Отдел возмездия (СИ) [Алим Тыналин] (fb2) читать онлайн

- Отдел возмездия (СИ) (а.с. Отдел возмездия -1) 1.07 Мб, 239с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Алим Тыналин

Настройки текста:



Алим Тыналин Отдел возмездия

Глава 1. Сверхсекретный объект

Поначалу казалось, что убийство пройдет по плану. Без сучка и задоринки, как говорится.

Я ждал объект на улице. Сидел на мопеде, в джинсах и кожаной куртке, сзади прямоугольная желтая сумка курьера службы доставки. На голове мотоциклетный шлем. В руке смартфон, приложенный к уху через шлем, типа не могу дозвониться до клиента. Не берет трубку, падла.

Находился я во дворе многоэтажного дома. Вернее, четырех домов. Новостройки, центр Москвы, все благоухает чистотой и свежестью. Детская площадка, огороженное поле для баскетбола.

Раннее утро, народу почти нет. Только неподалеку прогуливался пенсионер с белой болонкой, да еще дальше, возле соседнего дома, мерно гудя, катилась мусороуборочная машина на электроприводе.

Стукнуло, открываясь, окно на втором этаже дома напротив, в глаза ударил блик весеннего солнца. Из окна высунулся парень, тут же нырнул обратно в квартиру.

Дверь подъезда открылась и вышел объект. Бизнесмен Андрей Воронов, владелец двух казино в центре Москвы. Не захотел поделиться добровольно бизнесом с моими заказчиками, пришлось его наказать. Вернее, заказать мне, Михаилу Сольникову, человеку крайне специфического ремесла. Последней инстанцией для решения щекотливых вопросов.

Вот только решить сейчас ничего не удастся. Вот суки, я же предупредил, что не работаю по детям. А заказчик уверял, что Воронов в разводе и с детьми не общается.

Как же это не общается, когда он вышел из подъезда, ведя даже не одного, а сразу двоих детей, мальчика лет десяти и девочку лет пяти! Вы издеваетесь, что ли?

Я обычно человек хладнокровный и знаменитый своей выдержкой, за что и получил в некоторых кругах прозвище «Удав», но сейчас мгновенно вспотел от волнения. Рука, метнувшись в карман за пистолетом с глушителем, застыла на месте. Ну уж нет, свои принципы я нарушать не собирался.

— Вы не подскажете, как можно у вас заказать суши «Красный Октябрь»? — спросил рядом дребезжащий старческий голос.

— Чего? — я резко обернулся.

Оказывается, это ко мне подошел пенсионер с собачкой. От моего движения животное испугалось, дернулось назад на поводке, заливисто залаяло. Привлекая к моей персоне ненужное внимание, в общем. Ох, откуда-то вдруг повылазили многочисленные сучки и задоринки, все не по плану, все наперекосяк.

— Дед, тебе надо о вечном думать, о благом, а не о чревоугодии, — ответил я и завел мопед. — И суши поменьше кушай, лучше зелень и овощи.

— Тебя забыл спросить, что мне кушать, — сердито сказал пенсионер, удерживая бешено хрипящую собачку на поводке. — Тихо, Лайка, тихо, моя хорошая…

В этот момент раздались выстрелы. Сначала я не понял, откуда стреляют, а потом увидел, что это делает уборщик, высунувшись из-за своей машины с пистолетом в руке. Воронов при звуке выстрелов затравленно оглянулся, подхватил девочку на руки и помчался вперед, за угол здания. Отчаянная попытка, но обреченная на провал.

Ведь из окна второго этажа дома напротив высунулся тот самый парень, только уже с автоматом и тоже принялся поливать пулями бегущего с детьми Воронова. Ох, как же должен был прищемить хвосты кому-то из небожителей несчастный предприниматель, раз на него устроили такую облаву. Ведь не только меня поставили, довольно известного киллера, но и еще двоих, как минимум.

Убежать от перекрестного огня чертовски трудно, особенно когда ты весь на ладони во дворе многоэтажки. Пули настигли Воронова, когда он почти добежал до угла.

Прошили насквозь и мужчина упал на усеянную газоном землю, а рядом повалились сынишка и дочка. Твою же мать, ну разве так можно? Дети причем?

Оба моих коллег продолжали обстреливать упавшую жертву и тихий мирный двор наполнился грохотом и пороховым дымом. Пенсионер, согнувшись, помчался прочь, таща перепуганную Лайку за собой на поводке. Собачка упала набок и отчаянно вертелась, пытаясь вскочить на ноги.

Поскольку выстрелы не переставали греметь, я обернулся и выстрелил в мнимого уборщика. Попал в него первым же выстрелом, он тут же упал за свою машинку и застыл в неподвижности.

Я поднял руку и начал стрелять во второго киллера, высунувшегося из окна. Не попал, зато заставил заткнуться и исчезнуть в проеме.

— Папа, папа, что с тобой, не умирай, пожалуйста! — послышался сзади детский голосок.

Обернувшись, я увидел, что дети ползают по газону рядом с неподвижно лежащим Вороновым, а рука девочки испачкана в крови. Слава богу, они уцелели, хотя не обошлось без ранений.

Где-то вдали послышались звуки сирены. Надо сваливать отсюда поскорее, но я не мог бросить детей. А то получится, как с моими братьями, кровь которых до сих пор на моей совести. Этот шакал с автоматом опять начнет расстреливать Воронова и его детей. Или он уже ушел?

Нет, автоматчик снова высунулся с автоматом, и прицелился в меня. Я выстрелил в него и тут же побежал к машине уборщика, чтобы спрятаться за ней. Автоматчик принялся поливать меня пулями, я слышал, как они визжали позади меня и со звоном щелкали об асфальт.

— Вот черти, пистон вам в задницу… — пробормотал я, сорвав шлем с головы и перезаряжая пистолет. — Какие вы отчаянные ребята, все никак не угомонитесь!

Да, мы устроили тут нешуточное сражение. Уйти отсюда будет непросто, кажется, впервые в своей славной карьере успешного наемника я оказался под угрозой ареста.

Осторожно выглянув из-за машины, я увидел, что окно пустует. Наверное, автоматчик все-таки уже бросился прочь, потому что полиция уже на подходе.

Сзади жалобно кричали дети, а еще где-то на этажах визгливо кудахтала пожилая женщина, слышно по голосу, что не молодая: «Паша, Паша, не высовывайся, дурак! Тебя сейчас зацепят пулей, куда ты лезешь!».

Я огляделся, тоже прикидывая пути отхода и в это мгновение вдруг, похолодев, увидел, что раненый мной уборщик, оказывается, приподнялся на локте с залитого кровью тротуара и прицелился в меня из последних сил. Дуло пистолета смотрело на меня и я отчетливо понял, что не успею уйти от пули.

— Сдохни, сука, — сказал он с ненавистью и выстрелил.

Я почувствовал горячий толчок в голову и упал назад. Двор, дома и небо завертелись с бешеной скоростью, а потом наступила чернота.


***

Не знаю, сколько длилось небытие, но вскоре я почувствовал шум и далекие голоса. Как будто всплывал со дна озера на поверхность, а там кричали люди. А затем я резко вдохнул воздух, ощущая невероятную боль в висках и затылке.

Кто-то хлопал меня по щеке и каждый такой удар отзывался в черепе колокольным звоном. Я нечленораздельно замычал и оттолкнул руку бьющего.

— Ну, как ты, живой? — спросил где-то рядом заботливый голос. — Чего ты его так приложил, Серега, думать же надо наперед!

Я с трудом разлепил глаза и огляделся. Что за чертовщина? Я лежал на полу ринга, вокруг натянутые канаты, а дальше гири, гантели, боксерские груши, турники и шведские лесенки. Несколько зарешеченных окон. Тускло освещенное подвальное помещение, пахнет резиной, деревом, железом и въедливым запахом человеческого пота.

А еще по обе стороны от меня стояли двое мужчин и озабоченно глядели мне в лицо.

— Эй, малой, ты как, жив? — снова спросил тот, что справа. — Не хватало еще тебя здесь шмякнуть. Мы ведь не на холоде, в конце концов.

Он был плотный, с круглым лицом и лопоухими ушами, в синей спортивной форме.

— Ыаоуииих, — я все еще продолжал изображать из себя корову, потому что язык еле ворочался во рту. — Ыуо уыи ааукакие?

— Да, еще не очухался, лыком не вяжет, — сказал второй, с морщинистым лицом, но подтянутый и крепкий, тоже в спортивке. У этого уши, наоборот, были сверху обломаны, как у борца. — Ну, хорошо, что хоть очухался, я уж думал ты все, того, откинул копыта.

Он протянул руку и помог мне подняться. Я потряс руками и повернул голову, туда-сюда. Вроде все цело и на месте, что за чудеса?

— Где это я? — спросил я, еще раз оглядевшись. — Что случилось? Где уборщик? Меня не арестовали?

Лопоухий и карнаухий переглянулись. На пальцах Сергея, того, что с обломанными ушами, я заметил кастет. Ого, чего это мы тут отрабатывали, интересно?

Видимо, я все-таки выжил и попал в лапы громил моих заказчиков. А они начали наказывать меня за то, что я нарушил условия заказа. Тогда почему я не в наручниках и они смотрят на меня так встревоженно?

— Нет, он еще не очухался, — покачал головой лопоухий. — Пойдем, врачу тебя покажу.

Но тут карнаухий Серега взял его за плечо и что-то шепнул на ухо. Не обращая на них внимания, я спустился с ринга с гудящей головой и сел на лавку под огромным плакатом Сталина и Ленина на стене.

На стене напротив висели другие плакаты. На одном изображен могучий рабочий, перехвативший тощую костлявую руку с изображением символа доллара «$» на ладони и надписью: «Бдительность — наше оружие!».

На втором такие же могучие рабочие орудовали в домне, а сверху на них лилась огненно-красная струя, надпись внизу гласила: «Больше металла советской стране! Увеличим выплавку стали в 1950 году до 25,4 млн. тонн!». Покосившись на плакаты, я пробурчал:

— Вот ведь, косят винтаж!

А затем поглядел на свои руки, ноги и остолбенел от удивления. Это ведь не мои руки-ноги! С чего это ведь у меня, сорокалетнего мужика, вдруг появились такие молодые гладкокожие руки, да еще и мускулистые, как у рабочего на плакате?

Правда, ногти чуть грязноватые, но все равно не мои. Я оглядел ноги, тоже сильные и гораздо короче, чем у меня были до этого. Что за чертовщина здесь творится? Я ощупал лицо и сразу заметил, что оно не мое, тоже какое-то другое. Более широкое, что ли.

— Мать честная, что творится? — прошептал я и больно ущипнул себя за щеку.

Наверное, я еще сплю. Затем заозирался в поисках зеркала, но в это время ко мне подошла шушукавшаяся до этого парочка странноухих.

— Слышь, Мишка, ты чуток отдохни сейчас, посиди у стеночки, хорошо? — заботливо спросил лопоухий. — Не надо к врачу тебе сейчас, понимаешь? Спишет с учебы и все, отправишься в свой родной Чугуевск или откуда ты там.

Серега рядом с ним хмурил лохматые брови. Кастет он уже стащил с кулака и стоял теперь, поглаживая костяшки пальцев.

— Но если ты себя совсем уж плохо почувствуешь, то не надо геройствовать, понял? — крикнул он. — Лучше иди, проверься. Лучше к себе улететь в Мухосранск, чем с пробитой башкой дурачком остаться.

Я уже и так чувствовал себя придурком. Это же явно не мое тело.

— Айн момент, господа хорошие! — крикнул я и вскочил со скамейки. — Я извиняюсь, но где тут нужник?

— Да точно, иди, голову остуди, — добавил лопоухий и указал в сторону двери. — Вон там уборная, забыл, что ли?

Туалет был чистый, добротный, но без унитаза. Над рукомойником сияло овальное зеркало. Я заглянул в него и обмер. На меня глядело чужое лицо какого-то парнишки, скуластое, с широкой костью, с упрямо сжатыми губами и высоким лбом. Русые волосы коротко подстрижены «ежиком». Плечи широкие, спортивного телосложения, а вот роста среднего.

— Что за херня такая творится? — повторил я, ощупывая новую физиономию. — Это как такое возможно?

Снова мелькнула мысль, что я еще валяюсь без сознания после ранения. А потом я прошел из туалета в раздевалку напротив и заметил на стене большой календарь, с изображением Сталина, с мудрой улыбкой глядящего на толпы рабочих марширующих по Красной площади и отметил подчеркнутую дату — 5 марта 1950 года.

Пока я вглядывался в эту дату, с трудом стараясь унять разбегающиеся мысли, в раздевалку зашел еще один человек. До этого я его не видел. Высокий, сильный, большеголовый. Большие внимательные глаза пытливо глянули на меня. одет в военную форма, на плечах погоны майора пехоты.

— Ну, чего, на себя налюбоваться не можешь? Переодевайся, идем к Зверю. Он уже ждет для инструктажа.

— Какому такому зверю? — переспросил я. — Какого инструктажа?

— Э, видать он все-таки тебе башку отшиб, Серега проклятый, — пробормотал майор. — Ты чего, запамятовал все, что ли? Как же я теперь перед Зверем? Мы не можем назад сдать, только вперед, знаешь ли. У тебя же сегодня первый выезд, первая акция. Вот подгадил паразит, Серега. Ладно, пойдем, объясню по дороге.

Тут же выяснилось, что я не помню, где мой шкафчик. Повздыхав, майор открыл все двери, пока не нашел мои вещи. Это тоже оказалась военная форма, только уже со знаками отличия лейтенанта.

Я уже понял, что попал в какой-то непонятный аномальный провал во времени и пространстве и поэтому предпочитал помалкивать, боясь нечаянно выдать себя. Я ведь даже не знал, как меня зовут.

Впрочем, переодеваясь, я нащупал в кармане паспорт, с серой тканевой обложкой и с черным гербом СССР сверху. Быстро открыв его, я увидел свою новую физиономию и новые данные: «Бутов Михаил Владимирович». Дата рождения - 22 февраля 1930 года. Я что, действительно угодил в прошлое?

— Ну давай, чего ты там копошишься? — раздраженно спросил майор. — Зверь ждет, нельзя задерживаться.

— Ну конечно, нельзя зверя злить, — ответил я. — Взбесится, голову откусит.

Мы вышли в коридор и поднялись из тренировочного подвала вверх по узкой лестнице. Нырнули еще в переходы, стуча каблуками по каменным полам и вышли к широкой лестнице, типичной советской, на переходе раздваивающейся и ведущей на второй этаж парными проходами.

На первом этаже, который мы торопливо прошли, у проходной стоял оборудованный КПП, за ним виднелись трое молодцеватых солдат с автоматами за спиной. Они бдительно осмотрели меня, отдав честь, но при этом словно прожгли взглядами насквозь.

По лестнице и коридорам деловито ходили военные, а навстречу нам по лестнице спускалась золотоволосая девушка, старший лейтенант по званию. Я оглядел ее ладную фигурку в идеально подобранной форме и улыбнулся. Девушка в ответ презрительно вздернула носик и прошла мимо.

— Ты чего на баб заглядываешься, придурок? — зашипел майор. — Соберись, тебя сейчас Зверь осматривать будет.

— А кто он, зверь этот ваш, господин, то есть, тьфу, товарищ майор? — спросил я. — Что-то я никак не вспомню.

Майор оглянулся на меня, наклонился и объяснил, что я нахожусь в сверхсекретном, тринадцатом, отделе при Министерстве государственной безопасности СССР, о котором известно только строго определенному кругу лиц в Политбюро ЦК ВКП(б). А возглавляет этот отдел полковник госбезопасности Зверев Виктор Михайлович, которого и называли Зверем.

— А чем мы занимаемся? — чуточку ошалев, спросил я. — Разведка или контрразведка? Промышленный шпионаж?

Майор покосился на меня и печально покачал головой.

— Совсем плох, однако. Короче, если Зверь тебе вопросы будет задавать об акции, ты просто кивай и говори, что все сделаешь, понял? А сегодня в поле будешь отдыхать, отслеживаться на запасной скамейке. Все равно без тебя нельзя, больше нет новичков-помощников.

— Акция? — спросил я. — Распродажа, что ли? Сезон летних скидок?

— Заткнись уже, щенок, — сказал майор и тут мы подошли к большой двери. Никаких табличек, только номер кабинета «13». Майор глянул на наручные часы, поправил и так безупречно сидящую на нем форму и открыл дверь.

Мы попали в небольшую приемную, где за столом сидел еще один молодцеватый офицер и говорил по телефону. Завидев нас, он сказал в трубку:

— Так точно, товарищ генерал, передам. Обязательно. Понял. До свидания, — и положил трубку.

Затем поднялся, отдал честь и протянул руку в сторону другой двери, на которой тоже не было никаких табличек:

— Прошу вас, товарищи офицеры, полковник ждет.

На настенных часах было ровно десять часов утра. Майор открыл дверь и я шагнул вслед за ним внутрь кабинета.

Глава 2. Зверев Зверь

Несмотря на грозное прозвище, выглядел Зверь вполне мирно.

Военная форма сидела на нем, как влитая, но в остальном он ничем не напоминал руководителя силового ведомства, тем более такого тайного, как сказал майор. Наоборот, седой, усатый, улыбчивый, он походил на старенького дедушку, добродушного патриарха семейства.

Настораживала только излишняя худоба, чересчур прямая осанка, будто палку проглотил и жесткий пристальный взгляд серых глаз. Эге, а этот тип вовсе не так прост, как хочет казаться. Навидался я таких в своей жизни, мягко стелет, а потом жестко трахнет, когда спать ляжешь.

Но сейчас Зверь был ласковым и нежным. Соизволил встать, пожал нам руки, белозубо улыбнулся и указал на стулья перед своим огромным столом:

— Присаживайтесь, товарищи.

Мы уселись и он кивнул майору.

— Докладывайте по порядку,

Майор, имени которого я так, кстати, еще не узнал, откашлялся и сказал громким и командным голосом:

— Товарищ полковник, курсант Бутов прошел полный курс обучения и готов к прохождению итогового задания. Ждем ваших распоряжений.

Зверь глянул на меня и тут же показал клыки:

— Готов ли? Что-то он у тебя какой смурной сегодня. Эй, Бутов, с тобой все в порядке.

Я тоже откашлялся и заявил со всей возможной уверенностью:

— Готов, товарищ полковник. Готовее уже некуда. Созрел, как яблоко на ветке.

Майор снова кашлянул, напоминая мне, чтобы я не болтал лишнего, а затем признался:

— Сегодня, когда Волгин с ним приемы против кастета отрабатывал, чуток не рассчитал и задел по макушке. Бутов брякнулся без сознания, но затем пришел в себя. От медицинской помощи отказался, чувствует себя отлично, готов к выполнению задания.

Я кивнул и снова сказал:

— Я же говорю, готов к труду и обороне.

Зверь задумчиво поглядел на меня, помолчал, придвинул к себе толстую папку с документами, лежавшую на столе и перелистнул несколько листов с машинописными буквами. На столе у него, кстати, помимо чернильницы, металлических перьев и черного телефона без дискового набирателя, стояла настольная лампа с абажуром из бахромы, редкостная ретро-штучка.

— Готов, говоришь? — рассеянно повторил Зверь. — Смотри, что здесь про тебя сказано, малой. Психически устойчив. Политически подкован. Из семьи рабочих, как и полагается. Вернее, твои родители вообще неизвестны, потому что тебя воспитали в приюте для беспризорных, но условно указали, что ты из рабоче-крестьянской семьи. Так, дальше… Не боится вида крови и готов ее проливать. Испытание на скотобойне прошел успешно.

Ну, это да. Проливать кровь я никогда не боялся. Как и тот неведомый мне Бутов Миша, в тело которого я подселился.

— Физические данные на очень высоком уровне, намного превосходят возможности обычного человека и даже подготовленного бойца. В подростковом возрасте, впечатлившись славой «Железного Самсона» Александра Засса, занялся изометрической гимнастикой и начал развивать в себе умения циркового силача. Достиг в этом поприще невероятных успехов. Это правда, что ты можешь лошадь поднять, Миша?

Такие факты я о себе слышал впервые, но они заставили меня загореться энтузиазмом. Нехило, однако, мой предшественник тут подготовился. Я важно кивнул, стараясь сохранять спокойствие.

— Лошадь еще куда ни шло, мне бы теперь быка поднять.

— Ты же вроде поднимал на спор с товарищами, — весьма некстати напомнил майор. — Помнишь, тогда же, на скотобойне?

— Ах да, точно, я запамятовал, дурья моя башка, — спохватился я. — Теперь хочу на грудь ядро словить, как настоящий циркач.

Зверь переглянулся с майором и сказал:

— Ну, у нас на службе всякое случается. И ядра в нас летят, и снаряды, а пули больше всего. Тебе бы еще в себе непробиваемость железа развить, так вообще бы цены тебе не было. Ну, так ладно, вот тут еще сказано, что у тебя при таких недюжинных физических данных еще и неплохо варит котелок. Отличные математические способности, склонность к анализу и творческое мышление. В сложных ситуациях способен находить наилучшее решение предложенной задачи. Это значит, что ты умеешь с блеском выкручиваться из дерьма, понимаешь?

— Ну а чего, утонуть в дерьме — это мало кому понравится, — согласился я.

Зверь вздохнул и сделал пометку в моем досье.

— Здесь еще надо добавить, что курсант склонен к низкопробному юмору, который считает самым смешным на свете. Ну, да ладно. Сегодня у тебя первое испытание после шестимесячного обучения, Бутов. Пройдешь его, станешь агентом 13-го отдела Министерства госбезопасности СССР. Так называемый легендарный отдел возмездия. О нем даже сами сотрудники госбезопасности не знают. Ну, а если не пройдешь и ударишь в грязь лицом, тогда извиняй.

— Да ничего, я тогда в цирк пойду, устроюсь дрессировщиком, — весело сказал я. — Сила есть, ума не надо.

Майор закашлялся в очередной раз, а Зверь пристально посмотрел на меня, а его глаза превратились в узкие щелочки, как у приготовившегося к прыжку хищника.

— Ты чего это, курсант, забыл расписку, которую давал, придя сюда? В случае провала, поскольку ты слишком много знаешь, придется тебя списать. Шмякнуть, попросту говоря, как Кирсанов выражается. Ты об этом был предупрежден, так что не обессудь. Второго шанса у тебя не будет.

Сначала я подумал, что он шутит. Но потом пригляделся и понял, что нет. Все это правда. Зверь прекратил строить из себя пушистого и домашнего пуделя, а превратился в матерого волка с окровавленной пастью. Он и в самом деле готов меня прикончить, понял я, потому что знал, как выглядит человек, готовый хладнокровно убить другого человека. Я и сам видел такого у себя в зеркале. Там, в двадцать первом веке.

— Так, теперь о самом задании. Оно очень важное, — Зверь перестал сверлить меня колючим взглядом и поглядел на наручные часы. — Посвящу тебя вкратце, потому что времени мало. Олег Николаевич уже в курсе дела.

Майор кивнул, а я узнал, наконец, как его зовут.

— Скоро, курсант, всего через три дня, СССР должен официально объявить о создании у себя ядерного оружия, — сказал Зверь, поднимаясь со своего кресла и расхаживая по комнате, как и его высокий руководитель, Иосиф Джугашвили. Отмечу, кстати, что широкое и большое, в человеческий рост, единственное окно кабинета располагалось у него за спиной и от этого, когда он сидел, свет бил в глаза и было трудно разглядеть его лицо, зато ты перед ним оставался, как на ладони. Наверняка он намеренно так расположил стол. — Ты наверняка понимаешь, какой отклик это вызовет в международных кругах. Особенно сейчас, когда наши капиталистические противники полагают, будто наша атомная бомба будет готова только через два-три года.

Он испытующе поглядел на меня и я кивнул.

— Конечно, уж тогда-то они и обделаются.

Зверь вздохнул и поморщился. Затем продолжил:

— Однако, враждебные нам силы не дремлют и делают все, чтобы лишить нас этого сверх-оружия. По донесениям нашей разведки, для того чтобы сорвать наш атомный проект и нанести существенный вред обороноспособности нашей страны, в СССР направлен один из самых талантливых шпионов и диверсантов Запада. Он известен у нас под кодовым наименованием Койот. Есть примерное описание внешности, вот, полюбуйся.

Он пододвинул к себе со стола еще одну пухлую папку, раскрыл и достав оттуда рисунок, передал мне. Я поглядел на изображение усатого мужчины с вертикальными морщинами посреди лба и густыми насупленными бровями.

— Это ничего не значит, он наверняка любит карнавал и умеет менять внешность, — сказал я, возвращая карточку. — Впрочем, размер ушей и форму глаз я запомнил, их изменить сложно.

— Все верно, — ответил несколько удивленный Зверь. — Тебя должны были натренировать на цепкую память.

— И что нам делать с этим Койотом, если мы его увидим? — спросил я. — Посадить на цепь и показывать в зоологическом саду?

Майор опять смущенно прикрыл рот рукой, а Зверь грозно посмотрел на меня.

— Что значит посадить на цепь, курсант? Это и есть ваша цель. Вы должны списать Койота, что здесь непонятного? Он приготовился совершить серию диверсий на наших тайных объектах по разработке атомного оружия, значит мы должны предотвратить это, путем его уничтожения.

Внезапно я догадался, что это за отдел возмездия такой. Видимо, умерев там, в двадцать первом веке, я перенесся сюда, в 1950 год и угодил в тело местного разведчика, обучавшегося на курсах диверсантов. И попал в то самое место, где мои умения из будущего пригодились больше всего. В отдел М. От слова «мокрушники».

— У Койота сегодня назначена встреча с одним из своих помощников, капитаном генштаба Вооруженных сил нашей страны, предателем и изменником Родины. Контрразведка его давно уже засекла, но держала в качестве приманки, как раз для таких случаев, чтобы поймать более крупную рыбу. Твоя задача на сегодня — помочь Олегу Николаевичу провести операцию по списанию Койота и капитана-предателя. Он займется шпионом, а ты нашим изменником. Все подробности тебе расскажет уже Олег Николаевич. А теперь езжайте, времени мало. На всю акцию вам дается два дня, после этого обороноспособность нашей Родины окажется под большой угрозой. Я надеюсь, ты нас не подведешь, курсант. Ты же не захочешь, чтобы благодаря деятельности Койота, которого вы прозевали, наши заводы и лаборатории взлетели на воздух? Есть какие-нибудь вопросы?

Вопросов у меня было множество, все так и вертелись на языке, но я заметил, как выразительно смотрит на меня майор и бодро отрапортовал:

— Никак нет, товарищ полковник. Вся понятно.

Зверь отпустил нас кивком головы и мы вышли из его кабинета. Адъютант проводил нас взглядом, а когда мы очутились в коридоре, я тут же спросил:

— Разрешите обратиться, товарищ майор?

Майор кивнул на ходу, а я тут же продолжил:

— Что это за хрень такая творится, товарищ майор?

Олег Николаевич удивленно глянул на меня, но ничего не сказал, ожидая продолжения. Он шел стремительно по пустующему коридору, а затем спустился по лестнице и направился к проходной.

— Вот скажите, как такое возможно, чтобы меня, зеленого курсанта, отправили на такое ответственное задание? — спросил я. — Разве мне, неопытному сотруднику, можно ставить такие сложные задачи, даже вместе и с таким работником, как вы?

Выйдя из здания, мы очутились на улице и подошли к серой «Победе». Открыв переднюю дверцу, майор нырнул за руль и завел машину. Я уселся рядом и тогда он ответил:

— Я все время забываю, что ты сегодня контузию получил и обо всем запамятовал. Так вот, напоминаю, сотрудник отдела возмездия — это волк-одиночка. Тебя специально натаскивали работать самостоятельно и без подсказок. Ты получил цель и все, теперь ты должен списать ее, во что бы то ни стало. Ты работаешь «на холоде», на оперативном просторе, и контакты со штабом крайне нежелательны, понял? Ты можешь вернуться сюда только в том случае, если тебе разрешили тебе это сделать либо после выполнения задания.

— Но…, — начал было я, но майор не дал мне закончить.

Он рванул машину с места и помчался вперед по улице.

— Пойми, наконец, тебя обучили всему, что только может обученный диверсант и разведчик. Ты настоящая машина для убийства, идеально подобранный механизм. Думаешь, тебя просто так взяли сюда? Нет, мы присматривали за тобой еще во время твоего обучения в приюте. И после этого подвергли тебя множеству испытаний, которые ты успешно прошел. Поэтому нам нет необходимости водить тебя всюду за ручку и вытирать сопли. Мы и не должны этого делать. Принцип работы нашей конторы известен — брось новичка в воду, а там поглядим, сможет он выплыть или нет. Если ты справишься с заданием — хорошо, ты взят на постоянную работу. Если нет, то извини, вместо этого капитана спишут тебя. Вот и все. Понятно я объяснил?

Я посмотрел на непривычно пустые улицы Москвы. Ну как, пустые, транспорт был, везде ездили автомобили и грузовики, кое-где и трамваи, шагали прохожие, одетые еще в пальто по весеннему времени, но пробок не было. А еще не было вездесущей рекламы, бича нашего двадцать первого века. Вместо нее на стенах домов встречались огромные плакаты, вроде тех, что я видел в подвале и стенах здания, из которого мы только что вышли. Кроме того, во многих местах, где мы проезжали, велась интенсивная застройка.

Кстати, где это мы едем? Явно не рядом с Лубянкой, наша контора, судя по всему, располагалась где-то в другом месте. Я заметил название улицы — Фуркасовский переулок, дом 5 и запомнил на всякий случай.

— Теперь все понятно, — сказал я. — Куда как понятно.

Это же полностью отвечает моим планам. В случае чего, я смогу убежать от них и ничего мне за это не будет. Вот только захочу ли?

— Вон там, возьми портфель на заднем сиденьи, — указал майор, продолжая управлять автомобилем. — Это все необходимое для сегодняшней акции.

Он пару раз погудел клаксоном, требуя уступить дорогу и свернул на широкий проспект. Честно говоря, многие улицы я не узнал, видимо, из-за того, что еще не понастроили многоэтажек и небоскребов Москва-сити. Однако, достав портфель и открыв его, я заинтересовался содержимым гораздо больше, чем улицами города.

Внутри обнаружились весьма любопытные вещи. Деньги и пистолет. По меньшей мере две тысячи рублей. Если быть точным, не пистолет, а наган с глушителем, вернее, его предтечей, системой «брамит». Коробка с патронами. Удостоверение на имя Дудчикова Олега Викторовича с моей фотографией и званием капитана 6 управления Министерства государственной безопасности. Отлично, просто отлично.

— Вот, пользуйся. Зверю можешь звонить только по особым случаям, — сказал Олег Николаевич. — Рекомендую не беспокоить по пустякам.

— А разве вы не будете поддерживать с ним связь? — спросил я. — Вы же старший по званию. Типа там, командир полка, отец солдатам и все такое.

Майор остро взглянул на меня и ответил:

— Я тебе еще раз повторяю, «в поле» никаких званий не существует. Ты должен выполнить свою задачу, я свою. Вполне возможно, что мы с тобой расстанемся, я пойду за своим объектом, а ты за своим. В таком случае ты не должен искать меня и даже если встретишь случайно, то сделать вид, что никогда не видел. Все это связано с высоким уровнем засекреченности нашего отдела. О нем никто не должен знать, ни наши, ни тем более враги. Как ты это понять не можешь, Миша, чтоб тебя черти раздолбали? Даже если тебя арестуют и осудят, ты должен выбраться сам, уж этому мы постарались тебя обучить.

Что-то такое и я и сам начал припоминать. Память Бутова Михаила, молодого перспективного парня, скончавшегося от неудачного удара кастетом, а потом любезно предоставившего мне тело, все еще функционировала. Правда, доставались мне только обрывки информации, но со временем я надеялся разобраться во всем.

Даже запомнил обрывки телефонных номеров, на случай экстренной связи с Конторой. Да, точно, преподаватели на курсах меня предупреждали, что так и будет. Как только я попаду на свое первое задание, то только вначале я буду действовать с куратором, в данном случае с Олегом Николаевичем. Кстати, его фамилия Комаровский, это я тоже вдруг вспомнил.

Потом мы разделимся и будем действовать самостоятельно. Я вспомнил преподавателя по оперативной тактике, который втолковывал эти истины не так давно, во время обучения, мне и еще трем другим курсантам.

— Вполне возможно, что вам повезет и вы справитесь с заданием в первый же день, — сказал он. — Обычно так и происходит, потому что кураторы часто подстраховывают новичков. Но бывает и такое, что вам приходится действовать самостоятельно. Вот тогда вам придется вспомнить все, чему мы вас здесь обучали. Впрочем, в этом случае я гарантирую вам, что вас никто не сможет остановить, кроме разве что другого агента нашего отдела, более опытного и умелого. Вам останется только найти цель и списать ее.

Пока я вспоминал это, машина, скрипнув тормозами, остановилась возле пятиэтажного здания со стеклянными дверьми.

— Объект будет ждать Койота в квартире номер пятнадцать, на четвертом этаже, — сказал Комаровский. — Мы пройдем в квартиру напротив, под номером тринадцать. Будем ждать его появления. Все понятно? Вроде все просто и ясно.

Я рассовал содержимое портфеля по карманам, зарядив при этом наган и бодро кивнул головой.

— Понял, товарищ майор. Пойдемте, возьмем этих гадов. Шакалов империалистического капитализма, паразитов рабочего класса.

Майор поглядел на меня, покачал головой и пробормотал:

— Ох, молодо-зелено.

Мы вышли из машины и направились к зданию.

Глава 3. Первый блин комом

Когда мы зашли в дом и на первом же лестничном проходе встретили бабку, внимательно проводившую нас взглядом, я спросил у куратора:

— А почему мы ходим в военной форме?

— Как почему? — удивился тот. — А в чем же нам еще по-твоему ходить, как пожарные, что ли?

— Как пожарные не надо, но вот гражданскую одежду применить можно было бы, — сказал я.

Мы поднялись на четвертый этаж и пошли по коридору. Здание было построено недавно, после войны, все было сделано с размахом, коридоры широкие, потолки высокие.

— А зачем нам прятаться? — продолжал удивляться майор. — Разве мы не представители военных структур? И разве мы не боремся за правое дело коммунизма? Чего нам опасаться в собственной стране?

— А как же с демаскировкой? — спросил я. — Форма нас выдает с головой. Мы ведь тем самым сразу настораживаем объект.

— Ничего, пусть враги нас боятся, а не мы их, — беззаботно ответил Олег Николаевич и мы подошли к двери квартиры номер тринадцать.

Достав ключи, он собрался открыть дверь, но в это время из соседней, четырнадцатой квартиры выглянул высокий и тучный мужчина в очках.

— Ну наконец-то, это вы только теперь к Лаврентьеву явились? Не прошло и ста лет! Что же так долго ждали? Я ведь еще когда сигнализировал о его неблагонадежности. А он до сих пор девок водит, скотина, да еще и машину себе недавно приобрел, это при его-то зарплате младшего научного сотрудника!

— Успокойтесь, товарищ, мы вовсе не к Лаврентьеву, — сказал Олег Николаевич добродушно. — Вернее, не за ним самим. Мы просто так, задать пару вопросов.

— Ага, значит натворил он все-таки что-то, скотина, — с удовлетворением заключил мужчина и улыбнулся. — Напакостить, раз им соответствующие органы заинтересовались. Вы уж его хорошенько допросите, товарищи.

— Уж расспросим от души, не сомневайтесь, товарищ, — сказал я. — А вы следующий будете. Тоже, чтобы за пару с ним. Будет о чем побеседовать при встрече.

— Да я, собственно, даже не собирался, — растерялся мужчина и изъявил желание скрыться в своей квартире, как краб в ракушке.

— Хорошо, хорошо, спасибо за вашу бдительность, товарищ, — ответил мой куратор, сердито зыркнув на меня взглядом и открывая дверь. — Вы пока зайдите к себе и не выходите, только по вопросам жизненно важной необходимости.

Мы вошли в квартиру и майор спросил:

— Ты чего над нашими помощниками добровольными насмехаешься и запугиваешь их? С ума сошел, что ли?

Но я не успел ответить, потому что из комнаты напротив, кажется, гостиной, вышли двое человек с пистолетами в руках и открыли стрельбу. Сразу, без предупреждения.

Я успел схватить Олега Николаевича за плечи и рвануть в соседнюю комнату. Дверь туда оказалась закрытой, но для моего нового могучего тела это не оказалось большой проблемой. Сначала я замешкался, потом выбил ее плечом.

Мы ввалились в комнату вместе с куратором и повалились на пол. Я мигом достал свой наган из кобуры, а в руке майора возник «вальтер». А еще я заметил, что предплечье его мокрое от крови.

— Ну ты даешь, дядя Олежка, — восхищенно сказал я. — Пошел устраивать засаду на медведя, а сам в его берлогу попал. Еще и отметил он тебя уже, как родного.

— Заткнись, курсант, — беззлобно сказал Олег Николаевич, вытянув руку с пистолетом к двери. — Займи позицию лучше где-нибудь, чтобы тебя не шмякнули. Молодец, быстро сориентировался.

Я вовремя успел спрятаться за тахту, стоявшую рядом, когда в комнату заглянул один из стрелков. Я выстрелил, но он успел отскочить и пуля выбила крошки бетона на панели стены напротив. Я тут же переместился в сторону, чтобы поменять засвеченную позицию, а майор тоже отполз подальше за шкаф.

— Кто это такие? — спросил я шепотом. — Они нас что, с Новым годом поздравлять пришли? Рано же еще, весна на дворе. А если с восьмым марта, так ведь мы не девушки, чтобы нас поздравлять.

— Заткнешься ты когда-нибудь, курсант или нет? — спросил куратор и охнул от боли в простреленном плече. — Я и сам не знаю, как они здесь оказались. Утечка прошла где-то.

— Я не могу молчать, — ответил я. — У меня гормоны бурлят.

— Раньше ты вроде молчун был, — удивился Олег Николаевич, приподняв «вальтер» наизготовку. — А теперь рот не закрывается.

— Я даже петь могу! — громко сказал я и тут же торопливо затянул: — Вдоль по Волге-е-е! Вдоль по матушке реке-е-е!

В это время в дверном проеме снова показались стрелки. Причем один высунулся наполовину, а в руках у него вместо пистолета уже оказался ППШ. Второй его товарищ мелькнул в проеме и очутился возле противоположной стороны проема, беря нашу комнату полностью в зону обстрела.

А затем в квартире раздался грохот выстрелов ППШ. Сначала один, потом второй. Я к тому времени уже сместился на пол и выползая из-за тахты с другой стороны, увидел одного из противников, усердно поливающих пулями мое укрытие.

От тахты летели во все стороны щепки и кусочки тканевого покрытия, а я выстрелил в него, почти не целясь. Он думал, что я нахожусь все еще там, где раздавались звуки моего голоса, поющего между прочим, весьма ужасно, но я уже был в другом месте. Собственно говоря, поэтому я и старался таким образом сбивать противников со следа, эта уловка пару раз спасла мне жизнь.

Моя пуля угодила врагу в грудь, он откатился назад и упал к стене в коридоре квартиры. ППШ свалился на пол. Почти сразу же его напарник прекратил стрелять и спрятался за стену.

— Ты как там, дядя Олежка? — спросил я, выбросив отстрелянные патроны и досылая новые в наган. — Все в порядке?

В ответ раздался невнятный стон боли. Что-то не везет мне в последнее время на автоматы, что в двадцать первом веке, что в двадцатом.

— Ты давай того, держись там, — строго сказал я куратору. — Не вздумай ноги откинуть. Или шмякнуться, как Кирсанов Семен выражается, слышишь?

Второй противник сидел за стеной и не шевелился. Ладно, сейчас мы тебя оттуда выкурим. Схватив цветное аляпистое покрывало с тахты, уже изуродованное пулями, я швырнул его в коридор. Тут же раздались выстрелы. Ладно, вот ты где затаился, сидишь у ближней стены.

По большому счету, время работало на нас, скоро сюда может заявиться полиция, тьфу, милиция и накроет этого террориста. Но с другой стороны, разве тогда мы не будем засвечены? Наверное, нашими инструкциями не особо рекомендуется попадать в поле зрения других силовых структур, хоть и дружественных. Кроме того, мне и самому не особо хотелось общаться с милиционерами, в силу еще старой своей профессии киллера в двадцать первом столетии.

Поэтому я не стал терять времени. Вскочил, уперся в тахту плечом и двинул ее в направлении коридора. Она была небольшая, мне по пояс, но со своей задачей отвлечения внимания должна была справиться. Подкатив ее к выходу, я напрягся, приподнял тахту и с легкостью швырнул ее в коридор.

Отскочив от стены, мебель свалилась на ближайшую ко мне стену и кажется, задела нашего противника, потому что он охнул от боли и даже выстрелил пару раз. Затем я высунул руку в коридор, благоразумно не суясь туда сам и разрядил весь наган в предполагаемое место нахождения противника. Негромкие крики, раздавшиеся во время выстрелов, убедили меня, что я зацепил цель.

Подождав еще некоторое время, я перезарядил наган и сначала швырнул в коридор стул, валявшийся рядом. Никакой реакции. Тогда я быстро высунулся в коридор и тут же метнулся обратно.

Но и того, что я успел заметить, было достаточно. Второй наш стрелок тоже уже лежит на полу в луже крови. Ранен или убит. Я обернулся на первого, держа его в поле зрения и убедился, что он не выстрелит мне в спину.

Потом снова выглянул в коридор и посмотрел на второго противника. Он еще дышал, а завидев меня, попытался поднять ППШ. Ну уж нет, я в эти игры больше не играю. Не хватало еще, чтобы меня снова подстрелил раненый и не добитый враг.

Я поднял наган и застрелил его. Затем добил первого, хотя он и так лежал неподвижно. Потом вернулся к Олегу Николаевичу и осмотрел его. Дела плохи, пули из ППШ насквозь изрешетили моего куратора, он уже не жилец. Но сейчас все еще лежал в сознании, хотя глаза быстро мутнели.

— Эй, товарищ майор, — тихонько сказал я и потряс его за плечо. — Ты как там, слышишь меня?

— Найди капитана, — прохрипел Олег Николаевич. — Его зовут Штеменский Анд… Андрей Матвеевич. Он из генштаба. Он любит играть в катране на Мойке, зайдешь через Гешу Индейца. Узнай про Койота и убей.

— Э, ты чего, товарищ майор? — сказал я. — Ты давай, не окочурься здесь. Потерпи немного.

Но он уже сжал мне руку, так сильно, что у меня хрустнули кости. Затем прохрипел:

— Найди их и устрани, — а затем устранился сам.

Затих и перестал шевелиться. Я осторожно высвободил свою руку и положил куратора на пол. Пощупал пульс и сердцебиение, убедился, что он и вправду скончался. Затем обыскал. Так, деньги и «вальтер» мне самому не помешают, а остальное я, пожалуй, оставлю. Да, вот еще, ключи от машины, тоже мне не повредят.

— А что это здесь происходит, товарищ? — спросил сзади напряженный голос.

Я обернулся и увидел того самого скандального доносчика в очках, обрадовавшегося поначалу нашему визиту. Только теперь, когда он увидел меня с окровавленными руками, мародерствуюшего среди горы трупов, его радость куда-то улетучилась. Не успел я что-либо сказать, как он попятился назад и споткнулся о руку лежащего в коридоре трупа.

— Не извольте беспокоиться, товарищ! — закричал он из коридора и я услышал, как он выскочил из квартиры, хлопнув дверью. — Я сейчас вызову милицию!

Вот сучонок, побежал жаловаться. А еще я услышал, как он по дороге перекинулся парой слов с какой-то старушкой, там, в подъезде:

— Ты куда это торопишься, милой?

— Матрена Ильинична, беги домой давай, там диверсанты стрельбу устроили.

— Дык я слышала уже, уже и милицию вызвала. Они уже поднимаются.

— Молодец, Матрена Ильинична! — закричал доносчик и тоже хлопнув дверью, скрылся в своей квартире.

А далеко в подъезде я услышал голоса. Наверняка, менты. Вот удружила бабка, просто молодец.

— Долгих лет тебе жизни, Матрена Ильинична, старая ты жаба, — пробормотал я, поднимаясь и озираясь по сторонам.

Подбежал к двери, хотел выскользнуть на верхнюю площадку, а потом тихонько выйти, когда милиционеры войдут в квартиру. Но нет, они уже на нашем этаже.

— Какая квартира, Гнеденко? — спросил один из коридора.

— Тринадцатая, кажись, — ответил другой и попробовал открыть дверь, которую я успел запереть. — Здесь закрыто. Зови дворника, пусть ключи принесет. Он же где-то здесь ошивался.

Так, времени у меня совсем мало. Я подошел к окну комнаты, где мы устроили побоище, распахнул, выглянул наружу. Нет, не вариант, карниз очень узкий, стена гладкая, никуда не пролезть.

Зато рядом, оказывается, был балкончик, через который можно залезть вниз или вверх. Не желая терять времени, потому что милиционеры уже пробовали выбить дверь квартиры, я прыгнул на балкон и уцепился за толстые каменные перила.

Повис над улицей, спустился ниже и раскаявшись над балкончиком третьего этажа, прыгнул туда. Попробовал открыть дверь в квартиру, потом не стал рисковать и точно таким же манером спустился на второй этаж. Хорошо, что в эти благословенные годы еще не вошло в привычку застеклять лоджии.

