Острые цветы [Павел Сергеевич Почикаев] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

подъём.

И всё же ему не хватает разгона, набравшие скорость лыжи, подталкиваемые палками, начинают взбираться, но практически сразу останавливаются. Инерция помогла ему, дальше придётся справляться собственными силами. Давид вздыхает, ставит ноги «ёлочкой» и начинает медленный подъём.

В этом вопросе даже многолетняя практика не может прийти ему на помощь, он не единожды наблюдал за тем, как люди преодолевают подъёмы, не сбиваясь с конькового шага. Больше всего его поражали спортсмены в обтягивающих костюмах, которые, казалось, вообще не замечали подъёмов – они просто продолжали ехать, не обращая внимания на крутизну. Давид так и не сумел овладеть этой техникой, подъёмы до сих пор оставались его слабым местом, вызывающим большие трудности. Ему не нравилась десятикилометровая трасса как раз из-за наличия этого затяжного подъёма… Он будет тянуться и тянуться, а ему предстоит перебирать лыжами и топтаться «ёлочкой» …

«Как пингвин. – Подумал Давид, не преодолев и половины подъёма. – Выгляжу, как пингвин, так же переступаю ластами и очень медленно перемещаюсь!»

Он находил большее наслаждение в своих субботних прогулках по пустующему лесу. К тому же в машине, оставленной на стоянке базы, его ждал чай, Давид уже рисовал в своей голове тот момент, когда переоденется в сухие тёплые вещи, усядется на водительское сидение и скрутит с термоса крышку. Весь салон наполнится аптечным запахом из-за бадьяна, который непременно входил в состав лыжного чая. Он будет пить его маленькими глоточками… Но для начала ему нужно закончить подниматься.

Как только уклон стал сходить на нет, Давид сразу перешёл на классический бег. Ему оставался один изгиб дороги, а там уже начнётся спуск, выводящий его прямо к главному корпусу лыжной базы. Странно, что сегодня утром ему не встретился Шмель, обычно тот был единственным живым существом, приветствовавшим Давида по утрам. Старый Шмель имел привычку подбегать к нему и тереться возле ног, пока Давид надевал лыжи. Сегодня эта сложившаяся традиция почему-то нарушилась, хотя Давид и не придал этому событию большого значения, к тому же это значило, что в этот раз на его беговом костюме и перчатках не будет шерсти. Утром он заметил на парковке всего две машины помимо его собственной, и с вершины последнего спуска, видел, что за время его отсутствия их количество не поменялось. Городские любители лыж предпочитали спать.

На миг концы его лыж зависли над уходящим вниз склоном, а затем сила тяжести неуклонно понесла его вниз. Ветер засвистел прямо в лицо, выбивая из прищурившихся глаз слёзы, застилающие обзор. У него не было возможности смахнуть их с лица, потому что нужно было внимательно следить за положением тела, потому как в скором времени его ожидал завершающий изгиб лыжни, выводящий к главному корпусу.

Спираль дорожки сворачивала вправо и вниз, Давид перенёс вес на правую ногу, он уже видел окончание спуска, как вдруг всякая опора исчезла. Он не понял, что конкретно произошло, но уже летел в сугроб. Давид сильно приложился одним боком, его будто смяли, разом выпустив из груди весь воздух. Одного падения оказалось недостаточно для погашения накопленной им энергии, и его поволокло дальше по склону.

Его протащило лицом по снегу, и, наконец, после нескольких неприятных кувырков он остановился. Давид лежал на спине и видел точку, с которой начал спуск, ему был виден смятый, перевёрнутый снег, сломанная палка, оставшаяся в кустах, и несколько внушительных багровых пятен…

Левая лыжа, с пристёгнутым к ней ботинком стояла вертикально, зажатая нога подавала сигналы боли. В вывернутом колене таилось напряжение, Давид постарался не двигать им. «Обо что же я мог так спотыкнуться?» Ему с трудом удалось занять сидячее положение, хотя многие суставы и протестовали против этого. «Что там было на склоне?»

Давид так и не довёл своих мыслей до конца. Они просто оборвались. Оборвались в тот момент, когда он увидел, что у него нет правой ступни. Нога, как и мысли, обрывалась чуть выше щиколотки, весь снег возле него был залит вытекающей кровью. Ему подчистую срезало нижнюю часть ноги.

Кровь продолжала вытекать из его штанины, насыщая снег багрянцем. Как это случилось? Что произошло? Почему? Почему? Множество вопросов вытеснились одним единственным, протяжным и диким криком. Давиду никогда прежде не было так больно.

А чуть дальше в лыжне стояла более ненужная лыжа с пристёгнутым к ней ботинком, нисколько не пострадавшим, чего нельзя было сказать о ноге, всего на несколько сантиметров выступавшей из него.


Девочка

Восемь лет – это тот возраст, когда детские площадки ещё не потеряли притягательности, а потому Агата с большим удовольствием накинула лёгкую курточку и выскользнула в дверь. Её мама, Кассандра, не одобрила бы такой выбор, но в данный момент была занята, так что Агата осталась предоставлена самой себе и самостоятельно решала встающие перед ней проблемы. Она всегда сможет вернуться в их комнату и надеть сверху