный человек, что обосрал бы всем малину. Что же, такой действительно нашёлся. Не самый уважаемый (из-за своего крайне скверного характера, полностью перечёркивающего все его положительные качества), но один из самых сильных и храбрых рыцарей Вильгельма, стал подобным ослом, которому нужно было испортить всем праздник. Естественно, после подобных громких заявлений и, тем более, оскорблений он продолжаться попросту не мог. Девки, ублажавшие мужчин на торжестве, мгновенно удалились от них в сторону, а оные, крайне недовольные произошедшим, даже перестали чавкать, погрузив весь зал в гробовую тишину в один момент.

– По тебе, бестия, колокола звенят! Ложью твоею недовольные, отравленные твоими чарами, колдун, они попадали сами, да всё равно звенят по тебе! – мерзко разевая свой рот для очередного плевка словами, он показывал, насколько в «плачевном» состоянии была стоматологии в средневековье. Как-никак, у него отсутствовало больше половины зубов, в то время как другая, остальная, была то жёлтой, то коричневой, то чёрной (где как, уж не знаю даже, как он умудрился так). Этот недалёкий мужлан, разумеется, поносил честь как своего герра (в конце-то концов, это его наследник), так и, что самое важное, самого Фридриха…

– Чары, говоришь..? Колокола попадали… иная голова, которая чарам верит, сама, что колокол… пустая! – Лука, не выказывая своего страха (от которого у него аж тряслись поджилки) подошёл к своему одноглазому тёзке (по среднему имени), Фридриху, по прозвищу Большой Хрен, да постучал ему, еле дотягиваясь своим кулачком, по голове. Естественно, отзвук был звонкий, будто бы в его голове, вправду, было пусто. Несмотря на лёгкий налёт театральщины, публике очень понравился данный эпизод. И развлекающие мужчин женщины, и сами пирующие воины, разумеется, заполнили весь зал оглушительным смехом. Каким-то невероятным образом Фридриху удалось выйти абсолютно сухим из воды, ещё и унизив своего оппонента.

– Ах ты, тварь! Убью! – разумеется, тот тотчас же рассвирепел, схватил свой меч, и хотел было уже проткнуть бедного Фридриха, как вдруг споткнулся, не справившись с «управлением» своего тела, приземлившись своим жирным горлом на кромку своего же меча. Будь он менее усерден в его затачивании, возможно, ему бы не пришлось барахтаться по полу, пытаясь остановить быстрое истечение кровью, но, увы.

– Смотрите, люди! Этот человек, который собирал меня убить, растянулся, переправляясь от пола к праотцам! – естественно, возбуждённый и воспалённый Фридрих, подогретый реакцией толпы и бугая, решил тут же осмеять погибшего столь бесчестным и глупым образом воина. Впрочем, тот был хоть и ублюдком, но своим для остальных пирующих, так что все предпочли смеху минуту молчания, чтобы почтить павшего (хотя он всё ещё барахтался в луже собственной крови)…

Глава 4. Дебют… во всех смыслах

– Фридрих, пускай и ты не справился со своей задачей на отлично, но ты хотя бы постоял за себя, не страшась даже самых опасных из моих людей, защитив своё достоинство. Полагаю, хотя бы этим ты внушил моим вассалам хоть капельку уважения к себе. Разумеется, уже этим ты заслужил себе право владеть своей землёй, – естественно, оставить без награды своего наследника, пускай даже и конкретно так нашкодившего ему, Вильгельм не мог. Скрепя сердцем, он выделил Фридриху одно из своих небольших баронство, в котором было всего 3 деревни. Делать там, разумеется, особо нечего, никакой опасности для его подопечного там, конечно же, нет, делай что хочешь, как говорится, лишь бы законы не нарушал.

– Благодарю. Надеюсь, ты уже уведомил моих наставников и учителей о том, что я переезжаю? И да, что насчёт деталей… например, налогов? Могу ли я оставлять при себе все налоги? Могу ли я ими распоряжаться так, как мне захочется? – разумеется, жид по своей природе, Фридрих сразу же соскочил с учёбы на деньги, ну кто бы мог сомневаться!

– Чуть попозже, ближе ко времени твоего приезда на новое место, я тебе пришлю бумагу, дарующую тебе право собирать от моего имени налоги. Их ты, конечно же, можешь оставить все себе. Более того, я назначил тебе небольшую пенсию в 96 дукатов (они же 192 талера, 1536 шиллингов, 6 144 пфеннига) каждый месяц, но учти, что я буду внимательно изучать то, как ты тратишь свои деньги. За этим будет наблюдать специальный человек, который будет ожидать тебя в твоём имении. Он же тебе прояснит интересующие тебя детали, если это понадобится, – вполне щедрое предложение, если учесть, что на 96 дукатов можно приобрести 8 ластов пшеницы (то есть, 5 464 килограмма пшеницы). Разумеется, назначенная Фридриху субсидия была весьма солидной. В сравнении с ней доход от трёх деревушек (в сумме дававших 1,5 ласта рожи, то есть, 1785 килограммов ржи, стоимостью в 15 дукатов) был также жалок, как оборванный голодранец на фоне настоящего богача.

– Отлично, жду не дождусь возможности испытать свои возможности на деле! – конечно же, тогда ещё Фридрих не знал, много это или нет, но он был рад уже тому, что ему вручили в руки полную свободу действий, да ещё и дали постоянный доход. Обняв своего великодушного покровителя, он вышел из комнаты, чтобы начать собираться. Вернее, готовить себя морально к поездке (у него после прошлой то ещё поясница не перестала болеть, а тут снова в долгий путь), так как все вещи давно уже были собраны.

… Спустя некоторое время …

– Ваше сиятельство, чего желать изволите? – разумеется, более подходящего способа узнать нужную информацию, кроме как спросить об этом у слуг, явно прекрасно знающих жизнь аристократов до мельчайших мелочей, он не нашёл, так как постеснялся спрашивать об этом напрямую у них самих. Тем более что такой возможности у него и не было в данный момент.

– Как привыкли скрашивать досуг местные достопочтенные лица? – расположившись на кровати, Фридрих, впрочем, не постеснялся спросить подобную глупость у одного из важнейших лиц замковой прислуги, личного камердинера самого Вильгельма, благо, что тот был поблизости.

– Утром – богослужение, в обед – обеденный перерыв и чтение, вечером – богослужение, ужин и небольшой промежуток перед сном. Обычно Его светлость использует это время для работы, другие – на чтение, а самые безнравственные – на всякие развлечения в городе, обычно. В дни отдыха же судари отдыхают за охотой, участвуют в турнирах, спортивных состязаниях, слушают стихи или музыку, и так далее и тому подобное, – заунывным голосом спрашивал изрядно уставший за день камердинер.

– Отлично, а какие игры для досуга на одного или двоих ты знаешь, или видел, быть может? – разумеется, он сразу же указал на предмет своего искреннего любопытства.

– Разве что нарды, да кости… но это не совсем развлечение для лиц вашего уровня, – к счастью или нет, доступного искомого предмета не оказалось. Любимых шахмат в этом месте, по-видимому, ещё не существовало, как и карт.

– Отлично… можешь послать кого-нибудь, чтобы мне принесли несколько листов бумаги и какие-нибудь письменные принадлежности? – лишённый спокойного нормального досуга взрослого человека, Фридрих не нашёл более хорошего способа заменить его, как привнести в мир, буквально с порога, что-то новое, а заодно и заработать на этом. Задумавшись над тем, с чем именно и как познакомить местных, да и себя, в том числе, он совершенно не заметил, как встал с кровати и начал ходить кругами.

– Да, конечно, ваше сиятельство, – получив приказ, безымянный камердинер (уверяю вас, он уже привык к тому, что его имени никто, кроме него, да прислуги, не знает) тут же покинул молодого герра, дабы приступить к другим своим обязанностям. Фридрих же, оставленный в одиночестве, просто лежал на кровати, разбирая собравшийся у него в голове ворох мыслей, пока, наконец, ему не принесли то, что он и просил.

… Спустя ещё некоторое время …

– Ваше сиятельство, вот несколько свободных чистых листов, а вот перо с чернилами, как вы и просили. Если на этом всё, могу я быть свободен? – перо, конечно, не карандаш, им чертить не вполне удобно, но Фридриху было немного (а если быть точнее, то совсем) плевать на это, так как нынче он был настолько богат, что ему спокойно отдавали даже столь вопиюще дорогие письменные принадлежности.

– Нет, не свободен. Постой-ка пока за дверью, всё равно ты мне скоро снова понадобишься, – даже не удостоив слугу взглядом, он выхватил письменные принадлежности у него прямо из рук (посчитав его слишком медлительным), после чего буквально сразу же приступил к своей «работе», даже не дожидаясь того момента, когда оскорблённый бедняга покинет комнату.

– Итак, у шахматной доски на поле, если не ошибаюсь, примерно 64 клетки (8*8). Каждая примерно по 5*5 сантиметров, верно? Ещё примерно 10 сантиметров отступа от игрового поля… итак, само поле у нас, получается, 40*40 сантиметров, а вся доска – 50*50 сантиметров. Материал – дерево, складная – нет, разумеется (чтобы не усложнять производство). Мануал… пожалуй, пока что нет, надо сначала сделать саму доску и фигуры… к слову о последних… – воодушевлённый, Фридрих активно работал, отвлекая себя от скуки.

… Ещё некоторое время спустя, опять …

– Наконец-то! – приступив к последним, Фридрих немного не ожидал того, насколько же сложным, в итоге, окажется создание «качественного» дизайна фигур. Благо, у него хотя бы был хороший опыт создания различных поделок, в том числе и шахмат, на уроках по труду. Не будь его, он бы наверняка не смог вспомнить всю технологию (хотя сам он делал оные из дерьмовой советской фанеры, конечно), но, так или иначе, первый этап производства любой вещи на этой планете – проектирование, был завершён.

– Герр, у вас всё в порядке? – слуга, ждавший уже пару часов, разумеется, был крайне внимателен к происходящему в комнате. Периодически он даже отваживался заглядывать в щель, чтобы увидеть, что же такого интересного там делает Фридрих, раз это дело непременно сопровождается различными одобрительными звуками, а также постоянным тырканьем его, обычного слуги, за информацией самого разного рода.

– Да, конечно! Кстати, мне нужно к «отцу», не проводишь? – прихватив свои чертежи (сделанные в трёх проекциях, разумеется), Фридрих собрался навестить своего покровителя, чтобы обсудить недавно возникшие обстоятельства. Понимая то, что ему предстоит вести сложную беседу, он, разумеется, не мог их не взять. К тому же, желая быстро создать предприятие (а как же иначе), он наметил примерную технологию производства (весьма наивную и предельно общую, требующую значительной доработки при помощи опытных и обученных профессионалов, но всё же), планировку цеха, который он собирался построить (или купить, если получится), а также прочие документы (вроде бизнес проекта), наличие которых под рукой было обязательно при обсуждении бизнес-проекта.

– Разумеется, герр… – слуга, удивлённый необычным воодушевлением Фридриха, не смел ему перечить, несмотря на то, что герцог был занят в данный момент довольно важной работой (хотя для него самого это была скорее отдушина от постоянной бюрократии) – смотром гарнизона замка на плаце.

… Спустя ЕЩЁ немного времени …

– Тебе что-то нужно, Карл? – разумеется, тот совершенно не ожидал того, что Фридрих присоединится к нему на смотры.

– Полагаю, стоит, пока что, повременить с этим делом, а вообще, мне действительно интересно посмотреть за тем, что ты делаешь со своими солдатами, – оный же не решился отрывать герцога от его любимого занятия, портя ему настроение обсуждением деловых, а кроме того, денежных вопросов.

– Ничего особенного, Карл, я просто проверяю солдат, – довольный присоединением Фридриха к нему, он предпочёл проигнорировать реальную причину его прибытия, хотя прекрасно понимал, а кроме того, отлично знал её.

– Дедушка, а это ополчение или солдаты на постоянном жаловании? – естественно, Фридрих, застрявший теперь здесь на час другой, хотел как-то скрасить своё время. Понимая крайнюю ограниченность его знаний об этом мире, уровень полноты которых находился где-то между новорождённым и ребёнком, он решил, раз уж попал в такую ситуацию, узнать немного больше об устройстве этого мира.

– Жители замка обязаны защищать его в случае опасности, а также нести гарнизонную службу… но к чему твой вопрос? – разумеется, его дедушка и сам заинтересовался, но уже тем, почему его весьма импульсивного и крайне неординарного «ребёнка» это вообще заинтересовало.

– Полагаю, ваша немногочисленная кавалерия состоит из двух неравных частей – тяжёлых бронированных всадников, обязанных вам военной службой за земельный надел, в рамках сеньории, а также лёгкой кавалерии, скорее всего, наёмной, – но его вопрос остался незамеченным. Более того, даже проигнорировав прямой и чёткий вопрос герцога, он всё ещё упрямо продолжал гнуть свою линию.

– Да, ты абсолютно прав. Моя кавалерия состоит из двух неравных частей – довольно бедной мелкой аристократии и дворян, что представляют костяк моей тяжёлой кавалерии, а также наиболее знатной её части, крайне влиятельной и чрезвычайно богатой. Но, опять же, к чему ты это? – несмотря на послушно данный им ответ, герцог решил не уступать юному дарованию в упрямстве.

– Пехота же, скорее всего, наёмная. В лучшем случае – даже собственная… но не задумывались ли вы о том, как, и можно ли это изменить? Стоит ли исправлять подобное положение? Не кажется ли вам, что кроется неразрешимая проблема, смертельный изъян, в том устройстве, что есть у войска, состоящего из ненадёжных наёмников и столь же неверных рыцарей? – и вновь игнор, полный и беспощадный. Впрочем, вопрос действительно хороший, но выглядит довольно странно, если учесть, что его задаёт 15-летний парнишка, периодически проверяющий по-дилетантски доспехи солдат, просто копируя при этом все движения герцога (в конце концов, сколько не копируй чужое, а оригинал не переплюнуть, если нет знаний и опыта, лежащих в основе успеха оного).

– Вопрос то, конечно, хороший, но что ты предлагаешь? – разумеется, крайне удивлённый подобными речами Фридриха, даже заставившими его хорошенько призадуматься, герцог совершенно не обращал внимания (или предпочёл проигнорировать) на бездарное копирование его техники (держа в уме мысль, что ему действительно стоит заняться его военным образованием более плотно). Равно как и на постоянное игнорирование его вопросов, конечно же.

– Централизация, для начала, разумеется. Почему бы не воспользоваться обширной казной и предлогом в виде внешнего врага для постепенного поглощения земельных наделов мелкой аристократии при заключении кровного союза с крупнейшими её представителями? Пара удачных браков, пара лет активного присоединения чужих земель, постепенное возвышение дворянства и замена оным привычной потомственной аристократии, и вот, у тебя уже мощный оплот и опора для дальнейших действий. В конце-то концов, разве можно спорить с человеком, владеющим всей землёй в герцогстве? – разумеется, чем дальше шла речь Фридриха, тем ниже оказывалась челюсть его приёмного отца. Говорить подобную крамолу в присутствии нескольких сотен людей? Трудно даже сказать, храбрость ли это, граничащая с безумием, или просто откровенная глупость.

– Допустим, ты достигнешь успеха в этом деле, что дальше? – тем не мене, герцогу было действительно интересно, что же такого Фридрих предложит в рамках дальнейших действий.

– Секуляризация, если кратко. Десятину отменить, земли у церкви отнять, саму её под полный свой контроль поставить, а в государстве объявить полную религиозную терпимость! Однако, разумеется, начать стоит загодя, прощупать почву и, затем, набрав всю возможную силу, обрушить на духовенство мощнейшей силы удар. Такой, чтобы выбить навсегда у неё из-под ног землю и поставить под полный контроль… ха-ха, неплохая шутка, да? – пускай Фридрих и весьма наивно попытался завуалировать свой спич под эдакую шутку, но было очевидно, что это его истинные намерения, и, если честно, планы у него действительно наполеоновские. С другой стороны, герцога, разъярённого и раздосадованного крамольными (особенно по части церкви) речами своего наследника, вдруг осенила «гениальная» мысль – его испытывают. Ярость и гнев, вмиг возникшие и обрётшие силу, также внезапно исчезли, чтобы их место заняли гордость и радость. ОН всего день играет роль того, кто унаследует дело всей его жизни, а уже прощупывает почву под его ногами. Да, тревожно… тревожно за то, насколько быстро его протеже прогрессирует. Всего несколько дней назад он вёл совершенно детские наивные разговоры, а уже сегодня он выискивает его слабости (по крайней мере, так показалось лично ему; причины же подобного поведения Фридриха, естественно, гораздо более прозаичны)… разумеется, Вильгельм был более чем горд за своего внука.

Глава 5. Недостойная авантюра

– Ха-ха, действительно, неплохая шутка, *шёпотом* но больше так не шути. Хотя, знаешь, мне действительно понравилась твоя идея насчёт создания регулярных частей, которые будут уделять всё своё время делу улучшения своего мастерства в военном искусстве. Пожалуй, стоит создать небольшой такой отряд, сотню солдат другую, чтобы он выступал в роли моей дополнительной личной охраны и элитной силы, из которой я смогу брать кадры для армии. А что, идея неплохая! – зациклившийся на себя, Вильгельм совершенно забыл про смотр солдат, в результате чего Фридриху пришлось закончить её саму, как он умел (хотя ему и активно, и весьма эффективно, помогали помощники замкнувшегося в себе дедули). Примерно к тому же моменту его дедушка закончил наговаривать себе под нос всякую тарабарщину.

– Рад за тебя, а теперь, если ты не против, дедушка, может мы перейти к одному моему очень важному делу..? Вернее, даже двум… – раздражённый, Фридрих не стал церемониться с ним, решив, наконец-то, идти напролом.

– Ох, ты всё-таки завёл эту тему, да..? Ну, что же, пожалуй, я не против… – и, кто бы мог сомневаться, ему подобный грубый ход не сильно понравился. Он всё ждал, когда же его внук заговорит о том, над чем он работал целый день, ни на минуту не выходя из своей комнаты. Его голова буквально кипела, размышляя над тем, каким же именно образом он решит обратиться к нему за помощью, а он не нашёл ни единого способа сделать это лучше, чем пойти напролом.

– Да. Полагаю, ты уже знаешь, что я пришёл к тебе за финансовой поддержкой для моего проекта. Я бы хотел обсудить условия, на которых ты сможешь её мне оказать, – огорчённый вид Вильгельма, впрочем, нисколечко не помешал Фридриху продолжить рвать все шаблоны отношений, что сеньора с нижестоящим вассалом (а в рамках феодального права он именно что и является оным), что дедушки с внуком.

– Хорошо. Что ты там задумал на этот раз? – заинтересованный кипой бумаг, которую принесли слуги Фридриха, призванные его ловким хлопком, Вильгельм таки клюнул на приманку.

– Я хочу организовать производство одной игры, с помощью которой люди смогли бы организовать полезный и интеллектуальный досуг… в том числе и в полном одиночестве, – чем Фридрих не замедлил воспользоваться, начав свою небольшую презентацию.

– Да? И что это за игра такая? – Вильгельм же продолжал подыгрывать Фридриху, наивно полагавшему, что ему действительно есть дело до каких-то там игр, когда он тратит большую часть своего времени на управление тем, чего он уже достиг столь упорным трудом.

– «Шахматы». С её правилами Вы можете ознакомиться более подробно в мануале, который я разработал для игры, но, если кратко, то на доске, состоящей из 32 белых и 32 чёрных (всего 64) клеток, играют два игрока. У каждого из них по 16 фигур. Главная из них – король. Главная задача в игре – защитить своего короля и поставить «шах и мат» королю другого игрока. Для этого игроку дан обширный арсенал из ферзя (она же королева), двух слонов, двух коней, двух ладей и 8 пешек. Полагаю, эта игра не только понравится аристократам, но и будет ценна с точки зрения пропаганды верности вышестоящему сеньору. К слову, я собрал некоторую информацию и сформировал статистику. Судя по всему, весь капитал, затраченный на организацию моего предприятия, окупится всего за пару месяцев после начала продаж, после чего уже начнёт приносить первый доход… – разумеется, его, заядлого любителя различных настольных игр, тут же прорвало после этих слов…

– Что же… действительно, весьма интересно, – но Вильгельма больше заинтересовала статистика (пускай и созданная на коленке), приведённая Фридрихом. Почему? Да потому, что даже если данные, из которых она сформирована, крайне ненадёжны или вовсе сфальсифицированы, одна лишь её чёткая структура и потрясающая точность измерений удивили Вильгельма не меньше, чем содержание кратких комментариев, прикреплённых к различным графикам. Он был буквально шокирован тем, что всё это математическое великолепие было создано человеком, у которого даже образования то и нет (пускай это и зародило в нём, определённо, некоторый скептицизм по отношению к работе Фридриха).

– Надеюсь, Вы заинтересованы в моём проекте. Чего вам стоит организовать небольшое производство? Подумайте сами – сегодня вы мне одалживаете небольшую сумму на его организацию, а через некоторое время я её вам возвращаю в полном размере с процентами (или в виде доли моего предприятия), в то время как вы, кроме того, ещё и возвращаете значительную её часть себе через налоги, а потом ещё и начинаете получать налоги от моей деятельности. И это уже не говоря о том, что даже моё небольшое предприятие окажет положительное влияние на рост благосостояния БУКВАЛЬНО всего города! – разумеется, после этого Вильгельм уже попросту не мог отказать Фридриху. Было слишком много «За» и слишком мало «Против», чтобы он не клюнул на крючок…

– Хорошо, я снабжу тебя всей необходимой суммой, но делить мы прибыль будем пополам. Половина мне и половина тебе. Весьма честно, не находишь? И, кстати, не забудь, что у меня скоро день рождения. Надеюсь, ты подготовишь мне хороший подарок к нему… – одарив Фридриха многозначительным взглядом, Вильгельм наконец-то скрылся в сопровождении своих ближайших сподвижников, мигом начавших обсуждать произошедшее только что произошедшее.

– Немедленно приготовь мою поездку в город! – естественно, Фридрих решил не терять ни секунды лишнего времени (которого у него, разумеется, не было вообще с недавних пор).

– Как пожелаете, герр… – эх, если бы его пылкость и энтузиазм также разделяли и другие…

… Спустя некоторое время, уже в городе …

– Ох, смотрите, это разве не молодой герр? Что он забыл в городе, в такое то время? – но, увы, эти сравнительно положительные качества были лишь предметом для чужих рассуждений за обеденным столом. Разумеется, абсолютно никто не воспринимал его всерьёз, в том числе и ремесленники, к которым он обратился, пускай вида они и не подавали…

… Спустя пару десятков минут, в здании цеха …

– Этот слуга приветствует вас от лица всего цеха, мой герр. Есть что-то, чем мы бы могли услужить вам? – хотя сомневаюсь, что вообще возможно не увидеть явно натянутые на хмурые лица улыбки.

– Да, конечно. Я бы хотел нанять вашу гильдию для одного дельца… – впрочем, они стали ещё туже после того, как Фридрих, отвлечённый буквально на секунду бурлящими внутри него эмоциями, проявил свой истинный оскал. Хоть и на мгновение появился он, но, видимо, по какой-то странной причине, все вдруг обрели сверхчеловеческие рефлексы, так что злобная ухмылка молодого наследника не осталась без внимания. Тем не менее, это быстро понял и сам Фридрих, решивший перейти к агрессивному наступлению.

– Этот внимательно слушает ваше предложение, ваша светлость! – склонив свою голову ещё ниже, чтобы Фридрих не увидел его застывшего лица, начальник цеха, тем не менее, продолжил любезничать, ожидая благоприятного момента для безболезненного отказа.

– Видишь ли, у меня есть один план… и так уж случилось, что у меня, к сожалению, совершенно нет опытных рук, вроде ваших, почтенный мастер гильдии, чтобы осуществить его собственными силами. Поэтому, я, разумеется, решил обратиться к наиболее известной гильдии в городе за рабочей силой и опытными специалистами, которые смогли бы управиться с моим проектом. Конечно же, оплата будет более чем щедрая. В конце-то концов, я, как-никак, наследник самого герцога Вильгельма. Я бы опозорил его и свою честь, не оплатив ваш труд по достоинству, со всей щедростью. Что скажете? – ну, что же… полагаю, стоило ожидать подобной наглости и подлости от человека вроде Фридриха?

– Пожалуй, нет никакого вреда в том, чтобы обсудить его? – казалось бы, произнесена то была лишь простая фраза, но она вызвала такую перемену эмоций у Фридриха… Пожалуй, ещё чуть-чуть и он бы не сумел больше скрывать своего дурацкого злобного смеха больше. Впрочем, в цехе всё ещё стояла гробовая тишина. Молчаливая стража наследника герцогского титула послушно дожидалась того момента, когда объект их самоотверженной защиты закончит свои дела. Сами же работники, тем временем, прерванные вышеупомянутой персоной, были совершенно конфужены произошедшим. Они не могли ни продолжать работать своим молотком, ни хотя бы попытаться вымолвить хотя бы одно единственное слово.

– Что же… я предлагаю следующий расклад. По контракту я заплачу вам половину от общей стоимости работ в качестве аванса, если вы согласитесь на него. Во-вторых, я заплачу вам премию в 25 % от стоимости всех работ, если вы управитесь в срок. В-третьих, я готов прямо сейчас одолжить вам всю оставшуюся сумму стоимости всех работ под 0 % процентов в годовых с возможностью досрочного погашения долга, а также, возможно… прощением его, если вы управитесь вовремя. Кроме того, в случае успеха вы станете основным подрядчиком герцога… впрочем, вам стоит поторопиться со своим решением, потому что вы лишь один из множества моих вариантов. К сожалению, вскоре я, возможно, вынужден буду отлучиться по делам в свой домен. Разумеется, я хочу закончить столь важный проект (и личный) для меня проект до этого момента. Так что, если вы отказываетесь, то, пожалуй, мне стоит попытать счастья в другом месте. В конце концов, на вас ведь свет клином не сошёлся, ха-ха! – хотя, кажется, Фридрих слегка переборщил со слащавостью предложения. Уж больно оно хорошее, чтобы в него поверил хоть один разумный человек с головой на плечах. Впрочем, на стороне парня всё ещё были крайне невежественное, и крайне опасное, стремление недооценивать его, а также его собственное вполне сносное актёрское мастерство. По крайней мере, у него весьма хорошо получалось отыгрывать наивного дурочка, готового подписать любой бредовый контракт…

– Эм… полагаю… нам, как мне кажется, не стоит упускать такую выгоду..? – но, увы, настоящим идиотом оказался жалкий гном, не додумавшийся даже прочитать контракт, который ему суют под нос.

– Прелестно! Вот контракт, ваша подпись требуется здесь, здесь и здесь… отлично! Приятно иметь дело с вами, судари. Завтра сюда прибудут мои люди и передадут вам дальнейшие указания. Надеюсь, вы не против небольшого контроля со стороны заказчика? – впрочем, стоит признать, что эта глупая улыбка, которую так и хочется стереть с лица Фридриха, оказалась вполне полезной, по-видимому. С другой стороны, нельзя отрицать и другие детали, учтённые Фридрихом при составлении плана по обдуриванию настоящих наивных дурачков… например, идеально подобранное вечернее время, когда умственные и физические силы у работяг уже на исходе, а также напряжённая атмосфера принятия решения, в которой трудно не совершить серьёзную ошибку.

Глава 6. Команда мечты

– Да, конечно, почему нет? – наивно ответил Фридриху начальник цеха.

– Хорошо… – в ответ, тот лишь пожелал им доброго вечера и, развернувшись, ушёл вместе со всей своей свитой восвояси.

… Спустя некоторое время …

– В замок, герр? – лакей Фридриха, приставленный к нему Вильгельмом, озадаченно смотрел на уставившегося в свой собственный кулак парня, за которым ему было положено наблюдать.

– Я? Да, я в замок, а ты – едешь на местную каменоломню, чтобы разведать местность. Можешь кого-нибудь заодно с собой прихватить… – Фридрих же, совершенно несмущённый его взглядом, спокойно ответил, продолжая пялиться вниз с потупленными глазами.

– Извините, герр, мне, видимо, что-то послышалось, повторите ваши указания, пожалуйста… – его, естественно, не поняли. Какая каменоломня в Айнгольде, какая разведка…

– Нет, не послышалось. Ты прямо сейчас собираешь все свои манатки и едешь разведывать местность. Тебе положено найти и оборудовать идеальное расположение для засады. На всё про всё тебе даётся неделя… и да, можешь взять кого-нибудь с собой. Однако помни – миссия совершенно секретная, так что за её провал или раскрытие своей личности я тебя под трибунал пущу, понял? – в ответ на подобную грубость, он, разумеется, получил лишь команду в приказном тоне. Впрочем, он хотя бы смог заставить Фридриха выйти из его «транса».

– Так точно, гер-р-р… *бормочет* утырок… – конечно же, подобное не могло остаться незамеченным. Пускай он и не смог ослушаться его приказа, но всё же причём втихую, передал Вильгельму не самые лестные отзывы о его «наследничке» через одного из своих подчинённых.

– Так-то лучше, герр Шульц… – хоть и дурак, Фридрих всё же прекрасно понимал, что он, рыцарь Шульц (один из обедневших представителей рыцарства, поступивший на службу к его «отцу» ради жалования), ему обязательно как-нибудь нагадит. «Навряд ли он запорет засаду, но, скорее всего, Вильгельму то уж точно расскажет о моих планах», – так думал наш «наследничек».

– Так точно, герр Шульц! – радушно ответил Шульцу, лакею Фридриха, его подчинённый, только что получивший новый приказ.

– Проигнорируй его приказ, – хозяин его начальника же, подождав, пока оный уйдёт, следуя полученной от него же директиве, обратился к нему.

– Извините, герр? – но, разумеется, добродушный (настолько, насколько ему позволяет профессия) солдатик ничего не понял из того, что ему сказал Фридрих.

– Знаешь, я тут недавно слышал, что твоему сыну уже 14 лет. Он вроде бы умный мальчик, да? Как думаешь, ему нравится учиться? – услышав, что Фридрих упомянул его сына, рыцарь сразу же смутился, ошарашенный вниманием столь высокого по происхождению человека к нему, обычному слуге…

– К чему вы это, герр? – но вмиг ожесточился, вспомнив «проигнорируй его приказ».

– Видишь ли, тут в городском университете недавно открыли новый набор. Я мог бы посодействовать поступлению твоего сына… но, знаешь, у меня недавно проблемка одна нарисовалась. Думаю, ты уже догадываешься, что я хочу от тебя, не так ли?

– Обещаете, что поможете моему сыну попасть в Имперский университет юстиции? – впрочем, жался подчинённый Шульца долго. С одной стороны – принципы и убеждения, а с другой – столь редко выпадающий людям его достоинства шанс взобраться чуть выше по классовой лестнице в жизни, пускай даже и требующий предательства собственный чести. Казалось бы, несложный выбор для обычного человека, погрязшего в различных пороках, но встретил Фридрих самого настоящего моралиста… и это самая настоящая трагедия – трагедия бедного человека, которому дали выбор без выбора. Недолгие размышления привели его к разумному заключению, что Фридрих, так или иначе, найдёт способ изжить его с этого света, если он откажется подчиняться ему. Позволить себе выбрать принципы солдат, от которого зависела судьба его детей и вновь беременной жены, не мог…

– Да, конечно! – поэтому, в конце концов, он сдался. Окроплённый дождём Неба, плачущего по своему потерянному сыну, солдат пожал руку Фридриха, соглашаясь и принимая свою судьбу стать апостолом пагубного влияния своего нового влиятельного покровителя.

– Надеюсь, что вы меня не обманываете… – но, разумеется, солдат, не шибко сильно доверял своему покровителю, пускай и согласился на его условия.

– Не бойся. Когда придёшь в замок, то сообщишь Вильгельму о том, что у Шульца есть грешки, вместо того, чтобы сдать меня ему, понял? И помни, что только в этом случае твой сын попадёт в университет, а если ты не выполнишь обещанного… думаю, ты знаешь, что будет с тобой и твоей семьёй. А теперь аккуратно веди повозку в замок и притворяйся, будто бы ничего не произошло. Когда ты мне снова понадобишься, то я сам тебя найду, – что, впрочем, не сильно волновало самого Фридриха. Он, естественно, полагал, что этот солдат уже под полным его контролем, так как взял под контроль самое важное для него – семью. Поэтому, недовольный тем, что его блестящий доспех попал под мощный вечерний ливень, он спрятался поглубже в повозку.

… Спустя некоторое время …

– Слушаю тебя… – произнёс своим холодным тоном Вильгельм, стоявший напротив окна в своей повседневной одежде, уставившись на непогоду за пределами замка.

– Боюсь, что достопочтенный герр Шульц выказывает признаки неподчинения по отношению к юному герру: Во время конвоирования юного герра обратно в замок он самовольно удалился в неизвестном направлении… – бедный докладчик же, боясь бросить свой взгляд на спину грозного герра, из-за угрызений своей совести, рассказывал версию произошедшего так, как ему предписал Фридрих.

– Да..? – переспросил его, будто подозревая что-то, Вильгельм, аккуратно удерживая бокал с прекрасным вином в руках.

– Боюсь, что это действительно так… – естественно, этот жест с его стороны не на шутку напугал Сергия, вечного исполнителя чужой воли.

– А что ты думаешь о моём наследнике, Фридрихе? Как бы ты его охарактеризовал? – будто учуяв его страх, Вильгельм аккуратно повернулся в его сторону и быстро сблизился с ним чётко выверенными шагами, соблюдая воистину грациозную аристократическую походку. Однако же, он остановился ровно в шаге от уже, верно, нагадившего под себя от страха Сергия, докладчика. Разумеется, чтобы пафосно испить до дна бокал прелестного вина, а затем, столь же грациозно, разорвать дистанцию между ними.

– Эм… пожалуй, он… обладает деловой хваткой..? Извините, этот не очень хорошо знаком с юным герром, простите его, пожалуйста… – естественно, ответ был отвратительным с точки зрения информативности и оставлял желать лучшего, так как к этому вопросу, очевидно, Сергий был совершенно не готов…

– Не стоит. Однако верно, он действительно весьма активен и решителен в своих действиях. Определённо можно сказать, что он обладает «деловой хваткой», как ты это называешь, – впрочем, к удивлению неуклюжего докладчика, он «понравился» Вильгельм.

– С-с-спасибо, ваша светлость… – буквально секунду назад готовый испустить дух, оный, услышав эти благостные слова, тут же вздохнул с облегчением.

– Теперь же ступай к себе, ты заслужил немного отдыха… – впрочем, практически сразу же после этого герцог приказал тому идти домой, не дав насладиться внезапно свалившимся на него облегчением.

… Некоторое время спустя, опять …

– Ну, как прошло!? – однако стоило уже расслабившемуся Сергию двинуться в сторону своего дома (хотя обычно он ночует в казарме), как его тут же схватил за руку внезапно появившийся из-за угла Фридрих.

– Ну, мне трудно сказать… Герр принял меня весьма холодно, но, видимо, ничего не подозревает. По крайней мере, этот так подумал на основании того, что герр отпустил этого домой… – наивно, конечно, но ладно…

– Теперь я могу идти? – тем временем, серьёзно уставший за время дневной службы, агент Фридриха действительно желал хорошенько отдохнуть дома, в кругу своей семьи, раз уж он смог, пускай и чисто случайно, улучить для этого момент.

– Ладно, иди, но прежде – сделай обговорённое дело. Понял? – сказал ему Фридрих, прежде чем отпустить своего подельника, схваченного за шиворот.

Глава 7. Рабство, неравенство, вражда!

… Где-то в глухом лесу, где горел ночью костёр, а ветер поднимал сожжённые частицы некогда живого …

– Герр Шульц, я выполнил ваше указание… юный герр будет… наказан, я полагаю? – нет зверя страшнее, чем человек, вынужденный нести бремя защиты настоящего семьи… а также его будущего. Озабоченный лишь достижением счастливой жизни для самых близких, невзирая на необходимость попирать собственные принципы, он будет готов идти до конца… будет готов совершить любое необходимое зло.

– Молодец, а пока… давай сыграем наш маленький спектакль. Полагаю, он всё ещё в неведении касательно того, что его ждёт? – и вовсе не то зло, что прямо в своих злодеяниях, но то, что старательно прикрывает «необходимостью» свои поступки, устилая себе ими дорогу прямо в ад…

– Да… – но довольно о человеческих пороках, давайте лучше осмотримся…

– Хорошо. Что он там удумал? – и что же мы видим? Пожалуй, если не обращать внимания на яркий пример того, как коррупция, подпитываемая грехами человеческими, извращает даже самых честных и благодетельных из нас, то мы увидим лишь красивый, девственный лес.

– Юный герр полагает, что вы станете жертвой его интриг… он желает, чтобы вы устроили засаду транспортной колонне, везущей камень тем цеховым мастерам. Он планирует воспользоваться образовавшейся задержкой в работах, чтобы взять под свой контроль весь цех посредством целого ряда юридических ловушек, а вам он нарекает… стать жертвой его корыстных планов, скажем так… – что же мы услышим, кроме адских воплей демонических созданий, жаждущих выбраться из ада? Пожалуй, лишь шелест листьев, движимых приятным, тёплым летним бризом…

– Жертвой? – что же мы учуем, кроме запаха серы, кою переполнено всё жилище несущего свет? Пожалуй, сладкий аромат свежей лесной дичи, зажаренной на костре..?

– Да. Он полагает сопроводить конвой, якобы в качестве жеста доброй воли. В ходе засады юный герр покинет конвой в спешке, якобы раненый, после чего объявит на вас охоту. Так как он будет знать ваше местоположение, ввиду того, что прежде он самостоятельно укажет вам, где вы должны будете ожидать его с «наградой», то он быстро настигнет и, немногим позже, избавится от вас. Чуть позже он обвинит достопочтенного рыцаря Шульца в нападении с целью убить его, а подтверждением этому станут «поддельные письма», как он их назвал. Он воспользуется этим «досадным случаем», чтобы шантажировать своего приёмного отца… ради денег и власти. Разумеется, эта история, по его мнению, будет замята и останется в пределах замка, чтобы не запятнать честь и репутацию дом. Однако он, к тому моменту, уже овладеет цехом… и заполучит деньги, чтобы удачно их преумножить… – или, быть может, прелый запах отвратительных одежд двух гадких засранцев, не знающих ни ванны, удела аристократов, ни душа, удела немыслимых богов будущего, ни хотя бы бани, удела давно умерших квиритов?

– Ясно… ясно. Молодец, ты заслужил, – произнёс Шульц, после чего, измерив своего слугу с ног до головы презрительным взглядом, кинул ему под ноги кошель сомнительного происхождения, полный иностранных монет – динариев…

– П-подождите… – делать этого ему, совершенно точно, не стоило, ведь теперь его подчинённый, ранее всё же колебавшийся, теперь окончательно укрепился в своей вере, что сложившаяся ситуация, в которой подонок, подобный Каю, получает значительно лучшее жалование и несравненно большие жизненные перспективы, несправедлива…

– Ты хотел сказать что-то ещё? – нет, ему и раньше казалась чрезвычайно несправедливой система, известная нам как сословное общество, однако теперь ему вдруг стало «очевидно», что её необходимо либо разрушить на корню, либо присоединиться к тем, кто извлекает наибольшую выгоду…

– Извините, герр Шульц… юный герр также велел мне передать вам «это», – сразу же после этих слов слуга протянул Шульцу свою крепкую руку с мешком золота, гораздо большим того жалкого мешочка, что кинул ему достопочтенный в качестве подачки. Естественно, «рыцарь», потеряв всякое приличие, тут же выхватил оный из его рук. Довольный жалким видом погрязшего в жадности и алчности рыцаря, слуга продолжил свою речь – этим подарком он выражает вам свою благодарность. Впрочем, часть денег вы всё же вынуждены будете потратить на наёмников, так как привлекать к засаде бойцов из замка вам строго-настрого запрещено… – впрочем, в обоих случаях лучшим союзником ему в этом деле казался, как бы иронично это не прозвучало, Фридрих, подающий большие надежды…

– Вот же идиот… да на эти деньги же можно нанять целый отряд ландскнехтов! Странно, правда, что он решил использовать динарии вместо талеров, но мне, если честно, плевать, ведь они даже ценнее… – по крайней мере, он был всяко выше по своему положению, чем какой-то там рыцарь Шульц, а также, по-видимому, вовсе не был обременён условностями общения разных сословий. Кроме того, он был гораздо приятнее в общении, пускай и у него тоже были свои «заскоки», так скажем. В частности, любовь употреблять странные и непонятные слова на абсолютно незнакомых ему языках, но об этом как-нибудь потом…

– На этом всё, достопочтенный рыцарь Шульц. Теперь я вынужден покинуть вас, чтобы не вызвать у юного герра подозрений своим долгим отсутствием… – произнёс слуга, после чего, поклонившись в ноги Каю, аккуратно обратился к лошади и, не вызывая суеты и не выказывая ни единого признака беспокойства, рысью умчал в сторону замка.

– Да вали ты уже, сербский выродок – а вдогонку ему, в обмен на всю его вежливость и поцелуи в зад, вылетело нещадное, страшное оскорбление.

… Уже в замке, в том же тёмном углу, что и прежде …

– … Не томи, ты лучше расскажи – он купился? – впрочем, возвращаясь к нашим баранам… следует отметить, что стоило бы Фридриху уже завязать со всей этой шекспировской театральностью. Это не сюжет Макбета или Короля Лира, хотя для них всё тоже может закончиться крайне плачевно, ведь каждая совершённая ими ошибка рискует стать критической. Здесь театральности и напускным страданиям души не место. Это жестокий, сложный мир, здесь жестокость и интрига правят балом…

– Да, юный герр… он поверил каждому моему слову. И он даже дал мне этот странный мешок… – и да, слуга был достаточно умён, чтобы сообщить своему повелителю о подачке, полученной им от рыцаря. Тем паче, что он не имел ни малейшего понятия о том, как обменять весь этот металлический хлам на «реальные» деньги, ещё и без риска для своей карьеры.

– Ох, динарии… интересно, откуда они у него оказались? Жалование ему выплачивают талерами, в то время как динарии, в основном, используют для торговли купцы с Востока… знаешь, я специально выторговал динарии для этого дела, чтобы позже обвинить его с их помощью в службе загранице, но, видимо, он всю свою жизнь посвятил тому, чтобы сделать максимально простым своё уничтожение. Эх, если бы я только знал, что всё выйдет вот так вот, то, разумеется, не стал бы тратить своё время, силы и ресурсы, чтобы заполучить эти дурацкие монетки… Ох, извини, совсем забыл про тебя. В качестве премии за хорошую работу, специально для тебя, я обменяю эти монеты и выдам тебе их полную стоимость по текущему курсу, но… – знаете, это неумение Фридриха заткнуться, пожалуй, даже можно счесть милым, в определённом смысле…

– Но? – впрочем, невозможно представить себе и одного человека, что не счёл бы лаконичность речи его собеседника за более лучшее качество, чем болтливость Фридриха.

– Видишь ли, это займёт некоторое время… сам понимаешь, что это не обычная валютная операция. Ты же не будешь против, если я выдам тебе награду после того, как мы закончим дело? Примерно к тому моменту я как раз закончу, – пока Фридрих продолжал заливать мозг слуги различными ненужными ему подробностями, он сам был настолько тронут подобным отношением Фридриха к нему, что у него даже пробилась слеза. Слишком нечасто простолюдины испытывают подобное справедливое и, что ещё более важно, равное обращение от тех, кто гораздо более высок статусом. Даже не подозревая о прошлой жизни Фридриха, о которой не забыл, пожалуй, только самый внимательный читатель, отличающийся прекрасной памятью, он, тем не менее, почувствовал определённое родство с Фридрихом. Хотя социальная дистанция между ним и юным герром, вбитая ему в голову ещё в детстве и отпечатанная, словно стигма, в самом его естестве, разумеется, не давала осознать этого полностью.

– Да, разумеется, конечно, юный герр! Этому, однако, как он полагает, стоит знать, что вы собираетесь предпринять далее, юный герр… – разумеется, ему ничего не оставалось сделать, кроме как отринуть столь противоестественное для него чувство родства с аристократом, что, наверняка, просто скрывает своё высокомерие…

– Хватит уже обращаться к себе на «Этот то… этот сё…». Веришь или нет, но меня бесит, когда ты так говоришь. Чувствую себя мерзким ублюдком, когда ты так унижаешься. Так что прекращай всю эту свою фетишистскую тему и начинай уже говорить, как человек. Особенно в моём присутствии, – а вот и первая критическая ошибка – воспитание Фридриха из того мира слишком сильно отпечаталось на нём, чтобы он мог и дальше терпеть подобный бред. Долой сословные ограничения! «Liberté, Égalité и Fraternité», как крик души и наш девиз! Ну, а если серьёзно, то у него просто кончилось терпение. Не каждый из нас смог бы столь долго терпеть подобные анахронизмы (для него они именно ими и являются) в общении, так что давайте просто пожмём ему руку за то, что он вообще начал это делать…

– Эм… простите, юный герр, но этот не совсем понимает, о чём вы говорите. Имеет ли этот право на объяснение? – естественно, так просто не ликвидировать последствия многовекового вбивания подобных токсичных отношений между представителями разных сословий, но он хотя бы попытался…

– Ох, буду проще – общайся со мной, как с «почти равным». Мне надоели все эти твои вечные «Этот… этот…» и прочее дерьмо, так что я тебе приказываю – общайся со мной менее… официозно..? В общем, ты понял меня, – но у него всё ещё есть огромная власть над солдатом, так что он просто приказал ему «выражаться правильно». Так что тому пришлось, невзирая на возможные опасения, подчиниться, как бы забавно это не звучало…

Глава 8. Честь корпоратократа

… Спустя некоторое время, в том же закутке …

– В общем, что я хотел сказать… ах, да. Пришла пора выжидать. Я займусь конвертацией этой валюты, ты же пока наблюдай за действиями Шульца. О важных вестях докладывай мне немедля, если это не грозит раскрытием нашей маленькой интриги, понял? – и ведь действительно, разговор между этими двумя всё ещё продолжался, несмотря на короткий антракт, связанный со сменой мизансцены.

– Так точно, юный герр, – так что да – этот Водевиль лишь набирает обороты.

– Тебе так нравится бесить меня? – впрочем, вернёмся к нашим актёришкам. Как вы видите, один из них явно недоволен тем, что другой не подчиняется новым правилам их маленького спектакля на двоих.

– Извините, юный герр, но, при всём уважении к вам, я не могу этого себе позволить. Иерархия существует не на пустом месте. Ваш верный слуга, несомненно, значительно ниже вас как по рангу, так и по статусу, так что обязан соблюдать определённые нормы и правила, установленные в нашем закрытом обществе [о военном сословии]. Это называется дисциплиной. Только она и отличает человека, вроде меня или вас, от варваров, поэтому извините ещё раз, но ваш верный слуга не собирается ронять гордость собственного цеха неуместным панибратством с начальством. Осознавая всю тяжесть своего преступления, я готов смиренно принять любое наказание за нарушение субординации и дисциплины… – вероятно, стоит воздать ему должное, так как он не стал любезничать и не стал искать прощения. Нет, он не стал убегать от возможной кары за непослушание. Он вынул свой меч из ножен, после чего, преклонив колено и голову, аккуратно подал оный своему герру, смиренно ожидая наказания. Вот – честь, достойная подражания!

– Вау… прекрасная речь! Нет, действительно, она прекрасна! Подобная самоотверженная защита чести собственной гильдии достойна восхищения и подражания! В знак благодарности за столь великую преданность службе я прощаю тебе этот проступок. Теперь же ступай… – впрочем, несмотря на почти искренние овации и натянутую улыбку, на лице Фридриха было отчётливо видно, что он не был впечатлён подобным. В конце концов, разве может змея по достоинству оценить старания мангуста?

– Так точно, юный герр! – сказал Фридриху перед своим уходом солдат, обрадовавшийся подобным милостивым обращением к нему.

– Уф, ладно. Мешочек, пожалуй, стоит припрятать где-нибудь, куда-нибудь подальше от любопытных глаз. Потом уже можно будет заняться и продажей первой партии шахмат, а также подготовкой «подарка»… – разумеется, и сам «герр» решил не задерживаться надолго на месте мнимого преступления. Не то чтобы быстро, не то чтобы медленно, он аккуратной поступью пошагал в сторону казарм, чтобы подбросить, от греха подальше, да к чужому несчастью, заклятый мешок, полный проклятого золота и серебра, герру Шульцу…

… Спустя некоторое время, уже в казармах …

– Здравствуйте, юный герр. Вы здесь по какому-то поводу? – но знаете что более удивительно? То, насколько приветливы и добры люди, занимающиеся прямо противоположным делом практически на профессиональной основе. Редко встретишь солдата, которому более привычны циничные, полные жгучей, едкой издёвки, речи, нежели ласковые, нежные, полные веселья и смеха, шутки. Хотя, кто знает, возможно, они так стремятся к положительному общению именно потому, что им его не хватает на службе..? Впрочем, вернёмся к нашим баранам! Если кратко, то слегка коротковатые (около 169–173 сантиметров ростом; у Фридриха же были впечатляющие 192) парни преградили путь нашему герою.

– Да. Я пришёл опечатать бумажные источники, принадлежащие капитану стражи, герру Шульцу, – во всяком случае, это очень сильно бесило наш маленький, миленький сгусток лжи, лицемерия, подлости и интриг, в общем – зла. Возможно, это как-то связано с тем обстоятельством, что в прошлой своей жизни он не умел улыбаться и шутить, будучи наглухо отбитым социопатом, но не будем гадать, ведь наверняка мы всё равно не узнаем… – не подавая признаков беспокойства, он тут же выпалил какой-то бред про опечатывание документов.

– Э..? Опечатывание документов..? Ах, да-да, конечно! Пожалуйста, проходите, юный герр! – но, как ни странно, охранники, почесав репу, просто впустили Фридриха в казармы. Благо, там никого не было, ведь все ушли на утренний смотр.

– Спасибо! – не особо парясь, Фридрих засунул мешочек в небольшое отверстие за кроватью, чтобы к своему удивлению найти ещё несколько таких же. Обрадовавшийся своей удаче, он чуть ли не выбежал из казармы. Несмотря на явную подозрительность, охранники, наблюдавшие это, никак не отреагировали…

… Спустя несколько дней, на недавно приобретённом складе …

– Прекрасно! Прекрасно! Робеспьер, отличная работа! Когда я покупал эту землю, здесь была всего лишь парочка заброшенных амбаров под зерно, а теперь тут такое по-настоящему мощное сооружение, способное вместить всю продукцию «Чакматиа» (предприятие, созданное Фридрихом в соседней деревне для производства шахмат; в деревне для того, чтобы обойти городские гильдейские ограничения) за целых 5 лет (около 12 500 наборов шахмат)! Чисто, аккуратно и сухо. Все меры безопасности соблюдены (хотя всё равно планируется перестроить временную деревянную постройку склада), так что можно особо не беспокоится за сохранность расположенных здесь шахматных наборов (их было произведено около 300 за неделю при помощи найма услуг сторонних организаций)! Прекрасно! Просто прелестно, Робеспьер! Кстати, я уже зарегистрировал склад как коммерческое предприятие, так что ты у нас теперь председатель пустующего совета директоров открытого акционерного общества «Блюберри». Теперь твоя задача – обеспечить коммерческий успех предприятия. Для этих целей тебе позволяется сдавать в аренду до 4/5 площади (остальное резервируется под продукцию «Чакматиа»), но только после этого месяца. На тебе лежит и задача по формированию кадров. В общем, работы у тебя теперь очень много, мой друг. Теперь – бывай… ах, кстати! Поверь мне – уж лучше тебе позаботиться о том, чтобы ничего с этим складом не случилось… а иначе кто-нибудь позаботиться за тебя… и о тебе тоже, мой друг… – не дав и слова сказать управляющему, Фридрих тут же свалил, ведь сегодня особенный день – это день рождения его «отца», Вильгельма, а также поворотный момент в его истории – к лучшему это или к худшему. Он и так серьёзно опаздывает на мероприятие, на котором должен быть изначально, так что тратить время на пустые разговоры он не мог.

– Но меня ведь зовут Амадей… – а обидно исполнителям, как всегда… но кому на них не пофиг, верно?

Глава 9. Три головы… где-то я это слышал

Пока Фридрих добирается до замка, давайте получше ознакомимся с устройством города. Итак, перво-наперво стоит затронуть географию Ульфхайма, столицы великого герцогства Эйсенского.

Во-первых, город иссечён на острова крупной судоходной рекой, Данубе, в связи с чем большинство кварталов отделены друг от друга водной гладью. Четыре самых крупных из них – Шпандау, Митте, Сан-Суси и Панков, представляющих собой четыре весьма специфичных квартала.

Шпандау – район, полностью занятый ремесленниками и «крупными» промышленниками. Именно на этом острове расположены крупнейшие и богатейшие в Европе золотые копи, основной источник практически бесконечного богатства города (не считая торговой палаты и верфи).

Благодаря обширным золотым и серебряным месторождениям Трансильвании монетчики успешно чеканили монету, имевшую статус универсального средства платежа в торговле – золотой дукат. Качество чеканки и почти неизменная проба, буквально отвоёванные огнём и мечом великим герцогом Вильгельмом IV Свирепым, сделали эту монету одной из самых доверенных валют во всей Европе.

В частности, именно благодаря этому обстоятельству Ульфхайм стал одним из крупнейших центров торговли в Империи. Впрочем, столь прекрасную идиллию портили десятки тысяч бедняков, заселившие оба берега напротив Шпандау.

Именно от них на своём отдельном острове, Сан-Суси, прятались самые «сливки» общества (это также и единственный квартал, где есть хоть какое-то подобие полиции). Как раз напротив него, прямо за мостом, стоит замок Вартбург, расположенный на таком же небольшом островке, пускай и гораздо более важный благодаря своему полному контролю над руслом Данубе.

Думаю, не трудно догадаться, что герцог взимал небольшую плату за проход через контролируемый им участок реки. Однако ввиду невероятного размаха судоходства (в конце концов, это одна из двух ключевых речных артерий Империи) даже эта совсем скромная плата даёт ему доходов больше, чем все остальные статьи вместе взятые и умноженные в пять раз.

Именно благодаря этой пошлине Вильгельм может позволить себе крупное войско наёмников и при этом постоянно разбрасываться деньгами в сторону своего наследничка. Впрочем, уже при своей жизни он вынужден был начать свою вечную борьбу за право взимать сбор с проходящих судов (в том числе и в имперской судебной палате).

С кем? Если кратко, то с пока ещё совсем молодой буржуазией (и императором, что стоит за ними), но амбициозной и крайне недовольной постоянными поборами за «простую торговлю, обогащающую всех и каждого» (пожалуй, плебс из соседних районов уверенно бы оспорил это самонадеянное утверждение, указав на безумные цены за хлеб).

Проживают эти интересные ребята, к слову, в квартале Митте. Причина этому, кстати, не только в том, что их, не обладающих голубой кровью в своих жилах, не пускают на ПМЖ в Сан-Суси, рог изобилия для благородных.

Дело также в том, что именно на острове Митте расположилось отделение имперской торговой палаты, крупная судостроительная верфь, а также несколько влиятельных и богатых банков, контролировавших практически всю городскую торговлю (иронично, но это именно они дают в долг всем этим бесполезным аристократишкам, чтобы они смогли продолжить свой праздный образ жизни).

И, наконец, Панков, самый маленький квартал из всех. Что же, говоря по существу, это просто остров, принесённый в жертву самой чудовищной и неповоротливой махине в истории человечества – имперской бюрократии.

В прямом смысле. Здесь расположены все административные учреждения города, поэтому здесь также проживают и практически все чиновники. Впрочем, в основном, это почти нищие мелкие чины, так как более старшие живут в более благополучных Сан-Суси и Митте.

Теперь же, когда мы разобрались с самим городом, пожалуй, стоит затронуть и географию самого Герцогства, но кратко, ведь Фридрих уже совсем скоро будет на месте. Итак, великое герцогство Эйсенское состоит из трёх основных частей – Молдавии, Трансильвании и Валахии (старые названия, дошедшие из глубин веков).

Первая занимает практически всю восточную половину герцогства, крайне просторная и почти незаселённая. Здесь обитает приглашённая Вильгельмом мощная кочевая орда из кунов, кара-кыпчаков, башкир и многих других воинственных племён кочевников, происхождение имён которых теряется в глубинах веков. Когда-то давно там обитала булгарская орда, не раз получавшая по шапке от племенного союза готов. Однако давным-давно, проиграв им в очередной раз в битве при Пруте, они сумели реорганизоваться и, воспользовавшись возникшим после битвы вакуумом власти в союзе германцев, вызванным смертью короля Готфрида, они прорвались через Трансильванию в Венгрию, на просторных долинах которой и поселились. Тем не менее на её полях появилась очередная орда, на этот раз приглашённая, чтобы стать мобилизационной базой для набора лёгкой конницы и мощнейшим заслоном между богатой Валахией и бескрайней степью Сарматии.

Трансильвания (как часть горной системы Балкан) же окаймляет всю территорию страны, делая его практически неприступной природной крепостью. К западу от них находится Вена – столица Империи, расположенная в Австрии. К северу – Сарматия, родина многих диких кочевников. К востоку – Чёрное море, они же морские врата на пути к Востоку. К югу – Константинополь, столица Византийской империи (хотя так оную называют только бывшие варвары, ведь для самих её жителей она – Империя Ромеев). Кроме того, здесь расположены крупные запасы многих ресурсов, начиная с золота, серебра и драгоценностей, заканчивая железом, бокситами, хромом, вольфрамом и другими, в том числе ценными породами древесины. Кроме того, здесь расположились гигантские пастбища немецких мериносов, где производится один из лучших видов шерсти, используемый для производства самого качественного сукна.

Наконец-то, Валахия – кузня всей Империи (но не самая богатая провинция – таковой являются Нижние Земли). На этом участке земли, занимающем до половины территорий герцогства (но на котором находятся почти все города), расположены крупнейшие производства, среди которых уже начали своё распространение водяные мельницы, а также меха и молоты, приводимые оными в движение.

Впрочем, всё те же бурные воды многочисленных ветвей Данубе сыграли своеобразную географо-историческую шутку с ней – широкая и ветвистая речная система привела к заболоченности многих территорий, вследствие чего имели место сразу несколько далеко идущих последствий. Во-первых, эта система, как уже упоминалось, явилась не только важной движущей силой промышленности (как источник дешёвой, постоянной и возобновляемой энергии), но и причиной заболоченности большей её части. Вкупе с низким уровнем моря это привело к тому, что эйсенцы (этнический феномен – смешение древних валахов, кучи кочевников и германцев), поселившиеся здесь, с самого начала имели тенденцию к развитию технологий искусственного дренажа земель. В свою очередь, уже это имело далеко идущие последствия (да, я знаю, история – штука сложная), так как эйсенцы, вынужденные бороться за каждый клочок земли, взяли за принцип своего общества трудолюбие (то есть, здесь имело место развитая трудовая этика).

Кроме того, традицией здесь стали чёткая дисциплина (это было связано с тем, что поддержание этой системы целиком ложилось на наиболее ответственных людей, готовых заниматься её обслуживанием 24/7) и упор на смекалку (так как ресурсы были ограничены, их следовало использовать максимально разумно, в связи с чем и возникла острая потребность в умах, способных максимально эффективно их использовать).

Необходимость использования различных конструкций, развитие трудовой этики, а также наличие самых необходимых ресурсов привели к закономерному развитию промышленности, городов (тем более что заболоченность, холмистость и гористость многих территорий привело к концентрации огромной доли населения в них) и торговли (именно в этом порядке).

В то же время, постройка, перманентное расширение и обслуживание подобной системы потребовало мобилизации просто немыслимых для средневековья ресурсов (в том числе и промышленной продукции), в том числе и трудовых.

Это, а также необходимость эффективного управления имеющейся плодородной земли, потребовало дальнейшей централизации древнего племенного союза. Казалось бы, чего такого?

А это, мать вашу, работа географии. Небольшая, почти незаметная для глаз большинства географическая особенность конкретной местности оказала колоссальное влияние на ход истории не только региона, но и всей Европы (а через неё – на весь мир).

Эта небольшая оплошность географии обусловило опережающее развитие эйсенцев по абсолютно всем параметрам (огромную роль тут также сыграла и близость к Византии, хранительницы древних знаний). И, тем не менее, ВО-ВТОРЫХ.

Итак, кроме вышеупомянутого эффекта на развитие государственности, промышленности, урбанизации и торговли, эта географическая особенность (заболоченность и окружение горами) привели к тому, что страна, в отличие от её реального аналога, никогда не являлась желанной землёй для кочевников (разве что степи Молдавии за Прутом). Поэтому и особых вторжений, что могли бы раз за разом разрушать здесь государственность и наводить шороху, эта земля никогда не видывала (последним успешным было вторжение германцев, вытесненных из Паннонии кочевниками, что устремились грабить Вечный город).

Германцы же, страшно оскорблённые этим, засели здесь уже навсегда, и, в дальнейшем, они, очень тихие и порядочные в жизни, на войне, вооружившись просто чудовищной жестокостью, нечеловеческой кровожадностью и необоримой волей, а также своей природной смекалкой, наводили животный страх на всех своих врагов.

Примечателен эпизод, когда византийский (тогда всё ещё восточно-римский) император Аркадий, желавший вернуть древнюю Дакию в лоно империи, пришёл в Эйсен с 20-тысячной профессиональной, опытной и регулярной армией, недавно вернувшейся из восточного похода (просто монструозная цифра по меркам раннего средневековья). Вернулись из похода только три головы – императора, а также двух его сыновей.

Разумеется, после этого Византия с жутким грохотом сотряслась до основания, едва не прекратив своё существование в ходе одной из самых кровопролитных гражданских войн, какие она только видала.

Впрочем, их соседи, быстро поняв, что с такими парнями лучше не связываться, решили, что лучше с ними жить в мире (в том числе и кочевники, которым их одно большое болото нафиг не сдалось).

Таким образом, невероятно длинный мир с ними (пускай внутренняя борьба, как и в любом протогосударстве, разгорелась нешуточная, в целом всё было стабильно), а также континуитет государственности (от древнего племенного союза к «современному» герцогству Эйсен) обеспечили плавное и естественное поступательное развитие страны.

Подводя итоги затянувшемуся объяснению работы истории, стоит отметить, что Священная Римская Империя германской нации, не будь у неё эйсенской продукции (гипотетически, ведь она не могла не появиться), очень сильно бы зависела от импорта многих ресурсов и продукции из других частей мира, в том числе и из провинций Византийской империи.

Кроме того, именно здесь находится один из богатейших городов Империи – Ульфхайм, третья её столица (после Вены и Аахена). Иными словами, владения Вильгельма – одни из самых богатых, обширных и важных как в Империи, так и во всей Центральной Европе, а если считать Эйсен частью Балкан, то и самой богатой, населённой и важной её частью.

Разумеется, этот лакомый кусочек не мог достаться Вильгельму без каких-либо проблем. Ему пришлось 20 лет воевать за право владеть своей исконной землёй, и лишь присоединение к Империи, пускай и номинальное, позволило ему наконец-то закончить бесконечные войны. Однако хватит откровений, Фридрих наконец-то приехал к пункту своего назначения – замку Вартбург:

– Почему мы так долго ехали? Целая вечность прошла. Наверное, и праздник уже закончился! – эй, Фридрих, ты там осторожнее, так ведь и сердце у благородных дам хватить может, если такой чернявый красавчик и дальше будет в этом прекрасном фраке расхаживать. Или ты поставил себе целью стать королём моды на этом вечере? Впрочем, идея предельно странная – прийти на пир, посвящённый дню рождения великого воина, во фраке. Если быть точнее, то это прекрасная идея – стать законодателем моды. Говорят, это полезно для статуса. Но что ты забыл во фраке посреди мероприятия, где все ходят в чёртовых платьях?! Хотя, погодите… ох, а он времени зря не теряет, да?

– Мы ехали, как обычно, юный герр. Вам лишь кажется, что прошла целая вечность, потому что вы волнуетесь… – успокаивал Фридриха лакей.

– … да, пожалуй, ты прав… в общем, проехали! Что там по списку у нас? Эффектное появление, пламенный тост и «подарок», верно? – спрашивал Фридрих, вглядываясь в бездну пустоты (как бы она в него не вгляделась). Разумеется, его вопрос был обращён к себе…

– Пожалуй..? Откуда мне это знать, если список не у меня в руках? – однако наглый слуга, не понимающий или не желающий понимать суть фразы «риторический вопрос», на него ответил, как будто бы он был обращён к нему.

– … – на что Фридрих ответил лишь попыткой просверлить в нём громадную такую дырищу своим молчаливым взглядом. Однако, взяв себя в руки, он решил не терять впустую время на какого-то там слугу и просто зашагал своей истинно кавалерийской походкой в сторону будущего. Старый лакей же, надев на своё лицо привычную маску пустого человека с рыбьими глазами, оставшись где-то позади, сказал лишь это – «да спасёт душу этого грешника великий и всемогущий!»