С балкона второго этажа я опять спустился ниже, цепляясь за основания перил и спрыгнул на тротуар под окнами. Ноги обожгла боль, которая всегда бывает, когда прыгаешь на твердую поверхность, но я ничего не ушиб. А самое главное, теперь я оказался свободен и мог идти куда заблагорассудится.

Выйдя обратно из-за дома на широкую улицу, все еще занесенную весенним льдом. Подошел к «Победе» и сел за руль. Как заводится это чудо инженерной мысли? Я вспомнил, как это делал Олег Николаевич и вскоре машина звонко загудела двигателем.

Я отъехал от опасного здания и поехал по городу. Навстречу через дорогу вырвалась черная собака и хотел бросился под колеса, глупое животное. Я едва успел затормозить и отогнать ее сигналами клаксона.

Завидев будку ближайшего телефона-автомата, я остановил машину на обочине дороги и подошел к будке. Затем подошел к телефону и порылся в кармане. Найдется ли у меня пара монет?

Слава богу, у Миши, прежнего владельца тела, монеты нашлись и вскоре я услышал далекий писк телефонного вызова. Звонил я, разумеется, в штаб-квартиру своей конторы. Что там будут за дальнейшие инструкции?

Я, конечно, мог крутануть руль и направить колеса туда, куда глаза глядят, а то и попробовать убежать за границу. Но сомневаюсь, что это хорошая идея. Найдут ведь, даже за границей достанут. У них длинные руки, а бегать всю жизнь и оглядываться в поисках убийц я не собирался. Сейчас у меня есть другая работа, на которую я вроде бы подписался, а значит, надо выполнить заказ.

— Я слушаю? — сказал Зверь в телефон. Ого, значит, сработало. — Это ты, Комар? Как все прошло?

Затем он замолчал, ожидая отзыва, а я ответил:

— Нет, это не Комар, а Москит. Или, может, дадите мне кличку Кастет?

— Это ты, — в голосе Зверя я не почувствовал особой радости. — Почему это ты вышел на связь? Где Комар?

— Комара прихлопнули, — ответил я. — Двое парней с пистолетами и ППШ. Я их списал. Там милиция прибежала на шум, можете что-нибудь с ними сделать?

— Адрес? — деловито спросил Зверь. Какой он, однако, душка, когда разговаривает по телефону. — Ясно, сейчас я вышлю туда группу чистильщиков. Значит, капитана ты не нашел?

— Нет, — ответил я и крепче сжал холодную трубку. — Но у меня есть зацепка. Комар дал напоследок.

— Тогда работай. Сюда без результата не возвращайся, — приказал Зверь. — И помни, только от тебя зависит, будет у нас волшебный меч или нет.

И повесил трубку, невежа, даже не попрощался. И насчет майора ничего не сказал, даже не всплакнул. С какими жесткими, если не сказать черствыми ребятами мне приходится служить, однако.

С другой стороны, при такой работе лучше держать эмоции в узде и не слишком привязываться к сослуживцам. Ладно, я так и привык работать. Никаких переживаний, голый расчет и хладнокровие. Вперед, на поиски помощника Койота.

В дверь будки постучалась женщина.

— Ну, ты долго торчать здесь еще будешь, служивый? Дай, мне тоже срочно позвонить надо.

Я и так уже замерз стоять в холодной телефонной будке. Выскочил наружу и уселся в автомобиль. Теперь надо подумать, как быть дальше.

Первым делом надо найти Мойку с таинственным Гешей Индейцем. Где это находится, бог весть. Но ничего. Мне надо отдохнуть, переодеться все-таки в гражданскую одежду и перекусить.

Ну а затем можно будет и пораскинуть мозгами, чтобы найти ниточку, ведущую к таинственному помощнику Койота. Интересно только, какой тогда он, этот Койот, если у него такие удалые помощники? Тот еще жук, наверное.

Я поехал дальше по улице, разыскивая общепит и магазин одежды. Не успел я проехать и пары кварталов, как улица вывела меня на небольшую привокзальную площадь, кажется, Казанский вокзал, если я не ошибаюсь.

В центре перед площадью стояли башенные часы, а время они показывали всего четверть двенадцатого. Неужели прошел всего час, как мы вошли в квартиру в пятиэтажке? Мне казалось, что уже прошла целая вечность.

Решив, что рядом с вокзалом я найду все, что душе угодно и вполне приемлемого качества, я припарковал машину посреди таксомоторов, зазывающих пассажиров и отправился по делам.

Более-менее сносный ресторан, в котором можно было пообедать, не опасаясь за состояние желудка, я нашел в квартале от вокзала. После перекуса я набрел на магазин одежды и приобрел пальто, костюм, рубашки и ботинки. Там же переоделся, потому что мне все время казалось, будто все окрестные милиционеры и патрули смотрят на мою военную форму.

К вокзалу я не сразу нашел выход, а немного заплутал во дворах. Чтобы выйти к машине, мне пришлось пробираться через узкий переулок, все еще заваленный снежными завалами.

Но не успел я дойти до конца переулка, как спереди возникли две фигуры. Сзади тоже послышались шаги.

— Ну что, гражданин мой хороший! Стоять, боятся, руки на голову, это гоп-стоп!

Глава 4. Катран на удачу

Что мне нравилось в новом теле этого бедолажного Миши Бутова, так это его неимоверная, брызжущая через все края сила. Я не знаю, как вообще происходит подселение души в чужие тела, но подозреваю, что иногда это, наверное, происходит не так удачно, как это случилось у меня. Мне же повезло получить фантастически сильное тело, я постоянно чувствовал его налитую мощь.

Исходя из того, что Зверь зачитал мне из досье, выходило, что мой предшественник развил в себе эту силу специальными упражнениями. Нисколько не отрицая важности огнестрельного оружия, я тем не менее, не отказался бы стать еще физически сильнее, это ведь никогда не помешает в моем деле.

А еще сила пригодится, когда на тебя прет банда уличных грабителей, а применять оружие не стоит, чтобы не привлекать к себе внимание милиции. Причем прет не абы как, а с заточками и короткими железными трубами, то есть подготовленная к сопротивлению.

— Ты, дядя, просто не рыпайся и все будет чики-поки, — сказал один из типов, стоящих передо мной.

Низкий, тощий, он выдвинулся вперед, в зубах папироска, в руке заточка. Второй, по габаритам настоящая горилла, не нуждался в оружии.

Оглянувшись, я увидел сзади еще двух гопников, перекрывших мне пути отхода. Эти вооружились трубами и ножичками.

— Ну вы прямо все предусмотрели, какие молодцы! — восхищенно сказал я и похлопал в ладони. — Какое вдумчивое планирование, какой детальный анализ ситуации! Браво, ребята, браво!

Моя похвала шпане, однако, не пришлась по вкусу. Тот, что с папиросой, выплюнул ее и оскалил зубы.

— Похоже, ты не понял, дядя, — сказал он. — Хватит кочубениться, котлы гони и уползешь отсюда на своих лапках. А нет, тогда не обессудь.

Стая шакалов надвинулась ближе, готовясь навалиться на меня и перегрызть горло. Усмехнувшись, я сунул руку за пояс, разыскивая кобуру с наганом. Сейчас вы у меня побегаете, твари.

И только потом, не нащупав кобуру и холодея от ужаса, я вспомнил, что оставил наган в машине, чтобы не потерять его или не привлекать лишнего внимания, когда буду покупать одежду.В общем, сходил за покупками, называется.

— Или сюда, сука, сейчас мы тебя кончать будем, — прохрипел тощий и вдруг несказанно быстро очутился прямо передо мною.

Или это я опередил его и ринулся вперед? В школе отдела мокрых дел, в котором обучался мой предшественник Миша Бутов, его научили чертовски многому, в том числе и как противостоять голыми руками вооруженным противникам. Никогда он, а тем более я, не думали, что это умение понадобится в самом ближайшем будущем, но вот действительно, так и случилось. И если учесть тут фантастическую силу, которой я обладал, то противостояние получилось весьма интересным.

В руках у меня были бумажные пакеты с прежней одеждой, военной формой, обвязанные бечевкой. Используя их как щит от ножей, я ринулся вперед.

Взмахнув рукой с пакетом перед лицом тощего, я ударил его в лицо, а затем попросту отбросил его в сторону и впечатал в стену дома. Я и сам удивился той легкости, с которой мне удалось с ним справиться. Не удержавшись на ногах, тощий без звука свалился в грязный снег, выронив ножик.

— Стой, падла! — захрипели сзади его дружки, но я вовсе не собирался следовать их любезной просьбе.

Передо мной теперь остался только здоровяк без оружия, он стоял неподвижно на месте и загораживал мне проход, как бульдозер, оставленный беспечным водителем в неположенном месте. Он зарычал от злобы и вдруг бросился мне навстречу.

Отступать мне было некуда и мы столкнулись, как два зубра в период гона. Только я не просто так ломился на него, как медведь в кустарнике, а загодя прыгнул вперед, выставив ногу и пнул его в живот. Вернее, мне показалось, что я попал в живот. На самом деле я со всей дури угодил ему гораздо ниже.

Захлебнувшись криком, здоровяк упал на землю и схватился за причинное место. Ну что же, сам виноват, нечего стоять на моем пути.

Между тем, сзади просвистела труба и больно ударила меня по плечу. Осатанев от боли, я кувыркнулся вперед, в вихре снега, льда и грязи и только потом развернулся, стараясь отбиться от наседающих на меня противников.

Рукой со свертком одежды мне удалось отбиться от следующего удара ножом, а затем второй нападающий снова ударил меня трубой по боку. Тело в районе удара снова взорвалось от боли и тут я превратился в разъяренного быка. Глаза заволокла красная пелена, я почти ничего не соображал и действовал по наитию, как автомат.

Следующий удар ножом я проигнорировал и придвинувшись к противнику вплотную, ударил его основанием ладони в подбородок. В удар я вложил всю свою злость и нисколько не удивился, когда от моего толчка раздался хруст и противник взлетел в воздух с нелепо вывернутой головой.

Последний участник схватки снова замахнулся трубой, но я не дал ему ударить. Просто шагнул к нему и ударил ребром ладони по гортани. Раздался хруст и противник с застывшим лицом, обмякнув, повалился назад, да так и остался лежать в неподвижности.

Тяжело дыша и пробормотав: «Ну, кто на новенького, твари?», я огляделся. Затем обратил внимание на дикую боль в руке и обнаружил, что в плече торчит нож. Красная пелена постепенно спадала с глаз и я, успокаивая дыхание, сказал:

— Спасибо за подарок, твари, — вырвал нож из руки и швырнул в снег.

Один из участников драки все еще стонал, сжимая руки в паху, а вот остальные лежали неподвижно. Кажется, здесь не обошлось без травм, несовместимых с жизнью. Надеюсь, меня не засекут менты, чтобы не пришлось опять присылать сюда команду чистильщиков.

Впрочем, кое-что меня интересовало. Подойдя к тощему, так и лежавшему на снегу с неестественно вывернутой шеей, я убедился, что он мертв. Затем подошел к стонущему здоровяку, оставшемуся без яиц. Схватил его за волосы и оторвав голову от земли, заорал в лицо:

— Ты знаешь катраны в Москве, сука? Отвечай, не то еще и ноги отобью!

— Знаю парочку, — бессильно прошептал здоровяк.

— Геша Индеец, Мойка, — сказал я. — Адрес?

— Да ты, дядя, по высоким этажам разгуливаешь, — прошептал верзила. — Да только рылом не вышел, не пойдет так. Кто же тебя туда пустит без рекомендации?

— Не твое дело, — ответил я. — Адрес?

Он злобно оскалился, желая еще поиграть из себя героя, но я примерился и снова ударил его в пах. Гигант задохнулся от боли и выпучил глаза.

— Адрес? — повторил я. — Или мне выжать твои яйца и приготовить омлет на сковороде?

Он посмотрел на меня, понял, что я не шучу и прошептал адрес. Кажется, это не так далеко отсюда. Ладно, там разберемся.

— Ладно, давай, отдыхай, инвалид, — сказал я, поднимаясь. — Надеюсь, ты застраховался от бесплодия?

— Я тебя найду, падла, — пообещал гопник, еле выговаривая слова сквозь стиснутые зубы. — Я тебя кончу, падла. Готовь землю, чтобы лечь помягче, падла. Хотя я тебя живьем закопаю.

Поскольку вдали послышались шаги других прохожих, я поспешил оставить его наедине со своими товарищами. Затем выбрался на улицу и быстрым шагом направился к вокзалу. Прохожие оборачивались на меня, а потом одна женщина остановила меня и спросила:

— С вами все в порядке?

Я поглядел на себя и обнаружил, что левый рукав моего нового пальто залила кровь, а еще на нем оторваны все пуговицы.

— Все хорошо, спасибо, — сказал я и отправился дальше.

Женщина смотрела мне вслед. Это плохо. Если милиция начнет розыск людей, убивших грабителей в переулке неподалеку, она быстро вспомнит меня и сдаст им.

Вскоре я нашел машину и поехал в центр. Надо было поскорее найти катран Геши, хотя никто не дал гарантию, что там сегодня будет мой объект.

В который раз во время поездки Москва поразила меня своим целомудренным и даже скучным видом. Никаких неоновых реклам, никаких ярких экранов, люди по большей части попадались одетые в одинаковые серые пальто, женщины в платках, а мужчины в ушанках.

Хотя, справедливости ради надо сказать, что еще было довольно много и симпатичных девушек, несмотря на холод, разгуливающих по улицам в юбках выше колен. Зато здесь не было пробок, в двадцать первом веке так быстро и свободно я мог ездить по Москве только ранним утром.

Вскоре я добрался до нужного места и остановил автомобиль напротив дома, где располагался катран, а сам остался сидеть в машине и наблюдать. Бандит мог и соврать и отправить меня для веселья куда-нибудь совсем в другое место.

Ничто не говорило о том, что в этом обычном на вид доме, правда, старом, довоенной еще постройки, проводятся подпольные азартные игры на крупные суммы в сотни тысяч рублей. Трехэтажный дом, с облупившейся желтой краской, некоторые окна вместо окон наспех заделаны картоном.

Крыша в пару мест провалилась. С левого торца здания торчала пожарная лестница, так она тоже почти отломилась от стены и грозила вовсе рухнуть на землю. Нет, здесь не может быть тайное казино. Хотя, с другой стороны, укрытие просто идеальное. Кто заподозрит такую халупу?

Я понаблюдал за зданием еще час и затем все-таки увидел, как около подвала, расположенного в левом крыле здания, трутся двое здоровенных молодчиков. Иногда кто-то из прохожих подходил к подвалу, шептал им чего-то и его пускали в таинственную обитель после небольшой проверки.

Ага, вот он где, катран Геши Чингачгука. Вот только как туда пробраться? Судя по всему, туда действительно пускали только по рекомендации проверенного члена.

Подумав немного, я огляделся и остановил взгляд на сотнях купюр, предоставленных мне Олегом Николаевичем незадолго до смерти. Интересно, посмотрим, обладают ли деньги сейчас такой же магической силой, как и в семьдесят лет спустя? Запихав пачки в карманы, я оставил пропитанное кровью и порванное пальто в машине, а сам бросился к зданию катрана.

Некоторое время я прохаживался неподалеку, стараясь не привлекать к себе внимания и изображая случайного прохожего, пока наконец, не заметил, как к подвалу направляется парочка людей. Это был толстенький мужчина в костюме и высокая девушка с походкой модели на подиуме.

Кажется, я нашел то, что нужно. Есть люди, которые ни за что не меняются, будь это пятидесятые годы или двадцатые годы следующего века. Такой же высокомерный взгляд, подавляющий окружающих и опускающих их до уровня туалетного насекомого. Подойдя ближе, я успел схватить мужчину за рукав и быстро прошептать на ухо:

— Даю сотню рублей, если поможешь мне пройти внутрь.

Мужчина высвободил рукав и смерив меня взглядом, сказал:

— Сгинь, мокрица. И засунь свою сотню себе в задницу.

Он поправил костюм и пошел дальше, а его девушка смерила меня презрительным взглядом. Подойдя к подвалу, они переговорили с охраной и вошли внутрь.

В следующий раз мне повезло еще меньше. Я подошел к полной даме в шубе на искусственном меху и сказал:

— Даю две сотни рублей, если поможете пробраться внутрь.

Кажется, дама неправильно меня поняла, потому что залепила пощечину и воскликнула:

— Нахал!

Кажется, она не расслышала меня и подумала, что я предлагаю ей совсем другое. Вдобавок, оказалось, что она направляется вовсе не в катран, а в подъезд дома. Неужели в этом здании можно жить?

Охрана уже засекла меня и молодчики на входе неотрывно следили за мной, так что я уже отчаялся проникнуть внутрь и даже готовился прибегнуть к силовым методам воздействия, которые наверняка привели бы меня к провалу, но тут из подъехавшего таксомотора вывалилась компания молодых людей и девчат, уже навеселе.

Они гурьбой направились к подвалу и я поймал самого последнего, привычно шепча ему на ухо:

— Скажите пожалуйста, вы в катран идете?

— Предположим, а что? — развязно спросил парень, дыша мне в лицо перегаром.

— Тогда помогите мне пройти внутрь, — попросил я. — Я должен был получить рекомендацию, но мой знакомый не пришел и я не могу попасть внутрь. А играть страсть как хочется.

— А заплатить сможешь? — спросил парень, оценивающе осматривая мою одежду. — Пять сотен гони. Проведу, как на поезде через границу.

— Ладно, — вздохнул я и направился вместе с ним к подвалу.

Всю группу пропустили за заветную дверь, а вот меня задержали.

— Он здесь давно лазил, — сказал один из охранников. — Пытался пролезть.

— Не надо гнать волну, ребята-октябрята, — сказал парень и обнял меня за шею. — Вы чего, этот мужик с нами идет. Вот такой мужик, мировой. Его зовут Вася Скипидар. Он нас ждал, а явился пораньше. Поэтому и попался вам на глаза.

Охранники подозрительно осмотрели меня, подумали, переглянулись, а потом кивнули.

— Ладно, под вашу ответственность, Игорь. Если с ним что-нибудь не так будет, то больше к нам ни ногой. Сами знаете, Геша инцидентов не любит.

Мы прошли внутрь, а я сунул Игорю пять сотен и осуждающе покачал головой.

— Вася Скипидар? Что, другую кликуху подобрать не мог? Что за имечко?

Игорь расхохотался и толкнул меня в плечо.

— Ты чего раскис, Вася? Не воняй одеколоном, все будет на мази.

— Ладно, — вздохнул я. — Показывай, что тут у вас, да как.

Катран, оказывается, только снаружи выглядел непрезентабельно. Внутри это было вполне себе респектабельное заведение, насколько это было возможно в пятидесятые годы двадцатого века.

Интерьер подобран в красных тонах, стены и пол разукрашены алыми красками, диваны и стулья бордовые. Мы прошли в большое помещение, у одной стены стоял бар с набором стаканов и бутылок.

Все остальное пространство было заполнено столиками с людьми, за одними играли в карты, за другими в рулетку, там прыгал и скакал шарик и вертелось колесо фортуны, где-то даже шла игра в нарды. Потирая руки, Игорь схватил молодых спутниц за талии и потащил к столам с картами. Его спутники тоже направились туда же. Обо мне на время забыли и это мне было на руку.

Я подошел к барной стойке, заказал лимонад, хотя мне пытались впарить водку и огляделся. Всюду за столами сидели люди, играющие в карты и рулетку.

Неподалеку от меня тоже за барной стойкой сидел тот самый плотный мужчина, что пришел сюда с высокомерной девушкой. Он пригляделся ко мне и сказал:

— А, мокрица, ты все-таки пробился сюда. Чего не играешь?

— Место жду, чтобы освободилось, гусеница, — ответил я ему в тон. — А ты чего же здесь сидишь? Денег не хватает?

Мужчина улыбнулся и выпил коктейль, что стоял перед ним. Его спутница опустила трубочку в бокал и пила через нее.

— Это у меня-то не хватает? — победоносно спросил мужчина. — Я жду, пока мелкая шушера разбежится и можно будет играть по-крупному. У тебя хватит бабок на тысячные ставки, мокрица? А то и десятки тысяч? Или ты пришел просто в песочнице поиграть?

— Я ищу своего друга, Штеменского Андрея, — ответил я. — Слышал о таком? Вот он бы тебе составил партию. Тоже играет по-крупному. Однажды проиграл двести тысяч за час и только хохотал от азарта.

Мужчина нахмурился.

— Нет, я такого не знаю. И это странно, потому что я всех крупных китов знаю. Залетный, что ли? Да и ты весь какой-то мутный. У тебя, кстати рукав кровью испачкан, ты где поранился?

Я глянул на свою раненую руку и обнаружил, что через рукав пиджака и в самом деле просочилась кровь. Вот дьявольщина, это очень некстати. Я же успел перевязать рану, получается, надо поменять бинты.

— Где тут уборная? — спросил я, поднявшись со стула.

Мужчина указал мне на неприметную дверь в конце помещения и я нырнул в нее. Затем обнаружил чуть дальше по коридору дамскую и мужскую комнату и вошел в туалет. Закатал рукав, достал запасной бинт и обработал руку, затянув узел на перевязке зубами. Затем смыл кровь с раковины и посмотрел на себя в зеркале.

А затем вздрогнул, потому что, оказывается, за моей спиной уже давно стояли двое мужчин и пристально наблюдали за мной.

— Закончил? — спросил один. — Пойдем, с тобой Геша хочет поговорить.

Глава 5. Что будет, если сунуть палку в осиное гнездо?

Двигался и разговаривал парень вполне миролюбиво, и это пришлось мне по вкусу.

— Ты молодец, однако, товарищ, — сказал я ему. — Не хватаешь меня за руки и не бьешь по ногам, чтобы потащить куда-то, куда я идти не хочу, а делаешь это вежливо. Весьма похвально. Только зачем мне Геша ваш сдался?

— Если понадобится, то могу и почки отбить, — сказал парень.

Был он вполне такого спортивного телосложения, из тех, что называют мордоворотами, вот только действовал грамотно, сразу видна подготовка. Кажется, и повоевать успел, хотя слишком молод для этого.

— Ладно, ладно, — сказал я, которому вовсе и не улыбалось оказаться выброшенным из этого заведения. — Пойдем, поговорим с твоим Гешей.

Мы вышли из уборной, вернулись обратно в галдящий и похожий на шумный базар зал, а затем подошли к двери в противоположном конце комнаты. Открыв ее, прошли по небольшому коридору и вошли в другую комнату. Маленькая, по сравнению с залом позади, но предназначенная для элиты. Как там говорил мужик около бара? Для крупных тузов, короче говоря.

Они и сейчас сидели здесь, эти крупные тузы. Круглый столик посреди накуренной комнаты, за ним сидели трое человек, в руках карты, на столе фишки, рублевые и долларовые купюры. Чуть поодаль стоял крупье, тоже мрачный парень, а у стены целая шеренга верзил, сразу видно, что телохранители. Судя по наколкам на руках и шеях, то есть на открытых пространствах кожи у большинства присутствующих лиц, это были криминальные авторитеты. Вполне знакомое мне зрелище, я с такими уже досыта наобщался там, в двадцать первом веке.

— Вот он, та самая крыса, — сказал парень, что привел меня. — Что с ним делать, Индеец?

Мужчина в центре, с волосами до плеч, собранными в пучок, смуглый и похожий на испанца, пристально рассматривал меня.

— Да, действительно, — сказал я. — Меня это тоже интересует. Что это ты собрался со мной делать, Лимонадный Джо?

Парень, что привел меня, не оборачиваясь, стукнул меня локтем под дых и я задохнулся, а в глазах потемнело от боли.

— Молчи, крыса, — сказал он, а Геша продолжал рассматривать меня.

Перестав судорожно хватать ртом воздух, я поднял руку и сказал:

— Чего-то я не понял, за кого меня приняли? Я что, уже и пару вопросов не могу задать, попав в незнакомое место?

Парень снова хотел стукнуть меня локтем в живот, но я теперь был уже готов. Он стоял ко мне полубоком, весьма удобная позиция для нападения. Отбив его удар, я ответил своим и просто пнул его под колено. Парень не удержался и тут же упал на пол. На меня бросились его дружки и мы устроили славную потасовку, причем я успел разворотить пару носов и отбить кому-то голень ударом своего каблука, но затем меня все-таки скрутили и обездвижили еще трое парней.

Один запустил мне руку в пиджак и достал деньги и удостоверение офицера МГБ. При виде «корочки» все присутствующие зашевелились. Индеец встал из-за стола и подошел ко мне. Осмотрел удостоверение, убедился, что оно подлинное и спросил:

— Ты чего сюда явился, крыса эмгэбэшная?

Я огляделся, а затем посмотрел ему в глаза:

— Да так, на людей посмотреть и себя показать. В картишки перекинуться.

Индеец усмехнулся.

— Ты у нас самый остроумный я посмотрю. Если ты просто так сюда пришел, тогда какого лешего ты про Штакетку все время расспрашиваешь? По его душу явился?

— Штакетка — это Штеменский? — уточнил я, продолжая сверлить его взглядом. Неужели я справлюсь без посторонней помощи, чтобы найти объект? — Он, знаете ли, получил наследство в сто миллионов рублей и я пришел ему сообщить эту радостную новость. Можешь проводить меня к нему?

Геша Индеец и другие присутствующие лица заулыбались.

— А ты веселый, офицер. Сейчас мы тебя познакомим со Штакетником. Посмотрим, как ты пошутишь.

Он шепнул помощнику на ухо и тот скрылся за дверью. Все время, пока он отсутствовал, люди в комнате глядели на меня и мне от этого было чертовски неуютно. Ну, а потом дверь открылась и в комнату вошел помощник Геши и кто бы мог подумать, конечно же, тот самый толстобрюхий мой высокомерный сосед по барной стойке. Это что, Штакетник?

— Смотри, Юра, твой коллега прибыл, — сказал Геша, кивнув на меня и показав мое удостоверение. — Ищет Штакетника, шутит, как у себя на именинах. Что посоветуешь с ним делать?

Юра просмотрел ксиву и усмехнулся.

— Это липа. У нас нет такого управления, как здесь написано. Да и подпись подделана. А за Штакетника я сам ручаюсь, его не могли взять в разработку, я бы знал.

Он мстительно посмотрел на меня и добавил:

— Делайте с ним, что хотите, это не офицер МГБ.

Ну что же, вот и разбились все мои мечты познакомиться поближе с неуловимым Штакетником. Геша Индеец кивнул парням, держащим меня.

— Уведите его отсюда, только кровью стены не пачкайте. Пусть запомнит наше гостеприимство. И пусть Штакетнику на глаза не попадается.

— Не бойся, я ему все покажу, надолго запомнит, — мстительно пообещал парень, приведший меня сюда.

И меня потащили прочь. Только я не протестовал особо, крикнул лишь на прощание:

— Приятно было познакомиться! — потому что хозяин заведения и в самом деле оказался настоящим гостеприимным малым. Выдал невольно информацию о том, что искомый мной объект в настоящее время находится в здании. Что и требовалось доказать.

Мы вышли в большое помещение, причем меня тихонько вели под руку. Я напряженно размышлял о том, что если я сейчас выйду отсюда, то уже не смогу зайти обратно. И не видать мне Штакетника, как своих ушей. Поэтому мне не осталось ничего другого, как снова применить грязные приемы.

— Я прошу прощения, — сказал я позади идущему охраннику, обернувшись назад. Им оказался тот самый тип, что так любезно привел меня сюда и с которым у нас потом появились некоторые разногласия.

— За что? — удивился он.

— А вот за это, — объяснил я и снова пнул его в голень.

Парень взвыл от боли и повалился на пол, заставив оглянуться всех посетителей. Он и так прихрамывал до этого от моего удара, а теперь и вовсе рисковал остаться инвалидом.

Не теряя времени и получив некоторую свободу маневра после его падения, я накинулся на второго своего конвоира. Он как раз весьма удобно обернулся и неосмотрительно подставил голову для удара. Я щедро наградил его сразу двумя хитроумными тычками, один в глаз, а другой в горло. Потеряв способность кричать и видеть, он захрипел, схватился за горло и отошел в сторону, оставив меня свободным и независимым.

Тем временем на меня бросились другие охранники катрана, по меньшей мере, еще трое человек. Тут уж у меня не осталось времени на многомудрые приемы из арсенала спецслужб и пришлось просто раздавать щедрые оплеухи направо и налево.

После того, как я швырнул очередного охранника на ближайший стол и с него полетели фишки, карты и деньги, поднялась суматоха. Женщины завизжали, а мужчины бросились собирать деньги с пола, а также драться между собой.

Я мог гордиться произведенным фурором. Наверняка до моего повяления это было образцовое, мирное, тихое и уютное подпольное заведение. А теперь самый настоящий вертеп. В углу стояли музыканты, со страхом глядя на происходящее.

Я заехал в морду очередному противнику, подбежал к ним, сунул сотенную купюру, подобранную в суматохе с пола и крикнул:

— Парни, ну чего вы жметесь, давайте, сыграйте что-нибудь веселое. Видите же, какой тут сегодня радостный день, люди пришли отдохнуть и расслабиться, а тут вы с кислыми рожами. Давайте, не тушуйтесь.

Последовав моим рекомендациям, оркестр грянул разудалый марш. Получилось действительно очень весело. Я к тому времени разобрался со всеми моими противниками и огляделся.

Вокруг во всем заведении разгорелся нешуточный рукопашный бой. Официанты продолжали доблестно разносить напитки, кто-то из дерущихся бойцов забирал у них бутылки с подносов и обрушивал на головы соперников.

Помещение наполнилось криками раненых и визгом женщин. А еще я увидел Юру, своего коллегу из силовых структур, осторожно пробирающегося вдоль стенки к выходу. Ты-то мне и нужен, стервец.

Расталкивая сражающихся катранных воинов, я подбежал к нему и схватил за руку в самый последний момент, когда коллега чуть было не ускользнул наружу. Он обернулся, пытаясь высвободиться, узнал меня и на мгновение удивился.

— Ты? Это ты все это устроил? Геша сожрет тебя за это с потрохами.

— Штакетник это Штеменский? — спросил я без всяких предисловий и прелюдий. — Говори или я сам тебе сейчас потроха вытрясу.

Видя, что я не шучу, Юра кивнул и тогда я задал второй вопрос, самый важный:

— Где он? Где Штакетник, мать его за ногу?

А поскольку он продолжал непонимающе хлопать глазами, я просто схватил его за шею и повернул к бурлящему залу:

— Ну-ка покажи, тварь, где Штакетник!

Так вот он же он, сказал толстый Юра, указывая на группу молодых людей, сражающихся рядом со мной. Я сначала онемел от изумления, увидев Игоря, который завел меня сюда. Это что же, он и есть Штеменский? Каких только чудес не бывает на свете!

— Нет, куда ты уставился, придурок! — закричал Юра. — Вон он Штеменский, к выходу ползет!

Он указал на другого, не менее тучного мужчину, чем он сам. Тот тоже как раз пробирался к выходу на противоположной стороне зала и уже скоро должен был достичь своей цели. Увидев его и приглядевшись, я изумился еще больше.

В этом приземистом плотном мужичке я тут же признал того самого очкастого соседа из четырнадцатой квартиры, надоедливого болтуна, жаловавшегося нам на других обитателей памятного мне пятиэтажного дома, где погиб мой куратор. Только теперь он был без очков да еще и сменил прическу и цвет волос с коричневого на черный, видимо, раздобыв где-то парик. Тем не менее, это не помешало мне сразу узнать его.

Взрыкнув от ярости, я бросился за ним через весь зал, где эпическая битва к тому времени уже начала утихать. Я почти успел его настичь и схватить за шиворот, но в это время из бокового помещения, откуда недавно вывели и меня, вырвалась целая толпа головорезов Геши, готовых укротить любое побоище.

Двое из них пребольно заехали мне в раненое плечо, затем бросились дальше в бой. Пока я пришел в себя, Штеменский уже успел юркнуть в запасной выход. Чертыхаясь и проклиная все на свете, я побежал вслед за ним.

Но сначала передо мной снова возник тот же самый порученец Геши. Припадая на ногу, он схватил меня за грудки и завопил:

— Ты меня хромым оставил, сука! Я тебя урою!

Не желая с ним дискутировать, я просто принял его на бедро и перекинул через себя подальше, воткнув в стену. С истошным криком соратник Геши Индейца ударился о препятствие, а потом и свалился на пол. Я же бросился на выход.

Выйти из катрана удалось гораздо легче, чем зайти. Пробежав по узкой подвальной лестнице, я очутился на улице перед тем самым ветхим зданием, только вышел уже из правого крыла. Приглядевшись, я заметил впереди юркую фигурку Штакетника, спешащего по улице.

Он оглянулся, заметил меня и заработал ножками, стараясь удалиться как можно дальше от меня. Я бросился за ним в погоню, хотя рука горела от боли.

Далеко уйти ему не удалось. Я был так зол на него, что рванул напрямую через дорогу, чуть не попав под колеса грузовика и другой легковой автомашины.

— Ты сдурел, чертила? — закричал мне водитель, но я уже почти догнал Штеменского, когда вдруг заметил, что в руке у него появился пистолет.

Прекратив преследование, я скатился в канаву и тут же загремели выстрелы, а надо мной просвистела пули. Уф, в самый последний миг успел, а то бы подстрелил. Я машинально сунулся за своим наганом и к своей досаде вспомнил, что снова оставил его в машине, поскольку опасался обыска в катране. Черт, обещаю теперь и шагу не ступить без нагана, даже в туалет буду с ним ходить.

Больше всего меня сейчас интересовало, рискнет ли Штакетник подойти и застрелить меня в упор, посреди бела дня, на глазах у многочисленных свидетелей. Я ждал, сжавшись в комок в грязной канаве и вдруг рядом со мной послышалось разъяренное шипение.

Повернув голову, я увидел сюрреалистическую картину: небольшая черная кошка тащила в канаве за загривок огромную пойманную крысу, чуть ли не с нее самой размером. Она обошла заснеженные камни и ветки, усыпавшие дно канавы, оглянулась на меня и грозно сверкнула глазами. Я посчитал это благоприятным предзнаменованием, ведь кошка поймала крысу, то есть предателя и теперь несла законную добычу домой.

— Ну спасибо, красавица, — сказал я кошке, но черная бестия снова зашипела на меня, не разжимая челюстей и пошла дальше.

Ну, а потом я услышал, как засвистел милиционер и снова загрохотали выстрелы, только уже в другой стороне.

— Ну, а ты-то куда лезешь, служивый? — спросил я, осторожно высовывая голову из канавы.

Ох, не к добру это, участие милиционера, сложит ведь свою чересчур ретивую головушку за просто так. Действительно, оказалось, что Штеменский уже скрылся из поля зрения, пока я лежал и болтал с кошками в канаве.

Он, видимо, уже умчался дальше по улице, туда, где раздавались истошные свистки милиционера. Пока я вылез из канавы, в той стороне еще послышались и женские крики. Ох, упустил ты клиента, Миша, теперь будешь отвечать за него.

Я помчался по улице и вскоре увидел впереди, как Штакетник отстреливается от двух милиционеров, а прохожие разбегаются в стороны или быстро ложатся на землю. По улице проезжали редкие машины.

Еще один милиционер лежал боком на земле, а вокруг него растеклась лужа крови. Возле его тела я заметил заветный пистолет и не раздумывая, рванул вперед, пока Штеменский занят.

Я едва успел подбежать к милиционеру и грохнуться рядом с ним, когда мой объект обернулся на движение и выстрелил в меня пару раз. Затем воспользовался тем, что милиционеры перезаряжали оружие, поднялся с земли, где лежал за деревом и стрелой помчался вглубь двора, возле которого произошла перестрелка.

— До чего же ты изворотливый такой, — сказал я беглецу и схватил пистолет Стечкина рядом с погибшим милиционером. — Прямо как угорь, скользишь между пальцев.

Проверив обойму, я увидел, что осталось три патрона. Ладно, буду стрелять наверняка. Затем поднялся, махнул милиционерам и показал удостоверение офицера МГБ:

— Все в порядке, я свой.

Милиционеры подошли ко мне. Один держался за плечо, меж пальцев стекала кровь. Он кривился, хмурил тонкие брови:

— Что за товарищ у вас такой шустрый? Леху завалил, меня ранил. Диверсант, что ли?

Я кивнул и ответил:

— Ты отдыхай, друг и вызови подмогу, а вот товарищ твой мне понадобится. Нельзя упускать врага.

И мы побежали рысцой во двор, соблюдая меры предосторожности. Штеменский мог таиться в любом месте, хоть за деревом, хоть в подъезде. А может быть, уже сбежал давно и радуется своей ловкости.

Снова бахнул выстрел и рядом с моей щекой взвизгнула пуля. Я невольно пригнулся и сразу заметил, что наш клиент засел в подъезде напротив, а стрелял из окна перехода между этажами.

Милиционер рядом со мной быстро спрятался за ствол дерева и вгляделся в подъезд. Горячий воздух облачками пара вырывался из его рта.

— Там черного выхода нет, — сказал он. — Я знаю этот дом, каждый день здесь патрулируем. Заставили выход всякой всячиной, а потом и вовсе заколотили, чтобы не лезли всякие оборванцы. Он попался, как в капкан.

— Так-то оно может и так, — сказал я. — Но уж больно быстрый фрукт попался. Ты его придержи огнем, а я пойду посмотрю сзади, чтобы не выскочил. Будем ждать подмоги. Ты сам не суйся под пули, слышишь?

Милиционер кивнул и поправил шапку на голове. Я же короткими перебежками от дерева к дереву отправился за дом.

Глава 6. Планы любят меняться на ходу

Двор по раннему весеннему времени еще был гол и пуст, как сокол. Земля покрыта мерзлым лежалым снегом, оставшимся из-за того, что дома бросали длинную тень и солнце не могло растопить его. В общем, мы с милиционером были перед стрелком, как на ладони.

Здания были многоэтажные, люди из-за выстрелов попрятались в своих квартирах. А еще, перебегая от дерева к дереву и каждый миг ожидая выстрела, я заметил впереди двух девочек лет пяти, усердно копошащихся в снегу. Оглянулся в поисках родителей и никого не обнаружил.

— Где ваша мама? — спросил я у них полушепотом. — Вы почему здесь одни?

— Маму какой-то дядя забрал, — сказала одна девочка и отряхнув варежку, сунула остатки снега в рот. Удовлетворенно принялась жевать, будто бы испытывая райское блаженство. Ну конечно, надо воспользоваться моментом, пока мама отсутствует.

— Он еще с пистолетом был, — сказала вторая девочка и тоже последовала примеру сестры. — Вон туда побежал.

Да что ты будешь делать, Штеменский еще и заложницу успел заполучить? Надо его срочно брать, пока он в центре Москвы ядерную бомбу не взорвал.

— У вас кто дома есть? — спросил я. — Кто из старших?

— Бабушка наша, пирожки делает, — ответила первая девочка и добавила: — Дядя, а ты что, бандит?

— Нет, с чего ты взяла? — спросил я.

— А у тебя пистолет тоже. Ты друг того дяди, что нашу маму забрал?

Я спрятал пистолет за спину и показал на милиционера в форменной одежде.

— Нет, я не бандит. Я милиционер. Вон видите, мой товарищ? Я вместе с ним пришел. А вы давайте к бабушке идите. Она вам сейчас пирожки даст, вкусные.

— Если ты с милиционером, то почему не в форме? — логично спросила другая девочка. — Или у тебя забрали форму?

— Она дома осталась и в машине, — ответил я. — Так что там насчет бабушки? Давайте идите к ней, а мы пока вашу маму спасем от злого дяди.

Девочки с сомнением посмотрели на меня, а потом одна спросила:

— А ты точно спасешь?

А другая добавила:

— Вообще-то папа говорил не разговаривать с незнакомыми людьми и не слушать их.

— Ну ты чего там застрял? — заорал мент. — Давай иди, быстрее. Он сейчас убежит.

— Нельзя, он их мать в заложницы взял, — ответил я и оглянулся на дом, где засел проклятый Штеменский. Если он сейчас откроет по мне стрельбу, то зацепит девочек. А мне этого не хотелось, по той самой причине, из-за которой я не брал заказы на детей в прошлой жизни. Были у меня основания, расскажу как-нибудь на досуге. — Эй, немедленно идите домой, слышите? Вот вам двадцать копеек, возьмите себе мороженое.

— Мороженое же пять копеек стоит, — с сомнением сказала первая девочка. — Зачем так много? Ты что, хочешь, чтобы у нас горло болело?

— Я не могу брать деньги от незнакомого дяди, — добавила ее сестра, тем не менее, с вожделением глядя на заветные копейки. — Мама не разрешает.

Я уже кипел от бешенства и готов был взорваться, как перегретый котел, схватить упрямиц на руки и силком утащить из зоны обстрела. Все-таки, какой же я неуклюжий в обращении с детьми. Тоже, наверное, из-за того случая в прошлой жизни.

— Давайте сделаем так, — сказал я, нагнувшись к ним. — Вы возьмите деньги просто так, на хранение. И купите мороженое для меня. А если я не приду в течение получаса, то можете считать это мороженое своим и скушать его, договорились?

Девочки не успели ответить, потому что издали раздался старческий крик:

— Оля, Юля, что это такое творится? Вы почему здесь стоите, где мама?

О нет, только не это. К нам выбежала бабушка девочек, в шерстяном платке поверх кофты.

— Вы кто такой, почему разговариваете с ними? — спросила она, подбежав и я заметил, что в суматохе бабка выскочила из дому прямо в тапочках.

— Мы проводим операцию по поимке… — начал было я и тут снова загремели выстрелы.

Я прыгнул на девочек, повалил их на снег и прикрыл собой. Против ожидания, они не испугались, а весело хохотали, считая, что я решил поиграть. Бабка тоже охнула и повалилась на землю.

Где-то вдали послышался женский крик и выстрелы прекратились. Затем раздались еще два, приглушенные. Все это было очень плохо.

Я поднялся и помог встать старушке. Она торопливо шептала молитву.

— Уводите детей, быстро, — сказал я. — Мы постараемся освободить вашу дочь. К сожалению, преступник захватил ее в заложницы.

Охая и причитая, побелевшая от страха бабушка утащила сопротивляющихся девочек. Они хотели еще поиграть со мной и дружно заревели. Я же наконец побежал дальше за дом. Хорошо, что дети не пострадали. Я бы себе никогда не простил, если бы это произошло.

Другой стороной дом выходил на проезжую часть, но выбраться сюда из подъезда было невозможно. Только через квартиры. Получается, Штеменский сейчас сидел в одном из подъездов, держа заложницу и прикидывая пути отхода. Надо попробовать пробраться к нему в тыл, через те же квартиры.

Подойдя к одному из окон на первом этаже, там, где по моим расчетам, находился подъезд с Штакетником, я постучал в зарешеченное окно. Никто не отозвался.

Я постучал еще, понял, что это бесполезно, посмотрел наверх и пошевелил раненой рукой. Меня обуревали сомнения. Смогу ли я залезть на балкон второго этажа с кровоточащей раной? Ладно, попробую, постараюсь сохранять осторожность.

Вровень с балконом второго этажа росло раскидистое дерево. Одна из его веток, достаточно толстая, чтобы выдержать мой вес, клонилась как раз к балкону, от нее до перил осталось чуть больше метра. Если залезть на нее, то можно запрыгнуть на балкон.

— Ну вот, теперь еще и по деревьям прыгать, как обезьяна. Я требую выплачивать молоко за вредность, а еще доплачивать бонусы, — пробормотал я, спрятал пистолет за пояс и полез на дерево.

Мой новый многострадальный костюм цеплялся за голые ветки и трещал по швам. Он явно не был приспособлен для штурма деревьев. Я добрался до толстой ветки, покачал ее и полез к балкону.

С дерева сыпался снег. Добравшись до края ветки, я поднялся на ноги, держась за ветку выше и ощущая, как она опасно накренилась книзу. Если я сейчас рухну с ветки, то наверняка сломаю чего-нибудь.

— Эй, ты чего делаешь, охальник? — раздался неподалеку женский голос. — Куда лезешь, макака красножопая?

Ну да, еще тебя не хватало здесь. Не отвечая назойливой гражданке, я примерился и прыгнул на балкон. Успел схватиться за перила, больно стукнувшись грудью. Раненая рука полыхнула огнем боли.

— Ой, люди добрые, держите вора! — закричала женщина внизу. — Ты смотри, что творится, уже среди бела дня лезут. То стреляют кругом, то на балкон прыгают.

Я постучал в окно, но никто не отозвался. Затем я светился с балкона, погрозил женщине, стоявшей на тротуаре с авоськами в руках и сказал:

— Тихо, дура! Я из милиции! Мы ловим преступника, он засел в доме.

Но она никак не желала успокаиваться. Пришлось достать трясущимися руками липовую «корочку» сотрудника органов госбезопасности и показать ей.

— Заткнись, я сказал. Ты сейчас нам всю операцию сорвешь.

Возле женщины между тем начала собираться толпа зевак. Я прикинул расстояние и полез еще выше, на балкон третьего этажа. На него можно было забраться, встав на перила и вытянув руки вверх. Правда, когда я это сделал, раненая рука снова заболела. Но ничего не поделаешь, пришлось терпеть и лезть вверх.

Таким макаром мне пришлось залезть на четвертый этаж. Дальше я уже физически не мог ползти, руки уже не слушались. Если бы не великолепная физическая подготовка моего нового тела, я бы уже давно рухнул на землю.