… Спустя несколько минут, уже в зале …

– Воу, кто это? – спрашивала одна из дам у своей подруги.

– Полагаю, это юный наследник герцога, сэр Фридрих, – ответила она, заедая искусным блюдом из тунца и икры. Интересно, а сколько стоит розовая икра?

– Уверена? Такой красавчик ведь, а говорят, что от шлюхи… – пока одна занималась единственным правильным делом, другая, кто бы мог подумать, сплетничала.

– Нет, это его сестра бастард, а он – чистых голубых кровей. По матери он восходит чуть ли не до самого Александра Македонского, короля Македонии. Не удивлюсь, если он – его предок. Вот настолько его род древний. Отец его, конечно, паршивая овца, но его родословная тоже не бедна на древних предков. Говорят, его род идёт от первого царя Болгарии, Симеона I!

– Отличная партия, не так ли? Как думаешь, хорошо ли будет звучать «Карла фон Штауфен»? – достав небольшое зеркальце, женщина тут же начала усердно разглядывать своё лицо, попутно задавая различные глупые вопросы.

– Карла, его родословная древнее мира. Ему по статусу будут разве что дочери моего братца, а ты мечтаешь о нём? Не ты ли пару минут говорила о том, что он сын шлюхи? – тем временем, подружка этой девушки продолжала шутить над ней.

– Эй, я такого не говорила, понятно?! – естественно, столь ожидаемая реакция не заставила себя долго ждать. Жертва повела себя ровно так, как и предполагалось хищницей.

– Как скажешь, Карла, – печальная это судьба, наверное – вечно выбирать себе друзей не по равному уму и статусу. Впрочем, давайте, наконец-то, отвлечёмся от этого удушающего диалога молодой герцогини фон Курт и имперской принцессы Паулины.

… От лица Фридриха, в то же самое время …

– Ох, ты наконец-то прибыл, Фридрих! Я уж было думал, что сегодня не встречу тебя! Где же ты пропадал? – по лицу великого герцога Эйсенского можно было отлично увидеть, как он был счастлив увидеть своего наследника, невесть куда пропавшего. Вильгельм уже было боялся, что тот и вовсе не придёт на праздник, оскорбив и опозорив этим своего благодетеля, однако, как оказалось, подозрения были напрасны.

– Да так, пришлось по делам наведаться в Митте, решить там кое-что… – сказал, как ни в чём не бывало, Фридрих, поправляя свой галстук. Интересно, а как называется синдром, когда человек неосознанно тянется своими грязными руками к стильному, классному чёрному костюму?

– Вы ходили в Митте, герр Фридрих? Но что вы там вообще делали? Разве пристало благородным и почтенным геррам, вроде вас, посещать подобные «места»? – у местных аристократов что, какой-то странный фетиш на прищур глаз во время беседы с другим человеком?

– Эти «места» спонсируют все ваши расходы, достопочтенный сударь. Недавно я посещал банк братьев Кацких по делам. Маклеры там только и судачат о том, как вы недавно просили кредит для покупки новых платьев. Кажется, вам там отказали, но какая же была причина… ах, да! Вспомнил. Дело же в том, что ваши земли совсем пришли в запустение из-за того, что вы их бросили без присмотра на произвол судьбы, не так ли? – грубо, жёстко, ядовито. Вот как можно охарактеризовать произнесённые Фридрихом слова. Люди обычно становятся непримиримыми врагами до конца жизни после подобного.

– Ха-ха-ха, а вы остряк, как я смотрю? Ну, раз так, скажите-ка и вы – что же вы делали в банке братьев Кацких? Не за кредитом ли вы сами там, подчас, были? Неужели уже и сам великий герцог не в силах проспонсировать собственные расходы? – к сожалению, люди нечасто делают то, что порой бывает наиболее разумным – просто промолчать. Если бы этот пухляш просто промолчал, стойко стерпев обвинение, то он бы оказался в победителях, ведь все бы были на его стороне, однако, люди действительно не любят молчать, не так ли?

– Я посетил банк братьев Кацких, чтобы создать депозитный счёт. Он мне был нужен для организации предприятия, – произнёс холодным тоном Фридрих, ни разу даже не взглянув на своего «собеседника». Всего два слова – страшное оскорбление.

– Предприятия? Вы имеете в виду, что создали депозитный счёт для того, чтобы купить поместье? – переспросил, недоумевая, пухляш.

– Нет, я создал депозитный счёт для своего предприятия, чтобы чётко организовать его финансы. Теперь все операции будут проводиться через него, чтобы точно контролировать финансовые потоки и формировать точную бухгалтерскую отчётность. Иными словами, чтобы заниматься правильным «бизнесом», – стоило только Фридрих договорить это, как весь зал попросту замер и лишь одни музыканты всё не прекращали источать свою сладостную музыку, вдохновлённую, несомненно, лучшими из муз. Примерно в то же самое время он, наконец-то, закончил возиться со своим фраком, и теперь публике предстал прекрасный молодой человек.

– Правильно ли я расслышал, что вы решили занятья столь неблагодарным делом, как «бизнес»? – повторил свой вопрос пухляш, но уже не для того, чтобы переспросить, но для того, чтобы убедиться в услышанном – настолько вот оно казалось ему безумным.

– Да, конечно. Кстати, надеюсь, что в ближайшем будущем смогу выкупить ваше поместье. Надеюсь, вы не будете сильно против того, что я взыщу с вас заложенную вами собственность. А теперь, если вы меня простите, мне нужно завершить начатое.

– Ха-ха, Фридрих. Я смотрю, ты у нас хороший шутник, да? – тем временем, Вильгельм, наблюдавший крайне напряжённую атмосферу, решил немножко сбавить обороты и выпустить пару. Снизить давление, так сказать.

– Ох, дедушка! Извини, я совсем забыл, что у меня есть к вам подарок! *Три чётких удара в колокольчик*, – чего ему, впрочем, не дал сделать сам Фридрих, видимо, ещё не осознавший возможные последствия произошедшего. «Зарабатывать деньги», «заниматься бизнес», «организовать финансы»… кажется, скоро у всех присутствующих скоро голова закружиться от услышанного. Где же это видано, чтобы аристократ, тем более такого ранга, занимался тем, что положено делать третьему сословию? Он же не какой-то там бюргер, чтобы строить предприятия и заведовать ими…

– Эм, что ты?! Не стоило так утруждаться… – стоило только прислуге услышать обговорённые три удара в колокольчик, как тут же они показались с двумя мягкими пуфиками (позвоните в течение часа и мы дадим вам скидку… нет?) и небольшим столиком. Последний же слуга, наиболее доверенный из всех, нёс драгоценный подарок. Разумеется, всё это добро тут же разложили на самом видном месте, чтобы каждый мог стать зрителем. За всем этим действом с большим недопониманием наблюдал сам Вильгельм, оказавшийся, внезапно, в совершенно необычном положении.

– Присаживайся, дедушка. Не бойся, это просто очень мягкий «стул», но ты можешь называть его «пуфиком». Кстати, а вот и сам подарок – игровой набор шахмат из серии «Рим». Это несложная игра, правила в ней довольно простые. Чтобы выиграть, в ней нужен только интеллект. Надеюсь, ты не против сыграть одну партейку со мной? – не дав герцогу и шанса восстановить своё психологическое равновесие, Фридрих тут же принудил его к одной, казалось бы, простой и быстрой игре. К слову, если вы всё ещё не поняли – и мягкий пуфик, и удобный столик произведены с целью рекламы. Хотя с пуфиком история, конечно, вышла совсем забавная, но об этом как-нибудь потом.

– Эм… ничего, что тут гости..? Ах, ладно… хорошо, только давай по-быстрому, – не увидев в этом чего-то особенного плохого, он позволил затянуть себя в этот омут…

Глава 10. Дурацкий мат

– Итак, дедушка. Как я уже рассказывал тебе ранее – в этой игре весьма простые правила. Надеюсь, ты их всё ещё помнишь? Впрочем, даже если и да, я проведу экспресс тур по мануалу для зала, – сказал Фридрих, чутка подрагивающий своими ножками из-за нетерпения и мандража, после чего быстренько рассказал остальным всё необходимое для понимания игры. Видать, всё совсем плохо у парня, внезапно попавшего в мир без интернета и электронных устройств, с развлечениями.

– Да, я их помню. На днях я даже читал данный тобой мануал. Я нашёл твою игру весьма занимательной, ведь прежде я подобной никогда не встречал. Вопрос, кстати – где же ты её обнаружил? – задал животрепещущий вопрос Вильгельм. А ведь действительно, где и когда такой молодой человек мог ознакомиться с ней?

– Идея этой игры пришла мне в голову сразу же после того, как я взглянул на игральные кости, в которые я, конечно же, не играл. Немного энтузиазма, перо и ручка – и вот у меня уже есть совершенно новая игра, – затирал всем Фридрих, неестественно настойчиво вглядываясь в глаза Вильгельма.

– Это замечательно, что у тебя среди всех твоих талантов есть и подобный, а теперь… если позволишь, давай уже начнём игру, ибо я и сам уже желаю её испробовать, – а вот и он, намёк на то, что у Вильгельма есть и более важные дела, которым он бы хотел уделить внимание. Обидно, конечно, но делать нечего.

– Хорошо. Я выбираю «Каролингов» (белые), – впрочем, и у Фридриха были свои корыстные интересы в быстрой, но зрелищной игре.

– Ну что же, я тогда выберу неких «Арабов» (чёрные), – и чтобы её достичь, Фридриху нужно было право первого хода. Так бы он смог вести Вильгельма с самого дебюта.

– Е2-Е4 (пешка), твой ход, – думаю, стоит также и упомянуть то, что по своей форме это скорее блиц, чем обычная партия, потому что здесь жёсткое ограничение по времени на игру – не больше 10 минут.

– Хм… пожалуй, отвечу на это Е7-Е5 (пешка), – стоило только Вильгельму сходить подобным образом, как Фридрих чуть ли не взорвался от счастья. Вот оно!

– G1-G3 (конь), твой ход, – ну, типичный ход, прям как по книжке.

– Отвечу на это ходом D7-D6 (пешка), – что же, пока что дебют идёт своим чередом, однако Фридрих (или же фигура Вильгельма, но он предпочёл не оскорблять своё себялюбие лишний раз) уже сумел приковать внимание всего зала на игре…

– D2-D4 (пешка), твой ход, – и получилось у него это великолепно, люди толкались и перешёптывались между собой, чтобы узнать и понять, что же именно там происходит на доске.

– C8-G4 (слон), – а происходило удивительное – Вильгельм изо всех сил старался не упасть лицом в лужу перед всеми этими дворянами, отыгрывая блестящую (не только для новичка, но и в общем) игру, но, сам того не зная, лишь плясал под дудку Фридриха.

– D4-D5 (пешка), забрал твою пешку, – но не слишком ли многого он ожидает от новичка? Вильгельм, конечно, больше чем просто человек, если судить по ареолу вокруг него, но не значит же это, что он сумеет воплотить в жизнь «это»…

– G4-F3 (слон), забрал коня, – и да, он сделал. Лучше было бы сходить, конечно же, b8-d7 (конь), но не будем же мы требовать абсолютно безошибочной игры от новичка, верно?

– D1-F3 (ферзь), съел слона, – ни форы, ни обращения полегче, нет, только жестокий хардкор. Фридрих, уже оказавший своему «отцу» медвежью услугу одним лишь началом этой партии, вообще ни разу не поддавался ему. Наоборот, он, видимо, буквально поставил своей целью переиграть и уничтожить своего врага, в чём и был успешен… или же нет..?

– D6-Е5 (пешка), съел пешку, – впрочем, на подобное обращение он ответил примерно тем же – блестящим ходом.

– F1-C4 (слон), – ошибка? Нет, это запланированное тактическое поражение, чтобы создать интригу.

– Эм..? Наверное, G8-F6 (конь), – впрочем, Вильгельма решил не давать себе лишних поблажек. Он, видать, тоже хардкорщик.

– F3-B3 (ферзь), – увидев подобное, Фридрих даже как-то ошалел, но виду не подал, лишь блестящий ход сделал.

– D8-E7 (ферзь), – впрочем, Вильгельма всё ещё мог выдавать хорошие ходы.

– B1-C3 (конь), – в отличие от Фридриха, которому пришлось резко ухудшать свои позиции, чтобы сделать игру более живой и интересной.

– C7-C6 (пешка), – впрочем, несмотря на пару грубых ошибок, игра Вильгельма была всё ещё также хороша, как и этот ход.

– C1-G5 (слон), – на что Фридрих ответил столь же блестящим ходом.

Раз так, то на тебе!

– B7-B5 (пешка), – и, видимо, этот ход каким-то образом так расстроил Вильгельма, что он сделал очередную ошибку. Впрочем, кто бы ни сделал, играя в блиц (всё это произошло за полторы минуты, к слову) со «школьным гроссмейстером»?

– C3-B5 (конь), – в результате, ошибка, допущенная Фридрихом незадолго до этого, превратилась в возможность сделать блестящий ход конём (извините за каламбурчик), который он, разумеется, не упустил.

– C6-B5 (пешка), съел твоего коня. Как тебе это? – если кратко, то вместо размена ферзями Вильгельм просто забрал коня пешкой, сделав грубейшую с точки зрения тактики ошибку.

– Это был очень и очень недальновидный ход… C4-B5 (слон), убил пешку, – разумеется, она тут же превратилась в очередную удачно реализованную возможность отличного хода для Фридриха.

– B8-D7 (конь), – вероятно, несколько блестящих ходов подряд в исполнении Фридриха, уже уставшего поддаваться врагу, даже так незначительно, и отрезвили слегка Вильгельма, благодаря чему он и сделал весьма ожидаемый, но всё же хороший ход.

– Е1-С1 (король), рокировка, – на что Фридрих ответил, угадайте-ка… правильно! Отличным, умным ходом!

– A8-D8 (ладья), – естественно, Вильгельм старался хоть что-то выжать из своей ужасной, почти проигранной партии. Этот ход – хорош, но уже не торт.

– D1-D7 (ладья), съел коня, – зато Фридрих всё ещё торт, причём, видимо, «Цезарь», потому что именно он был удостоен венком из тех немногих, что осмелились поколебать могущество кавалерии силами одной лишь пехотой.

Безумие…

– D8-D7 (ладья), забрал твою ладью. Знаешь, в этой игре стоит кое-что поправить – каким это таким образом пехота вообще может победить кавалерию? Бессмыслица какая-то… – ну, здесь с тобой в этом согласились бы многие присутствующие, если бы они не были так заняты заворожённым наблюдением за партией.

– H1-D1 (ладья). Да-да, опять эти сказки про непобедимую кавалерию и бесполезную пехоту. Нет, не верю я, что подобный гений может верить в это. Очевидно же, что суть военного искусства в грамотном использовании всех родов войск. Их синергия, образуемая при этом, и есть истинная мощь. Подобное же презрение к наиболее значительной части войска – яд, несущий погибель, – парень, а тебе не кажется довольно глупым рассказывать профессиональному военному с гигантским стажем про то, что пехота из крестьян якобы может составить конкуренцию людям, посвятившим всю свою жизнь войне?

– Е7-Е6 (ферзь), – не знаю даже, вывела ли речь Фридриха из себя Вильгельма, но качество его игры явно упало. Ход, конечно, неплох, но явно не лучшее, что из себя мог выдавить стратег подобного масштаба.

– B5-D7 (слон). Ну, раз тебе так не нравится пехота, то я, пожалуй, заберу у тебя эту ладью… слоном, – ох, нет… только не полемика. Ну что ты делаешь, Фридрих. У тебя же так хорошо получалось играть. Да что там, ты только что продолжил свою длинную серию блестящих ходов. У тебя получилось отлично разогреть толпу и даже увлечь её, а теперь ты начал действовать доброй её половине на нервы (что, впрочем, дополнительно развлекало другую её половину, но вряд ли это того стоило)…

– F6-D7 (конь), забрал твоего «слона», – впрочем, вероятно, этот спич можно считать успешным, так как в результате Вильгельм сделал ошибку, стоившую ему игры…

– B3-B8 (ферзь), – за что Фридрих его почти сразу же и наказал. Казалось бы, глупый ход – идти ферзём на вражеский конец доски, прямо на съедение лошади… защищающей короля. Видимо, всё же не глупый ход..?

– D7-B8 (конь), забрал ферзя, – в общем-то, игра закончилась ровно так, как и предполагал это Фридрих.

– D1-D8, шах и мат, – а вот и он – момент триумфа. Блестящая игра Фридриха была удостоена бурных оваций со стороны зрителей. Вот это – настоящий дебют. Что же, юный сударь выжал из себя всё, что только мог, и задействовал абсолютно все свои возможности. Если и эти две блестяще сыгранные партии не обеспечат ему абсолютный успех, то можно будет заключить, что эта затея была абсолютно гиблой с самого начала.

– Потрясающе, мой юный Фридрих. Ты показал блестящую игру. Я могу только преклониться пред твоим талантом. Надеюсь, ты достигнешь победы и во второй своей партии, – ???

– Что-что? – ???

– Ну, что же, Фридрих, нам пора навестить императорскую чету. Буклеты же пусть раздадут «твои» слуг. Твоё присутствие при этом здесь не обязательно…

– ??? – …

Глава 11. Фальшивый император фальшивой империи

– Фридрих, чего стоишь, как вкопанный? Ножками шагай! – впрочем, Фридриху никто не давал права на то, чтобы хотя бы немножко постоять в покое и осмыслить произошедшее.

– Да-да, конечно, пойдём, – и, пускай Фридрих и продолжил их путешествие к императорской чете, все его думы были заняты произошедшим…

– Кстати, Фридрих, ты уже присмотрел себе кандидаток на роль твоей суженой? – внезапно ошарашил своего подопечного Вильгельм. Да, нашему парню по всем меркам Средневековья уже пора бы иметь хотя бы невесту, но у него то самого немного другое сознание, современное. Как бы не оказалось потом, что наш парень – отбитый карьерист или, хуже того, по мальчикам…

– Что-что? Суженая? Дедушка, неужели ты имеешь в виду, присмотрел ли я себе кого-нибудь на роль своей невесты? Ну… нет, полагаю? В любом случае вопрос крайне странный, так как я этим вечером никак не мог познакомиться с кем-либо. В конце концов, я же, как пришёл, так почти сразу же устроил с тобой партию в шахматы для рекламы своего продукта… если опустить постыдный фрагмент со спором, который мне ещё аукнется в будущем, конечно же, – ну, разумеется, а чего ты ожидал? Что всё будет прекрасно-распрекрасно после того, как ты оскорбил чуть ли не всю аристократию, проживающую в городе?

– Да..? Печально… но, знаешь, тебе всё-таки придётся выбрать кого-то. Мне был нужен наследник, так как все мои сыновья погибли, поэтому я и принял тебя в свой дом. Однако не думаешь же ты, что сможешь провернуть подобный финт и не погубить при этом целую династию с многовековой историей? Мы с тобой – одни из последних представителей нашего рода после смерти твоей матери. И если мне повезло с тобой, то у тебя такой удачи не будет, ведь после моей смерти у тебя не будет больше никаких родственников… моими же усилиями, – ой, внезапные откровения? Кто бы мог подумать, что властитель с низкой легитимностью был вынужден принять самые радикальные меры для удержания власти?

– Хотел бы я притвориться, что ничего не понимаю, но прекрасно осознаю тот факт, что мне тоже нужен кто-то, кто сможет унаследовать моё дело, – печально, наверное, конфликтовать с собственными убеждениями ради выгоды?

– Ох, а вот и нужное нам место, – возможно, они бы и дальше откровенничали, но так уж получилось, что их маленькое путешествие подошло к концу. Небольшой скрип двери, открытой стражей императора, и вот они уже внутри. Как и можно было ожидать, императорской чете была отдана самая просторная и наиболее богато обставленная комната из всех гостевых, как и полагается при обращении со столь важными гостями.

– … – Фридрих же молчал, боясь сказать очередную глупость.

– Ох, неужели к нам пожаловал Вильгельм фон Штауфен, великий герцог Эйсенский? Знаете, а я уже было думал, что вы никогда не соизволите сделать нам честь своим визитом… – наглость, воистину, прямо-таки галактических масштабов.

– Извините за опоздание, ваше величество, у нас были кое-какие дела, – естественно, о том, что это были за дела такие, Вильгельм решил умолчать.

– Да-да, проехали. Давай лучше перейдём к тому, что мы оба немногим ранее обсуждали… – император же, видимо, осведомлённый о том, что это были за дела, всё-таки решил не злить герцога допросами и обвинениями.

– Ваше величество, мы уже обсуждали это, и мой ответ всё ещё тот же – нет. Я не поддерживаю ваше стремление разорить мои земли бесплодными войнами с могущественными соседями, – выпалил взбешённый герцог Вильгельм. Видимо, он и ранее уже конфликтовал с императором по поводу очередного похода на Восток. Что же, это было ожидаемо, если учесть тот факт, что большая часть военной добычи всегда отходила императору и его лояльным сторонникам, вроде герцога Далмации, в то время как основной риск приходился на Вильгельма. Впрочем, солёный огурчик ему всё же подслащали, давая за его крайне ценное участие (выставлял треть от всего войска прекрасной лёгкой кавалерией, а впоследствии и содержал всех имперских наёмников) различные преференции в области торговли и права. К слову, ко времени прибытия Фридрих их накопилась такая масса, что можно было без каких-либо колебаний говорить о том, что Великое герцогство Эйсенское – практически полностью независимое государство внутри другого квазигосударства, погрязшего в средневековой раздробленности и политической анархии.

– Да? Это крайне печально. Что же, полагаю, тебе не нужно признание прав наследования для твоего наследничка? – попытался воздействовать на Вильгельма император, но тот, лишь цокнув языком, помотал головой, после чего произнёс:

– Моему наследнику твоё одобрение не нужно. У него все законные права на мой престол, какие только могут быть. Он мой прямой потомок, настоящий внук. Его род древнее твоего на несколько сотен лет, а уж кому он только не приходится родственником, даже не посчитаешь, цифр таких ещё не изобрели. Так что это ты у него должен спрашивать одобрения для своих «наследниц». Знаешь, твои года ведь всё утекают, ты сам уже давно не молодой жеребец, каким был когда-то. Твои волосы уже опали, да и борода поседела, а ты всё ещё не имеешь внука или хотя бы правнука, не то что сына! Такими темпами твоё наследие дербанить придётся дамам и их кавалерам, ха-ха! – обычно хладнокровный, дядя Вильгельм на этот раз не на шутку разошёлся, оскорбив вообще всех присутствующих. Императора – упоминанием того, что у Вильгельма есть собственная корона короля и престол, а также род в десятки раз длиннее того, что у императора, его дочерей, сестёр и жены – тем, что намекнул им на весьма болезненный факт того, что они так и не подарили своим мужьям долгожданных сыновей.

– Знаешь, а ведь обиднее всего именно то, что ты прав – у меня нет наследника, но и у тебя дела не лучше – вдруг с ним что-то случится. Твоя единственная дочь мертва, а её единственный сын, случись чуть что, может и перестать быть твоим наследником, и что у тебя тогда останется? Правильно – ничего. И если у меня есть ещё надежда на внуков и правнуков, то у тебя её нет – твой род твоими же руками, убийца, обагрён кровью. Ты так был усерден в этом деле, что теперь и род твой, чуть что, тут же закончится, и все эти тысячи лет истории канут в Лету так же, как и независимость твоего «королевства», – ух ты, а вот уже пошли угрозы. Видимо, его не на шутку обидела речь Вильгельма. Как бы он после такого не подослал убийц к Фридрих…

– Только притронься к нему и я уничтожу тебя! – произнёс с красным, налитым кровью, лицом Вильгельм.

– Не беспокойся, моя помощь и не потребуется тебе. Как-никак, а ты и сам оказался крайне успешным в убийстве всех своих потомков, не считая юного Фридриха, до которого у тебя просто руки вовремя не дошли, ха-ха! – да, это жёстко…

– … – настолько, что у Вильгельма глаза налились кровью, а кровавая пелена затмила ему разум. Если бы не уроки самоконтроля и присутствие стражи, пускай и ограниченное всего двумя лейб-гвардейцами, то император мог бы и не выйти живым из этой комнаты. Как-никак, а Вильгельм – двухметровый монстр, настоящий шкаф и просто суровый, закалённый бесчисленными битвами берсеркер, у которого ладонь спокойно обхватывала чуть ли не всю голову императора (приходившегося ему по грудь) разом. Кажется, стоит ему лишь слегка сдавить её ею, как она тут же лопнет, аки арбуз под нажимом пресса.

– Что, правда глаза режет? – ну нет, нет, нет… ну зачем ты его ещё сильнее выводишь из себя?

– *Пара глубоких вздохов*, на этом всё? У меня ещё остались дела, которые мне следует уладить, так что если у тебя больше нет дельных предложений, то я пойду, – впрочем, ожидаемого взрыва гнева и ярости не случилось, ведь Вильгельм крайне резко изменил своё эмоциональное состояние, будто бы кто-то дёрнул у него переключатель, отвечающий за выключение подобных состояний. Возможно, кстати, что сам Филипп II об этом удивительном свойстве его разума знал, потому и не стеснялся в выражениях.

– *Скрип двери*, пошли, Фридрих, нам здесь делать больше нечего…

– Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но может всё же обсудим пару деловых вопросов? Знаешь, я хочу организовать свой собственный банк, выдающий займы для создания предприятий, но прямо сейчас у меня нет значительных средств для этого, как ты, дедушка, знаешь. Разумеется, я подготовил статистику, убедительно доказывающую то, что моё предприятие сможет окупиться и стать, в конечном итоге, крупнейшим банком…

– Фридрих, скажу честно – я сейчас не в настроении, но знаешь что? Если в течение недели ты сможешь подготовить проект по улучшению налоговой системы и/или оптимизации административных издержек, то я обеспечу всеми необходимыми средствами любой твой проект, а может даже сразу несколько, в зависимости от результатов твоей работы. Хорошо? – сказал Вильгельм едва ли не упавшему на пол Фридриху, руку которого он крепко удерживал.

– Эм, хорошо..? Но есть ли у тебя, дедушка, хотя бы архив, в котором я смог бы изучить текущее положение дел? – сам же Фридрих, к удивлению Вильгельма, никак не отреагировал на то, что из-за резкой остановки шедшего впереди него шкафа он чуть ли не упал на пол копчиком. Да, по мелким движениям его лица можно было заметить обычный для таких ситуаций страх и волнение, но, в основном, они были практически незаметны, что, естественно, достойно всякой похвалы.

– Да, конечно. Можешь приступать к работе хоть сейчас, доступ к архиву у тебя уже есть, – М – манипуляция…

Глава 12. Битва при Айнгольде

– Ладно, хорошо. Посмотрим, что я смогу сделать… – ага, конечно. Посмотрит он. Ты через два часа будешь грабить корованы, а не сидеть и чахнуть за отчётами откупщиков, умник.

… Уже в лесу …

– Так… а вон и едет наш конвой. Атакуем по команде, помним? – произнёс лежащий на траве рыцарь, употребляя одного жареного кузнечика за другим.

– Любые вопросы за ваши горы кокосов, дорогой наниматель! – произнёс весёлый наёмник, решивший немного снизить напряжение в дружном коллективе из головорезов.

– Да-да, конечно. Не бойся, вам щедро заплатят, а теперь слушайте – в конвое едет один пацан, вставший на пути у некоторых влиятельных лиц. Его примечательная черта – крайне странное поведение и небольшая метка на шее. Наша задача – отрубить ему голову и сжечь его тело, ясно? – продолжил, прерываясь на чавканье, герр Шульц.

– Ясно, а что делать с остальными? – решил уточнить у него его бывший подопечный, давно уже перешедший на сторону Фридриха, а если быть проще – предатель, сливавший всё это время информацию тому, кого они собрались грохнуть.

– Никаких улик оставлять нельзя, так что валим всех без разбора, а затем поджигаем всё, – как ни в чём не бывало, продолжал жевать различных жареных насекомых наш герр Шульц, суровый выживальщик.

– Ясно, герр Шульц, – на что ему и ответил в своей излюбленной холодной манере его «подчинённый».

– Так, приготовились! Они скоро подъедут. Мы выступаем первыми, так что подготовьте свои дротики к броску!

– Готов! – приглушённо крикнул «подчинённый», после чего вслед за ним тут же повторили другие. Разумеется, за это ему тут же попало по губам, но так как ничего особенно страшного не произошло, то решили, что собачиться пока преждевременно.

Прошёл приблизительно час, и даже самые хладнокровные из наёмников начали что-то подозревать, но вот, не прошло и века, как появился тот самый конвой, идущий за ценным строительным материалом.

– В АТАКУ, *утробный вой*! – и тут же взорвался криком Шульц, бросивший первым тяжёлый дротик, убийственное оружие, позволяющее при должном навыке и комплекции серьёзно повреждать доспехи или даже пробивать их (если те не отличались особым качеством, что было распространено во времена, близкие к тем, которые здесь описываются).

– *Ужасный вой, подобный животному*! – и стоило ему только броситься в своём иступлённом наступлении, подобно жестокому зверю, загнанному в угол, как он тут же зарядил всех остальных на это.

Страшная картина – наблюдать за тем, как лавина из приблизительно тридцати человек сразу с нескольких сторон обрушивается на внешне не примечательный конвой, пользуясь горящими дротиками. Был это, впрочем, не совсем обычный, а укреплённый конвой. Воспользовавшись угрозой императора, Фридрих реквизировал с два десятка тяжеловооруженных монстров якобы для своей охраны. Ещё нескольких он сумел убедить помочь ему в знак дружбы между ним и теми, кто ему согласится помочь по доброй воле.

Итого – около двух десятков спешенных рыцарей (естественно, они были экипированы самыми лучшими доспехами, ибо гвардия), вооружённых длинными кавалерийскими мечами и, по настоянию самого Фридриха, парой дротиков (на каждого), восемнадцать лучников, решивших использовать свой единственный выходной – воскресенье, подобным образом (с разрешения всё того же Вильгельма).

Не то чтобы они могли похвастаться отличными навыками стрельбы, но они могли поддерживать союзную пехоту более-менее прицельной стрельбой или подавлением отдельных участков, укрывшись за повозками, что уже лучше, чем ничего.

Ну и, наконец, отряд пикинёров из 15-ти человек, снаряжённый самим цехом для защиты грузов (вынужденная мера из-за предупреждения о серьёзном росте активности грабителей на дорожном тракте).

Разумеется, никаких шансов у легковооружённой толпы (важное примечание) против фаланги, укреплённой по флангам тяжёлыми мечниками, а с тыла – лучниками, не было.

И была лишь одна проблема в этой прекрасной истории – значительное число векторов атаки, из-за которого всё это добро при обороне конвоя было вынуждено разрываться между несколькими местами сразу, а также отсутствие инициативы, предопределившее преимущество врага в одном из этих мест.

– В формацию! – и решена она была столь же изящно, сколь и просто – ощетинившееся во все стороны каре пикинёров, собравшееся вокруг наиболее удобной повозки (на вершине которой устроились стрелки). Так как те были вооружены в значительно более худшей степени (знаменитые баталии тяжёлой швейцарской пехоты ещё не были в тренде), чем спешенные рыцари, было решено использовать последних для прикрытия вышеупомянутых ребят, главным образом, от снарядов врага.

Разумеется, будь реальной целью «грабителей» не человек в центре каре по имени «Фридрих», а какой-нибудь легко уносимый товар (вроде ювелирных изделий и драгоценностей; в конце концов, они же не знают, что за товар находится в повозках), то это было бы ошибкой, но, как говорится, кто вооружён, тот предупреждён.

– Чёрт, они начали строиться! Быстро, кидайте горящие дротики в… – хотел было прокричать один из умудрённых опытом наёмников, как вдруг к нему прилетела стрела в живот. Наверное, ей всё не терпелось познакомиться с герром тонкой кишкой? Ну, что же, по крайней мере, друзей своих она явно не забыла прихватить с собой!

– Атакуем левый угол, быстро! – попытался докричаться до остальных Шульц, обстреливая при этом вышеупомянутый дротиками. Что же, атаковать уязвимую точку в ещё неокрепшей обороне противника – идея хорошая, только не совсем понятно, как ты, сэр рыцарь, вообще собираешься координировать действия вооружённой толпы во время активной фазы боя, когда стоит такой плотный шум?

– … – а ответом ему были безучастные отзвуки битвы. По итогу, вся эта толпа просто всем скопом навалилась на обученный строй пик, закономерно отхватив люлей. Разумеется, получив целительных, она тут же откатилась назад, потеряв при этом самую невезучую свою часть под огнём вражеских лучников. Со стороны защитников же было при этом потеряно всего три пикинёра ранеными.

– АУ! АТАКУЕМ ЛЕВЫЙ УГОЛ, БЫСТРО! – всё пытался он докричаться до соратников, но те как будто бы не слышали его. Вероятно, кровавый туман в глазах и звон мечей о щиты в ушах мешал им здраво мыслить, так что, стоило им только откатиться до деревьев, они лишь слегка отдохнули в укрытии и снова бросились в атаку, невзирая ни на какие попытки Шульца повлиять непосредственно на процесс боя.

– Ты зря пытаешься достучаться до них, Шульц. Они полностью уверены, что действуют по «твоему» плану, замысел которого якобы в том, чтобы разбить формацию пикинёров фронтальным натиском. Они, конечно, не идиоты, но зато преклоняются перед твоим авторитетом. Тем более что в настоящих сражениях, в отличие от нас, лишь редкие из них бывали. Ну, а не слышат они тебя по той же причине, по которой используют резко выделяющиеся на фоне общего шума громкие сигнальные звуки – любая попытка докричаться до толпы орущих мужиков априори бесплодна.

– О чём ты говоришь!? – продолжал кричать Шульц, совершенно не понимая того, что происходит.

– *Удар палицей* – однако «слуга» ответил на это лишь мощным ударом палицы. Мощный удар опытного бойца с интенсивной подготовкой же попросту не оставил руке Шульца и шанса, пригвоздив оставшуюся без кисти культяпку к дереву, за которым и прятался падший рыцарь…

– *Крик боли* – естественно, подобный удар в мгновение секунды лишил Шульца каких-либо шансов не то что на сопротивление, но и даже на выживание. Вернее, привёл бы к практически мгновенной смерти оного, если бы тот так и продолжил повисать на палице.

Однако не эта судьба ему была уготована. Нет, его ждала судьба похуже, чем смерть от кровопотери после наступления болевого шока. Ему предстояло подвергнуться жестоким пыткам, суду и, скорее всего, пожизненному рабству с лишением всего имущества.

И чтобы эта судьба стала возможна, его противник тут же приступил к последующим шагам в плане действий, обозначенном Фридрихом. Как только он заметил очевидные признаки наступления болевого шока, так сразу же освободил его от прикрепившей его к дереву палицы. Затем – быстрая проверка на припрятанное оружие. Как никак, а безопасность важнее всего.

Сразу же после этого – обмывание раны крепким спиртосодержащим напитком и наложение специально приготовленной для такого случая мази, а также бинта. По идее, теперь он должен прожить, как минимум, хотя бы сутки.

Если его состояние не улучшится, то пыток, конечно же, не будет, а если наоборот – будут, причём тем более изощрённые, чем скорее он будет выздоравливать. Так что оставалось Каю в своём забвенном сне только лишь и надеяться на то, что его здоровое, словно у быка, тело внезапно даст сбой и решит помереть немногим раньше положенного по плану.

Тем временем, пока тот самый мужчина, о котором уже давно все забыли, перевязывал тяжёлую рану Шульца, не теряя ни секунды, будто он был работником красного креста, а не жестоким убийцей (или же мне не стоит «героев» и «патриотов» обзывать подобным образом?), остальные довершали дело, начатое чуть загодя до этого.

Стоило только толпе вновь пуститься в безумную атаку, как она тут же попала под массовый обстрел не только вышеупомянутых лучников, но и оставшихся дротиков рыцарей. Понеся тяжёлые потери от обстрела, жалкие остатки наёмников в последний раз решились приложиться к врагу, сконцентрировав все свои усилия на одной, самой слабой точке – левом углу каре.

Впрочем, к сожалению, эта атака ни к чему не привела, захлебнувшись также быстро, как и предыдущая. Возможно, эта масса (потерявшая лишь 12 человек к этому моменту) так и продолжила бы пытаться взломать мини-каре, упражняясь в челночном беге от деревьев к повозке с утяжелителями, но…

– В контратаку! – но строй пикинёров, сохранивший заметно больше сил, воспользовался притворным бегством, чтобы начать быстрое наступление. Подгоняя врага пиками и стрелами, они добились того, что стадо наёмников было полностью дезорганизовано. Впрочем, рассеянных наёмников никто преследовать не стал – в этом не было нужды.

Тем более что конвой сильно погорел (день выдался особенно сухим) и его нужно было срочно тушить. Ну, или, по крайней мере, локализовать огонь и отвести его от стройматериалов, что могут пострадать от него.

Чем, собственно, и занялась основная масса доступной рабочей силы, пока остальная её часть, мало-мальски знакомая с основами медицины, пыталась оказать первую помощь своим товарищам. Кроме того, естественно, была послана пара гонцов. Один за подкреплением (конным, частью для преследования преступников, частью – для помощи в тушении пожара), другой за лечебной помощью.

Конечно же, ни о каком продолжении пути не было и речи, так как большая часть транспорта сгорело, а многие были ранены. Тем более что именно сейчас, после нападения, необходимо было, как можно тщательнее охранять Фридриха.

Лишь спустя несколько часов весь случившийся кошмар наконец-то кончится, причём сокрушительной победой нашего досточтимого наследничка – он добился своей цели нарушить срок поставок, сумел захватить в свои собственные руки особо опасного преступника, коим собирался воспользоваться для подъёма своего собственного авторитета (и на которого планировал скинуть все грехи).

Кроме того, он также получил ещё и отличный повод для поднятия своей репутации – ему стоит только оплатить все расходы на лечение пострадавших в бою (причём это даже не обязательно делать за свой собственный счёт, ведь для подобных целей всегда есть богатый папочка), обеспечить их лучшим уходом, возместить моральный ущерб и щедро вознаградить за участие, чтобы о нём пошла добрая молва, как минимум, среди солдат (опоры любого аристократа, как мы знаем).

Можно сказать даже, что все в выгоде… не считая Шульца и убитых, конечно же…

Глава 13. Да здравствует самый гуманный суд в мире!

Просторные залы серого и непримечательного замка, где сторонники Фридриха, во главе с ним самим, собирались устроить процесс над Шульцем, бывшим рыцарем, освещал один лишь тусклый предвечерний свет, да редкие свечи.

Впрочем, даже в подобном, на скорую руку устроенном, зале суда нашлось место для десятков уважаемых граждан, явившихся на суд в качестве приглашённых присяжных.

Кроме них, естественно, была и целая толпа аристократов из Сан-Суси, лично явившихся для того, чтобы проявить «солидарность» со своим «другом» и/или «родственником» (род Шульца хоть и не самый богатый и престижный, но всё же дворянский). Естественно, прибыли они на заседание суда только для того, чтобы выразить своё недовольство состоявшимся процессом, а также повлиять на присяжных.

И, к сожалению, несмотря на протесты Фридриха, заявлявшего о своём несогласии с вторжением (и о его недопустимости) различных проходимцев в систему правосудия, их всё же пустили «поглядеть» на «самый гуманный суд в мире».

Конечно же, с формальной точки зрения все впущенные являются «родственниками» Шульца, но так как речь идёт о втором сословии, то это, по сути, пропуск каждому подряд, ведь каждый дворянин и аристократ был друг другу родственником в той или иной мере. Впрочем…

… Некоторое время назад …

– Привет, мой друг, – заявил Каю знакомый ему мужчина.

– *плевок* – естественно, стоило ему увидеть его лицо, как он тут же, вложив все свои силы в этот своеобразный манифест, плюнул в него.

– Зря ты это, – ответ на него последовал незамедлительно, причём на самом понятном для людей этого времени языке – языке боли. Разумеется, речь идёт о том, что подручный Фридриха, его верная марионетка, смачно и мощно заехала едва пришедшему в себя Каю по лицу, снова повредив его и без того гнилое (почти буквально) лицо.

– *Кашель* – естественно, ничем хорошим это для него не закончилось – губа в результате подобного акта насилия была разбита и теперь обильно кровоточила.

– А теперь можно перейти и к нашему делу, герр «Шульц фон Эйлау». Видите ли, мой герр желает, чтобы вы подписали одну бумагу… – начал прислужник Фридриха свою монотонную речь, уже предвидя ответ рыцаря…

– Пусть засунет себе её в жопу. Слышал недавно, что ему подобное нравиться, *кашель*! – произнёс с улыбкой Шульц, желая напоследок повеселиться.

– Если ты её подпишешь, то мой герр обещает смилостивиться над тобой и даровать тебе быструю смерть. Как тебе такое предложение? – всё тем же пренебрежительным тоном произнёс слуга Фридриха, предварительно всыпав хлёсткую оплеуху наглецу по лицу.

– Ха-ха, Сергий… ты же понимаешь, что всего лишь марионетка в его руках? Сегодня он казнит меня, а завтра тебя… и всё же занимательно – почему ты ему всё ещё веришь? Ты всего лишь игрушка, которую он выкинет, как только соскучится, *смех*! – смеялся Шульц, несмотря на тупую боль, засевшую в области недавно заделанного синяка.

– Будь это так, я бы сидел в одной камере с тобой. Поверь мне, у моего герра более чем достаточно людей, гораздо более опытных в пытках, чем я, так что будь я не нужен ему, был бы здесь вместе с тобой, – говорил спокойным тоном Сергий, верный своему герру, пока выворачивал вопящему от боли Каю соски.

– *Крики нестерпимой боли*… ****…. УБЬЮ! – чем последний, очевидно, был крайне недоволен. Хотя любой другой на его месте больше бы волновался о том, что у него они на волоске от того, чтобы стать очередным оторванным от тела куском человеческой плоти, естественно.

– Итак, герр Шульц фон Эйлау… теперь вы, я надеюсь, согласны с предложением? Однако учтите, что если вы и на этот раз откажетесь, то оно будет для вас недоступно в дальнейшем, так что я настойчиво предлагаю вам согласиться сейчас, пока не поздно! – с едва уловимой улыбкой произнёс Сергий, явно довольный предоставленный ему возможностью унизить, растоптать и уничтожить своего бывшего говнюка-начальника.

– Пошёл ты! – в ответ, последовал уже надоевший всем присутствовавшим ответ.

– Герр Шульц фон Эйлау, как вы думаете, что больше понравится вашей дочери в качестве подарка в честь свадьбы? Кажется, она состоится через месяц, да? Может ей отправить приглашение посетить своего отца в рамках поездки на неопределённый срок? Что думаете? – стоило Сергию об этом только упомянуть, как Шульц резко поменялся в настроении. Вероятно, он полагал, что надёжно спрятал свою внебрачную дочь от посягательств собственных врагов. Однако реальность была иначе – никому не было до неё дела только до тех пор, пока он не врагом человеку, обладающему какой-никакой властью и средствами…

– Да кому есть дело до неё – впрочем, возвращаясь к теме – Шульца уж слишком сильно выдавал его внезапно похолодевший взгляд. Хотя аргумент был бы хорошим, если бы речь шла о нормальном дворянине времён Средневековья. В таком случае ему было бы, скорее всего, глубоко наплевать на своих детей, ведь у большинства подобных ему людей их было более чем достаточно для допущения наплевательского отношения к ним (да и мёрли они как мухи в условиях ужасной санитарии и отвратительной медицины тех времён)…

– Да? Судя по вашим тратам, вам более чем есть дело до её благополучия – одно только её платье чего стоит! Да невесте в подобной одёжке любая позавидует, любой мигом в постель прыгнет! Что уж там говорить, моя доченька любого бы живьём зарыла в землю за него, но, увы… оно принадлежит вашей дочери. Тем не менее возникает закономерный вопрос – откуда у вас деньги на такую роскошь? Откуда у вас средства на организацию подобного торжества? Откуда подобное приданое? – колол Сергий колкой правдой Шульца.

– Мне… друг подарил! – у того, разумеется, нервы не выдержали, и он, кто бы мог подумать, выпалил очередную глупость, причём крайне опасную, ведь эта фраза как бы подтверждает все предыдущие «догадки» Сергия.

– За какие такие заслуги? И что это за друг такой, что дарит вам изысканные восточные платья и драгоценности? Наверное, тот же, что и вручил вам целый мешок динариев? – продолжал его мучитель.

– Какой мешок? Какие динарии? Ничего не слышал, ничего не знаю, отпустите меня! Вы не имеете права держать меня здесь взаперти! Я, между прочим, гордый представитель рода фон Эйлау! Это, может быть, и не самый богатый и престижный род в герцогстве Эйсенском, но выходцев из него явно нельзя мучить подобным образом! – закричал Шульц со всех сил, что было мочи, надеясь, видимо, что его визг кто-то услышит.

– Во-первых, вы больше не фон Эйлау. Указом его величества, великого герцога Эйсенского, Вильгельма фон Штауфена, вы и все ваши дети лишаются всех прав и состояния, переходите в ранг крепостных крестьян того, кто приобретёт вас на аукционе. К слову, поздравляю – ваши жалкие задницы купил мой герр, – естественно, никак иначе, кроме как неприкрытым издевательством, подобные насмешки и не назвать.

– Ты бредишь! Быть того не может, чтобы меня лишили гражданства! – истерил Шульц, явно не ожидавший подобных «внезапных поворотов».

– Я передам ваше искреннее неудовольствие вашему нынешнему владельцу, будьте уверены… *хрусть*, – впрочем, Сергий времени на передышку эмоционально нестабильному Каю не давал от слова совсем. Сразу же за максимально мощным унижением последовал хруст его косточек – но не волнуйтесь, это просто герр Сергий перед доставкой товара его владельцу проверяет оный на предмет состояния здоровья.

– ТВАРЬ! – кричал Шульц, не желающий и не способный смириться с произошедшим…

– Ах, кстати… я забыл упомянуть об этом. Продолжая нашу дискуссию: во-вторых, герр Шульц, раз уж вы не причастны к упомянутым мною ранее эпизодам сокрытия крупных доходов, полученных незаконным путём, нам придётся вызвать вашу дочь на допрос, чтобы выяснить природу её нового дорого платья и шикарного приданого, – произнёс с садистской ухмылкой Сергий, с исключительной нежностью поглядывая на Шульца, крепко держащего молоток в руках.

– ТОЛЬКО ПОСМЕЙ ЕЁ ТРОНУТЬ! – прорычал Шульц, чуть ли не исторгая пену из своего рта.

– Впрочем, есть способ избежать подобных эксцессов… если вы подпишите эту бумагу, в которой вы сознаётесь в шпионаже на благо другого государства, государственной измене, покушении на наследника великого герцога Эйсенского, Карла Фридриха Иеронима фон Штауфен, попытке вооружённого ограбления, формировании организованного преступного сообщества и ещё в нескольких преступлениях, то мой герр гарантирует вам быструю казнь, а также неприкосновенность вашей дочери. Разумеется, вас уже ничего не спасёт, но, по крайней мере, ваша дочь останется в порядке. Возможно, ей даже вернут её титул и имущество. Если только вы подпишите это признание, естественно… – продолжил давить на Шульца постоянными упоминаниями его дочери, столь дорогой ему, герр Сергий, такой же добрый самаритянин и семьянин.

– И какие у меня гарантии?! – вновь прорычал, пускай уже и значительно более тихо, наш герр Шульц, уже, видимо, смирившийся с необходимостью пожертвовать своими принципами ради своей всё ещё живой дочери, которой придётся страдать от последствий принятых им решений в том случае, если он откажется от сотрудничества.

– Вы не в том положении, чтобы требовать гарантий, герр Шульц. Вы либо подписываете это признание и ваша дочь остаётся в полной сохранности и целости, либо вы не подписываете его и ваша голова всё так же идёт на плаху, но уже вместе с вашей дочерью. Это признание просто позволяет вам взять на себя те грехи, что в ином случае станут роковыми для ваших отпрысков. Мы же просто упрощаем себе этим задачу, ведь нам не придётся, в таком случае, проводить отдельный процесс и казнь над вашей дочерью, – и это, в принципе, является правдой, пускай и частично…

– *Цок*, ладно… подпишу я его, лишь бы твоя уродливая рожа свалила отсюда подальше! – впрочем, Шульц всё так же продолжал капать Сергию на нервы, будучи в своём репертуаре.

*Шульца уводят в далёкую, холодную темницу, устланную одной лишь дрянной соломой, которую отказались употреблять даже самые худые животные*

– Знаешь, а я не знал, что можно посмертно реабилитировать людей! – неожиданно произнёс один из подручных Сергия, хотя его никто и не спрашивал.

– А никакой реабилитации и не будет, болван… – произнёс Сергий, уставившись своим взглядом в потемневший от огня масляных ламп, видавших ещё времена великих походов Трояна, потолок.

Глава 14. Клоунада

– Ну, как всё прошло? – произнёс уже не совсем невинный Фридрих.

– Как вы и просили, мы добились от него признания, – или всё же не такой уж плохой? Ну, по крайней мере, пытки были не такими уж жестокими, а сама их идея принадлежала именно Сергию, знакомому с методами дознания. Наверное..?

– Прекрасно! Знаешь, Сергий, я ни на каплю не сомневался в тебе и твоих талантах, мой дорогой друг, однако в этот раз ты меня по-настоящему удивил! Как же ты сумел его уговорить на это? – хотя, какая разница? Фридрих всё ещё повинен в произошедшем, как минимум потому, что приказал разобраться с дочерью Шульца любыми средствами, в том числе и при помощи компромата на её отца. Для чего, вы спросите? Всё просто – деньги-деньги, дребеденьги! Стал Фридрих мошенник, мошенник и плут! Ну, а если без шуток, то он повторил то, что когда-то делал Красс, пускай и не совсем осознанно – уничтожил человека в правовом смысле, чтобы потом самому же себе и продать с молотка всё его имущество по цене, далёкой от рыночной. Как говорится, «рыночек порешал!»

– Скажем так – я от души с ним побеседовал… – пространно ответил ему Сергий, глядя куда-то в сторону.

– Да? Не ожидал, что всё будет так просто… ну да ладно, мне до этого дела нет! Кстати, вот твоя награда, как и было обещано. К слову, поздравляю тебя – твоего сына зачислили в лучшее учебное заведение этого города! Как оказалось, моя личная рекомендация вполне достаточное основание для зачисления… не считая врождённого таланта твоего сына к обучению, естественно, – последнее предложение Сергий, разумеется, проигнорировал, предпочтя отдать этот эпизод в ласковые руки забвения.

– Примите мою величайшую благодарность за это! – произнёс Сергий, преклонив колено, как то подобает делать рыцарю… тонкий намёк, однако.

– Не за что, мой дорогой друг. Будь верен мне и это будет не твоя последняя награда, – Фридрих же предпочёл пока что отстранится от этой темы (как он полагал, у него не хватило бы влияния для того, чтобы протолкнуть своего кандидата на пост командира стражи).

… Уже в архиве …

Как и предполагал Фридрих, архив был действительно величественным местом, но не размерами (ведь само помещение померкло по своим масштабам в сравнении с другими местами в замке), а хранящимися тут знаниями.

Тут нашли своё пристанище редчайшие свитки из пергамента, кожи и бумаги, безобразные таблички, сохранившиеся здесь ещё с древнейших времён, а также немногочисленные отчёты от наиболее крупных откупщиков, наряду с дорогущими книгами.

Само же помещение, в котором всё это добро хранилось, представляло собой крайне опасное место, в котором любое неосторожное применение источников огня может привести к катастрофе, грозящей стать причиной утраты бесценных знаний, унаследованных от предков.

Почему же оно было столь опасным, спросите вы? Всё просто – непонятно откуда взявшаяся стружка и пыль (которая скорее опасна для лёгких, не говоря уже о пылевых клещах, но, чем чёрт не шутит…) в воздухе, застоявшаяся в различных открытых кабинетах архива. Естественно, от полного отсутствия периодического проветривания.

Впрочем, если не обращать внимания на отсутствие окон (и связанная с этим постоянная темнота, при которой не очень удобно и довольно вредно читать), а также на затхлый запах и пыль, то это вполне себе милое место, где нашли своё пристанище книги… а также немногочисленные писцы, ответственные за этот небольшой скрипторий (который Фридрих любезно называет архивом по старой привычке)…

– Здравствуйте, судари. Полагаю, вас уже уведомили о моём визите? – громко произнёс внезапно заявившийся в компании своего верного товарища Сергия в скрипторий Фридрих. Вероятно, чтобы тут же обратить на себя внимание главного в этом заведении. Однако, как бы иронично это не звучало – никто не обратил на него внимания. Ни взгляда, ни тихого бормотания или цоканья… ничего, абсолютное ничего. Для Фридриха это было довольно непривычно, ведь ему уже вошло в привычку то, что он является заметной фигурой всюду, куда бы он ни пошёл. Впрочем…

– Тише, пожалуйста, герр Фридрих. Как-никак, это священное место и обитель знаний, здесь положено соблюдать тишину, – тихо молвил старичок, указывая на специально отведённый для Фридриха стол, на котором уже стояла пара стопок бумаг…

– Хорошо, спасибо. Я, пожалуй, приступлю к работе… – однако Фридриха больше волновала совесть, заевшая его за то, что он действительно позволил себе подобную громкость в «библиотеке» (отвык от нравоучений библиотекарши, видать). Пускай и недолго (ну, не стоять же там битый час, коря себя, в самом деле)…

… Спустя некоторое время …

– Герр, извините, что отвлекаю вас, но будут ли у вас приказания для меня? – спросил Сергий у своего герра, недоумевая, что же ему делать.

– Просто стой здесь и охраняй меня. Если мне понадобится твоя помощь, то я тебя позову, хорошо? – ответил ему, даже не обратив взгляда на собеседника, Фридрих.

… Спустя ещё некоторое время…

– Мда, полный мусор – заявил Фридрих, рассматривая просмотрев все имевшие в архиве бумаги.

… Уже в зале суда …

– Заседание суда открываю открытым! Прошу истца и ответчика поклясться на Евангелие, что ни один из вас не скажет неправды, – произнёс управитель под одобрительное кивание суда (в данном случае, это несколько пэров, равных Каю по рангу).

*Шульц и Фридрих торжественно кладут руки на толстые книги, соблюдая одно из многих сакраментальных действий в рамках ритуала (судебного, естественно; остальные я вежливо опущу)*

– Ваша честь, прошу приобщить к делу признание обвиняемого! – и стоило только «суду» начаться, как истец в лице нашего любимого Фридриха решил ходатайствовать перед судом.

– Постановляю – приобщить к делу признание обвиняемого! – после непродолжительного совещания с пэрами (кстати, их назначил лично Вильгельм), проведённого в отдельной комнате, вдали от улюлюкающей публики, управитель вынес, по сути, вердикт Каю.

– Итак, герр Шульц фон Эйлау, подтверждаете ли вы, что это признание – действительно ваше, и каждое слово, упомянутое здесь, является правдой? – произнёс судья, видимо, желавший побесить Фридриха (ведь на документе была подпись самого Шульца, достоверность которой не вызывает сомнений).

– Да, это так, – произнёс Шульц, склонивший свою грязную голову (отдельное негодование у других аристократов вызвало то, что его не удосужились даже вымыть перед судом) вниз, чтобы не смотреть на свет (фотофобия от длительного нахождения в темнице). Многие это, кстати, восприняли как знак (на что Фридрих мог лишь ахнуть, не в силах побороть религиозное невежество), но мы опустим эту тему для спокойствия некоторых альтернативно одарённых лиц.

– Ну, раз так… герр Шульц лишается всех своих титулов и прав гражданина. Его имущество будет конфисковано с целью уплаты компенсации герру Фридриху фон Штауфену, а также гильдии святого Мартина, пострадавшей от преступного разбоя герра Шульца. Остальная же часть его имущества будет отдана на попечительство гильдии святого Мартина при поручительстве герра Фридриха фон Штауфена на время, которое понадобится гильдии святого Мартина для организации и проведения аукциона. Что касается герра Шульца, то ему назначается высшая мера наказания – казнь через повешение с последующим четвертованием. Заседание суда объявляю закрытым! – естественно, ни у кого не было сомнений, что этот суд – простая фикция (как и судебная система в Средневековье вообще).

– *Крики бурлящей толпы* – однако наказание аристократы посчитали слишком жёстким. Мало того, что его лишили титула и имущества (первое оскорбляло всех представителей второго сословия, а второе не только оскорбляло их, но и выглядело как угроза им), так ещё и предписали казнить через повешение – неслыханная дерзость! Где это слыхано – казнить потомственного аристократа, пускай и бедного, как какого-то простолюдина (аристократов вообще нельзя казнить по закону; для чего, собственно, и лишали аристократию всех титулов перед казнью)! Естественно, толпа, услышав подобное, тут же взбурлила.

– Извините, герр Фридрих, но мне придётся вывести вас отсюда, пока вам не нанесли вред, – произнёс Сергий, упрятав (вернее, пододвинув) свободной рукой Фридриха за свою спину (хотя его герр также был хорошо вооружён; однако Сергий знал о реальных навыках фехтования Фридриха, так что лишний раз не рисковал). Кстати, не зря – кто-то принял Сергия за Фридриха (они не были похожи, но у Сергия из-за спины выглядывала характерная мантия вышеупомянутого плута), после чего попытался пронзить его шпагой, но его защитила броня под одеждами (кольчуга и стёганый подкольчужник)…

Глава 15. Битва за Вартбург

Сергий, успешно выведя Фридриха из помещения, в котором они сумели запереть разъярённую толпу (пускай деревянная дверь и сможет удерживать их долго), надеялся, что это просто мелкая вспышка недовольства, какие часто бывают в неспокойные времена, однако он никогда не ошибался так сильно…

– Что происходит, Сергий? – задал ожидаемый вопрос Фридрих, ошарашенный только что произошедшим.

– Не знаю, – сказал, как отрезал, Сергий, оглядываясь по разным сторонам на предмет враждебных элементов. Убедившись в отсутствии таковых, он, игнорируя прочие расспросы Фридриха, тут же потащил его в сторону одного из кабинетов.

– Куда это мы? – захотел было узнать Фридрих, однако вновь натолкнулся на нагнетающую ужас и страх тишину, пока его телохранитель продвигался со всё той же упорностью вглубь замка.

– Увидите, – Сергий, однако, и не думал отвечать как-либо, кроме как при помощи односложных фраз. Увы и ах, но что-либо с этим сделать Фридрих был не в силах. По крайней мере, сейчас уж точно. В его текущем положении оставалось только подчиниться воле Сергия.

– … – что, разумеется, не сильно радовало Фридриха, любящего контролировать всё и вся. Впрочем, не то чтобы у него был особый выбор – жизнь или бесполезная попытка установить контроль над Сергием, которого он привлёк именно при помощи хороших наград и доброжелательного отношения (по крайней мере, он так думал).

– Готовьтесь, герр! – неожиданно, Сергий разорвал мнимую тишину (всё это время на дворе кипела битва, отзвуки которой краем уха слышала даже наша парочка).

– К ч… – и хотел было Фридрих задать логичный вопрос, как Сергий, до этого на секунду остановившийся перед дверью, внезапно приложился всей своей массой к ней, выбив её к чертям собачьим.

– Быстрее! – выломав дверь, он вошёл в помещение и тут же приступил к поиску чего-то на полу.

– Что ты делаешь? – спросил у него Фридрих, наконец-то получивший возможность для передышки, однако никакой реакции в ответ на это со стороны телохранителя не было. Это, конечно же, расстроило Фридриха, но делать было нечего. Сергий был хорошо знаком с замком по долгу службы, в отличие от него, и он был единственным, кому Фридрих мог доверять в данный момент. Кроме того, из них двоих его телохранитель единственный был достаточно хорошо вооружён для того, чтобы иметь возможность не только постоять за себя, но и прикрыть собою Фридриха.

– Возьмите мой меч. Сейчас я открою люк с лестницей, но мне нужно хотя бы какое-то прикрытие… – Сергий протянул Фридриху свой длинный клинок, после чего внезапно разошёлся на настоящую тираду (а именно так это выглядело на фоне его прежних односложных требований и ответов). Глупой идеей, конечно, было поручить Фридриху прикрытие своей спины, ведь он знал только самые основы фехтования (одна из издержек воспитания в среде, где его окружали практически одни лишь женщины, подавляющей части которых он ещё и нафиг не упал) и не имел никаких доспехов. Однако у него при этом была (ключевое слово – была… когда то) отличная военная подготовка, дарованная ему одним из самых военизированных государств мира – Союзом Советских Социалистических Республик, ака СССР. Жаль только, что не было автомата со штыком, а то совсем была бы красота… впрочем, мы снова с вами отвлеклись. Пора бы уже и вернуться к нашим ба… баталиям!

– Эм… хорошо? – к слову, и сам Фридрих был ошарашен подобной просьбой со стороны Сергия, но меч он всё-таки взял. Тем не менее, он всё же сначала попытался восстановить способность двери послужить им временной защитой от возможных нападающих, но, увы, она слетела с петелек и вернуть её в прежнее положение представлялось если даже и возможным, то бесполезным действием условиях жёстко ограниченного времени и ресурсов.

– Спускайтесь по лестнице, быстрее! – забавно, но пока Фридрих нагромождал баррикаду, Сергий уже закончил с открытием спасительного (предположительно) люка. Даже больше – он уже спустился вниз по лестнице и проверил, безопасно ли там, внизу.

– … – не медля и секунды, Фридрих ринулся к лестнице. Оглядевшись и удостоверившись в отсутствии неприятеля в комнате, он захлопнул люк и поставил его на засов (естественно, на других людей, кому бы тайный ход мог пригодиться, ему было плевать).

– Идёмте, герр, – шёпотом произнёс Сергий, удерживая в руках факел (стоит ли мне напоминать, что в условиях темноты это может сыграть с ними злую шутку?).

– Вот, возвращаю тебе твой меч, в целости и сохранности, – произнёс Фридрих, аккуратно передавая обратно его владельцу.

… Небольшое отступление на время, пока наши герои уныло плетутся по туннелю в полной тишине …

– Что происходит? – прорычал недовольный герцог, втаптывая арбузную коробку очередного бедняги в землю.

– Измена! – кричал ему в ответ граф Цвикау, одно из наиболее доверенных лиц герцога, обладавший в его стране огромным влиянием.

– Чёртов ублюдок! – видимо, всё-таки, герцог Вильгельм что-то знал о том, что только что произошло..?

– Герр, что будем делать? – спрашивал у Вильгельма дальнейший порядок действий граф.

– Прорываемся к нашим в гарнизоне! Если мы сумеем объединиться и восстановить командование, то сможем полностью закрыть крепость и перебить всех оставшихся! – отвечал ему его герр.

– Отлично! – произносил с улыбкой граф, закончив разгром противника на своём участке. Силы, освободившиеся в результате этого, он быстро организовал в фалангу, тут же направив её против наиболее сильного участка сил врага. Естественно, мощный и выверенный удар чётко организованных профессиональных военных в тыл привёл к моментальному разгрому расстроенного строя врага. Зажатый в окружении, он пытался сопротивляться из всех сил, однако перевес в качестве и количестве предрешил его судьбу – каждый изменник был изрублен. Уже завтра, если всё пойдёт по плану, их головы украсят ворота замка.

– Давайте, парни, поднажмите! – кричал Вильгельм своим солдатам. И, знаете что, это глупо – пытаться в такой свалке повлиять на солдат речами, но их он подкреплял личным примером героического мужества и отваги, сражаясь на передовых рубежах среди простых солдат, каждый из которых был ему как брат. И, естественно, этим он производил громадное впечатление на всех, придавая ярости и сил своим союзникам, и подавляя волю к сопротивлению своих врагов. И потому ещё обиднее, что не это решило исход битвы (вернее, не только и не столько именно это), а то, что большая часть сил врага была полностью рассеяна и перебита. Левый фланг, назовём его так, полностью перестроился и постепенно окружал врага, намереваясь повторить уже только что пройдённый сценарий.

– В АААТАКУ!!! – яростный, истошный, дикий вопль, взывающий к первобытным инстинктам самого жестокого животного на Земле, настоящего царя природы и хозяина планеты, производил неизгладимое впечатление на любого человека, когда его повторяли десятки солдат, наступающих на тебя плотным, мощным строем, закрывая собой весь утомлённый и окроплённый кровью взор врага.

– В АААТАКУ!!! – естественно, обладая хорошим слухом, Вильгельм прекрасно расслышал приближающийся со стороны врага строй, а также его вопли. Ощущал он и то, как содрогалась и вибрировала земля под мощной поступью этих могучих солдат (быть может, ему это и причудилось, но его это не волновало). Предполагая худшее (что это маршируют нога в ногу солдаты врага), он решился на ещё более отважный (скорее безумный, но хулить власть предержащих – грех), отчаянный шаг – он взял на себя сразу трёх противников. Сразив одного из них точным попаданием в глаз (экий образчик трансорбитальной лоботомии…), он воспользовался замешательством его товарищей. Выбив весь дух и силы (и, вероятно, жизнь) из одного из них мощным ударом рукояткой перчатки в висок шлема (интересный факт – вы забудете о том, кто вы и что вы здесь делаете, если вам хорошенько прилетит в шлем или каску), параллельно схватив железной перчаткой меч третьего солдата. Вырвав его у него из рук, он тут же со всей дури ударил рукояткой уже этого меч прямо в кадык врага. Мощный удар под правильным углом с подобной массой привёл к трагическим последствиям – человек очень быстро начал кашлять кровью и задыхаться, находясь в состоянии полного шока. Спустя несколько секунд противник, которому полностью перекрыли дыхание, упал, схватившись за горло, будучи уже не в силах даже просто дёрнуться.

– Бог с нами! – это было крайне рискованно – вот короткая и понятная характеристика тому, что сделал Вильгельм. Он выжил исключительно благодаря чуду (в частности, благодаря тому, что верхняя гортанная артерия у последнего из них проходила через отверстие в щитовидном хряще). Это, естественно, знал и Вильгельм, но он и сам находился в крайне своеобразном состоянии. От адреналина, хлынувшего в кровь, у него аж перехватило дыхание. Он прильнул к земле, усевшись на колени среди ещё тёплых трупов его врагов. К этому моменту всё уже было кончено. Так же, как и с десяток минут назад, элита элит (пускай против них также были опытные солдаты) Вильгельма смяла окружённых противников. Когда последнего из них изрубили на куски, он едва встал со своих колен (настоящее чудо также и то, что его старое, медленно чахнущее тело выдержало подобную нагрузку на организм, которую не каждый молодой боец то выдержит), чтобы лицезреть начавшийся ливень, смывший с него грязь, пот и кровь. Наконец-то бой во дворе был закончен. Недолог путь его солдат до ворот и стен, на которых разыгрался другой, не менее важный бой…

Глава 16. Запоздалое подкрепление

… Снова возвращаемся к нашему вечно стоящему флюгером по ветру главному герою …

– Мы отправляемся к командиру третьего городского гарнизона (такой вот хитрый способ контролировать всю столицу), так что прижмитесь покрепче, герр Фридрих, а не то вас унесёт! – произнёс, запрыгнув на лошадь последним, Сергий. Естественно, он также был и «водителем» транспортного средства, так как наш герр бухгалтер не умеет лошадью водить (в конце концов, он же не калмык какой-нибудь). Кстати, я уже упоминал то, что с точки зрения типичной военной аристократии (к сословию которой он сам и принадлежит) времён Средневековья наш Фридрих – полное ничтожество и бездарь? Нет? Ну, что же, теперь вы это знаете!

– Конечно, – ответил он со скептицизмом, ожидая медленной и лёгкой прогулки, как это часто бывает в современности, когда пытаешься прокатиться с ветерком на мощной лошадке. Впрочем, эта иллюзия была развеяна быстро – их лошадь, конечно, была значительно меньше, чем её современные породистые потомки, но в отличие от неё она имела много практики, скажем так. Разумеется, Фридрих это быстро прочувствовал на себе, когда чуть не упал с лошади, вставшей на свечу.

– Я же сказал – держитесь как можно крепче, – вы спросите меня, почему он «чуть не упал», если всё должно было окончиться его трагичным падением спиной о землю и последующей жизнью в качестве инвалида? Ну, всё просто – его схватил за руку Сергий, не дав Фридриху свалиться с лошади. Конечно же, сразу после этого первый обругал конюшего, который не усмотрел за лошадью, пока второй, наученный горьким опытом и страхом, вцепился в него, как краб в раковину моллюска. К великому счастью, всё закончилось хорошо (в частности, благодаря тому, что Лука всё ещё не был одет в доспехи), но на секунду другую Фридрих всё-таки выпал в осадок.

– Давай без вот этих вот шуток! – кричал, уткнувшись в доспех Сергия, наш герр.

– Погнали! – произнёс Сергий, после чего азиль серой масти с небольшой гречкой стартовала, быстро перейдя на галоп…

… Иии… снова отступление, пока наши ребята галопом скачут к лояльному герцогу командиру гарнизона …

– Бросайте свои копья, судари, и вооружайтесь копьями, топорами и мечами, да щитами! – произнёс с окровавленной улыбкой Вильгельм, поднимая к небу свой меч. Разумеется, солдаты ему тут же ответили – своим прекрасным басовым хором.

– Ну что, дело осталось за малым – отбить ворота. Но что делать потом то? – спрашивал у великого воина граф Цвикау.

– Для начала – разыскать моего непутёвого внука. Кстати, ты мне как раз напомнил – оставьте небольшой арьергард, чтобы он прикрывал наши тылы. Как закончим на стенах, сразу же приступим к зачистке внутренних помещений. Если нам повезёт, то люди внутри узнают о бунте постфактум, а мой бедный Фридрих будет в полном порядке, – произносил с едва уловимой грустью, надев, как маску, широкую улыбку, Фридрих, неудачно пытаясь скрыть скрежет своего проржавевшего сердца. Пожалуй, это была одна из тех немногих вещей, в которых Вильгельм не был особым мастером. По крайней мере, не при мысли о единственном сыне своей давно умершей дочери.

– Я думаю, что нам стоит готовиться к худшему, герр… однако идея действительно хорошая – использовать местность нам на руку, чтобы малыми силами контролировать ключевые переходы, – тут же выпалил графа Цвикау, уткнувшись носом в воротник своего доспеха.

– Друг мой, я полагаюсь на тебя в этом вопросе. Удерживай врага, сколько сможешь, но моё разрешение на отступление к нашим позициям у тебя есть, если что, – произнёс Вильгельм, похлопав по плечу своего друга.

– Лично обязуюсь предоставить тебе десять вражеских голов! – сказал ему в ответ граф, начав при этом смеяться так, будто ему пятки пером павлина щекочут.

– Спасибо. Это многое для меня значит, – ответил Вильгельм, не отводя своего взгляда от брата по оружию. Наконец, он оторвался от его плеча, чтобы обернуться назад и пойти к своим солдатам, уже пролившим кровь на стенах…


… Что же, пора бы и нам вернуться к нашим парням, ведь они уже давно достигли своего пункта назначения …


– Говорю же вам – в замке бунт! Собирайте своих людей, мы должны немедленно выступать на подмогу моему отцу! – кричал в лицо командиру гарнизона Фридрих. И, что удивительно, на этот раз его голос звучал очень даже искренне и убедительно. Чудо, не правда ли?

– Я не могу поднять всех своих парней просто так, даже если об этом просите вы, герр Фридрих, – неохотно отвечал ему командир третьей бригады городского гарнизона, поедая свой ужин.

– Если вы сейчас же не поднимете свою жирную жопу, герр Йозеф, то вскоре вы из Манна превратитесь во Фрау! – внезапно, ему пригрозил Фридрих, приставив к его пузу выхваченный из ножен Сергия меч. Разумеется, это было опрометчивым поступком, ведь военный, каким бы он ни был в качестве личности, навсегда остаётся военным. Лёгким движением руки он выбил меч из слабых ручонок Фридриха, а после продолжил свою трапезу.

– Знаете, я впечатлён вашей готовностью на любые жертвы ради безопасности вашего деда. Немногим ранее я полагал, что вы просто жалкий трус, подлец и лжец, не заслуживающий и выеденного яйца со стола Вильгельма, но, видимо, я всё же ошибался, и старик всё ещё может дать мне фору в деле поиска золотых самородков, – говорил ему с набитым ртом герр Йозеф, запивая вином из кубка (естественно, даже не вытерев предварительно свои грязные, жирные пальцы).

– Так чего же мы ждём!? – продолжал кричать Фридрих, у которого количество извилин (временно, надеюсь) снизилось до одной, и то аккуратненько отутюженной до идеально плоского состояния, будто какую-то рубашку или брюки.

– Хорошо, хорошо… так, Ламберт, останься здесь с парой наших ребят, проследи за тем, чтобы здесь ничего не случилось. Остальные на выход!!! – страшное это зрелище – глядеть на то, как жирный хряк пытается выбраться из-за стола. Возможно, вы даже спросите, как же он до такой жизни докатился, а я отвечу так – столь близкое соседство с жителями Верселя ещё ни на ком не отразилось положительно. Пожалуй, именно широкая сеть знакомств с влиятельными лицами при дворе, многие из которых проживали в Верселе, и позволяла ему находиться на плаву всё это долгое время (не считая неплохих административных и дипломатических навыков, конечно же). Впрочем, мы с вами отвлеклись – возвращаемся к нашим жареным рёбрышкам… ой, не то! Ах, вот – к нашим баранам!

… Спустя двадцать минут марша …

– Ну, и как мы теперь входить будем? Об этом вы, как я погляжу, не подумали, да, герр Фридрих? – с тонкой ноткой иронии в голосе произносил эту фразу герр Йозеф, граф Шлюбека.

– Нет… – будто скушав лимону, говорил Фридрих, раздосадованный тем, что из-за его собственной спешки он выставил себя посмешищем.

– Кто это? – однако, внезапно раздался спасительный голос из-за стен ворот.

– Это Карл Фридрих Иероним фон Штауфен, внук Вильгельма IV Свирепого. Прибыл к вам с подкреплением из третьей бригады городского гарнизона!

– Ой, Фридрих, а как ты там очутился, а? Вот так сюрприз, умеешь же ты меня удивлять, ха-ха! – и, совершенно внезапно (как и прошлый раз), раздался уже знакомый голос. Верно – это с ним разговаривал Вильгельм. Бой на стенах совсем недавно закончился, и здесь подмога была уже не особо нужна, но кто от неё откажется, когда всё ещё предстоит штурмовать внутреннюю цитадель замка, в которой прямо сейчас укрываются остальные изменники?

– Я выбрался вместе с Сергием из замка через тайный ход…

– Давай потом, ладно? Пока заходите – вы тут как раз кстати прибыли! – кричал им со стен Вильгельм, пока опускался деревянный мост и поднимались мощные ворота, приводимые в движение масштабной системой из самых разных механизмов – вот он, настоящий каслпанк!

– Хорошо, хорошо… пожалуй, эту историю можно будет и другим сказочным вечером рассказать, когда у тебя будет подходящее для псевдоромантики настроение, – угрюмо и серо, монотонным бурчал себе под нос герр Фридрих, уткнувшись в свой «халат» (давайте назовём это длинное платье подобным образом, чтобы у «особенных» людей не возникало различных крамольных мыслей).

– Ты там что-то сказал? – а в ответ ему шли лишь просьбы вторить уже трижды повторенное им, пускай и тихо, бурча, себе под нос.

– Нет, ничего! – с улыбкой, вынырнув из своих одежд, отвечал ему Фридрих…

Глава 17. Тайны

– Итак, Фридрих, рассказывай, что у вас там произошло… – происходил разговор, разумеется, в небольшом и тёмном помещении, которое освещалось лишь блеклыми лучами уходящего солнца. В комнате, помимо Сергия, которому было разрешено участвовать в беседе важных особ лишь в качестве молчащего в тряпочку охранника Фридриха (на его присутствии он же сам и настоял), присутствовали также сам молодой герр, Вильгельм, и, кроме того, граф Цвикау, доверенное лицо Вильгельма.

Разумеется, напряжение стояло весьма серьёзное, так как Вильгельм не без оснований подозревал своего приёмного сына в том, что он и стал причиной произошедшего бунта. Граф Цвикау, как лицо, изначально не доверявшее Фридриху, поддерживало сторону обвинения.

Сергий же, как самый младший из офицеров, присутствующих тут, а также наиболее низкий в своём происхождении, не имел ни единого права вмешаться в приватный разговор, тем более что здесь он только для того, чтобы у Фридриха была жилеточка для вытирания об неё соплей (по крайней мере, в представлении вышеупомянутых дяденек).

К слову, о нём самом – как вы уже могли понять, находился он не в самом приятном положении – с одной стороны, он прекрасно понимал, что находится в ощутимом меньшинстве без какой-либо надежды на помощь со стороны, и это сильно действовало ему на нервы.

С другой – от его слов зависит будущее отношение к нему со стороны Вильгельма и его влиятельного приближённого, поддержкой которого ему стоило бы заручиться, но уж точно не лишить себя каких-либо шансов на это отныне и вовеки веков. Тут вот и кроется главная гадость ситуации – история, какой она была на самом деле, выставит его в дурном свете, а какая-либо другая попросту будет неправдоподобной.

Единственный вариант – отвлечение внимания. Излюбленный приём многих демагогов. По счастью, Фридрих с ним был отлично знаком – частые контакты с различными мерзкими тварями, обитающими на просторах интернета, вроде интернет-троллей (в рамках олимпиады для альтернативно одарённых умом, естественно), обеспечили ему отличное знакомство со многими подобными инструментами. Порой он даже сам их использовал, прямо, как сейчас:

– Судебный процесс шёл, как обычно – был чистой формальностью. Подсудимый сам сознался в своей вине, так что дальнейшее судебное разбирательство было прекращено вынесением судебного приговора. Только судьи ушли, как тут же разразилась буря негодования, направленная непосредственно на меня. Тут же, идеально по времени, на меня напал убийца, каким-то образом протащивший кинжал на судебное заседание. Если бы не Сергий, там бы и полёг! Впрочем, это не отменяет того факта, что на лицо видны все признаки долгой и тщательной подготовки этой провокации. Тут и подозрительная синхронность действий, и чёткая направленность якобы стихийного негодования, и организованное, очевидно, не без агента внутреннего влияния, покушение, а также многие другие признаки действий враждебно настроенных политических элементов, – естественно, было бы глупо начинать сразу же с переведения темы в другое русло.

Посему Фридрих, ни капли не лукавя, пускай и посредством определённых недомолвок, рассказывает Вильгельму и графу Цвикау внутренне и внешне непротиворечивую версию произошедших событий, в которой нет ни капли лжи, на которой можно было бы словить нашего глупого, но довольно хитрожопого героя.

Таким образом, единственное, в чём его можно было бы уличить – пара незначительных недомолвок. При том, что всё внимание слушателей при помощи чётко подобранной интонации голоса и сочетания различных жестов было переведено с начала речи, в которой они фигурировали, на её конец, в котором угадывается вполне очевидное желание Фридриха сместить любую возможную вину с себя на некие «тайные» и весьма враждебные политические элементы. Разумеется, абсолютно неоспоримый повод к поиску и уничтожению которых уже есть и очевиден всем, в том числе и самим заговорщикам.

Всегда знал, что обманывать людей – дело, к которому у меня лежит душа. А иначе как объяснить тот мощный драйв, что я испытываю прямо сейчас? Впрочем, возможно дело также в том, что меня пару часов назад едва не грохнули, в связи с чем, в мою кровь и хлынула целая тонна катехоламинов. Видимо, эффект до сих пор ощущается.

– Знаешь, сегодня, и правда, было слишком много совпадений, чтобы это всё было просто случайным явлением. На нас обоих напали одновременно. Если бы не Божья воля, то мы оба были бы сейчас кормом для червей, выброшенные на свалку новыми «хозяевами» замка. И раз уж всё так мощно завертелось, то времени на выяснение ненужных обстоятельств ни у меня, ни у тебя – нет. Сейчас же иди отдыхать в свои покои, и возьми заодно с собой свою лейб-гвардию. И да, постарайся пока что не маячить своей головой – мы не знаем, как много предателей в наших рядах, и известны ли им наши планы, так что будь… готов. Хорошо? – вставши, Вильгельм пожал моё плечо своей латной перчаткой, полуодетый (или полураздетый?) в знаменитый готический доспех. Вероятно, Вильгельм временно снял часть снаряжения, чтобы не торчать всё время в доспехах, рискуя получить тепловой удар и удушье, по крайней мере, на время, пока он находится в безопасных условиях (комната устроена таким образом, что внезапный врыв в неё невозможен, равно как и быстрый, смертельный удар).

– Хорошо, дедушка, – естественно, Фридрих не стал выкобеливаться и нарываться на бой, как это сделал бы любой другой молодой аристократ с бурлящей внутри кровью, прекрасно осознавая серьёзную опасность любого боестолкновения, даже в полных доспехах (которые он ещё и не мог носить из-за отсутствия соответствующей подготовки). К слову, именно эта черта характера, сильно выделяющая его на фоне остальной массы, и вызывала недоверие у многих искушённых опытом людей, от солдат до простых крестьян, не понаслышке знакомых с психологией молодых людей, наделённых правом устраивать насилие, а также инструментами для его осуществления. Им казалось довольно неестественным периодически проскакивавшее у него взрослое поведение. Жаль, что они никогда не узнают о том, что были абсолютно правы в своих суждениях – Фридрих действительно взрослый человек. По крайней мере, одна из сторон его личности была зрелой. Впрочем, мы снова отвлеклись, пора бы уже и вернуться на прежнюю позицию.

… Да, вы всё правильно поняли – наш герой уснул, стоило ему только завалиться в кровать, поэтому мы переходим к недавно ушедшим по своим делам дядькам …

– Что мы собираемся делать с теми, кто может всё ещё оставаться в крепости? – спросил Вильгельма граф, наблюдая за тем, как его оруженосец начищает ему до блеска доспехи.

– Ну, все тайные выходы мы уже оцепили при помощи наиболее лояльных войск, так что остаётся лишь постепенно, помещение за помещением, очищать замок от неприятеля, – отвечал ему великий герцог, прильнувши взглядом, будто мим лицом, к невидимой стене, находящейся прямо перед его глазами. Неясно, недуг ли это, или просто глубокие думы, но выглядело это весьма стрёмно.

Ну, ещё бы – старик с уже поседевшими волосами и помутневшими глазами уставился своим взглядом непонятно куда, причём с таким лицом, как будто зарезать хочет кого-нибудь, аки поросёнка – чтобы тварь дрожащая визжала так, будто свинью режут тупым ножом на сало, начав не с ударов в сонную артерию или сердце, а пуза.

То есть, если выражаться языком простых людей – он хотел прирезать кого-нибудь максимально жестоко, по-настоящему зверски. Разумеется, он тщательно скрывал это своё тайное желание, которое он часто осуществлял на «посетителях» своей «специальной гостевой комнаты», дабы избавиться от ненужного и вредного психологического напряжения.

– Что же, хорошо. Жду тебя со своим «пепельным» отрядом возле входа… или мне стоит начать без тебя? – провоцировал Вильгельма граф, прекрасно угадавший с тем, чего желает местный царёк.

– Начинай лучше без меня. Мне нужно кое-что уладить, а потом, так уж и быть, я присоединюсь к тебе, чтобы помочь тебе, бестолковому растяпе, – жалко, правда, что она не удалась. Вильгельм, к счастью, редко когда шёл на поводу своих желаний и эмоций, предпочитая сначала закончить дела, а потом уже развлечься.

И да, убийство буквально голожопых аристократов, у которых одни лишь кинжалы, да шпаги (иными словами, оружие, разрешённое к ношению в гражданском наряде), и то в лучшем случае, будучи при этом полностью экипированным в латные доспехи и имея самое различное вооружение – жестокое, но всё же развлечение, несущее минимальный риск для здоровья…

Глава 18. Инфлюэнца

То был вечер музыки и ласки,
Всё в дачном домике цвело и пахло.
Ему в задумчивые глазки
Взглянула мама так приятно и светло!
Когда ж в пруду она исчезла
И успокоилась вода,
Он понял – жестом злого жезла
Колдун зловещий увлёк её туда.
Рыдала с дальней дачи флейта тихая
В сияньи прекрасной радуги лучей…
Он понял – прежде был он чей-то,
Теперь же нищий стал, ничей.
Он крикнул: «Мама!», вновь и снова,
Потом пробрался, будто бы в бреду,
К постельке, не сказав ни слова
О том, что мамочка в пруду.
Хоть над подушкою икона,
Но страшно! – «Ах, вернись домой!»
… Он тихо плакал. Вдруг с балкона
Раздался голос: «Мальчик мой!»
В изящном узеньком конверте
Нашли её «прости»: «Всегда
Любовь и грусть – сильнее смерти».
Сильнее смерти… Да, о да!..


– Герр, да вы же горите! – произносил Сергий над бренным телом своего герра, аккуратно потрагивая его лоб. Вывод – неутешительный. Фридрих пал в нежные объятия постели… с жутким ознобом. Без срочной помощи врачей Фридрих вполне мог отправиться на поклон к своему создателю (экая ирония – все священники страны обязательно отмолили бы грехи атеиста перед богом, пока он стоял в очереди на встречу с апостолом Петром). Одна радость была – Фридрих свалился с инфлюэнцей в замке, где до врачей было как рукой подать, а не где-нибудь в дикой степи, во время длительного похода…

– Герр, вам что-нибудь нужно? – спрашивала служанка, просто оказавшаяся не в то время и не в том месте.

– Беги за лекарем, дура! – естественно, Сергий был крайне нервозен – у него на глазах чах герр под гнётом лихорадки, а тут служанка, которой хоть бы хны (пускай это и не её вина). Естественно, он тут же выплеснул всю свою негативную энергию на ближайшего человека, что был бы абсолютно беззащитен перед ним – да, подло, но все мы люди. Бывает и такое, что некоторые из нас делают мерзкие, гадкие поступки, о которых потом будут жалеть (тут, правда, всё зависит уже от самого человека).

– Э-э-а?! Эм, э-э-э, хорошо! – конечно же, служанка была полностью ошарашена поведением верного слуги герр. Впрочем, недолго – она очень быстро уловила тихий, но непрекращающийся поток бреда, исходящий от него. Не прошли мимо её внимания и капли пота, проступившие на его блеклом, исключительно бедном на розовость, лице, а также тяжёлое дыхание. Каждая секунда наблюдения за ним растягивалась, будто бы до бесконечности. Каждый стук его сердца был ей слышен так, будто бы он медленно, словно черепаха, проносился мимо её ушей, лишь слегка влетая в раковинки. Как только это дошло до неё, пришло осознание, а вместе с ним и задвигались ноги так быстро, как никогда прежде.

… Спустя полчаса …

Что же, наш герр Фридрих значительно приукрасился, и даже прибавил в весе, если смотреть под определённым углом – в основном, благодаря мокрым тряпкам, которыми его обложили, аки костёр камнями. Имело ли это эффект? Думаю, это более чем очевидно. Важно другое – наш герой в отключке, а его дедушка – слишком занят. Следовательно, нам стоит отвлечься от них и вернуться к небольшому описанию мира вокруг них, раз уж выдалась столь прелестная возможность.

Начнём, пожалуй, с того, кем был Вильгельм с точки зрения своего политического значения. Да-да, я знаю, это скучно и убого, но давайте немного поразмыслим (в конце концов, это не «тот самый» раздел, целиком посвящённый этому). Итак, с целью удобства мы разделим население Великого Герцогства на пять сословий.

Первое – потомственная аристократия. Жутко консервативное и полностью закрытое малочисленное сообщество, которое всем сердцем ненавидит Вильгельма за то, что именно из-за его карательных операций оно поредело примерно на две трети (держим в голове то, что они все приходились друг другу родственниками), а также полностью лишилось своей прежней всеобъемлющей власти. Назовём их сторонников «силами реакции».

Второе – мелкое дворянство. Оно зародилось незадолго до Вильгельма, и именно выходцы из этого сословия стали верной опорой для Вильгельма. Ко времени начала его правления оно было также довольно немногочисленным, но крайне милитаризированным полуоткрытым сообществом, являясь при этом костяком всего офицерского корпуса. Пусть они и их сторонники будут «военной партией».

Третье – клир. Знаете, я не хочу вам намекать, но известный стишок про Вильгельма, лично изнасиловавшего целую баталию монашек, распеваемый тут и там деревенскими детьми, наслушавшихся историй от местных слуг бога, появились не просто так. Пожалуй, сильнее Вильгельма ненавидят только крупные аристократы, упомянутые немногим ранее.

Это может показаться крайне прогрессивным и немного даже РЕВОЛЮЦИОННЫМ (крамола экая!), но уверяю вас, всё было гораздо прозаичнее в реальности – Вильгельм лишил церковь всех её земель и крестьян, всего имущества (в особенности его интересовала церковная утварь, которую он подчистую изъял, в связи с чем пришлось отказываться от распитий церковного вина и хлеба). Обладатели абсолютной монополии на распространение опиума для народа, бывшие когда-то невероятно могущественной политической силой, лишились в одночасье всего, что у них было.

Раньше они отчитывались только перед богом и папой Римским, теперь – лично перед великим герцогом Вильгельмом, светским правителем (это вам очередной намёк, почему Вильгельм провёл всю свою жизнь в постоянных войнах и походах). Раньше церковники были служителями бога на Земле, а теперь они – государственные служащие, то бишь, часть чиновничьего аппарата, лишь инструмент воли Вильгельма.

Даже больше, он провозгласил себя главой религии, когда папа Римский, люто возненавидевший герцога за подобные финты ушами, отказался расторгать его брак с УЖЕ умершей женой, ибо «вечный союз, заключённый здесь по воле Божьей, на земле, и на небесах, между душами людей, он расторгнуть не может», такие вот дела. Ну, что же, сам напросился!

Правда, за это Вильгельм поплатился 20-летней войной с половиной известного ему мира. Он проиграл, и вынужден был отказаться от своего титула главы религии, признав верховенство папы (формальное, фактически он им так и остался, но это всё равно было серьёзным унижением), а также признав свой вассалитет по отношению к императору Священной Римской Империи германской нации.

С другой стороны, война обнажила многие неразрешимые противоречия между различными странами, а также стала провозвестником заката Средневековья.

Впрочем, мы отвлеклись от отвлечения! Не порядок… в общем, стоит отметить, что в силу политической близости и общей ненависти к Вильгельму, аристократия и священники сформировали единый политический блок, который мы ранее уже окрестили «силами реакции».

Итак, очередь четвёртого сословия – бюргеры. Они заинтересованы лишь в одном – получении прибыли. Они относятся к Вильгельму как к «более предпочтительному варианту», но не более.

От них ему не стоит ждать поддержки, тем более что большинство из них из года в год даже о сумме какого-нибудь мелкого тарифа договориться не могут, не то что выступить единым, стройным фронтом в поддержку короля, которого они просто готовы терпеть.

Тем не менее они оказывают серьёзное влияние на политику, активно продвигая свои корыстные интересы, не гнушаясь любых инструментов. Так что назовём этих бесчестных крыс и их сторонников «торговой партией» (у меня есть для них и другое красное словцо, но мы же не хотим тут "интеллигентной дискуссии по поводу политических реалий", верно?).

И, наконец, пятое сословие – крестьяне. Это примерно 9/10 населения страны, производящее порядка 4/5 всей продукции (сельскохозяйственной, конечно же). Эти ребята живут так же, как жили ещё во времена Цезаря. Им абсолютно пофиг на то, кто там сейчас у власти и что он там делает.

Как говорится, «моя хата с краю, я ничего не знаю». Что же, их можно понять – тяжёлый ежедневный труд от рассвета до заката, чтобы просто не сдохнуть, не сильно способствует занятию их умов столь тонкими материями.

Разумеется, это абсолютно аполитичное сообщество, которое недовольно только тем, что теперь и церковь, единственное достойное место, в которое их когда-либо пускали, уже больше не торт. Как-никак, «черти адовы» кровь Христову отобрали, плоть – попрали, а утварь и всё ценное – «конфисковали», один лишь колокол оставили, да и то только потому, что ещё о медной артиллерии не знают.

Вывод – все, кроме дворян, которые лично обязаны Вильгельму свои возвышением, и на которых также держат зуб все остальные, либо ненавидят дедушку Фридриха, либо вынуждены его терпеть. Знаете, если бы мне предстояло иметь дело с подобным в ближайшем будущем, то я бы тоже слёг на неделю другую в кроватку, лишь бы в бреду не беспокоиться о моём туманном будущем, приносящем только головную боль.

Впрочем, всё же утешение было – какое-то время он сможет попользоваться широкой властью своего деда, а также его богатствам, чтобы прожить остаток жизни так, как ему хочется – экспериментируя с тем, о чём раньше он мог только мечтать, находясь на непрестижной и низко оплачиваемой должности главного бухгалтера одного из государственных предприятий.

С другой стороны, стоит ли ему об этом беспокоиться, если у него под подушкой находится ключ к новой эпохе..?

p. s. Жду угроз расправы с пожеланиями повеситься на гвозде в сенях. Писать по адресу "г. Елабуга, ул. Малая Покровская, 20" в почтовое отделение № 423600.

Глава 19. Крупное поместье, однако…

… Некоторое время назад …

– Итак, герр Шюльднер, во время нашей прошлой беседы вы упомянули то, что ваши слуги обнаружили признаки значительного месторождения серы, не так ли? – надев свою хитрую улыбку, Фридрих снова вступил игру.

– Да, это так, Ваша Светлость (извините, но не будет вам всяких Euer Gnaden, Durchlaucht и Erlaucht, ибо уж больно неправославно это звучит). Мои слуги обнаружили на территории одного из моих поместий мощную жилу самородной серы. К сожалению, у меня не хватает ни средств, ни сил, ни времени, чтобы попытаться извлечь из этого месторождения хоть какую-то пользу. В связи с этим я надеюсь продать право на его разработку, – из уст этого старого пройдохи, будто бы из рога изобилия, извергалась нежнейшая речь. Ох, если бы вы только слышали то, с каким трепетом этот герр относился к каждому слову, исходящему из его губ. Он их сам вкушал, будто бы то были не просто звуки, а прекрасные, нежнейшие розоватые персики. Клянусь, не будь этот пройдоха жалким мерзким хрычем, то он мог бы посоревноваться с самим Маэстро, прекраснейшим из когда-либо живших мужей! Брависсимо!

– Герр Шюльднер, я бы хотел выкупить у вас весь ваш участок со всеми сооружениями и зданиями на его территории. Договор уже составлен, вам осталось только подписать его. Как только вы это сделаете, мы перечислим вам ваши три тысячи дукатов… – что же, неплохая сумма… если бы речь шла о небольшом участке, на котором располагалась бы одна лишь мельница, да небольшой домик. Естественно, это просто оскорбительное предложение для владельца обширного поместья, на территории которого расположились: двухэтажный кирпичный особняк, примыкающая к нему малая оранжерея, большой виноградник, незначительный сад оливковых деревьев, небольшой сельскохозяйственный склад, пшеничное поле, небольшой спортивный корт, винный погреб и даже беседка. Даже по минимальной оценке стоимость этого участка – не менее 5 тысяч дукат (одно из крупнейших поместий в стране вообще). Стоимость возможного будущего урожая, вкупе со стоимостью цветов в оранжерее и вин в погребе, составляет примерно 500 дукат, хотя основной вклад в эту сумму вносят, конечно же, вина и цветы. Иными словами, Фридрих предложил Шюльднеру продать своё богатство буквально за копейки. Разумеется, Фридрих выбрал столь низкую планку потому, что знал о том, что герр Шюльднер будет упорно торговаться до самого конца. Если бы он сразу начал с приемлемой суммы, то по итогу торгов ему бы пришлось остановиться на ещё более высокой цене. Выставив же более низкую планку, он бы неторопливо торговался до нужной ему суммы, и по итогу это ещё и было бы благородной уступкой с его стороны. Казалось бы, откуда бы здесь быть столь колоссальной разнице в положении, но вот так вот работает безусловно прелестная человеческая психология, не изменяющая себе в своей исключительной рациональности.

– Ваша светлость, неужели вы сошли с ума? Неужто вы думаете, будто я соглашусь на столь абсурдную сумму? Я продам это поместье не менее чем за 10 000 дукат, причём следующий урожай должен будет остаться в моей собственности в полном объёме, – впрочем, безумным было не только предложение Луки. Пускай я и сказал, что 5 000 дукат за всё поместье – минимальная цена, это вовсе не значит, что эту цену можно растянуть до вдвое большей суммы. Скорее всего, если бы герр Шюльднер попытался продать его, то сумел бы выручить самое большое 5 300 дукат (это вместе с суммой будущего урожая, но вряд ли ему бы стали доплачивать примерно 100 дукат за него в середине весны).

– Герр Шюльднер, боюсь, вы не в том положении, чтобы диктовать мне свою волю. Видите ли, я располагаю сведениями, что вы должны 9 000 дукат мистеру Заремба. До меня также доходил слух, что если вы не возвратите полную сумму долга до 19 апреля (на момент разговора было 15 апреля), то всё ваше имущество арестуют и продадут с молотка, – карточные ли это долги, либо какие-либо ещё, Луке было абсолютно плевать. Он вовсе не собирался жалеть пройдоху, живущего не по средствам. Наоборот, в его намерении было извлечь максимальную выгоду из его глупости.

– Извините, Ваша Светлость, но я не совсем понимаю, к чему вы клоните. Полагаю, свойственная всем молодым людям юная наглость мешает вам это понять, но я не собираюсь соглашаться на ваше смешное предложение, как и не собираюсь как-либо отвечать на ваши пустые угрозы. Кто бы вам это ни сказал, он вам соврал. Я советую вам отказаться от услуг этого человека в дальнейшем. Если это всё, то, пожалуйста, будьте добры – у меня есть ещё дела, требующие моего внимания… – видать, Фридрих действительно задел его за живое, раз он стал столь грубым при общении. Что же, ему же хуже, ведь он только что фактически признался в том, что погряз в долгах, как в шелках.

– Что же, полагаю, мне действительно стоит отлучиться к герру Зарембе, чтобы сообщить ему ваши слова о том, что он «лжец, с которым мне не стоит более работать». Сергий, подай коня, мы уезжаем… – оу… а вот это было зря, конечно. Стоит ли подобный удар исподтишка того, что ты раскрыл свой источник, подвергнув сомнению и его репутацию, и его доверие к тебе?

– Ваша Светлость, постойте, пожалуйста. Милостиво прошу вас, ваша светлость, простите меня за столь вопиющее неуважение к вам. Ваша Светлость, смею полагать, вам интересны некоторые мои дела. Раз так, то почему бы нам не пройти в обеденный зал и не обсудить их за бокалом игристого? – впрочем, угроза, на этот раз, блестяще сработала. В первую очередь, благодаря авторитету самого мистера Зарембы, конечно же.

– Что же, почему бы и нет? Я, в принципе, не против продолжить нашу беседу в более приятной обстановке, герр Шюльднер.

… Пройдя в гостиную, Фридрих уселся на модненькой софе, будто бы она уже была его собственной. Хозяин же, тем временем, отлучился за бумагами, бумагой, пером и пишущими материалами …

– Ваша Светлость, не желаете ли отведать местного вина? – спросил у Луки уже немолодой слуга, невинно предлагая ему на выбор лишь полное отсутствие выбора и отказ. Как-никак, в эти смутные времена первого расцвета культуры эпохи Возрождения виноделам ещё не были знакомы стеклянные бутылки и пробки, так что подавляющая часть вин не имела выдержки вообще. Разумеется, подобное для привыкшего к красным сухим винам 5-летней выдержки Луки было абсолютно неприемлемо. Впрочем, вряд ли бы он согласился распивать вино при обсуждении финансовых вопросов, даже если бы ему предложили его любимый Рамон Бильбао.

– Нет, мне стакан молока, пожалуйста. Кстати, не забудьте его вскипятить, – к сожалению, местную воду пить банально опасно для жизни, а спиртные напитки – не очень то и хочется. Вот и остаётся один единственный вариант – пить молоко (которое, впрочем, тоже стоит вскипятить, прежде чем пить). Одна проблема – Фридрих ещё не знал, что употребление молока не очень то и поощряется местным обществом. Причина до боли проста – знаменитые средневековые врачи всё ещё считают его крайне вредным, особенно для зубов и желудка (Фридрих пояснил бы, что вредно, а что нет, располагай он сам подобными знаниями, но, увы).

– Вы уверены, Ваша Светлость? Не поймите меня неправильно, мне не составит труда обеспечить вас стаканом молока, но не стоит ли вам беречь своё здоровье? – разумеется, ему об этом тут же не замедлил рассказать первый встречный и поперечный.

– На сей раз, я проигнорирую твоё неприемлемое поведение, а теперь иди за молоком, – Фридрих же, привыкнув к косым взглядам других, даже не стал обсуждать это, ограничившись повторным приказом.

Глава 20. Сделка с дьяволом

… Тем временем, хозяин дома, Карл Амадей Николай фон Шюльднер, прибыл к своему уже заждавшемуся гостю, обхватив свои многочисленные бумаги руками, лишь бы не вывалились все разом …

– Итак, Ваша Светлость, теперь, когда в моём распоряжении есть всё необходимое, мы можем приступить к делу. Если я вас правильно понял, Ваша Светлость, вы предлагаете мне продать вам один из своих участков земли за сумму, равную 1 000 дукат. Моё контрпредложение – 10 000 дукат. Ваш ответ? – эх, ему не занимать наглости, конечно…

– Давайте сойдёмся на том, что я выплачу вам 2 000 дукат и покрою треть (33,3 %) ваших долгов. Что думаете? – если кто не умеет считать – Фридрих предлагает герру Шюльднеру 5 000 дукат за его участок, из которых 3 000 – в виде письменного обязательства погасить часть его долга (30 %) перед герром Зарембой (почему долги перед несколькими кредиторами сразу превратились в один единственный перед поляком, причём немногим больший – чуть ниже).

– Боюсь, Ваша Светлость, что вы требуете много, а предлагаете мало. Извините, но я не могу согласиться с подобным предложением, несмотря на безусловное уважение к вам, – как и ожидалось, герр Шюльднер снова отказал Фридриху, ведь сумма всё ещё была слишком мала для него. В конце концов, он должен 3 000 дукат (эта сумма, как и все последующие, включает в себя и проценты) герру Зарембе, 4 000 герру Курцу, 1 000 – герру Кольцштайну, 800 – герру Эрцу, а также порядка 200 дукат в виде долговых расписок, выданных различным физическим лицам. Итого – 9 000 дукат. Те самые 3 000 – это 33,3 % как раз от этого долга.

– Хорошо. Как вам такое предложение, герр Шюльднер – я покрою все ваши текущие долги, либо гарантирую их выплату, но… – решив не тянуть и дальше, Фридрих пошёл с тузов.

– Но? – разумеется, герр Шюльднер тут же почувствовал подвох. Не может же такого быть, чтобы он хотел выплатить за него 9 000 дукат в обмен на одно лишь поместье (пускай даже и одно из самых крупных в стране)… верно же? Или, быть может, Его Светлость не знает, что у него есть и другие долги – промелькнула подобная мысль у пройдохи.

– Вы передаёте мне полное право собственности на ваше Китцельбахское поместье, на территории которого были обнаружены признаки крупного месторождения серы. Я же, в свою очередь, обязуюсь договориться с вашими кредиторами о рефинансировании и реструктуризации ваших долговых обязательств. Иными словами, вы будете платить меньший процент от меньшей суммы долга, а также получите моё личное поручительство по вашим текущим обязательствам. Впрочем, есть одно но! Вам придётся передать своё движимое и недвижимое имущество под моё временное управление, чтобы я смог гарантировать кредиторам то, что вы будете отвечать по своим обязательствам в срок и в полном объёме. Это необходимо для успеха моих переговоров о реструктуризации и рефинансировании ваших долгов. Ах, да, если они провалятся, то я выплачу всю сумму ваших текущих обязательств до конца этого месяца, но только при условии, что вы передадите мне своё имущество под временное управление. Итак, что вы думаете об этом, герр Шюльднер? – мощно. Один вопрос – а какая с этого выгода непосредственно Фридриху? Вернее, как именно он собирается её получить? В чём же подвох, где же он…

– То есть, вы обязуетесь выплатить всю сумму моего долга в обмен на то, что я передам вам одно своё поместье и территорию, прилегающую к нему, а также временный контроль над остальным моим имуществом? Как долго он будет длиться? – переспросил у него недоумевающий старик.

– Всего месяц. В течение 30 дней я буду управлять вашим имуществом, чтобы обеспечить вам финансовую стабильность, а также способность выплатить долг. Однако не стоит беспокоиться – все сделки, совершённые под моим контролем, должны будут быть одобренными всеми вашими кредиторами. В случае если мои действия не обеспечат вам должной финансовой возможности выплатить долг, то я буду обязан выплатить всю его стоимость в течение месяца, с учётом начисленных процентов, разумеется. Как вы понимаете, ничего страшного в этом нет, – тем временем, Фридрих продолжил ласкать ему уши. Как говорится, "Лгать также просто, как играть на флейте. Перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух, и из него польётся нежнейшая музыка".

– Хм… не знаю даже… – сумняшеся, герр Шюльднер не мог определиться, стоит ли ему соглашаться с столь выгодным предложением, от которого веял запашок злодейский, или отказываться, надеясь на свою удачу в получении всё новых обязательств, сумма которых постоянно уменьшалась, как и список возможных кредиторов?

– Думаю, мне не стоит говорить об этом, ведь вы это и так знаете, но я – ваш единственный шанс не оказаться банкротом. У вас в ближайшей перспективе лишь отчуждение залогового имущества (а ведь всё имущество Шюльднера было не просто заложено, а перезаложено), потеря всякой чести и гражданского достоинства, и, кроме того, средств к существованию. Полагаю, вы и без меня прекрасно знаете, что никто более не желает одалживать вам средства, в связи с чем вам из месяца в месяц становиться всё сложнее обеспечивать свои долговые обязательства. У вас нет выбора, ведь либо я, либо вы окажетесь среди пролетариев (в исконном значении этого слова – то есть, среди лиц, владеющих только своим потомством). Впрочем, я не в праве принуждать вас к чему-либо. Всё, что я могу – уповать на ваше благоразумие. Надеюсь, оно вас не подведёт… – естественно, Фридрих не брезговал и моральным давлением на Шюльднера.

– Полагаю, что так. Итак, что от меня требуется? – вот так завершилась судьба человека, упустившего самый важный вопрос – какая из всего этого выгода Фридриху, и стоит ли ему доверяться? Не стоит ли поторговаться, чтобы достигнуть более приемлемых условий? А ведь достаточно было бы раскрутить этот вопрос, чтобы прийти к закономерному выводу… хотя, не уверен, что это сильно помогло бы ему, ведь Фридриху попался действительно безнадёжный человек, против которого играют обстоятельства, им же и призванные.

– Вот бумага на передачу имущества в моё временное управление. В ней прописаны мои и ваши обязательства, равно как и права. Среди них – ваше право в любой момент отказаться от моих услуг, а также моё поручительство по вашим текущим обязательствам. Чтобы он вступил в силу, вам нужно лишь подписаться здесь, здесь и здесь, после чего я также подпишусь под ним, а мой писарь его заверит, – бегло показав, где герру Шюльднеру необходимо расписаться, Фридрих хотел отвлечь его внимание от того, что договор был уже заранее составлен и согласован с нотариусом.

– Прекрасно. Надеюсь, наше сотрудничество окажется плодотворным, Ваша Светлость. Удачи вам! Теперь же, если вы мне позволите, я отлучусь к герру Вильгельму фон Функе, чтобы… обсудить некоторые вопросы, скажем так, – нехотя пожав руку Шюльднеру, Фридрих обратился к нему спиной…

– Да, конечно, делайте что хотите, – и, бормоча, одобрительно ответил ему что-то на своём одному ему понятном языке. Разумеется, Фридрих поспешил позвать в дом своего писаря (который всё это время ждал на улице), чтобы заверить договор. Пока Шюльднер, которого он, конечно же, предварительно споил его же вином (сетуя при этом на то, что он не сможет продать вино, к которому притронулся этот грязный хряк, ведь оно уже было подано к столу), чтобы притупить остроту ума, ни о чём не догадался. Формально, кстати, это было совершенно ненужно – нотариальная доверенность для заключения договора между двумя представителями второго сословия, даже имущественного, не обязательна. Она нужна только для того, чтобы договор, в случае судебных тяжб, можно было использовать в качестве документарного доказательства, ведь для вступления договора в силу необходима лишь подпись обеих сторон. Кстати, за её подделывание преступнику грозит виселица или четвертование (в зависимости от сущности договора; для имущественного договора – казнь четвертованием), так что не стоит пытаться промышлять подобным.

… «Небольшое» заключение …

Суть очередной махинации Фридриха (скорее всего, одноразовой) заключалась в том, чтобы путём различных ухищрений, обещаний и уступок суметь реорганизовать большую часть долгов (или же попросту их списать, как это произошло с мелкими долгами Шюльднера перед различными мастерами гнуть угол третьего туза).

Разумеется, в этом Фридрих был более чем успешен, ведь большинство из кредиторов Шюльднера отчаялись увидеть свои деньги, так что охотно продавали его векселя за сумму, равную 50–65 % (с разными банкирами удавалось договориться на разных условиях) от тела долга, при условии немедленной выплаты, разумеется.

Таким образом, очень быстро все долги Шюльднера оказались консолидированы в рамках одного единственного долга перед герром Зарембой (он и выкупал долговые расписки Шюльднера, расплачиваясь, таким образом, за оказанные банку услуги, в том числе и политического характера). Этот долг составил, по итогу, 3 000 дукат (без учёта 3 000 изначального долга Шюльднера перед непосредственно Зарембой, который был аннулирован), вместо прежних 9 000 дукат.

Несмотря на то, что сумма долгов Шюльднера итак уже была значительно сокращена, а ставка снижена в 90 раз (с 5 % в месяц, то есть, 180 % годовых, до 2 % годовых), произошла дальнейшая реструктуризация долга до символической суммы в 1 дукат с рассрочкой в 0 % на 1 год.

Об этом Шюльднер, разумеется, и не подозревает (ведь ему об этом никто не сообщил, а если быть точнее, то эта функция возлегла на самого Фридриха), полагая, что его долг всё ещё составляет 9 000 дукат. Разумеется, держа у себя в голове эту сумму, он думает, что ему будет выгодно передать во временное (всего-то на месяц, подумаешь) пользование своё имущество (ведь над ним всё равно «висят» огромные долги, чего терять то) Фридриху (не считая одного единственного поместья, стоимость которого, «естественно», несравнима с суммой долга).

Реальная же сумма долга составляет всего 1 дукат, которую Шюльднер, знай он об этом, мог бы уплатить, просто высунув монету из своего кошеля. Фридрих же получает возможность продать самому себе всё движимое и недвижимое имущество Шюльднера (стоимостью всего в 7000 дукат, и это учитывая все возможные урожаи, а также многие другие мелкие доходы) за 1 дукат (ведь это его законное право – распоряжаться любым законным имуществом Шюльднера в рамках уплаты его долга).

Разумеется, чтобы у Шюльднера, прознавшего о схеме (а он, так или иначе, прознал бы об этом через день другой, это как пить дать), не возникло ненужных разногласий с Фридрихом, которые могли бы навредить репутации последнего, герр Шюльднер таинственным образом исчезнет при загадочных обстоятельствах после завершения сделки.

Наконец, стоит пояснить, что операция, проведённая Фридрихом, тщательно планировалась. Он изначально выбрал своей целью Шюльднера, картёжника и безнадёжного выпивоху – дурёху, иными словами. Его целью было присвоить себе все земли Шюльднера, чтобы впоследствии выплатить Зарембе долг за счёт будущих урожаев хозяйств (тут ведь главное – быстрая и мощная экспансия его аграрной империи, удобным плацдармом для которой стали бы крупные, но разваливающиеся под гнётом ужасного управления, хозяйства Шюльднера, унаследованные им от многочисленных предков). От самого же Шюльднера он собирался избавиться при любом раскладе, так как его существование было огромным риском для его итак очень рискованного предприятия.

Нахождение же крупного месторождения самородной серы на территории одного из поместий – не критерий для отбора, а случайное совпадение, отчасти спутавшее все карты Фридриху. Теперь ведь ему гораздо выгоднее перепрофилировать наиболее доходное и крупное из всех хозяйств в предприятие по добыче серы (на которую был стабильный и вполне хороший спрос, особенно в Византии, в связи с тем, что это один из главных компонентов греческого огня), нежели и дальше использовать его по его прямому назначению.

Именно благодаря этому совпадению в ближайшем будущем случатся события, которые навсегда изменят Европу, ознаменовав начало новой эпохи…

Глава 21. Клуб наблюдателей за телесами Его Светлости

… Утро 18 апреля, день рождения герцога Эйсенского, деда Фридриха, Вильгельма фон Штауфена …

– Вы сделали то, о чём я вас просил, герр Шульц? – мастер Шульц (другой Шульц, не путайте), представший перед Фридрихом, руководил своим собственным цехом, на территории которого производилось вооружение под военный заказ. В его распоряжении были лучшие мастера, а также многочисленные устройства и механизмы, обеспечивавшие некое подобие конвейера и частичную автоматизацию. Так, например, стальные пластины для лат отбивал специальный молот, приводимый в действие движением водного колеса. К нему также были подключены меха, поддерживавшие горн в рабочем состоянии. Словом – прогресс. Жаль, конечно, что на него было потрачено несколько столетий, но что уж тут поделать?

– Да, Ваша Светлость. Вот, как вы и просили. Пускай мне и неизвестно назначение подобного изделия, я надеюсь, что вам понравится проделанная моими ребятами работа, – ответил ему мастер, услужливо подав изделие прямо в руки его заказчика. В общем, работа с клиентурой.

– Ох, поверьте мне, я более чем доволен вашей работой, – ну, а как же. Конечно же ты доволен их работой. Это видно по одному только твоему лицу… и не только.

– И всё же… для чего это изделие вам? – вновь спросил любопытный мастер.

– Ох, это оружие, – незамысловато ответил ему.

– Неужели? И где же вам может понадобиться подобное… оружие. Может, вам стоит обратиться за проверенным и качественным вооружением к нам? – вот это жадность… поумерь-ка пыл, капиталюга!

– В… охоте. Знаете, я люблю охоту. Мне нравиться охотиться при помощи разных странных приспособлений и вооружений. Это моя страсть, – уклончиво ему ответил Фридрих. Впрочем, торгаш, и сам умевший лгать, ни разу не поверил Фридриху. Разумеется, все в округе знали, что он больше интересуется делами торговыми, чем делами военными (неслыханная прежде странность). Все были в курсе и о том, что его величество не только не умеет ездить на коне, но и держать оружие в руке. Совсем не чета своему благодетелю, известному знатоку приятной и изысканной охоты.

– Прекрасно. Что же, тогда удачного вам дня, герр. Передайте мои наилучшие пожелания своему… отцу, пожалуйста, – видимо, что-то заподозрив в недовольной улыбке Фридриха, мастер решил отстать, чем сделал ему великий подарок.

– Благодарю, – за что тот его учтиво поблагодарил.

… Наше время …

– Х-хде я?! – Фридрих дико хрипел, изнывая от дикого сушняка. Громкий возглас, который обычно бы призвал всю округу, сейчас едва исходил из его рта, и то по доброй воле.

– Ваша Светлость?! Вы проснулись, слава господу богу! – эх ты, Сергий, первое (или второе) правило же – не произноси имя Его всуе!

– В-воды… – всё также дико и отвратительно звучало хрипение Фридриха, просившего только об одном.

– Ох, да, вот – вскипячённая вода, разбавленная с вином. Врачи сказали мне, что от неё вы точно не заболеете, – говорил Сергий, аккуратно неся драгоценную жидкость.

– С-спасибо, – Фридрих, испивший жидкости, кажется, впервые за целую вечность, если не две, был премного благодарен Сергию, выручившему его в беде.

– Просыпайся, дура! – кричал Сергий на уснувшую возле Фридриха служанку. Это была та самая служанка, которая вчера так усердно помогала ему с Фридрихом. Именно она намочила все те тряпки и аккуратно разложила их на тощей груди Фридриха. Именно она поила его жидкостью в эту бессонную ночь. Именно она следила за его состоянием всё это время. Именно она меняла все эти тряпки. Именно она вызвала врачей. Это именно она занималась кипячением воды, которую она была вынуждена брать из колодца замка. В общем-то, она внесла ключевой вклад в борьбу Фридриха с лихорадкой, вызванной, впрочем, обычным переутомлением и общей слабостью его организма (да-да, он у нас из болезненных, спасибо мамкиной диете). Она заслужила свой отдых. Одна лишь проблема – это не оправдание тому, что она уснула, когда должна была бдеть нощно и денно, не отрывая глаз от герра. Если она столь сильно вымоталась, то должна была попросить кого-нибудь другого (в частности, камердинера герра) поухаживать за Фридрихом. Так что, пускай Сергию и не стоило орать на девушку, он был по-своему прав…

– Ах, что? – впрочем, разве не могло так случиться, что она на втором дыхании, чувствуя ещё силы в себе, согласилась наблюдать за герром, и уже потом, окончательно исчерпав свои силы, уснула, не в силах сопротивляться сладкому, чарующему голосу Морфея, призывающего в свои нежнейшие объятия.

– Ты почему уснула?! – корил её Сергий. В общем-то, поймал он её с поличным, так что ей было не отвертеться. Вместо заслуженной благодарности она теперь получит лишь наказание.

– Подожди, Сергий, подожди. Дай мне разобраться, – впрочем, Сергия посреди «благого» занятия прервал его герр, решивший понять, почему начался весь этот сыр-бор.

– Так точно, Ваша Светлость. Надеюсь, вы будете справедливы в своём наказании, – приструнённый, Сергий лишь отдал честь, прежде чем покинуть палатку, оставляя правосудие над провинившейся своему герру.

– Полагаю, это ты ухаживала за мной всё это время? – вежливо, однако. Не такой реакции обычно ждёшь от сурового к себе и жестокого к другим герра. Нет, вы не подумайте, ничего такого он не делал своим подчинённым – в конце концов, он никогда не относился со злобой к другим без причины, пускай и был весьма требовательным. Просто у Фридриха часто взгляд такой, будто бы он хочет кого-то пырнуть ножом 28 раз (ну, наверняка чтобы).

– Да, это была я, – коротко и незамысловато ответила девушка.

– Молодец. Ты действовала наверняка, да? – погодите…

– Да, Ваша Светлость. Раньше, когда-то давно, я уже ухаживала за… больными, у которых была лихорадка. Полагаю, часть знаний всё ещё осталась при мне, – что же, предполагаю, что все эти больные были твоими родственниками, судя по тому, как ты говоришь об этих «больных». Видишь ли, милочка, эмоции, нахлынувшие на тебя при их упоминании, и которые ты неумело пытаешься скрыть, выдали тебя с потрохами.

– Прекрасно. Знаешь, а было бы неплохо, если бы мы смогли применить твои знания там, где от тебя будет наибольший прок, как думаешь? – ну конечно. Медицинские кадры, даже если речь идёт о простой медсестре, чрезвычайно важны, если вы хотите сохранить как можно больше жизней до, во время, а также после боя.

– Я бы с радостью, Ваша Светлость, но я, по большей части, обычная прачка, – скромность, подобающая христианке.

– Видишь ли… – знаете, всегда неудобно общаться, когда не знаешь имя собеседника, даже если по рангу и титулу тебе это дозволено. Вот хороший пример тому, что бывает, когда его не знаешь.

– Мария, Ваша Светлость, но вы можете обращаться ко мне и на просто «прачка».

– Спасибо. Видишь ли, Мария, я знаю одного врача, который, в принципе, был бы не против тебя взять под своё крыло, чтобы обучить премудростям врачебного дела. Что думаешь насчёт этого? – впрочем, даже подобная катастрофа не помешала ему и дальше склонять Марию к изучению новой профессии.

– Вы слишком добры ко мне, Ваша Светлость. И я бы с радостью приняла ваш щедрый подарок, однако… простите, но я вряд ли гожусь быть знахаркой.

– Ты слишком строга к себе, Мария. Я более чем уверен, что из тебя получился бы прекрасный врач, – всё продолжал настаивать на своём Фридрих.

– Спасибо, Ваша Светлость. Я постараюсь не разочаровать вас, – и, наконец то, ему удалось сломить сопротивление девушки, пускай оно и не то чтобы было особенно сильным.

– Прекрасно. Как закончишь со своими делами, сходи к герру Парацельсу. Ты найдёшь его в квартале рабочих, в его лавке «Арканум». Там он принимает своих пациентов из числа рабочих. Приходи туда рано утром, в воскресенье. Как встретишь его, скажи ему, что ты к нему от меня, в ученики, дескать, пришла. Понятно? – интересно, а этот Парацельс тот самый или просто другой человек, которого надоумил взять такой псевдоним Фридрих?

Глава 22. Вот он – исток всех бед…

– Ну что же, теперь, когда она ушла, можно приступить к тому, что следовало бы сделать ещё вчера, – знаете, разговаривать с самим собой после лихорадки – значит ещё легко отделаться. Хотя, откуда ему знать, не подкосила ли лихорадка его здоровье навсегда, если за всё это время он так и не встал с кровати, верно?

– Извините, Ваша Светлость, но вам следует отдыхать. Пожалуйста, вернитесь в кровать, – увидев странное нечто в руках Фридриха, Сергий тут же забеспокоился, как бы он чего-нибудь такого не отчебучил сейчас.

– Хорошая шутка, Сергий. Но да, ты прав, мне нельзя рисковать своим здоровьем. Именно поэтому испытание моей новой игрушки падёт на тебя. Кстати, ты случаем не знаешь, где мой дедушка? – извини, Сергий, но из твоей благородной просьбы снова ничего путного не вышло.

– Извините, Ваша Светлость, но я не знаю, где Его Величество, ведь я посвятил всё своё свободное время заботе о вас, – в принципе, вполне естественно, что он об этом не знает, ведь он не участвовал в ночном приступе, чтобы знать, куда направился герцог после него.

– Ладно, неважно. Отыщи нам кирасу другую, да иди ко мне на тренировочную площадку с манекенами. Если встретишь моего отца, передай ему, что я надеюсь увидеть его там же, – невинно играючи, Фридрих поплёлся в сторону стрельбища, где лучники обычно занимались улучшением своих стрелковых навыков. Полагаю, ему просто нравится запах напалма по утрам? Может, для него порох пахнет как империя? Не знаю даже… психопат какой-то.

… Через некоторое время, уже на тренировочной площадке для лучников…

– Вижу, ты теперь вполне здоров, Фридрих, раз пришёл упражняться на стрельбище? Скажи-ка, впрочем, что это у тебя в руках, мой друг, – герцог, облачённый в свой прекрасный доспех (он собрался со своей дружиной навести порядок среди бунтующих феодалов), был приятно удивлён, увидев своего наследника на стрельбище. Уж было задумавшись о том, что того, наконец-то, привлекла идея охоты и посвящению всей своей жизни войне (как и подобает феодалу), он заметил некое «приспособление» в руках Фридриха, слабо похожее на любой из виданных им луков или арбалетов (да что уж там, его плечо лично познакомилось с работой арбалета). Как результат, его приятное удивление и радость за здравие наследника сменилось смятением и непониманием происходящего.

– Ах, эта? Я как раз хотел познакомить тебя с ней, дедушка. Видишь ли, недавно я занялся, со скуки, наукой. Это – результат работы лучших мастеров по воплощению моей, впрочем, весьма несложной идеи, – Фридрих же, естественно, ничего такого не заметив (или же проигнорировав, тут уж поди разбери), тут же принялся объяснять одному из самых жестоких и свирепых воинов, а также одному из наиболее знаменитых полководцев, что такое «мушкет». Он пояснил и за порох, и за кремень, и за ложе, и за пулю, и за всё остальное…

– Так понимаю, это то, на что уходят мои деньги? – впрочем, в речи Вильгельма читалась нотка явного неудовольствия. Вильгельм, конечно же, обеспечивал Фридриха достаточно серьёзным капиталом для ведения бизнеса, однако он получал лишь смутные сведения о том, что за делишки он проворачивает (не считая случая с шахматами, но его он предпочёл списать на чистую удачу). Естественно, увидев «мушкет», он тут же предположил, что это и есть то, на что Фридрих потратил столько денег. Разумеется, этим он был недоволен в той же степени, что и какой-нибудь родитель, прознавший, что его ребёнок, которому он дал 1000 рублей на покупку красок, потратил их на донаты в игрушках и всякие жвачки-жмачки, а также прочее «добро».

– Ах, нет. Это ружьё я купил на свои собственные деньги. Кстати, о том, как я использовал твои средства – как ты помнишь, я организовал производство шахмат, а также других средств развлечения и интересного проведения досуга. Однако это не всё – используя имеющиеся в моём распоряжении средства (а также административный ресурс, но мы об этом умолчим), а также полученные краткосрочные кредитные обязательства, я начал методично преумножать своё богатство. Вереница сделок, афер и обманов, и вот – я один из богатейших людей города. Прямо сейчас я владею двумя железными, угольной и медной шахтой, той самой каменоломней, несколькими складами, а также парой крупных поместий. Через некоторое время я также стану главным производителем серы, селитры и пороха. Да-да, этого самого. Прекрасно, да? Так что не беспокойся, дедушка, твои деньги употреблены наилучшим образом, – знаете, Фридрих, конечно, оправдался, но лучше бы он этого не говорил и вовсе. По крайней мере, при людях. Он же буквально только что признался в том, что он, будучи уже мелким аристократом и наследником одного из крупнейших феодалов своего времени (и его богатейшей казны, единственной во всей Европе, что не испытывала особой нехватки в средствах), также стал ещё и одним из богатейших людей города. Таким образом, он стал частью городской олигархии, которая уже не первое десятилетие борется с Вильгельмом. Тревожный звоночек, конечно, пусть пока что ему и нет нужды сомневаться в верности Фридриха.

– Очень хорошо. Итак, что ты там говорил о своём «изобретении»? – услышав подобное, Вильгельм тут же захотел подвести своеобразную точку в этом обсуждении, не желая её и дальше мусолить. Разумеется, именно поэтому он решил, что было бы неплохо вернуться к тому, с чего начинали.

– Как видишь, дорогой дедушка, я создал определённое приспособление. Его задача – убивать людей. То есть, это оружие. Его главные преимущества – дешевизна в производстве, удобство в транспортировке и ношении, высокая пробивная способность и неприхотливость к навыкам стреляющего. Человеку, чтобы суметь выстрелить из этого оружия, достаточно сделать несколько незамысловатых движений, которым можно обучить любого. Таким образом, любой вчерашний крестьянин, которого приставили к ружью, сводит на нет всё военное искусство и снаряжение тяжеловооруженного рыцаря. Чем не прелесть, а? Так вот, Сергий тебе сейчас продемонстрирует, на что оно способно, – произнёс Фридрих, уже сделавший перед этим тестовый выстрел. Разумеется, он был уверен в том, что его мушкет сумеет снова выстрелить, если не произойдёт что-то особенное.

– Ну, стреляй, что уж там, – стоило только Вильгельму это сказать, как Сергий, подавший незадолго до этого знак о полной готовности своим наблюдателям, выстрелил. Прогремел громкий хлопок, а самого стрелка овеяла дымовая завеса. Вышедшие из укрытия Фридрих и Вильгельм тут же пошли проверять результаты испытаний. Каково же было удивление последнего, когда он увидел гигантскую пробоину в кирасе. Пуля, видимо, пробила кирасу на вылет (что было довольно удачным исходом, ведь пуля могла и просто отскочить рикошетом от неё), и это с дистанции в 50 метров.

– Ну что, как тебе? – и, естественно, Фридрих, заинтересованный во мнении опытного солдата и военачальника, тут же принялся его расспрашивать.

– Хм… и сколько у тебя таких? – Вильгельм, впрочем, спросил лишь то, сколько у него мушкетов.

– Ну, пока что один, да и то тестовый, но к концу этой недели, если понадобится, можно будет сделать ещё сотни две другие, уже более совершенные. Ну и, разумеется, к этому моменту можно будет также наладить производство бумажных патронов. К этому же сроку можно будет навести пороховые мельницы, начать полноценную добычу серы и селитры, а также угля. В принципе, большая часть инфраструктуры, моими усилиями, готова, и осталось только привести её в действие. К концу месяца, как мне кажется, мы сможем даже нарастить производство винтовок до 2 000 штук за месяц (и это только начало, ведь потолок при текущих мощностях – 5 000 штук в месяц). А к чему вопрос? – разумеется, вопроса он не понял.

– Хорошо. Сейчас я отправлюсь со своей дружиной, чтобы добить повстанцев, так что я оставляю на тебя оборону крепости. Казна в твоём распоряжении, но постарайся её особо не разорять, хорошо? – разумеется, и Сергий, и Фридрих, были изрядно поражены этому известию…

Глава 23. Налоговая чехарда

– В смысле? Почему ты меня оставляешь за главного? Я же ни черта не смыслю ни в тактике, ни в стратегии. Я не знаю хотя бы основ фортификационного дела, что уж там говорить про военную науку в принципе! – разумеется, Фридрих был против подобной ответственности. Вероятно, он что-то всё-таки да понимал…

– Не бойся, с тобой останется Сергий. Он у меня за главного инженера почитается. Весьма умный человек, он тебе и поможет в делах фортификационных, и, может быть, заодно научит различным приёмам осады и защиты от них. Продовольствием набиты все закрома, а у самого замка в наличии военная верфь и транзитный порт. Кроме того, перед захватом замка, защищённого крепостным рвом, врагу придётся осадить и успешно взять город. Учитывая его ландшафт, масштабы и размах оборонительных сооружений, произойдёт это не раньше, чем через несколько месяцев, и то в самом худшем случае. Не говоря уже о том, что для адекватной осады города понадобится не меньше нескольких тысяч солдат, а такими силами в Империи располагает разве что сам император, Филипп II (по прозвищу Кабан). Так что здесь – наиболее безопасное для тебя место, – естественно, Вильгельм тут же поспешил заверить своего наследника, что это для его же безопасности. К его счастью, он был не только настойчив в своей речи, но ещё и прав, а его аргументы были весомыми и не оставляли никаких лазеек для продолжения этого мертворождённого спора.