Под окнами уже собралась приличная толпа и за моим героическим восхождением наблюдали десятки людей. Они высказывали самые разные предположения, а когда из глубины двора послышались глухие выстрелы, зрители подались назад, но не прятались, наоборот, толпа стала еще больше.

— Ну давайте, возьмите попкорн и газировку, все только начинается, — пробормотал я и помахал им рукой.

Затем открыл незапертую дверь с балкона в квартиру и вошел внутрь.

Внутри это была обычная советская квартира. Я попал на кухню, здесь была газовая плита, кухонные шкафы с посудой, стол со стульями и часы на стене. На подоконнике что-то невнятно бормотало радио. Холодильника, телевизора, а уж тем более микроволновки и посудомоечной машины, само собой, еще не было видно, их только предстояло изобрести. В сковороде на плите жареная картошка, в углу банки с соленьями.

Я прошел дальше в коридор и очутился рядом со входной дверью. Кажется, на мое счастье, в квартире никого не было. Я нашел в серванте коридора запасные ключи, тихо открыл дверь в подъезд и тут же услышал мужской голос:

— Заткнись, сука! Еще раз дернешься, прикончу. В этот раз уже наверняка.

Самого говорившего я не видел, но понял, что он затаился выше, на переходе между четвертым и пятым этажами. А еще рядом с ним всхлипывала женщина, видимо, та самая мать двух девочек.

Я осторожно закрыл дверь, чтобы ее не захлопнуло порывом сквозняка, достал пистолет и начал подниматься по каменным ступенькам. Во дворе послышались крики, визг шин и топот ног.

— Вот суки, менты нарисовались, — угрюмо сказал Штакетник. Видимо, он вглядывался в происходящее во дворе.

Я крадучись поднялся на один пролет вверх, пытаясь заглянуть, что там творится выше. Почти сразу я увидел сжавшуюся на полу женщину, сидевшую возле широкого горизонтального окна в подъезде. Где же Штеменский?

— Надеюсь, у них хватит ума сюда не лезть, — пробормотал мой объект. Теперь, поднявшись еще немного, я увидел его ноги до колен, показавшиеся между лестничными пролетами. — Не хотелось бы тебя валить, гражданочка.

— Пожалуйста, отпустите меня, пожалуйста, — всхлипывала женщина.

Я прицелился и выстрелил в ногу Штакетника. Слишком уж ты шустрый тип, попробуй теперь побегать с раненой ногой. Женщина закричала, мужчина тоже завопил и упал на пол. Я увидел в пролетах его грязное измученное лицо с наполовину сползшими очками.

Больше в беглеца стрелять было нельзя, потому что он нужен был мне живым. Я начал быстро перемещаться вверх, чтобы спасти женщину и он закричал:

— Ах ты сука, я тебя сейчас кончу!

Я едва успел сунуться обратно, потому что в подъезде загрохотали выстрелы. Штакетник стрелял по мне, лежа на полу. Пули били в стену и рикошетом отскакивали по всему подъезду. Я сидел, прикрывая голову руками и ожидая, пока у него кончатся патроны в магазине.

Наконец грохот стих, хотя в ушах до сих пор звенело, а весь подъезд наполнился запахом горелого пороха. Внизу послышались крики милиционеров.

— Сдавайся, Штеменский! — закричал я. — Сюда идут менты. Отпусти бабу и сдавайся.

— Закрой рот, сука! — закричал капитан и я отметил у него какую-то болезненную склонность награждать всех окружающих прозвищем самки собаки. — Я живым не дамся! А сунешься сюда, я ее пристрелю.

— Что там происходит? — закричали внизу милиционеры. — Отставить стрельбу!

— Скажи им, пусть не лезут сюда! — продолжал вопить Штеменский. — Ах, сука, как же больно! Кровь не останавливается, сейчас я сдохну. Из-за тебя, щенок!

— Скажи, где Койот и свободен, — сказал я.

— Койот тебе не по зубам, щенок, — улыбнулся Штеменский. — Пока ты здесь ошиваешься, он уже Арзамас окучивает. Но ты туда все равно не доберешься. Я тебя сейчас сам прикончу.

В это время женщина устала ждать и запаниковала. Она вскочила и помчалась по пролету ко мне, надеясь успеть убежать.

— Стой сука, сейчас я тебя прикончу!

Я рискнул выглянуть вверх и увидел, что Штеменский, все еще продолжая лежать на полу, поднял пистолет и прицелился в женщину. Тогда я тоже выстрелил в него, но промахнулся. Штеменский выстрелил и женщина закричала, кажется, он задел ее.

Я рванулся к ней, в отчаянной попытке защитить, но слишком поздно. Он выстрелил еще и еще, а женщина упала вперед и покатилась по лестнице. Тогда Штеменский повернул руку, нацелив пистолет на меня и тоже выстрелил. Я почувствовал, как пуля обожгла голову и меня будто ударили кувалдой. Я тоже повалился на ступеньки и на мгновение потерял сознание.

Когда я очнулся, то увидел, что настырный капитан подполз к краю площадки и целится в меня из пистолета. Глаза его были совершенно безумные.

— Я же сказал, что прикончу тебя, щенок, — прохрипел он.

Но не успел он нажать спусковой крючок, как сбоку раздались выстрелы. Я оглянулся и увидел светловолосую девушку в военной форме, раз за разом стреляющую по Штеменскому.

Одновременно она поднималась по ступенькам, держа пистолет двумя руками, в классической стойке стрелка, прямо как в тире. Каждая ее пуля попадала в цель, откидывая назад лежащего и уже неподвижного противника.

Все еще продолжая валяться на ступеньках, я почувствовал кровь на щеке и пощупал голову. Оказывается, та самая пуля Штеменского задела мою макушку по касательной. Я был на волосок от смерти.

— Ну и сука же ты, Штеменский, — сказал я тихо, невольно заразившись его любовью к собачьим эпитетам.

Девушка живо подошла ко мне, приподняла и спросила:

— Жив?

Я устало кивнул, глядя в ее большие синие глаза. Где-то недавно я уже встречал ее, вот только не мог вспомнить, где именно.

— Молчи, я со всем разберусь, — сказала девушка и поднялась со ступенек.

В то же мгновение снизу выбежали наконец милиционеры, много, больше десятка, все с пистолетами наизготовку. Подъезд наполнился шумом и криками. Я кое-как поднялся на негнущихся ногах и подошел к женщине, так и лежащей неподалеку на ступеньках. Вокруг все было залито кровью.

— Руки вверх! — закричал кое-кто из милиционеров, но девушка, что спасла меня, показала удостоверение.

— Это наш сотрудник, — сказала она. — Он помог обезвредить опасного преступника.

Я наклонился и попытался найти пульс у женщины. Бесполезно, она уже погибла. Эх, Оля и Юля, осиротели вы, остались без мамы. В какой-то мере это была моя вина, ведь это я спугнул Штеменского, а потом упустил его в катране и на улице.

Я устало уселся на ступени, а девушка мягко тронула меня в плечо. Я вспомнил, где видел ее. Это ведь она встретилась мне в отделе возмездия, когда мы поднимались к Зверю.

— Ты весь в крови, пойдем, покажу тебя врачу, — сказала она. — И вообще, нечего нам мелькать здесь.

Я с трудом поднялся и чуть не свалился снова на ступеньки. Меня больше сразили не собственные раны, а смерть незнакомой женщины, дочкам которой я дал деньги на мороженое. Это напоминало мне ситуацию, когда я точно также потерял друга и всю его семью, из-за чего, собственно, и стал киллером.

Золотоволосая девушка повела меня под руку вниз по лестнице и вскоре мы вышли из подъезда. В голове гудели колокола, рука нестерпимо болела. Девушка что-то говорила, но я плохо слышал ее. Возле подъезда стояли милицейские машины и карета скорой помощи.

За оцеплением стояли зеваки и среди них я увидел давешнюю бабушку с внучкой на руках. Девочка кушала мороженое.

— Эй, товарищ! — крикнула она. — Да, да, вы, который из милиции. Как там Надя? Вы освободили ее? Почему она не выходит? С ней все в порядке?

О нет, только не это. Я отвел глаза, не в силах смотреть на пожилую женщину и девочку с мороженым.

— Почему вы молчите? — продолжала кричать бабка. — Что с Надеждой?

— Надежда умирает последней, — пробормотал я, отворачиваясь.

Девушка повела меня прочь со двора, переговорив с майором милиции.

— Где машина Комара? — спросила она. — Далеко отсюда?

Я указал направление и спросил:

— Как тебя зовут?

— Сильвия, — ответила девушка и улыбнулась, заметив мой удивленный взгляд. — Это мой оперативный псевдоним. На самом деле меня зовут по-другому, но в поле я не могу назвать настоящее имя. Тем более тебе.

— А почему именно мне? — чуток обиженно спросил я. — Как наиболее отличившемуся?

Девушка хмыкнула.

— Ну да, отличился ты знатно. Так знатно, что Зверь поручил выгнать тебя из конторы. Понял? Ты больше не состоишь в отделе возмездия.

Глава 7. Увлекательная поездка

От услышанного меня словно под дых ударили. Я почувствовал себя так, будто меня еще одна пуля по голове чиркнула. Неужели так успел привязаться к этой кровавой конторе за день? Хотя нет, скорее всего, это у меня еще остались подсознательные желания прежнего владельца тела, настоящего Бутова, страстно хотевшего работать в отделе ликвидации врагов социалистической родины.

— Какого хера, красавица? — спросил я. — Ты уверена, что он этого хочет? Больше не видеть мою физиономию в Отделе?

Сильвия кивнула и потрепала меня по щеке.

— Не расстраивайся, мальчик. Платочек дать, чтобы слезки вытереть? А ты как думаешь, с чего я здесь объявилась? Ты знаешь, сколько ты шуму поднял за этот день? Три трупа на улицы Зацепиной, драка в катране на Мойке, еще три трупа возле вокзала, а теперь еще и здесь трое убитых.

— Двое же, — уточнил я.

— Ты совсем спятил, мальчик? А про милиционера, которого Штеменский убил наповал, забыл, что ли? Или он для тебя в счет не идет?

— Ах да, точно, — спохватился я. — Про него забыл, извини.

Мы добрались до машины Комаровского и сели внутрь. Причем Сильвия уселась за руль, а я устроился рядом, чувствуя, что совсем продрог без пальто. Кроме того, голова по-прежнему раскалывалась от боли.

— Короче говоря, слухи о твоих похождениях разошлись уже по всей Москве, даже дошли до ушей самого вождя… — девушка выразительно указала наверх, в небеса. — А он не любит, когда в центре столицы устраивают бойню. Зверю пришлось изрядно повертеться, чтобы затушить весь этот шум и гам. Он отправил меня закончить это дело и отпустить тебя на все четыре стороны. Хотя, дай я тебе хоть укол обезболивающего сделаю и перевязку сменю.

Она достала из планшета небольшую аптечку и размотала бинты. Затем я снял грязный пиджак и рубашку и Сильвия уважительно посмотрела на мои выпуклые бицепсы.

— А ты сильный. Снаружи даже и не скажешь, что мускулы имеются.

Затем она быстро и умело обработала мне рану.

— То есть как это, отпустить? — вспомнил я вдруг, когда она закончила перевязку. — Мне Олег Ник…, то есть Комар сказал, что из Отдела уходят только ногами вперед. Слишком уж это засекреченная организация.

Девушка достала шприц и ампулу.

— С чего ты взял? Это он тебя припугнуть хотел. Даже если ты и начнешь болтать всем налево и направо, то все равно тебе никто не поверит, уж поверь мне. И потом, если твоя болтовня станет уж слишком опасной, тогда они найдут способ заткнуть тебе рот, уж поверь мне. Поэтому я советую тебе успокоиться и катиться на все четыре стороны. Теперь уже другие займутся Койотом, хотя мы и не знаем, где его искать. Ну-ка, повернись и не дергайся, я поставлю тебе укол.

Но я не повернулся. Наоборот, выпрямился и посмотрел Сильвии в синие глаза. Кстати, в отличие от многих других девушек, она пользовалась минимумом косметики и это только шло ей на пользу. Глаза были красиво подведены черной тушью.

— А вот и неверно. Я знаю, где искать Койота.

Сильвия опустила поблескивающий шприц.

— Откуда?

Я торжествующе улыбнулся.

— Штеменский сказал перед смертью. Вернее, проговорился. Он сказал, что Койот сейчас в Арзамасе. Не знаю, правда, где это, но он был точно уверен, что он там.

Сильвия закусила пухлую губу и задумалась.

— Чтоб тебя черти разорвали, Мишка! А ведь верно! В Арзамасе у нас одна из главнейших научных лабораторий по изучению атомного оружия. Если Койот там набедокурит, тогда исследования точно затянутся.

— Что и требовалось доказать, девочка! — сказал я. Хватит уже называть меня мальчиком, теперь и ты побудь девочкой.

— Возможно, это все меняет, — сказала Сильвия. Взглянула на шприц в руке и потянулась ко мне. — Ладно, сейчас я позвоню Зверю и поговорю с ним. Может, он согласится оставить тебя в Отделе, раз уж ты раздобыл такую ценную информацию.

Я поглядел на ледяную иглу, с поблескивающей капелькой жидкости на острие и поморщился.

— Не хочу я обезболивающего. Предпочитаю обходиться собственными силами. Давай я сменю одежду и поужинаю, а после этого стану уже, как огурчик.

— Да ладно, ты чего, боишься уколов, что ли? — улыбнулась девушка и снова потянулась к моему плечу. — Успокойтесь, больной, не двигайтесь, сейчас будет немножко больно, зато потом быстро пройдет.

Я вздохнул и подчинился, но в это время в стекло автомобиля постучал милиционер.

— Будьте добры ваши документики, гражданочка, — сказал он, когда Сильвия приоткрыла дверцу. Потом он увидел меня с полуобнаженным торсом, окровавленную рубашку и пиджак, и сразу насторожился. — Выйдите из автомобиля, пожалуйста.

— Да все в порядке, коллега, — чарующе улыбнулась девушка. — Мы из госбезопасности. Слышали про перестрелку в паре кварталов отсюда? Мы только что оттуда.

— Все равно попрошу вас выйти, — напряженно сказал милиционер, посмотрел на меня и добавил: — Обоим.

Пока я натянул на себя рубашку, то уронил оставленный Сильвией шприц и он сломался. Обезболивающее вытекло на пол. Чертыхаясь на чересчур ретивого служаку, я вылез на холодный ветер и показал ему удостоверение. Тщательно проверив наши данные и сличив лица с фотографией, милиционер отпустил нас, сказав на прощание:

— В следующий раз ставьте автомобиль в положенном месте, пожалуйста. А то сейчас вы слишком близко к проезжей части, мешаете движению.

Сев в машину, Сильвия обнаружила сломанный шприц и недобро посмотрела на меня. Я впервые вспомнил, что она сотрудница тайной организации, специализирующейся на убийстве других людей и мне стало неуютно.

— Э, мне уже совсем не больно, — торопливо сказал я. — А когда стеклянное ломается, это к добру. Слыхала такую поговорку? Может быть, мы скоро Койота найдем и прищемим ему хвост.

— Тебе никто не говорил, что ты слишком много болтаешь? — презрительно спросила девушка и рванула машину с места. — Заткнись, ты мешаешь мне думать.

— Нет, обычно всем нравится мой высокоинтеллектуальный треп, — сказал я и тут Сильвия остановила автомобиль.

— Сиди здесь, — бросила она и выскочив наружу, помчалась к телефонной будке.

Ясно, пошла проконсультироваться у начальства. Ладно, я пока хоть немного отдохну, решил я и прикрыл глаза.

Проснулся я от резкого толчка вперед. Машина затормозила и даже немного пошла юзом на обледенелой дороге. Я стукнулся лбом о переднюю панель и охнул от боли. Затем огляделся и недоумевающе спросил:

— А где это мы?

Автомобиль мчался по пригородному шоссе. Вокруг стояли сумерки, свет фар выхватывал впереди покрытую поземкой дорогу. За окнами равнина, затем появился лес, потом мелькнули поселочные дома. Это сколько же я здесь проспал, раз пропустил, что мы выехали из Москвы?

— Мы на дороге в Арзамас-16, закрытый военный городок на юге от Москвы, — сказала Сильвия. — А ты хорош спать.

— Сколько уже времени? — спросил я. — Долго я спал?

Девушка не глядела на меня, а внимательно всматривалась в дорогу.

— Спал ты всего пару часов. Я поговорила со Зверем. Он сменил гнев на милость, когда узнал про Арзамас и только поэтому разрешил оставить тебя в Отделе. До первого твоего прокола.

— Да что вы говорите, как любезно с его стороны, — пробормотал я и подышал на заиндевевшее стекло.

— Да, а пока что заруби на носу, я теперь твой куратор. Все контакты с Отделом проходят только через меня. Все свои действия тоже сначала согласовываешь со мной. Ты меня понял?

— А чтобы дышать, тоже разрешение надо спрашивать, гражданочка? — спросил я.

— Слушай, Миша, ты бы заткнулся, — сказала Сильвия, сурово глянув на меня. — Я тебя, можно сказать, из дерьма вытащила, где ты уже чуть было не утонул. Так что спасибо скажи, что тебе еще один шанс дали.

Я потянулся и захрустел суставами. Заметил, кстати, что рука болит гораздо меньше, да и в голове прояснилось.

— Ты что, вколола все-таки мне свою отраву? — спросил я. — Я себя намного лучше чувствую.

— Нет, это ты сам выкарабкался, — ответила Сильвия, чуть помолчав. — У меня только одна ампула была. Есть хочешь? Вон там, на заднем сиденье бутерброды и лимонад. Перекуси и садись за руль, я устала.

— Ты меня спасаешь во второй раз, — сказал я и с радостью накинулся на еду.

Поужинав, я уселся за руль. Водить старинную машину было непривычно, но вскоре я освоился. Дорога скользкая, навстречу иногда проносились другие легковушки, но по большей части это были грузовики ЗИС. Сильвия откинулась на сиденье назад и вскоре уснула. Я иногда поглядывал на нее и подумывал о том, что оказался на задании с красивой девушкой.

Стоит ли пытаться затащить ее в постель или нет? Насколько это скажется на наших отношениях начальника и подчиненного? От женщин ведь никогда не знаешь, что ждать. Вздохнув, я решил, что окажись на моем месте сейчас настоящий Миша Бутов, он бы ни о чем не задумывался. Он молод и силен, в таком возрасте никогда не задумываешься о последствиях, тем более, когда перед тобой постоянно маячит симпатичная девушка.

Сзади появились фары другого автомобиля и стремительно приблизились. Я сразу обратил внимание на сумасшедшего гонщика. Никому не рекомендовал бы лихачить на такой заснеженной дороге, тем более, что днем солнце растопило льдинки на асфальте, а сейчас под вечер все это дело начало снова подмерзать. Дорога превратилась в каток.

Впрочем, незнакомого лихача это нисколько не смущало. Он уверенно пристроился сзади, а потом, слепя меня фарами, резко ускорился и ударил меня в зад. Раздался сильный грохот, машину ощутимо тряхнуло, я крутанул руль и еле удержался на дороге. Бешеный водитель сзади тоже чуть не слетел в кювет и отстал, но затем снова начал быстро приближаться ко мне.

— Что случилось? — спросила Сильвия, мгновенно проснувшись. — Ты чего, на яму наехал?

— Ага, а сейчас еще на одну наеду, — сказал я, наблюдая в зеркало, как сзади опять стремительно надвигаются фары злоумышленника.

Раздался небольшой толчок, звон металла и машину опять тряхнуло, только в этот раз уже полегче, потому что я тоже не дремал и вдавил педаль газа до упора в пол. Автомобиль понесся стрелой по дороге, а преследователь снова чуть не улетел с дороги и опять отстал. В том, что это именно злоумышленник и то, что он хотел столкнуть меня с трассы, я уже не сомневался. Он прибыл по нашу душу.

К чести Сильвии, она не стала кричать и впадать в истерику. Все-таки, есть определенные плюсы в том, что у тебя в напарниках специально натасканная на убийство дамочка.

— За нами гонятся, козлины, — процедила она, оглянувшись и полезла за оружием.

Из сумки девушка достала ТТ, щелкнула затвором и полезла на заднее сиденье. Кстати, мой трофейный Стечкин остался в подъезде, где погиб Штеменский, теперь я был вновь вооружен старым добрым наганом. Хотя, стрелять сейчас я не мог, все внимание нужно уделить дороге.

— Они снова догоняют нас, — заметила Сильвия, устроившись с пистолетом на заднем сиденье. — Если он опять нас ударит, я вышибу ему мозги.

Я снова вдавил педаль газа до упора, стараясь оторваться от преследования. Уже наступил вечер и на улице стремительно темнело, но дорога еще хорошо просматривалась в обе стороны.

— Поторопись! — закричала Сильвия. — Что ты тащишься, как черепаха?

— Я и так стараюсь выжать из малышки все, что только можно, — пробормотал я сквозь сжатые зубы и начал постепенно выворачивать руль влево, потому что мы вошли в длинный протяжный поворот.

Сзади снова мелькнули фары преследователя. Если я не ошибаюсь, хотя в полумраке было трудно разглядеть, за нами гнался шустрый Москвич-400, первого поколения, юркая малолитражка. На такой скользкой дороге даже укус комара был опасен, что уж говорить об ударе автомобиля.

Используя наш более мощный двигатель, я погнал «Победу» быстрее по дороге. Если он сейчас толкнет нас в задницу, мы наверняка улетим в кювет, а там и кувыркнемся пару раз. Учитывая то, что ремней и подушек безопасности здесь не предусмотрено, переломы и травмы нам гарантированы. Короче говоря, все сейчас зависело от меня.

Мы вошли в поворот слишком быстро и вскоре я почувствовал, что автомобиль не слушается руля. Было такое ощущение, что я выехал на каток и сейчас пытаюсь притормозить, но ничего не получается. Преследователи безнадежно отстали, но впереди показались фары встречной машины. Я видел, что это едет грузовик, но вдруг сзади него вынырнул другой легковой автомобиль, кажется, «Форд» еще военных времен и попытался обогнать ЗИС.

В этот же момент я с ужасом понял, что он не успеет это сделать и скорее всего, врежется в нас. Я двигался слишком быстро для этого поворота, а водитель «Форда», видимо, неверно оценил обстановку и предположил, что я сброшу скорость, когда начну поворачивать. Откуда ему было знать, что на хвосте у нас сидят какие-то дорожные маньяки?

Жать на тормоз было не только бесполезно, но и опасно. Я постарался притормозить короткими легкими толчками, почти как антиблокировочная система. «Победа» мелко затряслась и замедлила ход, а Сильвия, неотступно следящая за преследователем, закричала:

— Ты что делаешь, придурок? Езжай быстрее, они опять нагоняют нас.

— Да я бы рад, но видишь, что здесь творится! — зарычал я в ответ и в это время фары подъезжающего «Форда» залили нашу кабину светом. Раздались отчаянные гудки клаксона, которыми водитель ЗИС и «Форда» умоляли нас уступить дорогу.

Ну все, сейчас столкнемся, подумал я и сжался за рулем, но в самый последний миг грузовик резко притормозил и проклятый «Форд» получил возможность нырнуть на свою сторону дороги. Это он и сделал, умчавшись в сумрак с пронзительно визжащим сигналом. Вслед за ним, проклиная меня, пролетел грузовик.

Я не успел облегченно выдохнуть, потому что сзади снова возникли фары неутомимого нашего преследователя. К тому времени мы уже плавно выехали с поворота и дорога теперь шла по прямой. Я снова нажал на педаль тормоза, но Сильвия закричала:

— Ну вот, дождались! — и открыла стрельбу, прямо через маленькое заднее стекло.

— Встречай гостей хлебом и солью! — закричал я в ответ и сжался в ожидании удара.

Он тут же последовал, нашу машину снова сильно тряхнуло и на этот раз я уже не мог ее удержать на дороге. Хорошо, что навстречу нам еще не мчались другие автомобили. Наша ласточка завертелась на месте, руль и тормоза заклинило и мы быстро слетели с трассы на обочину. Сильвия прекратила стрелять и схватилась за мое сиденье, а я что было силы вцепился в руль.

Внезапно я почувствовал, что машина снова слушается меня и что было силы нажал педаль газа. «Победа» взревела мотором и уверенно помчалась по шоссе, виляя, правда, хвостом. В самый последний миг я все-таки успел взять ее под контроль.

— Сейчас я этим козлам мозги вышибу! — пообещала Сильвия и прицелилась через разбитое стекло. Из него, кстати, в салон дул ледяной ветер.

А затем преследователи снова нагнали нас и ударили уже со всей силы. Я успел уйти в сторону и немного смягчить удар. Только теперь машина окончательно перестала слушаться меня и как бешеная юла, завертелась на трассе. Дорога и окрестности, представлявшие из себя заснеженную равнину, мелькали перед нашими глазами, а потом снова раздался удар и машина перевернулась.

Я свалился на потолок, потом на боковую дверцу, потом опять на сиденье, а рядом с криком болталась Сильвия, причем пару раз ее ноги пролетели мимо моего лица. Я отшиб себе голову и плечи, а затем и бедра. Машина неимоверно грохотала, стукаясь о землю. Двигатель давно заглох.

К счастью, мы перевернулись всего пару раз, а потом снова встали на колеса. Я повалился на сиденье и ударился грудью о рычаг. По щеке у меня снова потекла кровь, а все тело болело, будто я прошел через мясорубку.

Сзади стонала Сильвия. Еще в машине что-то булькало и трещало, сильно воняло бензином.

Где-то вдалеке послышались мужские голоса:

— Ну как там, вы живы? Пошли, надо кончить его.

Глава 8. Отпуск для молодоженов

Я повернулся, приподнял гудящую голову и посмотрел сквозь треснувшее боковое стекло. Уже стемнело настолько, что с той стороны, откуда доносились голоса наших преследователей, видны были только смутные силуэты «Москвича» и троих людей.

— Эй, там, на корме, ты жива? — прохрипел я. — Мне бы твоя помощь не помешала.

Сильвия молчала, слышалось только ее тяжелое дыхание. Я пошевелил руками и ногами и понял, что ничего не сломал, только отбил хорошенько. Ничего не поделаешь, девочка вышла из строя, придется справляться самому.

Я поднялся со стоном и пошарил под водительским сиденьем, где спрятал наган. Вот будет потеха, если я сейчас его не найду. Вряд ли удастся уговорить их подождать, пока я найду свою игрушку.

Но нет, оружие ждало меня там же, где я его и оставил. Ощутив в ладони холод металла, я почувствовал себя гораздо увереннее. Почти машинально крутанул барабан, проверяя наличие патронов, убедился, что он заряжен и выставил перед собой.

Сегодня мои новые оппоненты явились без ППШ, но в руках у них виднелись пистолеты. Несколько успокаивает, хотя никто не гарантирует, что в кузове их «Москвича» есть и другие стволы, автоматические.

Противники неторопливо приближались, не особо таясь, а я держал их на прицеле и не спешил стрелять. Во-первых, мне вроде бы запретили плодить новые трупы. Во-вторых, если они начнут отвечать на мою стрельбу, то вполне могут зацепить Сильвию, беспомощно лежащую на заднем сиденье. С другой стороны, стрелять все равно придется, не выходить же к ним с поднятыми руками.

— Ты чего ждешь, пока их молния поразит, что ли? — спросила шепотом Сильвия. — Стреляй быстрее, идиот.

И тогда, получив приказ куратора, я открыл стрельбу. Треснувшее стекло разлетелось на осколки. Один противник, тот, в которого я целился, тут же со стоном повалился на снег. Другие тоже упали, как подрубленные, прячась в складках почвы и начали стрелять в ответ.

Пули с глухим звоном впивались в железные дверцы машины. Я лежал, скорчившись на полу. Потом я осторожно открыл противоположную дверцу, готовясь выскользнуть из машины и сменить позицию.

— Ты куда? — спросила Сильвия, усердно копошившаяся на заднем сидении. — Я не могу свой пистолет найти.

— Я пойду прогуляюсь, свежим воздухом подышу, — ответил я. — А ты можешь остаться, побеседовать с новыми друзьями.

— Уходи вправо к передней части, — скомандовала она. — Отвлеки их, а я зайду сзади.

— Обычно это я захожу к девушкам сзади, — ответил я. — Ну, ничего, сейчас можешь и ты, для разнообразия.

— Ох, Миша, ты заткнешься когда-нибудь или нет? — беззлобно спросила девушка и обрадованно добавила: — О, наконец-то нашла пушку, давай, действуй, я прикрою.

Ну что же, раз у нас появилось некое подобие плана, это уже что-то. Я вылез из покореженной машины, затем почти сразу выбралась Сильвия. Выстрелы противников на время прекратились, видимо, они перезаряжали оружие или ждали, что будет дальше.

Я пробрался к все еще дымящемуся капоту нашей бедной «Победы», под которым что-то булькало и шипело и осторожно высунул голову. Сначала в темноте ничего не было видно. Впереди на фоне дороги и черно-серого неба выделялся силуэт вражеской машины.

Затем я заметил шевеление в снегу и засек одного из противников. Вот ты где, голубчик, решил обойти нас с фланга.

— Вижу одного, — прошептал я громким шепотом. — На два часа справа.

— Чего? — удивленно переспросила девушка.

Ах да, откуда ей знать американскую систему оповещения о передвижениях противника?

— Я говорю, враг справа лезет, — поправился я. — Как к себе в нужник, понимаешь ли. У тебя там тоже второй может по флангу появиться.

— У меня нет никого, — ответила Сильвия, внимательно вглядываясь в окружающую местность со стороны багажника.

— Ну, тогда я беру этого, — сказал я и навел револьвер на ползущего противника.

Выждав немного, когда он окажется подальше от убежища, я выстрелил. Ползун тут же замер, а я чувствовал, что не попал. Снова прицелился и выстрелил. И снова мимо. В это же время он начал стрелять в ответ.

Пуля просвистела в воздухе, очень близко рядом с моей головой и я тут же спрятался за корпус автомобиля. Вытряхнул отработанные патроны и перезарядил наган. Надо бы пополнить боеприпасы, такими темпами они у меня скоро закончатся.

Затем я снова осторожно выглянул из-за капота, только сначала поглядел снизу, где резиновой лужей растеклось сдутое колесо. Мой клиент находился на том же месте, ждал моего выхода. Я снова прицелился в него и тут в меня выстрелили справа, там, где я совсем не ожидал нападения.

Пуля попала в капот и застряла в корпусе автомобиля. Я тут же нырнул на землю, а затем хотел открыть дверцу, но ручка сломалась и машина осталась закрытой. Между тем меня продолжали осыпать пулями.

Видимо, пока я отвлекся на первого, второй противник обошел меня по большому кругу со стороны капота и взял на мушку. И вот теперь я перед ним, как на ладони. И еще никак не мог спрятаться от него, потому что все дверцы машины никак не открывались. Наконец, я успел нырнуть за багажник, недоумевая, куда подевалась Сильвия.

— Где он? — спросил тот, в которого я недавно стрелял.

— Сзади спрятался, — ответил второй, тот, что только что стрелял в меня. — Давай, берем его в клещи.

Я услышал хруст снега под их ногами. Они поднялись и направились ко мне. Я выглянул и хотел выстрелить сначала в одного, но он тут же заметил меня и выстрелил сам. Я опять чудом избежал смерти.

Тогда я прижался к земле, пытаясь найти увидеть их и стрельнуть по ногам, но они внезапно побежали ко мне. Я успел выстрелить пару раз, промазал и приготовился подохнуть, потому что даже если я убью одного, второй обязательно меня прикончит.

— Вот дьявольщина, — пробормотал я и мысленно попрощался с этим славным времечком, когда издали тоже начали стрелять.

Это наконец-то объявилась Сильвия и парой метких выстрелов завалила одного из противников, а со вторым я справился и без ее участия. Он сам выскочил на пулю, торопясь убить меня и вместо этого был сам убит наповал.

После того, как с ними было покончено, я подождал, не появится ли кто еще, но нет, вокруг стояли машины, лежали тела и далеко во все стороны тянулась заснеженная равнина. Дул холодный ветер, в котором, однако, чувствовались теплые нотки приближающегося лета. Далеко на дороге показались огни фар спешащей в Москву машины.

— Ты где там? — спросил я у Сильвии, не находя чертовку в окружающей местности. Замаскировалась она замечательно. — Все в порядке?

— Все отлично, мальчик, — ответила девушка и вдруг возникла из темноты. Двигалась она почти бесшумно, как кошка. — Ты не испугался? Не испачкал свои замечательные брюки?

— Вроде все в порядке, — сказал я. — А ты где была? Не могла предупредить, куда спрячешься?

— Да ладно, самое главное, результат, — ответила Сильвия, приближаясь. — Я тебе второй раз за сегодня жизнь спасла, кстати. Не вижу благодарностей.

Я церемонно поклонился.

— Вы даже не представляете, мадемуазель, как я вам признателен. Право, не стоило так утруждаться.

— Фу, что за барские замашки, — наморщила носик девушка. — Лучше иди обыщи их. Может, они укажут на Койота, хотя вряд ли. У него обычно каждый знает только о текущем задании. Местонахождение самого Койота тщательно засекречено.

— Может быть, они все-таки поделятся сведениями, — понадеялся я, но враги не пожелали облегчать нам задачу.

Двое уже скончались и глядели неподвижно, а рядом снег покраснел от крови из ран. Третий, которого я подстрелил самым первым, еще жил, со свистом втягивая воздух через сжатые зубы. Я взял его Маузер, сунул себе за пояс, сел рядом на корточки и спросил:

— Как поживаешь, дружище? Как здоровье? Говорят, смертность на дорогах страны выросла в разы?

Он продолжал сипеть и изгибать туловище самым невероятным образом. Вдобавок он конвульсивно дергал ногами, взрыхлив снег и уже добрался до черной земли, раскидывая ее вокруг.

— Может, у тебя есть какие-то пожелания? — спросил я. — Врача там позвать, или водочки? А может, умереть быстрее хочешь? Давай, я все исполню.

Я наклонился к нему ближе, заглянул в остекленевшие глаза и тихо спросил:

— Кто в отделе возмездия наш маршрут сдал? Говори, уродец.

Он силился что-то сказать, но что именно, уже было не разобрать. Через полминуты он скончался у меня на глазах, так и не сказав ничего внятного.

Я вернулся к Сильвии и мы переселились в «Москвич» противников. Машина осталась на ходу, хоть капот у нее и превратился в смятку.

— Теперь я поведу, — заявила Сильвия. — От тебя вечно одни неприятности, даже доставить меня спокойно не смог. Боюсь, Зверю не очень понравится сегодняшнее дорожно-транспортное происшествие.

— Ничего, я не хочу давать ему скучать, — беспечно ответил я, хотя на самом деле не был так спокоен. — И да, теперь твоя очередь вести машину. Если снова появятся гонщики, разбуди меня, я опять выступлю мишенью.

Мы уселись в машину и отправились дальше. Лобовое стекло трофейного автомобиля покрылось трещинами, из бокового стекла дул ветер.

— Эй, не спать, — позвала меня Сильвия. — Я сама хочу дремать и меня нужно отвлекать, если не хочешь опять выехать на обочину.

— Долго нам еще ехать? — спросил я в ответ. — Тут при всем желании не уснешь, смотри, как холодно у нас.

— К утру будем, — ответила девушка. — Эта лошадка, правда, совсем тихоходная, но доберемся.

Я устроился поудобнее на сиденье.

— Что это за Арзамас такой? — спросил я. — Почему он так ценен?

Некоторое время мы ехали в молчании. Машина медленно раскачивалась на ходу, одна уцелевшая фара выхватывала снег на дороге. Затем Сильвия сказала:

— Это закрытый город. Его не существует на картах, название изъято из всех официальных источников. С населения взята подписка о неразглашении и оно не имеет права рассказывать о местонахождении города.

— Ничего себе, — сказал я. — А что так, можно было? И сколько там населения?

Сильвия пожала плечами.

— Не помню точно, не больше полусотни тысяч человек. А может, и того меньше, тысяч десять-двадцать.

— И как их всех заставить молчать? — поразился я. — Кто-нибудь все равно проболтается.

Сильвия усмехнулась.

— Ты прямо, как маленький. Если проболтается, пойдет под суд. Двадцать лет лагерей, а то и смертная казнь. Чего это тебя так удивляет? Ты как будто иностранец какой.

Я с запозданием вспомнил, что сужу об этих людях с высоты двадцать первого века. А сейчас нравы совсем другие.

— И что там такого сверхценного? — спросил я. — Атомная бомба, украшенная алмазами и бриллиантами?

— Не понимаю твоего сарказма, — заметила Сильвия. — Там проводят испытания промышленных атомных бомб. Перед тем, как отправить их на полигон. Дорабатывают, смотрят, что не так, изучают. Там есть много лабораторий и заводов для производства оружия. Место специально выбрали не слишком далеко от Москвы, чтобы быстро доставлять опытная образцы, но и не слишком близко, чтобы успеть эвакуировать столицу, если что-то пойдет не так. Если Койот взорвет сооружения, мы получим сильную радиационную катастрофу. Слышал, что капиталисты в Японии сотворили? Вот и у нас тоже самое случится. Оно тебе надо?

— Ого, какое исчерпывающее объяснение, профессор Сильвия, — сказал я. — Видно, что ты болеешь душой за страну. Хочешь поймать Койота и подвесить за яйца.

— А ты что думал? — ответила девушка. — И не просто подвесить, а живьем шкуру содрать.

— Слушай, а есть какие-то задумки, что именно он там хочет сделать? И вообще, у него, наверное, в Арзамасе агентура. Одному ему такое не провернуть.

— Конечно, есть, — Сильвия недовольно взглянула на меня, видимо, ей не понравилось, что среди жителей города могут быть предатели. — Сволочей всяких хватает. А вот где он сможет устроить диверсию, это нам и предстоит выяснить. И всем соответствующим органам в Арзамасе приказано оказывать нам всяческое содействие.

— Ох и повеселимся мы там, как я вижу, — вздохнул я.

Несмотря на просьбу девушки развлекать ее анекдотами и песнями, я вскоре снова уснул. Через пару часов она растолкал меня и возмущенно сказала:

— Какого черта ты дрыхнешь, а я, твоя непосредственная начальница, веду машину? Давай, быстро за руль, мальчик.

В итоге остаток ночи мне пришлось сидеть, скрючившись от холода за рулем. Моя кураторша с удовольствием улеглась на заднем сидении и уснула, несмотря на холодный ветер, гулявший по салону. Я тоже зверски устал, но держался и остановил машину только утром, когда заметил придорожную забегаловку для шоферов грузовиков на перекрестке.

— Что, уже доехали? — спросила Сильвия, зевая, протирая заспанные глаза и озираясь. — Где это мы?

— Я хочу какао и сладкие ватрушки, — заявил я, поток что просьбу дать круассаны и свежесваренный кофе здесь, скорее всего, не выполнили бы. — Вон забегаловка.

Я вышел из машины и от души потянулся, а все мои суставы захрустели. Раненая рука тоже заболела, как и участок головы, задетый вчера вражеской пулей.

— Мы могли бы остановиться для завтрака в Арзамасе, — недовольно скривилась моя начальница. — Обязательно надо было останавливаться именно здесь? Нам остались один-два часа езды.

— Если я проеду еще хоть километр, то развалюсь на части, — непреклонно ответил я.

Не ожидая ответа Сильвии, я направился к забегаловке, представляющей из себя длинное одноэтажное добротное здание из кирпича и с жестяной крышей, выстроенное всего пару лет назад. Стоянка перед ним была заставлена уставшими, ехавшими всю ночь грузовиками. Наверняка это место, где их шоферы набивают желудки перед дальней поездкой.

Мы вошли внутрь и в нос мне сразу ударили запахи жареных пирожков и вареного лука. Сильвия зажала ноздри платочком. За столиками возле окон сидели мужчины в замасленных комбинезонах и клетчатых рубахах, пили компоты и кушали омлеты. На меня они не обратили особого внимания, а вот Сильвия подверглась тщательному осмотру и немедленному обсуждению.

— Фу, здесь воняет, как в сарае, — сказала девушка, с возмущением озираясь. — Неужели нельзя проветрить помещение, товарищи?

Она уселась за крайним столиком, подальше от ароматов, обильно плывущих из кухни и с крайним неодобрением глядя на меня.

— Тебе заказать каре ягненка в сладком соусе? — спросил я. — Бутылку кьянти?

Девушка фыркнула, а шоферы с удивлением прислушались к незнакомым терминам.

— Я девушка простая, хоть и отвыкла уже от столовой пищи. Ладно, раз уж привел сюда, давай яичницу и бутерброды. И чайку есть у них, интересно?

Я отправился заказывать завтрак, а когда вернулся с подносами, то обнаружил троих мужиков, усевшихся рядом с Сильвией за столик.

— Ты чего это, франт городской, явился, не запылился, — сказал один, с кудрявым чубом, смуглый, а изо рта у него посверкивал золотой зуб. Сразу видно, заводила из местной водительской братии. — Нашу рабоче-крестьянскую пищу занять вздумал? Если не нравится, тогда чего сюда приперся? Иди давай, пока взашей не выгнали.

Я поставил подносы на стол и навис над ним.

— Эх, товарищ, если бы я не был таким уставшим, я бы тебя угостил рабоче-крестьянским пинком, чтобы ты мне аппетит не портил.

— Чего? — сразу вскинулся чубатый и вскочил было со стула, но я положил ему руку на плечо и вдавил обратно.

Его дружки, гораздо больше него габаритами и ростом, тут же рванулись ко мне, но я поднял руки:

— Эй, товарищи, давайте не будем устраивать драки и просто позавтракаем мирно и тихо.

— Тамбовский волк тебе товарищ, франт ты луженый, — проворчал чубатый. — Ты сейчас вместо омлета грязь перед столовой отведаешь.

Судя по всему, ребята были не прочь подраться, а потом и уединиться с Сильвией. Но тут в конфликт вмешались другие шоферы. Им тоже не нужны были драки. В общем, наша ссора чуть было не закончилась всеобщим мордобоем, когда вдруг Сильвия заявила:

— А давайте вы просто померяетесь силой, господа хорошие. Кто выиграет, с тем я и поеду дальше.

И поглядела на меня, хитро поблескивая глазками. Провоцировала мужиков, ей это нравилось, сразу видно.

— А что, почему бы и нет? — загалдели мужики. — Вон, пусть Антоха с ним силой померяется.

И они указали на огромного богатыря, до сих пор мирно завтракавшего в уголке. Я поглядел на него, наверняка по росту выше меня на две головы и вздохнул. Сильвия насмешливо глядела на меня.

— Ты, кажется, хотел позавтракать в дорожной забегаловке? — спросила она. — Ну вот, давай, завтракай, посмотрим, как у тебя получится.

Глава 9. Закрытый город

Еще раз вздохнув, я с тоской посмотрел на мой поднос, заставленный тарелками с ароматно пахнущей яичницей, бутербродами и даже кружкой кофе, которую мне налила сердитая продавщица.

— Давай, давай, наслаждайся. Иди, посоревнуйся в силе с местными ребятами, — сказала Сильвия, придвинув тарелки к себе и приступая к завтраку. — Ну, а я пока что позавтракаю.

Делать было нечего, вокруг богатыря Антохи собрались все остальные посетители столовой и криками подзывали меня.

— Эй, городской, иди сюда.

— Мы щас тебя научим, как по нашим дорогам ездить.

— Антоха, смотри, не оторви ему руку.

Богатырь между тем меланхолично закончил завтракать. Я заметил, что рядом с ним стоят уже пять пустых тарелок и чайник чая, а он между тем доедал уже шестую тарелку оладий и густо взбитой яичницы. Когда я подошел, он как раз сунул в рот последнюю ложку, вытер тарелку куском хлеба и исподлобья посмотрел на меня.

— Ты, что ли, силой меряться хочешь? — спросил он. — За бабу свою?

Я кивнул.

— Можно вас попросить чуточку побыстрее, у меня там омлет остывает.? Вы-то уже позавтракали, а вот я еще голодный, как ходил, так и хожу.

— Что ты торопишь человека? — закричал чубатый, сверкая золотым зубом. — Дай поесть спокойно!

Но богатырь уже закончил трапезу. Затем скучающе посмотрел на меня, вздохнул, отодвинул тарелки и кивнул.

— Ну давай, садись, что ли.

Я сказал:

— Премного благодарен вам, товарищ, — и уселся на стул перед ним. — Давайте начнем уже.

Мы сцепили руки, причем моя ладонь полностью утонула в его мощной длани.

— Давай, Антоха, сломай его! — закричали его товарищи.

— Вырви ему руку, пусть бежит обратно!

— Заставь его плакать, как маленького мальчика!

Я напряг мышцы правой руки, стараясь не беспокоить раненую левую. Антоха так сильно надавил на меня, будто мою руку попыталась опустить к поверхности стола стадо быков. Но для того, чтобы сделать это, требовалось нечто большее.

Я думал, напор будет гораздо сильнее. Мне даже не пришлось особо напрягаться. Подождав немного, когда все вокруг увидели, что моя рука стоит на месте, как влитая, я сам надавил своей предплечьем и с легкостью опрокинул руку Антохи на стол.

Подняв глаза, я увидел изумленные глаза богатыря. Шоферы вокруг внезапно смолкли и прекратили кричать. Никто не ожидал такого исхода.

— Ты как это сделал, шкет? — спросил чубатый. — Антоха, ты чего? Перепутал, что ли? Или переел омлетов?