– Полагаю, более поводов для беспокойства у меня нет, – Фридрих же, поняв это, лишь быстро ретировался, удалившись в свой кабинет, куда уже, разумеется, доставили все бумаги.

Пускай делает, что хочет. Я просто продолжу заниматься тем же, чем и прежде…

– Ну, Сергий, прощай. Поручаю тебе дело величайшей важности – защиту твоего сеньора. Надеюсь, ты будешь выполнять свой нелёгкий долг наилучшим образом, ибо отвечаешь ты не только передо мной, но и перед богом! – поблагодарив Сергия напоследок, герцог с ним тепло попрощался, затем, чтобы поручить ему заботу о Фридрихе. Наконец, закончив с этим, он вернулся к своим рыцарям. С ними он присел на дорожку, прежде чем водрузить своё могучее тело на лошадь не очень большого размера (что уж поделать, методичная и регулярная селекция, организованная по науке – всё ещё слишком мощное колдунство для средневековых конных заводчиков), удерживая в своих руках кавалерийскую пику и щит.

Естественно, он сразу же возглавил ударный кулак войска – конный клин из 160-ти тяжеловооруженных рыцарей, представленный наиболее опытными всадниками. Позади него же расположился отряд в 200 лёгких застрельщиков и 320 гусар, то бишь, лёгкая кавалерия при поддержке застрельщиков.

Таким образом, на правом фланге, возглавляемом самим герцогом, сконцентрировалась основная ударная мощь войска. На левом его фланге, под командованием графа Цвикау, расположилась основная масса пехоты – баталия из наёмных пикинёров (800 человек, большинство из которых – профессиональные военные из Швейцарии) и алебардщиков (300), поддерживаемая опытными генуэзскими арбалетчиками (также порядка 300 человек). Как итог, крупное войско в 2 тысячи человек отправилось в карательный поход, дабы выжечь любое противление власти Вильгельма.

Разумеется, столь крупное войско было призвано с королевского феода (или нанято, если говорить о наёмниках) не только для стремительной и мощной кары бунтовщиков, но и для защиты дома фон Штауфенов от интервенции других князей Империи в дела великого герцогства (хотя больше для дополнительной страховки, ведь редкий безумец попробует вести войну против Вильгельма). Впрочем, что-то мы отвлеклись, пора бы уже и на Фридриха обратить внимание…

… Вечером того же дня в библиотеке …

– Что ты имеешь в виду, говоря «у нас нет точных данных по численности ваших подданных, Ваша Светлость»? Это какая-то шутка? Как же вы тогда облагаете их налогом? – ох, это очередной момент «что за бред, как вы тут все живёте?» у Фридриха? Ну, полагаю, для него это звучит действительно глупо – римляне (хотя тут как бы карфагеняне, которые выродились в римлян, так что всё очень запутанно) что, зря боролись с откупами, чтобы спустя столетия их потомки занимались этой фигнёй опять? Нет, ну, это, конечно, понятно – либертарианцы ликуют, едва услышав про то, что коммерческие общества когда-то давно занимались сбором налогов по патенту, но всё же, как эта чёртова система вообще работает?

– Мы не собираем их самостоятельно, а отдаём их на откуп, Ваша Светлость… – в который раз уже повторял Фридриху главный специалист Вильгельма по финансовым вопросам. Глядя на его несчастное лицо можно было бы подумать, что его страшно пытают, но нет, это просто Фридрих пытается хоть как-то понять, как устроено местное налогообложение.

– Ох, ***, как же ты зае*** меня… – естественно, Фридрих, слыша каждый раз одно и тоже, проваливался в бездну уныния, которую ему скрашивали лишь маты на русском, непонятные ни для кого, кроме него.

– Полагаю, вам более не нужны мои услуги? – впрочем, смысл слов Фридриха был прекрасно понятен интенданту и без знания языка. Чтобы смысл сказанного им стал явен, достаточно было бы просто взглянуть на его лицо, но хромому финансисту хватило и тона, с которым он говорил.

– Нет, подожди. Созови всех людей, свободных от гарнизонной службы или иной важной работы, и умеющих писать/считать, во двор. Даю тебе на это час-два. И да, у нас нет, случаем, картографа? – вставая из последних сил, Фридрих приказал интенданту провести общий сбор.

– Как вам будет угодно, Ваша Светлость, – впрочем, разумеется, сам он его не осуществлял, ограничившись передачей этого приказа главному помощнику коменданта крепости – Сергию (самим комендантом был Фридрих, но ему приказ было бы глупо передавать, как вы понимаете).

… Спустя полтора часа, двор …

– Ну и зачем мы здесь собрались? – жаловался один из солдат.

– Не знаю, но если тебе так не терпится, то можешь спросить напрямую у Его Светлости, – в ответ на что он услышал лишь колкую издёвку от друга.

– Как думаешь… – первый хотел было ответить второму на неё, но, увы, его прервал Фридрих, начавший с подмостков свою речь:

– Итак, я собрал вас этим утром сегодня для одной весьма простой цели – переписи. Но прежде – те, кто умеют ТОЛЬКО считать, сделайте три шага вперёд, но не дальше очерченной линии, – естественно, приказ был выполнен не сразу, так как Фридрих, протараторивший его быстро и невнятно, был едва ли понятен. Впрочем, своевременное вмешательство Сергия спасло положение. Прекрасно применив свой поставленный голос, он повторил приказ, сделав при этом его доступным для всех. Разумеется, сыграл свою роль и недавно приобретённый им авторитет. Вероятно, Фридрих бы даже позавидовал подобной успешности своего подчинённого, если бы он только не был человеком такого склада ума, при котором сама мысль о зависти – невозможна.

– Теперь пусть сделают два шага назад те, кто не умеют считать, но умеют писать и читать, – на этот раз у Фридриха, кстати, получилось значительно лучше. Поборов свой страх перед публикой, он попытался повторить действия Сергия, и был даже, в определённой степени, успешен на этом поприще, пускай успех этот и был значительно меньше, чем у его верного соратника. Тем временем, безобразная толпа постепенно преобразовывалась в разные группы.

– Пускай теперь выйдут в центр те, кто может и писать, и читать, и считать, – и, наконец, толпа окончательно преобразилась, представ перед Фридрихом в виде трёх неравных частей. Наибольшей группой, вопреки его ожиданиям, была центральная (порядка 55 %). Вероятно, этому поспособствовало то, что многие из тех, кого набрали сюда служить, обучались у своих работодателей, в основном купцов и лавочников, соответствующим навыкам. Что же, тем лучше было для Фридриха.

– Итак, первая и последняя линяя – объединитесь в группу справа от центральной, – в конечном итоге, во дворе образовалось две толпы сравнительно равные большие толпы (55 % и 45 %) людей.

– Итак, пускай левая часть возьмёт себе повязки синие повязки и наденет их себе на руку. Правая группа же пускай берёт себе белые. Как закончите с ними, постройтесь в две колонны по их цвету и идите к воротам, там вас встретят Сергий. Как только вы туда прибудете, он распределит вас по группам и объяснит дальнейший ход действий, понятно? – наконец, речь подошла к концу, и стало понятно, что Сергий давно уже ушёл с подмостков, чтобы организовать приём колонн у ворот…

Глава 24. Разрушай старое!

Сам же Фридрих, разумеется, решил продолжить свой верный поход во славу великого Знания. Отдав на попечение Сергия проведение первой переписи населения, а также необходимый для этого административный ресурс, Фридрих углубился в «законы» (по большей части, это хаотичные и неупорядоченные приказы Вильгельма, часть из которых противоречила другой, благо, что старой и уже забытой).

Преследуя всё те же цели – упорядочение налогового законодательства и его совершенствование, Фридрих рылся в них часы, находя между ними лишь одну общую черту – это не законодательство. Нет никакого приоритета одних правовых актов над другими, противоречие одних норм другим допускается и не порицается… в общем, не законодательство, а какая-то дикая солянка.

И, возможно, его бы всё устроило, будь он чуточку более ленивым и спокойным. Однако нет, наш милый Фридрих таким не был. Страдая какой-то странной формой болезни под названием «шило в попе», он просто не мог сидеть без дела. Его интересовали лишь испытания, в коих он души своей не чаял. Каким бы оно ни было сложным, он всегда с улыбкой приступал к нему, прикладывая все свои силы на идеальное его преодоление, ведь он наслаждался как самим процессом, так и результатом своей кропотливой работы.

Так и здесь, найдя грозного противника – хаотичный и неупорядоченный свод законов, у которого не было даже вида, будто бы над ним когда-нибудь работали в направлении какой-никакой, но организации и упорядочения – он приступил к делу с наивысшим вниманием к деталям, воспользовавшись помощью лучших умов своего времени.

Предварительно определившись с принципами организации правовой системы, он, а также буквально десятки известнейших юристов, под его тщательным наблюдением, разумеется, работали над, собственно, организацией ряда неупорядоченных законных актов в чёткую и единую систему права.

И тут стоит пояснить, откуда взялись эти юристы, и почему они обладают таким обширным и качественно иным опытом, если учесть то, что феодальный суд, с которым ранее столкнулся Фридрих, являлся скорее ритуалом, чем реальным осуществлением функции правосудия.

Итак, у Ульфхайма была своя система права, свой парламент (если так можно назвать городской совет), свои суды, да и вообще его автономия балансировала между формальным подчинением Вильгельму и полной независимостью (чёрт бы побрал коммунальную революцию), и лишь небольшие островки власти Вильгельма – гарнизоны, обеспечивали ему какой-никакой авторитет.

Именно благодаря первому обстоятельству, своей собственной системе права, Ульфхайм ушёл далеко вперёд в развитии права, так как его право обслуживало, главным образом, развитые производственные и торговые отношения города, ему пришлось соответствовать заданной планке качества. Разумеется, система правосудия (суды для краткости), находясь в прямой связи с системой права, не могла не развиваться в том же русле и темпе, учитывая то, что она также вынуждена была соответствовать запросам города на качественное правосудие (по крайней мере, передовое по меркам своего времени).

Естественно, качественное и количественное развитие торговых и производственных отношений на рубеже веков, а также вызванное этим соответствующее развитие правосудия и системы городского права, не могло не вызвать возникновения особой прослойки людей, которая профессионально занималась изучением и применением правовых норм.

Сначала, конечно же, появились писари (они же нотариусы), которым поручили функцию проверки заключённых соглашений на законность, а также функцию их утверждения, дабы впоследствии их можно было употребить в рамках судопроизводства.

Впоследствии, с дальнейшим развитием города (и обслуживающих его систем), появилась также потребность в людях, которые могли бы представлять интересы других людей в суде (за определённую плату, конечно же, но что уж тут поделать).

Почему? Ну, хотя бы в силу того, что накопившиеся к тому моменту слои правовых норм (вернее, судебных прецедентов, которые в прецедентном праве являются важным источником права) можно было разобрать, и остаться при этом здравомыслящим, только выпив перед этим благородным делом пару бокалов другую чего-нибудь покрепче (нефильтрованное вино – самое то).

Ну и, разумеется, банкирам и торговцам, чаще других выясняющие свои отношения (и, причём не менее часто, между собой) в правовом поле, нужны были свои представители в суде, так как самостоятельно заниматься этим (продолжая при этом свою профессиональную деятельность) они не могли.

Вот так вот, в рамках неизбежного и объективного исторического процесса, образовалась прослойка людей, профессионально занимающаяся юридической практикой, и, как удачно, обладающая гигантским опытом (по крайней мере, та часть этой прослойки, которую нанял Фридрих) в этом деле.

Разумеется, их щедрый наниматель не постеснялся воспользоваться их помощью в столь кропотливом деле, а они, увидев предлагаемые суммы, не смогли отказаться. И вот ведь в чём ирония – они помогают своему герру, который стремится ограничить автономию городов, за деньги, при помощи знаний, которые были бы невозможны без этой автономии. Прелесть, не иначе!

Впрочем, мы отвлеклись. Пожалуй, нам стоит вернуться к Фридриху. Как-никак, прошёл уже почти целый месяц…

Фридрих, изнеможённый столь невероятным объёмом работы (помимо его первоначальных обязанностей), разлёгся на кровати, не в силах пошевелить и пальцем, пока ему зачитывал результаты переписи Сергий:

– Итак, как мы выяснили, в городе проживает порядка 125 тысяч человек (то есть, Ульфхайм – один из крупнейших городов их времени). Среди них 49 % жителей – женщины, а остальные 51 % – мужчины. Наконец, существует следующее распределение семей по доходам: менее 1 шиллинга в месяц – 47 %, от 1 шиллинга до 1 талера – 31 %, от 1 талера до 1 дуката – 15 %, от 10 дукатов – 4 %, от 10 до 100 – 2 %, от 100 – 1 %. На этом, Ваша Светлость, отчёт о проведённой переписи заканчивается, – к сожалению, несмотря на свою простоту, проведение переписи заняло почти целый месяц. Главным образом, из-за больших объёмов обрабатываемой информации, конечно же.

– Уф… знаешь, никогда бы не подумал, что однажды мне захочется самовыпилиться, – невероятно уставший, недовольный абсолютно всем, но всё же проделавший невероятную работу (в конце концов, он совмещал два титанических по размеру усилий проекта, которые должны были растянуться на десятилетия, с, итак, не лёгкой работой).

– Простите, Ваша Светлость? Неужели вы не боитесь того, что совершите смертный грех и попадёте после смерти в ад? – чёрт, Фридрих забыл, кем он притворяется! Ах, да, и такое ведь бывает, что бедному атеисту, для его же здоровья и блага, приходится притворяться верующим. Хотя, какой-то плохой он притворщик – поста не держит и в церковь не ходит, да только неуклюже оправдывается, что молится в собственной церкви, где поп, кто бы мог подумать – хитрожопый агностик, проводящий «интимные» дискуссии о боге с настоятельницей женского монастыря имени св. Паулины, что здесь, неподалёку от моста на остров. Ей, кстати, около 93 лет и есть серьёзное сомнение насчёт того, что она действительно живой человек, учитывая гнилой (даже не нафталиновый) запашок, которым она смердит. Впрочем, Фридриху пофиг, чем он там занимается в своей келье, а Лифоркен и не против – сидит на отличной зарплате и делает что хочет, и будет так до самой его смерти, достаточно лишь на вопрос «Как часто молится наследник?» отвечать убедительным «Молится он часто, молится хорошо».

– Вот видишь! Я настолько устал, трудясь во благо бога и на благо людей, что теперь, ради капли блаженного отдыха, готов даже в ад загреметь. Неужели ты не видишь, как испытывает бог меня! – впрочем, это было не в первый раз, так что он не смутился и тут же обернул всё в свою пользу.

– И, всё же, вам действительно стоит отдохнуть. Вы не только провели перепись в городе, но также опубликовали её результаты за свой собственный счёт. Теперь абсолютно все в городе знают, что бедные – абсолютное большинство, а богатые – абсолютное меньшинство. Социальное напряжение, и до того не малое, начало расти по экспоненте, особенно после того, как вы демонстративно, перед лицом сотен людей, предложили ввести упорядоченную налоговую и правовую системы, которые незадолго до этого распечатали в невероятном количестве экземпляров. Кроме того, вы расклеили по всему городу манифесты, в которых указали на главные и бесспорные преимущества своего предложения, такие как гибкое прогрессивное налогообложение, из которого прямо следует, что наибольшую выгоду от него получит обычный плебс, в то время как наименьшую – аристократы и магнаты. Всюду, куда ни глянь, проходят жаркие дебаты, нередко перерастающие в кровавые потасовки и погромы. Рабочие отказываются работать, принося катастрофические убытки владельцам крупных предприятий, чернь устраивает нападения на тех, кто раньше считал их теми, кто даже ниже грязи, поджигает дома золотой аристократии. Иными словами, по всему городу происходят массовые беспорядки, а власть городского совета, отказавшегося принять любое из ваших предложений, слаба как никогда, его авторитет – растоптан, а от прежней популярности не осталось и тени. Неужели вы добивались этого? – а вот, собственно, и главная повестка дня…

Глава 25. Созидай новое!

– Ну, не совсем. Моя задумка – уничтожить власть и авторитет городского совета, разделить городское общество на враждующие группировки, которые можно было бы стравливать друг между другом, чтобы ослабить все стороны, лишив их сил и, что самое важное, единства, без которого борьба против королевской власти бессмысленна и бесполезна в корне. Разумеется, всё это я делаю для того, чтобы возвысить себя как политическую фигуру, завладеть значительной частью средств воспроизводства, и, таким образом, укрепиться в положении экономического гегемона. Разумеется, приобретя силу, я смогу употребить её для дальнейшего роста авторитета, а также для проведения необходимых преобразований. Памфлеты и манифесты, разбросанные по всему городу, как мусор, лишь провокация. Это – моя первая попытка стравить сословия между собой. Чернь я обернул против магнатов и городского совета, олицетворяющего их волю, клику мануфактурщиков – против сторонников цеховой системы, небольших предпринимателей – против удушающего порядка вещей, где им пытаются навязать всё новые и новые ограничения и где их вытесняют с выгодных рынков, обеспечиваемый городским советом. Иными словами, я возбуждаю ненависть и страх, пользуясь надменной глупостью и невежеством людей. И, как ты заметил, получается это у меня, по крайней мере, пока что, весьма успешно, – вот это п-п-поворот! Да, пожалуй, никто не ожидал подобных многоходовочек от такого простофили как Фридрих. Впрочем, как можно теперь полагать, он не столько простофиля, сколько просто неуклюж, зачастую, в своих методах. Хотя, по-видимому, на этот раз его укусила особо дурная муха.

– Но, действительно ли это необходимо? – разумеется, вопрос о том, было ли всё это реально необходимо, и нельзя ли было этого кровопролития как-то избежать, был неизбежен. К счастью, у Фридриха уже имелся на это ответ:

– Сергий, дорогой мой друг, история не терпит сослагательного наклонения. Произошедшего хаоса уже не отменить, так что всё, что нам остаётся – прийти и навести порядок, чтобы пресечь ненужные жертвы и дальнейшее бессмысленное кровопролитие. Собственно, тебе пора бы уже заняться этим. Соедини все четыре городских гарнизона в единый кулак под своим командованием, оперативно захвати здание городского совета и возьми под стражу его членов, после чего полностью заблокируй мосты между островами. К тому моменту я уже прибуду, и мы устроим «мирные» переговоры между делегациями различных сторон, – ну, в принципе, попытка мирного урегулирования конфликта не только благородна, но и разумна. К чему лить кровь и сеять погромы, когда можно решить всё тихо и мирно?

– Хорошо, Ваша Светлость, – не долго думая, Сергий отправился выполнять директиву своего господина (как будто бы у него были какие-либо альтернативы, но всё же).

– Что же, а я пока займусь приглашениями на вечеринку, – не обращая внимания на всё ещё присутствовавшего в комнате рыцаря, Фридрих занялся осуществлением своего грандиозного плана. Если быть точнее, то это был очередной гениальный план, как всех обхитрить и получить более других выгоды. Ключевые детали плана – парламент, гражданство и ликвидация сословий.

… Спустя некоторое время …

А теперь, если вы мне позволите (да и даже если вы будете против), я его вам детально разъясню и разложу всё по полочкам. Начнём, пожалуй, с парламента, как наиболее важной части плана.

Итак, одним из главных элементов плана Фридриха является создание, а если быть точнее, обновление Совета – совещательного органа при монархе. В данный момент на вступление в совет существует чёткое сословное ограничение – в него могут вступить только члены второго сословия (то есть, дворяне и аристократы), причём только с разрешения Вильгельма, то есть, великого герцога Эйсенского. Фридрих же хочет сделать хитрый манёвр – он уберёт сословное ограничение, заменив его классовым – при помощи имущественного ценза.

Таким образом, власть сохранится в руках наиболее богатых и влиятельных людей (крупнейших аристократов, лояльных Вильгельму, а также олигархов, также лояльных Вильгельму), но к ней добавится ещё и бюргеры (в лице крупнейших промышленников, которые своим положением также обязаны Вильгельму).

Но самое главное – этой уступкой он снизит бдительность протестующих, ведь формально он выполнит часть их требований, а также расколет их на радикалов, которым сулит лишь поражение в конечном итоге, и тех, кому этой уступки более чем хватит.

В то же время, пользуясь моментом слабости городского совета, Фридрих совершит блестящий финт ушами – он навсегда распустит его, в обмен на это предоставив городу право выставить своих делегатов в реорганизованный придворный совет – парламент.

Теперь участие в нём также будет ограничено не по сословному, а по классовому признаку (на самом деле, может показать, что это довольно незначительно, учитывая отсутствие мгновенного эффекта, но это не так, и когда-нибудь вы увидите почему, надеюсь).

И тут вот кроется самая главная деталь, по сути, весь смысл плана – устраняется законодательное препятствие бюргеры участвовать в политической жизни герцогства, в то время как в самом начале абсолютно ничего не изменится. Впрочем, в будущем это приведёт к колоссальным и необратимым последствиям, которые сейчас способен осознать только Фридрих – абсолютная монархия (по типу российской), раз и навсегда, перестанет быть возможной для страны как опция.

Страшнее другое (не для Фридриха, конечно, ему то плевать, по большей части) – это, как бы печально это ни было, просто неизбежно, если Фридрих действительно хочет привести свою новую родину к величию. Рано или поздно, бюргеры победят, и для всех будет лучше, если обойдётся это без крови. Впрочем, не всё сразу, как говорится.

Парламент, по сути, будет лишь красивой обманкой – ведь участвовать в нём на равных правах будут делегаты не одного только Ульфхайма, а абсолютно всех городов. И тут, самое главное, особая подлость, на которую способен только подлейший из людей – от каждого города и области будет фиксированное количество делегатов, а их голоса будут равными.

Разумеется, никакой подставы здесь, вроде бы, нет и не предвидится, но тут такое дело – большинство городов в герцогстве находятся под прямым управлением либо самого Вильгельма, то есть, находятся, по сути, в королевском феоде (и, таким образом, они – лишь ретрансляторы его воли), либо под управлением лояльных ему сил (или не очень, но главное – под чьим-то, но контролем).

Таким образом, в формальном независимом от чьей-либо воли рейхстаге (только не пугайтесь названия, это не тот, над которым красное знамя водрузили; а может и тот, фиг его знает, что эйсенцы учудят по заветам Фридриха…) реально независимые делегаты Ульфхайма, а также ряда других крупнейших городов, будут в абсолютном меньшинстве.

Мало того, все реальные дела в нём будут обсуждаться только в высшей палате, Национальрате, куда доступ ограничен высоким цензом и уже упомянутым ранее фиксированным числом депутатов. В то время как нижняя палата будет обсуждать только вопросы из разряда утверждения бюджетов на строительство или ремонт объектов культуры, дорог, будет заниматься различными мелкими законодательными инициативами, и так далее.

Зато Фольксрат, нижняя палата парламента, будет свободным от ценза и прочих ухищрений, подобных описанным выше. Нет, я серьёзно – здесь нет никакой подставы, если только не считать практически рудиментарное положение Фольксрата подставой, конечно же.

Хотя, знаете, я вот смотрю, и думаю – получилась какая-то откровенная лажа. Я обещал вам раскрыть план Фридриха по ликвидацию сословного строения политической системы (не общества, это важно), созданию парламента (что неразрывно связано с первым пунктом и плавно из него вытекает), но почему-то забыл про гражданство. Так вот, не забыл.

Итак, если кратко, то затея такая – формально гражданство предоставляется всем, а сами граждане, также формально, обладают равными правами.

На деле же реальное гражданство, то есть, реальное право и реальная обязанность участвовать в политической жизни страны, как было в руках одних только аристократов, дворян и других немногих, что иже с ними, так и останется у них в руках. Не считая «незначительного» прибавления в виде бюргеров, конечно же.

Да, эта мера половинчатая, и рано или поздно придётся продолжить уступки, скажете мне вы. На что я вам отвечу – стоит ли мне намекать, что ещё вчера половина из этих крестьян была не просто вне участия в политической жизни страны, а буквально отрезана от этого права навсегда (по крайней мере, по замыслу клуба любителей кольчуг) тремя каменными стенами за тремя рвами, что за тремя горами? Разумеется, Фридриха рано или поздно закончит логически эту уступку, но, на данный момент, это – предел его возможностей.

Нет, он, конечно, мог бы сделать всё жёстче, но какой от этого толк? Даже если бы эта мера не ввергла страну в политический хаос, просто пришёл бы Вильям и всё к чертям собачьим запретил. Так что да, увы, но пока Фридриху приходится действовать полумерами. Вернее, ему приходится изначально закладывать в план полумеры вместо реальных реформ, так как общество для них ещё банально не дозрело.

Ну и, разумеется, я не зря упомянул то, что всё это – лишь в планах Фридриха. Идеальный сценарий, так сказать. А вот то, что получилось на самом деле, вы скоро узнаете – до кровавых бань (и ванн, привет от Марата) Французской революции, конечно, не дойдёт, но весело будет!

Глава 26. Строй свою Империю!

– Ставь рогатки! – отдал Сергий свою команду. Солдаты, переносившие их на себе, тут же повиновались, поспешив избавиться от лишнего груза. Разумеется, никакой спешки при этом не было – солдаты аккуратно расставили на мосту деревянные рогатки в три ряда. Учитывая то, что самих мостов было всего шесть (по два на юге и севере, по одному справа и слева), все четыре роты (теперь разбросанные по всему городу гарнизоны представляют собой четыре роты по 250 человек, объединённые в два батальона, которые вместе составляют полк) аккуратно распластались по краям площади (правильной прямоугольной формы), организовав непрерывную линию из солдат. Разумеется, стояли они так не просто потому что.

– Построить каре, – учитывая то, что самих мостов было всего шесть (по два на юге и севере, по одному справа и слева), все четыре роты (теперь разбросанные по всему городу гарнизоны представляют собой четыре роты по 250 человек, объединённые в два батальона, которые вместе составляют полк) аккуратно распластались по краям площади (правильной прямоугольной формы), организовав непрерывную линию из солдат. Разумеется, стояли они так не просто потому что. Сергий, долгое время бившийся над возможными тактическими построениями пехоты с огнестрельным оружием, сделал определённые выводы из своих теоретических и, отчасти, практических умозаключений. Так, например, он заключил, что каре – отличное тактическое построение и единственная самостоятельная боевая единица, способная эффективно действовать против превосходящего в числе противника (пускай и только при том условии, что вы выучка у них что надо). Так что, недолго думая, он выстроил своих солдат в, самое что ни на есть, обычное каре (с одним только различием, что пикинёры были сконцентрированы непосредственно у мостов).

– Первая шеренга, наизготовку! – стоило только солдатам услышать команду офицера, как они тут же принялись заряжать мушкет по инструкции:

Поставил курок на предохранительный взвод, достал из сумки бумажный патрон, прокусил его, отсыпал на глаз немного пороху на полку, закрыл полку крышкой, поставил ружьё прикладом на землю, засыпал оставшийся порох в дуло, засунул пулю, обёрнутую в бумагу (в роли обоих пыжей), утрамбовал её аккуратными и лёгкими движениями в самый конец. Всему этому их обучали на протяжении целого месяца – и достигли они в этом не самого плохого результата – два выстрела в минуту. Учитывая то, что у Сергия, неопытного в обращении с огнестрелом офицера (до этого Сергий имел должность, примерно соответствующую сержанту; в Средневековье должность была неотделима от звания, так как армия была иррегулярной и большая часть офицерского состава определялась уже во время войны), был малый опыт, кто бы мог подумать, в обучении грамотному пользованию подобным оружием, это был просто блестящий результат (тем более, что это был первый выпуск и многие приёмы ещё не были отработаны).

Тут то их и спас Фридрих – он то, в отличие от всех этих школяров, служил (по крайней мере, в прошлой жизни) в регулярной армии. Многие приёмы дисциплины он, ужесточив их в соответствии с требованиями времени (например, ему пришлось ввести крайне жестокую палочную систему, чтобы добиться высокого уровня дисциплины), перенёс именно оттуда, прямо из своей бытности младшим сержантом в красной армии (комплекс физических упражнений, распорядок дня, по большей части, и т. д.). Кроме того, он лично подбирал каждого человека в полк. Каждый был молод, здоров физически и ментально, и был особого склада ума – таких людей, каких подобрал Фридрих, легко было сломать. Не в том плане, что у них были низкие моральные качества или слабый боевой дух. Нет, всё гораздо бесчеловечнее – он подбирал таких людей, которые спокойно переносят любые трудности, не подав и писка, легко усваивают строевую и боевую подготовку, не противятся внедрению определённых паттернов мышления. В общем, занимался отбором лучшего мяса. В конце концов, у него была такая возможность – желающих служить срочную службу нашлось много, учитывая её просто невероятные преимущества. Кстати, вот они – высокая и стабильная зарплата, пенсия и возможность дальнейшего трудоустройства по окончанию контракта, а также карьерного роста, налоговые (частичное освобождение от налогов), имущественные (помощь в приобретении жилья) и социальные льготы (помощь в заведении семьи, льготное обучение для детей и т. д.), и многое другое. Естественно, завидев подобные условия, многие молодые люди тут же ринулись устраиваться на службу (полковая канцелярия вынуждена была обработать 18 тысяч заявок). Впрочем, порядка 93 % добровольцев было отсеяно по результатам отбора. Разумеется, все эти ребята почему-то не подумали о том, что такие условия предоставляются не за красивые глазки (хотя список требований был указан в объявлении). Требования к потенциальным солдатам были, кстати, весьма и весьма высокие – в первую очередь, как уже говорилось ранее, богатырское здоровье, отличная выносливость и определённый склад ума (к окончанию контракта длиной в 10 лет от них останется разве что горечь и сожаление). Однако на этом не всё – от рекрутов также требовалось умение писать и читать, необходим был высокий рост (в пределах от 170 до 175 для обычных мушкетёров). Набранная по результатам отбора тысяча солдат, таким образом, полностью обновила кадровый состав гарнизона (а остальные были зачислены в резерв). И весь месяц, который пролетел столь незаметно, эти ребята провели в тренировках, не менее требовательных к их выносливости. Каждый день их мучали бесконечными строевыми, физическими и боевыми подготовками, заучиванием устава (офицерам было не сильно лучше, но им хотя бы не перепало от Фридриха, так как он не умел, да и не хотел учить офицеров, так что эту ношу на себя взял Сергий). Результат, однако, никого не разочаровал – солдаты и офицеры получили свою первую зарплату, ровно в срок и в полном объёме, вплоть до лепты. Сергий и Фридрих же – получили боеспособную единицу. Ей ещё предстояло получить реальный боевой опыт и пройти более углублённый курс подготовки, однако крепкий фундамент был уже положен. И, несмотря на все сомнения в их необходимости, они не промедлили доказать недоумевающей аристократии и перешёптывающемуся народцу, что существуют не напрасно:

– Пли! – в ответ на подстрекательство со стороны купленных городским советом провокаторов был произведён предупредительный выстрел в воздух. Получив такой резкий, мощный и неожиданный отпор, подстрекатели тут же умолкли. Впрочем, умолкли не только они – абсолютно все в округе, от мала до велика, вне зависимости от их статуса в иерархии, мгновенно затихли на секунду другую. Конечно, её тут же прервало ржание лошадей, плач детей и вопли людей, поспешивших разбежаться в разные стороны, однако, к счастью, трагедии удалось избежать. Лидерам различных сословий и фракций удалось остановить безудержное бегство и вернуть большую часть людей обратно на площадь. Впрочем, произведённый на непуганую огнестрелом публику эффект был настолько ошеломительным, что больше уже не возникало в толпе различных провокаторов – никаких денег не хватит на то, чтобы подкупить людей, живущих в рамках полуязыческого мифологического мышления, спорить с обладателем подобной мощи (в принципе, христиане недалеко ушли от язычников, если начать обращать внимание на святых, ангелов и прочих бесов, так что накал суеверия был соответствующий). Наверняка же это крайне мощный герр, раз сам небесный владыка ниспосылает именно ему на подмогу молнии с небес.

– Приветствую, граждане! – впрочем, каково же было их удивление, когда в центр площади через парадный въезд въехал Фридрих, верхом на колеснице, будучи облачённым в блестяще белые одежды и кроваво-красный плащ с золотыми лилиями. Золотой венок, носимый им, как символ могущества, власти и богатства, произвёл неизгладимое впечатление как на простой народ, увидевший в этом аллюзию на Христа-спасителя (у верующей черни венок ассоциировался именно с ним, пускай венок был и не терновый, а оливковый), так и на высшую аристократию, поражённую невиданной роскошью его наряда. Больший эффект на толпу оказал разве что финт, проделанный гарнизоном. Суть в том, что вся эта красота оказалась бы скрыта от взгляда людей, большей частью, если бы гарнизон так и продолжил стоять на площади ощетинившимся каре. Чтобы избежать этого, все солдаты моментально, с практически церемониальной грацией, обернулись, одновременно присягнув на колени своему владыке.

Пожалуй, можно было бы ещё очень долго рассуждать о том, насколько велик был символизм и насколько глубоки были потайные смыслы, заложенные в этот ритуал Фридрихом, лишь одно несомненно и точно – уж от кого-кого, а от Фридриха подобного не ожидал никто, даже несмотря на слухи о том, что он, экий сумасброд, страдает фигнёй, проматывая своё богатство и герцогскую казну на какие-то безделушки и свои потешные войска. Картина маслом прямо.

Истинная же правда принадлежала лишь сильным мира сего – войска то не потешные, а нового строя. Пускай эффективность огнестрела, тут же массово внедрённого, была под сомнением (в особенности, целесообразность подобных нововведений из-за их кусачей цены), глубоким и всесторонним подходом к отбору, подготовке и снаряжению солдат, а также их организации, были поражены абсолютно все. Вот это – истинная инновация, а не вот эти вот все ваши бум-палки. Разумеется, это быстро стали осознавать все ведущие военные (которых Фридрих не замедлил пригласить на смотры, несмотря на опасения по поводу военного шпионажа), наблюдавшие стремительный рост профессиональной подготовки солдат, которые грозили стать серьёзной заменой (причём более дешёвой и надёжной, как бы забавно это ни звучало) наёмной пехоте. Разумеется, именно это подарило Фридриху первоначальное одобрение со стороны военных кругов. Жители же города продолжали потешаться над ним и его потугами реформировать армию, а анекдоты про него и его солдатиков у местных Петросянов как будто бы делением стали размножаться:

– Приветствую вас, Ваша Светлость! Доброго вам здравия! – впрочем, стоит упомянуть и о том, что у этого перформанса были и негативные последствия – многие, поглядев на роскошь и торжественность мероприятия (разве что столы для черни не накрыли), подумали, будто бы Вильгельм умер где-то там, вдалеке, на отрогах гор у самых рубежей герцогства. Теперь же, как им казалось, коронуется его наследник – Фридрих. Разумеется, этим заблуждением не преминули поделиться со своими хозяевами различные шпионы, засланные наблюдать за действиями Фридриха. Таким образом, уже через несколько дней, пользуясь политическими неурядицами в герцогства, а также рядом формальных поводов, величайший враг Вильгельма, герцог Далмации, Карл фон Либкнехт. Император же, снабдив того лишь обещаниями и незначительной суммой, решил выжидать, что же из этой авантюры у него получится…

Глава 27. Наполеоновские планы

– Чего же вы стесняетесь, друзья? – впрочем, Фридрих об этом ещё не знал. У него других забот было навалом – ему всё ещё предстояло завершение подготовки дополнительных четырёх пехотных полков (порядка 4000 солдат), а также трёх кавалерийских полков из числа обедневших дворян и горожан (естественно, за казённый счёт) – Ульфхаймский лейб-гвардии кирасирский, Паупенштадский лейб-гвардии уланский, а также Кёнигсбергский лейб-гвардии гусарский (всего 3000 всадников). Кроме того, ему необходимо было создать пушкарский и ружейный арсеналы в Ульфхайме, развёрнутую сеть дорог, магазинов и почтовых отделений, военную верфь в Констанце и морской порт в Галаце, отправить несколько экспедиций в далёкие земли. Короче, ему нужна была просто гигантская куча бабок на всё это. Для всего этого ему нужно было, разумеется, обложить налогами тех, кто под свободой понимал свободу от их уплаты, одновременно с этим расширив их права и свободы. Та ещё задачка, мягко говоря. Но ничего, Фридриху не привыкать – вот, тёмные круги под глазами успешно загримировали, и никто ничего не заметил, так что всё в порядке. Они же не разрастутся ещё сильнее, верно..?

– Ваша Светлость, надеюсь, вы просветите нас по поводу происходящего, – ах, а вот и главное лицо в среде крупных банкиров, герр Заремба. В прошлом – мелкий шляхтич, переехавший в герцогство Эйсенское на фоне его бурного роста в период правления Вильгельма в поисках лучшей жизни. Теперь – один из крупнейших банкиров, имеющий обширные контакты с самим Вильгельмом и, что наиболее важно, его казной, а также один из её крупнейших благодетелей. Разумеется, один из членов городского совета. Фридрих подмазал его при помощи различных «торговых привилегий» до нужной кондиции задолго до переговоров.

– Ах, герр Заремба… извиняюсь за произошедший немногим ранее эксцесс. Видите ли, игрушка, как её звали некоторые лица, произвела больший эффект, чем мы ожидали. Видите ли, никто не мог и подумать, что настоящее оружие окажется реально действующим, – ну что же ты так, Фридрих! Так корить своих собственных подданных… всё ведь сочтётся на том свете, когда предстанешь перед божьим судом! Хотя… ах да, точно… «Если бога нет, всё позволено»?

– Кхем… полагаю, вы уже знакомы с герром Заремба? – наконец, второе лицо в среде крупной буржуазии. Крупнейший промышленник Ульфхайма, разбогатевший на обслуживании монетного двора Ульфхайма, Старый Фритц. В отличие от Зарембы, его маслить не пришлось – он изначально был на стороне Фридриха, и всячески спонсировал его политические действия, направленные на борьбу с городским советом. В принципе, это и неудивительно – пока что городской совет мирился с фактом его существования, но при любом удобном случае он бы раздавил его о стену, как какую-нибудь вонючую букашку. По крайней мере, попытался бы сделать это. Он, итак, постоянно вставлял Фритцу палки в колёса, так как тот был не только незнатного происхождения, лишь внуком деревенского кузнеца (не холопа, конечно, но отношение к нему осталось такое же, как и к его деду), но и тем, кто подрывал целостность системы гильдий. Разумеется, Фридрих для него стал просто инструментом продвижения своих интересов. Именно этот человек проспонсировал печать и распространение памфлетов и манифестов Фридриха. В общем, также верный союзник, как и вся условно либеральная буржуазная партия в целом.

– Ах, герр Фриц! Слышал, ваша дочь недавно вышла замуж за графа Гоггенау? Примите мои искренние поздравления. Надеюсь, их супружеская пара будет одарена родительским счастьем в полной мере, – к слову, о лести. Не многие люди об этом знают, но это – одно из мощнейших оружий, лучше любой пушки. Мгновенно разоружает врага, связывает по ногам и преклоняет его пред вашей волей. К несчастью, вызывает у цели либо полную резистентность к ней (но это редко), либо делает зависимым от неё. Так что, надеюсь, вы будете правильно её употреблять и, ни в коей мере, ею не злоупотреблять.

– Ох, неужели вы знакомы с этими двумя? Я был лучшего о вас мнения… – собственно, от главных союзников (после роялистов, конечно) к главным врагам, консерваторам. Встречайте – маркграф Милузский, Альфонс фон Виккер, главная тварь и мразь среди консервативных и даже реакционных элементов, агент Императора и герцога Далмации, законченный извращенец и ублюдок, противостоявший прогрессивным буржуазным силам…

– Ох, конечно. Редчайшие друзья, каких можно сыскать. Кстати, я недавно слышал, что ваша жена упала с лошади. Примите мои искренние сожаления. К слову, передайте ей знак моего безмерного радения за неё, – сомкнув глаза в две узкие полоски, как какой-нибудь мандарин, Фридрих, окончив свою, в целом, нейтральную речь, передал маркграфу при пожатии рук небольшую фигурку из дерева и слоновой кости, на которой была изображена молодая девушка, возлегающая в супружеской постели с конём. Очевидно, это была тонкая провокация, причём весьма успешная – кулак маркграфа едва ли не сорвался в сторону лица ехидно улыбавшегося Фридриха.

– Примите мою благодарность, – в общем-то, это было неприкрытое унижение. Кстати об образе маркграфа в Ульфхайме: Как вы думаете, благодаря чему (или, скорее, кому) далёкие поколения будущего будут знать о нём, в первую очередь, как о том, кто дал своё имя наиболее мерзким извращениям? Пропаганде, естественно. Не думали же вы, что Фридрих не утопит в грязи и помоях своего главного врага, выставив того чуть ли не антихристом? Разумеется, утопит, а если быть точнее, то уже топит, предварительно потопив всех его дружков. Как вы понимаете, опыт создания стенгазет, сохранившийся ещё со времён армейки, а также два года работы в рекламном агентстве, не прошли даром для Фридриха, так что он всё-таки усвоил некоторые приёмы пропаганды (хотя они не то чтобы очень сложны). Например, такая прогрессивная вещь, как эффект Барбары Стрейзанд, отлично ему послужила. Предварительно опорочив своего врага, Фридрих спровоцировал его на попытку силового устранения очерняющих его памфлетов (где откровенная и наглая ложь умело смешивалась с недомолвками и правдой). Как результат – теперь вся женская половина города знает об особой «любви» жены маркграфа к бедным скакунам, а мужская – о пристрастии самого маркграфа к «греческим удовольствиям».

– Ох, Михаэль фон Альцгеймер, граф Люнебургский! – к слову о дружках маркграфа. Собственно, наиболее других смешанный с коричневой пахучей субстанцией в фридриховских памфлетах. В его отношении была апробирована техника «забрасывания тухлыми яйцами» – его отвратительны похождения, мерзкие секреты и грязные делишки настолько часто становились достоянием общественности, что больше это уже никого не удивляет – зато горожане получили очередной эвфемизм для содержимого ночных горшков. Впрочем, никого лучше консерваторы предложить попросту не могли, настолько вот слабы были теперь их позиции (большинство из них перешли в крипто-консерваторов среди либералов).

– Приятно видеть вас в добром здравии, герр Егер, – итак, кучка клоунов была успешно преодолена, хотя нашего Штирлица чуть было не выдал тихий смешок. Теперь настала череда серьёзных ребят. Итак, главный помощник председателя городского совета по делам обороны, бывший комендант городского гарнизона (не того, что под контролем Фридриха, а того самого, что на стенах отстаивает права Ульфхайма), герой трёх последних крестовых походов, лучший друг ордена Сен-Бенедикта и, соответственно, прелата римского папы, а также агент влияния папы Карфагенского. Крайне опасный и влиятельный человек, впрочем, плохой дипломат, всегда склонный к компромиссу.

– Здравствуйте, Ваша Светлость. Надеюсь, Владыка не оставит без внимания ваш усердный труд во имя и славу Его, – да-да, это тот самый стереотипный христианин с органическим расстройством личности на почве фанатичного служения богу, разве что этот наделён просто умопомрачительной властью.

– Премного благодарен, герр Егер. Надеюсь, и вас небесный Владыка не оставит без заслуженной награды, – итак, не считая двух представителей от рабочих и мелкой буржуазии, остался всего лишь один участник обсуждения – непосредственно Фридрих, он же Фридрих фон Штауфен, барон Мюнхгаузена. Многие спросят – «а кто ты без своего титула наследника?». Ответом же будет – владелец третьего состояния в герцогстве (после Вильгельма и Зарембы), крупный латифундист, создатель и крупнейший акционер первой в мире компании по страхованию судов – рынка святого Петра (апостола Петра), известного святого покровителя рыбаков и моряков (по сути, святые были теми же языческими богами, просто их признала церковь). Кроме того, молодой и амбициозный политик, быстро завоевавший расположение широких масс народа (в основном, при помощи пропаганды). В общем-то, вот и всё! Таким образом, мы представили вам все реально значимые в политическом плане стороны обсуждения (не считая рабочих и мелкой буржуазии, о биографии представителей которых я не буду упоминать в целях сохранения ментального здоровья читателей). Осталось только рассказать вам про то, что случилось на экстраординарном совещании…

Глава 28. Спусковой крючок

– Полагаю, все делегаты в сборе? Раз так, предлагаю начать обсуждение, – а если быть честными – не предложение, а принуждение. Собственно, как и вся эта затея с переговорами, организованная Фридрихом.

– Разумеется, – ответили остальные участники дискуссии. Разумеется, без особого энтузиазма. Обе стороны жаждали крови, и лишь сила оружия, продемонстрированная им, удерживала их.

– Итак, предлагаю начать обсуждение с моего предложения, – разумеется, начал Фридрих, организатор сего мероприятия. Впрочем, не стоит его упрекать – в противном случае стояла бы или напряжённая тишина, так как обе стороны не хотят начинать первыми, или началась агрессивная перепалка, так как радикальные группировки с обеих сторон, преобладающие среди обеих сторон, не заинтересованы в мирном урегулировании конфликта. Одним нужна революция и силовой передел порядка (чернь и рабочие), другим – максимально жестокое подавление бунтовщиков и, как следствие, укрепление своего авторитета (наиболее влиятельные лица городского совета и реакционеры). Так что, как бы по-диктаторски не выглядел поступок Фридриха, он был вынужденным, хотя и по-своему полезным ему.

– И что же вы предлагаете, Ваша Светлость? Купить по ружью каждому? – герр Альцгеймер, подобные шутки неуместны в рамках делового обсуждения, конечно, но, так как они снижают градус накала в воздухе, в этот раз подобная ваша выходка обойдётся без замечания.

– Если вкратце, то я предлагаю компромисс, который мог бы удовлетворить обе стороны. Более подробно вы могли ознакомиться с ним в приложении к правилам дискуссии, которые вы, конечно же, прочитали от корки до корки, не так ли, герр Михаэль фон Альцгеймер? – меткое замечание, однако. К слову о компромиссе – это то самое предложение из трёх элементов, о котором ранее велась речь.

– Ах да, ваш «компромисс»… видите ли, я не нахожу его «подходящим» для всех сторон. Понимаете, при его прочтении я уяснил, что вы, по сути, предлагаете абсолютно крамольную мысль – дать всякой черни те же права, что есть у настоящих, истинных граждан Империи. Право править ею дано нам всем непосредственно десницею божией, Ваша Светлость. Неужели вы считаете себя выше остальных, раз предлагаете лишить всех остальных тех прав, что у вас, по задумке, останутся? Не подло ли это по отношению к вассалам вашего отца? – разумеется, барон Егерский, Томас фон Егер, не замедлил вступить в полемику. Конечно же, он разгадал нехитрую задумку Фридриха. Одного он не учёл – что Фридрих заранее это продумал, подстраховав себя тщательным подбором в состав только что созданного комитета по преодолению кризисной ситуации людей, готовых сотрудничать с ним. Этого, к сожалению, барон Егерский, Томас фон Егер, мнивший себя великим дипломатом, не знал, хотя, как и граф Люнебургский, подозревал, что наследник Его Величества, Вильгельма IV Свирепого – далеко не самый честный человек, и уж точно не рыцарь.

– К сожалению, я не могу принимать столь радикальных решений об ограничении герцогской власти, не являясь даже формальным соправителем своего отца. Потому это и компромисс – он обязан удовлетворить все стороны, в том числе и моего отца. Если только вы не хотите, чтобы он, пользуясь полным разложением обороны города, не попрал ваши права и свободы ещё сильнее, конечно же, – а вот это уже было обращение ко всем. Так сказать, напоминание о том, что им следует учитывать интересы и Его Величества, которые представлял Фридрих. Тем более что у них в городе стоит целая тысяча пехоты (может показаться, что 1 тысяча солдат – очень мало в сравнении с 200 тысячами горожан, в числе которых и отряды гарнизона, но это не так), который, теперь уже, будет банально некому сдерживать, если он захочет навести свои порядки. Не говоря уже о том, что в замке поблизости тренируется ещё несколько тысяч солдат, среди которых и кавалерия.

– Неужели вы угрожаете нам тем, что ваш отец придёт и возьмёт наш город силой? – ого, а вот это уже знакомая карта – обвинить собеседника в угрозах. Браво, Михаэль фон Альцгеймер! Браво, поистине! Очень умно отвечать на угрозу угрозой, когда тебя окружают чужие солдаты, воистину!

– Я не угрожаю вам. Наоборот, я предупреждаю городской совет, что даже попытка нарушения авторитета герцога и попрания его власти будет чревата, – разумеется, ответ последовал тут же. Стоило только последнему слову Фридриха выйти изо рта, как тут же дёрнулась его рука, подав Сергию специальный знак – и им был незамедлительно отдан приказ солдатам маршировать стоя на месте. Шум поднялся такой от топота сразу тысячи ног, что никто не мог сказать слова так, чтобы собеседник его услышал, как бы и кто ни пытался. Разумеется, символическое значение подобного шага было понято – их, по сути, заткнули. Таким образом, вопрос был сразу же закрыт. Через пару минут Фридрих дал другой сигнал – перестать маршировать. Он, конечно же, был тут же исполнен. На площади снова, пусть и на короткое время, установилась полная тишина. Впрочем, весьма скоро её едва ощутимую завесу изрезали на лоскуты едва слышимые вдали голоса обеспокоившихся горожан.

– И что же мы обсуждать тогда собрались, если вы уже всё заранее порешали? К чему этот фарс? – на этот раз, кстати, возник уже маркграф Милузский, Альфонс фон Виккер (маркиз де Сад по-эйсенски). Естественно, и он не мог упустить редкую возможность уязвить Фридриха.

– Мы все здесь собрались по моему предложению. Я, как верный и искренний вассал Его Величества, а также добрый христианин, не мог допустить того, чтобы в этом городе пролилась кровь невинных людей, тем более руками тех, кто далёк от праведности и преследует лишь свои корыстные мотивы, противоположные воле Владыки. Разумеется, преследуя эту цель, я предложил компромисс между сторонами, чтобы достичь понимания. Так уж получилось, что ничего другого вы не предложили… – Фридрих, тщательно репетировавший выступление перед влиятельными, авторитетными и известными людьми, умело произносил свою речь, однако был прерван…

– Да-да, мы это уже слышали. Можете ли вы пояснить, зачем мы все здесь? – к несчастью, Михаэль фон Альцгеймер оказался достаточно невежлив, чтобы прерывать подобным грубым образом человека во время серьёзного обсуждения. Хотя, чего ему терять – он и так в глазах большинства не лучше ведра с помоями.

– Впрочем, вам всем всё ещё необходимо проголосовать по поводу внесённого предложения. Итак, те, кто хочет проголосовать «За», поднимите руки вверх, – тем не менее, несмотря на запинку, вызванную этим, Фридрих продолжил свою речь, логически завершив её. К счастью, он подозревал возможность, пускай и малую, подобного, так что для него это не стало полной неожиданностью.

– Давайте быстрее уже, черепахи! – разумеется, подобная душевная стойкость Фридриха жутко взбесила его врага, Михаэля фон Альцгеймера, попытавшегося сбить его с толку и сделать, таким образом, предметом всеобщего смеха (по крайней мере, в его воспалённом уме). Впрочем, сделать что-либо он не мог, так как всё оружие было изъято ещё при входе, когда из него, во время тщательного обыска, были буквально вытряхнуты все потенциально опасные предметы. Так что, ему оставалось лишь наблюдать… наблюдать за тем, как он и его сторонники, а также городской совет, безнадёжно проиграли – лишь четыре делегата из двенадцати, в том числе и он, не подняли руки…

– Итак, голосов «За» – 8 из 12, то есть, 66 % делегатов заявили о принятии внесённого предложения к исполнению, – безоговорочная победа Фридриха. Имея подавляющее большинство голосов, он мог спокойно закрыть заседание, как вдруг…

– Умри, антихрист! – маркграф фон Виккер, пронёсший каким-то образом на заседание оружие (вероятно, с чьей-то помощью), попытался заколоть Фридриха. И был бы он успешен, если бы не впечатляющая скорость рук, продемонстрированная самим Фридрихом. Долгие тренировки в обращении с оружием не прошли для него даром – выхватив пистолет одним быстрым движением руки, он тут же выстрелил из него в туловище предателя – чтобы надёжнее. Как-никак, голова у этого парня – не просто маленькая, а сверхмаленькая мишень, а пуля, попав в незащищённое пузо, остановит врага не хуже той, что попадёт ему в голову. Страшное зрелище – наблюдать, как за считанную секунду человек, резво прыгающий со стилетом на другого, мигом превращается в захлёбывающееся в собственной крови мясо. У Фридриха это вызвало короткий рецидив ПТСР (все уже успели отойти от остывающего трупа графа, тогда как самого Фридриха, впавшего в шок и ступор, пришлось оттаскивать солдатам), а у остальных – просто дискомфорт от увиденного (суровые тогда люди жили, однозначно).

– Я в-в-в п-п-порядке, в-в порядке… – невнятно бормотал Фридрих, уткнувшись носом в накидку. Разумеется, синдром и раньше навещал его в постоянных кошмарах, но повторение травмирующего события послужило отправной точкой рецидива когда-то худо-бедно вылеченного синдрома (то есть, до этого болезнь Фридриха была в ремиссии). К счастью, заседание закончилось и все смогли разойтись, как только Сергий огласил результаты голосования (народ ликовал, салютуя свою победу). Фридриха же оперативно доставили обратно в замок, где уложили спать…

Глава 29. Крестовый поход

– Знаешь, человек – самое удивительное существо на свете. Злобный, жестокий, беспринципный и холодный, и, тем не менее, столь же ранимый, чувственный, заботливый и нежный. Две ипостаси, лёд и огонь, спокойно уживаются в одном единственном человеке. Пожалуй, нет ничего страннее, чем наблюдать за тем, как солдаты, убивающие людей, знающие своё дело, с любовью и лаской прощаются со своими детьми и близкими, чтобы проявлять чудеса жестокости по отношению к другим людям. Эта гибкость, возможность почти моментального перехода от любви к ненависти – поистине загадка для меня. Тебе так не кажется, маркграф? – говорил в пустоту Фридрих. Теперь ему стало очевидно – он либо уже сошёл с ума, либо быстро и безнадёжно скатывается в пучину безумия. Призраки погибших товарищей, видения давно прошедших битв, внезапные приступы и просто сумбурное восприятия реальности, вспышки агрессии и переход от крайности к крайности – не признаки психически здорового человека. Впрочем, не только ему самому стало очевидно, что он несётся на сошедшем с рельс поезде к обрыву – его и раньше уже считали откровенным чудиком, эдаким жирным неоново-красным пятном на фоне серой и унылой картины мира. Теперь же он, в глазах других, откровенно больной человек. Да, пока что этого никто не осмеливался сказать ему или Вильгельму в лицо, но слушки уже распространились среди всех слоёв общества, подобно раковой опухоли.

… Спустя несколько минут…

– Ваша Светлость, вы хорошо поспали? – Сергий, резво вошедший в кабинет Фридриха, моментально отдал честь вышестоящему командиру (этому ритуалу их обучил Фридрих, начавший внедрять дисциплину и армейскую иерархию чинов во вверенные ему части) – непосредственно Фридриху. Разумеется, Сергий также поинтересовался и самочувствием своего сеньора, но уже после того, как отдал честь (так как ему приходится подавать пример солдатам, то подобное, к сожалению, обязательно).

– Как много людей знает о случившемся? – Фридрих, однако, никак не отреагировал на вопрос, а если быть точнее, то ответил на вопрос вопросом, что, в общем-то, одно и то же.

– К сожалению, весь город уже знает о том, что вы убили графа на переговорах, посвящённых миру. Впрочем, есть и благая весть – нам удалось избежать распространения слухов о вашем духовном здоровье. Впрочем, для этого нам пришлось арестовать некоторых лиц… а тут уже вторая и третья печальные новости… – судя по интонации Сергия, произошло что-то очень ужасное. Вполне возможно, что именно это и стало реальной причиной столь раннего визита Сергия к только что проснувшемуся Фридриху.

– Чего же ты ждёшь?! Говори же, что за новости! – разумеется, раздражённый подобными недомолвками при прямом диалоге, он тут же потребовал раскрыть то, что скрывает от него Сергий.

– Во время беспорядков, начавшихся после вашей стрельбы, мы схватили нескольких человек. В рамках «работы» с ними мы выяснили, что они работают на герцога Далмации, Карл фон Либкнехта, а среди них был также и граф Марбургский, глава разведывательной сети. Они также сообщили нам о том, что их герр собирается в поход на герцогство Эйсенское, чтобы вернуть себе ряд территорий, отнятых у него вашим отцом, герцогом Эйсенским, по итогам Марбургского мирного договора. По всей видимости, он полагает, что Его Величество умер во время карательного похода на своих вассалов. Мало того, он уже собрал под своими знамёнами 40 тысяч пехоты и 3500 рыцарей, – страх и трепет перед подобным войском обуяли Сергия, тем более что за последнее столетие ещё ни разу не бывало похода такого масштаба. Вероятно, потому он начал не с другой печальной вести, которая бы аккуратно и внятно подвела к этой, а также прояснила многие моменты, в том числе и численность войска…

– Стоп, погоди. Ты уверен, что они тебе не наврали? Герцог Далмации, в лучшем случае, располагает силами в не более чем 12 тысяч пехоты, 500 рыцарей и 2 тысячи всадников. Так откуда у него столько взялось то? – Фридрих глазел на Сергия с искренним недоумением. Действительно – откуда у Либкнехта ещё 28 тысяч пехоты и 3 тысячи рыцарей? Вариантов было много – от помощи со стороны Императора до целенаправленного обмана со стороны агентов. Впрочем, всё оказалось гораздо прозаичнее и проще, но вместе с тем – и ужасней…

– Видите ли… в общем, так уж получилось, что мы арестовали барона Егерского… а он взял и умер в застенках темницы! Вот так, просто взял и умер. И ни единого следа взлома, убийства или чего-то подобного. Нет, он просто умер! – Сергий, желая оправдаться, попытался слезть с темы, пользуясь уроками Фридриха. Увы, с ним это не прокатило:

– Вы сдурели?! Зачем же вы арестовали родственника папского кардинала, близкого друга папы Римского Клемента IV? И как он у вас вообще умудрился умереть в застенках вонючего подземелья, а, олухи?! – разумеется, его уровень агрессии буквально моментально взлетел вверх по столбику, порвав на пути его стенки. Спустя всего секунду Фридрих уже плевался слюной и кислотой в сантиметре от лица Сергия, пока тому приходилось, аки стоик Зенон Китийский, выдерживать все эти нападки, полностью заслуженные. Это было его серьёзной ошибкой, и Фридрих имел право не просто поносить его честь в личной беседе, но и просто казнить, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед папой и кардиналом. Однако он не стал – через пару минут он и кричать перестал.

– Ваша Светлость? Вы в порядке? Вам вызвать лекаря? Знаете, я недавно слышал у одной знахарки, что продувание заднего прохода лечебным дымом (под ним тогда подразумевался дым анаша) хорошо помогает со спазмами и головными болями! Если хотите… – не знаю даже, к чему он про «подобное» заговорил, но услышав «подобное» и осознав то, что ЭТИМ прервали его дикий полёт свободной мысли, он тут же вмазал, своим всё ещё слабым кулачком, в лицо Сергия. Тот, разумеется, подобного девчачьего удара даже не заметил, но зато отлично понял, что ему стоило бы уже заткнуться.

– Да, я в порядке. Размести в цехе заказ на 60 пушек. Срок заказа – месяц. Чертёж у них уже есть. Потом сгоняй кабанчиком к нашим друзьям из пороховой мельницы и закупи у них артиллерийский порох, они поймут. И да, закажи столько, сколько они вообще смогут произвести за месяц. На столе лежит список необходимого, возьми его с собой на всякий случай. Ах, да, объяви дополнительный набор ещё четырёх тысяч солдат по упрощённой схеме, – разумеется, поняв всё с полуслова (Сергий был частично посвящён в эти планы по созданию артиллерии, так что уже был знаком со всеми нужными лицами), верный слуга Фридриха метнулся длинной своей рукой за бумажным свёртком на столе. Доверив Сергию закупки и дополнительный набор, Фридрих мог спокойно сосредоточиться на подготовке главного плана.

… Спустя месяц …

– Здравствуйте, Ваша Светлость. Полагаю, вы приехали для осмотра своих «приобретений»? – начальник ряда мастерских, разбогатевший на выполнении военных заказов от Фридриха, начав с одной единственной винтовки, герр Крупп, сейчас стал крупным промышленником. Для выполнения быстрорастущих запросов армии Фридриха он уже начал строить несколько мануфактур, пользуясь всесторонней поддержкой оного. Разумеется, ему не хотелось лишаться такого источника доходов, так что он сделал инвестицию в будущее – подарил несколько пушек. К слову, о них. Встречайте наших героев – 12-ти, 6-фунтовые и 4-фунтовые пушки. Не ахти, конечно, так как они сделаны в спешке (процесс отлития пушек и подгонки лафета, вообще, весьма длительное, сложное и затратное занятие) и не очень (так как были нарушены многие технологические нормы, ведь их попросту ещё не успели выяснить), но это лучше, чем ничего. Даже простого выстрела хватит для полного переворота хода битвы (тут главное – чтобы этот выстрел не разорвал на клочья всех рядом стоящих, превратив камеру ствола в хлам).

– Отлично, а теперь катите артиллерийский парк на испытательный полигон, проверим его! – впрочем, Фридрих не стал церемониться и придерживаться этикета…

Глава 30. Затянувшийся контекст

– Пли! – впрочем, мощный энтузиазм и пыл артиллерийских команд, а также Фридриха, остудил низкий уровень их подготовки, а также низкое качество артиллерийского пороха (кто не знал – для пушек нужен особый сорт пороха, так что ружейный и артиллерийский порох не взаимозаменяемы) и плохое состояние самой артиллерии, наличие в ней множественных дефектов. Разумеется, они были не критическими в основном, но и никакого волшебства не произошло. Неотработанность технологии, ошибки при проектировании, отсутствие опытных специалистов, низкое качество сырья и отсутствие многих жизненно важных технологий, вкупе со спешкой (в норме дерево для лафета, например, необходимо было сушить, самый минимум, два года, а само его необходимо было специально выращивать, чтобы получить долговечный продукт на выходе), привели к ожидаемому исходу. Лафет из сырой древесины, оснащённый осью из некачественного железа и втулкой из плохого чугуна, плюс пушка из некачественной пушечной бронзы, едва проходящей даже по специально заниженным Фридрихом стандартам, равно пушка сомнительного качества, купленная втридорога дороже, чем вышло бы обычно. Впрочем, необходимо отметить, что даже такие пушки показали весьма неплохой результат, который, пускай и не был идеальным, всё же оставался обнадёживающим – стрельба железной картечью на расстояние 500 метров не только эффективно поражала предполагаемую живую силу врага при непосредственном попадании, но и рикошетила, нанося тем ещё более значительный урон. Не последнюю роль в этом сыграла жестяная картечь с железным дном и правильно уложенными чугунными пулями. Максимальная скорость выстрелов – 3 в минуту, так как дефектные пушки перегревались значительно быстрее. Учитывая то, что это 6-фунтовое орудие, заряженное ближней картечью, то получается около 297 пуль в сторону живой силы врага с пушки, а так как всего их 33 (6-фунтовых), то получается 9801 чугунных пуль по врагу ровно за одну минуту одними только 6-ти фунтовыми пушками. Сюда также следует добавить 16-ть 12-ти фунтовых пушек, так как контрбатарейный огонь вести не планировалось, и их можно было без зазрения совести использовать для стрельбы по живой силе врага, которые суммарно выпускали 7 248 пуль (453 пули в минуту одним орудием). Наконец, остаются 4-фунтовые пушки в количестве 21 штуки (из которых 13 были подарены), которые при стрельбе ближней картечью давали 2394 пули (38 пуль за залп, 114 в минуту). Итого – 19 443 пули за одну минуту, или 6 481 пулю за один залп. Предположим, что фронт крестоносцев растянется на 2–3 километра, из которых 800-1000 метров будет занимать один из флангов. Тогда на каждый метр фланга придётся от 6,48 до 8,1 пули в первый же залп. При точности в хотя бы 33 % (это минимальный порог поражения, в то время как максимальный – 50 %) это будет от 2,14 до 2,67 пули на метр, которые попадут во врага. Таким образом, на один метр придётся по две-три пули, или 100–200 грамм чугуна на метр. Недурно, да? А теперь представьте себе удивление рыцарей-крестоносцев, лишь начавших набирать скорость для тарана, когда по ним шандарахнет от 100 до 200 грамм кованого чугуна, которые спокойно оторвут любому ногу или руку на расстоянии до 500 метров при скорости в 350 м/с. Большего, впрочем, и не нужно было – разовая потеря даже 1/10 войск на фланге приведёт, скорее всего, к его обвалу или, по крайней мере, к серьёзному падению боевого духа солдат и, таким образом, к частичной или полной потере боеспособности вражеским флангом. Так что, в принципе, даже подобные иррациональные затраты (на неё была потрачена треть всей казны Вильгельма) на артиллерию могут оказаться в ближайшем будущем весьма эффективным вложением.

– Ну как успехи? – кстати, о казне. Речь шла не о трети казны, оставшейся после наборов, а о казне, которую пополнили разовым экстраординарным налогом, а также введением постоянного военного налога (собирался он трудно, и вызвал даже короткое восстание среди горожан, эффективно и жестоко подавленное пехотой нового строя). Кроме того, казну также пополняли дальнейшим изъятием имущества церкви, часть которого, кстати, даже переплавляли (в частности, колокола церквей), чтобы получить столь дефицитный нынче металл. Разумеется, это привело к дальнейшей эскалации конфликта, в связи с чем подготовка крестового похода, по настоянию папы Карфагенского, значительно ускорилась, пускай и пришлось пожертвовать обеспечением хорошей инфраструктуры предприятию…

– Всё не так прекрасно, как вы это расписывали, но всё же более чем отлично. Уверен, подобный гром прекрасно отвлечёт лошадей, заставив их сбросить своих скакунов! – и была успешно завершена. Распутица закончилась, так что проход во внутренние районы герцогства был снова открыт. Расчётное время прибытия крестоносного войска к границе герцогства – через неделю. Впрочем, вернёмся кнашим героям, ибо уж слишком отвлеклись мы. Вот, например, человече сдуру ляпнул про коней и их боязнь взрывов. Вернее, сказал то он верно – конь без специальной дрессировки, скорее всего, скинет своего всадника в таком случае, а так как настоящую артиллерию вводит именно Фридрих первым в оборот (здесь уже существовали первые прототипы рибальды, но даже они большинству были не знакомы), то и преимущество на его стороне (ведь он приготовился). Только вот это не главное – это ведь не рибальда или бомбарда с каменными снарядами, а настоящая пушка, которой можно снести кому-нибудь голову. Жаль, конечно, что на тренировочных чучелах не покажешь этого в полной красе, но что уж поделать – он сам осознает всю ошибочность своих суждений, причём очень и очень скоро.

– Ты главное скажи – они пригодны? – осознавал это и Фридрих. Не хватало ему ещё такой дефицитный ресурс, как время, тратить на бесполезное убеждение, когда можно просто продемонстрировать. Сейчас наиболее важно понять, работают они вообще и можно ли из них стрелять картечью, и ничего больше.

– А, это? Да, конечно! Стреляет отлично, но перегревается уж больно быстро! – ответ, к счастью, был положительным.

– Это не важно. Приступить к формированию артиллерийского обоза! – Фридрих, очевидно, спешил. Вероятно, хотел как можно скорее привести армию в полную боеготовность, и его можно понять – враг близко, а может быть уже и даже здесь, а он пока об этом не знает.

… Спустя неделю. Левобережье Данубе, Плейсенские угодья…

Спустя неделю войско крестоносцев под предводительством герцога Далмации уже было во внутренних районах страны. К сожалению, они сумели удачно взять Саарскую крепость на границе за считанные дни, подкупив её коменданта, в связи с чем они без какого-либо сопротивления получили выход на левобережье одного из притоков Данубе.

Следующей их целью, в связи с этим, стала Дерптская крепость – мощное оборонительное сооружение, построенное одним из наиболее выдающихся военных архитекторов своего времени – Шарлем де Тюильри.

Одно из наиболее крупных укреплений, созданных с использованием лучших материалов и по наиболее современным технологиям, должно было стать непреодолимой стеной для врага, но, как говорится, ни одна крепость не может считаться неприступной, пока в неё может войти телега, набитая золотом.

К слову о золоте для подкупа. Обеспечивали его, как нетрудно догадаться, герцог Далмации, Карл фон Либкнехт, а также сам император, причём из своей личной (а не имперской) казны. Действуя подобным образом, он, очевидно, намеревался откупиться от участия в походе, в то время как на деле – напрямую обеспечивал крестоносцев материальной базой, а также дипломатической поддержкой.

Впрочем, возвращаясь к нашим баранам, стоит упомянуть, что в связи с этим приобретением крестоносцы, воодушевившиеся своими успехами, избрали своей новой целью саму столицу герцогства, путь на которую теперь был полностью открыт, если не считать пару небольших укреплённых пунктов.

Иронично, кстати, что местным феодалом был один из главных сторонников крестоносцев, новый барон Егерский, Генрих фон Егерский (для немцев, а для своих, то есть, чехов, силезцев и лужицких сербов – Владислав Пржемыслович, по совместительству князь Моревии и барон Дерпта).

А теперь попробуйте угадать, почему он, сын барона фон Егерского, умершего скоропостижной смертью при загадочных обстоятельствах в темнице Фридриха, моментально переметнулся после этого на его сторону со всем своим отрядом.

Правильно – крестоносцы, несмотря на устное обещание, то есть, честное слово (может показаться глупым верить на слово человеку с оружием, но для рыцаря сохранение своей чести и выполнение данных клятв было делом страшно важным), данное ему руководителями похода разорили и пожгли его домен. И, пожалуй, единственной их досадой было лишь то, что церкви к тому моменту уже были пустыми.

Делать этого, разумеется, не стоило, ведь уже на следующий день он прибыл к Фридриху вместе со своим отрядом из 50 рыцарей (умопомрачительное число для тех времён, но вполне логичное, учитывая то, что Плейсенские угодья – одна из самых важных сельскохозяйственных областей страны), пребывая в страшном гневе от содеянного крестоносцами предательства.

Недолго думая, он раскрыл ему численность, состав, состояние и местоположение крестоносного войска, а также его руководителей и их планы (пускай многое из этого уже было известно Фридриху, подарок был приятный, а предоставленные сведения – более чем ценными). Получив эти сведения в своё распоряжение, он тут же выступил со своим войском. К слову о нём. Его войско из 5 тысяч линейной пехоты (из которых лишь 1 тысяча, самая первая, прошла полное обучение и обладала каким-никаким боевым опытом), 3 тысяч кавалерии и 70 пушек (при которых 770 человек прислуги).

Не считая вспомогательного отряда рыцарей-добровольцев в 100 человек под началом Владислава Пржемысловича, барона фон Егерского (это его главный родовой домен, так как титул князя Моравии в условиях опустошённой гуситскими войнами Чехии был не столь прибылен). Кроме того, к ним также примкнул отряд городского ополчения (отряд из пикинёров и арбалетчиков) в 800 душ, назначенного в охрану артиллерии и обоза, конечно же.

Таким образом, всё войско Фридриха составило 8900 человек (из которых лишь 8000 были нового строя). Несмотря на это, он без единого сомнения быстрым маршем устремился в сторону врага. Так как действовать предполагалось против численно превосходящего противника, войско изначально было выстроено в несколько каре, на передних углах которых разместились 4-фунтовые пушки, отданные под присмотр лучших солдат (своеобразная медаль, вместе с которой полагалось незначительное дополнительное жалование и освобождение от ряда работ). Их основное предназначение, кстати – помощь в отражении кавалерийского натиска, своеобразная замена рогатинам.

Вся остальная артиллерия же расположилась в непосредственной близости от войска, запряжённая в коней и готовая выдвинуться на нужную позицию в случае начала сражения. Впрочем, подобное построение не понадобилось, так как Фридрих прибыл к позициям врага, расположившись напротив его лагеря, ближе к вечеру.

Разумеется, из-за наступления темноты враг не рискнул предпринять ответных мер (тем более что момент был подобран удачный – крестоносцы были заняты свозом награбленного в обоз, и сил для контратаки у них банально не было, но об этом Фридрих, к сожалению, не знал), в связи с чем войско Фридриха получило возможность укрепиться без необходимости отвлекаться на отражение предполагавшихся вражеских атак.

Наконец, воспользовавшись топорами и лопатами (кстати, это нововведение было крайне непопулярным и его считали даже оскорбительным, особенно в среде офицеров, которых также заставили копать лопатами землю, так как лопата была неизменным символом именно крестьянина), оно за считанные часы устроило укреплённый лагерь, за которым и укрылось.

Стоит ли намекать, что уже на следующий день крестоносцы, к своему огромному удивлению, обнаружили целый ряд деревянных редутов, флеши, реданы и даже глубокий ров? Полагаю, что нет. Ну и, разумеется, по этому поводу тут же был созван военный совет…

Глава 31. Битва при Дерпте

… Утро перед сражением, военный штаб крестоносцев …

– Что будем делать? – спрашивал знатный муж, пришедший карать сатанистов. Шутка. Конечно же, он был здесь, чтобы пограбить местных, приобрести себе немножко военной славы и, конечно же, получить индульгенцию от папы.

– Как стало мне известно, враг находится в более чем четырёхкратном меньшинстве! Почему мы до сих пор здесь? По коням, на таран! Мы этих «солдатиков» эйсенских побьём на раз два, коли у них даже рыцарей нет! – отличное начало дня – спор со сторонником агрессивной, необдуманной атаки. Вот такие вот кровожадные бойцы, как он, и маршал Одреем, поверьте мне на слово, всегда ломают всю малину остальным своими глупыми действиями.

– Потому что он укрепился. Кроме того, в распоряжении врага неизвестное нам оружие. Вполне вероятно, что он ждёт нашей атаки и, будучи готовым к ней, желает сделать нам крайне неприятный сюрприз, использовав его в момент нашей атаки. Моя рекомендация – отступить на другой берег Данубе, – блестящая идея, воистину, но всё же есть одна проблема:

– Не согласен. Нам необходимо воспользоваться моментом и ударить во врага всей силой рыцарского тарана прямо сейчас, не давая ему возможности ускользнуть из наших рук. Если мы здесь победим, то у наследника Вильгельма, лишённого резервов, попросту больше не будет возможностей сопротивляться, а его вассалы, разочарованные в нём, перейдёт на нашу сторону, – и заключается она в том, что он – лишь один из множества феодалов, под началом которого лишь часть войска. Да, он авторитетен и стар, но толку от этого, если он один-единственный пытается донести разумную мысль до остальных? Верно, никакого…

– Бла-бла-бла… – угу, угум-с.

– Бла-бла-бла! – ага.

– Чего так усердно воркуем, достопочтенные герры? – наконец, явился сам герцог Далмации, Карл фон Либкнехт, непосредственный организатор похода и причина столь быстрого прохождения вглубь страны. Разумеется, и хотя бы уже потому он обладал серьёзным авторитетом среди всех руководителей похода. Кроме того, он был самым старшим среди всех и, кроме того, курфюрстом (то есть, одним из тех, кто избирает императора). Так что, стоило ему только явиться, как все склоки тут же, пускай и лишь на время, прекратились. Очевидно, понимая своё превосходство, он решил воспользоваться им для усмирения остальных…

– Ах, герцог! Мы как раз вас только и дожидались, прежде чем начать военный совет, – безупречная лесть.

– Позвольте мне выразить вам свою за это благодарность. К сожалению, я был отвлечён кое-какими… делами, требующими деликатного подхода. Теперь, пожалуй, нам стоит приступить к обсуждению действительного плана по разгрому противника, – впрочем, в дело вступает миссис «Личный интерес». Так уж получилось, что даже умудрённый опытом в военных делах Карл, прекрасно понимая возможные риски, не желал затягивать войну, так как Сабор был очень недоволен его значительными расходами на ведение войны в герцогстве Эйсенском. Если быть точнее, то попыткой обложить налогами зажиточное население городов на побережье Далмации, а также торгующих там купцов, чтобы обеспечить столь необходимое пополнение казны (тем более что она была быстро и досуха опустошена подкупами приграничных крепостей). Разумеется, чтобы убедить Сабор в необходимости утвердить ряд новых налогов на ведение войны, ему необходимо было как можно скорее разгромить Фридриха и, желательно, захватить столицу. Ещё недавно непременным предметом его ночных кошмаров было то, что ему придётся просиживать штаны долгие месяцы, если не годы, пытаясь взять неприступный Ульфхайм измором, постоянно опасаясь при этом непрерывной работы Фридриха по его коммуникациям. Теперь же, когда столь желанная цель была буквально на расстоянии вытянутой руки, он был намерен не упустить её, чего бы это ему не стоило.

– Враг занял единственную в округе высоту, укрепив там свой лагерь. Кроме того, герцог Эйсенский, таким образом, ещё и оказался естественным образом защищён от полного окружения, ведь лагерь прижат к реке, и без речного флота, которого у нас нет, в отличие от герцога, взять его в полное окружение, даже при всём желании, у нас не выйдет. Тем не менее, если мы попытаемся обойти его лагерь, то наши коммуникации окажутся у герцога как на ладони, а кроме того, мы сами, в таком случае, рискуем быть окружёнными и прижатыми к одному из берегов Данубе, не имея при этом никаких путей для отступлений. Как ни погляди, ситуация, очевидно, плачевная. Своим молниеносным манёвром Фридрих не просто застал нас врасплох, но и поставил нас в крайне невыгодное положение, достигнув стратегического преимущества. В связи с этим я повторно предлагаю отступить и, перегруппировавшись, организованно перейти на другой берег Данубе с целью вынудить герцога последовать за нами, если только он не хочет допустить разорения земель своих вассалов, расположившихся в низинах правобережья Данубе, – конечно же, умная голова маркграфа Бранденбургского, Фридриха фон Гогенцоллерна, не менее умудрённого военным опытом, подсказала, вообще-то, весьма умную мысль. Собственно, а почему бы им не лишить Фридриха его стратегического преимущества, достигнутого быстрым манёвром его войска в узком пространстве, при помощи переноса действий на более просторную территорию, пускай и не имеющую прямого выхода к столице герцогства. Впрочем, как и немногим ранее, его мысли были совершенно перевраны и неверно истолкованы:

– Действительно, весьма хороший план – давайте же вынудим трусливого герцога выйти к нам в поле, чтобы сразиться, как подобает настоящим рыцарям. Умная идея возникла, между прочим, у герра Фридриха. Предлагаю поступить так, как он и просит нас о том – сами притворно начнём готовиться к отступлению в Дерпт, а заодно отправим к нему «перебежчика», который доставит ему сведения о том, что мы якобы собираемся перейти на другой берег Данубе. Когда же он будет вынужден сам собираться, чтобы преследовать нас… так, забудьте всё, о чём я сказал. Этот герцог буквально идиот. Он только что вышел на ровное поле всем своим войском! Итак, рыцари, по коням! – эх, а вот если бы он досказал свой «гениальный план», то все бы, наконец, убедились в том, что он не самый хитрый стратег. Ход, который он, очевидно, намеревался предложить на собрании, был довольно предсказуемым, но главное – не учитывал того, с какой тактикой собирался теперь против него воевать Фридрих, позиции которого также серьёзно пошатнулись после сдачи Дерптской крепости её комендантом. Он искал сражения не менее герцога Далмации, а потому, вооружившись тактикой неудержимого натиска, он вышел против своего противника…

… На поле битвы …

– Ваша Светлость, вы точно уверены в том, что вы собираетесь предпринять? Знаете, ещё ведь не поздно отступить обратно за стены лагеря… – Сергий, наверное, доставал Фридриха с этим вопросом уже в сотый раз. И, пожалуй, его можно понять – он хоть и верил в Его Величество, но, видя численное преимущество на стороне врага, даже несмотря на все укрепления, которыми частью возмещалась потеря обороноспособности войска, нанесённая исходом из лагеря, он нехотя нервничал. Впрочем, как и все в войске, в том числе и сам Фридрих. Никому ещё прежде не доводилось даже думать о начале битвы при подобной пропорции, не то что заикаться о возможной победе, но Фридрих верил в свои возможности и силу своей армии, и этой верой заряжал абсолютно всех. Тем временем, стоит уделить внимание смене тактике – как и прежде, в основу победы закладывался мощный одновременный ружейный и артиллерийский огонь, однако на этот раз была сделана небольшая поправка – половина войска растянулось тонкой линией в две шеренги напротив вражеского фронта по правую сторону (равно как и вся имеющаяся артиллерия). В то же время, остальная его часть сосредоточилась на узком участке фронта, выстроившись в глубокую колонну. Короче говоря, так называемый косой порядок, когда-то принёсший фиванцам победу при Левктрах. Однако в данном случае предназначение было немного другое – откровенная слабость правого фланга была не просто очевидна врагу, но и выставлялась ему напоказ, равно как и значительная глубина строя на узком левом фланге, прикрытом небольшим ручейком (кавалерия же осталась в резерве, скрытая от врага линиями правого фланга). Цель – как бы намекнуть противнику, куда ему стоит бить. Разумеется, это было ошибкой в том плане, что трюк был слишком очевиден, но Фридриха спасло то, что враг просто-напросто не располагал в данном сражении особым благоразумием, так как желал скорейшей битвы.

– Да, я полностью уверен, мой друг! – наконец, противник перешёл к активным действиям – войско врага выстроилось широким фронтом, надеясь просто смять противника своим числом (к слову, так решалось практически большинство крупных сражений, ибо в те далёкие времена насчёт тактики особо не заморачивались).

– Хорошо, герр. Я верю в вас, – произнёс Сергий, прежде чем удалиться к своему левому флангу, на котором расположилась основная масса пехоты Фридриха. Ему ещё предстояло сыграть важную, пускай и лишь вторую по важности, роль в битве, а пока всё было в ведении госпожи артиллерии.

– Ждать двухсот шагов! – тем временем, враг, сформировавший боевые порядки, начал постепенно сближаться, Сейчас войско Фридрих и Карла всё ещё разделяло поле размером в километр, но это расстояние очень быстро сокращалось в связи с неразумной спешкой противника, стремившегося как можно быстрее, невзирая на опасность быстрого утомления войска, атаковать позиции Фридриха.

– Ждать подхода врага! – вторили Фридриху командиры, передававшие его приказы своим подчинённым. Тем временем, враг уже находился на отметке в 700 метров, и начала постепенно становиться очевидной проблема крестоносцев – их конные баталии, разогнавшись до галопа во всю опору, нарушили свой строй, серьёзно сузив ширину своего фронта наступления, умудрившись при этом ещё и смешаться между собой.

– Ждём ещё 200 шагов! – итак, уже 400 метров.

– Ждём ещё 200 шагов! – как и прежде, безупречная дисциплина и строгая иерархия командования.

– Пли! – наконец, наступило долгожданное расстояние в 200 шагов (порядка 200 метров), а если быть точнее, то 220–240 шагов (взял с упреждением).

– Пли! – говорили артиллерийские офицеры, «залп» – говорили пехотные командиры, но, в сущности, результат был всего один – запели ружья и загалдели пушки! Тысячи, десятки тысяч пуль одновременно вышли из фузей солдат, порождая при этом абсолютно непрозрачное облако из чёрного пороха, которое уничтожило любую возможность наблюдения за ходом боя.

– В атаку! – сказал Фридрих, посылая уланскую кавалерию.

– В АТАК-У-У-У! – разумеется, вызвав сначала у пациента испуг и шок, он же и попытался его излечить, призвав себе на вооружение известное выражение Суворова «Пуля – дура, штык молодец!». Не успел даже начать развеиваться туман, как на врага, испуганного и сбитого с толку предыдущим залпом, накинулись страшные уродцы в одноцветной серой одежде, убогой и странной, чтобы подкрепить эффект – в первую очередь, в гущу сражения была направлена колонна (та самая, что под контролем Сергия) и, как это ни странно, все конные резервы. С фронта же их ждала штыковая атака солдат Луки. Правый фланг противника, зажатый между молотом и наковальней, быстро развалился под безумным натиском солдат (как говорится, загнанный зверь – самое опасное из существ).

Впрочем, недолго продержался и левый фланг крестоносцев, не выдержавший стремительной атаки кавалерии при поддержке вышеупомянутой колонны, а также артиллерии (она была достаточно мобильна, чтобы тут же сменить свой сектор обстрела). Наконец, потеряв оба фланга, рухнул и центр крестоносцев.

Таким образом, важнейшее сражение войны было выиграно в два действия (а если быть точнее, то этому предшествовал целый комплекс событий, о части которых мы вам и сообщили в обобщённом виде)!

Глава 32. Ужасы войны

… Немногим ранее …

– Ваше Величество, как думаете, почему они выстроились подобным глупым образом? У них же теперь остальная часть войска распласталась по всему полю в две-три шеренги. Неужели они думают, что при подобной глубине построения смогут выстоять против мощи рыцарского тарана? – пожалуйста, познакомьтесь – рыцарь Б, но можно просто «Мясо». Как видите, он, дожидаясь подхода и развёртывания остальных частей в боевые порядки, решил немножко отдохнуть.

– Какая разница? Ты только посмотри на них – они даже не делают вида, что готовятся к обороне. Они просто стоят. Видимо, они поняли всю безысходность их борьбы и теперь, разочаровавшись в своём командире, принимают наше превосходство. Одного не пойму – к чему медлить против таких противников? Они же буквально как цветы – их надо рвать, пока они сами не завяли, – естественно, не он один. Вся конница здесь, вопреки здравому смыслу, находилась в состоянии абсолютной расслабленности. По какой-то причине никто не воспринимал противника всерьёз. И, пускай это и бесило некоторых отдельных граждан, одарённых умом и порядочностью более чем прочих, ничего поделать те не могли, несмотря на все увещевания.

– Да уж, чего у них не отнять, так это разочарования. Несмотря на хорошее начало, по-видимому, Фридрих не чета своему дедушке, прежнему герцогу Эйсенскому. Что же, теперь уже это неважно. Мы, рыцари божьи, накажем его за наглость, оказанную им в отношении веры! – воскликнул рыцарь Б, воодушевившись перед битвой привычной для тех времён репликой про бога и священную миссию рыцарей.

– Естественно, друг мой, во имя веры! Как-никак, герцог посрамил истинную веру – разграбил церкви, обидел многих клириков, поставив их под свой прямой контроль, а также поработив свой народ, обложив его налогами! – рыцарь А же, услышав подобное от молодого юноши, лишь посмеялся от всей души. Впрочем, его также не смущала предстоящая битва – он уже считал её выигранной. Понимание войны, опыт и военные привычки, не позволили ему понять, что же происходит на самом деле. Впрочем, не стоит его винить за это – он явно не ожидал, что пришелец из другой Земли, да ещё и из далёкого будущего, организует переворот в военном деле, забив последнюю крышку в гроб рыцарства.

– Ах, а вот и наш черёд, Пинчетти! Вперёд, защитим же рыцарскую гордость! – действительно, вот и их черёд. Как только закончилось развёртывание баталий, так сразу же прозвучал сигнал к атаке конницы. Той самой…

– В АТАКУ!!! – и поскакала масса рыцарей на своего врага. В последнюю свою атаку полетели крылья кавалерии!

– Пли! – однако, недолго оставалось их славе могучим колоссом шагать. Прозвучал громогласный наказ. Полетели пули во все стороны, и атака, которая должна была уничтожить врага, вмиг отомстила тому, кто не внял разума совету. Из трёх с половиной тысяч рыцарей выжило лишь несколько сотен. Их атака попросту захлебнулась в собственной крови. Всюду стонали люди. Кто остался без рук, кто без ног, а кому и вовсе пробило лёгкое. Они истекали кровью, буквально умирая в немыслимой агонии, пока в их телах догорал последний тлеющий огонёк жизни. Везунчикам – мгновенная смерть от попадания пулей в голову или сердце. Ещё недавно они смеялись, ожидая своего триумфа, а теперь они, залитые кровью, превратились в тупое мясо, изрешечённое безжалостной картечью и пулями…

– *Звуки трубы*, Элан! – и, как будто бы подобного разгрома было мало, по ним тут же ударила уланская кавалерия, не дав и секунды на поправку тем жалким остаткам, что сумели уцелеть в этой мясорубке. Рыцарей, что спешили бежать оттуда, не различая бедных и богатых, низких и высоких в статусе, тут же разили разгорячённые уланы, причём бывало даже так, что сразу несколькими пиками. Большинство даже не пыталось, а может и просто не могло им ответить. Через пару минут с теми, кто пытался смыться оттуда, уже было покончено. И тогда, следуя приказу своего командира, они, уланы, удовлетворяли свою всё ещё неутолённую жажду крови, добивая тех, кто всё ещё дышал.

– Что происходит? – разумеется, за всем этим действом заворожённо наблюдал враг. Буквально за пару минут вся его кавалерия, по сути, костяк армии и единственный её ударный кулак, была не просто разгромлена и вынуждена была бежать, а буквально аннигилирована. Её больше просто… не существовало. Большая часть войска буквально лишилась своих феодалов (или нанимателей), и хотела было уже бежать, осознавая всю тщетность сражения с теми, кто без каких-либо проблем уничтожил рыцарей, как их с тыла и во фланги ударили кирасиры. До этого их манёвр был скрыт завесой из порохового дыма, а также действиями уланов. Как вы могли понять, на пехоту из крестьян ожесточённая атака кирасир, возникших из облака густого дыма буквально в нескольких метрах от них, произвела неизгладимое впечатление. С яростным криком они врубились в пехоту, расстроенную залпом артиллерии по ней. Несмотря на подавляющее численное большинство, пехота, полностью деморализованная разгромом конницы и атакой бравых рубак, отрезанная от лагеря, побежала, побросав оружие, в сторону реки. Однако на этом её злоключения далеко не закончились – будто бы мало было атаки кирасиров, разрушившей любой порядок и организацию, до этого едва удерживавшейся лишь тем фактом, что не пришло ещё окончательное осознание произошедшего, как их настигла, наконец, атака драгунов. Используя свои карабины и пистолеты, они нанесли сокрушительный удар по сильно скучившемуся врагу, чтобы затем уйти на круг для перезарядки. Последовал новый выстрел артиллерии, сметавший скученные пехотные массы врага буквально целыми кусками, а за ней…

– *Удар барабанов*, – как тут же подоспела колонна пехоты, заранее приготовленная на левом фланге. Не думая, но повинуясь, она, следуя воле капитана, переданной барабанщиком, шла в сторону врага тщательно выверенным шагом, невзирая ни на ужасающий грохот артиллерии, ни на жуткие возгласы кавалеристов, ни на грязь под ногами, забивающуюся в ботинки. Величественного вида полки добрались до врагов. Он уже был полностью смят, и даже не брезговал бросаться с крутого утёса левого берега, ища хотя бы в глубокой и быстрой реке своего спасения. Дойдя до него, они залпом обстреляли его, чтобы затем перейти в яростную штыковую атаку. К тому моменту от быстро редеющей толпы едва осталась хотя бы половина, но теперь, когда подошла ещё и пехота, она была зажата в таких тисках, что большинство, особенно в центре, не могло даже пальцем двинуть. Многие умирали под башмаками других, а иные задыхались, сплющенные остальными, а остальные, из числа счастливчиков, бросались пластом с утёсов, чтобы разбиться или о берег, или о воду. Редкие из них умудрялись выжить, но и их, пускай и уже в воде, добивали моряки речного флота, недавно созданного Фридрихом. Долго длилась эта кровавая баня, но и она всё-таки закончилась, уже ближе к вечеру, когда войска Фридриха, вусмерть уставшие, бывшие уже не в силах не то что убить кого-то, а просто помахать рукой, возвратились в лагерь для отдыха, не добив жалкий десяток другой тех, кто и сам уже еле стоял. Они, сломленные, разбитые и теперь уже навсегда бесполезные не то что для военной службы, но и для какого бы то ни было вида деятельности, вернулись в замок, чтобы в полубреду, вызванном повальным помутнением рассудка, поведать свои ужасающие истории чуть ли не о пришествии армии ада под предводительством самого антихриста. Разумеется, никто им не поверил, и, тем не менее, их речи пробудили в них животный страх – ведь какой-то монстр всё-таки же поломал их, бедных, лишив рассудка навсегда? Они тогда даже не подозревали, что подобное с человеком могли сотворить… другие люди? К слову о них. В отличие от своих коллег, встретивших крайне холодный приём в недавно захваченной крепости, они вернулись в лагерь, где их уже ожидали тёплая пища и удобный ночлег…

… Следующим утром в лагере Фридриха …

– Итак, мои бравые солдаты. Вчера я лично сумел удостовериться в доблести каждого из вас. Несмотря на подавляющий численный перевес врага, никто из вас не пал духом, и когда пришёл ваш черёд, вы ответили ему со всей своей решимостью и мощью. Вы доказали миру, что вы чего-то да стоите. Доказали вы и мне – и это я не забуду. Каждого из вас наградят «медалью», предполагающей скромное, но всё же стабильное дополнительное жалование и ряд привилегий, а также премией. Иными словами, каждого из вас, вдобавок к вашему жалованию, вознаградят суммой, равной половине оного за месяц, – разумеется, Фридрих не промедлил с блистательными наградами. Столь победоносное войско, буквально дезинтегрировавшее до атомов гораздо более многочисленного врага, заслуживало наград. Нет, не так. Оно ЖАЖДАЛО их за совершённый подвиг! Фридрих, понимая это, и не желая злить своё войско лишний раз, согласился их дать им…

… Спустя ещё некоторое время, уже в шатре Фридриха …

– Вы выяснили, что произошло с герцогом? – спрашивал Фридрих, сменивший к тому моменту своё весёлое, жизнеутверждающее лицо, на новое, ужасное и холодное, на прежнее ничуть не похожее.

– Да… мы смогли опознать его… «останки». По одной из частей тела, конечно же, – чувствуется, как трудно и неловко говорить о том киселе, в который превратился под пекущим солнцем изрешечённый, будто бы сыр Маасдам, герцог Далмации. Ему, впрочем, относительно повезло – находясь в первых рядах рыцарей-крестоносцев, он, одетый в латы (один из немногих) принял на себя значительную часть картечи, которая столь обширно его поразила, что он скончался тут же, на месте, вместе со своей лошадью знаменитой нисейской (ахалтекинской) породы. К слову, своим падением он вызвал каскадную реакцию, так как о мёртвые телеса его лошади споткнулись многие другие всадники со своими конями, упав и разбившись при этом, причём, в лучшем случае, насмерть. Хуже всего же было тем, кого придавил мёртвый конь. Им, впрочем, тоже относительно «повезло» – их страдания быстро закончили подоспевшие уланы, не оставлявшие никого в живых, вопреки правилам рыцарской войны. Хотя… вряд ли подобное можно назвать «удачей», конечно, но раз так, то ладно.

– Хорошо. Нет, отлично! Просто прекрасно! – воскликнул в своём крупном шатре, посреди ночи, Фридрих.

– Ваше Величество, неужели вы этого хотели? Смерти стольких людей? Разве необходимо было их убивать? Вы же могли получить столько денег с одних только выкупов, но предпочли обрести сотни новых врагов. Почему? – разумеется, Сергий, тем временем, был в полном шоке от произошедшего. Да, он и его солдаты, которых он лично вёл в бой (хотя лично он вёл в бой кирасирский полк, но опустим эту деталь), одержали впечатляющую победу. И, тем не менее, его ужасала та новая война, о которой столько говорил и, которую теперь и воплотил на практике, Фридрих. Раньше, во времена его боевой юности, он сражался в сражениях, где достаточно было лишь сразить в честном поединке рыцарей врага, после чего мирно разойтись с ними, получив свой выкуп, как и предполагается честной рыцарской войной. Теперь же он уничтожает десятки тысяч людей, большинство из которых крестьяне. Но самое ужасное – Сергий понимал, зачем подобная кровавая расправа была столь нужна Фридриху…

Глава 33. Последствия

Масштаб той катастрофы, которая приключилась с рыцарством под Дерптом, трудно переоценить.

Мало того, что была буквально выпилена целая орава профессиональных военных, ранее занимавшая ключевое, господствующее положение на целом ряде территорий, которые в своей совокупности крупнее Эйсенского герцогства в несколько раз, так ещё и произошёл, причём буквально, коллапс многих существовавших династий.

Да-да, это кажется совершенно неочевидным, но в рамках феодальной системы смена правящих династий нередко приводит если не к переориентации политики, то вносит в неё существенные коррективы.

Обычно, даже если бы что-то подобное случилось, ничего страшного не было бы. Феодальная система, кряхтя, всё же скомпенсировала бы подобное, однако не на этот раз. Священная Римская Империя германской нации, возглавляемая эрцгерцогом Австрии Филиппом II, стала главной жертвой сражения под Дерптом.

Многие бедные рыцари, ранее составлявшие значительную проблему для целого ряда городов, а кое-где даже организовавшие целые преступные банды (особенно в северных марках), обычно промышляющие разбоем и грабежом, но ранее примкнувшие к крестовому походу в обмен на прощение грехов и шанс поучаствовать в делёжке, теперь оказались буквально на грани исчезновения.

Кроме того, очень многие феодалы, соперничавшие с городами за влияние, теперь оказались совершенно неспособны продолжить противостояние, хотя бы в силу своей смерти (а их наследникам теперь придётся разгребать то дерьмо, которое случится из-за колоссального оскудения военных сил).

Ранее дружная братия феодалов, с переменным успехом противостоявшая централизации Империи, а также усилению императора и расширению его владений, теперь погрязла в династических дрязгах. Как результат – фактический развал коалиции, противостоявшей императору.

Иными словами, Императору получал полный карт-бланш на своё дальнейшее усиление, равно как и вольные города. Чем, собственно, император, находившийся в союзе с крупными вольными городами (как противовес старой аристократии) тут же и занялся, сконцентрировав все свои силы на Италии, наиболее богатой территории. Впрочем, это дела земель далёких, а нас интересует и то, что под боком:

Итак, как уже упоминалось ранее, герцог Далмации, пускай и лучшим образом из возможных, но всё же погиб. Такое уж вот несчастье, что в битве полегли и оба его сына, пошедшие с ним в поход, в результате чего мужская линия фон Либкнехтов полностью пресеклась.

Таким образом, у герцога Карла из наследников осталась только юная Карла, которая должна была пожениться в этом году на мужчине, который… правильно, также слёг изрешечённый на поле битвы (впрочем, этого убила пика, а не картечь). Впрочем, не то чтобы ей не было плевать на него, учитывая то, что она с ним не просто никогда не встречалась лично (что, в принципе, нормально для брака по расчёту), но и даже письмом не обменивалась (а вот это уже нездоровая фигня).

Тем не менее, являясь единственной наследницей своего отца, она должна была занять престол (довольно уникальная черта Далмации – полусалическая система наследования, когда женщина, в принципе, допускается к наследованию, но только в случае полного прекращения потомков мужского пола династии – как раз наш случай).

Впрочем, у городов Далмации было по этому поводу другое мнение, как и у, собственно, аристократии (пускай она, наиболее пострадавшая из всех, пока что ещё не успела восстановить свои силы).

Разумеется, их гораздо больше прельщала кандидатура малолетнего Патриче, графа Ломбардии и внучатого племянника Карла фон Либкнехта, почившего герцога Далмации. Его мать-регент, а также её любовник, уже согласились на дарование «Золотой вольности» городам и аристократии, фактически низводившей мощную герцогскую власть (в обмен на регулярные выплаты), столь скрупулёзно собираемую прежним герцогом по крупицам (несмотря на свой неприятный характер, он был хорошим правителем), на территории всей страны практически до нуля.

В то же время, автономия городов и вольности аристократов цементировались, по сути, НАВСЕГДА, благодаря праву liberum veto, когда препоной для любых преобразований может стать несогласие всего одного, пускай даже бедного и очевидно подкупаристократа.

Да, даже если он будет доедать последнюю крысу в подвалах своего обветшалого замка, а действовать будет по прямой указке вполне конкретного магната, взявшего его под свой патронаж.

Вы скажете «Безумие!», и я с вами соглашусь, ведь это прямой путь к вырождению государства, но что поделать – не в первый раз, поляки подтвердят. Разумеется, подобное оскорбление усилий своего отца, а также попрание собственной власти, Карла терпеть не желала, и была готова побороться за свой престол.

Впрочем, прекрасно осознавая своё фактическое бессилие и отсутствие какой-либо политической поддержки, она вынуждена была бежать. А вот куда… это уже интересно. Как нетрудно догадаться, наша 16-летняя девочка была далеко не последней дурой.

Понимая, что искать ей помощь стоит в соседних государствах, а также то, что помощи можно ожидать только от своей «новой» семьи (так как родственников у неё не осталось, кроме тех, что желают занять её трон), то есть, от жениха и сил, стоящих за ним.

Принимая это во внимание, она составила список тех, кто мог бы быть заинтересован в ней (а если быть честными, то в её способности рожать детишек штапелями, пока она не сдохнет или не потеряет таковую возможность) и её наследстве, которое ещё предстояло отвоевать у своевольных магнатов.

К своему удивлению она обнаружила, что наиболее сильным и перспективным «мальчиком», которого она могла бы охмурить своими прекрасными телесами (а они были более чем прекрасны, пускай и по меркам того времени) и наследством, был 18-летний Фридрих, фактический убийца её отца.

Разумеется, она сначала попробовала найти другого кандидата, но оказалось, что единственным человеком, достаточно сильным, чтобы помочь ей с её проблемами, в обмен на доступ к её телесам и наследство, оказался всё тот же Фридрих. Скрипя сердцем, она отправилась к нему, не особо рассчитывая на успех…

… Несколько дней назад, в лагере Фридриха …

– Ну, я же тебе говорил – мы с тобой вершим историю, друг! – восклицал довольный Фридрих.

– Жаль, что ваша столь прославленная военная революция оказалась далеко не столь хороша своей формой, скажу я вам, – снова жаловался вечно недовольный Сергий, несмотря на многочисленные подарки от своего патрона, в том числе и те, которыми он осыпал его за значительный вклад в победу. В конце концов, грамотный и своевременный кавалерийский манёвр с использованием особенностей ландшафта и иных приспособлений, приведший к разгрому противника, осуществил именно он, а не Фридрих.

– К сожалению, она была неизбежна. Днём ранее или годом позже, может не так резко и жёстко, но она бы, так или иначе, произошла. Я лишь удовлетворяю общественный запрос на неизбежное и исторически объективное коренное преобразование, так как существующая надстройка объективно не соответствует существующему экономическому базису и его потребностям. Так что не стоит лишний раз корить себя за убитых, ведь у них и их потомков попросту нет будущего. Не мне, конечно, подобное тебе говорить, но, поверь, будет лучше, если ты предпочтёшь забыть о своих призраках прошлого, пока они не растерзали тебя и твоё психологическое здоровье на чёртовы лоскуты, – жаль, впрочем, что Сергий, которого едва можно было бы назвать хоть сколько-нибудь образованным, разумеется, совершенно не понял большую часть из сказанного Фридрихом. Хорошо, что он хотя бы усвоил конец про то, что прошлое стоит отпустить, пока оно не стало бесконечным личным кошмаром в настоящем.

– Ничего не понял, но очень интересно. Надеюсь, как-нибудь попозже вы мне объясните ваши, как я уже только что убедился, по-настоящему глубокие и пророческие мысли, – действительно, «пророческие».

– Да, конечно. Впрочем, давай сначала выбьем врага, да так, чтобы железно и надолго, – ах да, крепость Дерпт. Как-то уже все и забыли о том, что её стоит вернуть в лоно её законных владельцев. Ну, хотя бы теперь вспомнили.

– Я согласен с вами, но как вы собираетесь брать крепость? Как вы знаете, она практически неприступна, а надеяться на мирную сдачу не приходиться, ведь комендант крепости, понимая всю глубину своего проступка и осознавая его последствия, вряд ли любезно откроет нам ворота.

– Знаешь, я создавал речную флотилию не просто так. С её помощью я прерву её снабжение, заняв положение чуть выше по реке, а затем обложу крепость с обоих сторон. Если ребята внутри не поймут, что к чему, то я начну артобстрел. Если и это их не убедит поскорее избавиться от исключительно вредного предателя, то у меня не останется иного выбора, кроме как пойти штурмом. Впрочем, тебе волноваться не к чему – возвращайся в столицу с захваченными пожитками, чтобы начать подготовку резервов и подкреплений на деньги, которые ты выручишь за счёт её продажи. Заодно и расскажешь ей о великой победе, одержанной под Дерптом над многократно превосходящим в числе противником. Надеюсь, ты меня не подведёшь, – сказал Фридрих, прежде чем вновь обратиться к картам и чертежам, предоставленным инженерами. На них содержался, впрочем, не только план осады, разработанный в соответствии с новейшими инновациями в этой области, связанными с появлением огнестрела, об эффективности которого уже более никто не заикался. Нет, на нём был также и план расширения крепости, предполагающий её превращение в крупное сооружение со рвами, равелинами, бастионами и так далее по списку. В общем, модернизация по последнему слову техники, дабы сделать крепость ещё более неприступной. План по превращению её в настоящий оплот королевской власти, так сказать (хотя она была им и до этого, но особым административным значением она похвастаться не могла).

– Вы уверены, что справитесь здесь в одиночку? – надев серьёзное лицо, спросил Сергий, искренне удивлённый приказом Фридриха. Разумеется, удивление было не на пустом месте – авторитет Фридриха в армии был, честно говоря, не очень. В первую очередь потому, что Фридрих занимался адской муштрой и превращением солдат в не более чем винтики своего перфектного механизма, конечно же. Однако играло свою важную роль также и то, что Фридрих был, скажем так, просто-напросто младше почти любого из солдат в армии. Ему, в конце-то концов, совсем недавно исполнилось 18 (его день рождения совпадает с таковым у Вильгельма, кстати), в то время как самому младшему из призывников было около 17-ти лет, который был крупнее Фридриха раза в два-три (по массе, а не росту; впрочем, речь идёт о гренадёре, которого потому и взяли несмотря на его возраст, а так-то минимальный возраст новобранцев, как минимум, номинально – 18). К слову, Фридрих, пускай и был весьма высоким (порядка 2-ух метров), в то же время отличался очень сильной худощавостью (63 килограмма на 197 сантиметров роста), приобретённой им ещё до того, как «Фридрих» стал «Фридрихом», за что большое спасибо его матери, чуть ли не заморившей своего бедного пасынка голодом. Печально, конечно, что она так ненавидела его, но и её понять, в некоторой степени, тоже можно – его отец постоянно пропадал, принося с собой в дом лишь всё новые и новые долги, проматывая своё состояние за выпивкой. К сожалению, он так и не оправился после смерти матери Фридриха во время родов, хотя у его новой жены и была надежда на его исправление, связанная с тем, что он временно перестал пить ради неё (впрочем, на смену алкоголизму пришла лудомания). И, как бы жестоко это ни звучало, занимаясь любовью со своей новой молоденькой женой, он думал всегда лишь о матери Фридриха, о чём постоянно и вполне недвусмысленно намекал, обращаясь к ней исключительно по имени своей бывшей жены. Иронично, что женщина, искренне любившая своего мужа (что очень большая редкость для браков между птицами подобного полёта) и желавшая стать настоящей заменой его умершей жене, оказалась не более чем её жалкой копией, выбранной лишь из-за внешнего сходства. Жестоко, да, но узнала она об этом лишь через несколько месяцев после женитьбы, благодаря своим «подружкам»-сплетницам (они подметили её исключительное сходство с бывшей женой отца Фридриха). Впрочем, мы что-то отвлеклись. Негоже шаблонной дурёхе уделять столько внимания.

– Не то чтобы, но ты единственный, кто в состоянии выполнить мой приказ. Впрочем, особых форс-мажоров не предвидится во время осады, так что, полагаю, как-нибудь справлюсь без твоей помощи. Что же, пожелай мне удачи, ведь тебе я уже пожелал, – тем временем, день приближался к своему закату, ознаменовавшись лишь манёвром речного флота, обогнувшего речной рог с небольшим, довольно узким проходным горлышком. Кстати, именно ради контроля над этим горлышком, на другом береге которого начиналась низменность, в которой и располагалась столица герцогства, была основана крепость Гейдельберг. Которая, к слову, стала бы последней линией её обороны (не считая ряда мелких крепостей и самих стен Ульфхайма, разумеется) в случае проигрыша Фридриха. Впрочем, нам стоит, пожалуй, перейти к главному блюду следующего дня – виселице. Всегда находил это занятие особо забавной утехой кровавого и жестокого средневековья, но, это был бы не Фридрих, если бы и тут он не нашёл способ сделать это как можно более «прогрессивно» и «гуманно», так сказать…

Глава 34. Славная революция!

Однако прежде чем перейти непосредственно к казни, необходимо рассмотреть то, как она вообще стала возможна.

Во-первых, как уже упоминалось ранее, Фридрих обладает небольшим речным флотом. Он без пушек, конечно же, зато достаточно манёвренный, чтобы в кратчайший срок пройти предполагаемый сектор обстрела крепостных торсионных спингалдов.

На башнях, смотрящих фронтом в сторону реки, их всего 4 штуки, но они достаточно мощны, чтобы пробить лузории (лёгкие речные галеры на 20 гребцов) Фридриха в начале колонны насквозь и, таким образом, застопорить движение всей колонны (она состояла из 29 кораблей), что грозило бы ещё большим уроном по кораблям.

Возможно, вы спросите, для чего строить целый месяц речной флот из 29 кораблей, пользуясь помощью фламандских и ганзейских корабелов, применяя при этом качественные, но весьма дорогие импортные пиломатериалы из дуба, закупленные в Аугсбурге, сплавленные вниз по Данубе, а также генуэзскую пеньку и рижские снасти, если его можно так просто уничтожить?

Ответ, на самом-то деле, довольно тривиален – для начала, чтобы занять в полном составе ключевую позицию выше по реке. Разумеется, это критически важно для того, чтобы полностью блокировать подвоз продовольствия по реке. Впрочем, эта цель, конечно, важная, но далеко не главная.

Главная цель создания речного флота – получение первого опыта создания собственного флота, так как, несмотря на доступ к морю, целый ряд удобных гаваней и наличие устьев крупных рек, у герцогства не было военного флота вообще, и его не строили даже ради временных нужд.

Фридрих же, эдакий Пётр I от герцогства Эйсенского, решил сломить эту тенденцию, и поставил себе задачей создать современную судостроительную отрасль, так как она была жизненно важна, если он действительно собирается создавать парусный флот. Фридрих же, естественно, как настоящий Наполеон, хочет не просто парусный флот, а сильнейший в мире парусный линейный флот.

Вряд ли у него это, конечно, получится, но для укрепления своего дипломатического веса и престижа стоило хотя бы попытаться, даже если придётся ограничиться парой линейных кораблей (да и, кроме того, судостроительная отрасль – одна из наиболее науко-, ресурсо- и трудоёмких отраслей промышленности, и она вполне могла бы стать важным бустером индустриализации).

Во-вторых, возвращаясь к осаде, необходимо добавить, что для того, чтобы вышеупомянутая мера имела какой-либо смысл, Фридрих разделил своё маленькое войско на две части.

Первая, обладая всей артиллерией, способной эффективно бить по стенам, а также половиной пехоты, направилась прямо к стенам крепости, начав переносить туда старый лагерь, строить постоянные жилища и рыть рвы перед крепостью, дабы показать серьёзность своих намерений осаждённым.

Обоз, разумеется, с ней, под защитой основной массы кавалерии, которая почти вся спешилась для того, чтобы хоть как-то возместить выбытие другой половины пехотных масс. Тем более что кавалерия в предстоящем штурме будет практически полностью бесполезна.

Оставили лишь две сотни кирасиров, чтобы контролировать вылазки гарнизона (всего в нём было 33 профессиональных и опытных рыцарей при нескольких сотнях иррегуляров, и да, это много), а также отряд рыцарей, который был отправлен со второй частью (с тем же назначением, что и у кирасиров).

К слову, она, укомплектованная по остаточному принципу, имела при себе лишь часть лёгких пушек, дабы пехота не была совсем уж оголённой и могла, в случае чего, хотя бы отбить атаку в каре.

Через день, переправившись на другой берег (воспользовавшись при этом идущим вверх флотом в качестве импровизированного понтонного моста), она, располагаясь на безопасном расстоянии от стрелков в крепости, прошла за день до стоянки флота, где снова воспользовалась им для переправы на правый берег.

Таким образом, за два дня, пока основная часть войска успела лишь перенести лагерь на новое место, а также организовать эффективное снабжение военными припасами из столицы по реке, другая половина, совершив крутой манёвр, заняла равнину по другую сторону, закончив окружение крепости.

Впрочем, всё было бы слишком просто и легко, если бы ничего не случилось. Удивительно только то, что проблема пришла оттуда, откуда Фридрих вообще не ждал – со стороны своего главного союзника, Вильгельма, уже номинального владыки герцогства.

Да, несмотря на слова о верховенстве Вильгельма, раз за разом повторяемые на парламенте, фактически Фридрих захватил полный контроль над столицей, усилив её гарнизон и добившись его лояльности, а также создал параллельную военную силу, подчинённую и лояльную только ему. И это в то время, как его сторонники, никем не тронутые, захватили власть в регионах, находящихся под контролем роялистов (сторонников Вильгельма).

Как ни крути, это можно описать лишь одной фразой – государственный переворот. Вернувшись в столицу герцогства после похода для получения заслуженного триумфа, в ней он застал лишь Сергия, принёсшего весть о полном разгроме огромного войска крестоносцев. «Каких таких крестоносцев? Ты что несёшь, поганец?» – спросил Вильгельм у него, придерживая верного помощника Фридриха за пояс у окна, гадая, что они там скурили.

«Да тех, успевших всего за месяц появиться где-то там, на задворках герцогства…» – ответил Сергий (естественно, не подобным образом, но кто сейчас разберёт, что именно он там сказал, при разговоре с Вильгельмом с глазу на глаз). В доказательство же он привёл полученные военные трофеи, среди которых были доспехи, мечи, драгоценности, дорогие ткани и другие товары с неопределённой ликвидностью сомнительного качества и состояния.

Да-да, и это всё, пока он, находясь в тылу у Фридриха, громил очередную конфедерацию аристократов, полностью отрезанный от сообщения с внешним миром (как в силу крайней интенсивности боёв, не дававших особых передышек, так и по причине активных препон со стороны Фридриха, контролировавшего большую часть уходящей ему почты). Да, он разгромил предателей стратегически, выиграв войну гениальными военными и дипломатическими манёврами, а также тактически, утвердив свою стратегическую победу, разбив врага по частям в ходе ряда мелких последовательных сражений.

Честно говоря, для меня истинное мастерство – имея меньшие силы в совокупности, чем у врага, а также находясь в позиции атакующего, обладая одной лишь инициативой, предотвратить соединение частей врага, не уничтожив, но сломив его волю к дальнейшим боевым действиям, принудив, таким образом, к новому перемирию. Опять.

Впрочем, возвращаясь к событиям в столице – наведавшись в замок, он обнаружил там полную смену личного состава, наличие нескольких новых пристроек, в которых работала новая городская администрация (которую сюда переместили под предлогом защиты от возможных посягательств горожан, воспользовавшись имевшим место странным случаем подобного нападения).

Кроме того, серьёзное обновление самого города – было начато масштабное строительство новых городских объектов (современная военная верфь, новый порт выгрузки/погрузки, отведённый под военные грузы и так далее по списку инфраструктурных объектов), а также модернизация и расширение большинства старых.

Неизменным не остался даже тронный зал – новая, красивая картина в совершенно новом стиле – романтизме, в рамках которого Фридрих изображён, подобно Наполеону на перевале Сан-Бернар, прекрасным героем, бросающим вызов природе. Занимая место посередине на стене, она находилась прямо под центральным троном, где, по идее, должен был восседать Вильгельм, но никак уж не Фридрих, который, судя по словам верховного распорядителя двора, восседал на нём при каждом удобном случае, даже во время приёмов (лишь подтверждая слухи о смерти Вильгельма, гарцующие при дворах Европы).

Оскорблённый этим, а также плачевным состоянием казны (несмотря на то, что её прибыль значительно выросла, вопреки даже возросшим в несколько раз военным расходам, текущий её баланс серьёзно уменьшался малыми порциями на протяжении целого месяца, в результате чего в ней осталась видимая, но практически полная пустота).

Узнав от Сергия местонахождение Фридриха, он выдвинулся к его месторасположению, прихватив с собой только что вернувшееся с марша войско, не дав ему и секунды отдыха, и достиг его всего через три дня…

… Тем временем в лагере, в шатре Фридриха …

– Какого чёрта, Фридрих? Какого чёрта ты натворил в столице, идиот! – что же, стоит отметить, что Фридриха ждал далеко не самый приятный разговор, раз он смог вывести из себя даже крайне терпимого по отношению к его выходкам Вильгельма.

– Я творю историю, дедушка. Ты автоматически расписался под обвинением в неадекватной финансовой политике и упущении потенциальной прибыли, не воспользовавшись столь обширными денежными средствами собственной казны. Да, должен признаться – я был крайне недоволен этим фактом, и решил исправить эту ситуацию правильным распределением имеющихся валютных резервов. Выдавая деньги из неё малыми порциями на долгосрочные инвестиции, я добился 4-кратного роста не просто доходов, а прибыли казны. И ты бы убедился в этом и сам, если бы не поддался мимолётных эмоций, обратившись к статистике. К слову о ней. Ты меня просил – я не просто проанализировал имеющиеся данные, но и создал статистическую службу, собирающую и анализирующие новые данные. Я реформировал налоговую систему, отменил систему откупов на территории герцогского домена, организовал учёт доходов и расходов казны, внедрил двойную бухгалтерию, учредил формы и стандарты бухгалтерского дела. Я уничтожил всю оставшуюся оппозицию внутри государства, ликвидировал политическую и военную автономию городов, в несколько раз расширил непосредственно герцогский домен за счёт территорий нелояльных аристократов, дворян и церкви, виновной в крестовом походе. Власть герцога, на данный момент, де-факто неограниченная. Ты царь, полный владыка и бог на территории страны. Я создал армию, разгромившую многократно превосходящего в числе врага, дисциплинированную, стандартизированную, да и просто прогрессивную в тактике, стратегии, вооружениях и иных аспектах военного дела. Я… – зачитывал Фридрих, пока его не прервал Вильгельм. Жалко, конечно, что большую часть из этого он совершенно не понял. И нет, не потому, что Фридрих говорил это с такой скоростью, что едва успевал впускать в свои жадные до оксигена лёгкие жалкие вдохи, да брызгать слюной. Нет, и вовсе не потому, что здесь нет никакой лирики и рифмы. Нет, всё тривиальней – ему не просто пофиг на всё это, ведь он сконцентрирован не на форме, а на содержании. Содержание же – отвратное. Ничего не понятно. Фридрих, переполненный эмоциями после их бурного взрыва, мощного, как реакция натрия на воздухе, и быстрого, как трагическое деление ядра, совершил ошибку – не адаптировал свой поток сознания для Вильгельма. Как результат – его полёт мысли, лёгкой и свободной, улетел в трубу, как дождь по водостоку, беспощадно и бесполезно, как бы это ни было печально.

– Тебя кто-то просил об этом, а? Тебе было велено сидеть в крепости, да ждать моего возвращения, тратя своё свободное время исключительно на приём гостей и работу над «статистикой». Вся эта твоя остальная самодеятельность, лихорадочно разведённая тобой в моё отсутствие – ненужная, лишняя, а порой и просто вредная. Что насчёт крестоносцев – нас ещё ждёт долгий и подробный разговор в замке. Пока же пусть твои парни собирают свои пожитки и валят по домам. Никакой осады не будет – я уже договорился с комендантом о том, что его, целого и невредимого, выпустят из крепости, после чего он, под моим чутким присмотром и личной гарантией сохранности жизни, покинет страну со своими соратниками кратчайшим путём… – ух, больно. Впрочем, глупый поступок – не просто единолично, а вместе со всеми своими главными сторонниками, прийти в лагерь того, кто по факту устроил государственный переворот. Мало того, ещё и начать ему грубить, называя все его достижения, достигнутые столь титаническими усилиями, вредными и лишними, а за столь великую победу, одержанную им, угрожать наказанием. Вот уж кто точно здесь в лихорадочном бреду, так это Вильгельм, если подумал, что подобное сработает.

– Знаешь, я надеялся, что ты поймёшь меня и примешь мои искренние усилия, а также достигнутые успехи. Видимо, я был слишком наивен, раз поверил в тебя, твою прогрессивность и лояльность к переменам. Меня обмануло твоё потворство мелким переменам, но как только дело дошло до масштабных изменений, то ты обернулся реакционером и консерватором. Тебя, конечно, в этом обвинить нельзя – это моя ошибка, что я подумал, будто старик, застрявший в прошлой эпохе, будет способен понять всю глубину моих прогрессивных преобразований, увидеть за ними проработанную стратегию по укреплению государства… однако больше я не допущу подобной ошибки. Солдаты, арестовать их! – внезапно дело приняло серьёзный оборот – действия, ранее лишь выглядевшие как государственный переворот, приобрели характер настоящего переворота. Впрочем, забавно вышло – Вильгельм даже не дал выбора Фридриху, вынудив его, по сути, логически завершить уже случившийся переворот, подведя, таким образом, итог этой трагикомедии…

Глава 35. Вечный двигатель войны

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – орал во всю глотку Вильгельм, пока Фридрих, объятый стрессом, хватаясь за голову, лишь начинал осознавать то, что он сотворил.

– ТЫ! Ты меня вынудил! Я не хотел этого делать… Я не желал ничего из этого, да и не претендовал ни на твой титул, ни на твою власть! Всё, что случилось – дело случая. Я вынужден был действовать по обстоятельствам, и более чем успешно справился. Что же я получил в благодарность за это? Верно, удар кинжалом промеж рёбер со спины, прямо в сердце! Всё, о чём жалею – что так долго хранил верность. Впрочем, ты не заслуживаешь того, чтобы я пачкал о тебя руки. Подпишешь отречение в мою пользу и сможешь провести остаток своей жизни, обойдясь лишь домашним арестом, а иначе – линчевание в парламенте, вынужденное отречение, смерть в холодной келье храма, – к счастью, впрочем, Фридрих, начавший свою речь с дрожащих слов, походив с минуту по внутреннему пространству шатра и успокоив ритм своего сердца, выплеснул, наконец-то, последние остатки своих эмоций. Покончив с ними, он приступил к аморальному, но всё же логичному шантажу. Разумеется, он не преминул возможностью воспользоваться тем, что взял Вильгельма, а также всех его наиболее ярых сторонников, в свой плен.

– Что ты вообще несёшь? – впрочем, Вильгельм, всё ещё не шибко знакомый с новой политической реальностью собственной страны, не понимал, что позиции его сторонников были настолько ослаблены, а они сами настолько обескровлены, что пленение Вильгельма и его наиболее значительных сторонников фактически поставило точку на партии, лояльной ему. Нет, его всё ещё поминал добрым словом народ и знать, для которых правление Вильгельма олицетворяло «старый режим», когда в государстве было более-менее спокойно, а власть знати не имела каких-либо границ, если она была лояльна Вильгельму. Однако лишь потому, что Фридрих вобрал в себя всё то, что они так злостно ненавидели – прогрессивный, плюющий на традиции, религию и «высокую» культуру, буржуа, городской человек.

– Извини. Я уже и забыл, что ты совсем не тю-тю в новой реальности. Видишь ли, все твои люди были покараны за личную коррупцию, потворство ей, кумовство, местничество и прочие преступления. Новой эпохе новые таланты, как говорится. Однако одним лишь этим я не ограничился – твои люди, те, что пережили первую чистку в силу усердного исполнения ими возложенных на них обязанностей, постепенно начали ставить всё новые и новые препоны моим идеям, планам и проектам. К сожалению, пришлось отстранить и их, пускай они и обошлись одним лишь лёгким испугом. Разумеется, мне пришлось заменить также и их, вновь выдвинув те кадры, что ранее сдерживались искусственно, в силу низкого происхождения, несмотря на их умения, таланты и опыт. И, так уж получилось, они мне теперь лояльны. Забавно, да? – глубокая травма и душевная боль, нанесённые очередным предательством (по крайней мере, так всё воспринял далеко не самый адекватный Фридрих), ожесточили Фридриха ещё сильнее, и лишь его несгибаемая человечность позволили ему не начать чистки по-настоящему, без вот этих нелепых домашних арестов, без вот этих нелепых попыток мирно решить каждый конфликт. Впрочем, всё успеется…

– Серьёзно? И после этого ты говоришь, что у тебя не было никаких мыслей о захвате власти? Да тебе не поверит и последний дурак, да будь он даже самым наивным из людей. Ты де-факто захватил власть: Захватил администрацию и поставил там лояльных себе вместо тех, что были лояльны мне. Заменил лояльный мне Совет на некий парламент, полный лояльных тебе людей, где никто не смеет тебе перечить. Создал свою собственную армию, полную лояльных тебе людей. Как ни посмотри, а чем-то столь невинным, как ты в этом меня уверяешь, это и близко не пахнет, – каждое слово, словно больной нож, расковыривающий недавно нанесённую рану. Жалко, конечно, что Вильгельм не понял, что Фридрих сейчас находится в «особом эмоциональном состоянии», когда важно просто безоговорочно довериться его словам, но уж точно не орать ему под ухо свои аргументы, ибо это не только абсолютно бесполезно, но и крайне вредно. В принципе, это правило номер один при общении с любым психом – не провоцировать его. Жаль, что Вильгельм этого не знал.

– Ах-ах-ахахаха-ха… и правда, – посмеявшись вдоволь, Фридрих вышел из палатки, оставив схваченных наедине с одним лишь его «признанием»… а также несколькими солдатами, верными ему в исключительной степени. Никто не знает, что тогда произошло в палатке, но через день, когда оттуда вышли его солдаты, в здравом уме из схваченных не остался никто. Мощное, профессиональное и дисциплинированное войско, созданное из дворян и бедных рыцарей на личной службе у Вильгельма, оставшись без верховного командования, пользуясь последней отданной им директивой («в случае, если Я или мои товарищи не вернутся в течение дня – атаковать лагерь»), решило отомстить своему обидчику. Благо, что сейчас было раннее утро, а враг вынужден был обращать свои силы против крепости и них одновременно. Кроме того, зная о главном преимуществе врага – артиллерии, новое командование «здраво» рассудило, что раз их используют ещё и при осаде, то они, тем паче, что их ни разу не видели двигающимися по полю боя, неподвижны в силу своей массы (как условный требушет). Таким образом, эти ребята сделали офигенный вывод, что раз пушки обращены в сторону крепости и неподвижны или, по крайней мере, малоподвижны, то принять участия в битве они не смогут. Без них же враг, разорванный между двумя противоположными сторонами, будет совершенно точно сметён, ибо «пехота, годная лишь к гарнизонной службе, совершенно бесполезна и даже вредна в битве»…

… Немногим позже, когда войско Вильгельма, пользуясь своим опытом, выстроилось в боевые порядки …

– Вы приготовились? – спрашивал Фридрих у своих солдат, намереваясь узнать степень их готовности к более чем ожидаемой атаке врага, тем более, что Фридрих, пронаблюдав за передвижениями врага при помощи подзорной трубы, так называемой трубки «Бэкона», подтвердил свои опасения, в связи с чем тут же отдал приказ о начале «необходимых» оборонительных мероприятий.

– Да, Ваше Величество! – и, как вы видите, они были успешно выполнены…

– А чего рожа кислая тогда? Неужели чем-то недоволен? – быстрая адаптация к походным условиям, простота в общении, умение не лезть за словом в карман, умеренность в пище и участие в тренировках наравне с солдатами – вот одни из наиболее удивительных черт Фридриха, позволившие ему завоевать хороший авторитет среди солдат, несмотря на то, что ещё недавно его воспринимали с опаской.

– Никак нет, Ваше Величество! Всё, о чём я мог мечтать, вы дали мне, но… – а потому неудивительно, что солдаты обращаются к нему на «Ваше Величество», пускай Фридрих и не король.

– Но? – разумеется, Фридрих был приятно польщён, а потому не противился, введя это обращение даже на официальном уровне, приняв титул короля в Эйсене. Тем паче, что таким образом он мог лишний раз насолить императору, усердно пытавшемуся его уничтожить.

– Буду честен, Ваше Величество – я, как и все мы тут, жаждем битвы. Наша кровь кипит, и мы мечтаем взять ещё славы! Ваше величество, позвольте нашей роте ударить по врагу в авангарде! – удивительно, однако. Это классовая ненависть или что? Откуда такая прыть убивать знать и земляков?

– Хм… знаешь, твоя удаль похвальна, Маттиас. Хорошо, ЕСЛИ возникнет необходимость в вас, моих бравых вояках, я пошлю вас первыми, на самом острие авангарда. Теперь – шагом марш на позиции, – что Фридрих утаил от солдата, так это то, что, скорее всего, случится та же бойня, что случилась и вчера, когда рыцари-крестоносцы попытались обрушиться всей своей мощью на порядки войск Фридриха. В принципе, сегодня будет даже проще – врага ещё меньше, а кавалерия, столь же лихая, какой она была всего пару дней назад, готова рубить врага, уверенная в своём превосходстве. Войска, в принципе, были в наилучшем своём положении – несмотря на усталость, солдаты обладали максимальным боевым духом. По своему ражу они сейчас были довольно похожи на солдат Наполеона при Сен-Жан-д’Акре – все рвутся в бой, пускай солдатами Фридриха и движет вовсе не его невероятный авторитет или стремление наконец-то взять чёртову крепость, а желание взять побольше славы и трофеев. В принципе, Фридрих был доволен, ведь у него уже были огромные планы на территорию сильно ослабевших врагов, которые он стремился присоединить к своей крепнущей империи, для чего ему требовалась боеспособная армия с высоким боевым духом, которая бы пошла с ним покорять мир.