Антоха не отвечал, продолжая рассматривать меня, будто у меня на макушке внезапно выросли рога, а на ногах появились копыта. Затем он поднял свою похожую на лопату руку и осмотрел ее. И наконец протянул мне со словами:

— Еще давай.

Я вздохнул.

— Я же сказал, что у меня там завтрак стынет.

— Не бзди, — успокоил Антоха. — Я тебе новый куплю. Сейчас только выясним, что это было.

Мы снова сцепились руками. В этот раз он нисколько не скучал, а наоборот, глядел мне в глаза с живейшим интересом. Я не сразу почувствовал его напор, только через некоторое время догадался, что он наращивает мощь постепенно, то и дело проверяя меня на вшивость.

Дождавшись, пока он нагнет мою руку наполовину к столу и подумает, что уже почти выиграл, я напряг мышцы и мощным рывком снова впечатал его ладонь в стол. Антоха в последний момент слишком сильно сопротивлялся, но я заломал его и чуть не вывихнул ему предплечье.

Поверженный богатырь потирал руку, а водители грузовиков смотрели на меня с отвисшими челюстями.

— Ты как это так смог? — спросил чубатый, хлопая глазами. — Ты что это за чудо-юдо такое? Чемпион что ли, по борьбе и гирям?

— Что-то вроде того, — ответил я и оглянулся. — Ну, мужики, решили мы наш спор?

— Нет, подожди, я тебя сейчас на чистую воду выведу, — сказал чубатый и отпихнув Антоху, сам уселся за стол передо мной. Засучил рукав и решительно сказал: — Давай, попробуем. Если и меня заломаешь, я тебе червонец дам.

— Ты уверен? — спросил я. — Деньги есть?

Он достал купюру, показал мне: «Во, гляди!» и положил рядом на стол. Затем вытянул руку и повторил:

— Ну, давай, если не обосрался.

Я усмехнулся.

— Давай ты своих друзей позовешь. Еще двоих. Вот тогда и можно поговорить. И ставку увеличь до сотни. За каждого.

Чубатый засмеялся.

— А как же ты с нами тремя хочешь соревноваться? По очереди?

— Нет, сразу со всеми, — ответил я. — Хватайте все вместе мою ладонь. Ладно, я шучу. Если ты и вправду готов, то давай по-быстрому.

Я схватил его руку и быстро положил ее на стол.

— Еще раз! — потребовал чубатый, но я отказался.

— Хватит с тебя.

Подхватил десятку со стола и встал. Чубатый рванулся было за мной, но его удержали:

— Ну что ты Степа, все было по-честному.

Когда я вернулся к нашему столу, Сильвия спросила:

— Ну как, наигрался? Давай, доедай быстрее и поехали. Я уже собиралась без тебя уезжать.

— Да так, с ребятами повеселились немного, — ответил я. — Жаль, ты не участвовала, там было весело.

Девушка промолчал и я смог наконец позавтракать. На этот раз нас никто не беспокоил. Когда мы вышли, водители грузовиков помахали мне. Вскоре мы поехали дальше, заправив машину на бензоколонке.

Через пару часов самого быстрого хода, который я мог выжать из «Москвича», мы приехали в Арзамас. Его окружали почти непроходимые леса, в которых наверняка можно было найти лосей и медведей.

Это действительно оказался самый закрытый городок на свете. Ни одна птица, ни один зверек не прошел бы без ведома охраны. Я не знаю, каким образом Койот намеревался устроить здесь теракт, но нужно быть настоящим гением диверсионной войны,, чтобы пробраться через все эти контрольно-пропускные пункты, через все эти километры колючей проволоки, через военные патрули со сторожевыми собаками на каждом шагу, через постоянную проверку документов и осмотра багажа.

Нас тщательно осмотрели на въезде в городок, причем командир пропускного пункта три раза позвонил куда-то в Москву, назвал номер наших документов, убедился, что их действительно выдали уполномоченные государственные органы, потом сверил наши фотографии с оригиналами, тоже несколько раз позвонил куда-то, наверное, даже в роддом, чтобы проверить, действительно ли мы произошли на свет божий в этом мире. Короче говоря, пройти в Арзамас оказалось гораздо больше головной болью, чем я мог себе это представить. На месте Койота я бы десять раз подумал, прежде чем соваться сюда.

Примерно в таком духе я и высказался Сильвии, когда мы проехали первый и второй КПП и вскоре подверглись бдительному осмотру первым же патрулем.

— Может быть, проклятый Штеменский на самом деле так зло подшутил надо мной перед смертью? — предположил я. — Сделал вид, что якобы проговорился, а на самом деле повел наше расследование совсем в другую сторону. Это ведь надо же быть таким гениальным злодеем, чтобы так поступить!

— Не надо так шутить, — сказала девушка и даже немного побледнела. — Ты что не представляешь, что будет, если выяснится, что мы ошиблись? Значит, он взорвет секретный объект где-нибудь в другом месте и наше правительство окажется в глубокой заднице? У нас осталось всего два дня сроку, как ты можешь так говорить?

— Хотя, с другой стороны, он не показался мне таким уж и умным и расчетливым титаном мысли, — сказал я в утешение. — Не бойся, я не думаю, что он был способен на такую многоходовочку.

Я поглядел на солдат, приближающихся к нам и добавил:

— А вот что я действительно сделал бы на месте Койота, так это попробовал бы надавить на самый слабый элемент в местной системе обороны.

— Это на какой же? — с надеждой спросила Сильвия. — Сделал бы проход в периметре вокруг города? Привез взрывчатку на воздушном шаре? Напал на КПП?

Я покачал головой.

— Самое сильное и слабое звено в любой системе обороны — это, конечно же, человечки. Люди, ее составляющие. На самом деле все необходимое для теракта имеется в самом городке. Надо просто убедить и очаровать людей, имеющих доступ к этому. А вот этим умением наш милый друг Койот, конечно же, обладает в высокой степени.

— Какие ты знаешь умные слова, мальчик! — язвительно сказала Сильвия и обольстительно улыбнулась командиру патруля. — Смотрите, вот наши документы, лейтенант. Мы прибыли по срочному делу к секретарю горкома Семенову и конструктору завода Харитонову.

Патрульный нахмурился, осматривая нашу машину.

— Что случилось с вашим автомобилем, товарищ старший лейтенант? — спросил он, поскольку Сильвия была в своем военном обмундировании, в отличие от меня, одетом в свой вчерашний новый оборванный костюм. — Вы попали в аварию? Или еще чего хуже? У вас здесь на стекле и в корпусе пулевые отверстия.

На этот вопрос мы уже отвечали несколько раз, поэтому я скучающе зевнул, а Сильвия принялась объяснять, что на нас совершили разбойное нападение по дороге. Я осматривал город и должен сказать, что по большому счету он не отличался от всех других провинциальных советских городов. Разве что был более ухожен и чист, чем другие городки. Это, видимо, объяснялось тем, что город немного напоминал казарму из-за большого количества солдат, а еще здесь находились заключенные, которые строили объекты.

Мне об этом факте рассказала недавно Сильвия. Оказывается, почти все объекты для промышленного производства атомных бомб здесь строили арестанты, бесплатная рабочая сила. Они возвели лаборатории, заводы и испытательные полигоны, а также всю необходимую инфраструктуру для этого, вроде общежитий, столовых, домов отдыха, станций связи и тому подобного.

После осмотра патрульный убедился, что с нашими документами все в порядке и мы отправились искать гостиницу. Таковой отель здесь оказался в единственном экземпляре, это было вытянутое семиэтажное здание, надежно укрытое среди соснового парка и в ней по традиции не было свободных мест. Сильвии пришлось снова козырнуть «корочкой» и хмурый администратор на входе сразу расцвел любезной улыбкой и мигом нашел места.

— Вам два одноместных номера? — уточнил он на всякий случай.

Прежде чем Сильвия успела открыть рот, я не преминул воспользоваться ситуацией.

— А можно один двухместный для молодоженов? — спросил я. — На самом деле у нас с товарищем Рылеевой страстная любовь и она просто стесняется сказать об этом.

— Ого, тогда я могу предложить вам номер для новобрачных, — с понимающей улыбкой сказал администратор, но тут Сильвия ударила меня острым кулачком в живот и сказала:

— Не надо утруждаться, мы остановимся в разных номерах.

Администратор сначала удивленно захлопал глазами, а Сильвия объяснила:

— Это у моего спутника такое извращенное чувство юмора, так что не обращайте внимание. Мне еще предстоит провести с ним воспитательную работу по поводу морального облика сотрудника органов госбезопасности.

После этого она не разговаривала со мной до самого обеда. Я использовал возникшую передышку по максимуму и успел принять душ, подремать, а затем прогуляться в ближайший магазин и раздобыть приличный костюм. Голова и рука все еще побаливали, но я запасся таблетками против головной боли и бинтами, а в остальном придется потерпеть.

Обед в пустынном ресторане гостинице прошел в полном молчании, хотя я и пытался разрядить атмосферу, изрекая сентенции вроде:

— Погода такая странная, будто над городом нависло радиоактивное облачко.

Или:

— Мне кажется, нам все-таки следовало поменять легенду и притвориться замужней парой, как я и предлагал. А так уже весь город наверняка знает, что приехали ревизоры из Москвы.

Сильвия молчала, поглощала первое и второе блюда, а затем десерт и только посверкивала в мою сторону голубыми глазками.

После обеда она сказала:

— Еще одна такая шутка насчет каких-либо отношений между нами и ты полетишь отсюда прямиком в Магадан, конвоиром в таежную исправительно-трудовую колонию, понял?

— Всегда мечтал осмотреть нашу необъятную родину, — ответил я дерзко. — А есть местечко потеплее, где-нибудь на Сахалине или на Камчатке?

Сильвия вздохнула, глядя на меня, как психиатр на безнадежно больного пациента и мы отправились нанести визит отцам города.

Как уже было сказано, это были люди, от которых зависела жизнь каждого горожанина — секретарь горкома, главный конструктор заводов и глава местного отделения МГБ. Они встретили нас в кабинете горкома партии.

Само здание горкома выглядело монументальным и солидным. Как и полагалось по советской архитектурной традиции, на мраморных полах всюду были красные ковры, стены обшиты деревом, двери высокие и двустворчатые. Всюду висели плакаты с призывами не ударить в грязь лицом при завершении пятилетки, а также поскорее устроить на земле коммунистический рай. Секретарь проводил совещание и немедленно позвал нас к себе, как только мы явились.

За длинным столом находились человек десять, все важные шишки этого города. Секретарь сразу хотел показать, что шутить он не намерен.

— Товарищи, — сказал он, глядя на присутствующих холодным взглядом. — Перед нами представители госбезопасности. Они утверждают какие-то невообразимые, фантастические вещи. Будто бы в наш город прибыл некий шпион с Запада, готовый взорвать наши лаборатории и заводы к чертям собачьим. И это при том высочайшем уровне секретности и бдительности, который мы только можем себе позволить. Вот скажите, товарищ Стрельников, возможно ли, чтобы в нашей системе безопасности имелось хоть какое-то слабое звено, которое позволило гипотетическим пришельцам из капиталистических стран нарушить целостность нашего режимного объекта?

Стрельников, плотный мужчина низкого роста, подполковник МГБ, скользнул по нам неприязненным взглядом, поднялся с места, скрипнув стулом и ответил:

— Никак нет, товарищ Семенов. Мы постоянно проверяем систему обороны и безопасности нашего объекта и я должен со всей ответственностью заявить, что у ней нет никаких слабых мест. Никакие американские шпионы даже на километр к нашему городу приблизиться не посмеют. Я со своей стороны смею предположить, что вся эта затея просто чья-то нелепая выдумка, созданная для перестраховки и очковтирательства, с которым нас и призывает бороться наш бессменный вождь и лидер товарищ Сталин.

Он улыбнулся тому, что так ловко сумел ввернуть в свою речь фамилию вождя, победоносно поглядел на нас и сел.

Секретарь горкома невольно оглянулся на огромный портрет Сталина и Ленина, висевшие на стене за его спиной и добавил:

— Совершенно верно сказано, товарищ Стрельников. У Москвы нет никаких оснований обвинять нас в ослаблении бдительности, стремлении к популизму и очковтирательству, а также придумывать такие смешные основания для проведения ревизии. Правильно я говорю, товарищ Харитонов?

Теперь поднялся конструктор и главный инженер проекта, высокий худощавый мужчина в очках с толстыми линзами. Волосы на голове у него совершенно поседели, также, как и аккуратная окладистая борода.

— Вы полностью правы, товарищ Семенов. Мы работаем день и ночь, для того чтобы выполнить задачу обеспечения нашей страны оружием нового поколения, которое позволит противостоять империалистическим угрозам. Задачу, поставленную нам коммунистической партией, и к решению которой мы близки, как никогда. Со своей стороны, я, как представитель ученого сообщества, которое неустанно трудится над повышением обороноспособности нашей Родины, выражаю надежду, что в нашу деятельность не вмешаются посторонние враждебные элементы.

Ну, это сразу видно «яйцеголового», вот ведь какие слова мудреные знает человек. С другой стороны, он все очень ловко завернул, ни с какой стороны не подкопаешься. Типа, моя хата с краю, к нам не лезьте. Мы работаем мозгами, а уж вы, военные, будьте добры обеспечить нам нормальные условия труда, если хотите получить атомную бомбу в срок. Ловко, очень ловко.

Вслед за ними в таком же духе высказались и другие присутствующие собрания. Секретарь горкома торжествующе посмотрел на нас, будто доказал нам, что никаких шпионов в Арзамасе и быть не может. Тогда я, поскольку мне все это уже порядком надоело, зевнул и сказал:

— А вот если вы меня послушаете немного, то я вам прямо сейчас докажу, что в городе действует диверсионная группа.

Глава 10. Завод атомной бомбы

После того, как я сказал свое мнение, наступила гробовая тишина. Будто бы я сам признался, что являюсь Койотом и уготовил серию терактов в Арзамасе. А затем секретарь горкома сказал ледяным голосом:

— Получается, все наши предыдущие доклады просто-напросто липа, как говорится? Те самые очковтирательство и формализм, с которыми мы боремся? Послушайте, как вы смеете высказывать подобные предположения? Где, по-вашему, они планируют диверсии и акты вредительства?

Тут настал мой черед дивиться.

— Как где? На заводе, само собой. С помощью заключенных, отбывающих наказание.

Присутствующие здесь отцы города заерзали на своих местах, переглянулись и удивленно зашептались. Сильвия наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Ты чего такое несешь, придурок? Совсем спятил?

Я отодвинул ее локтем, вылез чуть вперед и добавил:

— И сделают они это, если вам уже сообщалось, уже в самые ближайшие сутки, если не часы. Поэтому я предлагаю прекратить эти дурацкие совещания и приступить к делу.

— Какому такому делу? — потрясенно спросил Семенов.

— Конечно же, осмотр заводов и эвакуация персонала, — ответил я. — Досмотр всех жителей и транспортных средств. Ну, в общем, действовать по инструкции, не мне вас учить.

После того, как я закончил, сначала поднялся страшный шум. Собравшееся высокое начальство с пеной у рта доказывало, что я идиот и мальчишка, который выдает желаемое за действительное. Но рисковать никто не хотел и вскоре секретарь предложил остановить работы и провести осмотр помещений.

— Так ведь отстанет от плана, товарищ Семенов, — заявил конструктор и другие хозяйственники.

Но секретарь уже принял решение. Тем более, что перед совещанием он уже говорил с руководством в Москве и получил приказ подчиниться нашим рекомендациям.

— Мы последуем вашему предложению, товарищ… — он замялся, потому что не знал мою фамилию, потом заглянул в бумагу на столе. — Товарищ Бутов. Но учтите, если в результате мы ничего не обнаружим и окажется, что вы почем зря остановили деятельность огромного промышленного комплекса, готовьтесь к самому неблагоприятному для вас развитию событий. Это ведь чистейшей воды вредительство будет.

— И саботаж, — добавил Стрельников.

— И саботаж, — подтвердил секретарь. — Все, идите товарищи, у нас мало времени.

И он свернул совещание, а нас схватили, как арестантов и сразу после этого повели в цех номер один завода по промышленному производству атомных бомб. Он располагался в нескольких кварталах от здания секретариата партии.

Пока мы усаживались в машину секретаря, Сильвия отвела меня в сторону и сказала:

— Я знала, что ты тупой придурок, но чтобы настолько, даже не могла догадаться. Вот зачем надо было устраивать этот спектакль перед секретарем? Мы бы спокойно обошли заводы вместе со Стрельниковым после совещания и никто бы нам не мешал. А теперь из-за тебя заводы остановят и если мы ничего не найдем, тебя отправят помощником регулировщика в Якутске.

— А тебя? — спросил я. — Похвалят и погладят по головке?

Сильвия злобно выдохнула воздух, стараясь успокоиться.

— Обо мне не беспокойся. Я найду, что сказать. А вот ты у нас пойдешь за главного ответственного за срыв Госплана. И вообще, нахрена я спасла твою жалкую жизнь, лучше бы ты сдох тогда. От тебя одни неприятности.

Когда Сильвия злилась, ее большие прекрасные глаза темнели, а рот сжимался в узкую линию.

— Я тоже рад оказаться с тобой в этой командировке, — заверил я девушку, а она в ответ построила мне свирепую гримасу.

Мы приехали на завод, из которого к тому времени выводили рабочих и инженеров. Между прочим, выглядели они совсем неплохо и не походили на изможденных рабов, поспешно нарисованных в моем воображении.

Нет, это были опрятные люди, в большинстве своем в халатах, бородатые и курящие папиросы. Впрочем, многие пыхтели трубками и глубокомысленно пускали колечки дыма в воздух.

— Ну что, минутка отдыха, — весело сказал один рабочий и направился к беседке.

— Нашли время, — ворчал другой, задумчиво размышляя над рабочей задачей, продолжавшей гложить его разум. — У меня там центрифуги остались, кто теперь за ними приглядит?

В общем, как всегда, нашлись довольные и обиженные люди. Мне терять было нечего, потому что вся моя речь на совещании была полностью импровизацией, с начала и до конца. Единственное, на что мне оставалось надеяться, это на инстинкт охотника. Я хотел осмотреть заводы и прикинуть, где бы я сам установил бомбы или другие вещества, чтобы устроить теракт. Кто знает, возможно, мне и удалось бы найти кое-что подходящее.

Для начала мы обошли цехи, лаборатории и другие производственные помещения. Всем выдали костюмы химзащиты, с экранами защиты от радиации. О вреде излучения уже было давно известно, но вот средств защиты уровня следующего столетия, конечно, пока еще не придумали. Пришлось мне уповать только на то, что эти костюмы спасут нас от радиации.

Осматривать производственные помещения было интересно, но меня интересовали не они, а их расположение. И где самые важные объекты с точки зрения террористов. Какие можно подорвать, чтобы привести в хаос всю систему? Посоветоваться с коллегами бесполезно, Стрельников и Сильвия смотрели на меня волками.

Пораскинув мозгами и поговорив с Харитоновым, весьма толковым, кстати, мужиком, я нашел в первом цеху три точки, где можно было, на мой взгляд, устроить отличные взрывы. А результате взрывов в этих местах здание обрушилось бы, на волю вырвалась бы радиация и десятки ученых остались бы под завалами. Квалификационные мозги, между прочим, были в приоритете, без них программа создания атомной бомбы откатилась бы далеко назад.

Но нет, осмотр выявленных мной точек ничего не дал. Саперы со специально обученными собаками обрыли буквально каждый сантиметр, но ничего не обнаружили.

— Да уж, курсант, готовь свою задницу для порки, — злорадно ухмыльнулся Стрельников. От моей кураторши он уже узнал, что я только недавно закончил курсы и сразу полез на рожон. — Ты у нас самый умный, я посмотрю? Вот сейчас и проверим, насколько ты у нас везучий.

Делать было нечего, я вздохнул и полез сам осматривать помещения. Ничего интересного, вроде взрывчатых веществ я не обнаружил, поэтому весьма погрустнел и повесил голову, так сказать, на грудь. Члены комиссии стояли и ждали результатов проверки, а когда я сообщил, что ничего не нашел, они удовлетворенно хмыкнули.

— Что и требовалось доказать, уважаемый, — сказал второй секретарь горкома. — Кто-то должен ответить за вынужденный простой предприятия и срыв плана. Нам придется теперь работать днем и ночью, чтобы выполнить поставленную задачу к сроку, но докладную в центр мы, конечно же, напишем.

Я повесил голову еще круче и еще ниже, но все-таки осмелился сказать:

— У вас есть второй цех. Я хотел бы заглянуть туда.

— Ну уж нет, продолжать и дальше способствовать этому вредительству я не намерен, — отрезал партийный босс. — Вы уже достаточно показали нам свою некомпетентность и склонность к безответственному авантюризму.

Но тут внезапно Харитонов пришел мне на помощь.

— Товарищи, если уж мы начали проверку, давайте доведем ее до конца, — предложил он. — Это не займет так уж много времени. Кроме того, если уж и подавать докладную в центр, то лучше указать, что ответственные лица осмотрели все полностью, и только потом уже ничего не обнаружено. Так сказать, с чистой совестью.

Партийные чиновники переглянулись и с неохотой признали, что лучше действительно осмотреть все. Потому что Москва тоже будет спрашивать, все ли нами было проверено и почему не предоставили полный доступ.

Мы вышли из здания и поехали в другой цех. Харитонов, мой спаситель, остался здесь, у него было много работы. В машине Сильвия сидела рядом со мной на заднем сидении и ее мягкое бедро упиралось мне в бок, а наши колени соприкасались. С другой стороны от меня сидел Стрельников и сердито пыхтел.

— С чего вы вообще взяли, что здесь могут быть мифические шпионы? — спросил он. — Вы представляете себе, какой здесь уровень секретности? Этого города даже на картах не существует. Мы прослушиваем все телефонные переговоры жителей, просматриваем всю их переписку. Здесь ни одна мышь проскользнуть не сможет, чужая муха не пролетит!

Я заметил раннюю молодую мушку, безуспешно бьющуюся о стекло машины.

— А вот эта нелегалка как к вам пробралась? — спросил я и указал на муху. — По поддельным документам?

— Это наш внештатный агент, — хмуро ответил Стрельников и прихлопнул несчастное насекомое.

Во втором цехе история повторилась. Я осмотрел основания несущих конструкций, котельную и кабинеты руководителей. Пусто, чисто и спокойно. Сопровождающие ухмылялись, а второй секретарь едва сдерживал гнев.

— Сколько времени потеряно зря! Нет, это не вредительство, это экономическая диверсия. Это хуже, чем война, — бушевал он. — С такими разведчиками нам никакие вражеские шпионы не нужны. Сами все испортим и сломаем.

Когда мы уже собирались уходить, я вдруг остановился. Затем спросил у Харитонова, где его кабинет.

— Я обычно нахожусь в первом цехе, — ответил ученый. — Мой кабинет расположен там. Здесь заведует другой инженер, академик Шапочкин.

Мы снова поднялись наверх, чтобы осмотреть кабинеты руководителей. Я осмотрелся и увидел в окно пятиэтажку с плоской крышей напротив. Все окна инженеров и директора завода выходили в сторону этого здания. Я вышел из цеха, перебежал дорогу и поднялся на крышу пятиэтажки.

Чтобы открыть чердак, пришлось прибегнуть к помощи монтера, орудующего с проводкой в подъезде на четвертом этаже. Я вышел на крышу, подошел к краю площадки и сразу увидел сверток ткани. Вскрыв его, я обнаружил внутри разобранную снайперскую винтовку Токарева, так называемую СВТ-40, оружие охотников на людей еще со времен второй мировой войны.

Встав на край парапета, я увидел, что отсюда открывается отличный обзор на кабинеты руководителей. Затем я вспомнил, что точно такое же здание имеется и возле первого цеха. Вот, значит, какую диверсию приготовил Койот?

Убить ключевых работников атомного проекта, лишить нас мозгов. Действительно, любой завод можно выстроить заново, любую бомбу создать снова, а вот ценные кадры быстро не подберешь. Особенно, когда нет времени на их подготовку. И несмотря на то, что сам вождь заявил, будто незаменимых не существует, именно в этом вопросе, в создании ядерного оружия, незаменимые как раз-таки имелись. И их устранение нанесло бы серьезную угрозу нашей обороноспособности.

Я спустился в подъезд и обнаружил на четвертом этаже раскрытый щиток электроприборов и разбросанные инструменты. Затем я вспомнил, что монтер отвечал односложно и старался скрыть от меня лицо, когда вскрывал чердак.

Я стоял и глядел на приборы с колотящимся сердцем и лихорадочно размышлял. Это что же получается, как раз он и спустился с крыши незадолго передо мной? Он и есть человек Койота или даже сам Койот? Хотя нет, по внешности он не подходил под то описание, что мне показывал Зверь.

— Это что же здесь такое творится? — спросила пожилая женщина, поднимаясь по лестнице. — Чего это монтер здесь все оставил? Выбежал, чуть меня с ног не сбил.

— Давно он у вас работает? — спросил я, готовясь уже бежать следом за беглецом. — Стервец этот? Вот уж я его сейчас догоню и всыплю.

— Кто, Пашка? — спросила женщина. — Давно, уже третий год пошел. Пьет, правда, частенько, но вот мастер хороший. Да еще и вечно буянит, когда напьется. Вы уж ему хвост там подкрутите, но только не сильно. Ему еще проводку менять в подъезде.

У меня не было времени выяснять, на какой такой крючок Койот подцепил монтера, чтобы подвести его к предательству. Сейчас надо его поймать и выяснить, где находится наниматель, заставивший его принести снайперскую винтовку на крышу.

Прервав разговор, я скатился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки гигантскими скачками. Выбежал из дома во двор, ошалело крутя головой во все стороны. Вдали, между другими домами напротив заметил синий комбинезон и пуховик монтера.

— Пашка, стой! — закричал я и бросился за ним в погоню. — Стой, подлец, ты проводку не доделал!

Монтер оглянулся, узнал меня и тоже сорвался с места. Ну все, теперь ты не уйдешь, скотина.

Мы выбежали со двора, причем он держался от меня в сотне метров впереди. Я сразу почувствовал последствия вчерашней травмы, рука зверски заболела, да и в голове забухали молоточки. Каждый шаг отдавался в макушке.

Впрочем, судя по всему, монтеру приходилось еще хуже. Наверное, он вчера праздновал дома, а теперь тоже маялся последствиями. Поэтому я двигался быстрее и вскоре почти настиг его. Мы нырнули в другой двор, все дальше удаляясь от завода и тут дорогу мне перегородила толстая приземистая дворничиха с метлой в руках.

— Ну ты, отстань от Паши, — закричала она и замахнулась своим грозным орудием.

— Да он мне проводку не сделал, без света весь подъезд оставил! — закричал я. — Даже не подъезд, а весь дом! Его домоуправление ищет, а вы заступаетесь!

— Ну тогда, ладно, хватай его, пьяницу этого, — смилостивилась дворничиха и опустила метлу.

Я помчался дальше и настиг беглеца на выходе уже из этого двора. Догнал, сбил с ног и схватил за грудки. Монтер был видавшим виды мужчиной, с красными слезящимися глазами и кривыми зубами. Наверняка, из бывших сидельцев, потому что я заметил на его руке наколки.

— Где Койот? — спросил я его и потряс. — Говори, тварь, не то прямо здесь пристрелю.

Паша вздумал сопротивляться и пробовал меня оттолкнуть, но я отвесил ему пару затрещин, от которых его голова замоталась на весу, как колос зерна под ветром.

— Где Койот, я тебя спрашиваю, тля позорная? — закричал я, справедливо рассудив, что лагерная брань быстрее воздействует на него. — На лекарства будешь работать, падла!

— Какой Койот? — заикаясь от страха, спросил монтер.

Ах да, точно, наверняка шпион не стал козырять перед ним своим псевдонимом.

— Где тот, что тебе винтовку велел на крышу отнести? — спросил я и отвесил ему еще одну затрещину. — Он хотел директора завода убить. Ты знаешь, что это расстрелом пахнет? Быстро говори, чистосердечное признание тебя только спасет.

— Не знаю я, где он, — запричитал Пашка. — Он не показывал, что там внутри, сказал, просто поднять на крышу надо. Пятеру дал, обещал еще ящик водки подогнать.

Верно, ох верно. С чего бы это Койот стал показывать монтеру, что внутри свертка находится. Заплатил и всего делов.

Сзади на мою голову обрушился удар. Из глаз посыпались искры. Я обернулся с пистолетом в руке и увидел давешнюю дворничиху.

— Ты чего бьешь Пашку-то, ирод? — закричала она и снова замахнулась метлой. — Сказал же, из домоуправления, а я же вижу, что соврал! Отпусти монтера, скотина!

— Подожди, добрая женщина, я из органов госбезопасности! — закричал я торопливо и показал удостоверение офицера МГБ. — Видишь? Пашка твой делов набедокурил, я его арестовал. Ты давай готовься, скоро в суд будешь ходить, передачи ему носить.

При виде грозной «корочки» дворничиха умерила боевой пыл. Даже поставила метлу в вертикальном положении и приняла стойку смирно.

— Отлично, так и держать, — одобрил я ее позу и поволок Пашу обратно к заводу.

По дороге я несколько раз остановился, чтобы монтер отдышался и расспросил у него, как выглядел его заказчик. Описание, по крайней мере, совпадало с тем портретом, что показывал мне Зверь, правда, теперь он уже сбрил усы и носил очки.

— Кто его еще видел? — спросил я.

— Да никто, он ко мне вчера вечером пришел, — объяснил Паша.

Он уже понял, что дело пахнет керосином и рассказал все, как есть. Я притащил монтера к заводу и удивился, когда мне навстречу вышел только охранник.

— А где все? — спросил я. — Мне надо показать арестованного, он должен дать важные показания.

— А они все на первый завод уехали, — сказал охранник. — Там директора и главного конструктора подстрелили.

Глава 11. Переполох в цехе

Пришлось мне, оставив драгоценную пойманную дичь в виде монтера Паши в комнате заводской охраны, мчаться сломя голову обратно к первому цеху завода. Туда, где я уже все, казалось бы, осмотрел. Жаль, что мысль о том, что покушение на руководство тоже может быть диверсией, так поздно пришла мне в голову.

В отличие от второго цеха, в первом все стояли на ушах. Оказывается, помимо директора и конструктора, стрелок метил и в двух других инженеров. Одного ранил, во второго не попал. Высокое начальство разбежалось по домам, на территории полно военных, милиции и их начальников. Никто так и не вспомнил, что я предупредил о том, что это случится.

Правда, когда я встретил запыхавшуюся Сильвию, она соблаговолила узнать меня и даже мило улыбнулась.

— Ах, вот ты где, явился наконец-то.

— Мне очень приятно видеть, как сильно ты по мне соскучилась, — ответил я и девушка тут же ощетинилась.

— Даже и не думай. Стреляли с пятиэтажки напротив, все, как ты и предполагал. Два снайпера, устроили соревнования, кто больше полстрелит движущихся мишеней. В итоге мы даже не знаем, кто выиграл.

— Их поймали? — тут же спросил я, делая в душе охотничью стойку. Как же я понимал этих парней, ведь мне и самому приходилось пару раз выступать на их месте, расстреливая жертву из снайперской винтовки.

Сильвия покачала головой.

— Испарились, как радиоактивное облачко. Сейчас их ищут по всему городу. Кстати, почему ты так долго, тоже что-нибудь нашел?

— Расскажу, только если ты меня поцелуешь, — заявил я, но Сильвия замотала головой и схватила меня за руку.

— Миша, сейчас не до твоих дурацких шуток. Помоги скорее.

— Конечно же, я нашел кое-что, — ответил я, сменив гнев на милость. — Докладываю, все как на духу. Кстати, действительно, надо все рассказать, я и забыл, у меня ведь там монтер ждет в подсобке охранника!

— Ну давай же, — Сильвия вся извелась от нетерпения и неотрывно глядела на меня своими голубыми глазами.

Я рассказал, как поймал Пашу и обнаружил снайперскую винтовку на крыше. Под конец попросил отправить патруль и следователей, чтобы осмотрели место происшествия. Сильвия немедленно поймала пробегавшего мимо и взмыленного Стрельникова за шкирку, рассказала, что случилось и приказала отправить людей для осмотра крыши и ареста монтера.

— Что творится, что творится! — пожаловался глава местной службы безопасности. — С Москвы звонят, грозят за Харитонова голову снять. Он ведь главный мозг всего проекта.

— Да что вы говорите, вы еще скажите, что вас никто не предупреждал, — сказал я. — Теперь самое главное обеспечить охрану других инженеров, в первую очередь, заместителя Харитонова. Займитесь этим. И готовьте задницу для порки.

И я очаровательно улыбнулся, глядя ему в глаза.

— Ты мне не командуй, шкет, — тут же окрысился Стрельников. — Ты был прав насчет диверсии, признаю. Но не надо злорадствовать. Враги все-таки нанесли урон нашему проекту. И надо двигаться дальше, а не болтать.

С большим трудом нам удалось от него избавиться, а затем я отправился осмотреть здание напротив завода. Это был, как и говорила девушка, точно такой же пятиэтажный дом, почти точная копия того, где я обнаружил снайперскую винтовку. Поначалу меня не хотели пускать на крышу, но я показал удостоверение и поднялся.

Наверху меня встретил ледяной ветер, потому что погода начала портиться. Только недавно здесь было полно народу, прибежали начальники и следователи, чтобы осмотреть место происшествия. Сейчас никого не осталось.

Крыша местами забилась лежалым снегом, а также экскрементами голубей. Отсюда прекрасно просматривались кабинеты руководителей. Отличная снайперская точка.

Я огляделся, прикидывая пути отхода. Судя по всему, Койот парень ловкий и предусмотрительный, он должен был заранее продумать, как будет убегать во время переполоха, возникшего после убийств.

Прогулявшись по крыше, я заглянул за каждую из ее противоположных сторон. Не знаю уж, на что я надеялся, но вдруг увидел, что с одной из сторон свисает веревка. Я нагнулся и увидел, что она ведет в одно из окон на пятом этаже. А еще я увидел в глубине квартиры мужчину, настороженно глядящего на крышу. Он заметил меня и отпрянул от окна.

Не может быть. Это что же, я получается, увидел одного из предполагаемых убийц? Он все это время укрывался рядом с местом преступления, остроумно предположив, что здесь его никто не будет искать?

Я быстро прикинул, через какую дверь на крыше можно пройти к его квартире, подбежал к ней и толкнул. Дверь оказалась толстая и металлическая, она устояла даже перед моими титаническими усилиями. Несколько петель лопнули, створка чуть было не вылезла из пазов, но затем я ощутил, что со стороны коридора ее заложили кирпичами.

Зачем это было сделано, бог весть, но выйти в подъезд мне не удалось. Если я побегу через другой подъезд, предполагаемый убийца уже сбежит. Я снова подбежал к краю крыши, схватился за веревку и посмотрел вниз. Если здесь пролез один киллер или даже двое, то почему бы не пролезть и третьему? Правда, я нахожусь не в самой лучшей физической форме, но лезть все равно надо вниз, а не вверх, так что стоит рискнуть.

Я перелез за край, взялся за веревку покрепче и поглядел вниз, в пропасть под ногами. Ладно, в конце концов, я ведь не прыгаю с пятидесятиэтажного небоскреба, как в американских фильмах, тут всего-то этажей в десять раз меньше.

— Ну, давай дядя Миша, поехали, — сказал я и полностью слез с крыши, повиснув на веревке.

Веревка оказалась скользкой и холодной. Я начал быстро-быстро перебирать руками, пытаясь удержаться и пополз к окну под собой. Лазать по веревкам оказалось труднее, чем я предполагал.

Когда мне осталось совсем чуть-чуть, из окна, куда я стремился, выглянул тот самый мужик, что там прятался. Странно, я думал, он уже давно сбежал.

— Ты куда лезешь? — грозно спросил он. — Охерел, что ли? Сейчас ты у меня свалишься, как куропатка.

И нацелил на меня двуствольное охотничье ружье, со страху показавшееся мне чертовски громадным. Самое главное, что я не мог никуда деться, потому что беспомощно висел на веревке. Веревка, кстати, вела в приоткрытое окно и я опасался, что мужик сейчас захлопнет его и я останусь висеть снаружи. Впрочем, если он выстрелит в меня, я все равно свалюсь, как перезрелая груша.

Щелк, щелк. Осечка, причем двойная. Мужчина взревел от ярости, переломил ствол, заглянул внутрь и принялся перезаряжать. В это мгновение я с дополз до окна и попытался пролезть внутрь.

— Нет, шалишь! — закричал мужчина, захлопнув окно. — Ты у меня все-таки полетишь вниз.

Голос его слышался глухо, как будто за толщей воды. Он нырнул вниз, под подоконник и выскочил оттуда с ножом. Затем ударил по натянутой веревке и улыбнулся мне, показав нож. Да, тебе там, наверное, очень весело. Не то что мне здесь, на холоде и на веревке, врезавшейся в пальцы.

Я добрался до окна и еле как встал носками ног на маленький карниз снаружи, цепляясь двумя руками за веревку. Мужик внутри отложил ружье и остервенело резал веревку. Иногда он останавливался и прислушивался к чему-то. Сейчас перережет веревку и все, я не удержусь.

В отчаянии я пнул стекло. Оно задребезжало и чуть поддалось, но выстояло. Тогда я ударил его со всей силы, стекло треснуло и я влетел в комнату в целом водопаде осколков.

Не обращая внимания на битое стекло, я перекувыркнулся пару раз по полу и вскочил возле стены на полусогнутых ногах.

— Ах ты сучонок! — закричал мужчина и набросился на меня с ножом.

Если бы не специальная подготовка, которая я прошел на курсах в отделе возмездия, я бы остался лежать там с перерезанной глоткой. Выхватить наган времени не было, я вынужден был встретить его голыми руками и отбивать бешеные махи клинком.

Наконец, мне удалось отбиться и оттолкнуть его назад. Мужчина поглядел на меня и сказал:

— Голову отрежу, сучонок.

Почему-то у всех последователей Койота есть нехорошая склонность к этому бранному слову, обозначающему самку собаки. Что это, их тайный пароль, чтобы узнавать своих?

— Голова мне еще понадобится, — ответил я. — Чтобы фуражку носить. А вот ты скажи мне, голуба, где Койот?

Мужчина ухмыльнулся. Он был высокий и худой, с длинными руками, как у орангутанга. Очень выгодное телосложение, чтобы сражаться холодным оружием. В честной борьбе он бы меня наверняка победил.

Но я не собирался драться с ним честно. Если серьезно, то внутри я кипел от бешенства. Этот тип чуть не сбросил меня с пятого этажа, а теперь пытался порезать на ремни. Если попадется мне в руки, он будет кричать от боли.

Поскольку я к тому же продолжал стоять на одном колене, мне не составило труда наклониться, набрать горсть осколков и резко швырнуть ему в лицо. Как раз, когда он бросился на меня в атаку. Очень вовремя.

Орангутанг взвыл от боли и остановился, а я наконец получил возможность вскочить с места, рвануть к нему и схватив за руку с ножом, сбить с ног массой своего тела. Мы повалились на усыпанный осколками ковер и он оказался подо мной, причем его правую руку с ножом я надежно держал в своей левой.

— Ах ты сучонок, — бормотал он. — Сейчас я тебе глаза вырежу.

То голова, то глаза. Весьма кровожадный тип, которому я вовсе не собирался уступать. Правую руку я сжал в кулак и ударил им противника в лицо. Затем еще и еще раз и остановился только тогда, когда увидел, что он уже отключился. От ярости и пережитого стресса я бил слишком сильно. Надеюсь, я его не вырубил начисто.

Но нет, сволочи обычно очень живучие. Этот тоже потерял сознание, пульс у него легко обнаружился, хотя дышал мужик прерывисто. Я забрал у него нож, связал руки и уселся рядом. Посмотрел саднящие руки и обнаружил, что ладони у меня в десятках мелких порезов. Кое-где осколки стекла впились в кожу, придется их выковыривать. Но это меня сейчас беспокоило меньше всего.

Я наклонился к своей добыче и похлопал его по щекам. Потом еще. Сначала мужчина не реагировал, приводить в чувство его пришлось еще минут пять. Наконец, я отдышался, затем обнаружил на столе у стены воду в графине и вылил ее на лицо орангутанга. Он скривился, отвернулся и закашлялся.

— Ага, проснулся, мил человек. — сказал я. — Как поживаешь?

Он посмотрел на меня, попробовал вытереть мокрое лицо и традиционно ответил:

— Урою тебя, сучонок.

Я хлопнул его по щеке, но не рассчитал силу удара. Его голова метнулась назад и отвернулась. Осколки стекла полетели в сторону.

— Ответ неверный. Еще одна попытка, — сказал я и повернул его голову к себе. Теперь на щеке образовались царапины от порезов. — Где Койот?

— Сдохни, падла, — ответил мужчина.

Я занес над ним ладонь и он зажмурился в ожидании удара. Но я не стал бить.

— Тебя как зовут? — вместо этого спросил я. — Что ты здесь делаешь?

Он посмотрел на ладонь, занесенную над ним и не стал рисковать:

— Сергей. Меня зовут Сергей.

— Что ты здесь делаешь? — повторил я, поскольку он после этого замолчал и снова шлепнул его по щеке, для профилактики. Чтобы не слишком задумывался над ответом.

Теперь голову Сереги-орангутанга мотнуло в другую сторону и он уткнулся носом в пыльный ковер.

— Ты помогал Койоту? — спросил я. — Вы вместе с ним стреляли с крыши?

Он покачал головой и с ненавистью посмотрел на меня.

— С чего ты взял, сучонок? Койота здесь давно уже нет. Он уехал сегодня из города. Я сам стрелял с крыши. Вторая винтовка была запасная, а ваши тупоголовые следователи, наверное, подумали, что нас было двое?

Ох, как же хорошо он запел.

— Куда уехал Койот? — спросил я самое главное.

— Куда, куда… — огрызнулся Серега. — Наверное, в Сочи, отдыхать на солнышке. Откуда мне знать, ты думаешь, он передо мной отчитывается?

Действительно, вполне логичный ответ.

— Кто должен стрелять с другого здания? — продолжал я допрос. — Ты знаешь второго стрелка?

— До чего жы ты тупой, сучонок, — пожаловался Сергей. — Ну откуда мне знать это, а? У меня своя задача была и я ее выполнил. Но не успел уйти подальше от ваших сучьих морд.

Мне показалось, что он темнит. Явно знает что-то, но молчит. Заговаривает зубы. Тогда я поднялся, поднял с пола его ружье, переломил его пополам и проверил патроны. Потом приложил дуло к его голове и взвел курки.

— У тебя вроде здесь осечка была? — спросил я. — Ты успел поменять патроны?

Он со страхом поглядел на меня и покачал головой. Тогда я нажал на спуск. Раздался отчетливый щелчок, а Сергей зажмурился. Я схватил его за волосы, приподнял и приблизился к его лицу.

— Значит так, сейчас ты расскажешь моей сучьей морде все, что знаешь про второго стрелка. Где он, кто он и как его найти? Или я заряжу ружье другими патронами и затолкаю его тебе в задницу, ты понял?

Он кивнул, а я бросил его голову обратно на ковер и отправился за запасными патронами. Коробка с ними лежала неподалеку на полу, возле окна. Здесь было много битого стекла и мне пришлось осторожно пробираться, чтобы не наступить на осколки. Я взял коробку, вернулся на свое место и снова уселся перед Серегой. Затем принялся неторопливо перезаряжать ружье.

— Так я жду ответа на поставленный мной вопрос, амиго, — сказал я, закончив. — Что-то ты замолчал, будто язык проглотил. Может быть, тебе повторить вопрос?

— Сдохни, сучонок, — ответил он с ненавистью.

Пришлось ударить его прикладом ружья по лицу. Пару секунд после удара он приходил в себя, дико вращая глазами, а потом взгляд его сфокусировался и стал осмысленным.

— Повторяю вопрос, — сказал я. — Второй стрелок, где он?

— Он в подвале дома возле завода, — прошептал Сергей. — Его зовут Мефисто и ты сдохнешь, когда увидишь его, понял, сучонок?

— А вот теперь ты хороший мальчик, — сказал я. — Вижу, что сказал правду.

Я положил ружье на колени и задумчиво поглядел в серое небо за разбитым окном. Надо идти и ловить этого чертового Мефисто, но я чертовски устал за эти два дня. Ладно, ничего, на пенсии отлежимся. Если только я доживу до пенсии.

— Эй, сучонок, — прошептал Сергей разбитыми губами. — У тебя табачок найдется?

— Не курю, — ответил я.

Сергей хрипло засмеялся.

— Вот надо же, нарвался на сучьего юного спортсмена. Ты ведь спортсмен, сразу видно. И ни курева, ни дурева. Как мне теперь быть, а, сучонок?

— Действительно, тяжелая дилемма, — ответил я, приставил дуло ружья к его черепу и выстрелил.

Пуля разнесла его голову вдребезги. Большая часть крови и ошметков разлетелась по ковру и полу, брызги долетели даже до противоположной стены. Да и мне на одежду и обувь попало немного.

— Достал ты меня же со своим сучонком, — прошептал я и бросил ружье на пол.

Затем снова поднял, вытер на ружье отпечатки и бросил обратно на пол. Не знаю, может быть и поможет, особенно учитывая низкий уровень развития криминалистики в пятидесятых годах, хотя здесь в комнате и так наверняка осталось много образцов моей крови на стеклах и полу. После этого я вышел из комнаты и прошел по коридору к входной двери.