… Чуть позже, у поспешно перевезённой на лошадях артиллерии …

– Солдаты! Новая война началась, и наш враг – пятая колонна, твари и предатели! Не согласившись признать вас, как равных себе, они решили истоптать вас, почитая вас за беспомощных ничтожеств. Они хотели уничтожить вас и до этого, но тогда вашему верному слуге удалось отстоять вашу честь, ваше жалование, ваш хлеб и кров. Теперь же они снова покушаются на вашу честь и славу! Они желают унизить нас! Раз так, давайте покажем им силу нашего оружия! – офицеры и солдаты, подначиваемые наиболее идейными из своего числа, яростно кричали в поддержку пламенной речи Фридриха, но стоило ей окончиться, как они тут же, и столь же мощно, рассыпались овациями. В принципе, вся задача Фридриха – задать пыл солдат в правильном направлении и укрепить его, была выполнена успешно. Как только начнётся пальба, останется лишь надеяться на умения офицеров и доблесть солдат…

– Быстрее-быстрее! – заняв свои позиции, солдаты стали дожидаться врага, пока каждая минута для них длилась целую вечность. В то же время, артиллеристы суетливо укрепляли артиллерийские позиции габионами, наполняя их землёй. Наконец, через час войско Вильгельма двинулось в сторону лагеря, и солдаты Фридриха начали заряжать свои оружия. Оценочное расстояние – 1000 шагов (~700 метров), наиболее эффективная дистанция артиллерийского выстрела ближней картечью – 20–30 шагов (~15–20 метров), максимальная дистанция эффективного залпового выстрела мушкета – 400 шагов (~300 метров). Собственно, пехота выстрелила первый массовый залп во врага уже на расстоянии в 350 шагов, после чего приступила к непрерывной стрельбе маленькими цепями. Тем не менее, надеясь на отсутствие пушек у Фридриха, солдаты Вильгельма продолжили движение, несмотря на всё растущие от непрерывного огня потери, пока не подошли на расстояние в 100 шагов от позиций Фридриха, потеряв к тому моменту 400 человек убитыми и 300 ранеными, в основном пехотой. Впрочем, вследствие бега и активного ружейного огня солдат Фридриха порядки врага сломались. Как результат, они сильно смешались, где сжавшись, а где растянувшись, но самое главное – их движение сильно замедлилось.

– Артиллерия готова? – задал главный вопрос Фридрих. К слову, несмотря на опасения, было решено стрелять ближней картечью на расстоянии в 20 шагов.

– Да! – Солдаты, выстрелив в последний раз, все подряд начали перезаряжаться, чтобы сопроводить атаку орудий мощным залпом, приготовив, заодно, штыки (на расстоянии в 20 метров при стрельбе залпом смещение средней точки попадания от примкнутого штыка незначительно). Враг, удивлённый прекращением огня, решил ускориться, чтобы воспользоваться этой ситуацией, но…

– Пли! – пушки, скрытые габионами, дымовой завесой и камуфляжем (к слову, военная форма лёгкой пехоты также имела камуфляжную окраску), внезапно обрушили на врага картечь, когда тот подошёл на необходимое расстояние.

– С нами бог! – тут же, как раз успев, солдаты мигом дали свой мощный залп, после чего перешли в штыковую атаку всей линией, протыкая плотную дымовую завесу тысячью тел, разрывая её знамёнами. На флангах тут же начала постепенно выдвигаться кавалерия, вновь севшая на знакомые сёдла после незначительного перерыва, готовясь добивать тех, кто побежит. Как вдруг, солдаты, с криком прорвавшиеся через дымовую завесу, внезапно обнаружили, что враг всем своим составом лёг. Жалкие же единицы, что чудесным образом остались стоять, попытались бежать, но их догнали гораздо более лёгкие карабинеры, после чего всадили им штыки в спины. К сожалению для разгорячённой пехоты, враг снова был начисто разгромлен ещё до того момента, как ей бы удалось показать всю свою бравость в штыковом бою. Таким образом, ей снова только и оставалось, что добивать врага штыком. По крайней мере, так ей казалось…

Глава 36. Делегация красных

– Отправь гонца в столицу за моим заместителем, Сергием фон Гегелем, – отдал приказ своему адъютанту Фридрих, торопясь провести «рокировку» – он в столицу, решать важнейшие внутренние дела, такие как организация коронации и окончательное утверждение своих креатур на важнейших постах герцогства, а Сергий, приглядевший за столицей, вернётся в войско, чтобы подготовить поход.

– Так точно, Ваше Величество, – ответ был, разумеется, более чем ожидаем.

– Хорошо, но перед тем, как ты пойдёшь выполнять моё поручение – что там с гарнизоном крепости? Эти ребята вообще собираются сдаваться? – наконец, Фридрих перешёл к главной теме дня. Как-никак, это, пока что, была его единственная проблема в условиях уничтоженной оппозиции и полного спокойствия границ после шокирующего поражения крестоносцев.

– Как вы знаете, Ваше Величество, командир гарнизона всё ещё не прислал ни одной делегации. Полагаю, они всё ещё надеются на что-то? – ответил ему адъютант.

– Да? Раз так, выстройте всю артиллерию в одну батарею, прямо напротив наиболее слабой части укреплений противника, после чего вдарьте по ней со всей дури! Как пробьёте брешь, пошлите к ним кого-нибудь на переговоры, а если откажутся – делайте вторую. Повторяйте, пока они не осознают всю бессмысленность своих усилий. Если будут вопросы – вы знаете распорядок моего дня. И да, жду от вас ежедневной сводки. Ясно? – говорил своему адъютанту, усевшись на своём удобном кресле, Фридрих, пока тот едва успевал записывать приказы Фридриха, чтобы выполнить их в наилучшей мере.

– Да, конечно, Ваше Величество, – а он отвечал ему в привычной для него манере, не отрывая пера от бумаги, лица от письма.

– Ну, раз так, то я, пожалуй, пойду в свой шатёр, заниматься своими делами, – наконец, встав со своего удобного «трона», направившись в сторону своих покоев. Впрочем, вопреки возможному предположению, поплёлся он в сторону своего шатра не для отдыха, а для продолжения не менее сложной работы по планированию похода. Как и полагается, он создавал различные сценарии вторжения в герцогство Швонское, различные планы операций. В общем, плёл свою паутину, осуществляя планирование. Пользуясь недавно полученным опытом, он определял предполагаемые расходы, инфраструктуру, которую необходимо будет создать или расширить для обеспечения адекватного обеспечения армии, которую предполагается увеличивать поступательными темпами. Самое забавное – Фридрих, как опытный солдат, понимал всю важность самого факта планирования, осознавая полную бессмысленность детализированных планов, успех которых зависит от слишком многих факторов.

… На следующий день, рано утром …

Началась канонада. Начавшись в самом утре, она активно велась до самой ночи.

Пробив одну брешь, артиллерия тут же ударяла по другой точке, пока защитники, едва успевая удерживать от падения свои трусы, молниеносно пытались, по крайней мере, первое время, заделывать образовавшиеся проходы, через которые, будь на то воля Фридриха, уже тогда бы ворвалась пехота на штыках, поднявшись вверх по склону, устроив кровавую баню в крепости.

Однако Фридрих, осознавая малочисленность своих войск, а также своё подавляющее огневое превосходство, решил обойтись без потерь. Тем более что победа без единого потерянного человека наверняка произвела бы сильное впечатление на будущих врагов, создавая армии Фридриха ореол необоримой силы, которую не сдержит ни одна средневековая крепость.

К слову о том, откуда у него была подобная уверенность в своей полной безнаказанности: как уже упоминалось ранее, на башнях были расположены различные оборонительные орудия, в том числе и торсионные спингалды. Как не трудно догадаться, защитники попытались приспособить эти, а также иные орудия, к обстрелу пушек Фридриха, дабы хоть как-то снизить её активность.

Поначалу они, не встретив никакого сопротивления, попытались было стрелять по ним, но, увы, насыпные укрепления дали о себе знать – ни одной потерянной пушки. Да-да, за все три дня, что работала «артиллерия» защитников, прежде чем последнее их оборонительное орудие, защищённое мощными, но всё же не предназначенными для борьбы с пороховыми орудиями, укреплениями, было уничтожено.

Виной тому было, во-первых, то, что стены были высокими, но не сильно толстыми, вследствие чего удары артиллерии, пускай даже не осадной, наносили по ним страшные удары, чуть ли не отрывая от неё целые куски, а, во-вторых, орудия защитников были гораздо менее мощными и скорострельными, чем пушки Фридриха.

Как итог – закрепив своё превосходство в огневой мощи, он продолжил делать в крепости бреши (это было не так страшно, так как это была тыловая стена, а не фронтальная, которой крепость должна встречать потенциального врага).

Глава 37. Первая пятилетка

Разумеется, слова Фридриха были полной ересью. Впрочем, намёк был понятен – либо сейчас, либо никогда.

Делегация столкнулась с непреодолимой проблемой – полным нежеланием Фридриха идти на какие-либо переговоры в принципе. Таким образом, поняв, что ничем они не закончатся, они решили, что с них хватит этого цирка.

Несмотря на прежние угрозы, им, естественно, никто не препятствовал (что они и сами знали, так как фигура посла – почти священная, не говоря уже о том, что они ему ещё нужны для управления местностью).

Стоило им уйти, как тут же вопрос, будто снятый с паузы, наконец-то вылетел из уст Александры:

– Ваше величество, что это всё значит? По-моему, у нас был чёткий уговор, не правда ли? – и да, не думали же вы, что её исключительно за пол угнетали при движении вверх по карьерной лестнице? Разумеется, нет. Увы, будучи хорошим кавалеристом (как-никак, аристократка, учившаяся верховой езде с младых ногтей), обладая отвагой и смелостью, а также умея распоряжаться деньгами (лишившись родителей ещё в молодом возрасте, она не унаследовала их губительные финансовые привычки), она не обладала главным – стратегическим мышлением. Мысль её, скажем так, была далеко не столь глубока, как ей самой то казалось, хотя и отказать Александре в умении оперативно и решительно реагировать на действия противника тоже нельзя. Впрочем, как будто это не было очевидно, учитывая то, что она де-факто вручила всё своё гигантское состояние Фридриху в обмен на бытие рабом на побегушках у него, рассчитывая как-нибудь убедить его на большее уже в процессе.

– Не бойся, Александра. Это был всего лишь топорный блеф. Я не собирался и не собираюсь возводить тебя в чин коменданта. У меня для этого есть гораздо более подходящие варианты. Ещё есть вопросы? – и снова Фридрих рубил с плеча, совершенно не волнуясь о чувствах Александры.

– Нет… хотя, вообще-то да! – впрочем, к его удивлению, того короткого ответа, что он ей дал, чтобы остудить её воспалённый разум, не хватило, по-видимому. Как жаль.

– Давай, выкладывай, – разумеется, это не сильно порадовало Фридриха, которого ожидал очередной насыщенный день, но что уж поделать – подчинённым, конечно, не стоит раскрывать больше информации, чем им нужно для выполнения их работы, но раз уж речь идёт об одном небольшом вопросе, то почему бы и нет? В конце концов, нельзя быть и слишком грубым по отношению к ним, если ты хочешь завоевать их расположение.

– Вы планируете штурм? – но, к сожалению, Александра задала вопрос, который не следовало поднимать, поставив Фридриха, тем самым, в крайне неудобное положение. Не может же он просто так говорить о подобных вещах в личном разговоре…

– Скажем так – всё зависит от них, – и, как результат, Фридриху пришлось прибегнуть к обтекаемым формулировкам, что даже не являются полноценным ответом, на самом-то деле.

– Ясно, – впрочем, её, на этот раз, хватило. Видимо, Александра сделала верный вывод из сказанного Фридрихом. Закончив, она развернулась и, застегнув подбородочный чешуйчатый ремень своего аккуратно вычищенного кивера (не стоит делать ошибочных выводов – он был только у неё), она, наклонившись, вышла из шатра. Поправив свой головной убор, она пошла в сторону магазина, чтобы устроить внеочередную проверку магазину на предмет надлежащего хранения припасов и их достатка. Фридрих же, оторванный от своего дела, продолжил его, закончив оформление различных важных документов…

… Спустя несколько часов, между завтраком и обедом, чуть позже обедни, в том же самом «гостевом» шатре …

– Полагаю, теперь вы доступны для общения, Ваше Величество, – вынужден был принять парламентария, прибывшего обсудить с ним сметы военных расходов, предъявленные Фридрихом, а также предложения по их снижению.

– Да, конечно. Пожалуйста, входите, герр Кэмпбелл. К слову, не поведаете ли вы мне, как представитель столь известного шотландского клана оказался здесь, в герцогстве Эйсенском, на другом краю Ойкумены? – впрочем, начался разговор с задушевных рассказов о том, как очередной аристократишка оказался здесь. Надоело? Да, но что уж поделать – начинать разговор сразу же с обсуждения финансовых вопросов было не очень вежливо, да и не слишком разумно.

– Так уж получилось, что мой прадед, ведомый желанием добиться успеха собственными силами, недолго думая, отъехал в Бургундское герцогство, где устроился на службу у сына герцога, Филиппа III. Несмотря на верную службу в течение более 10 лет, его услуги не были оценены по достоинству и не были вознаграждены земельным наделом, и уже его сыну, моему деду, пришлось отправиться в очередное путешествие по Ойкумене с целью искать себе лучшего герра. Опустим череду его удивительных приключений, упомянув лишь то, что в конечном итоге он оказался здесь, где и осел, устроившись на службу к герцогу Зальцбурга (традиционный титул кронпринца, наследника королевства Эйсенского, ныне утративший практическое значение, став очередной пустой фразой в длинном представлении герцогов Эйсенских). Верной службой мой дед заслужил себе титул графа Бергедорфа. С тех самых пор моя семья была верна сначала королям, а затем и герцогам Эйсена. Что же, полагаю, подобная история вас удовлетворит? – наконец, эта сказка, достойная быть записанная в любую из существующих семейных хроник. Жаль, конечно, что, куда ни посмотри, обнаружишь похожую, но не будем же мы обвинять столь уважаемых людей во лжи или плагиате, верно?

– Итак, герр Якоб фон Кэмпбелл, граф Бергедорфа и член парламента первого созыва, не хотите ли вы, раз уж у нас есть такая возможность, обсудить ряд финансовых документов, подготовленных мной, при содействии моей помощницы, адъютанта-майора Александры фон Томи, для парламента? Я был бы премного благодарен, – итак, закончив со знакомством (разумеется, Фридрих не был лично знаком с Якобом, несмотря на то, что они встречались на пиршестве, устроенном по случаю дня рождения Вильгельма), взрослые люди перешли к взрослым делам.

– Да, конечно, Ваше Величество. Сочту за честь предоставить вам первое слово, – это не честь, герр Якоб. Это долг верного подданного Его Величества – предоставить монарху, божьему избраннику на этой бренной земле, право первого слова. Впрочем, нам стоит перейти непосредственно к предмету обсуждения:

– Итак, в данный момент я держу в своих руках отчёт о финансовых результатах – в основном, здесь опись трофейного имущества, а также несколько крупных добровольных взносов, внесённых в казну армии (не кассу). Как видите, мы изъяли у врага имущество на сумму в 23 330 дукат. Если быть точнее, в сноске это указано, кстати, то мы постепенно сбыли по справедливой рыночной цене изъятые товары (лишние лошади, сбытые конным заводчикам, золотая и серебряная утварь, сбытые монетчикам на переплавку и так далее), и полученная по итогу сумма денежных средств составила 23 330 дукат. Данная сумма была принята к учёту на пяти расчётных счетах, в шести различных коммерческих банках, для использования при проведении финансовых операций по приобретению боевых припасов и вооружений, – что же, а вот и злая правда. Так уж, к сожалению, получилось, что для ведения любой войны нужны всего три вещи – деньги, снова деньги и ещё раз деньги. К счастью, успех сопутствовал Фридриху и он сумел присвоить практически все товары (правда, пришлось сначала провести операцию по вычищению дерьма, что додумалось своей пустой черепной коробкой кинуть Фридриха на бабки), выручив с них весьма крупную сумму. Подобные суммы можно было бы счесть весьма солидным капиталом для любого банка, так что расположение этих сумм на счетах всего нескольких банков, пускай и оправданное, вызвало смешанную реакцию в деловых кругах. Единственное благо – был проведён конкурс (банки, в первую очередь, были оценены с точки зрения финансовой устойчивости, но были и скрытые параметры оценивания, такие как политическая лояльность руководителей банков), оправдавший выбор этих банков (в рамках которого также были собраны жизненно важные статистические данные). Впрочем…

– Интересно… и что вы собираетесь делать с полученными средствами, Ваше Величество? – а вот и переход к новой бумажке на столе (нет ничего сложнее, как выяснил Фридрих, чем считать на местных счетах крупные суммы)! Ну, что же, начнём?

– А это уже, мой дорогой друг, документ № 2 «Стратегия использования денежных средств». Как видно из документа, часть денег будет направлена на удовлетворение текущих и, частично, будущих расходов военных структур. Примерно 40 % средств (9 332 дуката) будет направлено на создание и расширение предприятий промышленного сектора. Из них 75 % (6 999 дукатов) будет направлено на финансирование программ интенсификации тяжёлой промышленности (металлургия, станкостроение и так далее), а остальные 25 % (2 333 дуката) на развитие лёгкой промышленности. В общем-то, всё в подробностях, до последней мелочи, описано в документах. Все термины, применённые в документах, чётко структурированы и пояснены в приложении к документации № 1 «Положение о терминах, употребляемых в документальном обороте». В общем-то, ваша задача – ознакомиться с документами, а также предоставить оригинал парламенту на рассмотрение и обсуждение. Копию, снятую с документов (вручную, естественно), я уже отправил в архив. Надеюсь, вы не встретите препятствий на своём пути, герр Якоб. Всего доброго и удачи, и да будет с вами небесный владыка! – ох, какая же духота. Пора бы открыть окно, да жаль нет его – откуда же оно в шатре? Это же не XXI век, где существуют дома, атмосфера в которых полностью регулируется нажатием левой пятки на кнопку, а чёртово средневековье, где правят жуткие сквозняки и невзрачная архитектура…

Глава 38. Штурм

– При всём уважении к вам, неужели вы действительно думаете, что они смогут понять вас, Ваше Величество? Даже мне, учащейся у вас азам экономического искусства, несмотря на значительный опыт управления финансами, трудно понять, что вы имеете в виду, а вы предлагаете идиотам из какого-то там парламента осмыслить величие вашей мысли? – Александра, вошедшая через пару минут после конца небольшого разговора между парламентарием и Фридрихом, не сумела удержаться от того, чтобы высказать своё мнение.

– На самом деле, здесь нет ничего сложного. Разве трудно понять, что любой товар, услуга или работа должны быть обеспечены денежными средствами, необходимыми для их оплаты? Ведь не трудно вывести из этого суждения то, что также и денежным средствам необходимы услуги, товары и работы, формирующие спрос на существующую денежную массу. Соответственно, если существует незначительного размера лишняя денежная масса, то она, как и всякий капитал, будет применена по её прямому назначению – для создания или модернизации производств, в рамках естественного воспроизводства капитала, конечно же. Чего же тут сложного? – вероятно, то, что это ни черта не просто? Иногда возникает такое ощущение, что Фридрих специально усложняет то, что могло бы быть объяснено гораздо проще. Хотя, кому какое дело, когда есть пушки и артиллерия? Это уж точно интереснее, чем объяснение того, как вообще работает военная машина изнутри, пускай первое и лишь фасад, за которым нутро, определяющее исход любых битв задолго до того, как враги столкнутся на поле в поиске вечной славы, сражаясь за титул любимчиков Ареса…

– Давайте закроем эту тему и останемся при своём мнении, Ваше Величество, – Александра, не желая мучиться в спорах о том, что рассказываемое Фридрихом – не просто знание, а настоящая загадка, требующая разгадки, решила прервать его. Невзирая на грубость своего поступка, она демонстративно встала по стойке «смирно», несмотря на отсутствие соответствующей команды.

– Ладно, можешь идти по своим делам, – этот жест, без сомнения, был отлично понят Фридрихом. В конце концов, ему тоже не особо нравилась идея спорить с офицерами.

– Так точно, Ваше Величество! – Александра, только и ожидавшая одобрения главнокомандующего, в ответ на разрешение вернуться к своим делам (хотя она, вообще-то, прибыла в шатёр для обсуждения дополнительных закупок зерна, но рассудила, что было бы благоразумным затронуть эту тему несколько позже) она лишь поклонилась в мужской манере, сняв свой головной убор.

– Неужели это настолько сложно? Пожалуй, мне стоит поторопиться с введением обязательного общего образования, хотя бы в отношении представителей высшего сословия. Впрочем, пока что стоит сосредоточиться на штурме… Николаус, сходи-ка и приведи сюда командира объединённой артиллерийской батареи и генерала первой усиленной бригады, герра Рихтера, – к слову, затрагивая тему объединённой артиллерийской батареи.

Так уж получилось, что, как и когда-то Наполеону или Суворову, Фридриху были открыты секреты любой победы – стратегическая и тактическая гибкость, проистекающая из этого манёвренность и внезапность, а также получение численного перевеса и подавляющей огневой мощи на узком участке фронта.

Разумеется, манёвренность и внезапность не играют особой роли при взятии укреплённых крепостей, в отличие от грамотного проведения осадных работ и регулярной артиллерийской подготовки, обеспечивающих проведение первых.

К сожалению, полностью раскрыть таланты своих новеньких сапёров и инженеров, Фридрих, сражавшийся с не самой крупной крепостью, уступающей как по гарнизону, так и по числу пушек, а также обладающей средневековыми стенами, рассчитанными на совершенно иные задачи, не мог.

Понимая это, он не стал рисковать своими солдатами, сапёрами и инженерами, предпочитая занимать их более безопасными, но не менее важными и полезными работами (наведение мостов, каналов, приведение в порядок дорог, строительство мелких речных укреплений и так далее), предпочтя подавление артиллерийским огнём.

Исходя из этого, Фридрих благоразумно свёл все свои пушки в единую батарею, устраивавшую постоянные и разрушительные обстрелы. Плотным, но не одновременным огнём, она постоянно держала противника в напряжении, пока артиллеристы приобретали необходимый опыт и совершенствовали те идеи, что им подавал Фридрих.

Ожидаемо, и притом довольно показательно, что при этом они потратили все запасы передка (то есть, порядка 144 ядер у 16-ти 12-фунтовых пушек и 396 ядер у 33-ёх 6-фунтовок) и зарядных ящиков (то есть, порядка 5772 ядер, а если быть точнее, то все 1152 ядра 12-фунток и все 4620 ядер 6-фунтовок).

Кроме того, было затрачено по итогу 18 372 фунта пороха (5832 фунта у 12-ти фунтовых и 12540 фунтов у 6-ти фунтовых), или 6322,31 кг пушечного пороха. Просто к сравнению – под Ваграмом французы потратили свыше 100 000 ядер при 584 орудиях, а Фридрих – 6312 ядер при всего-то 49 орудиях (171 ядро на орудие у Наполеона против 129 у Фридриха).

– Чем могу услужить, Ваше Величество? – впрочем, пора бы возвращаться к нашим баранам. Пока мы обсуждали, в очередной раз, матчасть, уже успели явиться одни из главных лиц – Евгений фон Рихтер, генерал от инфантерии, командующий первой усиленной бригадой (2 полка), а также Леон фон Вольф, полковник от артиллерии, руководящий 1-ой артиллерийской батареей.

– Герр Рихтер – оперативный план изменился. Вели начать заготовку фашин и туров. Не хотел я, конечно, прибегать, к этому, но, видимо, придётся штурмовать крепость. Собственно, в связи с этим, герр Вольф, поручаю вам провести создание крупных брешей, – к сожалению, Фридрих торчать больше под Дерптом не мог, вне зависимости от его кондиции, да и не желал. Внутренние дела требовали его скорейшего прибытия, и он не мог просто и дальше их игнорировать.

– Так точно, Ваше Величество! Разрешите пойти! – разумеется, приказы были тут же приняты к сведению. Теперь, когда все необходимые приказы были отданы, оставалось только ждать их исполнения, усердно попивая пустоту, так как чай ещё не был известен (что крайне опечалило известного чаехлёба Фридриха). Кофе, к несчастью, был также недоступен для массового ввоза из-за его просто космической стоимости, вызванной монополией арабики.

– Разрешаю, – кстати о сельскохозяйственных культурах – это покажется забавным, но Фридрих, ещё не успевший даже создать первый свой полк, сразу же начал внедрять на своих угодьях примитивное четырёхполье (клевер, озимая пшеница, турнепс, ячмень). Не остался без внимания и голландский (он же роттердамский) плуг (несмотря на высокую стоимость железных изделий), а также многие другие изобретения, оставшиеся без внимания других. Кроме того, он постепенно начал притеснять крестьян-общинников на своей земле, прекращая под разными предлогами их аренду земли, чтобы объединить их мелкие участки, составлявшие общественную землю, под своим непосредственным управлением. Этот процесс, начатый ещё до прихода Фридриха к власти, лишь ускорился с его фактическим воцарением, принимая всё больший масштаб (в основном, благодаря экспроприации церковных наделов). За ним, естественно, последовали и его сторонники, бывшие, впрочем, не столь деликатными, в отличие от Фридриха, в своих сношениях с крестьянами, но последствия этого скажутся ещё не скоро…

… Чуть позже, перед войском …

– Солдаты, подлые предатели отказались от милосердных условий, предложенных им! Они предпочли спасти жизнь предателю, продавшему родину врагу, нежели обойтись малой кровью. Что же, они сами выбрали свою судьбу! Давайте же поможем им встретиться со своими праотцами, ребята! – как и прежде, Фридрих выступал перед своим войском перед тем, как отправить его в самое пекло, а самому, незаметно оставшись в тылу, погрузится в штабное управление.

– Йа!!! – и, несмотря ни на это, ни на слабую речь, солдаты, воодушевлённые прежними победами, а также недавней выдачей первого жалования, задрожали в предвкушении грядущей славы.

– Вперёд, солдаты! – и, естественно, они её получат. Посмертно или прижизненно, не так уж и важно, ведь Фридрих им обещал славу, а это значит, что они её получат.

– Ура!!! – естественно, заранее расположенные по фронту, полки, получив команду, мерным шагом колоннами двинулись в сторону крупнейших брешей, пока над их головами летали ядра, безжалостно разрушавшие наспех сооружённые баррикады и недавно сделанные заплатки в дырах (естественно, сделанные из рук вон плохо).

Перед колоннами бежала в рассыпном строю третья лёгкая полубригада (5-ый гвардейский полк, состоящий из 1 роты карабинеров и 3 рот егерей), авангардом которой была рота карабинеров – 250 отборных лёгких стрелков, лучшие стрелки в армии.

За ними шла в двух колоннах первая усиленная бригада (1-ый и 2-ой гвардейские полки, каждый из 1 роты гренадер и 3 рот фузилеров) под началом Рихтера, авангардами которых выступали вышеупомянутые гренадерские роты (всего 500 человек; целый батальон, по сути), подкреплённые четырьмя взводами гренадеров (200 человек), выделенных из состава второй бригады.

Следом за ними, штык в штык, шла, собственно, вторая бригада, скрывавшая манёвры первой кавалерийской бригады и второй лёгкой кавалерийской полубригады, а также выступавшая тактическим резервом.

Спустя полчаса карабинеры, подошедшие на расстояние эффективного одиночного выстрела, начали подавлять своим точечным огнём защитников на стенах (выцеливая при этом «постоянных» членов гарнизона, являвшихся, по сути, его офицерским костяком).

Поначалу защитникам, за счёт своего численного преимущества по отношению к карабинерам, удавалось как-то отвечать им, в результате чего те потеряли 9 человек от выстрелов арбалетов и 1 от попадания пращой.

Однако когда через несколько минут к ним на подмогу подошли отставшие егеря, защитники вынуждены были покинуть свои позиции, так как подавляющий огонь метких стрелков Фридриха сделал смертельно опасной любую попытку противодействовать им.

Через десять минут гренадеры, подошедшие к позициям солдат третьей лёгкой полубригады, обеспечивших им [гренадерам] огневое прикрытие под предводительством фон Коха, не продыхая ни секунды, устремились своими большущими и мускулистыми телесами в сторону многочисленных брешей.

Разумеется, шансов у гарнизона, состоящего, по большей части, из ополчения, набранного из местных жителей, не было, уж точно не против гренадеров Фридриха, лучших из лучших.

Спустя несколько минут гарнизон, несмотря на значительное усиление их рядов остатками тех, кто защищал стены, был полностью продавлен безумным натиском гренадеров, тем более, что у них среди главных преимуществ было наличие наступательных гранат, крайне эффективных против слабо защищённых масс пехоты в подобных узких пространствах.

Поводом для повального отступления к цитадели, впрочем, стало то, что карабинеры, поднявшись на пустующие стены, полностью их захватили, водрузив свой флаг и начав обстреливать с высоты защитников.

Через пару минут они, практически не встретив никакого сопротивления, открыли главные ворота кавалеристам из первой кавалерийской бригады и второй лёгкой кавалерийской полубригады, возглавляемых храброй Александрой фон Томи.

Впущенные, они тут же ворвались в город, начав преследовать и рубить, да вытаптывать поспешно отступающих в цитадель солдат гарнизона, прямо до самых стен оной, пускай всадники и не сумели ворваться туда, наступая на пятки врагу.

Через час, не встретив никакого сопротивления, солдаты Фридриха захватили весь нижний город (вся крепость была разделена на три части – внешний сектор, так называемый нижний город, внутренний сектор, он же цитадель, а также донжон).

Разумеется, это было невероятным успехом – потеряв всего 10 карабинеров и 20 гренадеров, Фридрих захватил большую часть крепостных укреплений, существенно сузив ширину фронта.

Впрочем, выигрывал от этого и враг – несмотря на потери, он, за счёт сужения ширины фронта, сохранил прежнюю концентрацию гарнизонного ополчения на квадратный метр. Тем более что профессиональные военные, костяк гарнизона и его офицерский состав в одном лице, в результате хорошо слаженных и проработанных действий, практически не понесли потерь.

Кроме того, в условиях узких средневековых улочек разместить батарею так, чтобы она смогла предварительно обработать вражеские укрепления, было попросту невозможно. Всё, чего удалось добиться артиллеристам – занятия высот неподалёку от города, что позволило с переменным успехом обстреливать донжон в цитадели, однако каких-либо практических выгод этот обстрел не принёс, никак не затронув боевой дух солдат гарнизона, твёрдо настроившихся обороняться от «узурпатора» и «тирана»…

Глава 39. Скука

– К сожалению, слишком узкая ширина фронта нивелирует численное преимущество ваших солдат, Ваше Величество. Кроме того, в силу ряда особенностей внутреннего устройства крепости, таких как, например, вездесущие кривые и узкие улочки, представляется невозможным эффективно использовать внутри неё артиллерию и кавалерию. В связи с этим мне представляется, что солдаты, истощённые взятием и очисткой внутреннего города (его население было принудительно удалено из крепости и направлено в штрафную колонию на сочленении Прута и Данубе, а имущество реквизировано), вряд ли справятся со штурмом стен цитадели. Моё предложение – приступить к постепенной расчистке внутренних пределов от нагромождения жилых домов, последующий перенос артиллерии на расчищенный пустырь и прицельная артподготовка, и уже после штурм, – в принципе, фон Рихтер выдвинул вполне себе дельное предложение, пускай и сулящее серьёзные затраты по времени. Впрочем, прежде чем мы обсудим дополнительную причину, почему это предложение, на самом-то деле, было очень заманчиво, сначала проясним одну деталь. Ранее уже упоминалось, что Фридрих разделил свои войска на две части, однако во время штурма участвовало всё войско, причём оно было сконцентрировано на одной единственной стороне. Причина, почему Фридрих счёл возможным вернуть вторую часть войска обратно – из-за ряда ошибок, совершённых при проектировании и строительстве, мосты, соединявшие крепость и другой берег, были крайне хрупкими, что и выяснилось в результате короткой канонады из 4-ёх фунтовых орудий, закончившейся, неожиданно для всех, разрушением мостов. Да-да, произошло обрушение перехода между крепостью и другим берегом, в связи с чем, собственно, и сделалось невозможным любое сообщение между двумя берегами. Как следствие – пропала любая необходимость в содержании войск на другом береге, к которому у жителей крепости теперь попросту не было доступа. Поэтому Фридрих, воспользовавшись удачным выведением всех осадных механизмов крепости, ещё сильнее затянул удавку на шее обороняющихся при помощи речного флота, которому теперь не приходилось бояться какого-либо сопротивления со стороны противника. Войска и артиллерию же, расположенные до этого на другом берегу, он перевёз по более короткому маршруту обратно, воспользовавшись всё той же речной флотилией.

– Немедленно приступайте к планомерной расчистке внутреннего пространства крепости, а также срытию её стен. Я планирую на месте нынешних укреплений возвести новые, более крупные и мощные, а для этого, как вы понимаете, герр Рихтер, необходимо срыть старые. Так что можете не жалеть сил солдат и рабочих, главное уложитесь в месячный срок. По любым вопросам обращайтесь к герру Сергию, ясно? – собственно, вот она, та самая дополнительная, а на деле основная, причина. На самом деле, в этом нет ничего удивительного – планы Фридриха по всесторонней модернизации, разумеется, не могли не затронуть оборонительные укрепления, являющиеся краеугольным камнем обороноспособности любой страны до воцарения на полях сражений общевойсковой доктрины. Недолго думая, он поставил себе целью устроить настоящую цитадель, способную держать годами корпуса численностью до 60 или даже 80 тысяч человек (при силах в 20 тысяч солдат регулярного гарнизона). Однако, взглянув на жалкое состояние своей казны, Фридрих решил, что пока что ему хватит и небольшой, грамотно построенной крепости, отложив проект по её дальнейшему расширению в долгий ящик.

– Вы не желаете предварительно провести переговоры с осаждённым в цитадели гарнизоном, Ваше Величество? – впрочем, у Рихтера к Фридриху всё ещё оставался один очень важный вопрос…

– Приступайте сейчас же, вне зависимости от переговоров и их результатов, – получив и на него ответ, вышеупомянутый Рихтер, взглянув напоследок на безмолвного Сергия, как раз недавно прибывшего, вышел, причитая что-то себе под нос.

– Полагаю, теперь мы можем начать, Ваше Величество? – спросил, наконец, молчавший всё это время маршал Сергий, приобретший наследственный дворянский титул и заслуженную фамилию – фон Гегель, в честь знаменитого (пускай Фридрих и не был согласен с философией герра Георга) немецкого философа Гегеля. К слову, маршал – одна из высших военных должностей в рамках новой военной структуры герцогства Эйсен, означающая «руководитель дивизии». В случае Сергия – руководитель первой стрелковой гвардейской полудивизии (полу, потому что лишь 2,5 бригады, то есть 2 бригады и 1 полубригада, из положенных 5 бригад), в подчинении которого находились все пять существующих полков пехоты.

– Да, конечно, «герр Гегель». Итак, как обстоят дела в столице? – разумеется, Фридрих не сумел удержаться себя от того, чтобы подколоть Сергия по поводу недавно полученного им титула. Действительно, а как тут удержаться то?

– Насколько мне известно, пока что в столице более-менее спокойно. Население, пускай и без особого энтузиазма, приняло новую реальность. Впрочем, существуют и те, кто явно недоволен вашими действиями, но не особо возникают, покуда вас и ваши предприятия сопровождают успехи. Представлены они, в основном, феодальной знатью и священниками, а также крестьянами-общинниками. В рамках диалога с определёнными лицами я выяснил, что наибольшее неудовольствие вызывают следующие ваши действия: отмена внутренних пошлин, составлявших значительную часть доходов крупных феодалов, экспроприация церковных земель в пользу крупных латифундий буржуазии и церковного имущества в пользу государства, навязывание кабальных условий аренды общественной земли лендлордами с целью прекращения последней. Кроме того, военная аристократия и дворянство крайне недовольны тем, что вы возвели меня в ранг маршала, де-факто осуществляющего функции магистра пехоты (несмотря на то, что такой должности вообще не существовало), принятием женщины в качестве маршала-лейтенанта (то есть, заместителя маршала) первой кавалерийской лейб-гвардии дивизии (её маршалом был сам Фридрих). В общем-то, Ваше Величество, вы держитесь у трона пока что только за счёт ваших успехов. Не думаете ли вы, что вам пора что-то предпринять? – ауч! Сергий, зачем же так колко? Вероятно, дела реально не очень, если даже лояльный Сергий начал убеждать Фридриха хоть как-то поменять свою политику.

– Хм… как вижу, мои опасения подтвердились. Что же, ради этого я тебя и вызвал – ты остаёшься здесь и завершаешь моё дело, в этом тебе поможет Александра. В твоём распоряжении мой личный шатёр. На столе увидишь ряд документов – это мои приказы и методические указания, которых тебе следует придерживаться. Советую тебе ознакомиться с ними. Ну, а я возвращаюсь в столицу, улаживать дела. Что же, удачи тебе, Сергий. Надеюсь, ты не разочаруешь меня, – сняв свои негигиеничные кожаные ботинки, Фридрих выпустил во внутреннее пространство тошнотворный одор своих ног (от чего стоявший рядом охранник чуть не упал в обморок). Вместе с тем предварительно вымыв их в тазике (так как ванну было трудно набрать и нагреть, принимал её Фридрих только перед сном), вытерев их и обернув в чистые портянки, он надел новую блестящую пару качественных чёрных кожаных сапог (на которые он же и создал моду, кстати).

– Вы разве не собирались устроить предварительные переговоры? – спросил недоумевающий Сергий (которого ещё и подташнивало от тошнотворно-сладкого запашка чьих-то ножек) у Фридриха.

– Да, собирался, – на что он ему ответил короткой фразой, решив, видимо, не слишком сильно отвлекать себя от надевания своего уже успевшего стать ему родным рейт-фрака (к слову, Фридрих наконец-то научился более-менее хорошо ездить на коне).

– И как вы собираетесь тогда вести переговоры о сдаче цитадели? – впрочем, за одним вопросом последовал другой…

– Я оставляю это дело на твоё усмотрение. В шатре находится расшифрованная стенограмма предыдущего раунда переговоров. Из неё ты узнаешь мои требования. Всё, что тебе нужно – повторить их. Согласятся – хорошо, не согласятся – ничего страшного. Собственно, вот и всё, – естественно, и на него у Фридриха был уже давно заготовлен свой ответ. К слову, время на вопросы у Сергия истекло, ведь Фридрих застегнул последнюю пуговицу своего фрака и, наконец-то, отправился в сторону выхода из шатра. Таким образом, Фридрих ушёл, оставив Сергия наедине с Александрой разгребать оставленные им дела…

… Спустя пару дней, уже в Ульфхайме …

– Депутаты первого созыва приветствуют вас, Ваше Величество! – произносили вставшие в присутствии Фридриха со своих кресел парламентарии. Разумеется, Фридрих прибыл для обсуждения проекта государственного бюджета (на заметку – в то же время происходило обсуждение проектов местных бюджетов, в частности, города Ульфхайма). Вообще-то, монарх был обязан участвовать в каждом заседании высшей палаты парламента, являясь его спикером (Парламентспрезидентом, если быть точнее; впрочем, лишь формально, ведь на деле большую часть его функций, особенно административных, выполняет доверенное лицо герцога, являвшееся заместителем лорда-спикера). На практике же монарх, как и при прежнем королевском совете Вильгельма, являлся тогда, когда хотел, обладая правом собрать его в любой момент для обсуждения абсолютно любого вопроса по малейшей своей прихоти. Собственно, пользуясь этим фактом, Фридрих просто продолжил этот обычай, внедрив его и в новый парламент.

– Мы (pluralis majestatis, оно же носизм, оно же множественное величия) приветствуем вас, благородные герры! Полагаю, всем уже известно, по какому поводу мы сегодня собрались? – разумеется, Фридрих тут же ответил, однако уже в непривычной ему манере, подтверждая слухи о скорой реальной, а не фейковой, коронации Фридриха.

– Конечно, Ваше Величество – для обсуждения «бюджета», – хором ответили ему парламентарии, удобно устроившиеся на обоих ярусах обновлённого здания королевского совета.

– Да, безусловно. Полагаю, все присутствующие здесь лица уже ознакомились с предоставленной им документацией? – Фридрих же, в ответ, лишь задал новый вопрос, пускай и на него он также знал ответ.

– Разумеется, Ваше Величество. Стоит отметить, что предоставленные вами документы впечатляют своей масштабностью и подробностью. Признаться, я боюсь, что тот, кто записывал все эти трактаты своей собственной рукой, более не с нами в этом мире… – шутил один из парламентариев, сидевший в левом верхнем углу второго яруса, на что весь зал, также знакомый с этим чувством, залился смехом.

– Хорошая шутка, герр, – Фридрих же, в ответ на это, лишь сухо подвёл черту, приготовившись к моменту, которого все с нетерпением ждали…

Глава 40. План "Си"

– Да, Ваше Величество. Большинство из присутствующих ознакомились с предоставленными вами документами, пускай это было и… весьма неожиданно, честно говоря. Впрочем, мы, депутаты от Баната, вынуждены заявить, что, при всём уважении к вам, Ваше Величество, мы не одобряем ваших начинаний, – ох, кто-то решил быть честным? Зря, конечно, но ладно…

– Ох, вот как? Что же, хорошо. Впрочем, тогда мне есть чем поделиться с парламентом – до меня недавно дошла информация, что Император собирается разрешить своему сыну собрать имперское ополчение для принятия участия в крестовом походе против нашей отчизны. Вынужден отметить, что я буду вынужден ввести дополнительные воинские контингенты в Банат на постоянный постой, если хотя бы слово из этих слухов подтвердится. Полагаю, 5-ый гвардейский полк под командованием герра Йозефа фон Коха отлично подойдёт на эту роль, впрочем… ох, что я. Простите мне мои манеры, но я действительно забыл спросить у вас, что вы думаете об этом – возможно, стоит внести соответствующее предложение? – ну, раз уж пошли такие крупнокалиберные угрозы, стоит ввести немного контекста. Во-первых, 5-ый гвардейский полк – это полк лёгкой пехоты. Полагаю, никого не удивит, что лёгкая пехота, как и любая армейская часть, в которую идут преимущественно те, кто не может смириться с привычной для линейных полков дисциплиной (бывает, просто не дано), имеет ряд… «особенностей». Да, как не трудно догадаться, егери, как и любые люди, занятые охотой и выживанием в глуши, не просто суровые мужчины, обладающие превосходными навыками, такими как меткость и смекалка, а также выносливостью, но и крайне «свободолюбивые» ребята, имеющие, как правило, большие проблемы с дисциплиной и законом. А теперь представьте – вам не просто нужно будет держать на постое солдат (из-за чего цены в округе хорошенько так поднимутся, ведь армия создаёт искусственный, кратковременный спрос на многие жизненно важные товары, предложение которых не вырастет в ответ). Нет, вам нужно будет иметь у себя на постое прожорливых засранцев, пьянчуг и отборных уродов, каких ещё поискать надо. Впрочем, «приятности» на этом не заканчиваются – кадры 5-ого гвардейского набраны, главным образом, среди трансильванских охотников, большинство из которых – мадьяры (венгры), да ещё и католики. Не то чтобы это секрет, но у банатских сербов и болгар, православных славян, когда-то бывших на данническом положении у вышеупомянутых, весьма «тёплые» чувства к венграм. Да ещё и командир – немец, выгнанный ссаными тряпками и вилами из края. За что? Ну… изнасилование молодой крестьянской невестки и кражу двух бочек вина, а также многочисленные оскорбления уничижительного характера. Теперь вы чувствуете этот запах «отличных» перспектив? Полагаю, что да, ведь это вопрос без варианта ответа «Нет», как и предложение Фридриха.

– Полагаю, мы всё же можем прийти к некоторому «соглашению»… Ваше Величество, – вот, видите, и они почувствовали знакомый запашок. Полагаю, им, как и селянам из притчи про Муллу Насреддина и слона, не сильно понравилась идея эдакого «слона, вытаптывающего все посевы» (только тут «слон» их выжирает, попутно раскрывая тебе пикантные подробности твоего происхождения). Что же, в этом винить их нельзя.

– Полагаю, – Фридрих, одержавший победу, внутри ликовал. Впрочем, осознавая преждевременность нахлынувшего на него счастья, он стёр со своего рта все следы едва поднявшихся уголков рта, приготовившись к дальнейшему наступлению.

– И всё же, главная тема дня – «бюджетный проект» Его Величества. Стоит, пожалуй, вернуться к ней, – тем временем, несмотря на молчаливое согласие подавляющего большинства, составляющего примерно 67 % от числа всех депутатов (остальные 33 %, на самом-то деле, допустили только для создания иллюзии плюрализма), возник очередной словесный оппонент. Жаль, конечно, что внешне честный и добропорядочный депутат, избранный для удовлетворения толпы, умудрился додуматься попасть в немилость к Фридриху, но что уж поделать.

– Да, верно. Предлагаю вернуться к этой теме как можно скорее, чтобы мы смогли проработать её хотя бы чуть-чуть быстрее, – а толку, если всё равно здесь все просидят до ночи, мельком обсуждая и тут же подтверждая всё новые и новые, как будто бы плодящиеся почкованием, законопроекты Фридриха?

– Итак, судя по всему, Ваше Величество, вы решили затратить значительное количество средств на так называемое «создание и расширение, а также модернизация, предприятий»? Это ведь примерно четверть всего бюджета, как-никак, – разумеется, всё тот же сравнительно молодой человек (он действительно выделялся на контрасте с довольно взрослыми господами) продолжил.

– Полагаю, всем присутствующим здесь хорошо известно, что воюем мы, хоть и с верой и правдой в сердцах, винтовками и пушками, а они – порохом, ядрами, пулями. Всё это – продукт производства. Порох – пороховых мельниц, где разламывают на мелкие гранулы крупные куски пороха. Пули и ядра, стволы орудий и фузей, а также многие другие металлические товары – в многочисленных литейных цехах. Лафеты – в мастерских, а дерево для них – люди, знающие толк в выборе древесины и обращении с ней. Итак, производство каждого из этих промежуточных этапов длинных производственных цепочек – задача далеко не тривиальная, требующая серьёзных капитальных вложений, наличия специалистов, а также многих других жизненно необходимых для создания любого продукта вещей, в том числе и сырья. И, как бы больно мне ни было это признавать, зная те воистину титанические усилия, которые прилагают наши промышленники для выпуска как можно более качественной и, в то же время, массовой продукции, цены – кусаются, а количество и качество – крайне… «случайны». Учитывая это, становится совершенно очевидно, что государству необходимо предпринять деятельные меры, во-первых, по наращению выпуска военной продукции, и, во-вторых, установить чёткие и высокие стандарты продукции, обеспечить её унификацию. Чтобы достичь этой цели, я начал подготовку различных планов по созданию и расширению производственных комплексов, приготовил возможные сметы расходов на их строительство, разработал в совместной работе со многими учёными умами самые разные архитектурные планы. В общем-то, я создал несколько планов по индустриализации государства с упором на военную и тяжёлую отрасли промышленности, которые позволят обеспечить безработных работой, а нам – сократить расходы на материальное обеспечение армии, – что же, я крайне удивлён – тем, что он использовал слова, значение которых столь трудно понять. Полагаю, стоит ожидать, что никто не понял его приколов про «volksgewehr» (в смысле – раздать крестьянам винтовки, что ли?). Впрочем, ему не привыкать – собственно, именно ради этого он и обеспечивал себе надёжное прикрытие в виде полностью послушного парламента.

– Хм… хорошо, допустим. Однако, Ваше Величество, мне действительно хочется узнать – а какой из этих планов вы бы нам рекомендовали? – это что, проверка на то, сколько депутатов под каблуком? К чему она, когда Фридрих так любезно приветствует чуть ли не каждого из парламентариев?

– Стоит признать, что у каждого из планов есть свои плюсы и минусы. Впрочем, если бы мне пришлось выбирать, то я бы предпочёл вариант «Си». Я более всего работал над ним, так что и уверен больше всего именно в нём, – сон или явь? Неужели Фридрих купился на подобное и просто выдал численность своих сторонников? Ну ладно…

– Ха, вот так даже, да? Ну, что же, полагаю, что больше вопросов у меня нет… – ну, он хотя бы заткнул молодого мужчину, а это уже феноменальный успех, как мне кажется.

– Ну, полагаю, раз ни у кого нет более вопросов, стоит проголосовать? – задал риторический свой вопрос Фридрих, вернувшись из центра зала, где он выступал, на свой трон спикера (по сути, короля, но этого мы говорить уже не будем, ведь это оскорбление императора).

… Спустя несколько минут после голосования …

– Итак, распределение голосов следующее: за план «Си» – 24 депутата, за план «Икс» – 4 человека, а за план «Бета» – 2 парламентариев. План Си, за который проголосовало большинство, будет немедленно принят к рассмотрению, в обход второму и третьему раунду обсуждения… – уверенно декларировал Фридрих, воспользовавшийся заранее прописанной возможностью.

– Полагаем, вам виднее, Ваше Величество, – с ухмылкой примечали депутаты из Баната, наконец осознавшие, что всё происходящее – клоунада для прессы и народа. Хотя, не то чтобы у них была надежда на что-то иное, но всё же…

– Спасибо за ваши лестные слова, благородные герры, – отвечал им улыбающийся, аки лукавый дьявол, Фридрих. Вероятно, он был просто доволен тем, что он смог протолкнуть свой законопроект.

… Спустя несколько часов, уже в замке …

– Ну, как у вас всё прошло, Ваше Величество? – спрашивала любопытная Карла фон Либкнехт, наконец прибывшая ко «двору» Фридриха.

– Карла фон Либкнехт, я полагаю? Полагаю, вы попали в весьма незавидное положение, раз решили обратиться ко мне, человеку, убившему вашего отца. Знаете, до меня дошли определённые слухи (так Фридрих называет информацию от разведки, что, впрочем, не то чтобы далеко от правды), что вы теперь более не герцогиня Далмации, моя дорогая сестра (привычная форма обращения монархов друг к другу – брат/сестра, ибо большинство из них, сюрприз-сюрприз, действительно приходились им таковыми). Имею честь заключить, что вы здесь затем, чтобы предложить мне сделку? – вообще, Фридрих не то чтобы самый умный человек на земле, но когда он приобретает вот этот свой серьёзный вид, настраивается на цель и уже готов сделать всё ради неё, то становится грозным врагом. Так и здесь – встретив дочь бывшего врага, он, пускай и не питая к ней особой злости, осознавая её непричастность ко всему произошедшему, моментально втоптал ту в грязь. Полагаю, не самое приятное из ощущений. Что же, будем надеяться, что юная мадам благоприятно переживёт подобное.

– Да, вы правы, мой дорогой брат. Раз уж вы разгадали мой замысел, я буду с вами честна – я здесь за вашей помощью. Думаю, для вас не секрет, что отсутствие у вас жены воздействует не самым приятным образом на лояльность ваших сторонников, равно как и отсутствие наследника. Собственно, вот вам моё предложение – стать вашей женой. Я готова родить столько наследников, сколько вам нужно. Я готова пожертвовать всем своим наследством, но прошу – не позвольте врагам моего отца уничтожить его наследие! – юная девушка, обычно прекрасная своими телесами, сейчас выглядела не самым приятным образом – вынужденная диета, неприятности долгой поездки, а также сильный стресс, как-никак, давали о себе знать. Забавно, что она и в этой ситуации попыталась соблазнить Фридриха, несмотря на свой жалкий вид после дороги, несмотря на своё обещание ему быть честной в методах и словах. Видать, совсем отчаялась мадам…

– Дорогая моя сестра, давайте мы, для начала, вас отмоем, хорошенько накормим и дадим отоспаться. Полагаю, вы очень устали с дороги, так что небольшой отдых пойдёт вам на пользу – пожалуйста, пройдите вместе с моей прислугой, она уже приготовила вам ванну и кровать. Дела мы обсудим завтра, во время завтрака, хорошо? – и, естественно, взрослого горожанина из прошлого не сильно прельстила перспектива заняться перепихоном без презерватива с заплаканной и уставшей девушкой. Тем паче, что она была его кузиной (гемофилия называется королевской болезнью не просто так, господа любители кузин и прочих сестёр).

– Эмм… хорошо? – не готовая к такому повороту событий, Карла, впрочем, не сильно сопротивлялась, занятая то ли думами о сексуальной ориентации Фридриха, то ли о других причинах неэффективности её мер по очарованию юного регента…

Глава 41. Killer Queen

… Следующим утром, в обеденной комнате …

– Итак, Карла фон Либкнехт, насколько я знаю, ты приехала сюда, чтобы заручиться моей поддержкой в случае твоего возвращения, так? – Фридрих, сидевший на своём шикарном троне, выглядел просто шикарно. Вероятно, потому, что он, грязный и плохо пахнущий после длинной дороги, теперь был, наконец-то, очищен от всей той падали, что скрывала его природную красоту. Разумеется, подобный контраст между вчерашним грязным солдатом и сегодняшним денди (чего только не сделаешь ради бренда имени себя) стал шокирующим для юной принцессы, еле удержавшей себя в руках.

– А? А, вы про мою цель визита… да, мой дорогой брат, я прибыла сюда просить вас о помощи в восстановлении моих законных прав на отцовское наследство, – впрочем, ей также помогло и каменное лицо Фридриха, взгляд которого был прикован к небольшой рельефной модели Балкан, на которой он расставлял разные фигурки…

– И зачем же мне это делать? – пока, наконец, не был задан главный вопрос. К тому моменту, кстати, были расставлены все фигуры, а последней из них – сама Карла.

– Раз уж я решила быть с вами честной, поведаю вам правду, не сокрыв и песчинки её – вы холостяк. Я уже сказала вам это вчера, но повторюсь снова – вам нужен наследник. Не ради сохранения своего наследства и древнейшего аристократического рода, а ради продолжения вашего же правления – вашим соратникам нужна стабильность. Сейчас, заполучив столь много, они желают закрепить за собой свои приобретения, для чего им нужно, чтобы у вас был законный наследник. Именно потому их столь нервирует ваша охота до военных авантюр, разве вы не понимаете этого? – Карла, выпившая пару другую стаканчиков других для уверенности перед этим, уже ничего не боясь, выпалила всё это Фридриху, видимо, надеясь на мгновенное «Да».

– Дорогая сестра, с чего вы решили, что вы – лучшая кандидатура? Мне в жёны предлагал свою сестру сам Император, эрцгерцог Австрии. Мне предлагали в жёны своих дочерей, причём по очереди, герцог Бургундский, Карл де Валуа по прозвищу «Смелый», курфюрст Саксонии, Фридрих фон Веттин по прозвищу «Сильный», король Чехии, Вацлав II Пржемыслович по прозвищу «Безземельный», а также многие другие. Итак, дорогая сестра, скажите-ка мне ещё раз – почему вы считаете, что ваше предложение для меня подходит гораздо лучше? – разумеется, этого не произошло. Оскорблённый подобным отношением в собственном же доме, он тут же огрызся, пускай и был отчасти с ней согласен.

– Да, вы правы. Они предлагали вам – но было это на том самом пиру в честь дня рождения вашего деда, если мне не изменяет память. Сейчас же, смею предположить, немногие согласятся отдать своих любимых дочерей и сестёр за отлучённого от церкви тирана, силой устранившего прежнего правителя от власти, не так ли? Впрочем, можете не отвечать – я, итак, уже знаю ваш ответ. Да и, в общем-то, это не важно. У меня есть и более весомые аргументы… впрочем, вряд ли они вас заинтересуют, если вам действительно так интересны предложения далёких правителей, – весьма неплохо! Поставила на место парня, ничего не скажешь.

– Ха-ха, неплохо! Разумеется, вы правы… вернее, были бы правы, если бы речь шла о прошлом. Вы идеалистичны и наивны, моя дорогая. Всем плевать, какова природа моей власти, пока я представляю собой грозную силу. Более того, очень многие влиятельные лица готовы поддерживать мою власть, пока она им выгодна, разумеется, – Фридрих, это прекрасно, что ты, такой мудрый и начитанный, отлично понимаешь, что геополитика работает немного не так, как многие себе это представляют, но тебе ли, ещё недавно полному новичку, говорить ей об этом?

– Ваша победа, безусловно, потрясла весь Свет, но это не значит, что вам допускается медлить. Ваш успех должен быть закреплён, если вы хотите, чтобы вас воспринимали в серьёз. Моё предложение – вы женитесь на мне, а затем помогаете вернуть трон Далмации её полноправной владычицы, чтобы взамен приобрести право властвовать в моих землях так, как вам заблагорассудится. Разве не отличное предложение? – аккуратно переложив одну ножку на другую, Карла отлично устроилась в предоставленном ей диване. Разумеется, она держалась уже из последних сил, хватаясь за любые возможные доводы в своём споре. Она уже уверила себя, что всё кончено, как вдруг…

– Знаете, мне не стоило бы этого говорить вам, но я, так или иначе, собирался вторгнуться в ваши владения. Вне зависимости от того, кто бы сидел на троне Далмации прямо сейчас, я бы его захватил. Ваше несчастье уже сыграло мне на руку – центральная власть во владениях вашего покойного отца раздавлена и уничтожена. Ваша страна раздроблена, и в ней нет более силы, которая могла бы решительно сопротивляться мне и моей бравой армии. Тем не менее, по всей видимости, удача улыбнулась мне ещё раз, коли вы решили прибыть к моему двору. Женившись на вас, я приобрету надёжный и легитимный повод для вторжения в Далмацию, раздробленную и погружённую в междоусобные войны между различными мелкими феодалами. Разумеется, весь этот разговор с самого начала был совершенно ни к чему – ещё в тот момент, когда вы приехали сюда, я вознамерился взять вас в свои жёны, вне зависимости от вашей воли. Простите мне мои намерения, если вас это как-либо обижает, – к её большому удивлению, она очень впечатлила Фридриха (пускай и не знает ещё об этом). Не только своей внеземной красотой, (впрочем, с этим бы поспорили многие местные «красотки», так как вкусы Фридриха немного более «современные» в этом плане, несмотря на то, что он всё ещё является жителем этой эпохи, пускай в его разум и врезалось сознание другого человека из совершенно другой эпохи), разумеется. Карла удивила его, в первую очередь, своим умом, начитанностью и душевной добротой (то, чего он так и не смог найти в женщинах своего времени, если можно так выразиться). Несмотря на собственное тяжёлое финансовое положение, она без капли сомнений пожертвовала своим последним шарфом из шёлка (который всё ещё стоит безумных денег), подарив его одной из служанок, недавно потерявшей единственного сына на войне (он был одним из 20 гренадеров Фридриха, погибших при штурме Дерпта). Более того, воспользовавшись с разрешения Фридриха местной библиотекой, она устроила в воскресенье (то есть, прямо перед встречей с Лукой в обед) чтение библии детям нищих ремесленников (сразу же после утренней воскресной молитвы в церкви). Фридрих, посетивший службу в рамках своей кампании по самопиару, тайно наблюдал за чтениями книг, что проходили в одном из помещений потускнелой церкви (из которой, так же как и из прочих, забрали все церковные принадлежности, включая колокола).

– Хах?! Хорошо, я вас прощу, но только потому, что вы сделали пожертвование в церковь, – впрочем, стоит также отметить и то, что Фридрих счёл нужным использовать склонности и пристрастия самой Карлы, особенно к благотворительности, на благо. Думаю, ни для кого не секрет, что благотворительность – хороший маркетинговый ход, а кроме того – отличный способ снизить социальную напряжённость или даже решить некоторые проблемы (или, по крайней мере, отвлечь внимание от них), если она имеет массовый характер. Так почему бы тогда не воспользоваться христианской добродетелью, чтобы, например, хотя бы частично решить проблему с безграмотностью, а заодно и протолкнуть какие-то свои личные интересы?

– Прекрасно. Итак, когда сыграем свадьбу? – с невинным лицом спросил Фридрих, показывая различные неприличные жесты (видать, гормоны разыгрались) юной девушке. Разумеется, в шутку.

– Эм… я не знаю..? Полагаю, это больше вопрос к тебе, мой дорогой жених. В конце концов, всё зависит от того, насколько быстро и эффективно ты сумеешь устроить свадьбу… – разумеется, Карла опешила ещё и от такой поспешности Фридриха.

– Да ладно, я же шучу – свадьба состоится уже через неделю. Приглашения уже разосланы, а большинство приготовлений завершены. Да-да, я знаю, это крайне неэтично – начать приготовления к свадьбе с неизвестным тебе человеком ещё задолго до того, как он хотя бы увидится с тобой в первый раз… – это что, какая-то особая разновидность пост-мета-иронии над браками по расчёту?

– Знаешь, не будь у меня манер, я бы тебя уже прибила, *смех*! – впрочем, к счастью, Карла поняла, что это была всего лишь неудачная шутка (ну, хотя бы не про адюльтер шутил).

– Прости, мне не стоило этого делать – Фридрих, лишь изредка прерываясь на дыхание и своеобразные заявления между приступами смеха, каким-то абсолютно чудесным образом сумел увести напряжённую беседу в русло какой-то глупой беседы, полной неудачных шуток, над которыми оба её участника смеялись от души. Полагаю, это тоже своего рода суперспособность Фридриха?

– Полагаю, у меня нет выбора, кроме как простить вас – Карла, пробежавшись нежными пальчиками по возмужавшей груди Фридриха, одарила его напоследок своим многозначительным взглядом, чтобы тут же улетучиться в свои покои, увлекая бедного паренька за собой. Разумеется, перед этой невозмутимой «killer queen» Фридрих устоять не сумел, как бы ни была богата одна из сторон его личности опытом отношений с женщинами. Конечно же, она была девственницей (а недавно показанному ею приёму её обучила одна удивительная женщина, с которой она встретилась по дороге, но об этой умопомрачительной истории мы расскажем вам как-нибудь в другой раз). Печально, конечно, но раз уж такое дело, то Фридрих взял на себя обязательство обучить её всем возможным приёмам, которые только знал (пускай он и сам был девственником, если опускать сексуальные похождения в другой жизни)…

Утехами они занимались, разумеется, так долго и с такой силой, что слышно было их вздохи и ахи аж с первого этажа. Разумеется, перечислять их все мы не будем (да и не можем в силу возрастного ограничения), ибо уж больно длинный их список получается. Впрочем, стоит отметить, что именно тогда было зачато их первое, оно же и единственное, дитя, последний представитель великой династии фон Штауфенов…

Глава 42. Зови меня безумцем…

Впрочем, прежде чем мы перейдём обратно к великим свершениям Фридриха, стоит обратить внимание на события, что произошли в герцогстве за два прошедших месяца («Фридрих» стал «Фридрихом» 1 апреля 1341, а его диалог с Карлой о браке – 3 июня того же года). Для начала, стоит затронуть самое главное – изменения в экономике.

Как нетрудно догадаться, многочисленные махинации Фридриха на различных рынках не прошли незаметно.

В начале апреля 1341 года Вильгельм обладал 43 % всех земель в герцогстве, его ближайшие сподвижники – 22 %, а все остальные – 35 %. В конце апреля ситуация значительно изменилась. Вильгельм обладал 75 % земель, его ближайшие сподвижники – 20 %, а все остальные – 5 %.

Вы спросите у меня, откуда такой значительный прирост (аж в 35 %), а я вам отвечу – Фридрих. Хитрожопый юнец при помощи целого вороха финансовых махинаций заполучил контроль, либо попросту приобрёл, целых 40 % земель в герцогстве (в том числе и 5 % он получил в дар от своего деда).

Разумеется, он не стал держать их при себе, чтобы не нервировать лишний раз Вильгельма, а подарил их ему, приобретя от него взамен право доверительного управления имуществом, которое он же и подарил.

Все счастливы – Фридрих свободен от налогов. Да, ему, как управителю всех этих земель, оставалось лишь собирать оные от лица Вильгельма (не только на тех, что он подарил, а вообще на всех землях своего дедушки), чиня при этом, конечно же, незаконные поборы и вымогательства. На которые, очевидно, герцог либо закрывал глаза, либо о которых он вообще так и не узнал.

С другой стороны – был счастлив и Вильгельм. Почему? Ну, всё довольно просто – в ходе недавних операций Фридрих стал первым по величине землевладельцем в герцогстве. Мало того, он был крайне амбициозен и агрессивно расширял своё богатство и могущество.

Учитывая это, а также то, что Фридрих являлся легитимным и, что самое важное, совершеннолетним наследником бездетного и непопулярного Вильгельма, у того, не мудрено, появились вполне серьёзные опасения насчёт своего протеже (в связи с чем, частично, и связано быстрое похолодание отношений между ним и внуком).

Фридрих, понимая беспокойство своего далеко не молодого деда, для которого была крайне важна стабильность и отсутствие каких-либо угроз ей, быстро смекнул, что стоит пойти на компромисс, на который, очевидно, был согласен и сам Вильгельм. Своим подарком он продемонстрировал всем свой отказ от политической борьбы с герцогом за верховную власть в стране.

За это, как уже было упомянуто ранее, он получил ряд серьёзных преимуществ в экономической плоскости (разумеется, у Вильгельма, жившего в парадигме средневекового мироустройства, не было осознания, что экономика формирует политику, а не наоборот), от права собирать все подати на землях герцога от имени оного, до права распоряжаться всем подаренным им имуществом.

Впрочем, подобный компромисс долго не продлился – Вильгельм ушёл воевать с теми, кто остался недоволен подобным перераспределением сил, а Фридрих остался за главного.

Пользуясь своей новоприобретённой властью, он стал ещё агрессивнее вести свои дела (подливая масло в огонь сопротивления восставших, в связи с чем Вильгельм и был так долго занят подавлением выступлений оных).

Воспользовавшись удобным поводом, он отнял последние земли у всех, кто не был союзником герцога, либо и вовсе был не согласен с Вильгельмом и политикой его протеже (то есть, даже у тех, кто был нейтрален в отношении восставших, не желая оказаться на стороне проигравших).

Разумеется, тут же нашёлся целый взвод аристократов, решивших, что пора прекратить произвол и самоуправство Вильгельма (тогда все думали, что это происходит по велению герцога, ведь Фридриха самостоятельной политической фигурой не считали). Конечно же, сразу нашёлся взвод и тех, кто оказался немного умнее.

Недолго думая, они решили воспользоваться своими связями за границей, чтобы призвать к себе на помощь войска потенциальных интервентов, вместо того, чтобы тупо биться об стенку в заведомо проигрышной битве.

К несчастью, их происки оказались успешны. Пятая колонна сумела убедить папу Клемента IV в необходимости вмешательства, а там уже подтянулись и вездесущие враги Вильгельма, которые с радостью поддержали подобную инициативу.

Очень скоро события, происходившие при дворе папы Римского, вышли из под его непосредственного контроля, и теперь ему оставалось только смириться с предстоящим походом против Вильгельма (или, скорее, радоваться, так как и у него был зуб на Вильгельма из-за конфликта вокруг права инвеституры в Эйсене).

Вскоре разразившийся поход стал лишь очередным поводом для централизации страны под руководством Фридриха. Таким образом, к моменту битвы при Дерпте дела обстояли следующим образом:.

Вильгельм (хотя фактически всеми делами заведовал Фридрих) – 95 % земель в герцогстве. Союзники Фридриха – 5 %, а также право бесплатной аренды 1/4 территорий Фридриха. Все остальные – усердно употребляли внутрь нежный агрегат с именем из трёх букв вместе с солью.

Разумеется, Фридрих не замедлил воспользоваться подобной концентрацией земельных ресурсов для воплощения одной из главнейших реформ в жизнь.

Во-первых, он принял от лица Вильгельма законопроект, по которому все земли в стране объявлялись собственностью короны (в том числе и те 5 % его союзников, которым он в обмен предоставил равноценный объём более хороших земель уже в аренду).

Буквально на следующий же день им был принят закон «Об аренде государственной земли», в котором были чётко определены требования к потенциальным арендаторам, права и обязанности сторон, нормы, регулирующие земельный оборот в стране, а также многое другое.

Первым и самым очевидным следствием закона стало то, что теперь землю взять в аренду мог абсолютно любой человек, способный уплатить необходимый аванс, а впоследствии – платить ренту (в случае её систематической неуплаты договор аренды можно расторгнуть). Так как сама рента была довольно скромной и варьировалась от качества и размера земельного надела, то главным инструментом Фридриха по созданию латифундий стал необходимый для заключения договора аванс.

Сделав его достаточно высоким, Фридрих предопределил дальнейший характер аграрного сектора экономики, так как деньгами, необходимыми для заключения аренды, обладали только крупные игроки, стремившиеся к укрупнению своих хозяйств.

К началу июня все земли были распределены между наиболее эффективными и конкурентоспособными предпринимателями, в числе которых были как буржуа, главные заказчики введения свободного оборота земли, которых брезгливо называли нуворишами, так и наиболее доходчивые аристократы и дворяне.

Крупные хозяйства, скопировавшие методы и приёмы, которыми пользовался Фридрих при управлении своими поместьями (которые по праву были признаны лучшими и достойными подражания), оперативно ввели многие новые изобретения, созданные его работниками (от роттердамского плуга и севооборота до селекции и прогрессивных оросительных систем) за щедрые вознаграждения и льготы.

Пускай эффективность этих латифундий, лишь недавно образованных, была далеко не на пике, уже сейчас она значительно превысила прежние показатели маленьких крестьянских фермерств, закрепив первые шаги Фридриха в этом направлении.

Достигнутая в результате этого более высокая производительность труда, а также переориентация многих хозяйств на животноводство, породили целые толпы, абсолютно ненужных их старым арендодателям в новых условиях.

Разумеется, не найдя никакой альтернативы, они ринулись всем скопом в города, обеспечив бурный рост промышленности (о которой мы, кстати, скоро поговорим) огромной массой рабочих, готовых сутками вкалывать за сущие пфенниги на благо капитализма.

К слову, об индустриальном развитии. Рост торговли и промышленности, ранее замедлявшийся тысячами ограничений со стороны государственных монополий и гильдий, а также внутренних барьеров, был освобождён от всех ранее сковывавших его преград. Внутренние таможенные границы, обусловленные ранее имевшим место феодализмом, теперь были уничтожены.

Если быть точнее, то Фридрих, ранее сконцентрировавший всю землю в руках своего деда, фактически своими действиями сделал бессмысленным существование внутренних таможенных границ. Закон же, официально упразднивший подобную нелепость, лишь констатировал реальное положение дел.

Кроме того, все гильдии были упразднены, а вместо них были введены прямые аналоги современных организационно-правовых форм предприятий. Главным же нововведением стало учреждение акционерных обществ (в том числе с ограниченной ответственностью), а также создание биржи акций, на которой можно было свободно торговать акциями любой кампании.

Помимо неё, была организована товарная биржа, на которой можно было приобрести обязательства по поставке продукции, то бишь самые обыкновенные форварды, а также их разновидность – фьючерсы.

Для обеспечения удобства расчётов в условиях резко возросших объёмов торговли была также создана палата мер и весов, установившая единые и точные меры измерения всего подряд, от объёма до длины (кроме того, была введена десятичная система).

Были доведены до своего закономерного окончания финансовая, налоговая, банковская, административная и многие другие реформы (речь о которых пойдёт чуть позже). Всего за два месяца всё герцогство испытало просто мощнейшее давление прогрессивных (даже слишком) идей Фридриха.

Разумеется, подобные преобразования не могли не сказаться на экономике и, в особенности, торговле, которой не просто перестали чинить препятствия, но и процесс которой значительно упростили для большинства игроков. Конечно же, выиграло от этого и государство, так как произошла значительная централизация большинства торговых операций в рамках столицы, где и расположились все вышеупомянутые крайне увлекательные и полезные заведения. Ведь, как ни трудно догадаться, гораздо проще контролировать любой поток, когда он проходит в одном конкретном месте под твоим чутким присмотром.

Так, несмотря на незначительную рецессию в самом начале из-за структурных преобразований экономики, произошло бурное развитие промышленности и торговли. Очевидно, одним из главных бустеров стало взрывной рост оружейной промышленности, создавшей спрос, как и подобает любой индустрии по производству технологически сложной продукции, на целый спектр товаров, работ и услуг. Начиная с серы, угля и селитры, необходимой для изготовления пороха, и заканчивая машинами, строительными материалами и даже кораблями, так как крупные месторождения селитры ещё не успели начать разработать, и её приходилось ввозить из Сицилии.

На фоне этого, собственно говоря, и была проведена банковская, а также финансовая реформа.

Во-первых, банки. Да, они уже существовали (одни из первых в Европе, если не считать итальянские), но именно на фоне массового роста акционерных обществ и экономики в целом они стали настоящими акулами бизнеса.

Так как сумма аванса, да и стоимость создания своего предприятия, была подъёмной только для самых крупных игроков на рынке, то остальные, здраво рассудив, воспользовались дарованной им Фридрихом возможностью, и начали массово организовывать вышеупомянутые общества, но так как сумма была довольно серьёзной даже для подобных объединений, они стали массово брать кредиты. Благо, что они были очень дешёвыми (рассрочка, низкие проценты, установленные по инициативе Фридриха, а также другие льготы, сделали своё дело).

Неприятным последствием политики раздачи массовых займов, впрочем, стало то, что они быстро и серьёзно разогнали инфляцию, в результате чего и пришлось проводить банковскую и финансовую реформу.

Во-первых, был создан первый настоящий Центральный Банк, он же банк Эйсена. Именно он отныне заведовал денежно-кредитной политикой страны, в том числе и ключевой ставкой, по которой происходит кредитование частных банков.

Во-вторых, была создана сеть расчётно-кассовых центров, на которую была возложена функция по контролю объёмов наличности у банков (банкам же всучили обязанность по контролю объёмов наличности у предприятий). Кроме того, именно через них теперь проходили все расчёты между банками и их филиалами.

В-третьих, была создана процедура обязательного лицензирования, которая отсеяла ненадёжные банки, а для остальных создала планку качества, которой они обязаны были соответствовать.

В-четвёртых, банки обязали иметь обязательный резерв (размер которого зависит от нормы обязательных резервов), благодаря чему размер банковского мультипликатора стал напрямую зависеть от политики ЦБ.

В-пятых, был создан единый монетный двор в Ульфхайме, который был напрямую подчинён Центральному Банку Эйсена и печатал новые деньги по его первому требованию.

В-шестых, на основе старой типографии (созданной ещё при Вильгельме для печати законов) была создана первая печатная фабрика, начавшая выпуск государственных ассигнаций – банкнот.

Любая банкнота могла быть свободно обменена на монеты любого достоинства по заранее установленному курсу (вывоз золота из страны при этом стал тягчайшим преступлением, за которое предполагается тюремный срок до 25 лет, а при наличии отягчающих – смертная казнь).

Пускай, по началу, им особо не доверяли, но благодаря удобству обращения и свободной конвертации они быстро стали популярны (собственно, возможность конвертации была сделана исключительно для создания доверия к банкнотам).

Главным преимуществом ассигнаций было то, что их можно было обменять в любом банке, в любом уголке страны. Кроме того, выпуск ассигнаций решил сразу две проблемы. Для начала, он сделал содержание металлов стабильным, так как отпала необходимость в порче монет.

К тому же, был решён кризис нехватки драгоценных металлов (хроническая проблема любой средневековой экономики, доставляющая ей много бед и страданий), так как большая часть как мелких, так и крупных операций стала происходить при помощи банкнот, а не металлических денег (несмотря на свободную конвертацию, да-да).

Не сложно догадаться, что в связи с падением спроса на золото и серебро произошло закономерное выравнивание. Даже более, резкое падение спроса на металлические деньги было столь значительным, что стало возможным их накопление в резервах.

Разумеется, Фридрих тут же подоспел со своим очередным законом, по которому большая часть добытого золота и серебра отправлялась на переплавку в монетный двор, и уже оттуда, с цехов монетного двора, готовые слитки золота и серебра поступали в тщательно охраняемый резерв.

В-седьмых, было создано первое единое и упорядоченное, не противоречивое банковское законодательство в принципе. Банковское право, созданное в рамках банковской реформы, стало отраслью гражданского права, которое было создано немногим ранее в рамках земельной реформы. Стоит отметить, что, в конце концов, через два месяца (уже в августе) выйдет полный сборник законов герцогства Эйсен в 10 томах (пускай непосредственно к банковской реформе это уже и не относится).

Наконец, была введена новая десятичная система монет, заменившая старую, вильгельмовскую. По новой системе теперь существовала только марка, которая была представлена монетами 4 разных достоинств.

Итак, «золотая» монета с номиналом в 5 марок, «серебряная» монета номиналом в 2 марок, а также медная монета с номиналом в 1 марку. Наконец, была создана мелкая железная монета с номиналом в 0,1 марки (аналог наших 10 копеек).

Вес и содержание драгоценных металлов в каждой монете были определены таким образом, чтобы номинальная стоимость каждой была немного больше их фактической. То есть, номинал монет оказался немногим больше их стоимости в качестве драгоценного металла (правда, в отношении железной монеты этот вопрос вообще не стоял, так как железо – не драгоценный металл, да и банкноты на железные монеты обменять нельзя).

Благодаря этому была решена частая проблема любой качественной и дорогой валюты – очень часто их стоимость в качестве переплавленного слитка была выше, чем их стоимость в качестве непосредственно монеты, из-за чего монет постоянно не хватало, так как их постоянно переплавляли. Монеты Фридриха же этой проблемы были лишены в принципе – их было банально невыгодно переплавлять, да и очень трудно из-за сложности сплава.

Кроме того, из-за присутствия специальных добавок можно было легко распознать слиток из переплавленных монет (продать банку слиток из драгоценного металла по закону мог любой гражданин, даже иностранный).

Разумеется, подобные финты с монетами, такие как их самовольная переплавка, были под строжайшим запретом и карались лишением свободы на срок до 25 лет, а при наличии сопутствующих нарушений (или в случае рецидива) – смертной казнью (к сожалению, Фридриху приходилось действовать при помощи драконовских мер).

Кстати, фальшивомонетчество было самым тяжким преступлением после убийства и государственной измены – смертная казнь в любом случае и конфискация всего имущества при наличии отягчающих обстоятельств и сопутствующих преступлений.

Итак, мы закончили описывать лишь банковскую и финансовую реформы. Да-да, только их. Чтобы вы понимали, они вообще-то гораздо больше по своим масштабам, так как упомянутые 8 пунктов – умышленное обобщение.

Кроме того, было опущено большинство не сильно важных моментов (к примеру, вообще не была затронута организация кассово-расчётных центров и полный список их полномочий).

Дабы осуществить эту реформу в полной мере (и это при том, что Фридрих постепенно готовил её с самого своего прибытия в Вартбург), ему буквально пришлось уделять практически всё своё время работе («отдых» в постельке с Карлой – своеобразный отпуск).

Впрочем, столь серьёзные усилия не прошли даром – герцогство Эйсен в кратчайшие сроки (пускай пока что это и не сильно заметно, так как этот процесс только начал набирать обороты) оторвалось на столетия по своему развитию от всего мира. В законодательной, технологической, административной, военной, да в любой сфере, какую ни возьми.

В то же время, все вышеупомянутые преобразования обеспечили стабильную финансовую базу для дальнейших преобразований…

p. s. Теперь ЭТО официально самая душная глава. Полагаю, большинство читателей вполне справедливо обвинит автора (меня) в безумии за излишне подробное описание реформ. Что ещё за "кассово-расчётный центр", "мультипликатор", "ключевая ставка" и "норма обязательных резервов", верно? Видно же, что совсем поехал кукушкой!

Глава 43. Усердно душим

Дальнейшие преобразования, как не трудно догадаться, начались с административной реформы. Было принято совершенно новое административное устройство страны по подобию немецкой.

Во-первых, формой правления стала федеративная конституционная монархия. Тем не менее не смущайтесь слова «конституционная», ведь пока что оно ещё ничего не значит, кроме того, что монархия основана на конституции (о которой немного позже).

Во-вторых, весь Эйсен был разделён на федеральные земли (Bundesland). Всего их 6 – Трансильвания, Молдавия, Валахия, а также выделенные из двух последних две новые, Бессарабия и Фракия. Ульфхайм же, являющийся столицей, был выделен в отдельный субъект – город-землю, он же 6-ая земля.

Каждая из земель обладает частичной автономией от центрального правительства, имеет свой парламент, ландтаг (Landtag), а также своё правительство (Landesregierung). Впрочем, не обольщайтесь слишком сильно – оно, конечно, частично заведует экономической, социальной и политической сферами жизнедеятельности федеральной земли, однако в военных вопросах не имеет какого-либо права собственного голоса, ведь война – исключительная прерогатива центрального правительства.

Итак, все федеральные земли делятся на районы (Landkreis).

Валахия состоит из 2 районов. Первый – Малая Валахия с центром в Сааре. Второй – Великая Валахия с центром в Алленштайне, небольшом городе чуть к востоку от Ульфхайма.

Молдавия также состоит из двух районов. Первый – Западная Молдавия с центром в Яссах. Второй – Восточная Молдавия с центром в Галаце.

Трансильвания же состоит уже из трёх районов. Первый – Южная Трансильвания с центром в Араде. Второй – Северная Трансильвания с центром в Клаузенбурге (он же современный Клуж-Напока). Третий – Внутренняя Трансильвания с центром в Германштадте (он же современный Сибиу).

Далее по списку у нас идёт Бессарабия, состоящая из двух районов. Первый – Южная Бессарабия с центром в Болграде (потому что это колония болгар, когда-то бежавших от войн с Византией). Второй – Северная Бессарабия с центром в Кишинёве (половецкое поселение).

Наконец, Фракия, состоящая из всего лишь одного района, Северной Фракии с центром в Томисе. Очевидно, Фракия была создана для того, чтобы потом быть расширенной (естественно, за счёт византийской Фракии).

Разумеется, все вышеперечисленные районы состоят из самых мелких административных единиц – общин (Gemeinde). Общины, обладая правом самоуправления, подчиняются району.

По правде говоря, на этом непосредственно административная реформа и кончается, если не считать справедливо опущенных моментов с конкретным распределением прав, обязанностей и так далее.

Впрочем, не стоит унывать – административная реформа плавно перетекает в военную. Собственно, давайте о ней и поговорим.

Во-первых, введение общей воинской обязанности. Абсолютно все молодые парни в возрасте от 16 до 25 лет, не попавшие в категорию «D» (освобождённые от воинской службы до необходимости) или «E» (освобождённые от воинской службы вообще), могли быть призваны в любой момент для несения воинской службы. Девушки же были освобождены от воинской службы, НО могли по своему желанию поступить на неё. Почему стремящийся к равноправию полов Фридрих решил так сделать? Ну, к сожалению, Фридрих вынужден был поступить так потому, что он, как правитель, играл в роли эдакого бога, занимающегося социальным скотоводством.

В роли подобного существа он был вынужден смотреть на женщин, как на обычных свиноматок, цель которых – рожать не дочерей и сыновей, а солдат и новых свиноматок. В рамках подобной парадигмы женщина – ключевой ресурс, который необходимо тщательно беречь, ведь мужчине достаточно всунуть и высунуть, чтобы зачать ребёнка, а женщине необходимо быть здоровой и морально подготовленной, чтобы успешно перенести все 9-ть месяцев страданий и на финише не отбросить коньки.

На парней же он смотрел, разумеется, как на обычных быков-осеменителей, единственная задача которых – зачать как можно больше детишек. Всунул, высунул и пошёл умирать на полях сражений за царя и отечество. Да, жестоко, но как иначе? В конце концов, количество мужчин не так критично. Один спокойно может справиться и за двух при необходимости, ему не сложно, да и их всегда можно стапелями ввозить в качестве колонистов, лишь бы бабы для них нашлись.

Впрочем, Фридрих всё же решил повременить с воскрешением старой советской политики по исправлению демографии, жестокой, беспринципной и бесчеловечной по отношению к собственному же народу.

Отсюда и право женщин добровольно поступить в армию (если уж так хочется), и многочисленные льготы и отсрочки специалистам, а также многое другое. Впрочем, мы отвлеклись. Пора бы возвращаться ко второму пункту военной реформы.

Во-вторых, создание мобилизационного резерва. Вообще сюда, в связи с определёнными обстоятельствами, были вписаны вообще все молодые люди, точное число которых было пока что неизвестно. Почему – ну, перепись, да и то неполная, проводилась только в Ульфхайме. Первую общую перепись населения планировалось провести не ранее августа 1341 (сейчас, напоминаю, начало июня 1341). Так что пока что в резерв были записаны только молодые люди из Ульфхайма. Тем не менее даже их было достаточно для создания 40-тысячной армии, для которой, впрочем, пока что не было денег.

В-третьих, на основе нового административного устройства были созданы комиссариаты. Для которых, впрочем, катастрофически не хватало квалифицированных врачей (ведь в Эйсене их было ровно 0, как и во всём остальном мире), призывных комиссаров (на которых можно было бы возложить всю бумажную работу) и так далее по списку. Чёрт, да для комиссариатов даже зданий не было (заказ на их строительство был только размещён). Впрочем, они существовали хотя бы номинально, а это уже успех и отрыв от остального мира на столетия.

В-четвёртых, была официально принята военная система Фридриха, ранее существовавшая неофициально (ведь военной системы не было до этого вообще).

Итак, были организованы дивизии (в каждой дивизии по 10 000 солдат) в количестве 4 штук, из них 3 пехотных и 1 кавалерийская.

Впрочем, не сильно прельщайтесь – 40 000 у Фридриха не было. На самом деле, у Фридриха была всего 1/2 пехотной дивизии и 3/10 кавалерийской.

Зачем создавать несуществующие дивизии? Ну, всё довольно просто – дивизия является не только тактической, но и организационной единицей. За каждой дивизией прикреплены определённые административные единицы, на территории которых и набирались её солдаты. Дивизии обязаны существовать, так как каждый конкретный рекрут, записанный в мобилизационный резерв, должен был быть прикреплён к своей дивизии, чтобы её можно было моментально развернуть. Другое дело, что государство уже само решает, развёртывать их или нет, причём не обязательно даже развёртывать всю дивизию – при желании можно развернуть и отдельные её части.

К слову о частях! Была принята довольно хитрая система подразделений:

В самом начале идёт взвод из 50 человек, возглавляемый младшим сержантом. Это самая маленькая тактическая единица в военной системе Фридриха.

Вслед за ней идёт уже рота, состоящая из 5 взводов, то есть, 250 человек, и возглавляемая старшим сержантом.

Далее – батальон, он состоит из двух рот, то есть, 500 человек. Возглавляется батальон майором.

Ещё дальше – полк, состоящий из двух батальонов, то есть, 1000 человек. Возглавляется полк, сюрприз-сюрприз, полковников.

За полком идёт бригада – первая самостоятельная боевая единица, состоящая из 2 полков, то есть, 2000 человек. Возглавляется бригада, кто бы мог подумать, бригадиром.

Наконец, дивизия, состоящая из 5 бригад, то есть, 10 000 человек. Возглавляется она генералом.

Далее идут только армия и армейский корпус, которые формируется уже в рамках военных действий по желанию левой пятки командования.

В-пятых, были приняты военный устав и присяга, которые регулировали жизнь каждого солдата, в них также были записаны его права, обязанности и полномочия. Собственно, они существовали и раньше, но неофициально (впрочем, как и вся армия Фридриха).

В-шестых, были организованы военные трибуналы и гауптвахты, было впервые создано и законодательно прописано понятие о нонкомбатантах. На которое, впрочем, всем было плевать, потому что в герцогстве свобода и жизнь человека, тем более на войне – наименее ценная из всех вещей.

Нет, конечно же, с аристократией разговор был помягче, ведь за них можно было получить выкуп (что, впрочем, не стало для Фридриха особым препятствием во время Дерптской кампании). Что касается же пленённых крестьян и наёмников… ну, кому-то же надо заниматься колонизацией, верно?

В-седьмых, были созданы кадетские школы и офицерские академии. Пока что на словах, конечно же, ведь для этого не было ни зданий, ни специалистов, да и вообще ничего, как и в случае с комиссариатами. Но, опять же, они же всё-таки были учреждены, пускай и номинально.

В-восьмых, была создана система Фридриха, аналогичная системе Грибоваля. Ну и, разумеется, вместе с ней были введены единые требования к вооружениям.

Наконец, для обеспечения пропаганды было создано Министерство народного просвещения и пропаганды (так, вот не нужно тут ненужных аналогий, ладно?), в руки которого попал первый, единственный и, разумеется, неповторимый аппарат воздействия на умы. Разумеется, пока что она лишь набирала обороты, да и существовала лишь в Ульфхайме, но нельзя не отметить быстрый и агрессивный рост её влияния на неокрепшие умы средневековых людей. В частности, именно благодаря пропаганде Фридрих постепенно приобретал статус человека, просто жизненно необходимого стране.

Впрочем, возвращаясь к военной реформе, стоит отметить, что она почти не коснулась флота, так как его попросту ещё не существовало, не считая речного. Тем не менее в рамках военной реформы был размещён заказ на строительство сразу трёх крупных верфей – в Галаце, Констанце и Томисе, которые в будущем позволят Фридриху за считанные годы построить мощнейший флот, если он ему потребуется.

Теперь, пожалуй, осталось только затронуть реформу налоговой системы и государственных органов. Начнём со второй, разумеется.

Итак, ранее единого государственного аппарата, конечно же, не существовало (в нашем понимании, разумеется, а так-то он был). Фридрих, по сути, устроил следующее.

Понимая необходимость существования конкурирующих между собой ветвей власти, он организовал три ветви власти.

Во-первых, судебная ветвь власти. Проблема в её выделении была в том, что суды в том виде, в каком они были до судебной реформы (которую я, разумеется, опущу, так как я не преследую цели лишить вас рассудка), не были судами. Фикция, имитация, называйте это как хотите, но «это» судами не было. Очевидно, Фридриху для начала стоило создать сами суды, а уже потом выделять их в отдельную, независимую ветвь власти. Недолго думая, он практически полностью скопировал российскую систему правосудия (честно говоря, она хорошая сама по себе, просто ей не хватает финансирования и независимости). Разумеется, были и некоторые исправления, но, в целом, это была всё та же столь родная и знакомая ему российская система правосудия.

Во-вторых, законодательная ветвь власти. Так как ранее Фридрих уже организовал парламент, для которого чётко определил его полномочия, права и обязанности, то особых трудностей с выделением его в отдельную ветвь власти не возникло. Тем более что парламент изначально был вещью в себе, которая в силу своего прогрессивного характера и структурных особенностей никак не взаимодействовала с остальным государственным аппаратом.

В-третьих, исполнительная ветвь власти. Вообще, как и в случае судов, ранее не существовало каких-либо государственных органов исполнительной власти в привычном понимании. Только если в случае судов это было серьёзной проблемой, то здесь это стало благодатной почвой для выдумок Фридриха. Пользуясь этим обстоятельством, Фридрих создал правительство (Bunderegierung), в состав которого входили министры (minister) и главы комитетов (vorsitzender des Bundesausschuss), а также премьер-министр (Bundeskanzler).

Разумеется, также были созданы различные министерства (Bundesministerium), осуществляющие разработку государственной политики в соответствующих сферах деятельности, в том числе вышеупомянутое Министерство народного просвещения и пропаганды (Bundesministerium für VolksaufklärungundPropaganda).

Кроме того, были организованы федеральные службы (Bundesamt), осуществляющие функции контроля и надзора, а также федеральные агентства (Bundesagentur), осуществляющие непосредственное оказание государственных услуг и управление государственным имуществом (в общем, их структура и функции во многом аналогичны их российским прототипам). Они, естественно, были подчинены министерствам.

Наконец, федеральные комитеты (Bundesausschuss). Их задача – осуществление координации между министерствами и землями по различным важным вопросам. Так как «различных важных вопросов» было много по началу, то и комитетов было чуть ли не столько же, сколько и министерств.

Вот и вся реформа государственных органов (если вообще можно реформировать то, чего не было), собственно говоря.

Ну, а теперь финальный аккорд – налоговая реформа. Да-да, система льгот, прогрессивного налогообложения и так далее по списку.

Не будем сильно зацикливаться на этом моменте. Просто доведу до вашего сведения, что Фридрих постарался как можно сильнее уменьшить налоговый гнёт с бедных слоёв, перекладывая его на богатые слои (которые до этого вообще не платили налоги).

Кроме того, о налогообложении для предприятий – как уже упоминалось ранее, раньше предприятиям, насильно сведённым в гильдии, мешал целый ворох монополий, сборов и поборов.

Мало того, что это непосильным грузом легло на производство, сдерживая его рост, так ещё и просто сформировало сложную и взаимосвязанную налоговую систему, представленную, в основном, косвенными налогами, которая была неэффективна в силу своей громоздкости и неудобства. Фридрих поставил своей целью уничтожить эту чудовищную махину, и сделал это.

Нет, система то стала сложнее, но, как бы парадоксально это ни звучало, понятнее. Впрочем, самое главное – упор был сделан на прямых налогах, что позволило упростить их сбор, а также значительно повысить сами объёмы сборов.

Налоговая нагрузка при этом, как бы забавно это ни звучало, уменьшилась за счёт вышеупомянутого перекладывания части гнёта на богатеев и пропорционального уменьшения.

То есть, чем больше эффективность сбора налогов, тем больше объём собранных налогов, а раз больше налогов в целом, то почему бы не уменьшить процент налогов, хотя бы чуть-чуть?

Ну, Фридрих думал примерно также, а ещё очень сильно хотел приобрести больше популярности, особенно среди своей опоры – буржуа, для чего и устроил незначительное уменьшение налоговой нагрузки (которая в сумме составила 15 %).

Итак, подводя итоги – Фридрих в очередной раз устроил революцию там, где нужно и ненужно.

Тем временем, наступило начало августа 1341 года. Наконец-то был утверждён окончательный план вторжения. К началу августа были набраны дополнительные контингенты войск и артиллерии, которые были в достаточной мере обучены, а в недавно проведённых учениях были, к тому же, слажены между собой. Были отработаны марши, тактика ведения боя с обозом, была значительно улучшена точность и кучность артиллерийского огня как следствие качественной подготовки команд и специалистов в рамках усиленной практики и теории. Армия, и до того бывшая образцом качества, стала ещё лучше.

Кроме того, как уже упоминалось выше – были развёрнуты дополнительные подразделения. Теперь армия состояла из 20 000 пехотинцев и 10 000 кавалеристов, а пушек в её распоряжении теперь значительно больше – 8-мь 24-фунтовых пушек для осады крепостей, 32-е 12-фунтовые пушки, 70-ть 6-фунтовых пушек, 40-к 4-фунтовых пушек и 20-ть 6-дюймовых гаубиц (всего 170 орудий). Собственно, 65 % бюджета, выделенного на закупку вооружений, было потрачено именно на них.

Таким образом, к походу в Далмацию, где война между феодалами только начинала обороты, войска Фридриха подходили в совершенно иной количественной и качественной форме…

Глава 44. Форсирование Данубе

– Спешу доложить вам, Ваше Величество, что все приготовления завершены. Войско полностью готово к походу и теперь ждёт только вас, – Сергий, ещё недавно бывший обычным мелким дворянином из числа ассимилированных славян, теперь являлся одним из наиболее доверенных лиц Фридриха. Кроме того, ещё недавно имевший опыт всего лишь пары военных компаний в качестве командира копья, теперь занимал важнейшие военные должности, инспектировал войска и замещал Фридриха в его отсутствие. Иронично, конечно, но так вот получилось, что теперь Сергий был достаточно серьёзной фигурой и, тем не менее, вёл он себя также скромно и был столь же верен, как и тогда, когда его, находившегося в тени Шульца, случайно заметил Фридрих.

– Чего же мы тогда ждём, друг? Немедленно выдвигайся к Тимишоаре с первой стрелковой дивизией! Не жди меня – не медля форсируй Данубе, чтобы, пользуясь элементом неожиданности, с ходу взять Белград, столицу Далмации. Возьми с собой заодно по бригаде улан и гусар (2000 улан и 2000 гусар), на случай, если не получится взять с нахрапа. Если не выйдет, то не рискуй лишний раз, действуй преимущественно лёгкой кавалерией для глубоких рейдов и работы по коммуникациям, предпочитая планомерный захват населённых пунктов активным боевым действиям, но не слишком распыляй силы. Я же, если всё пойдёт по плану, атакую с основными силами вражеский Видин, переправившись неподалёку от Калафата при помощи речного флота, чтобы уже оттуда двинуться на Белград, имея целью соединиться с тобой и замкнуть круг окружения, – знаете, а это ведь показательно. Правитель, находящийся в щекотливой ситуации (герцог ведь всё ещё жив, пускай и находится на домашнем аресте), доверяет вам самостоятельно управлять наиболее опытными и боеспособными частями армии. Возможно, это и глупо, но всё же показывает уровень доверия Фридриха к Сергию, его верному союзнику. Впрочем, учитывая то, что Фридрих, на самом-то деле, полностью зачистил политическую сцену (буквально), ему вообще ничто не угрожает, это выглядит не так уж самонадеянно, пускай и не в глазах самого Фридриха, которого мучает душащая его паранойя.

– Так точно, Ваше Величество! – впрочем, возвращаясь к нашим баранам, стоит отметить, что Фридрих не просто так послал Сергия с лучшими частями атаковать наиболее укреплённые и сложные с точки зрения рельефа участки границы между герцогствами. Причина была довольно логичная – Сергий нападает на врага с наименее ожидаемой стороны, благодаря чему враг, не готовый к столь мощной и быстрой атаке, будет вынужден стянуть все свои силы к участку с Сергием, открывая свои тылы. Это должно было, по мнению Фридриха, прекрасно сработать, так как врага успешно дезинформировали при помощи ложной информации о расположении и численности войск Эйсена…

… Спустя пару дней, на левом берегу Данубе …

– Что теперь, генерал? – спрашивал Евгений фон Рихтер, бригадир первой усиленной бригады, которая расположилась вместе со всей артиллерией на холме напротив гряды небольших речных фортификаций, защищающих правобережье Данубе. К чему был задан вопрос? Ну, как оказалось, враг не сидел без дела. Во-первых, он восстановил и значительно укрепил ключевые фортификации, особенно столичные (а разведка Фридриха, и это довольно неожиданно, умудрилась пропустить это). Кроме того, враг, заполучив технологию производства пороха и литья пушек, мигом начал их клепать. Да, они даже близко не дотягивали по своему качеству до орудий Фридриха и были представлены, в основном, редкими крепостными орудиями, которые нельзя было передвинуть с места без использования целой оравы солдат, но об их наличии у врага, вообще-то, Фридрих даже и не подозревал. Вообще, создаётся ощущение, будто Фридрих прокачивал свою разведку только для того, чтобы выявить её многочисленные недостатки и низкую эффективность, граничащую с некомпетентностью. Впрочем, полагаю, что так оно и есть, и теперь Фридриху предстоит решать уже эти проблемы…

– Нет повода для беспокойства. План предполагал возможное наличие у врага орудий, а теперь слушайте: как вернётесь на свою позицию – передайте полковнику Леону фон Вольфу, заведующему объединённой батареей, что нам нужен огонь на подавление по вражеской артиллерии. Для вас задача, впрочем, не менее важная – поручаю вам командование всеми гренадерскими и карабинерскими ротами (примерно 1500 гренадер и 1000 карабинеров, очень грозная сила). Сосредоточьте их по науке за ближайшим от места предполагаемой переправы холмом, а потом просто будьте готовы начать переход под возможным огнём противника через понтонные мосты на левобережье Данубе. Не дожидаясь перехода всех остальных частей, атакуйте с первыми же перешедшими реку солдатами наиболее близкие к вам крепости, а затем постепенно наращивайте давление на врага при помощи прибывающих сил. Для этого я вас наделяю экстраординарными полномочиями. Что касается понтонных мостов, то инженеры начнут их наводить сразу же после начала огня на подавление, имейте это в виду, – разумеется, Сергий тут же соврал, чтобы предотвратить возможную панику. Собрав в кулак свои яйца, он тут же раздал всем подряд необходимые приказы, благодаря чему войско оперативно подстроилось под новые условия.

– Так точно, генерал, – а подчинённые, у которых Сергий пользовался авторитетом как свой из дворянского сословия (вообще, почти все офицеры были из этого сословия), пробившийся в высшие эшелоны власти, были и рады видеть его уверенность, находя в нём опору для собственной смелости.

… После начала усиленной артиллерийской подготовки …

– Вперёд, ребята! Быстро, быстро! Ложь настил на плашкоуты! – кстати, забыл упомянуть такую деталь – при наведении понтонных мостов использовались плашкоуты и обычные боты, которые использовались в качестве опоры пролётных сооружений.

– Так точно! – стоит отметить, что не просто так солдаты и офицеры повторяют своё «Так точно!», как будто у них пластинка заела. Как не трудно догадаться, Фридрих, у которого в самом начале попросту не было времени для проведения серьёзной муштры, решил отыграться на только набранных войсках и ветеранах, устроив им такое, что для солдат смерть от рук врага была гораздо более предпочтительна, нежели провал. Как никак, в первом случае их ждала всего лишь смерть, сулившая избавление от мук (к которым большинство не было готово от слова совсем, но которые терпели в силу целого комплекса причин). Во-втором же случае их, при самом лучшем исходе, ожидала смертная казнь по решению совершенно свирепого военного трибунала (процент обвинительных приговоров – 100 %, чтобы солдатам неповадно было). В худшем же – усиленная муштра от Фридриха, означавшая строжайшую диету (что вы думаете о супе, в котором отрицательное количество калорий?), палочную систему и тренировки от заката до рассвета, которые были на грани человеческих возможностей (солдаты систему Фридриха между собой называли «путёвкой в ад»). Разумеется, касалось это и офицеров, и сапёров, и даже артиллеристов (самой элитной части армии, на минуточку). Так что не трудно догадаться, почему сапёры и воинские команды со своим неизменным «Так точно!» счастливо бежали под огнём врага наводить понтонный мост, впечатляя врага тем, с какой прытью и скоростью они наводят мосты, проявляя при этом образчики настоящего героизма (чем пользовалась, кстати, пропаганда Фридриха).

… Спустя несколько десятков минут …

– В атаку! – кричали расположенным в шаге от них барабанщикам офицеры гренадерских рот (именно через них они передавали большую часть своих команд). Впрочем, бесстрашные и отважные, они не чурались и визуально отдавать команды своим солдатам, которым безмерно доверяли и которых уважали. Разумеется, речь идёт о том, что они, вооружившись саблей и пистолетами, вели за собой своих солдат (то есть, находились не с боку, а спереди от них). Самые же безумные из них и вовсе перехватывали (а иногда и подбирали) знамя у своих знаменосцев, чтобы бегом, удерживая его в руках, устремиться вперёд, к врагу (тут стоит сказать, что потеря знамени была крайне позорна и означала расформирование части, так что его защита была первостепенной задачей).

– В атаку! – разумеется, подобных героев иногда разила пуля или что-нибудь ещё, но чаще всего взвод успешно добирался до стен укреплений, после чего начинался штурм через уже образовавшиеся мощным артиллерийским огнём бреши в стенах. Кстати, Сергию поручили все 24-фунтовые пушки, предназначенные для осады мощнейших крепостей (вроде Мантуи времён Итальянской кампании Наполеона), так что они без проблем превращали стены средневековых замков в груду обломков. По которым из последних сил поднимались выдохшиеся после быстрого бега солдаты. Даже представить себе не могу, как можно с 40 килограммами (да-да, те самые заветные 40 килограмм, которые на плечах у любого регулярного бойца аж со времён Рима) на плечах забираться со штыком наперевес по средневековой стене (примерно 12 метров в высоту), так ещё и после длительной пробежки…

– *Крики, ругань и мат*, – впрочем, как-то же они это сделали, раз уж они успешно добрались до своих обидчиков, что подло обстреливали их с высоких стен замка. Разумеется, неготовые к подобному повороту событий враги (пикинёров там практически не было, а все стрелки был вооружены разве что кинжалами) были тут же опрокинуты, и вынуждены были бежать к донжону, чтобы попытаться укрыться там. Впрочем, они явно не доиграли в этом моменте, так как солдаты Фридриха буквально наступали им на пятки и ворвались в вышеупомянутую башню, ловко перешагивая трупы, чтобы устроить в ней кровавую баню. Как оказалось, вторая волна оказалась абсолютно ненужной – противник был устранён силами первой, пускай та и понесла серьёзные потери (в лице 61 гренадера и 39 карабинеров).

Разумеется, подобный ошеломительный успех был достигнут и на других участках боя, так что к концу обеда вся гряда укреплений была полностью захвачена, после чего инженерный корпус приступил к восстановлению укреплений и наведению постоянного моста.

Впрочем, больше боёв в тот день не было – разведывательная рота первой дивизии, успешно проведшая рекогносцировку укреплений врага (но понёсшая серьёзные потери в стычке с хорватскими гусарами), доложила о том, что укрепления столицы крайне серьёзны, а её гарнизон – дополнительно укреплён, если верить словам местных.

Разумеется, учтя серьёзные потери во время форсирования Данубе (была потеряна в сумме целая рота гренадер и два взвода карабинеров, то есть, около 350 солдат), Сергий решил не спешить с взятием Белграда с нахрапа, пожелав для начала прощупать оборону противника на предмет слабых мест. Однако к тому моменту уже начало вечереть, и Сергий решил устроить лагерь, отложив разведку боем до завтра…

Глава 45. Что происходит?

Впрочем, просто так ему это, конечно же, сделать не дали. Враг, проанализировав свои ошибки в прошлой кампании, решил устроить партизанское движение. Нет, не правильные партизанские ячейки, состоящие из кадровых военных, а из обычных крестьян, во главе которых уже были профессиональные военные – рыцари.

Вероятно, это бы даже сработало, если не одно большое и жирное «но». Проблема была в том, что нормальные партизанские ячейки формировали из кадровых военных не просто так.

Если быть точнее, то, во-первых, толку от необученных крестьян против регулярной и дисциплинированной армии было ноль, а времени на их обучение, разумеется, не было.

Во-вторых, крестьяне – это основная прослойка населения, создающая большую часть национального продукта страны, от которого буквально зависела вся страна. Не трудно догадаться, что надолго их оторвать от земли не получится, потому что кто-то должен создавать прибавочную стоимость, на которую можно было бы спонсировать войнушку.

Кроме того, в силу сезонного характера сельского хозяйства крестьяне вынуждены были тратить значительную часть своего времени в тёплые месяцы на сборку урожая и повторный засев. Теперь попробуйте угадать, в какой месяц напал коварный Фридрих со своими прихлебателями? Правильно – в начале августа, когда совсем скоро пора будет засеивать озимые (ну, как скоро – в октябре, но дел то всё ещё невпроворот).

Кстати, в августе ведь также надо будет убирать остальные сельскохозяйственные культуры, в частности, крайне важный для крестьянского рациона репчатый лук, а также многие другие овощи. В общем-то, лето – весёлая пора в жизни крестьянина.

Теперь представьте – вы не живёте, а выживаете в своём мелком хозяйстве, теснимые феодалом. Вам совсем скоро собирать урожай, без которого вы и ваша семья, скорее всего, передохнете с голода (очевидно, на одной только ржи прожить всю осень, зиму и весну невозможно), вам всё ещё нужны все возможные руки, и вдруг вам говорят – «Собирайтесь, ребята, пойдём по шапке надаём врагу!». Нет, даже не так – вам не говорят, вам приказывают «Идём за мной!» и вы идёте с феодалом, чтобы воевать за ЕГО интересы.

Разумеется, рискуя при этом своей жизнью, пока у вас на полях остаётся несобранный урожай жизненно необходимых для вас овощей (кроме того, всё ещё не заполнены закрома орехов, трав и так далее). Кроме того, очевидно ведь, что вовремя его собрать без самых крепких рук женщины чисто физически не сумеют (их просто слишком мало для этого, учитывая их итак запредельный объём работы).

Ах да – вас ведь недавно ещё и ограбили эти самые совсем распоясавшиеся феодалы, над которыми более не было никакого закона после принятия, и которые очень и очень хотели поправить своё финансовое положение после столь страшного удара по их экономическому могуществу под Дерптом. Да-да, феодалы, несколько недель назад безнаказанно ограбившие вас, теперь призывали вас идти за ними в бой против противника, который заранее предложил крестьянам заведомо лучшие условия.

Во-первых, закон. Да, крайне суровый и играющий, зачастую, против вас, но с остервенением соблюдаемый. У вас равные права и если ваши охраняемые законом интересы были нарушены, то вы имеете право потребовать восстановления справедливости. Даже более – вы её, скорее всего, добьётесь. Итак, строгий закон против абсолютного беззакония – а что бы выбрали вы?

Во-вторых, стабильность. Да, крайне сумбурная стабильность, сопровождаемая бурным ростом промышленности и городов, укрупнением хозяйств и их переориентацией на животноводство, а также постоянным изменением законодательства (впрочем, всплеск законодательной активности, пришедшийся на июль, давно уже прошёл). Сумбурная стабильность против политической нестабильности – а что бы выбрали вы?

В-третьих, земля. Как не трудно догадаться, начало промышленной революции в Эйсене не было вещью в себе. Обширные торговые контакты с внешним миром и приоритет экспорта, как можно понять, также означает то, что Эйсен, хочет он того или нет, осуществляет активный обмен идей.

Разумеется, феодалы Далмации тоже захотели тех прибылей, которые были у их весьма близких соседей. Что они для этого сделали? Ну, как и любая отстающая страна, нагоняющая передовую – тупо скопировала её методы и приёмы. Это, конечно же, было ошибкой.

В Эйсене крестьяне были буквально на грани бунта из-за проводимой Фридрихом политики. К счастью, у Эйсена был Фридрих, умело удерживавший их в узде, несмотря на просто жгущую ненависть оных к их разорителям – юнкерам.

Собственно, в этом то и вся проблема – у Далмации попросту не было своего Фридриха, чтобы сдержать крестьянские волнения. Кроме того, крестьянам обещали предотвращение подобных приколов, обещая сохранение за ними их наделов.

Итак, среди крестьян (вернее, не только среди них, но именно на эти три болевые точки воздействовали пропагандисты при работе с ними, ведь при разговоре с другими сословиями предмет разговора был совершенно другой) распространялись непротиворечивые и весьма правдивые листовки, плакаты и так далее. Разумеется, они тут же были запрещены, но к тому моменту молва уже прошлась по всей стране, засев в головах людей.

Теперь же, пожалуй, стоит подвести итоги этого неожиданного отступления, и связать его с тезисом о неэффективности подобных партизанских ячеек и причин этого.

Подводя итог, стоит отметить, что клоуны из Далмации оказались настолько глупыми и охочими до лёгкой и быстрой наживы, что стали для собственного же народа монстром принципиально худшим, чем оккупант, а это уже финишная прямая для любого сопротивления в принципе.

Именно благодаря этому обстоятельству, в первую очередь, партизанское движение не просто было неэффективным против военной машины, изначально подготовленной к подавлению любого сопротивления, но и просто-напросто не смогло самостоятельно организоваться (а это ведь одно из ключевых преимуществ партизанской тактики).

В стане врага буквально во всю бушевало дезертирство, бегство с позиций и так далее по списку. В общем, оборона врага, по крайней мере, там, где она была построена хотя бы частично на народном ополчении, то есть, почти везде, быстро разваливалась.

И только на территории боестолкновений с войсками Сергия, где враг задействовал отборных наёмников (деньги на которых, впрочем, катастрофически быстро кончались в условиях уклонения крестьян от уплаты военного налога) и всю свою рыцарскую массу, партизанское движение, осуществляемое вышеупомянутыми ребятами в латах и кольчугах, было эффективно.

Да, стоит отдать должное хорватским гусарам – они изрядно надоели солдатам Фридриха своими постоянными вылазками, особенно ночью, на сторожевые дозоры, прикреплённые к военным магазинам для их дополнительной охраны.

Разумеется, они также выполняли и другие функции, но прославились они среди солдат именно в образе эдаких ночных мстителей, разрезавших густую тишину при свете луны ржанием своих лошадей и свистом, чтобы затем моментально наброситься на дремлющих солдат и столь же молниеносно раствориться обратно в ночи.

Я уже говорил вам, что если такого молодца ловили, то ему разве что рёбра наружу не выворачивали во время линчевания (это было бы уже совсем не по-христиански)?

Кроме того, хорошо показали себя и наёмники, не замедлившие, вопреки своим воинским традициям, вооружиться фузеей, причём не только местного, но и эйсенского производства – эти винтовки пользовались огромным спросом на внешнем рынке, поэтому их было решено продавать всем подряд, лишь бы деньги были.

Разделившись на мелкие автономные отряды, они, удерживая за собой сеть туннелей и мелких, но очень крепких насыпных укреплений (к тому же, военные Далмации додумались придавать этим укреплениям низкий силуэт и мощную толщину, чтобы усилить их оборонительные качества против артиллерии), сделанных буквально за пару дней, действовали крайне эффективно.

Да, они не могли сдержать постоянно нарастающее давление со стороны Сергия, но могли наносить ему множество мелких, зато очень чувствительных, ударов. Жаль, конечно, что наёмники, получив неоценимый опыт, быстро перебежали на сторону Фридриха, как только поняли, что господа из Далмации не собираются платить им за их усилия (ведь им было нечем).

Конечно же, к военным действиям их не допустили, распределив их незначительные контингенты по всей армии в качестве инструкторов, офицеров тыла и так далее.

Впрочем, после отчаянных боёв с армией Фридриха (к моменту их перехода на его сторону солдаты Сергия уже прорывали последнюю линию обороны перед столицей, а сеть туннелей была практически полностью зачищена) они итак решили, что с них хватит уже войнушек в этой жизни. Тем более что предлагают очень даже сытные должности в тылах (ну как тут откажешься, верно?).

Тем не менее, потери первой дивизии Сергия к тому моменту были уже очень серьёзные – убитыми 48, санитарными 80, а также ранеными 372 пехотинцев. На минуточку, это 5 % от списочной численности дивизии, вообще-то (хотя безвозвратные потери составили всего лишь 1,28 % от списочной численности дивизии).

Серьёзными потери были и среди кавалерии – 19 убитыми, 31 санитарными, а также ранеными 130 человек. То есть, всего выбыли 4,5 % кадрового состава кавалерии, а безвозвратные потери составили 1,25 % от суммарной списочной численности обоих бригад (стоит помнить, что фактическая численность любого подразделения всегда была ниже списочной численности, но в целом расчёты вполне релевантные).

Возможно, это бы даже и сыграло какую-то роль в войне, например, подняв боевой дух защитников столицы, но к концу недели (то есть, к тому моменту, когда Фридрих только выступил с основной частью армии) у обороняющейся стороны были полностью истощены любые ресурсы для поддержания столь же мощной обороны, как и прежде.

Разумеется, оная, оставшись без материальной и организационной поддержки, тут же начала проседать то тут, то там, пока и вовсе не рухнула. Защитники лишь чудом, а если быть точнее, то умышленным промедлением Сергия, справедливо боявшегося завершать кампанию незадолго до вступления Фридриха в Далмацию, сумели «отбиться» и укрыться за высокими стенами Белграда.

Столица была, разумеется, тут же взята в осаду, которая, впрочем, толком то ещё даже не началась – за три дня солдаты построили только лагерь, даже не приступив к устройству хотя бы артиллерийских позиций…

Глава 46. Безнравственный патриот

… Лагерь Фридриха, утро следующего дня …

– Итак, что вы можете мне сказать, дражайшие герры? – тем временем, пока Сергий закончил свою активную фазу боевых действий и приступил к чёткому и планомерному уничтожению любого сопротивления на оккупированных территориях и созданию нормально функционирующей администрации, войска Фридриха испытывали различные проблемы. Пробив без каких-либо проблем оборону в области Видина, они всей своей массой, превосходя врага по численности в десятки раз, продавили его. Причём так сильно, что тот просто прекратил своё существование вообще. На этом, собственно, все успехи и закончились…

– Извините, Ваше Величество, но мы не в силах двигать горы и менять русла рек. Как бы мы ни хотели выполнить ваш приказ, это невозможно, – и начались проблемы. Войско Фридриха, дойдя до горных областей страны, внезапно осознало, почему горы – наихудшая местность для ведения боевых сил. Почему? Ну, для начала, слишком малое пространство для операций – войска вынуждены были действовать преимущественно в глубоких и нешироких горных долинах, в которые вели узкие и ненадёжные тропки, по которым едва мог пройти всадник на лошади, ибо всего лишь пара сантиметров отделяла крайнее копыто коня от пропасти. Разумеется, это не просто лишало Фридриха преимущества в численности, но и делало её минусом. Как не трудно догадаться, проблемы, с которыми порой сталкивались его солдаты, были настоящим бичом для снабжения, ведь его пути постоянно проходили по этим узким тропкам, чувствуя на собственной шкуре леденящий холод вершин, зыбкие уступы, обвалы и переходы горных рек вброд. Разумеется, плохо подготовленные к обеспечению передовых частей в условиях горной местности, снабженцы Фридриха, столкнувшиеся с подобными проблемами впервые, не справились со своей работой. Собственно, поэтому их и вызвали на ковёр – солдаты недополучают положенный им паёк, зарплаты задерживаются, в то время как многие предметы быта, например, походную посуду, они вынуждены были за свой счёт покупать у местных, поднявших цены до небес. Конечно же, они эти были крайне недовольны, а раз солдаты недовольны, то недоволен и Фридрих…

– Вас не просят двигать горы или менять русла рек, герры. Вас просят поставлять всё необходимое для армии, во-первых, вовремя, и, во-вторых, в полном объёме. Толку мне от ваших заполненных товарами магазинов, если у меня солдаты портянки меняют в два раза реже из-за вашего разгильдяйства? Я вам уже придал все необходимые силы для защиты конвоев, что же вам нужно ещё? Может, мне самому нужно лично взять кирку в руки и начать пробивать проходы в горах, чтобы ваши бедные задницы смогли без проблем проехать по протоптанным тропам в каретах? – и нет, не потому, что он сам когда-то был солдатом и вдоволь "насладился" всеми присущими этому положению невзгодами, хотя и это, безусловно, было крайне важным моментом, а потому, что так было нельзя. Если не решить эту проблему оперативно, то весь поход оказался бы под вопросом, ведь с голозадыми солдатами далеко не уйти. Тем более, что солдаты Фридриха встретились с врагом гораздо более опасным и решительным, чем крестоносцы или даже лучшие из наёмников…

– Проблема не в отсутствии вьючных животных, ведь их у нас вдоволь, и не в солдатах прикрытия. которых нам с лихвой хватает. Основная причина постоянных задержек и потерь – горцы. Пользуясь своим знанием местности, они эффективно работают по путям снабжения, выбирая моменты, когда охранники конвоев либо не могут помочь нам вовсе, либо не успевают прибыть вовремя. Днём и ночью они кошмарят нас, устраивая искусные засады и устанавливая самые хитрые ловушки, и мы ничего не можем с этим поделать, к сожалению, – да-да, речь идёт о горцах. Закалённые суровой жизнью, они представляли собой грозную силу. Вернее, не сами горцы как воины, а кланы, обладающие значительным мобилизационным потенциалом (как и условные кочевники, они спокойно могли поставить под ружьё всё мужское и даже женское население) и способностью невероятно быстро его реализовать. Кроме того, кланы, повязанные между собой кровным родством, быстро заражали своих родственников идеей вооружённой борьбы, в результате чего объявление войны одному клану быстро приводило к войне с десятками кланов. Особенно, когда речь шла о защите собственных прав и свобод от государства…

– *Глубокий и тяжёлый вздох*, все вон! Кроме тебя, Александра… – впрочем, что-то мы отвлеклись. Итак, Фридрих, понявший, что дальше разговор не пойдёт, так как всё снова упёрлось в проблему горцев, прогнал всех. Раздосадованный, он сидел на своём кресле, пока на него, сильно уставшего, жалостливо глядела Александра.

– Ваше Величество? – впрочем, долго продолжаться это не могло, поэтому Александра решила первой прервать тишину.

– Прости, я просто очень устал. Полагаю, у меня не просто не остаётся никаких альтернатив. Полагаю, придётся задействовать план «Патриот», – воу, а не слишком ли радикально, Фридрих?

– Ваше Величество, вы уверены? Вы и сами поясняли, что это жестокий и бесчеловечный способ искоренить сопротивление… – действительно, план «Патриот» не для детей.

– Да, я знаю, но мне не оставляют выбора. Я не хочу и не могу задерживаться здесь, но теперь мне необходимо показать всем, что случается с теми, кто решает противиться моей воле. Этот план, конечно, чрезмерно жесток, но им вообще-то было предложено милосердие, и это уже их вина, что они попытались отрубить её, вне зависимости от причин, – к слову, стоило бы пояснить уже, что это за план. Если кратко – этноцид на грани с настоящим геноцидом. Изъятие малолетних детей для помещения их в бездетные семьи, физическое уничтожение совершеннолетних мужчин и насильственное переселение совершеннолетних женщин в Бессарабию для создания немецких колоний. Кроме того – полное физическое уничтожение любых источников, в которых упоминались бы далматские горцы или их кланы, их быт или культура. То бишь, фактическое уничтожение целого ряда народностей. Однако не стоит тут же обвинять Фридриха в нацизме, ведь не все будут подвергнуты столько жестоким и радикальным мерам, а лишь те, что будут оказывать наиболее серьёзное сопротивление и идти меньше прочих на переговоры. В тоже время, один-два клана Фридрих планирует возвысить, сделав их крупными землевладельцами за счёт земель других кланов, сыграв, таким образом, в классическую для любого завоевателя игру «divide et impera». Как не трудно догадаться, этот клан, возвышенный Фридрихом, будет вынужден быть лояльным ему, ведь всё его могущество и богатство будет держаться исключительно на верности ему и королевской власти в принципе, тем более что все остальные будут ненавидеть его по вполне понятным причинам. Все остальные же будут оставлены в покое, если они согласятся с требованиями Фридриха. По сути, если не вдаваться в подробности, то это именно то, что сделали британцы при покорении шотландского Хайленда (это будет открытием для большинства, но горцы Хайленда и жители Лоуленда это два разных народа даже в чисто языковом плане, ведь первые используют гэльский язык, а вторые – шотландский диалект английского). Впрочем, мы что-то отвлеклись, так что пора возвращаться обратно к теме, пока книгу не запретили в Великобритании (а вдруг!).

– Хорошо. Надеюсь, впоследствии вы не будете страдать от своего поспешного решения… – чего бояться сжигающей тебя изнутри холодной, как мороз, вины, если она неизбежна? Смирись, иди дальше! К чему мучать себя лишний раз, думая о том, как же много ты жизней поломал из-за очередной кучки кровожадных идиотов?

– На самом деле, я, предполагая подобную реакцию санджакских горцев, заранее прощупал почву на предмет наличия среди них возможных коллаборационистов. Как оказалось, сразу три клана готовы предать все остальные, но всё же выбрать стоит один, максимум – два. С вождём одного из кланов я уже встретился, однако его кандидатура была временно отодвинута до выяснения доподлинной реакции жителей гор. Теперь же, как ты понимаешь, необходимости в этом нет, в связи с чем кандидатура того вождя мне снова нужна…

– То есть, вы с самого начала знали, что это произойдёт? – …

– Я предпочту промолчать. Любой мой ответ будет воспринят исключительно негативно, – и то верно, мой друг. Стоило бы промолчать о том, что ты спокойно подверг жизни собственных солдат опасности из-за своего нежелания лишний раз пачкать ручки…

– Это действительно так, Ваше Величество. Лишь из уважения к вашим талантам и достижениям я предпочту забыть этот разговор, – хотя бы вышло всё вполне себе удачно.

– В любом случае, теперь осталось только подтвердить нашу устную договорённость, – хорошо, наверное, когда всё заранее продумано…

– Вы желаете поручить своей верноподданной переговоры, Ваше Величество? – откуда вообще такая мысль? Что за дурость, а?

– Нет, разумеется. Это было бы последним, о чём я бы подумал. Во-первых, без обид, но ты ужасный дипломат. Ты гораздо лучше в качестве штабного офицера, умело управляющего этой махиной, если быть честным. Именно поэтому ты займёшься логистикой. Если вкратце, то я собираюсь передать клану 300 винтовок, а его вождя наделить полномочиями руководителя местной милиции на время проведения операции. Кроме того, я намереваюсь временно усилить его санджакский полк милиции ротой отборных карабинеров, а к нему самому приставить верного мне офицера и отряд гвардейцев в качестве охраны, чтобы контролировать все его действия. Соответственно, мне необходимо, чтобы ты обеспечила качественную логистику этого вопроса, – наконец-то Фридрих, вставший со стула и умывший своё лицо, сказал, зачем ему нужна Александра фон Томи, известная как единственная женщина-офицер в армии Фридриха. Вот вам, собственно, ещё один её талант – организаторский. Она, конечно, не чета Сергию (и не потому, что она женщина), но что уж поделать – лучше уж быть последним в Риме, чем первым в Галлии.

– Приказ есть приказ… – но, разумеется, она сама для себя подобного не хотела. Она с детства мечтала лететь на своём верном скакуне по полю боя, где в шуме битвы не слушать и шум собственных мыслей, да рубить мечом всякого врага, набрасываясь на врага в поисках славной смерти. Однако пока что она, если не считать её участие в битве под Дерптом в составе эскадрона, рубила только бумажки, и те лишь своим бесславным ножиком для конвертов…

– Не бойся, ты ещё успеешь показать себя в бою, я уверен, – Фридрих же, оглянувший с ног до головы Александру, мог лишь подбодрить её, видя явное уныние на лице по-своему красивой девушки. Жаль, конечно, что она его совершенно не интересует, а так бы можно было сменить жанр сей трагедии на новый, дивный, красивый…

Глава 47. Царство сна

Как и было запланировано, Фридрих встретился с главой клана санджакских сербов Йовановичей, Александром Йовановичем, причём на своих условиях. Так, например, в качестве места финального раунда переговоров была избрана небольшая и живописная деревушка Добраково, удерживаемая двумя взводами Фридриха, из которых один гренадерский и один карабинерский, при поддержке 2 орудий. Вождю клана Йовановичей же было разрешено взять с собой не более трёх телохранителей, из которых ни один не имел права войти в здание переговоров, сельскую ратушу, в то время как Фридрих утыкал каждый его угол гвардейцами (гренадеры – гвардейское подразделение). Вышеупомянутые орудия же были заряжены картечью и направлены в сторону главного тракта. Разумеется, стояли они там не просто так – они были установлены на флеши, в то время как туры, набитые песком, защищали карабинеров, образовавших эшелонированную оборону на крепости.

Таким образом, Фридрих добился сразу двух важных эффектов ещё до начала заключительной стадии переговоров. Во-первых, он ясно показал вождю Йовановичей, кто здесь хозяин. Во-вторых, он отчётливо продемонстрировал свою силу – рослые богатыри, могучие пушки и наиболее меткие из стрелков. В-третьих, он недвусмысленно намекнул главе клана, что он здесь надолго – разве стал бы оккупант возводить на захваченных землях ратушу и церковь просто так, не намереваясь при этом остаться здесь надолго? Ответ, полагаю, весьма очевиден. Впрочем, всё же пришла пора переговоров…

… На дворе, тем временем, 6-ое число августа 1341 года …

– Здравствуйте, Ваше Величество. Надеюсь, поездка не доставила вам особых неудобств? – несмотря на устойчиво циркулировавшее в Эйсене мнение о необразованности, глупости и дикости санджакских сербов, горцев, оно было не совсем правдиво. Да, это действительно так – горцы Санджака серьёзно отличались от своих соседей более низким уровнем грамоты, но и называть их дикими и глупыми – несправедливо. В отличие от земледельцев равнин, охота и собирательство, которыми вынуждены были промышлять горцы Санджака ввиду слабого земледелия, приучили их к смекалке, нестандартному мышлению и более оперативному управлению информацией. В этом плане они положительно отличались от вышеупомянутых живостью ума, своей смышлёностью и наличием целой кучи полезнейших навыков. Жители равнин же, не обременённые необходимостью охотиться или управлять стадом, что само по себе далеко не тривиальная задача, занимались разве что собирательством. Увы, но даже периодическая необходимость правильно различать потенциально опасные и полезные травы, ягоды, орехи и грибы, не спасала их от одеревенения ума, характерного для людей, циклично занимающихся одной и той же деятельностью. В то же самое время, земледельцы равнин были также лучше горцев в чём-то, например, в земледелии, которое они познают чуть ли не с пелёнок (так как многим матерям было банально не с кем оставлять своих младенцев, то им приходилось брать их с собой в поле). К чему я веду – снобы, почитающие за равных себе разве что тех, кто им подобен, как всегда, неправы. Так и здесь, эйсенские снобы были неправы, в чём Фридрих сумел самостоятельно убедиться, встретившись с Александром Йовановичем. Не пугайтесь его «варварской» фамилии или титула вождя клана. Он – настоящий аристократ (в принципе, кланы тем и отличаются от обычных племён, что у них вождями являются настоящие аристократы, то есть, сплетением племенных и феодальных элементов). Нет, не так – Аристократ, с большой буквы. Как и полагается потомственному аристократу, он обладает сразу пятью языками.

Во-первых, латынью, но не кухонной латынью, как вы могли предположить, а латынью Ренессанса, чего Фридрих, впрочем, не заметил и не оценил. Спрашивается – зачем он учился в Сиенском университете?