Прислушался и ничего не услышал. Скорее всего, после того, как Сергей увидел, что я засек его убежище с крыши, он не смог выйти из-за того, что в подъезде лазили наши оперативники. Поэтому он и остался в квартире, а увидев меня, ползущего с крыши, решил обезвредить.

Именно по этой же причине, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания, он и не стал стрелять потом в меня, когда я остался снаружи за окном. Решил, что будет лучше, если я сам свалюсь с пятого этажа. А что, действительно классная идея.

Выйдя из дома, я вернулся на завод и нашел Сильвию. Она сразу поняла, что случилось что-то необычное.

— Пошли, — сказал я девушке. — Будем брать второго стрелка.

Глава 12. Второй стрелок

К чести Сильвии, она не стала возражать, давить на совесть и утверждать, что мы должны передать информацию о втором стрелке остальным властям. Все-таки она была свой человек, из конторы М, отдела возмездия и лучше всего понимала, что для того, чтобы успокоить человека с винтовкой нужен просто другой человек с винтовкой. Она не стала ничего говорить, просто деловито спросила:

— А что с первым? Ты его списал?

Я кивнул и сказал:

— Что-то у нас в конторе какие-то бюрократические замашки. Мне не совсем нравится слов «списал». Как будто мы отдаем на утиль старую мебель или макулатуру. Сразу видно, что канцелярщину в нашей стране не победить, даже если она проникла в такие сферы, как убийство человека.

Мы вышли из здания завода и на этот раз я, как нормальный человек, поехал во второй цех на машине, причем на ЗИМ, здоровенном седане представительского класса, кремово-бордового цвета, на котором возили второго секретаря горкома. Сильвия села за руль, а я уселся рядом, причем постарался тщательно почистить одежду, чтобы не испачкать салон мелкими осколками стекла.

— Все жалобы насчет организации труда в конторе можешь обращать Зверю, — усмехнулась Сильвия. — Пиши письма до востребования, может быть, он когда-нибудь их прочитает.

— Ты доложила ему о произошедшем? — спросил я. — И не забыла упомянуть, что это я чуть было не нашел снайперов? Кстати, что он скажет, когда узнает, что я грохнул этого снайпера? Его ведь разыскивает милиция и госбезопасность Арзамаса.

— Кто бы там его не разыскивал, а наш приоритет — это ликвидация лиц, опасных для безопасности нашей коммунистической Родины, — сурово сказала девушка, нахмурив точеные брови. — Так что я уверена, что он будет доволен. Именно для списания таких типов ты и принят на работу в нашу организацию, можешь не беспокоиться о нем. Если менты и эмгэбэшники прохлопали его, пусть сами теперь пеняют на себя. Кстати, я думаю, Первый будет тоже доволен нашей, вернее, твоей оперативностью.

— Товарищ Сталин? — спросил я. — Зверь ему тоже докладывает?

— Ну, а ты как думал? — довольно усмехнулась Сильвия. — Кто же еще является создателем нашей организации на самом деле? Зверь общается с номер Первым через голову Берии, что того, конечно же, чертовски злит. Но он ничего не может с этим поделать, мы подчинены напрямую вождю. К тому же Берия понимает, что с нами ему не резон ссориться.

Машина мягко ехала по городу, при том, что девушка вовсе не сдерживала скорость, а мчалась на всех парах.

— Единственное, что меня интересует, а потом может и заинтересовать Зверя, это почему ты не узнал у него местоположение Койота? — спросила девушка.

— Ты что, милая, принимаешь меня за круглого идиота? — ответил я. — Конечно, я у него все подробным образом выведал.

И я рассказал, как нашел Серегу и что из него удалось выудить. Когда я закончил, мы как раз приехали к зданию второго цеха завода.

— Значит, привлекать милицию и другие силовые органы мы не будем? — спросил я, прежде чем выйти из машины.

— Как ты их назвал, «силовые органы»? — спросила девушка. — Хорошее название, полностью отражает сущность этих структур. Нет, мы ничего им не скажем, сами справимся. А то они будут путаться у нас под ногами.

— Ну и отлично, — успокоенно ответил я и вышел из машины. — Не люблю, когда малыши мешают взрослым мальчикам.

Перво-наперво мы решили зайти за монтером, но охранник сказал, что Пашу уже забрал милиционер. Сначала я успокоился, но напоследок охранник сказал нам вслед:

— Правда, он странный немного был. Вы ведь Михаил? Он попросил вас самому прийти за ним.

— В смысле? — спросил я, оборачиваясь. — Что значит самому?

— В прямом смысле, — ответил охранник. — Он сказал, что будет ждать во втором подвале дома напротив завода. С каких пор милиция прячется по подвалам?

Я поглядел на Сильвию, а она поглядела на меня. Не сговариваясь, мы выбежали из цеха и снова направились к пятиэтажке напротив. Я на ходу проверил наган и зарядил его. Сильвия достала свой ТТ и мы вошли в двор.

Двор образовался за счет четырех пятиэтажных домов, стоящих квадратом. Каждый дом имел по три подъезда. Мы подошли к подъезду посередине и встали перед дверью, ведущей к подвалу.

— Ну что, как обычно? — спросил я. — Заходим вместе, прикрываем друг друга? Ты уж постарайся не путаться под ногами?

— Как же ты достал со своими дурацкими шуточками, Миша, — вздохнула девушка.

Сзади раздался выстрел и пуля пролетела рядом с головой девушки, задев локон ее чудесных золотистых волос. Мы бросились на землю. Во дворе почти не было людей, только несколько случайных прохожих, идущих наискосок через двор, так эти тоже принялись разбегаться, хотя двое последовали нашему примеру и тоже бросились на землю.

Осторожно приподняв голову и вглядевшись вперед, я увидел человека со снайперской винтовкой, в глубине двора, возле дома напротив. Он закричал:

— Как вам понравился мой сюрприз? — и скрылся в среднем подъезде противоположного дома.

В морозном воздухе все еще плавали, колыхаясь, золотистые волосы Сильвии.

— Какого дьявола? — спросил я. — Что это было? Мефисто оказался совсем с другой стороны?

— А ты как думал? — спросила девушка. — Он специально позвал нас сюда, а сам находился все это время в другой стороне и держал нас на прицеле, представляешь? И кто теперь у нас самый умный? Он мог прикончить нас, но решил поиграться.

— Вот мразь, — выругался я и вскочив на ноги, короткими перебежками помчался по двору. Затем оглянулся на лежащую Сильвию и спросил: — Ты долго собираешься отлеживаться? Может, тебе туда кроватку притащить?

Девушка вскочила и тоже побежала через двор, только уже с другой стороны. Каждый миг я ожидал, что сейчас мне навстречу вылетит пуля, но этого не случилось. Мы подбежали к подъезду и залегли в снегу напротив. Впрочем, кое-где снег уже сошел и обнажил грязную землю, но мы постарались бухнуться именно в белую мерзлую порошу.

— Ну, что дальше, командирша? — спросил я. — Штурмуем логово зверя?

Вместо ответа девушка вскочила и пригнувшись подбежала к двери подвала. Я тоже вскочил и в это время дверь подъезда открылась. Я вскинул руку с пистолетом и чуть было не выстрелил в грузную тетку с авоськами в руках, видимо, собравшуюся за покупками.

— Ох, ты смотри, что тут делается! — запричитала тетка и скрылась обратно в подъезде.

— Здесь проводится операция по поимке преступника! — закричал я. — Не выходите из квартиры.

Из глубины подвала послышался тонкий смех, от которого у меня застыла кровь в жилах.

— Ты уверен, что это ты ловишь преступника? — закричал изнутри пронзительный голос. — Может, это на тебя устроили охоту, чистильщик?

Мы подбежали к двери и встали по обе стороны от нее. По крайней мере, теперь мы знали, что наш противник находится внутри, а не поджидает нас за дверью. Дверь в подвал была новая, деревянная и приоткрытая. Изнутри веяло холодом и темнотой.

Сильвия осторожно потянулась открыть ее полностью, но я подбежал и пнул дверь изо всей силы. Дверь распахнулась, с грохотом ударилась о стенку и почти сразу же закрылась обратно. Изнутри прозвучал выстрел и в двери образовалась дыра размером с кулак.

— Видала? — спросил я. — Мерзавец все-таки поджидал нас за дверью.

Я повторил трюк с дверью, но теперь выстрела не прозвучало. Тогда я стащил с себя пиджак, свернул его в комок, открыл дверь и швырнул в темноту. Никакой реакции. Или этот проклятый Мефисто дьявольски умен или он просто уже отступил дальше и ждет нас в самом подвале. В любом случае пока что проход свободен.

— Прошу, — я поклонился и показал на дверь. — Дамы вперед.

Сильвия прыжком влетела внутрь и очутилась на ступеньках, целясь в темноту. Вниз вела подвальная лестница. Конец ее терялся в чернильной тьме, окутывающей ступеньки. Я тоже зашел и обойдя Сильвию, начал спускаться вниз. Каждую секунду я ожидал, что Мефисто высунется из-за угла и начнет палить по нам, беспомощным на этой лестнице. Но нет, ничего не произошло и мы беспрепятственно спустились вниз.

К тому времени глаза уже привыкли к полумраку. В подвале было влажно, пахло сыростью и гнилыми овощами. На стенах потеки воды и морозный иней. Я подобрал пиджак и быстро накинул на плечи.

Мы осторожно остановились перед углом. Здесь лестница упиралась в стену, а подвал раздваивался направо и налево.

— Ну и где он? — спросил я. — Где его искать, сорванца эдакого?

Сильвия показала направо.

— Кажется, его голос доносился оттуда.

Я показал налево.

— А может быть, оттуда?

Сильвия досадливо пожала плечами.

— Откуда я знаю? Я что тебе, кролик, что ли с длинными ушами?

Я тоже пожал плечами и громко закричал, да так, что Сильвия вздрогнула:

— Эй, Мефисто-о-о, ты где?

Ответом была гробовая тишина, хотя мне показалось, что я даже услышал эхо. Хотя казалось бы, откуда здесь взяться ему?

— Ты можешь заткнуться? — прошипела девушка. — У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Он не такой дурак, что тебе отве…

— Я слева! Слева от входа! — закричал Мефисто из правого прохода.

— Да ты издеваешься! — закричал я в ответ. — Жди нас в гости, ублюдок.

Из темноты снова прозвучал далекий смех и мы вошли в правый проход, стараясь контролировать секторы обстрела и страхуя друг друга на случай обстрела. Все это время меня не покидала мысль, что Мефисто держит нас на мушке и готов пристрелить в любой момент, просто не хочет этого, а желает как можно дольше продлить игру.

Когда наши глаза привыкли к мраку, царившему здесь, я увидел, что мы попали в переплетение труб и колонн. Небольшой коридорчик, который мы быстро миновали, привел нас в большое техническое помещение, где гудели трубы и постоянно текла вода. Где же сидит этот паршивец?

В это же мгновение снова грохнул выстрел из винтовки. В этом замкнутом помещении он прозвучал особенно громко, ударяя по ушам. Мы бросились на грязный пол, кажется никто не пострадал, пуля впилась в стену. Затем Сильвия начала стрелять с пола на звук, да и мне тоже привиделось какое-то смутное движение впереди.

Какого черта я медлю, подумал я и тоже выстрелил несколько раз вперед, в движущуюся тень. Как бы ты ни был ловок, Мефисто, но против нас тебе не выстоять. Я почувствовал, что попал в человека, да и Сильвия торжествующе прошептала:

— Я подстрелила его.

В подтверждение ее слов кто-то громко застонал впереди и мешком рухнул на землю. Какая удача, я думал, что мы будем дольше с ним возиться. Мы вскочили с пола и подбежали к раненому, продолжающему стонать на полу. Сильвия зажгла спичку и мы осмотрели пол вокруг него, разыскивая винтовку.

Но нет, что за чертовщина? Мефисто оказался связан, во рту кляп. Приглядевшись, я узнал многострадального монтера Пашу. Это его Мефисто подставил вместо себя, вызвав наш огонь своим выстрелом.

— Кто это? — спросила Сильвия. — Почему он связан?

Спичка потухла и упала на пол, а монтер прекратил стонать. Наши выстрелы прикончили его. Я поскорее привлек Сильвию к стене и заставил пригнуться.

— Это Паша, монтер. Помнишь, он забрал его?

— Вот сволочь, — свистяще выругалась девушка. — Он что, специально подвел нас на монтера, чтобы мы застрелили его? Как он это сделал?

— Как дела, мои хорошие? — раздался тонкий голос Мефисто из другого помещения, расположенного дальше через коридор. — Вы чего там шепчетесь? Уже получили еще один мой подарок? Как он вам, понравился?

— Очень даже неплох! — ответил я. — А еще будут подарки?

— Конечно будут, — засмеялся Мефисто и снова раздался выстрел его винтовки.

Пуля ударила в стену за нами и отрикошетила в сторону. Задела трубу и из нее потекла вода.

— Ну вот, он испортил социалистическую собственность, вредитель, — заметил я. — За одно это его следует казнить.

— Долго мы так будем гоняться за ним в темноте? — спросила Сильвия.

Я кивнул, хотя тут же спохватился, что она не видит меня во мраке.

— Очень долго. Не считая той возможности, что он может проскользнуть мимо нас и убежать. А мы будем разыскивать его там, где его уже нет. Исходя из этого, я предлагаю другой план.

— Это какой? — поинтересовалась Сильвия. — Может, пойдем вызовем все-таки милицию? Пусть они оцепят здание?

— Нет, я думаю, за это время он уже уйдет, — снова покачал я головой, хотя она все равно не видела меня. — Мы поступим по-другому. Я буду наживкой, а ты рыбаком. Поохотимся на большую щуку.

— Это как? — уточнила Сильвия.

— Он не дурак поболтать, — пояснил я. — Так что я заведу с ним светскую беседу, а ты тем временем подкрадешься к нему с другой стороны и прикончишь гада. Что скажешь?

— У нас не остается ничего другого, — вздохнула Сильвия. — Ты давай, это, поосторожнее там. Ты же видишь, что он псих.

— Ладно, тогда давай, действуем, — сказал я. — Я уже скоро задубею здесь от холода.

В подвале и вправду было очень холодно. Я двинулся вперед, быстро прошел очередной проход между следующим большим техническим помещением и закричал:

— Эй, Мефисто, ублюдок, ты еще здесь?

Сначала темнота молчала, а потом ожила и ответила:

— Да ты оказывается, грубиян, Миша!

Я отметил про себя, что он отлично знает мое имя. Мое подозрение в том, что нас кто-то сливает в конторе, укрепилось еще больше. У Зверя там в Москве, засел «крот».

— Ладно-ладно, не обижайся, — сказал я и осторожно сняв пиджак, обернул его вокруг пояса. — Это я так, для прикола. Мы можем поболтать немного перед тем, как я прикончу тебя?

Судя по всему, Мефисто постоянно перемещался в помещении, потому что теперь его голос раздался из другого места.

— Конечно, я всегда люблю поговорить с противником, — ответил он. — Ты что-то хотел спросить, мальчик?

— Ага, — ответил я, медленно идя вдоль труб. — Не подскажешь,где мне найти Койота?

Мефисто по привычке скрипуче захихикал в ответ.

— Зачем тебе это, мальчик? Койот птица слишком высокого полета для таких, как ты. Ты сломаешь шею, пытаясь поймать его.

— Так он все-таки койот или птица? — уточнил я, двигаясь дальше. — Или вообще какое-нибудь беспозвоночное пресмыкающееся?

Мне показалось, что я вижу впереди движение и я потихоньку направился туда. Где Сильвия, она уже должна тоже войти в помещение и начать занимать позицию, чтобы прикрыть меня. Во всяком случае девушка передвигалась настолько тихо, что я даже не слышал ее.

— Койот сейчас занят большими делами, не стоит такому сосунку, как ты, мешать ему, — ответил Мефисто. Он ждал меня на одном месте и не двигался. — Так что лучше я прикончу тебя сам.

Снова грохнул выстрел, от которого я чуть не оглох. Я бросился на пол и выстрелил в ответ. Впереди появилось какое-то движение. Я стрелял по нему, пока у меня не кончились патроны. Тогда я крутанул барабан и вывалил отстрелянные гильзы, а затем принялся торопливо перезаряжать револьвер.

Дьявол, где же Сильвия? Ждет в темноте, желая действовать наверняка? Да, это в ее характере?

— А на тот случай, если я все-таки выиграю у тебя, ты не подскажешь, где найти Койота? — спросил я, перезарядив наган. — Я, знаешь ли, страшно любопытный.

Мефисто молчал, кажется, я его все-таки ранил. Я прополз вперед и сидя на корточках возле большой трубы, крикнул:

— Эй, ты где, ублюдок? Сдох, что ли? Ты же хвастался, что…

В спину мне уперлось дуло пистолета и Мефисто сказал:

— Да, я хвастался, что сам прикончу тебя, не утруждая Койота. Так что прощай, мальчик.

— Последнее желание, — быстро ответил я. — Скажи все-таки, где Койот и чем он сейчас занимается? А потом можешь снести мне мою башку.

Мефисто помолчал, а потом ответил:

— Койот сейчас в Москве, готовит покушение на Курчатова. А может, и еще на кого повыше. Вы, Советы, никогда не получите атомной бомбы.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал я и ударив его по руке, швырнул мой многострадальный новенький пиджак ему в лицо.

Мефисто выстрелил вслепую, но я уже откатился в сторону и выстрелил в него сам. Затем еще и еще раз. Мефисто отшатнулся к трубе и повалился на пол. Поскольку он внушал мне прямо-таки суеверный страх, я выстрелил в него еще раз, контрольный в голову и только тогда успокоился.

Тут же рядом раздались шаркающие шаги и я увидел полусогнутую фигуру Сильвии. Девушка держалась за бок.

— Помоги мне, Миша, — попросила она. — Этот урод подстрелил меня.

Глава 13. Большой бум в Арзамасе

Ну вот, только этого не хватало на нашу многострадальную голову. Мало мне одного куратора замочили, так теперь и второго тоже пришьют. Тогда уж меня точно вышибут из конторы с волчьим билетом. А в графе «основание увольнения» укажут: не смог обеспечить безопасность кураторов. Хотя, вроде бы, это они должны обеспечивать мою безопасность, как неопытного сосунка?

Я вздохнул и подошел к Сильвии. Пощупал бок, весь в крови. Даже если и зажечь спички, ничего особенного я сейчас не увижу. Надо выйти на свет, если она еще сможет, конечно же.

— Ну что, поздравляю, — сказал я насмешливо. Вид молодой волчицы, которая все время до этого строила из себя начальницу и вожака стаи, а теперь истекала кровью, все-таки вызывал желание чуточку позубоскалить. — Раньше ты меня спасала, а теперь придется мне. Давай, хватайся за мою шею, я тебя подниму на руки.

Она оказалась на удивление легкой. Я поднял ее, как пушинку и понес через весь подвал, туда, где светлел небольшой прямоугольник выхода. По дороге я вспомнил, что в последний раз нес вот так девушку очень давно, в прошлой жизни.

Это была совсем другая девушка и она любила грызть леденцы и кушать мороженое. Это был день нашей свадьбы и она была одета в самое красивое платье. Ее звали Лена и с того момента, как я поднял ее на ступеньках дворца бракосочетания и до часа ее смерти осталось всего пара часов.

— Ты не устал? — подозрительно нежно вдруг спросила Сильвия, прервав мои далекие воспоминания и я почувствовал, что она прижалась ко мне еще крепче и вздохнула. — Какой же ты все-таки сильный.

В такое время, истекая кровью, она может еще думать о романтике? Или рана оказалась не такой уж и опасной? О женщины, нам, мужчинам, никогда не понять, что творится у вас в голове.

Мы вышли из подвала и к этому времени лицо Сильвии вдруг оказалось совсем близко к моему, я ощущал ее прерывистое дыхание у себя на щеке. Что вообще творится такое, с чего это она вдруг воспылала ко мне страстью? Ладно, с этим разберемся потом, сейчас надо осмотреть ее рану, а еще подумать, как быть с этой кучей военных и милиционеров вокруг входа в подвал, нацеливших на нас добрую сотню стволов.

И в самом деле, оказывается, во дворе напротив входа в подвал собрались, пожалуй, все вооруженные силы Арзамаса. Когда я вышел, они чуть было не изрешетили нас пулями, но их остановил наш беспомощный вид и окрик Стрельникова:

— Не стрелять! Это свои.

Ну и слава богу, я уж думал, что сейчас меня тоже нашпигуют свинцом по самые гланды.

— Что случилось? — спросил подполковник, подходя к нам. — Опять вы залезли по уши в дерьмо? Что на этот раз?

— Второй стрелок готов, — ответил я, передавая Сильвию подбежавшим военным санитарам. — Что вы, не надо благодарностей, товарищ подполковник.

Стрельников по привычке выпучил глаза, когда я сообщал ему ошеломляющее известие. В последнее время он так и ходил постоянно.

— Что значит готов? Как это второй? А где первый?

О спасите мои тапки, они даже не нашли еще первого стрелка, Серегу. О чем тут вообще можно разговаривать?

— Я вижу, вы многое проспали, товарищ полковник, — сказал я. — Это уже второй убийца, тот самый, что должен был перестрелять ученых второго цеха, как кроликов. А первый остался в здании рядом с первым цехом. Отправьте людей, чтобы проверить это.

Стрельников подозрительно посмотрел на меня. Видимо, подумал, что я нахожусь в горячечном бреду.

— Стрелки? Какие стрелки? — спросил он.

Объяснять ему дальше не было времени. Подошел лейтенант и доложил, будто о самом по себе разумеющемся:

— Товарищ подполковник, обнаружена еще одна группа злоумышленников. Они взяли заложников в здании Дома культуры. Предварительно известно, что это подрывники.

— Да что же это такое творится в городе? С ума все посходили, что ли? — спросил Стрелочников, развернулся и почти бегом пошел к машине.

К нему бросились офицеры с новыми сообщениями, а милиция и военные начали собираться и погружаться в машины. Я остановил карету скорой помощи, куда упаковали Сильвию, подошел к ней и сказал, что случилось.

— Ну и что? — спросила она, равнодушно дернув плечом. — Это нас не касается. Спасение заложников не наш профиль. Твоя задача сейчас — это отправиться в Москву и найти Койота. Курчатов важнее всех заложников, вместе взятых.

Нет, я не собирался мчаться стремглав в Москву. Я хотел разобраться с тем, что происходит в этом закрытом городке. Хотя бы потому, что могу узнать что-то новое о Койоте.

— Нет, это наша работа, — сказал я. — Там сказали о подрывниках. Наверняка они связаны как-то с Койотом. Если мне удастся что-то выяснить, это никогда не помешает. Да и потом, ты все равно еще будешь в больнице, так я хоть развлекусь немного.

— Развлекаться будешь в Москве, — отрезала Сильвия. — Ты должен немедленно возвращаться, даже без меня, понял? Я скоро приеду сама, нечего меня ждать. Это приказ, товарищ Михаил Бутов. Извольте подчиниться.

Но нет, как-то в своей прошлой жизни я уже сделал выбор между спасением заложников и приказом от вышестоящего начальства. И потом сожалел об этом всю оставшуюся жизнь. А теперь я не оставлю этот след за собой.

— Будем считать, что я его не слышал, — сказал я, глядя ей в глаза. — Желаю скорейшего выздоровления, товарищ старший лейтенант.

Развернулся и отправился со двора. Мне надо было снова взять машину и добраться до здания Дома культуры.

— Стой, Бутов! Это прямое неподчинение! — кричала Сильвия мне вслед. — Ты еще пожалеешь об этом!

Еще бы не пожалеть, особенно если я снова оставлю людей в беде, как когда-то. Было у меня такое в прошлой жизни. До сих пор иногда вспоминаю и хочется вернуться назад, если уж путешествия во времени возможны.

В общем, не обращая внимания на истошные вопли Сильвии, я поехал к Дому культуры. Где он находился, я даже не подозревал, но предполагал, что где-то на главной улице Ленина или Коммунистической. Поплутав по ней минут десять и ничего не найдя, я спросил у прохожего, рабочего в штанах и клетчатой рубахе.

— Дом культуры имени Горького? — переспросил он, с подозрением оглядывая мою большую тачку, из окна которой я высунулся, чтобы спросить дорогу. — Да вон он, через две улицы. Видите крышу?

Я поглядел, куда он указывал и в самом деле разглядел черепичную крышу здания из коричневых кирпичей. Искомый объект располагался, оказывается, на Октябрьской улице. Ну конечно, кто бы сомневался.

— Спасибо, — сказал я и помчался к цели.

— Только там какая-то буза идет, вы уж поосторожнее, — доброжелательно крикнул он мне вслед, а я в ответ посигналил клаксоном.

Буза возле Дома культуры и в самом деле творилась нешуточная. Там собралось штук двадцать автомобилей, милицейских и военных, а еще пожарные грузовики и скорая помощь. Командовал операцией милицейский начальник, полковник Кричев, я его до этого пару раз видел, а вот Стрельников куда-то запропастился. Тот факт, что я приехал на ЗИМ высокого начальства, да и вообще был какой-то мутной темной лошадкой, заставил милицию разговаривать со мной осторожно.

— Сколько их там? — спросил я у полковника. — Диверсантов?

— Пятеро, — нехотя ответил мне полковник, высокий плотный человек с толстой шеей и массивным подбородком. — Вооружены пистолетами и «Шмайсерами», есть гранаты и взрывчатка. Захватили группу работников театра и кружка художественной самодеятельности в количестве двадцати человек. Обещают взорвать и убить, если мы не предоставим им свободный выезд из города.

— Всего пятеро? — спросил я. — А что собираетесь делать? Штурмовать или вести переговоры?

— Пока не поступила команда из Москвы, будем ждать, — все также нехотя ответил Кричев. — Капитан Безносов вступил с ними в переговоры, пытается уговорить сложить оружие.

— Товарищ полковник, у вас есть оружие? — спросил я. — У меня боеприпасы к концу подходят. Мне бы пистолет, да и автомат не помешал бы.

— А вы чего это, сами решили туда идти? — встревожился полковник. — Даже не вздумай, слышишь? Сейчас я несу ответственность за всю операцию, так что не пытайся мне положить свинью, понял, как там тебя?

— О нет, что вы, товарищ полковник, — ответил я. — Я вообще сейчас уже уезжаю из города, мне начальство приказало немедленно выехать в Москву. Мне бы на дорогу с собой взять оружие и машину, а то когда сюда ехали, напали какие-то бандиты, мы еле от них отбились. Я совсем не собираюсь путаться у вас под ногами.

— Это другое дело, — успокоился полковник и показал назад. — Вон, подойдите к снабженцу. Но для начала покажите соответствующий документ, дающий право на ношение оружия.

Я показал удостоверение, столько раз спасавшее меня в эти непростые деньки, но въедливого полковника это не удовлетворило.

— А где еще одна бумага, приказ или распоряжение от вашего командования? — спросил он. — Мне что, вашим удостоверением свою задницу прикрывать, если вы кого-нибудь пристрелите из моего оружия?

Я открыл рот, собираясь довольно резко высказаться об его заднице, но тут в здании грохнул взрыв и закричали люди. Полковник забыл обо мне и побежал к соседней машине, разговаривать с помощниками и подчиненными. Может, воспользоваться происходящим?

— Быстро, выдайте мне оружие, — прокричал я, подбежав к снабженцу, лейтенанту с красной повязкой на рукаве и ткнул ему удостоверение под нос. — Ваше начальство в курсе, мне нужно срочно прикрыть «черный» ход из здания.

Поскольку вокруг после взрыва царила тревога и суматоха, все забегали, как мураши, которым залили воду в муравейник, молодой лейтенант не смел и пикнуть. Милиция прибыла на грузовике, в кузове лежало оружие, каски и плащи, все по-военному. Снабженец быстро выдал мне ТТ с пятью коробками патронов, а еще и ППШ, тоже с изрядным количеством боезапаса.

— А бронежилета нет? — с надеждой спросил я.

— Чего? — удивился лейтенант.

Ясно, значит, еще не придумали. Ладно, придется обходиться собственными силами и стараться не попасть под пули. Я кивнул лейтенанту, расписался в ведомости выдачи оружия и побежал в обход с площади Стачек, куда выходила Октябрьская улица и где стоял Дом культуры. Если уж и атаковать террористов, то только с другой стороны здания, не в лоб.

Вскоре крики и шум толпы остались позади. Я обежал Дом культуры сбоку и заметил, что с задней стороны, там, где имелся «черный ход», тоже стоят вооруженные милиционеры. Если я туда сейчас полезу, меня остановят, зададут ненужные вопросы, помешают, а ведь времени в обрез. Ох, как не вовремя они там собрались.

Оглядевшись, я увидел окна, в торце здания, заколоченные деревяшками, а сверху еще и решетками. Это что же, Дворец культуры, разве он должен так выглядеть, даже если и не с фасада? Хотя присмотревшись, я понял, что в этом месте недавно делали ремонт, меняли окна и собирались перекладывать облицовку, да еще не доделали до конца. Все понятно, не торопятся доделывать ремонт быстрее.

Я подошел к окнам, расположенным на уровне груди, взял решетку, тряхнул прутья и убедился, что они надежно прикреплены к стене. Впрочем, можно ли считать их таким уж надежным препятствием? Помнится, цирковые силачи в своих номерах показывали и такие трюки, как сгибание прутьев. Что, если попробовать, чего я теряю, в конце концов?

Положив оружие на землю рядом со стеной, я подошел вплотную к окну и взялся за старые проржавевшие прутья. Толщиной с палец, длинные, коричневые, поддадутся ли они мне? Я напряг мышцы и потянул один прут от себя, а другой к себе. Сразу почувствовал боль в раненой вчера руке. Ну ничего, потерпи, милая, надо, значит надо.

В голове зазвенели тонкие колокольчики, перед глазами поплыли желтые круги, но я напрягался все больше и больше. Затем, когда мне показалось, что ничего не получится, прутья вдруг сдвинулись с места, сначала один, потом второй. В легких у меня уже не хватало воздуха, я остановился, отдышался немного, все еще продолжая цепляться за прутья, а затем снова набрал полную грудь воздуха и опять попытался их разогнуть. Ничего не получалось, я постепенно выдавливал воздух из себя и при этом яростно рычал «Ра-а-а-а!».

Внезапно прутья пошли в разные стороны, у меня было ощущение, будто они сделаны из толстой алюминиевой проволоки, а не из стали. Я не верил своим глазам, но оказывается, и сам не подозревал, какой огромной силой обладаю. Наконец, когда пруться согнулись так сильно, что я мог пролезть в образовавшееся отверстие, я остановился.

Посмотрел на прутья, потом на свои руки. На ладонях остались красные вмятины от давления на решетку, а еще пятна бурой ржавчины.

— Ни хрена себе я Геракл, — пробормотал я.

После такого содрать доски внутри оказалось детской забавой. Я осторожно огляделся и убедился, что моя порча социалистического имущества осталась незамеченной. На площади перед Домом культуры кричали люди, что-то вопил в рупор капитан Безносов, а я собрал оружие и полез внутрь здания.

Да, здесь и вправду недавно шел ремонт. Внутри у стены комнаты стояли ведра и банки с краской, валялись кисти, а пол покрыт пятнами извести. Я пошел дальше и осторожно вышел из комнаты в коридор.

Я думал, что заложники и бандиты находятся на втором этаже, но крики доносились откуда-то из конца моего коридора. Он выходил на большой вестибюль, с мраморными полами и зеркальными стенами, окаймленный по обеим сторонам плавно извивающейся лестницей. Вот с этого-то парадного зала и доносились отчаянные вопли.

— Не надо, пожалуйста, не убивайте! — кричали там. Видимо, заложник, умоляющий о пощаде.

— Заткнись, заткнись, сука! — ответил суровый мужской голос. Ну да, сразу видно человека из команды Койота. — Я сейчас тебе мозги вышибу.

Я двинулся дальше по темному коридору. На время вопли прекратились и в это время в конце коридора прошли люди. Поскольку знакомство с ними не входило в мои ближайшие планы, я вжался в коробку дверного проема, надеясь, что меня не заметили.

— Что это было, ты видел? — спросил кто-то из прошедших и я услышал осторожные шаги.

Бдительный террорист шел ко мне по коридору. Я посетовал на собственную неосторожность и попробовал открыть дверь, рядом с которой стоял. Не знаю, на что я надеялся, но дверь приоткрылась и я скользнул внутрь. Интересно, заметил ли мой преследователь полоску тусклого света, легшую при этом на покрытый ковром пол? Если не слепой, наверняка заметил.

Я приготовил пистолет, хотя желательно было обойтись без стрельбы. Дверь закрывается только на ключ, значит, она останется открытой. Я оглядел большую комнату, окна которой были занавешены тяжелыми шторами и увидел, что вся она заставлена гипсовыми скульптурами Ленина и Сталина в разных позах, в основном, с поднятой рукой. А что, хорошее укрытие, можно неплохо спрятаться.

Я тут же шагнул в сторону и спрятался за монументальным бюстом Ленина, метра в обхвате. Хватит ли этого, чтобы уберечь меня от посторонних взглядов? Пожалуй, только на первое время, а потом желательно заползти под вон тот длинный стол для заседаний, покрытый зеленой тканью и даже с готовым графином и стаканами на поверхности.

Вот дьявольщина, если я сейчас открою стрельбу, то весь план освобождения заложников полетит в тартарары. Поднимется суматоха и их могут перестрелять, как овечек на скотобойне. Весьма нежелательное решение, власти города вовсе не погладят меня по головке.

Я начал жалеть, что не послушался разумного совета Сильвии и не отправился домой, ввязавшись в это безнадежное мероприятие. Но делать уже нечего, будем играть теми картами, что нам сдали.

Дверь в комнату открылась, впуская моего преследователя.

Глава 14. Грандиозный аншлаг в Доме культуры

Вошедший диверсант был среднего роста, подтянутый и крепкий. Я видел сквозь щель между столом и бюстом его настороженное лицо. Такое бывает у гончего пса, идущего по горячим следам оленя или зайца. Он был одет в военную форму и в руках держал «Шмайсер», готовясь примерить в любой момент.

Он постоял немного у входа, затем шагнул за бюст Ленина, где я спрятался изначально. Хорошо, что я успел оттуда шмыгнуть за стол. Не найдя никого, гончий пес потерял след и недоуменно завертелся на месте. Затем осмотрел комнату и задержал взгляд на столе.

— Где же ты, сучий потрох? — спросил он, чуть приподняв дуло автомата и медленно подходя к столу.

Ох, опасен, вооружен и очень опасен. С таким надо держать ухо востро. Он не собирался уходить из комнаты, пока не поймает меня. Ну а раз ты такой настырный, я тебе устрою достойную охоту.

— Ну что там, Витя? — спросил его напарник из-за двери. — Пошли уже, это просто сквозняк был.

— Неа, — ответил упорный Витя, чуток отвернувшись на звук к двери. — Здесь кто-то есть, я должен его поймать.

Дождавшись, пока он отвернется, я схватил со стола граненый стакан. Затем снова присел за стол, затаив дыхание. Я чувствовал себя мышкой в норке, над которой стоит голодный кот.

— Нас Егор ждет, он же сердиться начнет, — сказал его соратник и сунул в комнату усатую голову. — Нет здесь никого, что ты себе в голову втемяшил. С этой стороны никому не пройти, окна заколочены, дверей нет, я же проверял.

Действительно, Витя, иди себе подобру-поздорову, пока Егор окончательно не рассердился.

— Ты иди, я тебя сейчас догоню, — сказал настойчивый Витя и тем самым подписал себе смертный приговор.

Я дождался, пока его соратник исчезнет, а потом увидел, что Витя снова направился к столу, точнехонько к тому месту, где я прятался. Как будто я его магнитом притягивал или в самом деле на запах шел.

Дверь стукнула, скорее всего, на этот раз действительно от сквозняка, вызванного моим вторжением в здание. Витя обернулся. Я поднялся из-за стола и швырнул стакан в сторону от себя.

Посудина разлетелась о стену, брызнув осколками на пол, и Витя повернулся на звук, подняв автомат. Я тут же оказался у него за спиной, схватил за шею и прижал к себе, блокируя руку с оружием. Он не успел выстрелить, потому что я прижал его еще крепче к себе, давя на позвоночник и неимоверно сгибая шею. Кости хрустнули и Витя свалился на пол со сломанным хребтом.

— Говорили же тебе, иди скорее к Егору, — прошептал я, забирая «Шмайсер» себе за спину. Кроме того, на поясе у погибшего я нашел отличный немецкий трофейный нож и тоже сунул в карман.

Если так будет продолжаться, скоро у меня будет целый вагон трофейного оружия. Выходя из комнаты, я обернулся. Труп моего преследователя бесформенным мешком лежал на полу возле стола. Ладно, один готов, теперь мне тоже следует нанести визит нетерпеливому Егору. Он, наверное, тоже будет сердиться моему опозданию.

— Прошу вас, не надо, — продолжал причитать жалобный мужской голос в конце коридора.

Он что, до сих пор еще не заткнулся? Видимо, у террористов, взявших людей в заложники, действительно ангельское терпение, раз они не убили этого нытика. Впрочем, пока я шел по коридору, раздался глухой удар, видимо, прикладом, звук падения грузного тела и жалобный голос умолк. Наконец-то, мы можем поработать в тишине.

Подойдя к концу коридора, я осторожно огляделся и увидел впереди группу людей, сидевших рядом с лестницей. Рядом стояли двое мужчин с пистолетами в руках. У ног одного из них лежал грузный мужчина в очках, видимо, тот самый жалобщик, которого только недавно успокоили.

Я оглядел весь зал, составлявший парадный вход, но больше никого не заметил. Посчитав заложников, я убедился, что их здесь всего дюжина человек. Остальные находятся где-то еще и мне надо выяснить, где они.

Скорее всего, на верхних этажах. Наверное, и Егор, предводитель бандитов, тоже окажется там. Больше всего меня интересовал вопрос, не начнут ли сейчас штурм наши доблестные войска, если я буду осматривать остальные помещения?

Поглядев назад, я увидел запасную лестницу, узкую и предназначенную для служебного пользования. В данный момент она пустовала. Если у диверсантов нет глаз на затылке и если они не обернутся в самый неподходящий момент, то я смогу проскользнуть. Кроме того, надо надеяться, что меня не выдадут заложники, некоторые из них смотрели в мою сторону, хотя пока еще не видели меня. Очень много если, каждое из которых может оказаться роковым, но что поделать придется рискнуть.

Я и рискнул. Дождался того мгновения, когда на меня никто не смотрел и быстро перебежал к служебной лестнице. Поднялся одним махом через пять ступенек сходу и придерживая автоматы сзади, чтобы они не стучали друг о друга. Мгновенно взлетел на второй этаж и перевел дух. Кажется, пронесло, я прошел незамеченным.

На втором этаже также были коридоры, ведущие к помещениям Дома культуры. Где-то проводили кружки самодеятельности, где-то совещания. Мне что же, обыскивать каждое помещение?

К счастью, в это время я увидел вдали, в конце другого коридора сутулую фигуру моего недавнего знакомого, напарника безвременно почившего Вити. Усач целеустремленно шел по коридору, затем свернул к одной из дверей и вошел в нее.

Кажется, то что надо. Он ведь направлялся к Егору? Вот и нашелся ответ на вопрос, где остальные бандиты и заложники.

Я быстро пересек перемычку, отделяющую коридор моего крыла здания от крыла, где таился Егор и бесшумно помчался вперед. Добежав до коридора, я остановился и перевел дух. Если я прав и Кричнев дал мне верные сведения, сейчас в этом помещении должны находиться около десятка заложников и двое бандитов, включая Егора.

Начальник милиции сказал ведь, что диверсантов пятеро, одного я прикончил, двое внизу, значит двое оставшихся здесь.

— Ты совсем спятил? — донеслось изнутри. — Где ты его оставил? Иди и приведи обратно. И помоги ему проверить.

— Но вы же сами сказали незамедлительно явиться к вам, — пролепетал усатый.

— Иди и приведи его. Не дай бог там окажется кто-то из ментов, я тебя сам пристрелю, — пообещал Егор.

Несчастный усач обреченно вышел из комнаты, как раз мне навстречу. Я по старинке прижался к стене, постаравшись слиться с дверным проемом и он уныло прошел мимо меня, даже не заметив.

После этого расправиться с ним не составило особого труда. У него ведь даже пистолет был за поясом, а не в руке. Я схватил его за голову, прикрыв ладонью рот, чтобы он не закричал и одним аккуратным взмахом перерезал горло.

Затем я положил жертву на пол и достав у него из-за пояса пистолет, вытащил оттуда магазин с патронами. Патроны я забрал себе, не желая отягощать себя лишней тяжестью. Несчастный диверсант хрипел на полу, кровь текла из него струей, а усы окрасились черной кровью.

Кинув на него последний взгляд, я подошел к двери комнаты, где находился главарь бандитов. Так, как бы теперь выманить его оттуда? Желательно, без оружия.

Я прижал ухо к двери и прислушался. Чего это они там затихли, сидят, как мыши? Я попробовал приоткрыть дверь и мне удалось это со второй попытки. Дверь потихоньку отворилась, хотя немного и заскрипела.

Поначалу я немного отклонился назад, чтобы мой силуэт не был виден в щели. Ничего не произошло. Я подождал и потихоньку заглянул в помещение, где сидел руководитель группы. Сначала ничего не увидел, так так там было темно, а потом понял, что смотрю на небольшой театральный зал мест на пятьдесят. На передних креслах сидели заложники, а Егор, вооруженный пистолетом, разгуливал перед ними. Отлично, он почти не смотрел в сторону двери, я могу попробовать пробраться в зал и подойти к нему поближе.

Я так и сделал. Быстро вошел в зал и прикрыл за собой дверь. Кресла начинались сразу от двери и я нырнул за одно, затаив дыхание.

А потом внизу послышались грохот, крики и стрельба. А еще раздался взрыв. Черт, это наверняка пошли на штурм мои коллеги. Решили не ждать, тем более, что от заложников и террористов ни слуху ни духу.

Егор обернулся на шум и поднял пистолет. Сейчас он может начать стрелять заложников, как баранов. Теперь прятаться уже не имеет смысла. Я высунулся из своего убежища, перекинул ППШ через спинку кресла, прицелился и выстрелил по нему как раз в то мгновение, когда он увидел меня.

Предводитель диверсантов обладал феноменальным проворством и оказался стремителен, как ласка. Он шмыгнул на сцену театра и укатился за занавес. Вот дьявольщина, он сейчас оттуда начнет палить по заложникам. Я закричал:

— Всем на пол! Ложитесь! — и начал снова стрелять по сцене.

Пули прошили занавес и проделали в нем многочисленные дырки, заставляя колыхаться в воздухе изуродованную ткань. Куда подевался этот юркий главарь? Из-за сцены послышались выстрелы и рядом со мной зажужжали пули.

Где он? Я присел и одновременно успел заметить Егора внизу, под занавесом, он лежал на полу и стрелял по мне. Хорошо, что не по заложникам.

Я тоже бросился на пол, прицелился снизу кресел и увидел врага, уже успевшего подняться на ноги, чтобы сменить позицию. Очередь прошила его насквозь. Егор свалился на сцену, его пистолет грохнул один раз при падении. Заложники закричали и бросились на пол. В общем, было весело.

— Привет, ублюдок, — сказал я, выходя из укрытия и сказал заложникам: — Товарищи, все в порядке. Я сотрудник госбезопасности и явился сюда специально для того, чтобы помочь вам. Сейчас вы в безопасности.

Снизу послышались еще выстрелы и взрывы. Они что, до сих пор воюют с двумя диверсантами, оставленными мною на первом этаже? Да сколько можно?

Заложники вроде бы успокоились и потихоньку вылезли из-за кресел. Я же сделал то, ради чего тоже пришел сюда и к чему стремился больше всего: подбежал к Егору, валяющемуся на сцене в луже крови и проверил его пульс. Вроде, еще жив.

— Где ваша взрывчатка? — спросил я. — Где Койот? Где ты должен был встретиться с ним?

Егор хрипел и пытался вырваться. Он смотрел на меня безумными глазами, а изо рта у него текла кровь. Вот дьявольщина, он заляпал мне кровью рукава костюма. Я так и не дождался от него ответа.

Бесполезно. Он умер, сильно сжав мою руку, весь какой-то тощий, побелевший, глаза чуть не вылезли из орбит. Я поднялся и посмотрел на людей, спрятавшихся за спинками кресел. Они смотрели на меня, как испуганные кролики. Только пара мужиков в рабочих комбинезонах сидели на креслах, не таясь.

— Знатно ты его пришил, — похвалил один, седоусый, в кепке набекрень и даже немного похлопал. — Молодец, сразу видно, из разведки. Ты воевал?

Его сосед рядом достал самокрутку и закурил. Пригляделся ко мне и покачал головой.

— Да нет, Серега, ты что, он же совсем еще зеленый. Молоко на губах не обсохло. Но да, действует четко, это надо признать. Я бы его на фронте с собой взял в разведку, спину прикрыть.

— Да, верно, я теперь тоже вижу, — ответил Серега и тоже достал папироску. Несмотря на то, что он держался спокойно, я видел, что у него чуточку подрагивают пальцы. — Это хорошо, что наша милиция нас не оставила в беде. Я уж думал, нам придется тряхнуть стариной и лезть под пули.

— Навоевались уже, мужики, — сказал я, поднимаясь. — Хватит, отдыхайте. Дорогу молодым, как говорится.

В коридоре послышались крики и топот ног. Подоспела бравая подмога. Я положил автомат на пол и поднял руки. Не хватало еще, чтобы меня приняли за диверсанта и расстреляли свои же. Вот будет славный конец карьеры.

Дверь распахнулась, ворвались милиционеры и военные, свирепо поводя дулами автоматов в наши стороны и выискивая всевозможные опасности. Тут же заметили окровавленный труп Егора возле моих ног и нацелили на меня оружие.

— Э, тихо-тихо, парни, мы свои, — сказал я и кивнул на нагрудной карман пиджака. — Вот здесь мое удостоверение.

— Это правда, — подтвердил сзади Серега и до меня дошли клубы терпкого сигаретного дыма. — Это он вон того гада замочил.

Из-за спин бойцов показался Безносов, не очень удачливый переговорщик. Он узнал меня и скомандовал бойцам опустить оружие.

— Это опять вы, темная лошадка из Москвы, — раздраженно сказал он. — Как вы здесь очутились? Вон тот тип в коридоре с перерезанной глоткой — тоже ваша работа?

Я скромно кивнул.

— Слушайте, надо уведомлять нас о том, что вы собираетесь делать! — довольно громко заявил Безносов. — Или вы думаете, что ваш особый статус позволяет вам делать все, что заблагорассудиться?

— Всенепременно, товарищ капитан, — ответил я, поднимаясь. — Вы не возражаете, если я возьму оружие, оно мне пригодится? Я обещаю впредь согласовать с вами все акции. А теперь скажите, не пострадали ли заложники внизу при штурме здания?

— Трое раненых, — поморщился Безносов. — Один диверсант оказал сопротивление, был застрелен, а второй сдался в плен.

— Вот он-то мне и нужен, — сказал я и выбежал в коридор, увешанный оружием. Там меня снова взяли на мушку бойцы, оставшиеся снаружи помещения и я, подняв руки, — закричал: — Свои, мы свои парни!

Я спустился на первый этаж и тут же подошел к пленному диверсанту, который уже стоял со связанными руками рядом с конвоем. При аресте его немножко помяли и теперь физиономию разбойника украшали синяки и кровоподтеки.

— Вы куда, гражданин? — спросил один из конвоиров, рыжий парень. — Идите наружу, вам окажут медицинскую помощь. У вас руки в крови.

И он указал на мои рукава, испачканные кровью усатого диверсанта. Пришлось снова козырнуть ему «корочкой». Теперь я понимал Комаровского, щеголявшего в военной форме, которая в это послевоенное время ни у кого не вызывала вопросов.

— Мне надо поговорить с арестантом, — сказал я и схватил пленника за руку. Затем поглядел ему в заплывшие от фингалов глаза и спросил: — Где ваша взрывчатка, говори, урод? Где Койот?

Пленник глядел на меня и я не мог понять, какого цвета у него глаза, настолько распухли его веки.

— Ну, ты чего, оглох? — спросил я. — Говори быстрее или я пристрелю тебя на месте.

Я вытащил пистолет из кобуры, взвел курок и приставил к его виску. Времени на церемонии уже не осталось. Я и так рискнул всем, чтобы поймать хоть одного живого представителя из группы Койота и теперь не собирался терять на него время и нервы.

— Эй, мужик, ты чего! — испугался конвоир. — С дуба рухнул, что ли? Убери пушку.

— Тихо, не мешай мне, — ощерился я, не отрывая глаз от лица пленника. — Ну, считаю до трех, падла! Или говори или сдохни прямо здесь. Меня из Москвы прислали за Койотом, с особыми полномочиями. Пристрелю тебя здесь при попытке оказать сопротивление, никто ничего не посмеет сказать! Раз, два, три!

Наверное, пленник и в самом деле прочитал в моих глазах бешеное желание пристрелить его, потому что быстро сказал:

— Нет здесь Койота. В Москве он. Охотится за птицей высокого полета, не знаю, за кем. Егор знает, у него спрашивай.

Ага, значит верно, Койот отправился за головой Курчатова. Информация подтвердилась. Я хищно кивнул.

— Сдох твой Егор, я его вот этими руками пристрелил. А ты говори, еще чего знаешь.

Сзади закричали люди и я услышал голос Безносова:

— Это что такое происходит? Немедленно прекратите безобразие.

Эх, как же он не вовремя. Я вдавил дуло ТТ в висок пленника, заставляя его стонать от боли.

— Где вы хотели спрятать взрывчатку, падла? Говори быстрее!

— Я сказал, прекратить! — услышал я голос Кречнева. — Вы что себе позволяете, Бутов?

Вот дьявол, сейчас они скрутят меня и заберут оружие. Мое лицо исказилось от ярости и пленник тут же торопливо заговорил:

— Уже готова взрывчатка, заложена. Подрыв другая группа должна была делать. Наша задача — просто отвлечь внимание.

В это время меня схватили за руки и рядом с собой я увидел разъяренное лицо Кричева.

А потом раздался далёкий взрыв, от которого содрогнулась земля.

Глава 15. Веселая поездка домой

Ещё не настал вечер, а мы с Сильвией уже ехали обратно в Москву. И я не скажу, что это была грустная поездка. Наоборот, она вышла очень даже веселой. Хотя вначале таковой не выглядела.

Но лучше рассказать обо всем по порядку.

После того, как я услышал глухие отзвуки взрыва, крики и шум вокруг меня мгновенно прекратились. Все прислушались, и милиционеры, и военные, и гражданские лица.

Выражения лиц оказались непередаваемые. Кречнев аж побелел от неожиданности. Помнится, я и сам в первый миг взмолился небесам, прося о том, чтобы это не взорвались ядерные изделия завода. Но обычно в нашей атеистической советской реальности небеса предпочитали оставить наши мольбы без внимания.

— Что это? — спросил кто-то из военных. — Детонация ВУ?

— Да уж понятно, что не новогодние хлопушки, — пробормотал я и высвободился из рук милиционеров, все еще державших меня. — Ну как, я свободен, могу идти? Вернее, бежать?

— Мы с тобой еще разберемся, Бутов, — пригрозил Кречнев и поспешил к выходу.

Я постарался не отставать от него. Тоже помчался к дверям, затем остановился и оглянулся на пленника. Вернулся к нему и спросил:

— Что значит отвлечь внимание? Значит, вы вовсе не подрывники и диверсанты? Вы просто должны были захватить заложников, а потом отпустить их?

— Да, у нас было такое задание, — кивнул пленник и с надеждой спросил: — Послушайте, какое наказание меня ждет? Мы ведь просто хотели попугать власти, никого не убивали. Это по сути обычное хулиганство.

— Готовь лоб для мишени. Ты хоть понимаешь, дурень, во что ввязался? Это же измена Родине и пособничество врагу, как минимум, — мрачно ответил ему я и спросил: — А откуда ты узнал про Койота?

— Я еще с войны попал к ним в капкан, за сотрудничество с фашистами, — сказал оставшийся пленник и опустил глаза. — Они угрожали отправить нашим властям документы и фотографии, подтверждающие мое предательство. У меня не было выхода, пришлось согласиться. Недавно подняли все спящие ячейки в подмосковье, всем сказали помогать прибывшему агенту. После этого обещали, что больше никогда нас не привлекут к сотрудничеству.

— А ты поверил? — спросил я. — Ну ты даешь. Надо было самому выход искать. Выход всегда можно найти, если пораскинуть мозгами.

Ну а поскольку ничего нового он сообщить не мог, мне пришлось оставить его и выбираться наружу из многострадального Дома культуры. Надо узнать все-таки, что за взрыв прогремел недавно.

Разобраться в этом было нетрудно. Над крышами домов поднимался черный дым, аккурат со стороны заводского цеха номер один. Чертыхаясь, я сел в машину и отправился к месту происшествия.

Мотор машины звучал ровно, я приоткрыл окно, чтобы встречный ветер остудил горячую голову. Интересно, если взорван завод, сколько радиоактивных веществ уже выбросило в атмосферу? И ведь здесь не имеется нормальных средств защиты, люди даже не догадываются до конца, с насколько разрушительной игрушкой они начали забавляться. Кроме, разве что, ученых, которые занимаются ее разработкой. Если это действительно произошло, мне уже вряд ли что-то поможет, я уже получил подходящую дозу облучения.

Впрочем, увидев огромную толпу возле завода, я пробрался по ней и нашел наконец Стрельникова. Командир местных гэбэ стоял и громогласно раздавал указания. Что-то я не заметил вокруг никаких ученых и представителей городской администрации.

— Ага, вот и ты, — хмуро сказал мне Стрельников. — Я тебе так скажу, когда я тебя вижу, сразу после этого у меня возникают проблемы. А в городе происходит вообще нечто невообразимое. Поэтому пошел бы отсюда подальше. Тебя твой куратор ждет, молнии мечет. Езжай уже с ней обратно в Москву.

— А кто взорвал заводы? — спросил я. — Все-таки перехитрили нас диверсанты?

Стрельников покачал головой и хмуро улыбнулся. Это была единственная улыбка, которую он позволил себе за последнее время общения со мной.

— Нет, ни хрена не перехитрили, — ответил он и начал кричать на подчиненных, которые так и не обеспечили достаточное крепкое оцепление, через которое не смогли бы просачиваться зеваки. Подчиненные, в свою очередь, начали ругаться с милиционерами. Затем Стрельников обернулся ко мне. — А ты чего здесь еще? Я же сказал тебе, иди к себе обратно и доложи начальству, что у нас здесь все под контролем.

— Как же это под контролем, когда у вас завод сгорел ко всем чертям полосатым? — спросил я и указал на дым.

Стрельников устало вздохнул.

— Как же меня твоя рожа доконала, так бы и треснул по ней, курсант. Да пойми ты уже наконец, что эти заводы и были построены специально в целях камуфляжа вот таких вот диверсантов. В них ничего нет из атомного проекта. Там рельсы дорабатывают для трамваев и кузовы для грузовиков. А название и секретность повышенная, чтобы враг повелся. И руководство атомного проекта здесь сидело, конечно же. Настоящие заводы совсем в другом месте расположены, в Арзамасе, конечно же, но совсем в другой стороне, в неприметных мастерских. Твоя напарница уже в курсе, на них за это время еще два ядерных заряда произвели. В прошлом году провели испытание первого заряда, а в этом году планом было поставлено изготовить еще пять зарядов. Так мы уже два изготовили за зиму, а теперь, скорее всего, перевыполним план, до конца года еще семь сделаем. Так что ваши диверсанты перестарались немного, все это время за фиктивным объектом охотились.

— Ну так, ученых-то они настоящих подстрелили, — пробурчал я, все-таки в душе оставаясь довольным хитроумием наших организаторов проекта. — Как там они, кстати?

— Ничего, жить будут,. Иди уже и не попадайся мне на глаза больше, курсант, — устало сказал Стрельников и отвернулся к другому своему подчиненному.

Я впервые повиновался ему и направился к разыскивать мою прекрасную спутницу. Я надеялся поразить ее полученными новостями и тем самым убавить ее гнев.

Но Сильвия была далека от того, чтобы сменить гнев на милость. Я застал ее в больничной палате, где ее уже успели подлатать. Поглядев на шоколадки, которые я привез специально для нее, девушка недовольно поморщилась. Ну да, кажется, ее могли порадовать только новые ножи ручной работы, отточенные до бритвенной остроты или ампулы с ядом, для того, чтобы мгновенно убить любого противника.

— Ты чего сюда явился, курсант Бутов? — спросила она, бросив мой презент на безупречно белую простыню. — Я тебе что сказала в нашу последнюю встречу? Ты, кажется, ослушался моего приказа?

Я покаянно опустил голову, в то же время потихоньку осматриваясь по сторонам. Палат была светлая и просторная, Сильвия расположилась здесь с максимальным комфортом и лежала одна, а не с двумя-тремя соседками, которые кричат от боли или храпят во сне. Ну, это понятно, учитывая ее статус и то подразделение, где она служила.

Но меня сейчас больше интересовал вопрос, способна ли она передвигаться и если нет, то как бы через ее голову связаться с руководством нашей конторы, то есть с пресловутым Зверем? Если я ее оставлю и сам выйду на связь, то не пошлет ли он меня куда подальше, особенно учитывая все те ошибки, которые я допустил недавно? И что еще возможно, успею натворить в ближайшем будущем?

— Ну, чего ты замолчал? — недовольно спросила Сильвия. — Когда не надо, орешь и суетишься, как трясогузка, а сейчас как будто воды в рот набрал.

— Виноват, товарищ старший лейтенант, — сказал я, приподняв голову и поглядев девушке в небесно-голубые глаза. Ох, как же все-таки хорошо, когда твой непосредственный начальник красивая девушка. Даже когда она мечет молнии из своих прекрасных глаз, это все равно удивительное зрелище и даже становится хоть каким-то утешением. — Больше не повторится.

— Ты смотри, какие слова он знает, — удивилась моя начальница. — Даже так: «не повторится!». Конечно, не повторится, потому что я тебе сказала, за непослушание приказу ты бы уже давно вылетел из нашей конторы, как нашкодивший щенок. Повезло тебе, что я не транспортабельная, не могу сама везти машину. Повезешь меня в Москву, прямо сейчас. И еще одно только слово или хоть малейший шаг наперекор мне, я тебе обещаю, Бутов, я тебя лично вот этими руками придушу.

Вот так получилось, что мои надежды оставить мою суровую руководительницу в госпитале рухнули, как здание ложного атомного завода и сгорели в сверкающем огне ее гнева. Безропотно повинуясь ее приказам, я собрал все ее нехитрые пожитки, подождал, пока она переоденется и взяв на руки, вынес из больнички.

На улице нас дожидался старенький ЗИС-5 «трёхтонка», грузовичок, который я часто видел в фильмах о войне, небольшой, компактный и угловатый. Заводился он с передней части специальной рукоятью, а в управлении, на удивление оказался довольно приятным и удобным. Несмотря на то, что это была старенькая машинка, поскрипывающая на ходу, мне понравилось его высота и размеры. Ездить на такой можно, не опасаясь, что тебя столкнет в кювет какая-нибудь легковушка.

— Надо ли нам доложиться на прощание руководству города о проделанной работе? — спросил я почтительно свою госпожу, с удобством устроившуюся на сиденье рядом с шоферским креслом. Рана иногда причиняла ей боль и Сильвия недовольно морщилась. — Между прочим, тебе идет, когда ты улыбаешься. Попробуй поменьше думать о негативе и побольше о радостных мыслях и тебе сразу полегчает, вот увидишь.

— Заткнись, Бутов, — проворчала Сильвия, злобно поглядев на меня. — Один твой довольный вид и мерзкий голос стирает любые мысли о радости и счастье. А с чего это ты вдруг стал такой вежливый и задумался о том, как попрощаться с секретарем горкома? Думаешь, он доложит в Москву о твоих успехах и предложит представить тебя к награде? Героя Советского Союза решил получить и внеочередное звание за выдающиеся боевые заслуги?

Честно говоря, я больше думал о том, чтобы узнать, насколько большой был причинен ущерб атомному проекту и городу в результате действий диверсантов, но и от заслуженной награды не отказался. Но на риторические вопросы въедливой начальницы решил не отвечать.

— Да будет вам известно, товарищ будущий генерал и четырежды Герой Советского Союза, я уже встретилась с секретарем горкома и Стрельниковым, — сообщила мне Сильвия. Надо же, соизволила все-таки поделиться новостями. — Обо всех наших действиях уже известно и Зверю. Он одобрил их, кроме твоего непослушания. Предложил гнать тебя в шею, но только я, дура, уговорила дать тебе последний шанс. Но и мое терпение не безгранично, Бутов. Я тебе еще раз повторяю, запомни, твоя карьера в нашем отделе сейчас висит на волоске, а я держу в руках ножницы и испытываю дикое желание взять и перерезать этот спасительный канатик. Еще один такой финт, вроде того, который ты недавно выкинул и я тебя вышвырну из конторы, ты понял? Ты мне сейчас нужен в качестве шофера, так что давай, вези поскорее.

Ну что же, прикусив свой неразумный и острый язык, на кончике которого так и вертелись десятки остроумных ответов на ее тираду, я завел грузовик, сел за руль и покатил из города. Вот так и получилось, что мы утром этого дня заехали в Арзамас, а под вечер выехали из него, а я за это бешеное время даже ни разу не присел отдохнуть.

Грузовичок мерно покачивался на ходу и это уютное потряхивание клонило в сон. Я зевал и иногда поглядывал на Сильвию, которая уснула крепким сном, как только мы миновали многочисленные посты охраны и оцепления вокруг городка. Во сне девушка выглядела весьма привлекательно. Впрочем, когда она бодрствовала, она тоже была ничего, но сейчас, когда она не изрекала из своего пухлогубого ротика ядовитые сентенции, а просто лежала, закрыв глаза и приоткрыв его, она выглядела, как ангелочек.

Ей-богу, достаточно дать ей куклу и повязать бантики, тогда будет сущая милашка. Говорят, люди во сне часто выглядят теми, кем они являются на самом деле. Наверное, где-то в глубине души, под всей этой ядовитой броней и шипами Сильвия оставалась маленькой хрупкой девушкой, которая часто ощетинивается на окружающий мир, чтобы защититься от его непрерывных нападок.

Мы наехали на рытвину, грузовик сильно тряхнула и девушка чуть не упала вперед из сиденья. Она проснулась, скривилась от боли и посмотрела по сторонам.

— Чего это мы едем так медленно? — спросила она. — С такой черепашьей скоростью мы будем в Москве только через месяц. А у нас остался только один день, чтобы поймать Койота, ты не забыл?

К тому времени мы уже отъехали далеко от Арзамаса и вокруг дороги тянулись бесконечные леса. Лишь изредка мы проезжали через поселки. Уже достаточно стемнело и я включил фары.

— Ну как сказать? — ответил я обиженно. — Я гнал со всей возможной скоростью. Пока ты спала, мы проехали уже треть пути. Хоть эта машинка и не «Победа», но ездит довольно резво и если мы будем держать этот ход и не будем останавливаться, то утром будем обратно в столице. Надеюсь, нам теперь не будут мешать разные придурки на «Москвичах».

— Все равно, мы еле тащимся, — продолжала упорствовать Сильвия. Вот ведь неугомонная баба, лучше бы ты спала до самого конца нашего пути. Сдавить ей сонную артерию что ли и усыпить, так ведь это вовсе не обычная дамочка, такая ни за что не даст себя в обиду, а просто возьмет и сама застрелит, как и обещала. — Давай, быстрее, пошевеливайся.

Как раз в этот момент мы проезжали очередное село. Большая часть домов погружена в темноту, хотя кое-где горели огоньки. Я приметил бензоколонку и остановился возле нее, чтобы заправиться. Сильвия прикрыла глаза и расположилась поудобнее на сиденье. Интересно, что она скажет, когда я сделаю сейчас, то, что задумал?

Закончив заправку и испачкав многострадальные рукава моего совсем нового, но уже такого оборванного и грязного пиджака, я залез в кабину, отъехал чуть дальше от бензоколонки и остановился. Затем тоже устроился поудобнее на сиденье, укутавшись в одно из покрывал моей кураторши и даже закинул ноги в грязных ботинках чуть ли не перед Сильвией. Девушка к тому времени задремала и поэтому ничуть не возражала против остановки. Я, кстати, вытащил ее пистолет, осмотрел патроны, проделав над ними небольшую манипуляцию и сунул его обратно.

Затем я закрыл глаза и сладко заснул, дав себе мысленную команду проснуться через час. Я чувствовал, что если сейчас не посплю, то упаду в объятья Морфея прямо во время поездки, а мне не хотелось оказаться на обочине в перевернутой машине и собирать по округе свои переломанные и оторванные конечности. И еще конечности Сильвии. Поэтому лучше немного подремать и набраться сил.

Проснулся я оттого, что кто-то сильно толкал меня в плечо. Это была, конечно же, разъяренная Сильвия.

— Ты чего, вообще охренел, что ли? — кричала она. — Давай, вставай быстрее и поехали дальше. У нас нет времени стоять здесь и храпеть.

Я поглядел на часы и обнаружил, что я спал всего пятнадцать минут. В кабине было тепло, так как я не выключал двигателя, а вот окна запотели. Мы были огорожены от окружающего мира и могли общаться на самые разнообразные темы, в том числе и о законном отдыхе водителя грузовика.

— Мне надо выспаться, — заявил я и устроился еще удобнее. — Если я сейчас не посплю часик, то задремаю за рулем и мы окажемся на обочине.

Сильвия яростно скинула мои ноги, вытянутые перед ней через рычаги коробки передач. Затем придвинулась ближе ко мне и зашипела:

— Никаких остановок, я сказала. Или ты едешь сейчас же, или ты остаешься здесь.

— Интересно… — пробормотал я. — А как ты поведешь с больным боком? А если застрянешь где-нибудь на лесной дороге, как заведешь машину? Не советую тебе так рисковать.

Сильвия придвинулась ко мне еще ближе.

— Курсант Бутов, не смей ослушаться моих приказов. Немедленно заводи машину и поезжай дальше. Мы остановимся на отдых, только когда я это тебе разрешу.

Вот дьявольщина, вроде бы феминизм появился гораздо позже, но похоже, эта девушка понятия об этом не имеет и стремится насадить его как можно раньше. Придется показать ей, что она слишком торопит события и подчиняться ей полностью я пока что не намерен. Может, кому-то и могли показаться мои действия противоречивыми, но на самом деле я, признаюсь, намеренно провоцировал девушку на конфликт. Я специально выбрал это тихое и уединенное место, чтобы разобраться с нею без свидетелей.

Вот и теперь, продолжая лежать с закрытыми глазами и слушая ее яростное дыхание, я даже позволил себе немного улыбнуться. А затем я услышал щелчок взведенного курка и ее звенящий от злости голос сказал:

— Поехали немедленно или я выбью тебе мозги.

Глава 16. Семейные разборки

Не люблю, когда на меня наставили ствол, даже если это и хорошенькая девушка. В такую погоду и сейчас лучше все-таки заниматься любовью, а не войной. Поэтому я сказал:

— Не думаю, что это хорошая идея, товарищ старший лейтенант. Давайте я отдохну и…

Щелк, щелк. Она в ярости нажимала на спусковой крючок, действительно пытаясь выбить мне мозги. И если бы я заблаговременно не вытащил обойму из ее ТТ, все вокруг уже действительно было бы в крови. Ну что же, славная моя начальница, к сожалению, вы не прошли тест на дружелюбие и готовность к сотрудничеству. А с такими людьми у меня разговор совсем другой, короткий и жесткий.

— Что за херня… — ошеломленно спросила Сильвия, поднеся пистолет к лицу, потом догадалась и ее лицо исказилось от ярости. — Ах ты, сволочь.

Ну что же, вот так, добро пожаловать в мужской мир, детка. Она рванулась за другим пистолетом, но я уже не дремал и перехватил ее руку, а второй поднес свой ТТ, заряженный и готовый к стрельбе, как раз к ее лбу. Затем легонько ткнул ее в бок и девушка скривилась от боли.

— Сообщая на всякий случай, товарищ начальница, что ваш второй пистолет я тоже убрал подальше, — сказал я, силком усаживая ее обратно на сиденье, отчего девушка болезненно поморщилась. — Так что предлагаю вам подумать насчет того, чтобы дать мне все-таки возможность отдохнуть, а еще и позаботиться о собственном благополучии. Как известно, драгоценнее здоровья нет ничего на свете.

— Я тебе это припомню, сволочь, — пообещала девушка. Она поправила волосы, поглядела на свое отражение в стекле и вдруг сказала: — Ну ладно, отдохни, Миша, я разрешаю тебе поспать полчасика. Но не больше.

— Вот это другое дело, — удовлетворенно сказал я. — Пистолет будет у меня под боком, вряд ли ты сможешь тихо забрать его у меня. А если попытаешься, я высадку тебя на улицу и привяжу к колесу, чтобы я мог спокойно отдохнуть. Ты меня поняла?

Сильвия пригласила волосы и впервые за вечер улыбнулась.

— Конечно, Миша, я все отлично поняла.

Я тоже все отлично понял, но не подал виду. Затем улегся поудобнее на сиденье и закрыл глаза. Вернее, просто смежил ресницы, исподтишка наблюдая за девушкой. И правильно сделал, потому что не успел я даже заснуть как следует, как Сильвия вдруг подобралась ближе ко мне и выкинула вперед руку с маленьким и острым ножиком, удобно помещающимся в нежной женской ладошке.

Хорошо, что я следил за этой змеей сквозь полуприкрытые веки. Если бы не это, валяться бы мне сейчас на сиденье с располосованным лицом и горлом. Ну, а так я успел перехватить ее руку с ножом, завернул и выкрутил кисть до упора. Сильвия застонала от боли и выронила нож на пол.

— Кажется, мне придется обыскать тебя с ног до головы, чтобы проверить, нет ли у тебя еще оружия, — сказал я, глядя ей в лицо, внезапно оказавшееся очень близко к моему.

Я крепко держал руки девушки обездвиженными и прижимал к ее спине. В итоге ее синие глаза вдруг посмотрели прямо на меня и внезапно взгляд Сильвии перестал полыхать огнем, а в глубине его появился странный блеск.

— Ну, так проверь, если боишься, — с вызовом сказала она, глядя мне в глаза. — С ног до головы.

— И что будет, если я найду? — спросил я. — Ты исполнишь любое мое желание, договорились?

Сильвия покачала головой. Синие глаза гипнотизировали меня, старались лишить силы и сделать мягким и податливым.

— Ни за что, — ответила она. — Я просто тогда убью тебя.

И мы вдруг страстно поцеловались. Если учитывать то, что она только недавно хотела убить меня и при этом люто ненавидела всей душой, то становится ясно, что в пословице «от любви до ненависти один шаг» есть определенный смысл. Потому что мы сделали шаги наоборот, то есть о ненависти от любви. И на некоторое время грузовичок ЗИС вдруг стал свидетелем настолько необузданной страсти, что осуждающе закачался на рессорах.

Когда спустя некоторое время я наконец получил способность соображать, то оглянувшись, увидел, что поселок уже почти погрузился во тьму, а мотор грузовика работает тихо и с придыханием. Я так и не успел выспаться, между прочим, эта настойчивая девушка добилась все-таки своего. Сейчас она, впрочем, утомившись после любовных утех, лежала на сиденье и крепко спала.

Я проверил состояние мотора, затем сел обратно в кабину и поехал наконец дальше. Вокруг окончательно стемнело и непонятно было, что творится вокруг дороги, то ли там еще продолжается лес, то ли уже началась равнина. Изредка навстречу нам проезжали автомобили и грузовики.

Глянув еще раз на милую во сне Сильвию, я задумался насчет того, как нам теперь быть дальше. Интересно, случившееся повлияет на наши отношения или нет? Иногда так бывает, что любовные романы на службе вредят твоему положению, а иногда, в редких случаях, бывают на пользу, а то и способствуют созданию семьи. Но в большинстве случаев они приносят только дополнительные проблемы. С Сильвией и до этого было непросто, а вот как теперь она поведет себя, когда проснется, было трудно спрогнозировать.

По большому счету, у нее теперь будут два варианта действий. То, что между нами произошло, смягчит ее ожесточившуюся душу и она станет со мной ласковым ручным котенком. Впрочем, глянув еще раз на спящую девушку, я с сомнением покачал головой.

Кто угодно, но только не Сильвия. С таким же успехом можно приручить кобру или гадюку. Хотя я и видел укротителей змей, но никогда не относил себя к этой категории, так что, скорее всего, у нас с девушкой будет второй вариант. То есть, надо постараться свести все к тому, что это было просто случайное стечение обстоятельств, о котором надо поскорее забыть. Ну, с кем не бывает, просто-напросто банальная интрижка в командировке. Если только Сильвия не потеряла голову от любви и не будет теперь бросаться мне на шею при первой возможности.

Так я размышлял всю ночь, а под утро остановился на небольшой отдых, на этот раз уже без каких-либо возражений со стороны девушки. Наоборот, она теперь походила на ручного олененка.

— Долго нам еще ехать? — спросила она лениво и поглядела в окно грузовика, где уже начало светлеть. — Моя задница скоро станет квадратной на этом жестком сиденье.

— Я отдохну еще минут пятнадцать, — сказал я и откинулся рядом с ней на сиденье. — Потом мигом домчу тебя до Москвы.

— Поспи, милый, — промурлыкала она и я некоторое время снова наблюдал за ней сквозь сомкнутые веки.

Сильвия лежала спокойно, а по дороге мимо нас несколько раз проехали автомобили. Здесь они ездили гораздо чаще, чувствовалось, что мы находимся рядом со столицей СССР. В кабине было жарко, я расстегнул пиджак и вскоре действительно уснул.

Проснулся я оттого, что в дверь кабины кто-то сильно стучал.

— Эй, по лбу себе постучи, — ответил я и огляделся.

Сильвия блистательно отсутствовала. Успела собрать все свои вещи, даже разряженный ТТ забрала, чего пропадать добру. Я заглянул в мешок, куда спрятал ППШ, слава богу, автомат остался на месте. Хотя, может быть, она вовсе и не ушла, а просто вышла, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом? Впрочем, кого я пытаюсь обмануть, куда она пойдет гулять с недолеченной раной в боку?

— Ты не охерел ли? — закричал снаружи смутно знакомый бас. — Открывай быстрее, пока я не выломал дверцу.

Я узнал этот голос и чуть не подавился собственным языком. Я ведь собирался обматерить непрошенного гостя и отправить его в неблизкое пешее путешествие. Но нет, разве можно ругать начальника собственной конторы, в которой трудишься на благо Родины.

Открыв дверь, я увидел сердитого Зверя, собственной персоной. Вылез из кабины, вытянулся перед ним по стойке смирно. Как он здесь очутился? Как узнал, о том, что я еду в это время? Хотя, если немного раскинуть мозгами, то понятно, что о моем маршруте он узнал от Сильвии и руководства силовых структур Арзамаса, также, как и том, на какой машине я передвигаюсь. Ну, а затем можно провести несложные подсчеты и легко прикинуть, в какое время примерно я появлюсь на дороге. Осталось только дождаться меня и затем вот так вот ошарашить своим внезапным появлением.

Однако что у них там стряслось, что Зверь вдруг сам вышел встречать такого почетного гостя, как я? Это должно быть что-то совсем уж невероятное, небывалое.

Сердито поглядев на меня, Зверь заглянул в кабину. Он был, между прочим, не один. Оказывается, наш грузовичок держали под прицелом четверо других сотрудников отдела возмездия.

— Где твоя… командирша? — спросил Зверь, убедившись, что больше никого в кабине нет. — Куда подевалась?

Я покачал головой, преданно поедая начальство глазами.

— Не могу знать, товарищ полковник. Скрылась в неизвестном направлении, пока я спал. Ничего не сказала, не прощалась толком. Вертихвостка, одним словом.

— Ты все продолжаешь свои дурацкие шутки, лейтенант? — спросил Зверь разъяренно, хотя я тут же отметил, что он обращается ко мне по званию, а не как к курсанту. — Ты знаешь, что я когда-нибудь подвешу тебя под твой длинный язык? Дождешься у меня, Бутов, ох дождешься. Короче, ты точно не знаешь, где она находится, твоя ненаглядная? Говори правду, не то душу выну.

Он пронзительно посмотрел на меня, пытаясь проникнуть в самую душу, но я выдержал этот взгляд. Чего это получается, он явился не просто так, а чтобы поговорить с Сильвией, да еще и привел своих волкодавов, чтобы заломать ее, если вздумает сопротивляться?

— Не знаю, товарищ полковник, но очень желал бы знать, — ответил я и это было совершенно искренне. Я уже примерно знал, о чем сейчас скажет Зверь, ужасался тому, что услышу и понимал, что это неизбежно. А поэтому решил опередить его и выдать свою догадку в лоб. — Уж не хотите ли вы сказать, что она пособница Койота?

Зверь был так поражен, что на мгновение замер с открытым ртом, а потом уставился на меня и с подозрением спросил:

— А ты откуда знаешь? Как догадался?

Я расслабился, ввиду того, что начальство потеряло выдержку, пожал плечами и беззаботно ответил:

— Так ведь понятно же. Она с самого начала вела себя странно. Все время старалась помешать поимке помощников Койота, убивала их, когда они могли попасть к нам в руки, ограничила мое общение с вами, да и меня несколько раз пыталась прикончить.

— А почему ты с нами сразу не связался, когда понял это?

— А я только сейчас догадался, — ответил я. — Когда вас увидел с встревоженной физиономией. Все кубики у меня в голове сложились в четкую картинку.

— Ишь ты, кубики у него, — пробормотал Зверь. — Ну молодец, в общем все правильно догадался. Мы только недавно получили информацию по ней, о том, что она давно уже завербована Койотом, скорее всего, потеряла голову от страсти. Ладно, давай, заводи свою шарманку, поехали в город. Хотя, подожди, давай проверим, не оставила ли она тебе сюрприз.

Он приказал одному из помощников осмотреть машину и тот, нырнув под кузов, вскоре вылез оттуда с парой гранат.

— Привязаны к колесам были, товарищ полковник, — доложил он. — И под капотом подарок имеется. Надо только вскрыть аккуратно.

Мы отошли подальше на всякий случай, а тем временем двое помощников извлекли из-под капота еще две гранаты.

— Ну как тебе, подарок от ненаглядной? — усмехнулся Зверь. — Она прямо как самка богомола, готова откусить голову после соития. Если бы не я, твои части тела уже разбросало бы по окрестностям.

Я забрал гранаты себе, чтобы грели душу и напоминали о проведенных часах блаженства. Если получится, возвращу при первой возможности. Затем я завел грузовик и помчался вслед за своим боссом в Москву.

В самом городе мы отправились вовсе не в контору, а в район Щукино, на улицу Бодрая, где находилась Лаборатория измерительных приборов академии наук СССР, будущий институт Курчатова. Я и думать не мог, что встречусь с легендарным ученым, отцом советской атомной бомбы. Но да, именно это и произошло.

Чтобы войти внутрь здания, нам пришлось пройти несколько проверок, причем мои документы подверглись тщательному осмотру. Скорее всего, если бы рядом со мной не было Зверя, меня бы так и не пустили внутрь.

Мы прошли длинными коридорами через лаборатории, навстречу нам только пару раз встретились сотрудники в белых халатах. Поднялись на третий этаж и остановились перед неприметной комнатой без таблички.

Мы вошли и встретили там старика среднего роста, начавшего лысеть, с густой бородкой. Это и был Курчатов. Он поднялся нам навстречу и пожал руки.

— Ну что господа, все в порядке? Теперь я могу приступить к дальнейшей работе?

Зверь кивнул.

— Теперь вы можете без препятствий работать до самого вечера. Мы сейчас изготовим вашу копию и отправимся в Академию наук на встречу с учеными. А там посмотрим, клюнет ли рыбка. Времени у них мало, все должно случиться в ближайшие часы.

Академик встал и прошелся по комнате.

— Там сегодня будет проходить важнейшее заседание по нашему атомному проекту. Ох, как не вовремя объявился этот ваш террорист! Неужели нельзя отправить меня в бронированном автомобиле, без этих ужимок и пантомим с копиями?

— Мы не можем рисковать вашей жизнью, Игорь Васильевич. Строжайшее указание самого вождя. Если мы потеряем вашу голову, то и нам свои не сносить. Вы уж потерпите, завтра все должно закончиться. А может быть, мы и раньше успеем с ним разделаться.

— Ладно, идите уже, готовьте эту вашу копию, — махнул светило мировой науки и мы вышли.

Пройдя дальше по коридору, мы вошли в комнату еще меньше, превращенную из подсобки в гримерную. В центре стоял столик с зеркалом и множеством разных тюбиков, баночек и париков. Перед столиком стоял стул, а на нем сидела толстая женщина. При виде нас она встала.

— Вот, Тамара, — Зверь усадил меня на стул перед столиком и хлопнул по плечу. — Привел я копию. Делай давай, скорее, нам ехать надо. Причем не куда-то а в Академию наук!

Я от удивления потерял дар речи, а Тамара уже сноровисто взлохматила мои волосы и быстро набрызгала на них какую-то пахучую жидкость.

— А это чего это? — спросил я, видя, как она достает парик с залысиной и сравнивает его с моей головой. — Это что же получается, я буду копией Курчатова?

— Ну конечно, — сказал Зверь. — Это тебе новое задание, персональное. Быть копией такого умного человека почетная миссия для любого советского гражданина. Ловил когда-нибудь рыбу на живца? Вот, тогда тебе все понятно будет. Ты у нас приманка, чтобы Койота поймать. Будешь сегодня ездить по городу, всячески привлекать к себе внимание, служить мишенью. Ну, а мы будем следить за тобой, чтобы его схватить. Уж на такую наживку эта щука обязательно должна клюнуть. Кстати, операция так и называется: «Щука на крючке».

Весело, однако. Я глядел, как меня быстро превращают в старика, поразительно похожего на Курчатова. На зеркале рядом со столиком висела его фотография и Тамара то и дело поглядывала на нее. Вскоре я так преобразился, что тоже вряд ли смог бы отличить себя от настоящего академика Курчатова, руководителя атомного проекта.

— Ну и отлично, — сказал Зверь и передал мне темный костюм, точь-в-точь как и тот, что я видел только что на настоящем Курчатове. — Давай, переодевайся и на выход. Нам нужно срочно в Академию наук.

Я переоделся и направился к двери, подталкиваемый полковником. На перед выходом остановился и протянул руку.

— Где мой пистолет? Я без него не поеду.

— Так ведь тебя со всех сторон прикрывать будут, — сказал Зверь. — Зачем тебе оружие? Как-нибудь обойдешься, зачем рисковать, что враги заметят подмену?

— Не поеду, — уперся я. — Это я головой рискую, так что предпочитаю сам обеспечить свою безопасность. Давайте пушку, я ее спрячу. И патронов побольше.

Зверь посмотрел на меня, потом на часы, вздохнул и вынул мой ТТ. Затем вручил и сказал:

— Достань мне Койота, Миша. Достань этого ублюдка.

Глава 17. Каково быть приманкой

Выйдя из здания института согбенной походкой пожилого человека, я направился к ЗИС-110, шикарному черному автомобилю, элите автопрома тех лет. На нем мне и предстояло совершить памятную поездку по Москве для привлечения внимания террористов к персоне академика.

Усевшись на заднее сиденье, я посмотрел на шофера. Он, в свою очередь, поглядел на меня и кивнул в знак приветствия. Я кивнул в ответ и машина тронулась с места. Как и полагалось роскошному автомобилю, перевозящему небожителей, двигался он мягко и плавно, никаких рывков и трясок.

Впрочем, долго наслаждаться поездкой я не мог. Слишком уж нервный был и напряженный. Машина медленно ехала по улицам Москвы, мимо меня в окне проплывали здания и прохожие на тротуарах. На дорогу ложились лучи весеннего солнца.

Какое-то время еще я думал о том, что корпус моего автомобиля вряд ли выдержит прямое попадание пуль из пистолета, но затем успокоился. Ладно, никто не собирается нападать на меня прямо сейчас, когда мы находимся в движении. Снайпер наверняка будет поджидать меня где-нибудь у входа в правительственное здание, хоть в ту же академию наук. Вот когда приедем туда, тогда и следует побеспокоиться.

Оглянувшись назад, я посмотрел на неотступно следующую за нами машину сопровождения. Там сидели пятеро сотрудников МГБ, вооруженных автоматами, включая водителя. Где-то впереди должна ехать еще одна такая же машина. Приглядевшись, я заметил перед нами серую «Победу» и нескольких человек внутри. Обзор немного заслонял водитель и я спросил у него:

— Как тебя зовут, дружище? Ты тоже из госбезопасности?

Шофер был лысый, в кепке и кожаной куртке, несмотря на холод. Впрочем, в машине было тепло и сухо, несмотря на холодный день вокруг нас, когда из ртов проходящих мимо людей клубился пар. Впрочем, солнце тоже грело прилично, предвещая о скором наступлении теплых денечков.

— Я Витя, — откликнулся шофер, глянув на меня в зеркало заднего вида. Его толстая шея морщилась сзади складками кожи. — И нет, я вовсе не из госбезопасности. Я личный водитель Игоря Васильевича. Вы знаете, я даже думал…

Лобовое стекло машины покрылось трещинами, а потом лопнуло у меня на глазах. Осколки впились в лицо Вити, и в ту же секунду его голова и вовсе превратилась арбуз, который со всей силы ударили битой. Во все стороны брызнула кровь. Пули визжали рядом со мной, а Витя рванул руль в сторону и машина слетела с дороги, выскочила на тротуар, чуть не сбив парочку пешеходов, стоявших в недоумении. Затем завизжала днищем по асфальту и продолжая нестись на бешеной скорости, врезалась в стену дома.

Я свалился со своего сиденья вперед, ударился о спинку впереди стоящего кресла и сразу почувствовал боль в раненой руке. Но плакать было некогда, я достал ТТ, так предусмотрительно выпрошенный у Зверя и торопливо проверил обойму. Все отлично, готов к стрельбе.

Между тем на улице развернулось целое сражение. Стреляли отовсюду, из подъездов домов, из окон, стоящих около тротуара грузовиков и даже из канав вдоль улицы. Навскидку я определил, что нападающих было не меньше десяти человек, большинство вооружены автоматами.

— Да, дядя Миша, опять ты вляпался по самое не хочу и не могу, — пробормотал я, осторожно оглядываясь.

По корпусу машины снова застучали пули, вспарывая обшивку сидений. Я бросился на пол автомобиля и услышал, как лопнуло еще одно стекло, боковое и на меня снова посыпались осколки. Теперь звуки выстрелов слышались со всех сторон.

— Бери их слева! — кричал кто-то на улице и я не мог понять, то ли это мои телохранители, то ли нападающие. — Не видишь что ли, грободятел?

Пожалуй, это все-таки нападающие, мои охранники люди культурные и интеллигентные, все-таки работают в государственном учреждении и охраняют копию знаменитого ученого.

— Леха, твою мать, ты что, совсем сдурел что ли? — заорал знакомым голосом начальник моей охраны, некто капитан Шмелев. Я, повторяю, не поднимал головы с пола автомобиля и догадывался о происходящем только по звукам. — Ну давай, не тяни, работай им навстречу! Серега, вызывай подмогу, не видишь, что творится!

Нет, пожалуй я поторопился, когда решил, что рядом с таким светилом науки, как я, мои охранники тоже должны стать духовно выше и светлее. Ничего подобного, они предпочитали переговариваться между собой простым и могучим русским языком, понятным для каждого подчиненного.

Выстрелы продолжали грохотать по всей улице, и только иногда они умолкали, пока противоборствующие стороны перезаряжали автоматы. Я решил, что мне пожалуй, уже хватит слушать весь этот концерт и следует принять в нем самое непосредственное участие. Все-таки это все затевалось для того, чтобы убить меня, то есть Курчатова, роль которого я так хорошо сыграл.

Интересно, среди нападающих есть Койот? И что еще интересно, оказывается, план Зверя сработал самым блестящим образом. Диверсанты все-таки рискнули всем и вышли из подполья, чтобы напасть на Курчатова, значит им действительно нужно остановить создание советской ядерной бомбы.

Приподняв на мгновение голову, я быстро огляделся. Так, понятно. Улица превратилась в арену настоящего ожесточенного сражения. Парни Койота напали на нас сразу с нескольких сторон. Они расположились на удобных огневых позициях, чтобы огонь автоматов пересекал нас с разных направлений и не давал поднять голову. Мои охранники, будучи отрезанными от укрытий, вынуждены были прикрываться за своими машинами, двери которых были ненадежной защитой. А поскольку по ним стреляли со всех сторон, то почти каждую минуту кто-нибудь из них падал на дорогу, захлебываясь собственной кровью.

Да, дело плохо. Добрая половина моих телохранителей уже лежали неподвижно на дороге, а другая того и гляди, тоже падет. Тогда нападающие, которых, кстати, тоже уже осталось не так уж и много,просто подойдут и расстреляют меня в упор. Я пожалел, что не выпросил у Зверя автомат, а еще лучше пушку.

Кстати, в это время уже производили АК-47 или нет, я что-то не могу припомнить? Надо будет навести справки, если только я выберусь живым из этой скотобойни.

Неподалеку от меня опять загрохотал автомат и пули ударили в стекло, железо и обшивку сидений в моей машине. Да что же это такое, даже голову не дадут поднять. Я закричал во весь голос:

— Ах, меня ранили, помогите пожалуйста! Меня ранили! — и скорбно скрылся на полу машины, а сам посмотрел на окружающее пространство через пулевые отверстия в дверце машины, благо их уже было много и через них можно было хорошо увидеть, что творится вокруг. — Как много крови, что делать!

— Эй, слышите? — закричал давешний грубый голос. — Старика зацепили, надо пойти доделать работу. Ну-ка, быстро, вы, сучата, идите и прикончите его. Здесь уже скоро полгорода соберется.

Чтобы мои охранники не помешали предстоящей экзекуции, остальные бандиты открыли по ним ураганный огонь, не давая поднять головы. Тем временем трое из них выскочили из грузовика напротив через улицу и пригибаясь, побежали к моей машине.

— Ой, спасите, помогите! — жалобно кричал я, а сам глядел через дверцу, как они приближаются. У меня в руках пистолет, это оружие ближнего боя, а значит, надо подождать, когда гости приблизятся совсем близко.

— Ну сделайте же что-нибудь! — закричал Шмелев. — Они сейчас прикончат Курчатова!