Во-вторых, нижненемецким диалектом немецкого (до верхненемецкого он являлся доминирующим, после чего вышеупомянутый сменил его в качестве литературного, за что спасибо Мартину Лютеру), в то время как язык живого общения для большинства населения в Далмации – далматский диалект немецкого. Чтобы наглядно показать разницу между ними, я сравню два простых примера: «ik/ek» в нижненемецком (то есть, в условном Гамбурге или Бремене говорили «ik mache»), «iech/eich» в далматском и «iesch/eisch» в эйсенском. Таким образом, дикий, казалось бы, варвар, якобы едва ли отличающийся от своих древних предков, знал наиболее актуальный на данный момент диалект немецкого (жаль, что он недолго будет оставаться актуальным…).

В-третьих, итальянским, а если быть точнее, то его тосканским диалектом – благодаря тому самому обучению в Сиенском университете.

Наконец, четвёртым его языком стал сербский – да-да, санджакский серб усвоил сербский последним из языков. Здесь нет ничего удивительного – это в целом нормальная картина для обучавшегося за границей с младых ногтей аристократа. Впрочем, мы что-то отвлеклись… опять. Так что…

– Здравствуйте, герр Йохан! – довольно забавно, что Фридрих, недолго думая, прервал попытку Александра начать общение на нижненемецком, так как попросту его не понимал (для него нижненемецкий был сродни чешскому для русского).

– Чего? – Не выкупив, Александр попытался начать на латыни или хотя бы итальянском. Однако, как и прежде, ничего не вышло – скрепя сердцем, он вернулся к далматскому диалекту (вообще, довольно забавно, что эти два диалекта у него не смешались в голове), после чего Фридрих, настоящий варвар здесь, наконец-то понял, что он там лепечет, пускай и не сразу:

– Ах, так вот что! – стыд и срам, Фридрих. Стыд и срам…

– Ох, мне так жаль, Ваше Величество, за свою латынь и итальянский. Полагаю, я их совсем позабыл в этой глуши, раз не могу даже донести свою мысль теперь, – я отказываюсь это комментировать! Я говорю «нет» наличию комедии, основанной на обмане ожиданий, в этом куске нудной писанины!

– Ничего страшного, дорогой друг. Впрочем, пожалуй, нам стоит начать обсуждение, ради которого мы здесь и собрались. Что думаете? – так что, как ни трудно догадаться, Фридрих просто пропустил вышесказанное мимо своих ушей.

– Я отношусь исключительно положительно к этой идее, Ваше Величество. Полагаю, стоит начать с обсуждения оказания материальной помощи? – тем не менее, их разговор всё ещё был значительно затруднён желанием Александра изъясняться исключительно при помощи сложных литературных форм.

– Хорошо. Материальная помощь так материальная помощь… – отстранившись ненадолго в сторону своего подчинённого, Фридрих передал ему какой-то приказ, который Александр не расслышал. Впрочем, очень вскоре стало ясно, что именно приказал истинный правитель Эйсена, ведь его секретари аккуратно положили на крупный стол несколько стопок документов, а также притаранили ряд ранее подготовленных ими графиков, – ну что же, начнём, пожалуй, с документа о дружбе и взаимопомощи между народами Эйсена и Санджака. Итак, в соответствии с пунктом первым народы Санджака и герцогства Эйсен признаются равными в их гражданских правах на территории герцогства Эйсен… – разумеется, Фридрих просто перечислял различные положения составленного им документа, пока копию оного читал Александр. Вернее, пытался читать, ведь он привык, что административные документы записываются на латыни, а тут вдруг немецкий (в этом, кстати, было одно из важнейших нововведений Фридриха – утверждение немецкого в качестве официального языка, о чём мы вам, естественно, забыли рассказать). Чтобы не заставлять вас читать все пункты этого одностороннего статута, я подведу его итог для вас – жители Санджака признаются равными в гражданских правах с гражданами Эйсена (но не гражданами, это важно). По сути, все остальные пункты просто детализируют этот тезис и определяют правовой статус жителей Санджака.

– Извините, что прерываю вас, Ваше Величество, но темой нашего обсуждения разве не является материальная помощь клану Йовановичей? – Александр фон Йованович, разумеется, решил испытать терпение Фридриха, только начавшего входить во вкус.

– Не переживайте, мой дорогой друг – всё успеется, – впрочем, судьбоносные кости выдали ввергающий в ужас 0, так что попытка оказалась исключительно провальной. Великое счастье, что мастер игры решил смилостивиться над ним и не стал наказывать его за столь провальное значение кубиков…

– Ну… пожалуй, продолжим! – не меньшим счастьем стоит считать и то, что парень одумался и не стал искушать судьбу лишний раз.

– Итак, договор о присяге. Пункт первый… – и да, опять нудный чел решил занудно пересказать уже вымотавшемуся от такого все 100500 пунктов договора. По сути же, все они в совокупности означали лишь то, что если гражданин Александр фон Йохан (так его звали по только что выданному ему паспорту гражданину Эйсена) принесёт присягу герцогине Далмации или её законному представителю, например, Фридриху, то он сможет приступить к выполнению своих обязанностей в качестве полковника санджакской милиции, – поставьте свою подпись вот тут, а здесь нужна печать, – передав Александру договор, он дал ему 10 минут на ознакомление с текстом, после чего начал ему пояснять, что и где нужно сделать…

– *Чирк* – впрочем, стоило Александру поставить её, как она тут же выскользнула из его рук, вернувшись обратно к Фридриху. Он не успел опомниться, как на документе уже стояло ещё три штампа, которые его «собеседник» поставил так быстро, что казалось, будто бы он эти действия довёл до автоматизма, что, впрочем, было недалеко от правды.

– Итак, прежде чем мы уйдём на перерыв для отдыха, мой дорогой друг, давайте добьём договор о создании милиции. Что думаете? – наконец, блеснул лучик надежды на возможность немного передохнуть. Впрочем, так же как и прежде, счастье и радость были отодвинуты на второй план предложением «обсудить» (хотя какое это к чёрту обсуждение, решительно непонятно) иной документик.

– Конечно, давайте обсудим! – тем не менее, уже умудрённый опытом, Александр перестал препираться и сопротивляться, предпочтя побыстрее закончить то, что было неминуемым роком судьбы для него.

– Прекрасно. Итак, пункт первый предполагает создание полка милиции из числа выбранных вами людей. Численность полка – любая, но не более 1000 человек. Полку милиции передаётся следующее вооружение… – да-да, снова перечисление пунктов. Впрочем, на этот раз вся суть документа была озвучена Фридрихом заранее, чтобы Александр всё правильно понял. Собственно, она заключается в том, что Александр, как глава санджакской милиции, обязуется создать оный отряд из числа тех людей, которых он сам выберет. Соответственно, он может выбрать хоть 100 человек, хоть 500, но не больше тысячи (то есть, не больше списочной численности обычного армейского полка). Всей этой ораве, разумеется, передаётся определённое вооружение, ведь не палками же им воевать. В основном, конечно же, это винтовки, в количестве до 1000 штук, а также всё необходимое для их обслуживания, штыки, порох, пули и так далее. Кроме того, в распоряжение полка милиции предполагается также предоставить до 1000 комплектов милицейской формы. Также в договоре было отдельно и заранее обговорено денежное довольствие «милиционеров», – пожалуй, это всё. Если хотите, то можете отлучиться по нужде, ведь через тридцать минут мы возвращаемся к обсуждению, а вы, как мне кажется, выпили уж больно много воды, – что правда, то правда. Александр, живая душа, лишь ненадолго очнувшаяся от оков Морфея из-за слов о жаловании, не мог долго терпеть подобные издевательства. Чтобы отвлечь себя от них, он, разумеется, пил подслащённую вином кипячёную воду (было бы слишком наглым пригубить вино, так что пришлось обходиться этим). Так что к моменту объявления перерыва у Александра появилась и другая мотивация прервать «переговоры», если вы понимаете, о чём я. Впрочем, не то чтобы это было важно – ключевые для нас моменты уже были озвучены и осталось лишь подвести итоги…

Глава 48. Кто все эти люди?

Итоги, впрочем, весьма ожидаемые – несмотря на имевшие место до этого место страхи, связанные с возможным несогласием одной из сторон, оказалось, что, к счастью, она очень даже заинтересована в сотрудничестве. Даже более – она была не только материально, но и идейно заинтересована.

Как выяснилось на следующий день, уже во время торжества по случаю успешного заключения всех необходимых соглашений, весьма молодой Александр, унаследовавший пост главы клана в результате несчастного случая, и именно потому не закончивший своего обучения на юридическом факультете Сиенского университета, разделял позицию Фридриха по многим вопросам. Кроме того, он в целом положительно относился к его фигуре и восхищался успехами, достигнутыми в течение короткого, но крайне плодотворного правления юного герцога.

К слову о титуле Фридриха – в начале августа, аккурат перед началом похода в Далмацию, Фридрих сместил своего деда с позиции герцога Эйсена, отправив того на заслуженную пенсию на основании «плачевного состояния здоровья» (после черепно-мозговой травмы, полученной от солдат Фридриха, Вильгельм вернулся на уровень ребёнка по своему психоэмоциональному развитию).

По этому случаю была даже проведена крупнейшая и самая дорогая за всю историю средневековой Европы коронация, затмившая собой даже ту, что устраивалась в Аахене по случаю избрания нового императора Священной Римской Империи германской нации. Разумеется, этим был страшно оскорблён её император, незамедлительно отправивший регентскому совету Далмации сумму, равную 10 000 марок, а также снаряжённый за свой счёт отряд из 100 рыцарей и 400 генуэзских арбалетчиков (он мог позволить себе подобную растрату сил в условиях успешной итальянской кампании). К несчастью, практически все из них, как мы знаем, полегли (что не было для него удивительным, зато позволило больше узнать о приёмах, тактике и стратегии Фридриха).

Впрочем, возвращаясь к Александру Йовановичу, или Александру фон Йохану, как его теперь зовут по паспорту (не удивляйтесь – несмотря на провозглашённую в Эйсене политику культурной и религиозной терпимости, ему будет гораздо проще, если он заимеет немецкую фамилию), стоит отметить, что он был настоящей находкой для режима Фридриха.

Несмотря на весьма апатичное отношение к военному ремеслу, он активно принялся создавать милицию, ведь отлично понял намёки Фридриха на то, что на его «экспроприации» земель у враждебных элементов закроют глаза, если они не будут выходить за определённые рамки.

Понимая это, а также получив в свои руки контроль над распределением военного имущества, поставленного ему для организации милиции, он быстро приобрёл власть, какая и не снилась его предкам.

Он, разумеется, незамедлительно воспользовался приобретённым преимуществом в виде огнестрельного оружия, чтобы свести счёты с некоторыми своими врагами (тем паче, что они были и врагами Фридриха).

Уничтожив их, а также переподчинив их старых клиентов себе. Заручившись их поддержкой при помощи обещаний земельных приобретений и поставок оружия, он сумел быстро мобилизовать целый полк, то есть, он смог собрать целую тысячу горцев, что, впрочем, не составило особого труда, так как все из них уже были приспособлены к войне.

Впечатлённый подобными результатами, Фридрих тут же расширил программу поставок, осуществив экстренную передачу Александру дополнительных 2000 винтовок и 1200 комплектов одежды (не считая ещё 2000 комплектов женской и детской одежды, чтобы солдаты Фридриха смогли также опознать не только союзных им горцев, но и членов их семей).

Кроме того, он, на базе только что сформированного полка милиции, создал особую санджакскую бригаду милиции, а самого Александра назначил её бригадиром, а также выдал ему премию в 1000 марок. Посты полковников (так как в бригаде всего два полка, то и постов этих было, соответственно, два) же отошли его братьям.

В то же время, Александр не почивал на лаврах почём зря – ещё не успев даже получить в своё распоряжение дополнительные средства, он начал кровавую расправу над теми врагами, что остались в живых после предыдущей облавы, а также против тех врагов, что ранее обидели его клиентов (чем упрочил своё положение их патрона).

Как и всегда, наиболее жестокими солдатами в этой войне оказались те, что перебежали с чужой стороны. Впрочем, не то чтобы это удивительно – сосед тебя убивает не только и не столько потому, что ты его враг в навязанной ему внешней силой войне, а потому, что ты его сосед и твоя жена ему очень приглянулась, а твоё образцовое хозяйство уж больно мозолит глаза господину гражданину.

Впрочем, это вовсе не означало, что изначальный план Фридриха оказался под угрозой срыва. Наоборот, внезапно обрётший силу и власть Александр лично удостоверился, чтобы все пожелания его господина были выполнены по высшему разряду.

Точно в срок (что для горцев было не очень привычно) и в нужном объёме были поставлены невольники, подавляющая часть которых было представлена женщинами, многие из которых овдовели или были даже опорочены (что, впрочем, не волновало Фридриха, не знавшего о таких подробностях), для заселения ими берегов Прута. Если быть точнее, то их поселят в уже созданные колонистами поселения.

Логика тут такая – раз свои женщины не хотят ехать за тридевять земель в степную глушь, чтобы утолить потребность бедных мужчинок в женщинах (чтобы вы понимали всю глубину проблемы – 95 % населения этих колоний были мужчинами), то мы туда завезём чужих баб! Ну, а грубые колонисты, в силу понятных причин не шибко знакомые с их пикантной биографией и истосковавшиеся по женской ласке, тут же с задором на них женятся (да, это звучит очень тупо, но, судя по опыту американских колоний, отлично работает).

Правда, пока что этим дамам предстояло пережить довольно трудную поездку длиной в несколько дней из Видина в Яссы по Данубе. Разумеется, вопреки всем ожиданиям пленниц, им были обеспечены комфортабельные условия, в том числе наличие врача на корабле, личные каюты и сбалансированное трёхразовое питание.

Впрочем, дам больше шокировало то, что на кораблях оказались даже аристократы (в их понимании офицеры флота были благородных кровей, раз уж у них была фамилия), организовавшие для них чтения (в связи с печатной революцией появились крупные книжные рынки, библиотеки и прочее, что сделало книги, бывшие раньше роскошью, значительно более доступными).

Вот тут то план и дал сбой, пускай и лишь частично – многие из этих офицеров сошли с палубы корабля в статусе женихов (Фридрих пускай и не поощрял, но и не запрещал подобное). Спасло только то, что этих офицеров, а также матросов, было мало. Печально, конечно, но что поделать.

Фридрих не стал как-либо бороться с этим явлением, предпочтя извлечь из этого выгоду – подобным женихам позволялось выкупить своих половинок за небольшую сумму.

Сомнительный источник доходов, правда, но Фридрих, будь он неладен, употребил эти деньги во благо – их распределяли между вышеупомянутыми поселенцами, чтобы упростить их жизнь (это также вселяло уверенность в тех, кто имел сомнения до этого, что государство их всецело поддержит).

Впрочем, возвращаясь к теме только что созданной милиции, следует поведать о том, что она, действуя под руководством Александра совместно с регулярной армией (выполнившей основной объём работ), полностью зачистила остатки сопротивления.

Ранее сдерживаемые жёстким контролем со стороны Фридриха, они показали отсутствие каких-либо границ своей жестокости в тот момент, когда силы Фридриха, продолжившие своё триумфальное движение по герцогству, несмотря на упорное сопротивление врага, достигли к концу второй недели своего похода Сплита, крупнейшего центра морской торговли Далмации.

Немногочисленные кланы, подчинившиеся Александру и потому выжившие в этой бойне, а также пара-другая городов (то есть, все города этого горного региона, расположенные преимущественно на берегах Лимы), население которых и вовсе не пострадало, составили костяк новых хозяев Санджака.

Регион, обезлюдевший во время зверств, был лишь тенью прежнего себя. Вместе с тем новым хозяевам региона, несмотря на значительное укрупнение хозяйств (многие мелкие кланы, приобретя значительные куски земли благодаря своим зверствам, стали крупными землевладельцами, а при помощи имущества, изъятого у убитых ими врагов, они купили новейшие приспособления), понадобились новые рабочие руки взамен тех, что они собственноручно убили.

Что забавно – они их нашли, но уже в лице немецких бедняков (которых они стапелями завозили в регион по уже отработанным ранее речным маршрутам), сильно разбавивших местное сербское население.

Эта трудовая иммиграция приобрела такой размах, что очень скоро вся область оказалась онемечена по самое не балуйся. Собственно, в этом и вся ирония – Фридрих хотел онемечить Молдавию и Бессарабию, где присутствие немцев было слабо, а болгар (для многих это будет открытием, но болгары – потомки кочевых племён и славян, а также ассимилированных ими фракийцев) и других степняков – наоборот, крайне сильно, а вышло онемечить только Санджак.

Впрочем, пора бы уже закончить наше длинное отступление и вернуться, наконец-то, к бравым воякам Фридриха. Как уже упоминалось ранее, к концу второй недели похода Фридрих со своим войском достиг Сплита, встречая по пути своего шествия упорное сопротивление, в основном от горцев. Так вот – это правда лишь отчасти. Фридрих прибыл не со всем своим войском в Сплит, а лишь с наиболее опытной его частью, в то время как остальные две трети из тех сил, что он имел при себе, отправились в других направлениях.

Первая треть направилась в сторону Врхбосны (на его территории в современности располагается один из кварталов Сараево, Скендерия), перейдя реку Лима (что оказалось крайне трудным, так как по обоим её берегам высокие холмы, обрывы на значительной высоте и даже горы). Далее их путь был усеян многочисленными горными переходами. Тем не менее, вопреки сопротивлению горцев, устраивавших и здесь им неприятности до поры до времени, а также суровому рельефу, они добрались до Врхбосны, спустившись к городу по узкому левому берегу Босны.

Вторая же стала спускаться вдоль берегов Лимы в сторону Дрины, чтобы уже оттуда, организовав погрузку войск в месте впадения Лимы в Дрину, добраться прямым речным путём «Дрина – Сава – Данубе» до самых предместий Белграда. Что, к концу второй недели похода, и сделала, сильно удивив защитников столицы, которых она заблокировала.

Да, Сергий не стал блокировать Белград, так как дробление столь малых сил, как у него, могло закончиться крайне плачевно, так как у него не было резервов и чётко налаженной системы связи с другим берегом (что было критически важно), а малая численность его подразделения не позволяла его дробить.

В ней, к слову, были заблокированы почти все профессиональные военные в лице рыцарского цеха, в связи с чем единственным адекватным препятствием войск Фридриха стали автономные гарнизоны городов, коими было усеяно побережье.

Пожалуй, если бы не артиллерия, то Фридрих застрял бы в этой местности на следующую вечность, так как даже с ней взять города Далмации (под которой здесь понимается историко-географический регион, а не одноимённое герцогство) крайне проблематично из-за их бесперебойного снабжения по воде.

Впрочем, у Фридриха артиллерия всё же есть (не будь её у него, он бы вообще здесь не стоял), так что он без каких-либо проблем брал одну крепость за другой, один город за другим, в основном принуждая к сдаче агрессивной канонадой, что превращала их стены в груду камней…

Глава 49. Штурм Белграда

Тем временем, шла уже четвёртая неделя кампании в Далмации. К этому моменту под контролем регентского совета при Патриче, засевшего в глухой обороне в Белграде, остался, по сути, один только Белград. Вся страна, за исключением Словении, в которую вторгся герцог Австрии, он же император Священной Римской Империи германской нации, оказалась под пятой Фридриха.

Впрочем, не стоит обманываться – регентский совет вообще не владел ситуацией. Его дипломатические усилия, направленные на втягивание в войну Императора, окончились лишь тем, что он просто оккупировал Словению, что сильно ударило по авторитету регентского совета в среде тех, кто всё ещё пытался спасти свою отчизну.

Оставленные императором, они, члены регентского совета, тем не менее, лелеяли ещё какую-то надежду на помощь с его стороны, однако вскоре и те незначительные дипломатические каналы с ним, что они с таким трудом навели в условиях разрухи и анархии, были полностью прерваны силами, что подошли к городу с юга.

Лишённые надежды, утратившие всякий авторитет, они заперлись во дворце вместе с теми солдатами, что остались верны им даже после всего этого, а их было, стоит отметить, крайне мало.

По сути, они полностью утратили всякий контроль над ходом обороны города и, будучи запертыми в смертельной ловушке, что с каждым часом оплетала их тела всё сильнее, им оставалось только надеяться на милосердие Фридриха и его солдат…

… Тем временем в ставке Фридриха, в кратчайшие сроки переместившейся из недавно захваченного Сплита в предместья Белграда …

– Чего же мы ждём, Ваше Величество? – спрашивал у своего друга Сергий, надеявшийся, наконец, получить ответ на вопрос, который он задавал себе каждый день после того, как он получил подкрепления с юга.

– Передислокации артиллерии на наиболее удобные позиции. Если всё пройдёт удачно, то уже следующим утром она обрушит на врага всю мощь своей канонады, – спокойно отвечал ему Фридрих, потягивая из своей железной кружки смесь из цикория, обжаренных и обмолотых зёрен ячменя и ржи. В этот момент он почувствовал себя нищебродом. Он, один из богатейших людей во всей Европе, и не может позволить себе нормального кофе и настоящего фарфора, а ведь казалось бы – в его прошлой жизни он спокойно мог позволить себе кружечку хорошего блю маунтин из турки…

– Извините, конечно, Ваше Величество, но к чему нам артиллерия? За те три недели, что я простоял здесь, я успел наделать достаточно брешей. Только прикажите – солдаты тут же возьмут штурмом стены, чтобы водрузить ваш герб… – впрочем, Сергий всё ещё упорствовал. Ему казалась вполне адекватной идея штурмовать укрепления через реку.

– Проблема первая – их недостаточно. Проблема вторая – ты наделал дырок в стенах, которые обращены к воде, а их штурм означает повышенные потери в сравнении со штурмом тех укреплений, которые не прикрыты широкой рекой. Проблема третья – ты не подавил огонь крепостных орудий. Несмотря на их незначительное количество, они могут быть крайне опасны, если враг сумеет сконцентрировать их в одной точке, особенно при штурме через реку, предлагаемым тобой. Проблема четвёртая – войска дезорганизованы, излишне скучены и, очевидно, их необходимо правильно расставить, причём по всей длине кольца блокады, с учётом особенностей местности и боевых качеств каждой тактической единицы. Проблема пятая – мы ещё не подготовили достаточное количество плавсредств для организации понтонных мостов, что критически важно для успеха всей операции. В частности, часть кораблей речной флотилии получила серьёзные повреждения из-за сильного ветра, и их командам требуется ещё пара дней на введение их обратно в строй. Мы не можем не принять это во внимание, так как они сыграют ключевую роль в наведении вышеупомянутых мостов. Проблем достаточно, и они требуют решения. Штурм должен быть блестящим, если мы хотим, чтобы весь мир трепетал перед силой нашего оружия. Надеюсь, это ясно, мой друг? – разумеется, подобное упорство Фридриху совершенно не понравилось. Разгорячившись, он тут же начал перечислять все причины своего негодования и желания отложить финальный аккорд. В частности, желание сделать победу эйсенского оружия, зарекомендовавшего себя как лучшее из известных миру, «блестящей», достойной той славы, с которым было связано начало властвования Фридриха.

– Полагаю, вы правы, Ваше Величество. Пожалуй, мне стоит заняться смотром войск. Разрешите откланяться? – на что Сергий отреагировал… скажем так, он принял желание Фридриха сделать всё наилучшим образом. Тем не менее, он не принял причин, что он перечислил, так как они были в его понимании мелочны, несерьёзные и служили лишь отвлечением от главного мотива – стремления Фридриха сделать всё славным и красивым. Впрочем, не стоит думать, что он как-то обиделся – видя блестящие успехи Фридриха, пускай и сопряжённые с определёнными «трудностями», он был готов терпеть подобное поведение своего повелителя. Тем более что позицию, озвученную им, можно было принять к сведению, так как она была рационально обоснована.

– Вольно, – сухо ответил Фридрих, уставившийся в очередную стопку бумаг.

– Спасибо, – посмотрев на своего друга перед выходом, напоследок, так сказать, и убедившись в очередной раз во вредности того режима, которого придерживался Фридрих, он ушёл…

… Предместья Белграда, спустя неделю …

Собственно говоря, к этому времени Белград и его защитники находились в критическом положении – съестные запасы, приготовленные на случай войны с Эйсеном, были исчерпаны уже к концу месяца из-за неправильного их распределения.

Без запасов город мог бы продержаться от силы ещё одну неделю, после чего бы уже начались эпидемии, голод и дезертирство, что неизбежно бы повлекло за собой его падение.

Тем не менее, защитники не унывали, надеясь защитить недавно приобретённые вольности. Хотя на самом деле у них, разумеется, никаких шансов не было, да и быть не могло. У них на исходе также были ядра и порох, так как они изначально приготовили недостаточное их количество, явно не предполагая длительную осаду столицы.

В то же время, позиции Фридриха значительно улучшились с момента последнего диспута между ним и его верным военачальником Сергием.

Во-первых, флотилия была полностью отремонтирована и даже более – пополнена новыми кораблями. Теперь в распоряжении понтонного корпуса Фридриха было более чем достаточное количество плавсредств для организации нужного числа понтонных мостов.

Во-вторых, его силы пополнились теми отрядами, что до этого отстали на пути к предместьям Белграда, куда, по сути, были стянуты практически все военные силы Эйсена, не считая гарнизонов (численностью в 8000 человек) и тех отрядов, что остались прикрывать границу с Австрией (1000 пехоты и 1000 кавалерии). То есть, город окружили силы численностью приблизительно в 20 тысяч человек при 169 пушках (темпы их пополнения и выбытия оказались приблизительно равны).

В-третьих, пушки были расположены на новых, более удобных позициях, таких как остров Войны. Остров, расположившийся в месте соединения Дуная и Савы, был просто идеальным местом для артиллерии, так как позволял обстреливать главную городскую цитадель – Белградскую крепость, очень мощное фортификационное сооружение, ведущее свою историю аж со времён римского владычества. Именно здесь, прямо напротив крупнейшей крепости города, расположились самые мощные из пушек Фридриха, переправленные на остров при помощи понтонных мостов. Остальные же силы артиллерии расположились напротив стен города.

Таким образом, всё было идеально подготовлено к началу операции…

– *Грохот пушек* – а вот, собственно, и она. Наиболее мощные пушки из тех, что были у Фридриха, начали бить в три конкретные точки, избранные как самые уязвимые для ядер по результатам предварительной пристрелки.

Первая пушка, 24-фунтовая, естественно, ударила первой, и её команда тут же приступила к перезарядке по уже отлаженной схеме.

За ней тут же выстрелила другая, после неё – ещё одна. В итоге, как не трудно догадаться, произошла целая цепь последовательных выстрелов, последнее звено которой выстрелило аккурат в тот момент, когда закончилась перезарядка самого первого орудия.

И так ядра, накатывавшие волна за волной, начали выбивать всю дурь из средневековой крепости, ни на секунду не прекращая своего чудовищного натиска на её стены.

В то же время, по внутреннему дворику и иным частям крепости били гранатами, начинёнными картечью, с завидной регулярностью 6-ти дюймовые гаубицы.

Канонада, длившаяся целый час, закончилась тем, что было выпущено порядка 11 672 ядра и гранаты, то есть, вообще весь боезапас 24-фунтовых и 12-фунтовых орудий, а также 6-ти дюймовых гаубиц.

Крепость, впрочем, устояла. Хотя, как устояла – было убито и ранено порядка 2/3 её защитников (составлявшие 1/6 от всех защитников города), а стены, направленные в сторону острова, были превращены в груду камней.

Не трудно догадаться, что использовать её и дальше было просто бессмысленно. Поняв это, остальные защитники взяли с собой тех, кого можно было спасти, после чего покинули цитадель, бросив тех, кто был безнадёжен. В цитадель с целью её захвата были направлено два гвардейских полка, успешно переправившиеся на другой берег при помощи заранее подготовленных плавсредств.

В то же самое время, артиллерия, сосредоточенная в двух узких участках напротив стены, также начала свою канонаду. На этот раз, впрочем, речь шла о более мелких орудиях, пускай их и было теперь уже целых 110 штук. За два часа они выпустили 51 120 ядер, чем возместили тот недостаток в огневой мощи, что имелся у них в связи с меньшим калибром.

В образовавшиеся бреши, разумеется, тут же направились солдаты. Первыми в бой, разумеется, пошли гренадеры, неизменный авангард Фридриха. Их наступление поддержали карабинеры, элита лёгкой пехоты. Умело пользуясь местностью и возведёнными в ходе осады укреплениями, в частности, параллелями. Усевшись в своих окопах, они меткими одиночными выстрелами из своих штуцеров заставляли врага не высовывать свою голову, как прежде у Дерпта. Тем паче, что вражеская крепостная артиллерия, рассредоточенная и заранее подавленная, никак не могла им помешать (хотя, сомневаюсь, что она сильно навредила бы пехоте в окопах).

Гренадеры, не понеся сколько-нибудь значимых потерь, успешно добрались до устроенных брешь-батареями брешей (для чего им пришлось выйти из окопов), после чего в коротком штыковом бое опрокинули деморализованного врага и заставили его отступать. К несчастью, он сумел перегруппироваться.

Реорганизованный, он занял ключевую позицию, контролирующие две основные дороги в городе, ожидая подкреплений из резервов. Они, однако, не знали, что резерва уже не существует – не ожидая атаки со стороны цитадели, его солдаты занялись помощью раненым, как вдруг их неожиданно атаковала недавно переправившаяся гвардия.

Разумеется, она без проблем опрокинула даже многократно превосходившего в числе врага, так как он был обременён ранеными и был банально не готов к отражению всё нарастающего натиска гвардейцев. Закончив с ними, гвардейцы отправились во дворец, где, по словам одного из схваченных солдат, прятался регентский совет вместе с маленьким Патриче.

В то же время, в другом конце города гренадеры также настигли солдат врага, так и не получивших подкреплений, после чего без труда опрокинули их. Как результат, к концу первого часа штурма под контролем врага остался только юго-запад города, абсолютно неинтересный Фридриху с военной точки зрения из-за отсутствия каких-либо важных инфраструктурных объектов в данной местности.

Впрочем, к концу дня врага и оттуда выбили, закончив всякое сопротивление в городе…

Глава 50. Блестящая победа

Наконец, кампания в Далмации была закончена и теперь можно приступить к наведению порядка в стране…

Впрочем, начался этот процесс вовсе не с создания новой администрации или других реформ, а с самого важного – решения вопроса с Патриче. Очевидно, нужно было как-то решить проблему с наличием ненужного претендента на трон Далмации…

– Привет, Патриче! Привет, регентский совет! – и Фридрих решил урегулировать его весьма хитрым способом.

– Пожалуйста, помилуйте, Ваше Величество! Вот Патриче! Делайте с ним что хотите, – но, конечно же, сперва ему пришлось выслушать тираду очередного пораженца, тут же упавшего целовать ему ноги. Разумеется, Фридрих тут же поставил его на место, прикончив гада. Конечно же, ему не пришлось делать этого собственными руками – Помогите этому… «господину» решить его проблему, – получив команду, его верные псы тут же утащили очередной мусор на курс принудительной «помощи». Не обманывайтесь названием – это лишь эвфемизм, за которым, очевидно, скрывается страшная процедура по уничтожению чьей-то психики. Цель – максимально жестокая казнь в наказание за «недостаточную верность Родине». Впрочем, вернёмся к шоу!

– Итак, о чём это я? Ах да! Требую освободить несовершеннолетнего гражданина Патриче из вашего плена, господа! – а вот, собственно, и оно! Одетый в украшенный серебром и золотом костюм, «гала чарро» белого цвета, а также носящий яркое сомбреро, он выглядел по-настоящему экзотично. Однако его целью было не столько отдать дань мексиканской культуре или мариаччи, сколько чтобы прекрасно передать всю суть происходящего, да сыграть прекрасную музыку. Собственно, именно для этого он и вооружился гитарой.

– Простите, Ваше Величество?! – разумеется, подобную шутку члены регентского совета, увидевшие только что, как человека уводят, по сути, на казнь, не оценили. Впрочем, шуткой это не было вовсе…

– Граждане, я же вам вроде уже говорил это, но раз уж вам так хочется услышать это вновь – я требую выдать мне Патриче в кратчайшие сроки! – но прежде дело, разумеется.

– Вот, Ваше Величество, – пожалуй, они бы ещё долго стояли как вкопанные, если бы не один очень умный человек, догадавшийся, что происходит. Поняв неизбежность своей участи, он без единого сомнения лишил себя единственного возможного преимущества, передав Фридриху малолетнего Патриче.

– Ты сделал правильно, мой друг, – перед тем как один из членов совета наконец-то вернулся в свою группу, Фридрих пожал ему руку, после чего передал Патриче одному из солдат и его увели из комнаты, – но это было глупо, – не успели было отреагировать все остальные, как Фридрих начал играть на своей гитаре. Под какофонию из звуков солдаты начали расстреливать остальных. Разумеется, какофонию, какую только и мог сыграть новичок, никто не услышал на фоне грохота, а сам Фридрих скрылся в плотном дыму. Спустя минуту всё уже было кончено. Разумеется, малолетний Патриче никогда не узнает о том, что в тот момент казнили двух вернейших его слуг, присматривавших за ним с самого детства…

– Ваше Величество, мы всё проверили – ни одного выжившего. Что делать теперь? – солдаты, ещё недавно бывшие юнцами, быстро свыклись с мыслью постоянного насилия. Их уже более не волновало то, что они убили очередную пачку безоружных людей. Возможно, для них это было и к лучшему, но кто знает?

– Прекрасно. Скоро сюда прибудут слуги – проследите за тем, чтобы они на совесть вычистили дворец. И да, не беспокойтесь – ваш ждёт дополнительное жалование за деятельность, не предусмотренную вашим контрактом, в размере вашего трёхдневного жалования, – впрочем, пока мы размышляли о высоком, Фридрих уже собрался уезжать. Как не трудно догадаться, он закончил все свои дела здесь и теперь мог покинуть этот дворец в кампании Патриче.

– Так точно, Ваше Величество! – разумеется, солдаты тут же оживились, как только речь зашла о столь щедром вознаграждении. Тем более что это, разумеется, избавляло их от необходимости нести службу в лагере.

– Удачи! – увидев желаемую реакцию, Фридрих со спокойной душой покинул свой новенький дворец…

… Спустя ещё неделю …

Тем временем, напряжённость на австрийско-далматской границе никуда не делась. Вассалы эрцгерцога Австрии, ответственные за захват Словении, были крайне агрессивны и желали, естественно, большего, но их первоначальный пыл быстро остудила череда громких поражений по результатам первых пограничных сражений.

Их рейд вглубь территорий Далмации, разумеется, незаконный, был без труда отбит. Вернувшиеся без добычи беспокойники, нарушившие государственную границу, впрочем, не были никак за это наказаны.

Естественно, подобное не могло не возбудить другую сторону, считавшую Словению своей законной территорией. В кратчайшие сроки был подготовлен карательный рейд, целью которого было изгнание австрийцев.

Ясное дело, они совершенно не ожидали, что их атакует 8-тысячный отряд под командованием Сергия. В течение двух дней все те австрийские «счастливчики», что остались на территории Словении для наведения порядка в своих новых владениях, были до последнего пленены, а территория всей Словении была очищена от присутствия австрийцев и уже даже начали постепенно вводить эйсенские порядки.

Впрочем, в проблему, уже шедшую к затиханию, решил внезапно вмешаться император Священной Римской Империи германской нации, вторгнувшийся в Словению со своими 6-ю полками иностранного строя (примерно 9000 солдат) и 16-ю стационарными пушками.

Разумеется, два рядовых полка линейный пехоты Фридриха, численностью около 1865 солдат (стандартная численность – 2000 человек) при 24 пушках, несмотря на свою выучку и опыт, вынуждены были постепенно отступать под натиском численно превосходящих австрийцев.

Тем не менее, первая линейная бригада второй пехотной дивизии под командованием бригадира Альфреда фон Шлиффена добилась серьёзных успехов – дивизия сумела избежать окружения, подготовленного для неё австрийским командующим Йозефом фон Альвинци. Кроме того, она также сумела в условиях полного хаоса сформировать устойчивую линию фронта, пускай и постепенно уходящую вглубь Словении под натиском австрийцев. Впрочем, вскоре их силы выдохлись и более не могли продолжать непрерывное наступление в рамках упорной борьбы с силами Альфреда фон Шлиффена.

Однако каких-либо сил для хотя бы сопротивления, не говоря уже о контратаке, не было и у него, ведь от тех 1865 солдат, что были в самом начале, остались лишь 937 человек, что он свёл в единый полк и принял под своё непосредственное командование, а также 12-ть 8-фунтовых пушек.

Тем не менее, в отличие от австрийцев, к нему уже спешило крупное подкрепление в лице первой и второй усиленной бригады первой пехотной дивизии (4000 гвардейцев в сумме), а также пятой лёгкой бригады всё той же дивизии (2000 лёгкой пехоты) при 36 пушках. Очевидно, удача австрийцев, имевшая место в начале боевых действий, более их не сопровождала, а время было на исходе.

В начале второй недели своего небольшого похода (начавшегося в начале сентября) они предприняли последнюю попытку прорвать линию, но войска оказались слишком истощены даже для этого.

Тем не менее, последнее сражение этой странной войны всё же случилось – около Лайбаха (Любляна) состоялся бой первой линейной роты, в которой к тому моменту осталось около 237 человек, с первым полком иностранного строя, в котором из списочных 1500 солдат в тот момент находилось лишь 589 солдат.

Бой, которому предстояло стать очередным достойным поражением армии Фридриха, оказался внезапно выигран благодаря тому, что у врага, имевшего проблемы со снабжением из-за тактики выжженной земли, совершенно не осталось пороха.

Первоначально бой, вообще-то, и не должен был состояться, как раз таки по этой причине, а также потому, что австрийцы не смогли вовремя подвезти артиллерию из-за ужасного качества дорог. Однако, как всегда, сыграла свою роковую роль твердолобость командного состава – австрийский командир, которому вышестоящее командование приказало любой ценой наступать, всё же вывел своих солдат в штыковую атаку, надеясь реализовать своё преимущество в численности.

Впрочем, как оказалось, в распоряжении первой роты всё же было 3-и 8-фунтовые пушки. Воспользовавшись ландшафтом, начальник небольшой батареи из 3-ёх пушек, замещавший старшего сержанта и всех его заместителей по причине их смерти, сумел завести врага в узкое ущелье между двумя труднопреодолимыми холмами, где полностью реализовал своё преимущество в артиллерии.

Все 3-и 8-фунтовые пушки, предварительно замаскированные от врага, одновременно ударили ближней картечью по идущему в штыковую атаку врагу, когда тот был уже на расстоянии в 10 метров.

Благодаря своей близости враг получил максимальный урон – суммарно 336 пуль, из которых по врагу попало порядка 269 (то есть, около 80 %). По итогу из 589 солдат, пошедших в штыковую атаку, сразу же осталось лишь 343 солдат.

Впрочем, было страшно не столько то, что практически половина шедших в бой была тут же выведена из строя, сколько то, что при этом погибла большая часть офицеров, в том числе тот самый злосчастный командир, что и повёл их в эту бойню. Случилось же это потому, что австрийские офицеры-самоучки, перенявшие очень многое у гораздо более продвинутых эйсенцев, также шли в первой линии, что, в принципе, было нормальной практикой, просто им не повезло получить картечью в упор.

Разумеется, это тут же привело к дезорганизации и панике в рядах австрийцев, чем не преминули воспользоваться офицеры первой роты, по указанию которых солдаты произвели выстрел всеми шеренгами и уже после этого пошли в ответную штыковую атаку. Офицеры, возглавившие первую линию, также и одними из первых врезались в значительно поредевшего, но всё же сумевшего восстановить свой строй, врага.

Впрочем, значительно упавший, после таких-то потерь, боевой дух австрийцев сыграл свою роковую роль – сопротивляясь всего около минуты, они побежали. Как результат, к концу боя австрийский первый полк иностранного строя потерял порядка 453 солдат, а в результате недолго продлившейся погони за отступавшими – ещё 62 человека. По итогу, из тех 589 пехотинцев, что были в начале боя, до австрийского лагеря добрались лишь жалкие остатки в лице 74 солдат.

Разумеется, это было полной катастрофой, так как теперь первый полк иностранного строя попросту прекратил своё существование (тем паче, что он потерял свои знамёна), в связи с чем, во-первых, до плинтуса упал боевой дух солдат, итак претерпевших множество невзгод из-за плохого снабжения.

Во-вторых, австрийские силы в области Лайбаха были полностью истощены, так и не захватив ключевой пункт снабжения, без которого войскам Фридриха в регионе пришлось бы очень несладко, а австрийцам, наоборот, позволило бы наконец-то наладить эффективное снабжение. Тем более захват Лайбаха был им стратегически выгоден, что его падение бы привело к расчленению сил первой линейной бригады надвое Динарским нагорьем, что теперь оказалось невозможным.

Кроме того, теперь силы Фридриха могли без особого труда расчленить силы уже австрийцев, если бы к ним подошли подкрепления. Даже более – если бы они сумели захватить Крайнбург, то им бы открылась прямая дорога на Филлах, а уже оттуда – на Вену, не говоря уже о том, что этим бы они полностью прервали сообщение между левым и правым крыльями австрийских сил, сделав его невозможным даже чисто географически.

Конечно же, тут же начались переговоры о мире, инициатором которых выступила Австрия, а если бы первая линейная бригада всё же проиграла, и Лайбах оказался в руках врага, то просить о мире, очевидно, пришлось бы уже Фридриху. Впрочем, этого всё же не произошло благодаря храбрости и отваге солдат, а также мудрости и подкованности офицеров первой линейной бригады второй дивизии.

Так как первой запросила перемирие Австрия, оказавшаяся в крайне невыгодном положении после оглушительного разгрома, то ей пришлось согласиться с очень многими унизительными пунктами, которых можно было бы избежать и вовсе, если бы битвы просто не случилось.

Итак, после долгих переговоров, уже после решительной атаки подкреплений, прибывших буквально на следующий день после сражения под Лайбахом, на позиции австрийцев под Триестом, в результате которой оные оказались полностью прижаты к Карсту и, более того, отрезаны от своих, наконец-то был заключён мир.

По его условиям Австрия отказывалась от любых претензий на Словению как в настоящем, так и в будущем, а также обязывалась в семидневный срок вывести свои войска из Словении. Во-вторых, Австрия обязывалась в течение года выплатить Герцогству Далмации за причинённый вред 58 140 дукатов, то есть, эквивалент 200 тонн чистого золота. В-третьих, император лично обязывался выплатить за своих пленённых солдат (всего за время войны в плен попало 329 австрийцев, в основном офицеров, так как за них можно было выручить солидный выкуп, в то время как всех обычных солдат при возможности умерщвляли) 2 000 дукат, то есть, эквивалент 6880 тонн чистого золота.

В-четвёртых, он был обязан признать за Фридрихом его законный и наследственный титул короля Эйсена (вообще, Эйсен был крупнейшей и мощнейшей страной Балкан, не считая Византии, так что статус одного из герцогств Империи вообще не отражал его реальной мощи). Впрочем, формально Эйсен всё ещё входил в Священную Римскую Империю германской нации и пользовался всеми благами и преимуществами этого положения. По сути, внутри Империи просто появилась очередная Богемия (историческая справка – Богемия, бывшая в составе Империи, формально стала королевством в 1212 году, хотя королей в Империи быть не могло).

В-пятых, император Филипп II обязался отказаться от своих династических претензий на Ломбардию (графом которой является малолетний Патриче, которого заключил под домашний арест в Вартбурге Фридрих). В-шестых, он обязался соблюдать нейтралитет в случае вторжения Фридриха в Венгрию (секретный пункт договора). Фридрих же, в свою очередь, обещал не выставлять свою кандидатуру на следующих имперских выборах (если таковые состоятся при его жизни) в качестве короля Эйсена.

Длительность перемирия устанавливалась сроком в 5 лет. В случае нарушения одного из пунктов перемирия австрийцами Фридрих имел право в одностороннем порядке аннулировать договор. Документ также устанавливал государственную границу между Далмацией и Австрией.

Обобщая, стоит отметить, что это была первая победа обновлённого дипломатического корпуса Эйсена, и было это не просто первой и сразу же удачной пробой новых эйсенских дипломатов в деле. Нет, это было и оглушительным разгромом австрийцев на дипломатическом поприще, в то время как эрцгерцог Австрии, он же император Священной Римской Империи германской нации, считался одним из наиболее выдающихся дипломатов эпохи…

Глава 51. Обо всём и ни о чём

На этой прекрасной ноте мы, пожалуй, наконец-то затронем вопрос интеграции земель Далмации…

Как не трудно догадаться, это было не так легко, как может показаться. С одной стороны, многие реформы, проведённые не так давно в Эйсене, были просто-напросто продублированы в Далмации. С другой, как оказалось, желания людей весьма изменчивы, словно ветер, вертящий флюгер по кругу. Это уже упоминалось ранее, но в Эйсене ситуация была не самой спокойной.

Впрочем, если в Эйсене этап невероятного социального напряжения был преодолён сравнительно быстро, в основном, благодаря бурному росту экономики, что обрушил уровень безработицы до плинтуса, а также новым социальным законам, частично поправившим положение наиболее отчаянных социальных классов, то в Далмации всё было не так радужно.

Во-первых, в Далмации уже был накоплен определённый уровень социального напряжения, за что спасибо предыдущим властям. Во-вторых, реформы в Далмации, также как и в Эйсене незадолго до этого, привели к весьма плачевным последствиям в краткосрочной перспективе – высокой безработице, структурным изменениям в экономике, неадекватно быстрой урбанизации и другим радикальным эффектам.

Всё это, в совокупности, привело бы к укреплению Далмации, по крайней мере, должно было, как полагал Фридрих. В действительности же реформы, вкупе с политической нестабильностью последних месяцев и изначально низкой конкурентоспособности её экономики, привели к тому, что вся страна, по сути, стала придатком Эйсена.

И это не преуменьшение – промышленность в Далмации, униженная, поруганная и полностью убитая дешёвыми товарами из Эйсена, оказалась на грани коллапса, и если государство действительно хочет спасти её (а оно хочет), то масштабных вливаний в инфраструктурные и промышленные объекты ему, разумеется, не избежать.

Кроме того, задержавшийся промышленный и экономический бум лишь ухудшил итак бедственное положение – в стране буквально добрая 1/4 населения была без работы и едва выживала в крупных городах, да и то исключительно благодаря периодическим заработкам. Более того, из-за этого замедлился ход реформ.

Пришлось, разумеется, тут же решать эту проблему. К счастью, к тому моменту уже существовал Центральный Банк Королевства Эйсен, а также целая сеть коммерческих банков, готовых проспонсировать капитальный план по возрождению Далмации.

Если кратко, её ключевые положения – управление общественных работ, государственные и военные заказы, государственный план и региональная специализация.

Начнём, пожалуй, с Управления общественных работ (кратко – УОР; существовал также УОР Эйсена, но мы остановимся на первом). Как не трудно догадаться, это организация, которая занимается осуществлением общественных работ.

Цель – обеспечить нуждающихся работой, чтобы они смогли улучшить своё финансовое состояние. Суть – существует куча безработных людей, большинство из которых, мягко говоря, не специалисты, и годятся лишь для тяжёлого физического труда (и не только, но в основном). С другой стороны, существует целая плеяда не очень сложных работ, которая предусматривает его применение. Например – строительство дорог, садовые и парковые работы, укладка плитки и так далее.

Более того – обширные инфраструктурные проекты в Далмации сформируют на её рынке регулируемый государством спрос на строительные материалы, что станет благоприятным фактором для создания и развития различных отраслей, связанных с его удовлетворением.

Кроме того, рабочим УОР можно будет при помощи этой организации привить дисциплину, общую трудовую культуру, рабочий этикет, даже обучить их грамотности и помочь с приобретением определённых навыков, которые бы пригодились им в дальнейшей карьере, а также помочь сохранить уже имеющиеся трудовые навыки. Впрочем, всё же главная суть УОР – уменьшить безработицу, ведь нет хуже врага для власти, чем безработица и голод.

Разумеется, из 2 миллионов человек, что проживали всего в Далмации (это выяснилось в ходе наконец-то проведённой переписи 1341 года – 2 миллиона в Далмации, 4 миллиона в Эйсене), не все были совершенно нищими, но достаточно многие были действительно нуждающимися – около 100 тысяч человек были завербованы в УОР. Конечно же, государство, получившее под свой прямой контроль столь грозную рабочую силу (а ведь была ещё просто безумная масса тех, кто хотел бы, но не сумел поучаствовать в программе), моментально приступило к какому-то просто безумному строительству. В течение двух месяцев силами УОР было осуществлено строительство более 300 школ, 10 университетов, несколько сотен парков, 200 общественных зданий, в основном театров, проложено порядка 14 000 километров дорог, около 10 километров оросительных каналов, было также построено 12 небольших фабрик и 2 коммерческие верфи по инвестиционному договору с банками.

Как не трудно догадаться, подобный результат был попросту ошеломительным, но останавливаться на нём никто не планировал – тем паче, что основная цель – улучшить благосостояние нуждающихся, пока что ещё не была достигнута. Да, она уже помогла многим (вы не забывайте, что у этих 100 тысяч рабочих есть семьи, в которые они несут свои зарплаты, так что можно число людей, улучшивших своё финансовое состояние, спокойно умножать в три или четыре раза), но не всем. Так что – план продолжается. Ну, а пока рабочие вместе с армией (я что-то забыл упомянуть тот факт, что именно военные инженеры спроектировали большинство построенных УОР-ом объектов) реализуют очередные инфраструктурные проекты, мы отправимся ко второму пункту…

Итак, государственные и военные заказы. Думаю, ни для кого не будет секретом то, что большинство реализованных УОР-ом проектов были не только спроектированы военными, но и заказаны государством в рамках общей программы социально-экономического развития. Впрочем, государственные заказы касались не только УОР-а.

Государство, уже в лице военных, также заказывало массивные объёмы продукции, начиная с различных комплектов формы и заканчивая бараками, фортами и квартирами для офицеров, строительство которых, как правило, оно брало на себя (имеется в виду то, что военные осуществляли свои проекты собственными силами).

Впрочем, основным потребителем оказался только начавший свою историю эйсенский флот, ведь, как оказалось, для его строительства необходимо просто какое-то сумасшедшее количество материалов, в том числе и продукции самых разных отраслей промышленности.

Стоит отметить, что на территории королевства Эйсен и герцогства Далмация существовало всего три верфи, достаточно технически оснащённых для создания парусных кораблей, из которых лишь одна – недавно построенная коммерческая судостроительная верфь в Задаре, была приспособлена к созданию крупных парусных кораблей. Там же, кстати, расположился и единственный сухой док, что был способен их обслуживать.

Первым же заказом этой верфи, разумеется, была постройка сразу 4-ёх линейных кораблей I ранга, на вооружении которых было бы сразу по 96 пушек. На верфь для контроля качества работ даже была откомандирована специальная государственная комиссия из нескольких ведущих специалистов в судостроительной области.

Впрочем, бочкой дёгтя в ложке мёда оказалось то, что строительство этих кораблей займёт не меньше 3-ёх лет.

На двух остальных, расположившихся в Галаце и Констанце, заказали 8 кораблей III ранга, на которые планировалось установить по 38 пушек на каждый. Впрочем, не стоит обманываться их меньшими размерами – они не сильно уступали крупнейшим парусным кораблям в количестве времени, необходимого для их постройки.

Таким образом, государство поддерживало промышленность Далмации не только организацией небольших инфраструктурных проектов, но и размещением крупных военных и государственных заказов.

Однако, разумеется, все эти меры имели бы мало смысла, если бы не организация чётко определённого государственного плана по развитию промышленности, предусматривающего специализацию регионов на одном конкретном продукте, желательно экспортном.

Впрочем, начнём с того, что подобный государственный план, предусматривающий последовательное развитие промышленности совместными силами государства и бизнеса, преимущественно эйсенского, вообще был создан.

Разумеется, даже Фридрих, с его-то синдромом трудоголика, не смог бы справиться с таким объёмом работы в одиночку. Конечно же, ему помогала целая команда при составлении этого проекта, осуществлявшая, по сути, все расчёты и частично отвечавшая за анализ поступающей информации.

Примерно за месяц она сумела его полностью закончить (разработка плана велась на основании довоенного плана индустриализации Далмации и параллельно с осуществлением его первого этапа), после чего проект, предполагавший индустриализацию с упором на различные экспортные продукты, не занятые индустриями Эйсена, наконец-то прошедший предварительную редактуру, попал на страницы газет каждого прилавка.

Вернее, не просто попал на страницы газет каждого прилавка – план сделали центральной фигурой провластной пропаганды. С участием плана делали постановки, про план делали песни, план стал эдаким богом, пришествия которого все ожидали – и он пришёл.

Очевидно, всё было не так прекрасно, как это расписывали особенно мудрые в вопросах экономики купленные поэты, но простому народу хватило и этого. Вот так, постепенно, вместе с ходом самого плана, происходило то, что я бы назвал «закреплением» – в умах людей сначала создали, а потом начали закреплять мысль, что власть фактического оккупанта, пускай и прикрывшегося восстановлением «законной наследницы трона» – гарант их стабильной жизни.

В то же самое время, из всеобщего внимания ускользал один немаловажный факт – захват Эйсеном экономики Далмации. По сути, был осуществлён довольно хитрый манёвр – эйсенский капитал фактически уничтожил независимую промышленность Далмации, как своего конкурента, после чего создал на её руинах новую, но уже подконтрольную себе.

Очевидно, долго это положение не продлится, так как благодаря этой промышленности вырастет уже далматский капитал, который сплавится с эйсенским, но всё же нельзя отрицать тот факт, что захват умов подкрепили захватом желудков (раз уж холодильников нет, чёрт бы их побрал)…

Глава 52. Душим No.2

Впрочем, пора бы уже переходить специализации регионов. Но прежде, чем я начну вам задвигать телегу про словенский лес и мебель, стоит рассказать об административной реформе, чтобы при дальнейшем обсуждении были более понятны.

Однако стоит сразу же обозначить то, что административная реформа в Далмации полностью копирует все основные положения административной реформы в Эйсене. Да, даже названия на современном литературном немецком, нетипичные как для Эйсена, так и для Далмации.

Итак, на территории Далмации было образовано несколько королевских земель. Да, кстати, так как на обманчивое название «федеральные земли» никто не купился, ни в Далмации, ни в Эйсене, то было решено изменить его на «королевские земли», в том числе и в Эйсене, хотя на административном устройстве это никак не отразилось.

Первая коронная земля – Бергланд (Санджак), в котором оказалось целых три района – Кирхеланд со столицей в Вайс Келле (Приштина), он же наш современный Косово. Шварцберг со столицей в Диоклеях (Подгорица), она же современная Черногория. Наконец, Арса со столицей в Бергмаркте (Нови-Пазар), она же Рашка или Сербский Санджак.

Вторая коронная земля – Вайценланд (Сербия). Также три региона:

Во-первых, Кригерланд со столицей в Санкта-Марии (Суботица), она же Воеводина. Во-вторых, Тифланд со столицей в Ниссе (Ниш), он же Подунавье. Наконец, Вальдгебит со столицей в Адлере (Крагуевац), современная Шумадия.

Третья коронная земля – Сильберланд (Босния и Герцеговина). На этот раз всего два региона: Сильберланд со столицей в Аргентуме (Сребреница), наша современная Босния. Ну и, разумеется, Херцогланд со столицей в Брюкенштадте (Мостар), наша Герцеговина.

Четвёртая коронная земля – Иллирия. Да-да, та самая римская Иллирия, хотя от самой Иллирии там остались разве что развалины римских фортов и городов, в то время как иллирийские племена, некогда важнейшая опора римской военной системы, также как и немногим позже немногочисленные южные славяне, пришедшие в эти земли с аварами, вынуждены были укрыться в горах.

Естественно, они пытались сопротивляться, однако сначала славяне (истощившие все свои силы на борьбу с ними), а потом и пришедшие им на смену немцы планомерно уничтожали их связь с исконной иллирийской культурой.

В результате столь длительной и последовательной политики иллирийские племена, заключившие вынужденный союз со славянами, оказались выдавлены в самые неплодородные и гористые земли, а впоследствии ещё и покорены немцами. Пара столетий их сначала вынужденного, а потом и дружного сожительства привели к полной и окончательной ассимиляции иллирийцев славянским элементом.

Нет теперь больше иллирийцев – есть только влахи, да и те доживают свой последний век, не в силах больше сдерживать всё усиливающееся социально-культурное (языком торговли и судопроизводства была латынь, а с недавних пор – немецкий) и демографическое (население заселённых немцами равнин росло куда быстрее населения гор) давление немцев. Впрочем, мы здесь собрались не для экскурса в историю региона, а для обозначения основных административных единиц Далмации, созданных по итогам административной реформы.

Итак, в Иллирии, как и в недавно упомянутом Сильберланде (что означает «Серебряная земля», так как в Боснии располагалось множество средневековых серебряных рудников), было всего два региона.

Это, во-первых, Кроатия со столицей в Аграме (Загреб), она же наша Хорватия, и, во-вторых, Далмация со столицей в Спалато (Сплит), она же современная… Далмация? Видимо, это одна из тех вещей, что осталась неизменной.

К слову, именно отсюда, из богатого графства Спалато, уже после уничтожения древних славянских королевств и начала периода раздробленности, началось объединение сначала Далмации, а уже потом – интеграция в Далмацию соседних с ней слабых немецких княжеств.

Производимая где силой оружия, а где дипломатией, и длившаяся целыми десятилетиями, она завершилась лишь при прапрапрапраправнучке основателя династии, Карле фон Либкнехт…

И, наконец, пятая коронная земля – Крайцунгланд (Словения). В ней, что не удивительно, также всего два региона – Крайна со столицей в Лайбахе (Любляне), она же, по сути, ядро современной Словении. Второй, он же последний – Кюстенландия со столицей в Триесте (Триест), она же Истрия.

Пожалуй, теперь, когда мы прикончили административную реформу, стоит взяться за то, что вроде бы называется «специализацией» регионов. Вообще, всё довольно просто.

Думаю, стоит начать с конца. Итак, «Словения» обладает целым рядом крупных портов с выходом в Адриатику, имеет много древесины (в связи с особенностями почвы, но она не подходит для постройки кораблей) и богата водными ресурсами, особенно речными, а также занимает ключевое транзитное положение.

Как не трудно догадаться, основными продуктами Словении, в соответствии с планом развития, должны стать мебель, бумага и пиломатериалы, которые попадали бы в порт Триеста по реке Нейер Флюсс (буквально «Новая река», можете её не искать – её не существует в реальности). Уже оттуда эти товары по морю бы доставлялись в Эйсен.

Возможно, вам покажется полным бредом огибать весь Балканский полуостров по морю, так как это значительно более длинный путь, но в реалиях Средневековья гораздо быстрее и дешевле будет по морю, так как исток Савы не судоходен и потому не пригоден для перевозки крупных партий товаров.

Кроме того, в Словении в достатке качественная глина, так что, вполне возможно, производство кирпичей и керамики также отойдёт в сферу деятельности Словении… но это не точно.

Наконец, Иллирия (Хорватия). Как уже упоминалось ранее, на территории королевства Эйсен и герцогства Далмация существует, а если быть точнее, то начнёт функционировать через несколько месяцев после начала программы по восстановлению, всего 1 единственная верфь, способная строить крупные парусные военные корабли с вооружением в 80 пушек и более. Это, разумеется, верфь «Далмация» в Заре, новейшее коммерческое оборонное предприятие, основной продукцией которого будут являться крупные военные суда.

Кроме того, в той же Заре (Задар) предполагается создать крупный сухой док, способный обслуживать корабли подобного класса (что далеко не тривиальная задача, учитывая их особенности).

Следующим шагом, конечно же, будет создание ещё одной крупной судостроительной верфи, на этот раз уже силами частников при помощи государства (в основном, помощь заключается в обеспечении финансовых гарантий). Предназначена она, как и верфь в Задаре, для производства крупных военных судов, однако её месторасположение – Спалато.

К слову, там же планируется провести модернизацию уже существующей судостроительной верфи, чтобы сделать её конкурентоспособной в области постройки лёгких и транспортных судов коммерческого типа. Точно такую же модернизацию планируется провести в Рагузе (Дубровниках).

Наконец, в Спалато планируется создать морской артиллерийский арсенал, чтобы не везти пушки из Ульфхайма по морю в Спалато, когда понадобится оснащать корабли пушками. Там же – завод боеприпасов. Тем более, что поблизости от Спалато находятся крупные залежи меди, железа и угля, разработка которых оценивается как крайне перспективная.

Остальная же часть коронной земли, представленная Кроатией, расположенной в Среднедунайской низменности, отведена под сельскохозяйственные угодья, так как почва этих регионов представлена, в основном, чернозёмами, а климат более чем благоприятен для ведения сельского хозяйства (специализация на конкретных продуктах не распространена на сельское хозяйство).

Впрочем, мы наконец-то приступаем к Сильберланду (Босния и Герцеговина). Ну, как понятно из названия – вся земля представляет собой огромную россыпь серебряных и других рудников. Трудно специализироваться на конкретном продукте, когда всё, что у тебя есть – полезные ископаемые на экспорт, не так ли?

Так что… да, мы приступаем к Вайценланду (Сербия).

Начнём, пожалуй, с региона Кригерланд – он также располагается на территории Среднедунайской низменности, так что нет ничего удивительного в том, что и этот регион сконцентрировался на сельском хозяйстве, в то время как промышленность здесь только начинает появляться – в основном, она представлена только строящимися металлургическими предприятиями и небольшими вспомогательным оружейными арсеналами.

Далее у нас – Вальдгебит (Шумадия). Вообще, формально Фридрихштадт (Белград) не является частью региона (но является его частью с точки зрения географии), так как это отдельная, особая административная единица, но мы всё уже упомянем столицу герцогства Далмация в контексте недавно начавшегося в Фридрихштадте (Белград) строительства крупнейшей фабрики по производству станков и прочего оборудования.

В остальном же, Вальдгебит не особо интересен – у него низкий потенциал для промышленного развития. И всё же – здесь решились построить несколько лёгких текстильных мануфактур, видимо, не боясь конкуренции с эйсенскими текстильщиками.

Хотя, вряд ли им придётся особенно конкурировать с эйсенцами, так как это предприятия, ориентированные на государственный заказ – в конце концов, во что-то же нужно одевать верных солдат герцогини Далмации.

Очевидно, это неплохой ход, так как закупать форму для солдат у эйсенских капиталистов будет не слишком разумной идеей с политической точки зрения. Что же, похлопаем им.

Наконец, Тифланд (Подунавье) – концентрация на разведке редкоземельных металлов и разработке уже имеющихся медных и железных месторождений. В целом, регион представлен, большей частью, горами и делать здесь, по крайней мере, пока что, также нечего. Выделяется разве что крупный торговый центр – Ниш, расположенный на пересечении важных военных и торговых путей. Здесь решили учредить два металлургических завода, один медный и чугунный, оба предназначены для производства труб (в том числе и канализационных, которые предполагается выпускать на одном из цехов завода по производству чугуна).

И… да, Бергланд, наш старый добрый Санджак, пост главы которого занял наш старый друг из числа горцев.

Пожалуй, просто быстренько пробежимся.

Итак, Кирхеланд (Косово) – крупные запасы угля (одни из крупнейших в Европе), цинка, свинца и так далее. В общем, полезно, но не про промышленность. Что про промышленность, так это заложение в Вайс Квелле (Приштина) обувной мануфактуры.

Далее, Шварцберг (Черногория) – крупные запасы бокситов (пока что практически бесполезных) и железа. Однако, благодаря усилиям Александра стране было определено место как главного объекта вложения в туристическую отрасль. В рамках деятельности УОР здесь были разбиты многочисленные парки, построены курорты и красивые набережные, а также всё прочее.

Кроме того, он смог привлечь сюда инвестиции и кредиты для развития виноделия, племенных заводов и многих других весьма оригинальных проектов, в том числе и на постройку санатория для хронически больных туберкулёзом богачей возле минерального источника, находящегося в пределах морского курорта Котора.

Ну и, наконец, Арса – в Бергмаркте заложили текстильную мануфактуру по производству штор, а также мануфактуру по производству бумаги. Не густо, в общем.

Впрочем, на этом, пожалуй, и закончим наш краткий и неинформативный экономический обзор с небольшим описанием планируемого…

Глава 53. Кадры решают всё!

И приступим к тому, что действительно важно – инновациям. Как не трудно догадаться, пускай Фридрих и обладал просто феноменальным объёмом знаний для своего времени, нельзя утверждать, что всего он добился в одиночку. Нет, как раз таки наоборот – его сила была в умении найти и грамотно оприходовать ценный кадр.

Трудно сказать, по какой именно причине он обладает столь поразительным талантом, потому что возможных причин великое множество, но одно можно сказать точно – Фридрих воспользовался им на полную катушку.

Во-первых, его Магнум Опус, случившийся по чистой случайности (как и большинство событий, записанных в историю) – Сергий. Это чудо, что он вообще сумел завербовать Сергия, пользуясь глупостями вроде «я могу помочь твоему ребёнку с поступлением в знаменитый Ульфхаймский университет».

Ещё большее чудо, гран