А сам, зараза, так и остался со своими подчиненными на месте, не поднимаясь из укрытий. Интересно, если бы на моем месте был бы настоящий ученый, они смогли бы рискнуть своими жизнями и спасти его?

Тем временем мои любезные диверсанты уже подбежали к машине почти вплотную, горя желанием убить мнимого ученого и не их вина, что на месте беспомощного раненого старика оказался я, молодой, относительно здоровый да еще и вооруженный. Я высунулся навстречу самую малость и встретил их гостеприимным огнем. Двоих врагов я убил почти сразу наповал, а третий начал стрелять в меня на бегу, но я тут же попал и в него.

Возле машины тут же возникла небольшая горка трупов. Я хотел поживиться появившейся добычей и забрать автоматы, но на меня тут же обрушился непрерывный огонь их коллег и я едва успел выскочить из машины и укрыться у стены здания, в которое мы врезались. Признаться, только чудом я уцелел после этой акции.

— Убейте этого старика! — снова закричал предводитель нападающих. — Давайте, навалимся на него все разом!

Неужели это Койот, такой нетерпеливый? Или, скорее всего, это его помощник. Да, ему наверняка не хочется провалить эту акцию, когда на глазах у всего народа, среди белого дня в Москве устроили перестрелку, будто бы на войне.

Однако совершить коллективное нападение моим противникам не дали мои телохранители. Молодцы, парни, доказали, что не зря едят свой хлеб. Как только противники бросились к машине со всех сторон, они высунулись из-за своих обстрелянных машин, похожих на дырявое сито и принялись поливать пулями нападающих. Я все это видел, улегшись на грязный, покрытый лежалым снегом тротуар и смотрел за происходящим внизу, из-под кузова своей машины, вернее роскошного лимузина Курчатова.

Двое противников все-таки успели добежать до моего укрытия и тут же сунулись в салон через разбитое стекло, выискивая меня, чтобы прикончить. Я тут же начал стрелять по ним из-за приоткрытой дверцы, выставив руку и сразу попал в одного. В груди у него появились раны, он повалился рядом с машиной, зато второй оказался очень проворным и везучим.

Он успел отпрыгнуть и спрятался за корпусом моей машины. Затем принялся стрелять через нее, пытаясь задеть меня. Я к этому был готов и мгновенно поменял позицию, быстро перекувыркнувшись к передним колесам, поскольку до этого находился возле задних. Затем я открыл дверцу, забрался на переднее сиденье рядом с погибшим шофером, лицо которого превратилось в окровавленную маску и высунулся в переднее окно рядом с местом водителя.

Мой шустрый противник, приподняв автомат, выискивал меня там, под машиной.

— Ку-ку, мой птенчик! — позвал его я и прикончил двумя выстрелами.

Он повалился возле задних колес автомобиля и задергался в предсмертных конвульсиях. Гора трупов перед машиной стала уже довольно внушительной. Я, однако, больше беспокоился о том, как бы забрать себе автоматы.

Огонь противника, между тем, стал гораздо менее интенсивным, поскольку их осталось совсем мало, Только трое человек, двое возле грузовика через улицу, а еще один в подъезде, тоже через дорогу. Из моих охранников тоже уцелел только один. Командиры с обеих сторон, в том числе и мой отважный Шмелев, уже тоже лежали возле своих машин рядом со своими ранеными и убитыми подчиненными.

Я перелез через сиденья назад и очутился сзади, где и сидел до того, как началась вся эта заварушка. Затем приоткрыл осторожно дверцу и схватил ближайший автомат, выхватив его из рук убитого мной парня. Быстро нырнул обратно в машину и едва успел выскочить из нее, как по корпусу снова застучали пули. Некоторые прошивали машину насквозь и со стуком били по стене здания, рядом с которым мы так и остались.

Я проверил боезапас автомата. Им оказался уже знакомый мне «шмайсер», оставшийся в качестве послевоенного трофея. Теперь он стал уже моим трофеем. Ну ничего, для того, чтобы отбиться от троих противников, патронов хватит.

— Ну давайте, идите к папочке, — пробормотал я и на мгновение прислушался, потому что впервые за последние несколько минут, пока шел бой, теперь наступила мертвая тишина. — Это чего же, все закончилось?

Да, действительно, выстрелы прекратились. Ничто не нарушало мрачного спокойствия улицы, разве что где-то дальше кричали прохожие, спасаясь бегством, а вдалеке звучали сирены. Я поднялся и осторожно выглянул из укрытия. Оказывается, из тех троих противников, что остались воевать, один лежал с простреленным боком, а двое уже мчались вдоль по улице.

Из искореженной выстрелами «Победы» высунулся уцелевший охранник и радостно помахал мне. Да, парень, тебе есть чему радоваться. Также, как и мне. Сегодня наши задницы побывали в самом настоящем аду и нам удалось благополучно вытащить их обратно.

Я тоже вышел из-за автомобиля и пошел к нему навстречу на негнущихся ногах. Затем передумал и вернулся обратно. Лучше оставить автомат на земле. Сейчас сюда явится очень нервная кавалерия и будет расстреливать всех, кто появится с оружием в руках. Едва я наклонился, довольно резко и неожиданно, чтобы положить автомат на землю, как откуда-то сверху, с небес, сухо прогремел выстрел и рядом со мной, обжегши руку, в тротуар впилась пуля. Во все стороны полетели осколки щебенки и камней мостовой.

Еще не осознав, что я делаю, я мгновенно нырнул за свою спасительную машину и тут же рядом со мной по тротуару ударила новая пуля. Что это такое творится? Кто это стреляет в меня с небес? Чем это я так разгневал их?

— Там снайпер! — закричал уцелевший охранник. — Не высовывайся! По тебе лупит.

Ага, значит наш милейший Койот решил подстраховаться. А я уж считал его не таким уж и опасным. Но нет, конечно же он не мог обойтись без сюрпризов. Ка мне теперь быть? Остается только оставаться на своем месте и последовать совету телохранителя, не высовываясь из-под машины. Скоро придет подмога, они уже подъезжают, а значит, тогда стрелку придется скрыться.

Хорошо, что я не выпустил автомат без рук и не остался совсем безоружным перед лицом дальнобойного стрелка. Хотя как, интересно, автомат может помочь против винтовки со снайперским прицелом, я так и не мог придумать. Что еще оставалось делать?

Я так и лежал за машиной, распластавшись на холодной земле, а пули пару раз стукнули по крыше автомобиля и впились в сиденья. Затем прикатили машины подмоги, очень много, но я все равно продолжал лежать в позе морской звезды, хотя и порядком замерз. На улице снова стало многолюдно и шумно, а я не смел пошевелиться. Что, если снайпер до сих пор поджидает меня с винтовкой в руках.

— Эй, вы как там? — спросил голос сзади. — Вставайте, все в порядке. Все враги ушли.

— А снайпер? — просипел я, не оборачиваясь. — Тоже все?

— Какой снайпер? — насторожился благожелательны голос. — По вам кто-то стрелял с крыши?

— Спросите у оставшегося охранника, он видел, — посоветовал я, так и не поднимаясь с тротуара.

Голос утих вдали, а затем явился снова.

— Да, снайпер уже ушел, — сказал он. — Можете встать, вам ничего не угрожает.

Вот теперь я мог подняться. Я встал со снега, отряхнулся и огляделся. Батюшки, сколько же народу понаехало. Шутка ли, такое нападение произошло! Я вышел из-за ЗИС-110, оглядел ее, всю покрытую пулевыми отверстиями, даже на крыше и днище и посмотрел наверх.

Вон та крыша, здание напротив через дорогу, там и сидел снайпер. Однако же, он вполне мог подцепить меня. А что это там, на соседней крыше? Неужели это тоже силуэт человека?

Я успел повалиться на землю в последний миг. С крыши снова прозвучал выстрел и человек рядом со мной, помогавший мне подняться с земли и выйти из-за машины, упал на тротуар с простреленной грудью. Да, сегодня находиться подле меня не очень полезно для жизни и здоровья, решил я, опять бросаясь в укрытие, только на этот раз уже не за машину, а наоборот, к дому напротив, через всю улицу.

Она сейчас была вся заставлена автомобилями и грузовиками, а также заполнена народом, так что у меня было много укрытия. По ходу дела я старался лавировать, несясь через толпу зигзагами, чтобы по мне было труднее попасть. Меня пытались остановить, но я вырвался из настойчивых рук милиционеров и военных, запрудивших улицу. Затем я подбежал к подъезду дома напротив, на крыше которого и сидел снайпер и нырнул за дверь.

Хватит изображать из себя жертву, пора прикончить этого неведомого стрелка.

Глава 18. Охота на Койота

Здание было немаленьким, но и не таким уж высоким, все пять этажей, как и полагается. Крыша плоская, видны чердачные проемы. Из окон высовывались ошеломленные жильцы, переговаривались между собой, обменивались впечатлениями по поводу произошедшего.

В доме имелось три подъезда, через какой из них соизволит уходить мой стрелок, неизвестно. Поэтому следовало поторопиться, если я хочу нанести ему официальный визит и застать на рабочем месте, то есть с винтовкой в обнимку. Впрочем, ни за что не поверю, что он оказался такой несмышленый и до сих пор остался на крыше, выискивая меня.

Перепрыгивая через три ступеньки, я мигом поднялся на самый верх, соблюдая, однако, необходимые меры предосторожности, то есть аккуратно осматривая площадку каждого этажа, перед тем, как появиться на ней. Затем полез по лестнице на чердак, держа автомат наготове.

Когда я вылез на крышу, то тоже сначала осмотрелся, а потом уже вышел сам. Пусто, голо, мокро. Никаких тебе антенн, проводов, кабелей. Только жестяные листы, по которым я и загрохотал, демаскируя себя со всей возможной силой.

Кажется, зря я торопился и сбивал себе ноги. Снайпер не дождался меня и ушел по-английски. В то же мгновение из-за коробки чердачного проема высунулся человек в военной форме, которого я и видел до этого, только снизу, и выстрелил в меня из винтовки.

Хорошо, что я в это время находился рядом с трубой вентиляции, успел нырнуть за нее, одновременно огрызаясь автоматной очередью. Затем улегся поудобнее на крыше, прицелился и подождал, пока он не высунется.

Но нет, он был тертый парень и знал, что может напороться на пулю. Сидел, затаившись и тоже ждал меня. Я забеспокоился, как бы он не убежал к другому чердачному проему, но он как раз за ним и укрылся, а выход в подъезд теперь находился под моим прицелом.

— Ну что, дружище? — спросил я. — Как дела? Как самочувствие? Тебя не продуло здесь, на крыше? Тут такой пронизывающий ветер, надеюсь, ты захватил с собой шарф.

Стрелок молчал. Видимо, шарф взять он не удосужился. Я прикинул расстояние до чердачной коробки, за которой он прятался. Успею добежать или нет?

С другой стороны, у меня автомат, если я буду стрелять короткими очередями, надвигаясь на него, то он даже голову поднять не посмеет, не то что прицелиться и выстрелить в меня. Поэтому, можно не беспокоиться о том, что он зацепит меня.

Или воспользоваться преимуществами моей позиции и тем, что время работает на меня и просто дождаться подмоги? Зачем зря рисковать шкурой, когда хищник уже попался в волчью яму и сидит там, бессильно щелкая клыками? Не лучше ли подождать, когда придут другие охотники. Пусть забирают славу поимки себе, мне на сегодня уже хватает приключений.

— Ты чего молчишь? — спросил я, вынул обойму и посмотрел, сколько у меня осталось патронов. Мда, не густо. — Поговори со мной, голуба. Здесь холодно и одиноко, а мы существа социальные. У тебя есть хобби? Ты состоишь в ВЛКСМ? Собираешь макулатуру по вечерам?

Я говорил, завлекая болтовней противника в ловушку, а сам потихоньку начал перемещаться в сторону, стараясь создать впечатление, что так и остался лежать за укрытием. Ладно, чего уж там.

Я решил все-таки попробовать сам его обезвредить. Когда еще придет подмога, может, он к тому времени успеет убежать или пристрелить меня. Выйдя из-за укрытия и держа автомат наготове, я отправился к чердачному проему и в это время загрохотали проклятые жестяные листы под ногами.

Вот дьявольщина, вот тебе и отвлек внимание. Я в отчаянии залег на покрытии, ожидая в любую секунду, что сейчас он высунется и залепит мне пулю между глаз, но ничего не происходило.

Что такое, сидит он там вообще или нет? Как он мог испариться с крыши, когда все выходы у меня под контролем?

— Ты там, мой хороший? — спросил я. — Я иду к тебе, жди.

И заворочался по крыше, делая вид, что бегу к нему навстречу. Затем замер на месте, ожидая, пока враг наконец выдаст себя. Но нет, он обладал фантастической выдержкой и не высовывался. Да что же это такое, дьявол его раздери!

Я осторожно поднялся и направился к чердачной коробке, то и дело ожидая, что он сейчас начнет стрелять. Ничего не произошло.

Конечно же, когда я завернул за угол, за чердаком никого не оказалось? Куда он подевался? Отрастил крылья и улетел, как вольная птица? Я огляделся и вдохнул холодный воздух.

Затем подошел к краю крыши с торца здания. Это был единственный свободный участок, что остался вне поле моего зрения, пока я сидел в укрытии. Если он и свалил с крыши, то только отсюда.

Совершенно верно. Я тут же заметил веревку, протянутую к соседнему дому. Нет, только не это. Я чуть не застонал от досады. Мне что, опять придется лезть по канату? Насколько я помню свой вчерашний спуск в Арзамасе, это не очень удачная затея.

Как он только успел так быстро пролезть по веревке? Неужели уже убежал?

В это самое мгновение около чердачного проема на крыше соседнего дома появился мой искомый стрелок и выстрелил в меня из винтовки. Я успел пригнуться за парапет и отползти в сторону, чтобы сменить позицию.

Затем подождал немного, выглянул и увидел, как противник нырнул в чердачные проем. Сейчас он вылезет в подъезд, спустится по лестнице и выбежит на улицу. А там поминай, как звали. И ниточка к Койоту останется оборванной.

Замычав от неудовольствия, я закинул автомат за спину и подошел к краю крыши, где была прицеплена веревка. Глянул на ладони, где еще остались волдыри от вчерашнего путешествия. Потом поплевал на них и залез на веревку.

Веревка сильно прогнулась под моим весом, я даже испугался, что она сейчас оборвется. Внизу темнела узкая улочка, покрытая тающим снегом и слякотью. На обочине припаркованы автомобили, неторопливо прошествовали несколько прохожих.

Никто меня не видел, только там, вдали, на соседней широкой улице, толпились люди и свистели постовые. Там до сих пор еще разбирались с произошедшей перестрелкой. Кажется, никто и не слышал, что мы здесь на крыше обменялись выстрелами.

Ну да ладно, хватит глазеть. Поначалу ноги свесились с веревки вниз, отяжелели от неожиданной потери устойчивости и мне пришлось напрячься, чтобы закинуть их на веревку и обхватить ее. Наконец, мне удалось сделать это и я, не теряя времени, пополз по веревке к соседнему дому, напоминая со стороны бойца, переправляющегося по канату через бурную горную реку.

Ползти было недалеко, метров двадцать, но к середине пути я вдруг почувствовал, как у меня ослабели руки. Сказывалась беспрерывная двухдневная погоня за объектом. Я остановился, чувствуя, как кружится голова.

С головы слетел парик с лысиной и упал вниз, на тротуар. Эх, теперь я перестал быть знаменитым ученым Курчатовым.

Я глядел снизу вверх на дом, куда полз, и он завертелся у меня перед глазами, уходя куда-то в сторону. Я затряс головой, стараясь привести себя в чувство и ноги опять сползли с веревки. Я почувствовал, что у меня разжимаются пальцы руки.

Это плохо, так и соскользнуть недолго. Я висел на веревке на самой середине между домами и мог полететь вниз в любое мгновение. Пальца стали вдруг как ватные, я едва мог их согнуть.

— Давай, напрягись, — приказал я себе, со свистом выдыхая воздух. — Ты не должен сдохнуть так нелепо, свалившись мешком на улицу.

Не знаю как, но мне удалось успокоиться и унять дрожащие руки. Затем я напрягся и поднял ноги, хотя мне и не удалось это сделать с первой попытки. Только потом я снова пополз дальше.

Добравшись до края крыши дома напротив, я тоже пытался закинуть ноги за парапет, но опять сделал это не сразу. Мне удалось забросить их лишь с третьей попытки, когда мои пальцы тряслись от напряжения.

Хорошо еще, что оградка у парапета была прочной и тонкой, удобной для того, чтобы держаться для нее. Я вцепился в нее, как в родную мать. Наконец, мне удалось забраться на крышу и некоторое время я лежал на ней на спине, глядя в голубое небо, по которому плыли облака. Ствол автомата упирался мне в ребра.

Солнце начало греть все сильнее и мне даже стало жарко. По щекам потекли капли пота. Долго лежать не было времени, я с трудом поднялся на ноги и побежал к чердачному проему. За это время, пока я карабкался с крыши на крышу, мой стрелок мог уже убежать на край света.

По дороге я наткнулся на снайперскую винтовку, оставленную возле чердачного прохода. Ну конечно, не возьмет же он оружие с собой, чтобы не разгуливать с ним по улице. Пожалуй, мне тоже придется оставить автомат здесь. Впрочем, делать этого я пока что не собирался.

Подбежав к лестнице, ведущей в подъезд, я глянул на часы и удивился, отметив, что мой переход через Альпы крыш занял всего три минуты. Значит, у меня еще осталась возможность поймать беглеца. Вывалившись в подъезд с чердака, я помчался вниз по лестнице, напугав старушку, поливающую цветы на подоконнике лестничного пролета. Через пару мгновений я выскочил из подъезда и огляделся и пробормотал: «Где ты, усталый путник, обретешь свой ночлег?».

Я очутился сейчас на той самой улице, где произошла перестрелка. Справа улица была перекрыта. Там толпились зеваки, а за оцеплением ходили военные и милиционеры, стояли грузовые машины, куда складывали трупы. Мне туда сейчас соваться не с руки.

Слева образовался небольшой затор, который старался разогнать постовой с жезлом. Машины разворачивались и разъезжались, кто вправо, кто влево по узеньким переулкам. Народу там было немного и я сразу увидел знакомую приземистую фигуру мужчины, недавно стрелявшего в меня. Да, это он, никаких сомнений.

Стрелок успел уйти за один квартал от меня, он как раз переходил улочку впереди. Я тут же побежал за ним, закинув автомат за плечо, потом опомнился и бросил его на землю.

Не хватало еще, чтобы меня арестовали или, по крайне мере, задержали. Пока я буду объясняться с патрулем, простынет всякий след моего беглеца, поэтому лучше остаться с одним только ТТ в кармане. Кажется, на мой маневр никто не обратил внимания и я отправился дальше по улице, стараясь не выпустить стрелка из поля зрения.

Сначала я хотел поймать его и хорошенько допросить, а теперь решил, что будет лучше проследить за ним. Допросить всегда успеем, а вот встретиться с руководством он должен будет в самое ближайшее время, доложить о провале миссии. Может быть, тогда-то неуловимый Койот и попадется мне в руки.

Я шел по улице за стрелком и старался прикрыться от него другими прохожими. Их было мало, мне пришлось стащить с себя черный пиджак, напоминающий о Курчатове и оставить его на скамейке.

Теперь я остался в рубашке и брюках. Пистолет я спрятал за пояс, а рубашку из-за этого пришлось надеть навыпуск.

— Ох, на какие жертвы я иду из-за тебя, Койот, — пробормотал я, стуча зубами от холода и рассовывая патроны по карманам. Удостоверение тоже пришлось спрятать в брюки.

Впрочем, далеко пройти не удалось. Дом, вдоль которого я передвигался, закончился аркой, соединяющей проход во двор с другим домом. Возле стены в глубине этого прохода стоял человек и курил папироску. Он почему-то сразу привлек мое внимание, кажется, из-за напряженно приподнятых плеч.

Я следил за ним краем глаза и когда он только потянул руку из кармана, дожидаясь, пока я пройду, я тут же обернулся и наставил на него пистолет. Одновременно я отрывисто приказал ему:

— Замри, урод. Руку вытащи из кармана медленно и спокойно. Так, хорошо.

Интуиция меня не обманула. В руке у мужчины оказался нож.

— Брось нож и подними руки! — сказал я, продолжая держать его на прицеле. Вот дьявол, пока я здесь теряю на него время, мой стрелок может безвозвратно уйти.

Мужчина бросил нож, железо зазвенело на тротуаре. Я поглядел на его красное от мороза лицо и подошел к нему ближе. Обыскал карманы и нашел пистолет.

— А чего это ты с ножом хотел на меня броситься? — хмыкнув, удивленно спросил я. — У тебя же пушка имеется.

— Нечего шуметь, — буркнул он.

Вот ведь какой предусмотрительный нападающий. Все тихо хотел обставить, без шума и грохота.

— Ты знаешь, кто я? — спросил я, но он замотал головой.

— Я просто в карманах у тебя пошуровать хотел. Даже не думал, что ты шпик.

Я поглядел ему в глаза, стараясь понять, врет он или нет. Лжет ведь, как пить дать лжет. Помогает наверное снайперу, обеспечивает его отход. Он именно на меня нацеливался, я это нутром чувствовал. Пришлось для острастки стукнуть его по макушке рукоятью пистолета.

— Ой, не лги мне, не лги, шваль подколодная. Прикончу ведь здесь прямо, не посмотрю, что народу много.

— Эй, спокойно, старик, все спокойно, — сказал он, тряся поднятыми руками. — Ну ошибся я, думал лопуха нашел, а наткнулся на козырного, с кем не бывает. Давай разъедемся по-хорошему.

— Там, на улице тоже из ваших участвовали? Из козырных? — уточнил я. — Кто вас привлек?

— Не знаю я, мужик, вот те крест, — снова затряс он руками. — Знаю только, что там банда Кольки-колдуна была частично, но не уверен. Много народу покрошили, прямо битва под Сталинградом.

— Ладно, отдыхай, — сказал я и стукнул его по голове еще сильнее.

Мужик без звука повалился на спину, закатив глаза. Что с него взять, мелкая сошка, ничего не знает и не умеет. Сунув пистолеты за пояс, я обыскал его карманы и не нашел ничего, кроме папирос, табака в кисете, нескольких смятых банкнот и фотографии Курчатова.

— Ах ты тварь, а еще клялся, что не явился не по мою душу, — сказал я и бросил ему на грудь фотографию.

Затем я помчался дальше по улице, досадуя, что потерял столько времени. Стрелок мог уйти, плохи тогда наши дела.

Но нет, снайпер продолжал идти по улице, только теперь он ушел уже за два квартала и виднелся маленькой точкой. Я ускорил шаг, чуть ли не побежал и вскоре приблизился к нему. Стрелок беззаботно шел по улице, как по парку. Затем он посмотрел на часы и только после этого немного ускорил шаги.

Я продолжал следовать за ним еще около получаса, пока наконец мы не пришли на заброшенную стройку. Я позволил ему скрыться за забором, а сам остался снаружи. Я зашел в булочную напротив стройки, встал в очередь за хлебом, а сам наблюдал за стройкой через стеклянные окна и напряженно размышлял, как быть дальше.

Это что же получается, здесь сейчас прячется тот самый неуловимый шпион? Или здесь сейчас просто обитает сам стрелок, а на встречу с работодателем он отправится потом? Или он все-таки заметил мою слежку и решил уйти от нее, прошмыгнув через стройку и выйдя с территории через другую дверь?

Вот дьявольщина, надо все-таки пробраться внутрь и в крайнем случае поймать там этого снайпера и хорошенько допросить. Хватит уже гоняться за ним по всему городу. В это мгновение меня кто-то толкнул в плечо.

— Ну, ты будешь хлеб брать или нет? — спросила сзади сердитая женщина с авоськой, полной продуктов.

Я опомнился, купил булочку с повидлом и вышел из магазина. На ходу сжевал покупку и решительно направился к стройке. Кто бы сейчас здесь не находился, я выясню у него, где прячется Койот.

Пробравшись через забор, я огляделся. Котлован в глубине территории скрыт за лежалым снегом и остатками прошлогоднего кустарника. Впереди стояло наполовину возведенное трехэтажное здание, местами без крыши, местами без стен. Я направился к нему по еле заметной тропке в грязном снегу.

Да, здесь явно обитали люди, полным-полно их следов. Впрочем, также было много и собачьих следов. Я быстро пробежал территорию и вошел в здание через парадный вход. Прошел немного сквозь просторный вестибюль и очутился перед широкой лестницей, ведущей наверх.

Наверху, на первом лестничном пролете, улыбаясь, меня ждала Сильвия.

— Здравствуй, милая, — сказал я радостно. — Что же ты ушла, не попрощавшись?

Сбоку раздался щелчок взведенного курка. И с другой стороны тоже. А еще сверху и сзади.

Оглядевшись, я увидел, что со всех сторон, нацелив пистолеты, меня окружают вооруженные люди. Из двери бокового помещения, улыбаясь, вышел высокий мужчина, широкоплечий и сильный, с точеными чертами лица, настоящий атлет и сказал:

— Ну, здравствуй, Бутов. Я Койот. Это за мной ты так долго гонялся?

Глава 19. Смертная казнь

Поскольку все гости явились на приглашение, я позволил себе хорошенько разглядеть их. Сильвию я уже знал, единственное, что отметил, так это ее посвежевшее лицо и чистую форменную одежду капитана пехоты, когда только успела получить повышение. Рана ее мало беспокоила, видимо, тоже на совесть обработали, а еще накачали девушку обезболивающими. Кроме того, Сильвия теперь была не блондинка, а знойная брюнетка.

— Тебе тоже дали обезболивающее? — спросил я. — А помнишь шприц, которым ты хотела меня уколоть в Москве? Там точно было обезболивающее?

— Нет, конечно, за кого ты меня считаешь, за сестру милосердия, что ли? — фыркнула девушка. — Тебе очень повезло, что шприц тогда разбился, а другой ампулы у меня не было. Если бы я тебя уколола, через пять минут ты бы уже спал вечным сном.

Я поежился, глядя в ее шальные голубые глаза. Да уж, как меня только угораздило переспать с этой змеей?

Человек слева тоже был знаком. Мой недавний знакомый, человек, ловко орудующий с винтовкой. Снайпер и верхолаз. Теперь я мог разглядеть его получше, чем тогда, когда целился в него из автомата. Среднего роста, худощавый, руки длинные, ноги короткие. Глаза внимательные, темные, не упускающие ни одной детали. Глаза, выискивающие мишень, чтобы поразить ее одним выстрелом с дальнего расстояния.

— Ну, может быть теперь расскажешь про свое самочувствие и здоровье? — с издевкой спросил он. — Я ведь слышал, что ты там орал на крыше, когда я перебирался по веревке. Делами моими интересовался, сука.

— Предпочитаю танцы или пение, чем просто скучные рассказы, — пробормотал я, ежась еще больше и посмотрел направо, в другую сторону.

Там стоял человек гигантского роста, макушкой головы он упирался в верх дверного проема. Туловище его по длине и ширине было почти одинаковым, руки толстые и короткие, ноги мощные и кривые. Голова почти сразу переросла в широкие плечи. В нем чувствовалась чудовищная сила.

— Я тебя на куски порву, сучонок, — свирепо пообещал он.

Как же здесь много любопытных экземпляров, желающих расправиться со мной. Боюсь, удовлетворить желания каждого у меня вряд ли получится. Сзади выход заслонил невысокий человек, ростом вряд ли выше моего подбородка, но не карлик. В каждой руке он держал по пистолету «Вальтер», а еще у него была длинная густая борода до живота. Волосы огненно рыжие, нос толстый и красный. Сразу видно любителя сытно поесть и вкусно выпить. Этот мне ничего не сказал, просто показал пистолеты и погрозил ими.

Но больше всего мой интерес привлек, конечно же, Койот. Как уже я отметил, это был высокий и атлетически сложенный мужчина с правильными чертами лица, наверняка дамский угодник, не зря, наверное, Сильвия променяла Родину на него. Ростом он, конечно, уступал гиганту справа от меня, но видно, что силенок тоже немало. Одет тоже взыскательно, в светло-коричневый костюм в темную клеточку, да еще и накинул сверху длинный шерстяной шарф. Оружия я у него пока не заметил, но в этом костюме много мест, где можно спрятать пистолет.

— Ну вот мы наконец и встретились, Бутов, — сказал Койот, широко улыбаясь, будто бы и в самом деле был рад нашей встрече. Хотя может быть и в самом деле радовался, уж очень улыбка у него была искренняя, будто со старым другом встретился. Хотя если бы я поймал заклятого врага, тоже радовался бы, как ребенок. — А теперь как нам с тобой поступить, малыш? Ты, говорят, у нас очень шустрый, все акции в Арзамасе мне расстроил. Поэтому наказание для тебя тоже нужно выдумать особенное, с фантазией.

Ну что же, утешает хотя бы это, что меня удостоят особой чести быть уничтоженным по как-то оригинально. Сзади невысокий рыжик ткнул меня в спину дулом пистолета и сказал:

— Руки!

Сопротивляться смысла не имело, меня держали на прицеле сразу несколько человек. Я поднял руки вверх и рыжий крохотуля тут же вытащил оба моих пистолета у меня из-за пояса, а также забрал трофейный нож. Без оружия я чувствовал себя голым и беспомощным.

— Где Курчатов, в институте спрятался? — небрежно спросил Койот. — Можешь особо не выдумывать и не изощряться, я и так знаю. Славно вы меня обманули с этим маскарадом, признаю. Но ничего, теперь вашего яйцеголового ничего не спасет, как бы вы его не прятали.

По еле заметному блеску в его глазах я понял, что это проверка и поэтому ответил:

— Конечно, езжайте прямо туда, в спец лабораторию, там вас встретят хлебом-солью, встретите там всех наших, кроме Курчатова.

Койот усмехнулся.

— Похвально, что ты стараешься до конца выполнить задание правительства. Очень достойная самоотверженность для такого молодого человека. Я предлагаю сохранить тебе жизнь, в обмен на кое-какие услуги, разумеется. Что скажешь?

— Затолкай их себе в задницу, эти услуги, — мрачно ответил я, потому что и в самом деле на мгновение задумался о том, чтобы согласиться на его предложение. Но нет, совесть потом ведь замучает, она и так мешала мне работать в прошлой жизни. — Я не такое уж и ценное приобретение, чтобы меня вербовать.

— Сейчас да, а потом ты можешь стать генералом, кто его знает, — вкрадчиво сказал Койот. — Соглашайся, останешься цел и невредим. Ты знаешь, какую казнь я тебе придумал? Времени у нас мало, насладиться процедурой мы не успеем. Ты сам себя прикончишь. Мы тебя поставим на горку снега с петлей на шее, а как только он растает, ты у нас будешь болтаться на веревке. Так что, если не хочешь себе такого конца, предлагаю хорошенько подумать.

Но нет, я уже справился с минуткой слабости.

— Конец, конечно, интересный, — сказал я. — Но я дождусь того момента, когда увижу тебя самого болтающимся на веревке. А подвешу ее я сам, уж будь уверен.

Койот рассмеялся и приказал приготовить все для экзекуции. Особо долго возиться не пришлось. Рыжий и гигант натаскали снега, утрамбовали его, а снайпер перекинул веревку через железные балки на потолке.

Мне связали руки и глаза, надели петлю на шею и поставили на вершине этой горки. Она вдобавок получилась еще и скользкой, так что я сразу чуть не упал с нее. Члены группы Койота весело рассмеялись.

— Ну как, ты не передумал, Бутов? — спросил Койот. Судя по звуку, он остался стоять на своем месте. — Даю тебе последний шанс остаться в живых.

— Пошел ты, псина вшивая, — буркнул я.

— Ну смотри, сам так решил, — сказал Койот, особо не расстраиваясь. — Тогда прощай, мы поехали за Курчатовым.

Я уловил перед собой знакомое благоухание духов с ноткой роз и клубники. Это, конечно же, была Сильвия.

— Милый, мне очень жаль, что мы расстаемся с тобой так печально, — прошептала она мне на ухо. — У нас с тобой есть о чем вспомнить, верно?

И легонько укусила за краешек уха. Я содрогнулся. Хорошо, что хоть не откусила полностью, с нее станется.

А затем все исчезло. Посторонние звуки полностью прекратились, остались слышны только мое дыхание и далекие гудки клаксонов машин на улице, дребезжание трамваев, иногда неясные крики, в общем, все то, чем постоянно дышит и живет любой крупный город.

На шее я ощущал затянутую петлю и понимал, что если сейчас оступлюсь, то она мгновенно затянется на моем горле. Что делать? Все произошло так быстро и внезапно, что я не знал, как теперь быть. Вот уж действительно безнадежная ситуация.

Сначала я подумал о том, что с момента попадания в этот мир так и не успел завести в кем-либо какие-нибудь мало-мальски ценные отношения. Никакого товарищества или дружбы. Даже девушка, с которой мне удалось заняться любовью, оказалась предательницей. Это я к тому, что если сейчас я и погибну, то некому, скорее всего, будет даже и всплакнуть над моей могилой. Зверь, наверное, сокрушенно покачает головой, а потом и забудет уже через несколько минут, занятый ежедневными насущными заботами.

Как, впрочем и в той, прошлой жизни. Там у меня тоже не осталось друзей, любимых девушек и родственников. Мысли мои незаметно перенеслись обратно туда, в прошлую жизнь, которая оказалась вдруг так далеко. Интересно, если я сейчас тоже погибну, будет ли мне дан еще один шанс для того, чтобы все исправить? Внезапно сейчас, стоя с петлей на шее, я отчетливо понял, что сюда попал именно по замыслу неких могущественных потусторонних сил, которые хотели, видимо, чтобы я исправил ошибки своей прошлой жизни.

Затем я принялся вспоминать эти свои ошибки. По большому счету, помимо множества мелких, я совершил три свои самые крупные, за которые и расплачиваюсь теперь, стоя здесь с петлей на шее. Какие это ошибки?

Во-первых, самой главной ошибкой было именно то, что я был беспечен и горделив. Родился я в Твери, там же провел обычное детство, как и миллионы других мальчишек в нашей стране, а потом поступил учиться на технолога, только для того, чтобы получить диплом о высшем образовании. Помыкавшись без работы, я в конце концов, сменил кучу разных профессий и специальностей: трудился и официантом, и барменом, и курьером, и таксистом, и даже работником зоопарка.

Затем я связался с наркотиками, вернее, продолжил работу курьера, развозя запретный дурман клиентам в Москве и в области. У меня появились некоторые деньги, родителям и девушке Лене я говорил, что работаю менеджером в банке. Появились средства и для того, чтобы заняться моими любимыми делами: охотой, рыбалкой и любительским альпинизмом.

Я чувствовал себя на седьмом небе от счастья, особенно после того, как меня повысили с должности обычного курьера до куратора группы таких бегунков. Под моим началом было десять человек, за которыми я должен был следить. Это усугубило мою беспечность и гордыню. И я совершил другую свою ошибку, потеряв над собой контроль.

Все-таки продажа наркотиков это вовсе не торговля гамбургерами и не разработка программного обеспечения. Несмотря на то, что в двадцать первом веке дельцы этого грязного бизнеса старались лакировать его низменную сущность громкими модными словами, типа менеджер и куратор корпорации, по сути это так и оставалось мерзким ремеслом, направленным на то, чтобы выуживать у людей деньги, превращая их в тупых животных.

Видимо, где-то внутри себя я осознавал, что активно способствую этому и уже не мог на самом деле честно и прямо смотреть в глаза Лене и родителям. Чтобы видеть их как можно меньше, я начал увлекаться алкоголем и постоянно пропадал на тусовках в клубах, а утром частенько оказывался в постели с разными девушками. Отношения с Леной оказались почти на грани расставания, но тут я совершил очередную глупость и предложил ей жениться, надеясь, что после женитьбы я сумею завязать с наркотиками и смогу перемениться.

Это была еще одна ошибка. Редко какой человек сможет перемениться так резко и быстро, тем более, погрязнув по уши в таком болоте, как наркоторговля. Как раз, когда я собирался уходить из бизнеса, выяснилось, что мои подчиненные курьеры украли крупную партию наркотиков и выручки за них, а затем подались в бега. Сумма похищенного была где-то около пяти миллионов долларов.

Разумеется, меня сделали ответственным за провал. Я тоже подался в бега, прихватив с собой Лену. Некоторое время мы скитались по городам России, а потом я вернулся домой, думая, что все улеглось. Мы даже хотели сыграть с Леной маленькую тихую свадьбу, позвав только родных и парочку друзей.

А затем на этой свадьбе случилось то, что и сделало меня киллером. Причем сначала киллером именно по главарям преступных группировок. Мне очень помогли мои навыки в охоте и альпинизме. Только потом я начал принимать заказы и на крупных дельцов бизнеса и госчиновников, отказываясь только убивать женщин и детей при этом. Вот какова была моя краткая история движения вниз по лестнице жизни.

Интересно, смог ли я исправить хоть малую толику того, что натворил в прошлой жизни? Или такие грехи и ошибки никогда не смываются? Собственно говоря, именно поэтому я и старался все время балагурить, бравировать собой и шутить, если бы не это, я бы давно сошел с ума от чувств безысходности и тоски, пожирающих меня изнутри.

Сейчас я ни о чем не жалел, поскольку за эти два кратких дня, что успел находиться в новом теле и времени, я не сделал ничего такого, чего бы стыдился. Наоборот, как мог, старался помочь Родине и обезвредить врагов, ей угрожающих. Может быть, не совсем законными методами, но я получил на это специальное разрешение от государства. Единственное, что плохо, так это то, что я не успел спасти это сильное молодое тело, которое бывший владелец так успел превосходно натренировать.

Ноги мои в очередной раз чуть было не соскользнули со снежной горки и я вдруг ощутил, как сильно она успела уменьшиться. Веревка уже натянулась на моей шее, скоро я повисну на ней, потому что снег стремительно таял. И тут я вспомнил, что Михаил Бутов хотел стать цирковым артистом. Он ведь специально тренировался, чтобы участвовать в смертельных трюках, вроде тех, что проделывал Гудини, когда его связанного закапывали в землю или бросали в воду. Правда, иногда циркача не связывали, а заковывали в наручники, но не в этом дело, самое главное, что они специально тренировались для того, чтобы освобождать руки.

Мне надо напрячь мышечную память этого тела, вдруг что-нибудь да и вспомнится. Да и вообще, не поможет ли моя сила разорвать путы, связывающие мои руки?

Я пошевелил онемевшими кистями. К счастью, мне не связали руки полностью, а просто туго запеленали запястья. Я напряг руки, а затем резко расслабил их, да еще и постарался развести в стороны. Тут же с радостью ощутил, что веревка чуточку движется на моих руках, совсем слабо, но тем не менее. Вздохнув и выдохнув несколько раз, я повторил трюк с расслаблением, с каждым разом напрягая руки все больше и больше, стараясь разорвать веревки.

Путы на моих руках натягивались все сильнее. Я чувствовал, что смогу разорвать их. Если бы у меня было больше времени и я находился бы в более удобном положении, то с легкостью сделал бы это прямо сейчас. Но теперь, из-за того, что руки находились сзади, разорвать веревки было гораздо труднее.

Снежная масса под ногами внезапно совсем подалась вниз и я ощутил под ногами пустоту. Веревка туго затянулась на моей шее. Перед глазами сначала все потемнело еще больше, так как у меня была повязка на глазах, а потом замельтешили многочисленные белые пятнышки. Подача воздуха в легкие моментально прекратилась и я захрипел, отчаянно пытаясь вдохнуть. Все мысли куда-то улетучились, осталось только одно бешеное желание выжить.

Я в отчаянии кое-как повел ногами туда-сюда и почувствовал внизу более-менее твердый комок снега, все еще удерживающий вес моего тела. Это дало мне возможность ослабить давление на шею. Воздух ворвался в легкие, я получил небольшую отсрочку на несколько мгновений. Теперь или я смогу освободить руки или повисну на веревке и сдохну, как преступник, ничего другого не остается.

Я напряг руки, что было силы, стараясь развести их в разные стороны. Мышцы вздулись, я заскрипел зубами, стараясь справиться с веревками. Затем мне пришла в голову мысль упереться кистями рук друг в дружку, чтобы создать некое подобие рычага для противодействия связанным веревкам. Я мгновенно так и сделал, сжал кулаки и упер их друг в дружку, а локти повел в противоположные стороны, создавая между ними самое сильное напряжение, на которое я был способен. Всего за пару секунд мои руки достигли чудовищной степени напряжения.

Я даже почувствовал, как затрещали мои кости или это мне почудилось? Вдобавок я дико зарычал сквозь сомкнутые зубы, хотя горло мне еще сдавливала тугая петля. Ну же, давай, Миша, твоя сила так нужна мне в это мгновение. Обещаю, если у меня получится освободиться из этой ловушки, я всю свою жизнь отдам на то, чтобы пресекать зло в отношении людей и обещаю делать им только добро. Путем истребления чудовищ, разгуливающих по нашей планете и прячущихся под людской личиной.

Снежный комок под ногами полностью распался и петля снова сдавила мою шею. В то же мгновение веревки на руках у меня лопнули и я успел поднять руки и ухватиться за петлю, приподняв тело и ослабив давление на шею. Затем я поднялся выше, подтянувшись на руках, ослабил петлю и одной рукой кое-как содрал ее с себя. Затем отпустил проклятую веревку и рухнул на пол.

Подо мной разлетелся снег, в лицо ударили брызги и еще я больно стукнулся ногой и локтем. Но это было совсем маленькой неприятностью по сравнению с той опасностью, от которой я только что избавился. Отдышавшись и содрав с лица повязку, я смог наконец сфокусировать дыхание и оглядеться по сторонам.

Неподалеку от меня на каменной балке сидел тот самый гигант, похожий на гору. Он насмешливо улыбался, а затем похлопал в ладоши.

— Браво, браво, — сказал он. — Очень интересное зрелище. Теперь посмотрим, как ты справишься со мной.

С этими словами он встал и направился ко мне.

Глава 20. Спасение отца атомной бомбы

— Ах ты гребаный извращенец и некрофил, получается, ты все это время наблюдал за мной? — сипло спросил я, потому что горло все еще зверски болело. Одновременно я старался поскорее подняться, потому что гигант не останавливался в своем продвижении ко мне. Он надвигался, как ползущий по склону оползень объемом в несколько миллионов тонн. — У тебя с головой все в порядке?

Великан обиженно остановился и засопел:

— С чего это ты взял? Я просто выполнял приказ Ричи. Он сказал, что ты шустрый и если все-таки освободишься, то тебя надо прикончить. Поэтому я и остался.

Он искренне недоумевал, будто бы я обвинил его в краже мороженого из магазина. Хотя, наверное, в его крохотном мозгу такое обвинение и впрямь было бы тяжелее, чем убийство человека по приказу босса.

— А, тогда все понятно, — прохрипел я и окончательно поднялся на ноги. На запястьях еще остались обрывки веревки и я усиленно массировал шею. — Извини, что я тебя заподозрил в таком недостойном поведении. Ты у нас просто душка.

Сначала гигант воспринял это за чистую монету, а потом догадался, что я насмехаюсь. Нахмурился и снова направился ко мне, тяжело переступая с ноги на ногу. Ох, как же он был разъярен. Оставаться на его пути не имело смысла, это все равно, что пытаться остановить цунами, поэтому я оглянулся и побежал назад по этажу и заскочил на лестницу. Раньше здесь стояла моя прелестная изменница Сильвия.

— Кстати, а Ричи — это настоящее имя Койота? — крикнул я на бегу, хотя и задыхался. — Спасибо, что познакомил меня со своим другом.

Ответом мне был яростный рев. Кажется, я очень сильно разозлил гиганта. Сейчас ему лучше не попадаться в руки.

Я взлетел по лестнице и мигом оказался на втором этаже. Здесь было все также, как и внизу: пусто, недостроено, всюду горы мусора и трухи, разбросанные кирпичи и еще кое-где каменные и деревянные балки для стропил. Как только это добро еще не разобрали на стройматериалы, ума не приложу. Впрочем, в наши годы за кражу социалистической собственности могли дать десять лет лагерей, поэтому все добро и лежало без присмотра, а его никто не думал и пальцем коснуться.

Пока великан топал по лестнице следом, у меня осталось несколько мгновений, чтобы принять решение. Справиться с ним голыми руками можно, но не в моем состоянии. Ну и вообще, против такой туши лучше применить оружие, хоть какое-то.

Поэтому я подбежал к балкам, схватил одну, самую увесистую и рванул обратно. Надо поскорее разбить доску о голову клиента, пока он еще на лестнице и ограничен в перемещениях. А то выберется на оперативный простор этажа и потом разойдется вовсю.

Я успел достать противника, когда он почти уже выбрался на площадку второго этажа. Увидев, что я бегу к нему с перекладиной, он зарычал от ярости, выставил руки, защищая голову и туловище и я с размаху ударил его доской по этим рукам.

В удар я вложил все свои небольшие силы, которые мог собрать после несостоявшегося повешения, поэтому удар, наверное, и вышел не самым лучшим. Доска разлетелась в щепки, в руки мне впились сотни заноз, а гигант даже не пошатнулся. Наоборот, он отряхнулся и наклонив голову, ринулся на меня. Я швырнул в него обломок доски, оставшийся у меня в руке и помчался прочь.

Пока я отступал, гигант почти настиг меня и взмахнув кулаком, задел по плечу. Я отшатнулся и едва не улетел к стене, но удержал равновесие и побежал прочь на негнущихся ногах. Возле стены лежала груда кирпичей, я схватил сразу три и снова развернувшись, швырнул в набегающего великана, один за другим.

Кирпичи попали ему в грудь и живот, один, тот, что последний, он успел отбить рукой. Затем он загнал меня к стене и прорычал:

— Сейчас я размажу тебя по комнате, как кусок дерьма.

— Не сомневаюсь, жаль только, что у тебя нет туалетной бумаги, — ответил я, пытаясь уйти от его загребущих рук, похожих на лопаты для расчистки снежных заносов.

На мгновение гигант остановился, удивленный словосочетанием «туалетная бумага», а затем успел ударить меня в туловище кулаком. Ощущение было такое, будто меня с размаху саданули кувалдой по ребрам. Я отлетел к стене и впечатался в нее со всего маху. Затем упал на грязный бетонный пол и скорчился на месте.

Все еще продолжая рычать, гигант не стал утруждать себя и нагибаться, он просто пнул меня своей чудовищной ногой, толстой, как ствол дуба. Я снова отлетел к стене и ударился о нее. Гигант подошел ближе, на сей раз нагнулся, схватил меня за рубашку и приподнял, прижимая к стене. Вдобавок еще и сжал многострадальное горло железными пальцами.

Я забился в его объятьях и мне не оставалось ничего иного, кроме как погрузить большие пальцы в его глаза и с силой надавить. Из-под моих пальцев брызнула белесая жидкость, смешанная с кровью. Великан заревел и отпустил меня, а сам схватился за голову. Я сполз по стене и снова помассировал шею.

Затем, немного придя в себя, я встал, подошел к куску бетона, валяющемуся у стены и кряхтя, поднял его на руки, приняв на грудь, как штангу Если что-то и могло окончательно сокрушить моего противника, то только очень большая тяжесть.

Гигант продолжал орать, как бешеный бык, пытаясь улучшить зрение, но это ему не удавалось. Я подождал, пока он отвернется и с размаху саданул его бетоном в спину. Удар, который мог бы свалить и носорога, едва повалил его на колени.

Не мешкая, я ударил снова, на этот раз по шее и вот теперь уже великан свалился на бок. Обычного человека такой удар наверняка бы убил, но он все еще трепыхался и даже пытался встать, рыча:

— Я тебя убью, сука! Где ты? Я разорву тебя на куски, сука.

Я ведь уже говорил, что члены команды Койота склонны всех окружающих называть этим литературным эпитетом. Впрочем, теперь я уже мог наказать его за сквернословие. Ударив противника ногой по голове, я заставил его упасть и пинком ноги перевернул на спину.

Он лежал, тяжело дыша, а его лицо все было забрызгано кровью. Кроме того, в районе шеи у него появилась огромная опухоль. Я подошел сбоку к нему, поднял кусок бетона над собой и сказал:

— Это я тебя порву на куски, гребаный здоровяк, — а затем с размаху опустил бетон прямо ему на голову.

Раздался хлопок и хруст, будто бы лопнула шина автомобиля. Бетон так и мотался лежать на полу, превратив голову гиганта в лепешку, а из-под него медленно выплыло кровавое пятно, смешанное с остатками мозгов и осколками черепа.

Я стоял, тоже тяжело дыша и глядел на конвульсивно подергивающееся тело гиганта. Во рту появился вкус ржавчины. Я сплюнул, вытер рот и медленно побрел по этажу.

Затем вернулся и обыскал великана. У него обнаружился только пистолет «Маузер» и запасные патроны к нему. Я спрятал все это за пояс, перестав ощущать себя голым и беспомощным.

Оглянувшись еще раз полукруглую тушу, у которой вместо головы остался кусок бетона, я поспешил прочь из этого здания, где меня чуть было не повесили. Далеко мои палачи уйти наверняка не успели, мне надо было поспешить обратно в спецлабораторию, где находился Курчатов.

Поскольку разбитая роскошная машина Курчатова осталась далеко отсюда, ехать обратно пришлось на попутном грузовике, водитель которого подкинул меня до места назначения.

— Что-то вообще какая-то невероятная дичь в городе творится, — пожаловался он. — Стреляют, жгут, нападают среди бела дня. Все это, говорят, с этой новой бомбой связано. Ты вот тоже явно из этих, кто этим вопросом занимается. Что там происходит, вообще?

— Испытания этой бомбы, — коротко ответил я и вылез из машины. — Спасибо, дружище. Мы уж постараемся, чтобы больше этого не случилось.

Но в глубине души я сомневался, что могу исполнить это обещание. Особенно теперь, когда я зашел в здание Лаборатории измерительных приборов академии наук СССР, помня о решительном настрое Койота и его команды. Я бы не удивился, если мне навстречу сейчас выскочили бы испуганные люди, а внутри раздались бы выстрелы и взрывы. Но нет, все было тихо, мирно и чинно.

Постовой на входе подозрительно осмотрел мою грязную и окровавленную одежду, лицо в царапинах и ссадинах, затем тщательно проверил мое удостоверение и позвонил куда-то по телефону.

— Да, прибыл к нам, — сказал он в трубку, на всякий случай придерживая руку на кобуре с пистолетом. — Говорит, что уже бывал у нас. Хорошо, понял, товарищ майор.

Он заставил меня дождаться начальника охраны лаборатории. Я уже видел его вместе со Зверем, когда меня привели сюда гримироваться. Начальника звали Трофимов Владимир это был пожилой усатый человек, низкорослый и плотненький.

Я думал, что его назначили сюда по чьей-то протекции и сомневался, умеет ли он стрелять из пистолета. Наверное, всю войну провел в тылу, обеспечивал доставки продовольствия на фронт.

— Товарищ Зверев уже отбыл по неотложным делам в Кремль, связаться с ним сейчас нет никакой возможности, — сказал он, когда мы отправились в его кабинет. — Он дал мне номер только единственного своего заместителя, но тот тоже пока что не отвечает. Мы постараемся связаться с кем-нибудь из них. А вы действительно находилось в самом центре событий? Расскажите, что там случилось? Говорят, перестрелка на весь город была, чуть ли не с танками и артиллерией.

Мы вошли в его кабинет и он угостил меня бутербродами и чаем. Я торопливо запихал все в рот и с трудом проглотил, поскольку мое горло зверски опухло. Быстро рассказал ему, все что произошло на улице и как погиб Витя, шофер Курчатова. Трофимов его прекрасно знал и с охами и вздохами сокрушался безвременной гибели коллеги.

— Скажите, вы никого не видели из незнакомых лиц на территории этого здания? — спросил я его, поняв, что больше от него ничего не добьешься. — Надо проверить все здание. И прилегающие дома, ведь у них есть снайпер. Где сейчас находится Игорь Васильевич?

— Он работает в своем кабинете, — ответил Трофимов и я тут же поднялся со стула. — Кажется, должен встретиться с делегацией из Института физических проблем.

— Пойдемте, покажете, где это. Я должен находиться рядом с ним. Его охраняют?

— Да, ним и так постоянно находятся два охранника.

Но я все равно не мог успокоиться. Попросив у него чистую рубашку и меховую куртку, более-менее подходящие мне по размеру, я переоделся и сполоснул лицо. В отражении зеркала на меня взглянул парень с лицом в кровоподтеках и с опухшей шеей.

— Ну и рожа у тебя, Миша Бутов, — пробормотал я и вышел вслед за Трофимовым в коридор.

Мы поднялись этажом выше и направились к кабинету директора. Возле нее стояли двое охранников в военной форме. Они козырнули нам и один доложил:

— Товарищ майор, Игорь Васильевич у себя. Никаких происшествий не случилось, все тихо и спокойно. Пришли из Института физики, но у них был непорядок с документами и мы отправили их за справкой.

— Какой такой непорядок с документами? — спросил я и тут охранник кивнул нас за спину.

— А вот эти товарищи явились сами, можете у них уточнить.

Я обернулся и увидел Койота, Сильвию и их низенького рыжего пособника, поднимающихся по лестнице. Они успели накинуть белые халаты поверх одежды, а Сильвия изображала секретаршу и держала в руках кипу бумаг.

Увидев меня, Койот ничуть не удивился. Наоборот, улыбнулся, как старинному другу и сказал:

— Ну так я и думал, даже Кувалда его не задержал.

Так я узнал кличку упокоенного мной гиганта. Я полез за «Маузером», одновременно крича:

— Это Койот, стреляйте!

Сильвия и рыжий шпендик тоже выхватили пистолеты и мы начали стрелять почти одновременно, причем я успел на доли секунды раньше. Между нами было около десятка метров, коридор узкий и темный.

Причем нам повезло, что за нами оказалось большое окно от подоконника до потолка, а противники, сойдя с лестницы, очутились на освещенном пространстве. В итоге, мы получили небольшие преимущество и я постарался использовать его на полную.

В здании загремели выстрелы, я попал рыжему в плечо, а рядом со мной визжали пули, а затем стекло треснуло и рассыпалось на осколки, забрызгав нас. Сильвия и Койот спрятались за выступ стены, а рыжий упал возле лестницы и завертелся на месте, пытаясь подняться.

Я прицелился и выстрелил в него еще пару раз. Прицел у пистолета был сбит, поэтому я попал только со второго раза, куда-то ему в бок. Затем тоже бросился за выступ стены к дверному проему и спрятался там.

Рядом со мной оказался один из охранников. Напротив стоял Трофимов и держал в руках дымящийся ТТ. Второй охранник тоже лежал на полу и хрипел, а вся куртка на груди у него была изорвана пулями и по полу щедро сочилась кровь.

Вот, значит, как. Один раненый за другого раненого. Счет почти равный, особенно если учитывать, что нас чуток больше и вскоре к нам примчится подмога.

— Что случилось? — послышался голос Курчатова из-за закрытой двери. — Кто здесь?

— Не выходите, Игорь Васильевич! — крикнул Трофимов. — Это нападение диверсантов. Они посмели…

В конце коридора, где находились нападающие, послышались топот и звон стекла. Мы переглянулись и побежали по коридору на звук, хотя мне показалось странным, что они сумели прыгнуть со второго этажа. Мне показалось, что Сильвия ни за что не посмеет так прыгнуть, тем более, что у нее еще осталась рана на боку.

— Подождите! — крикнул я Трофимову и второму охраннику, которые успели обогнать меня. — Это может быть ловушка!

В эту же секунду из-за угла высунулись Сильвия и Койот и открыли по нам огонь. Я успел спрятаться за косяк двери в ближайший кабинет и даже с разбегу выломал дверь и ворвался в кабинет.

Не удержался на месте и повалился на пол по инерции. В кабинете сидели две девушки, испуганно жавшиеся к стене рядом с письменным столом. При виде меня они истошно заголосили и побежали из кабинета.

— Стойте, туда нельзя! — закричал я и успел схватить одну за ногу, потому что все еще продолжал лежать на полу.

Вторая с криком выбежала в коридор и оттуда снова раздались выстрелы. Первая девушка, упала рядом со мной, продолжая визжать, и попыталась вырваться у меня из рук. Чтобы немного утихомирить ее, я хлестнул истеричку по щеке и закричал:

— Успокойся, я из охраны! Не выбегай в коридор, там враги!

Девушка успокоилась и лежала рядом со мной на полу, глядя на меня расширенными от страха глазами. Они у нее буквально были размером с чайные блюдца. Правой ладонью девушка держалась за покрасневшую щеку

— Приятно познакомиться, меня зовут Миша, — сказал я и протянул ей руку.

Она растерянно пожала ее, но ничего не ответила. Я счел, что она наконец-то успокоилась и поднялся с места. Подошел к двери и прислушался.

Где-то внизу кричали люди и хлопали двери. В коридоре кто-то хрипел. Наверное, не повезло Трофимову. Я быстро выглянул на секунду и увидел, что около лестницы никого нет.

Скорее всего, Сильвия и Койот уже убежали. А еще я увидел, что дверь в противоположной стене тоже открыта и оттуда выглядывает Трофимов. На полу лежали два тела, охранника и сбежавшей девушки. Кажется, я невольно способствовал ее гибели.

— Их здесь нет, — негромко сказал Трофимов и показал дулом пистолета наверх. — Они сбежали на третий этаж.

Мы вышли в коридор и обойдя неподвижного рыжего, осторожно направились по лестнице вверх. На ступеньках я заметил пятна крови.

— Это я зацепил Койота, — пояснил Трофимов. — Ранил в плечо.

Вот тебе и тыловик на фронте. Внешность начальника охраны оказалась чертовски обманчивой.

— Вы кем служили на фронте? — спросил я, пока мы поднимались наверх. — Явно не в тылу отсиживались?

Трофимов покачал головой.

— Разведка. До Берлина не дошел, зато побывал в Мюнхене.

Мы взобрались наверх и увидели, что цепочка кровавых следов тянется по коридору и уходит вдаль.

— Там же запасной выход, ведёт прямо на улицу через черный ход, — сказал Трофимов и покачал головой. — Можно расслабиться, они наверняка ушли от нас.

Вместе с охраной мы обыскали все здание, но никого не нашли.

А еще через час радиостанции СССР во всеуслышание объявили о скоропостижной кончине Курчатова.

Глава 21. Другие ключевые фигуры проекта

Само собой, на самом деле Курчатов остался жив, но объявление о его смерти пришлось сделать, чтобы снять знаменитого ученого с прицела террористов.

Я узнал об этом от Зверя, явившегося в спецлабораторию вскоре после нападения Койота. Он притащил с собой целую ораву бойцов из нашей конторы, молчаливых, с пронзительными взорами. Они мрачно смотрели на меня, как будто осуждали решение начальника оставить меня в 13-м отделе после всей суматохи, что я устроил.

— Ну, докладывай, — бодро скомандовал полковник, когда освободился после разговора с Курчатовым и Трофимовым. При этом присутствовал какой-то чин из МГБ, а меня не позвали. — Все по порядку, что случилось сразу после того, как ты уехал на машине Игоря Васильевича?

Я и доложил, все, как было. Рассказ занял бы гораздо дольше, но Зверь требовал рассказывать быстрее, у него не было времени.

— Ну и дела, — сказал полковник, задумался, снял фуражку и почесал макушку. Затем испытующе посмотрел на меня. — Значит так, Бутов. Ты теперь завяз в этой истории по уши, а кроме того, ты теперь не стажер. Как я уже и говорил, ты полноценный сотрудник нашего отдела. Поэтому тебе можно открыть глаза на другие детали этой операции.

Мы к тому времени расположились в отдельном кабинете на том же этаже, принадлежащем кому-то из заместителей Курчатова. Сидели за небольшим столиком с неимоверно толстой лакированной столешницей, а громоздкие стулья невозможно было сдвинуть с места. Зверь поднялся и по своей привычке прошелся вокруг меня по кабинету. Также по своей привычке он до этого сидел спиной к окну, так что весь свет снаружи падал на мое честное и открытое лицо.

— Значит так, лейтенант Бутов, — сказал Зверь задумчиво. — Да будет тебе известно, что Койот, которого ты видел сегодня и про которого ты дал мне описание, это вовсе не тот человек, про которого я тебе говорил сначала. Тот, кого ты видел и что чуть не повесил тебя, зовут Гарри Ричардсон, кличка Аполлон, он торговый представитель американской компании по продаже одежды и шерстяных изделий и давно работает в их разведке.

— Как же так, товарищ полковник? — невежливо перебил я начальство, а потом вспомнил фотографию, которую он мне показывал и задумался. А ведь и вправду сходство минимальное. Точнее говоря, вообще не похож. — Впрочем, сейчас, когда вы сказали, я готов с вами согласиться. Действительно, Аполлон, неудивительно, что Сильвия побежала за ним, как привязанная.

— Вот-вот, — заметил Зверь, внимательно глядя на меня. — Я тебе больше скажу, все это время главной целью Койота был вовсе не Курчатов. Агент Сильвия, конечно, сильно нас подвела, но она и задурила тебе голову. Ликвидация наших ученых и подрыв атомных лабораторий — это было промежуточное задание от Корпорации М для Койота.

— Как вы сказали? — спросил я, снова невежливо перебив руководство. Ну что тут поделаешь, не военный я человек, понятия о дисциплине еще не въелись в кровь и кожу всеми корнями. — Какая такая Корпорация М? Монстры на каникулах?

— Про это я и хотел тебе рассказать, лейтенант, — сказал Зверь, остро глянув на меня и я понял, что он не случайно упомянул эту организацию. — Буква М происходит от английского слова «murder», что означает «убийство». Это такая же организация, как наша, только создана для защиты империалистических стран Запада и в ней работают люди, которые называют себя ликвидаторами. Надеюсь, тебе не надо объяснять, кто это такие?

— Да уж, действительно Корпорация монстров, — пробормотал я. — А я думал, что это у нас Отдел М, от слова «мокрушники».

— Возглавляет эту организацию человек по имени Мак, — продолжил рассказывать Зверь. — Нам ничего про него неизвестно, даже то, как он выглядит и его биография. В Вашингтоне про него ходят слухи, что это самый страшный человек на Западе, хотя при этом он не чужд аристократического изящества и любит коллекционировать картины. Вот и все, что про него известно. Это он обучает и направляет к нам своих ликвидаторов. Это он стоит практически за любым громким убийством или внезапной смертью политических и общественных лидеров последних лет, в этом можно не сомневаться. Во время войны именно он организовал несколько покушений на Гитлера и Муссолини, закончившихся провалом. К сожалению, мой предшественник на посту Отдела возмездия, его создатель, знавший Мака в лицо, скоропостижно погиб и не успел мне ничего рассказать о нем. Скорее всего, Мак приложил руку и к его смерти.

— Вот ведь змеюка какой, — пробормотал я, но Зверь снова сделал вид, что ничего не слышал.

— Теперь о текущем задании, — продолжил начальник. — На самом деле Койот это другой человек, как я тебе уже сказал. Вполне возможно, что он прошел обучение в Корпорации М, мы об этом ничего пока не знаем. Поэтому своих второстепенных агентов он всех бросил на выполнение вспомогательных задач, о которых я тебе говорил и решением которых ты занимался все эти дни. Но главную свою цель Койот планирует достичь сам. Это, конечно, же подрыв РДС-2, так называемого реактивного двигателя специального или изделия. По сути это атомная бомба повышенной мощности, пушечного типа, с несколько иным принципом действия, чем РДС-1, который мы испытали недавно на Семипалатинском полигоне.

— Он хочет подорвать РДС-2 в Москве? — спросил я. — Разве такое возможно?

Зверь раздраженно покачал головой.

— Нет, конечно, не пори чушь. Изделие сейчас находится на Южном Урале, в комбинате № 817, нашем первом предприятия по наработке плутония в военных целях. Бомбу почти собрали, но еще не приготовили до конца. Испытания назначены летом этого года, я и сам не знаю пока точной даты. Но его уже можно подорвать и одновременно уничтожить комбинат № 817 в Челябинске-40, на Южном Урале, что наверняка откатит наши работы по созданию ядерного оружия на несколько лет назад. Вот чем займется настоящий Койот.

— И вы, конечно же, отправите меня туда? — радостно спросил я и горячо закивал. — Рад стараться, товарищ полковник. Когда прикажете выезжать?

— Не торопись, — поморщился начальник. Он уселся обратно за стол и сказал: — На комбинат № 817 отправится другой наш сотрудник, опытный и не такой шумный, как ты. Я сказал тебе это, чтобы ты был информирован о том, что происходит с проектом. Ты же должен завершить операцию с мнимым Койотом и Сильвией. И с тем снайпером, которого ты упустил. Вот твои приоритетные цели на данный период, понял?

— Ясно, — ответил я, несколько приуныв. — Есть, товарищ полковник, уничтожить второстепенные фигуры проекта. Вот только где мне их теперь найти?

— А никого искать и не надо, — усмехнулся Зверь. — Они сами придут к тебе, как в случае с Курчатовым. Мы специально пустили дезинформацию о том, что Курчатов скончался. Это по официальным каналам. А по линии разведки мы пустили слух о том, что на самом деле он скончался от случайной пули во время вашей перестрелки здесь, в лаборатории. Теперь, после того, как официально Курчатов скончался, научным руководителем проекта РДС-2 временно назначен его заместитель по комбинату № 817, Владимир Иосифович Миркинов. Он сейчас находится в Москве и скорее всего, на него-то и будут охотиться твои противники. Ты сейчас встретишься с ним, а он находится у себя дома и ближайшие сутки не будешь отходить от него ни на шаг, понял?

Я пожал плечами и кивнул.

— Чего уж тут непонятного. Есть, товарищ полковник, разрешите выполнять?

Зверь достал из планшета на спинке стула небольшую записную книжечку с обложкой из красной кожи и принялся аккуратно писать в ней карандашом. Затем удивленно посмотрел на меня.

— Ты еще здесь, лейтенант Бутов? Давай, шуруй быстрее к Миркинову.

Я поднялся, но тут же спросил:

— А оружие и машина, товарищ полковник? Я же не буду на трамвае мотаться по городу?

— У тебя же вроде есть пистолет, — заметил Зверь, не поднимая на меня глаз. — Что касается передвижения, то твой грузовик «трехтонка» ждет тебя на стоянке у здания спецлаборатории.

— Это «Маузер», я бы лучше с ТТ походил, он мне больше по нутру пришелся, — сказал я.

— Обратись к Грише, моему помощнику, он ждет в коридоре, — ответил Зверь. — И все, выметайся отсюда, Бутов. Только помни, чтобы ни один волос не упал с головы Миркинова, понял?

— Да понял я, понял, — пробурчал я и вышел из кабинета.

Помощник полковника быстро снабдил меня ТТ и кучей патронов, поскольку я, наученный предыдущим опытом общения с противниками, решил набить карманы боеприпасами. Затем я разузнал у Трофимова адрес Миркинова и вышел из здания. Повозившись с мотором грузовичка минут десять, я наконец смог его завести и отправился к дому ученого.

На улице к тому времени вечерело. Я ехал на грузовике, иногда бибикал на прохожих, норовивших перебежать дорогу в неположенном месте и размышлял о том, что только что узнал от Зверя. Получается, теперь Аполлон и Сильвия нападут на другого ученого, курирующего проект создания атомной бомбы от науки. Если он не будет выходить из своего дома, то им придется сделать это прямо в квартире. Какие способы они могут избрать для этого? Насколько сильно ранен Ричардсон? Я прокручивал в голове разные варианты событий и прикидывал, как бы я сам сделал на их месте.

Первым делом, конечно же, я применил бы снайперские навыки. Надо будет осмотреть дома напротив окон ученого, там наверняка засядет мой знакомый стрелок. Затем надо учесть возможность банального подрыва. Они просто могут забросить гранату в окно и сразу достигнут своей цели. Ну, и последний возможный вариант — это дерзкое нападение через входную дверь в квартиру. Вот, пожалуй, и все, что они могут придумать. Именно эти направления мне следует отработать в самое ближайшее время.

Вскоре я приехал к дому Миркинова. Зашел в подъезд и поднялся на третий этаж, отметив, что это хорошо, здесь достаточно высоко, забросить гранату на такую высоту будет довольно проблематично. Ученый оказался уже пожилым человеком, с седой шевелюрой, низким и полным. Проницательные широкие глаза пытливо осмотрели меня, вроде бы физик остался доволен моим выбором, хотя и спросил для начала довольно въедливо:

— А чего это вы такой юный, лейтенант? Вы пороху вообще нюхали или нет? И откуда у вас эти синяки и ссадины? Надеюсь, добыты в бою, а не в попойках с друзьями?

Я пощупал опухшую шею и прохрипел:

— Всякое бывало, товарищ Миркинов. Можете не беспокоиться насчет своей безопасности, пока я рядом. Позволите осмотреть вашу квартиру, чтобы я имел представление о ней? Вы одни сейчас?

— Конечно, — кивнул ученый. — Я один, супруга и дети на даче, отправил от греха подальше. Осмотритесь, конечно вам это необходимо.

Мы находились в одной из сталинских высоток, семиэтажном здании, построенном недалеко от Кутузовского проспекта. Высокие потолки, просторные комнаты, на полу паркет. Окна тоже большие и приоткрыты. Я подошел к ним и закрыл тяжелые шторы.

— Не люблю, когда в комнате темно, — сказал Миркинов и опять распахнул шторы. — Неужели нельзя обойтись без этого? Зачем сидеть в темноте? Скоро совсем стемнеет, тогда и…

Стекло треснуло и со звоном разлетелось на осколки. Нас осыпало с головой, а пуля ударилась в стену напротив окна, образовав в обоях дыру величиной с кулак. Я схватил ученого и повалил на пол. Затем быстро осмотрел и убедился, что он не пострадал. Затем подполз к шторам и быстро запахнул их.

— Вы что, понятия не имеете о работе снайпера? — со злостью прошептал я Миркинову, все еще лежавшим на полу среди осколков. — Я же хотел вас предупредить именно об этом. Теперь вообще не подходите к окнам. Вы спаслись только благодаря вашей феноменальной удаче.

— Да я даже и предполагать не мог, — прошептал ученый обескураженно.

Я поднялся с пола и помог подняться ему самому. Затем обошел все комнаты в квартире и закрыл шторы. Затем позвонил Грише, помощнику Зверя и доложил о случившемся.

— Мне нужно, чтобы приехали наши люди и осмотрели близлежащие дома, — сказал я. — И выкурили этого снайпера из норы, где он засел.

— Может, тебе туда еще и армейский батальон на подмогу прислать? — спросил Гриша насмешливо. — Никто из нашей конторы не будет бегать у тебя на побегушках, салага. Разбирайся сам со своими заботами. У нас каждый человек на вес золота, все сейчас на задании. Вызывать МГБ не рекомендуется, они всегда косятся на нас с подозрением, из-за того, что Лаврентий недолюбливает нас. В крайнем случае, позвони в милицию, пусть вышлют людей для осмотра прилегающих домов.

— Ладно, спасибо и на этом, — пробурчал я и закончил разговор. Затем пробормотал: — Как будто я и без тебя не мог догадаться о вызове милиции.

Мне пришлось так и сделать. Милиционеры приехали и также быстро осмотрели дома напротив окон квартиры Миркинова. Само собой, они никого там не нашли и уехали, пообещав прислать патруль для контроля местности.

К тому времени уже стемнело и я устроился в коридоре, положив ТТ рядом с собой. Ученый угостил меня ужином, а затем устроился работать в гостиной. Он был одет в шерстяной костюм и сидел за закрытой дверью при свете настольной лампы. Я изредка вставал и глядел, как он там себя чувствует. Миркинов листал бумаги и что-то быстро писал перьевой ручкой.

Поскольку я почти не спал ночью, то сам не заметил, как тихонько задремал, свесив голову на грудь. Проснулся я оттого, что в соседней комнате снова разбилось окно. Там никого не было, но я осторожно заглянул туда, оставаясь вне поле видимости для любых стрелков снаружи и осмотрелся. Ничего такого тут не произошло, только снайпер снова выстрелил по занавешенному шторами окну и разбил стекло.

— Что случилось? — спросил Миркинов, выглядывая из своей комнаты.

— Владимир Иосифович, не выходите из комнаты, — сказал я, приготовив пистолет.

В это мгновение входная дверь распахнулась и на пороге появились Аполлон и Сильвия, с пистолетами в руках. Девушка, кроме того, держала еще и отмычки.

Я был давно уже на взводе, они тоже и увидев друг друга, мы тут же открыли стрельбу. Пули ударили в стену и комнатную дверь позади меня, вызвав фонтан щепок и каменных крошек. Я спрятался в комнате, а они укрылись в коридоре.

— Владимир Иосифович, оставайтесь в комнате и укройтесь там, где я вам говорил! — закричал я. — Видите, у нас незваные гости.

Ученый давно уже скрылся в гостиной. Мы с ним договорились, что в случае налета он укроется за своим массивным письменным столом и не будет высовывать оттуда носа.

Мы все теперь сидели в своих укрытиях и ждали, что будет делать другой противник.

— Как дела, милый? — спросила Сильвия. — Ты что здесь делаешь, меня поджидаешь? Сколько можно, ты что, так и не понял, что мы с тобой не пара?

— Дорогая, ты разбила мне сердце, — ответил я, прикидывая, как быть дальше. Сейчас Аполлон может подойти ближе, пока Сильвия будет прикрывать его, а затем они оба могут открыть ураганный огонь и пристрелить меня. Что делать? Как обычно, только отвлекать внимание. — Может быть, ты бросишь своего Ричи и снова вернешься ко мне? Мы ведь с тобой неплохо провели время, когда ты пыталась взорвать меня в грузовике.

— Заткнись, Бутов, — привычно сказала Сильвия и тут в комнату ко мне влетела бутылка с бензином и заткнутая горящим куском ткани. Разбилась о стену и на полу вспыхнул огонь. Отведайте коктейль Молотова, пожалуйста, наш деликатес от повара.

Я бросился на пол и в это время в комнату они оба заглянули в комнату. Я выстрелил с пола и сразу угодил Аполлону в грудь. Сильвия закричала и навела на меня пистолет, но я оказался чуточку быстрее и выстрелил в нее. Попал в голову и девушка отлетела назад и скрылась в коридоре вслед за своим любимым.

Подождав еще немного, я осторожно выглянул в коридор. Сзади трещал подгорающий паркет. Надо было шевелиться, если мы не хотели спалить дом. Сильвия лежала на полу лицом вниз, а Аполлон привалился к стене и еще дышал. Я подошел к нему ближе и сказал:

— Я обещал тебя повесить, так же, как и ты меня, но придется просто пристрелить, — и выстрелил ему в голову.

Затем я потушил разгорающийся огонь. Мы с Миркиновым закрыли входную дверь и я позвонил Гришке.

— Сейчас я пришлю туда чистильщиков, — сказал он. — А ты приготовься к немедленному вылету.

— Чего? — спросил я, все еще не отойдя после гибели Сильвии. — К какому вылету?

— Ты срочно вылетаешь в комбинат № 817, — сказал Гриша. — Койот убил там нашего человека.

Глава 22. Комбинат № 817

Той же ночью я вылетел на Южный Урал. Звучало так, будто я сел на реактивный лайнер и помчался сквозь небеса, а на деле моим транспортным средством был Ли-2, небольшой военно-транспортный самолет. Внутри во время полета стоял сильный шум, а я летел один и скучал в одиночестве.

Внутри самолет не был приспособлен для перевозки пассажиров, больше для транспортировки грузов. Ближе к кабине пилота имелись два кресла, в которых я и пытался выспаться с переменным успехом, потому что двигатели ревели, а самолет иногда давал крен чуть ли не переворачиваясь в воздухе. Вскоре у меня заложило уши и шум чуточку отдалился. Я все-таки немного подремал, хотя несколько раз меня хорошенько помотало на сиденье, хорошо, что был пристегнут.

Поездка началась сразу после того, как я поговорил с Гришей, а затем и с самим Зверем. Я доложил о ликвидации двух диверсантов. В квартиру к тому времени уже набежало много народу, пришли и милиционеры, и гэбэшники.

Разговаривая по телефону, я посматривал на людей, толпящихся в квартире. Миркинов досадовал, что его отвлекли от работы и сердито отвечал на вопросы помощника прокурора.

— Да, товарищ полковник, оба ликвидированы, — сказал я в трубку. — Лежат, как двое влюбленных.

Сильвия и Аполлон действительно сначала лежали рядом, а потом, когда понаехали другие люди, их осмотрели и увезли тела в морг.

— Молодец, Бутов, — сказал Зверь в трубку. — Выполнил поставленную задачу. Сейчас за тобой приедет машина, выезжай через десять минут и на аэродром.

— А как же снайпер? — напомнил я. — Он же еще остался.

— Никуда он не денется. Миркинова теперь десять человек охранять будут из ГБ, Лаврентий Павлович втык получил от Верховного. Всю территорию оценят, ни одна мышь не пролезет. Так что ты там теперь не нужен. Давай, собирай вещички, будешь добивать дело с Койотом на Южном Урале.

— Я один туда лечу? — уточнил я и добавил с ехидством: — Другого никого не стали посылать, более опытного?

— Ты давай не паясничай, Бутов, — ответил Зверь. — Надо, значит надо. Нет никого, кроме тебя, да ты уже и знаком с делом. Давай, нет уже времени на тебя, езжай быстрее.

И отключился. Пришлось мне, оставив заполненную людьми квартиру Миркинова, выйти вскоре на улицу и ехать на аэродром. Мой грузовик ЗИС-5 остался на стоянке возле дома и задумчиво глядел мне вслед, словно прикидывая, вернусь ли я с этого задания целым и невредимым.

На аэродроме меня уже ждал упомянутый Ли-2 с заведенным двигателем и мы тут же взлетели в небеса. И вот теперь я весь полет маялся на жестком сиденье, то впадая в полузабытье, то глядя в черную вату за исцарапанным иллюминатором.

От нечего делать вскоре я вдруг вспомнил о том, что уже давно не ходил на тренировки. Я напряг память и до меня донеслись смутные обрывки воспоминаний из детства и юности Миши Бутова. Помимо нелегкого детства, проведенного в приюте, где пришлось зубами и ногтями выбивать свое право на пищу, одежду, кров, а иногда на здоровье и жизнь. Бр-р, очень неприятные воспоминания, которые лучше оставить далеко позади.

Больше всего мне понравились воспоминания из силовых упражнений Бутова. Он начал тренироваться еще в самом приюте, чтобы суметь постоять за себя против мальчиков постарше. Будучи от природы довольно хилым и болезненным, не особо одаренным физически, мой предшествующий владелец тела занимался спортом с ярым фанатизмом.

Каждый день он вставал в пять утра и сразу приступал к тренировкам. Программу составил по листочку с описанием комплекса изометрических упражнений «Железного Самсона», вырванному из журнала «Осоавиахимовец». В занятия входили поднятие тяжестей, бег с нагрузкой и работа с цепями. Больше всего развивал мышцы рук, спины и плеч. Потом перешел на развитие ног.

Через пять лет непрерывных усилий Миша по праву мог гордиться достигнутыми усилиями. Мускулатуру он развил невероятную. Но помимо силы, он решил повторить все те трюки, которыми славился Александр Засс.

Так, к тому времени Бутов научился разрывать руками цепи, забивать гвозди, разгибать прутья клетки. Кроме того, он пришел в цирк и повторил трюк, когда на его груди разбили молотом камень в полтонны весом. Также он выдержал, когда по нему проехал автомобиль, а также поднимал лошадей и коров на плечах и нес их не менее сотни метров.

Ему предложили работать в цирке и Миша уже собирался идти туда, подобно своему кумиру, однако вскоре отправился в армию и после этого ему предложили работать в МГБ. Там уже он попал в поле зрения 13-го отдела.

Вспомнив все это, я посмотрел на свои сильные руки. Если забросить тренировки, сила быстро превратится в дряблый жир. Я согнул и разогнул пальцы, а потом заметил, что рядом с сиденьем валяется толстый гвоздь, остаток перевезенного недавно груза.

Гвоздь подрагивал во время полета от вибрации двигателя и грозил укатиться куда подальше. Я нагнулся и подобрал его. Ну-ка, проверим свою силушку, не стал ли я слабее за эти дни.

Толщиной гвоздь был миллиметра четыре в диаметре, согнуть его было непростой задачей. Правда, при этом стержень был довольно длинный, сантиметров десять, почти, как карандаш. Сделан из стали, но не из нержавеющей, которую гнуть труднее всего и полностью круглый в обхвате, тоже дополнительный плюс в сгибании металлов.

Я размял пальцы, затем вспомнил, как Бутов сгибал гвозди, будто сделанные из пластилина и что при этом он делал. Сначала, когда он еще учился сгибать стержни, Миша обхватывал оба конца плотной бумагой или кожей, чтобы не поцарапать ладони. Затем, по мере увеличения опыта, он уже обходился голыми руками без подручных средств и перчаток.

Вот и сейчас, вспомнив, как он это делал, я поставил гвоздь перед собой горизонтально напротив груди и сжал его пальцами обеих рук с конца и шляпки. Затем уперся большими пальцами в сам стержень гвоздя и напряг мышцы предплечья, стараясь согнуть железо и направляя локти вниз.

Сначала гвоздь не поддался, но я удвоил усилия и он тут же дрогнул в моих руках и начал гнуться надвое концами вниз. Я приблизил руки к груди и надавил еще больше. Гвоздь согнулся пополам и вскоре мои сжатые пальцы обеих рук коснулись друг друга.

Металлический штырь согнулся надвое. Я бросил его на пол с легким звоном, обернулся и только теперь заметил сбоку небольшое движение. Оказывается, пилот вылез из кабины и наблюдал за моим трюком округлившимися глазами.

— Ничего себе ты силач! — уважительно крикнул он, перекрывая шум двигателей и протянул мне мешок с веревками и ремнями. Кажется, это был парашют. — Давай, надевай скорее, мы уже на подходе к объекту.

— Чего это? — изумился я в ответ. — Мне что, придется прыгать с парашютом?

Он изумился еще больше.

— А вы что, не оповещены что ли? У меня нет времени на посадку, вас закидываю по пути, а сам потом дальше лечу, до Самары. Я не могу останавливаться.

Я с сомнением посмотрел на парашют. В своей прошлой жизни мне еще не доводилось прыгать с ним, но сам Бутов наверняка уже получил солидный опыт. Что теперь делать, полагаться на телесные воспоминания? Видимо, ничего другого больше не остается, не могу же я здесь остаться.

Взяв мешок, и в самом деле оказавшийся аккуратно упакованным парашютом, я натянул его на плечи, продел лямки через ноги, натянул на туловище. Сначала лямки болтались и я тупо глядел на них, недоумевая, как их застегивать, но затем руки сами вспомнили нужные движения.

Спросить было не у кого, пилот уже скрылся обратно в свое кабине, да я и не смог бы у него спрашивать, потому что он не поверил бы, что я не знаю, как надевать парашют. Я затянул ремни потуже, затем надел запасной парашют спереди и сразу ощутил на теле значительную тяжесть.

В самолете выше выходного люка имелся металлический трос. Я подошел к нему и вспомнил, что к нему нужно прикрепить вытяжной фал. Он предназначен для того, чтобы автоматически открыть парашют после прыжка на определенной высоте, так называемое принудительное раскрытие. Карабин щелкнул, а затем открыл люк.

В лицо мне ударил холодный поток воздуха. Небо вокруг было черное, только далеко внизу светились бледные огоньки Комбината 817. Вот дьявольщина, мне что, нужно туда прыгать?

Ступать в черную пустоту под ногами было чертовски страшно. Я медлил, не решаясь прыгать. Пилот высунулся из кабины и заорал:

— Ну, что ты ждешь? Я не могу так долго держать такую малую скорость, прыгай давай!

Ну что же, я же не буду стоять здесь всю ночь, примерзнув к корпусу самолета. Придется прыгать, хотя мое тело отказывалось ступать в бездну подо мной.

— Давай быстрее, ты что, зассал? — заорал пилот.

Я козырнул ему на прощание и прыгнул вперед. Тело завертелось в воздухе, где-то высоко мелькнула туша ревущего самолета. Сильная воздушная струя резко швырнула меня из стороны в сторону.

Не успел я и опомниться, как ощутил рывок. Но не такой уж сильный, а, а слабый, едва ощутимый. Это разве нормально, тут же подумал я и поглядел наверх. Смутная память Бутова подсказывала, что я уже должен был висеть под раскрытым куполом. Вверху я увидел светлый язык полотнища. Купол, вместо того, чтобы раскрыться над моей головой, скрутился в жгут и извивался в воздухе. Я продолжал падать вниз с неимоверной скоростью.

Наверняка произошел отказ. Вот что значит доверить укладку своего парашюта незнакомым людям. Это тоже самое, что доверить свое ружье или пистолет ненадежному помощнику перед операцией, все равно что-нибудь да напортачит. Где там у меня запасной парашют?

Я нащупал кольцо второго парашюта, но помедлил его вытаскивать. В ушах свистел ледяной ветер, я несся к земле с бешеной скоростью. Интуиция или, вернее память более опытного парня Бутова, подсказывала мне, что если сейчас открыть запасной парашют, он может вырваться из ранца и обвиться вокруг вот этого основного купола. Тогда мне уже ничего не поможет.

Мне пришлось подождать подходящего момента, чтобы основной купол чуточку сжался и оказался подо мной, когда я все также кувыркался в воздухе. Только тогда я рванул кольцо запасного парашюта и услышал сверху знакомый хлопок. Стремительное падение тут же прекратилось, я взглянул вверх и с облегчением увидел, что надо мной раскрылся круглый купол, белеющий в темноте.

Свист ветра тут же утих, только свежий воздух овевал мое лицо. Меня окружала почти полная тишина. Я посмотрел по сторонам, ощущая себя будто бы зависшим в пространстве. Далеко вверху ревел, удаляясь, мой самолет. Я пошевелил ногами и подивился радостному чувству в груди. Хотелось кричать от счастья и петь песни.

Но оставим эмоции на потом, сейчас надо разобраться, где мы будем приземляться. Я посмотрел вниз, выискивая огоньки и сначала не заметил их. Внизу тоже светлел обвисший купол основного парашюта. Я удивился, куда они могли подеваться и только потом заметил их в стороне. Сильно в стороне от меня. Успею ли я добраться туда до того, как спущусь на землю?

Руки сами управляли движением в воздухе. Правая рука потянула стропу вниз и я плавно полетел вправо, надвигаясь на мерцающие в темноте огни. Несмотря на то, что я летел очень быстро, то сразу заметил, что не успею добраться до населенного пункта.

С другой стороны, может быть, это к лучшему, мало ли на что там можно наткнуться. Самое неприятное было бы застрять на линиях электропередачи и поджариться, как бифштекс.

Земля стремительно приближалась, хотя я мог пока что еще различить только скопления голых деревьев под собой, несколько неровных тарелок озер, небольшую речку вдалеке, поблескивающую льдом и поле чуть в стороне. Похоже, туда-то мне и надо приземляться. Огни комбината № 817 остались далеко впереди.

Я поднял ноги и постучал их друг о дружку, чтобы восстановить кровообращение. Это важно, чтобы приземлиться упруго и избежать травм. Заснеженная земля, местами черная от прогалин, уже была прямо подо мной, но в темноте я чуточку ошибся с расстоянием и все-таки сильно ударился ногами о твердую поверхность.

Не удержавшись на земле, я покатился кубарем по насту, путаясь в стропах парашюта. Купол тоже завалился на землю и все оставался надутым воздухом. Я остановился и почувствовал, как он тащит меня обратно.

Пытаясь остановиться, я вскочил на ноги, уперся в снег и натянул стропы, удерживая парашют на месте. Стропы чуть не порезали мне руку, но вскоре купол обмяк и плавно опустился на землю. Я наконец выдохнул и торопливо сорвал с себя лямки парашюта.

Несколько лямок не желали поддаваться и я достал из кармана складной нож и с наслаждением разрезал их. Не люблю, когда вещи пытаются противоречить мне.

Затем я собрал мокрый и холодный парашют в охапку, огляделся, прикинул, куда примерно идти и направился к месту высадки.

— Вот сволочь ты, Зверь, — выругался я, вспомнив про то, что начальник ни словом не упомянул про этот экзотический способ высадки. И, видимо, сделал это намеренно, решив, чтобы я лишний раз потренировался в ночном десантировании. — Мог бы предупредить хотя бы.

Неподалеку обнаружилась занесенная снегом грунтовая дорога, я пошел по ней. Затем посмотрел на парашют у себя в руках и вспомнил, что должен от него избавиться. Чего это я потащил его с собой? Видимо, из-за легкого шока, вызванного приземлением.

Зверь ведь приказал мне тайно явиться на объект, не привлекая лишнего внимания. Это даст возможность незаметно подобраться к Койоту. О моем прибытии не должны знать среди местной милиции и органов госбезопасности, Зверь не без оснований опасался, что среди них есть люди Койота.

Спрятав парашют, я отправился дальше по дороге. Снег за ночь застыл и покрылся ледяной коркой. Я шел через полосу леса, а за нею должны появиться первые дома комбината 817. Я видел, как колеблются огоньки в их окнах сквозь голые ветки деревьев.

Сбоку послышалось рычание. Я не обратил внимание на устрашающий звук и только потом увидел приземистые силуэты, преграждающие мне дорогу. Это были одичавшие собаки, здоровенные, мохнатые и голодные, в холке они доставали мне до пояса. Кажется, псы совсем оголодали и решили разорвать меня на куски.

Я сунул руку в карман, чтобы вытащить ТТ, но затем поглядел на комбинат впереди и передумал. Звуки выстрелов могут привлечь внимание охраны, вся моя легенда рассыплется, как труха. Придется действовать бесшумно. Кроме того, если хорошенько спугнуть собак, они сами разбегутся. Все-таки, они не волки.

Я решил пойти дальше и не обращать внимания на собак. Порычат немного и отстанут. Пройдя еще несколько шагов, я встретил перед собой троих огромных псов, стоящих поперек дороги. Пройти мимо них просто так не удастся.

Сунув руку в карман, я достал нож, уже выручивший меня сегодня с парашютом. Потом я потихоньку раскрыл его и застопорил специальной скобой, не позволяющей ножу сложиться во время боя. Затем я стащил с себя куртку и обмотал вокруг левой руки. Ну ладно, если вы, собаки, совсем обезумели от голода и холода, придется вас немного вразумить.

Оглядевшись, я увидел, что стая собак из десятка особей взяла меня в кольцо. Трое самых крупных и храбрых псов стояли прямо передо мной, не давая пройти к жилью, а остальные стояли потокам и сзади. Несомненно, они ждали, пока вожаки нанесут мне первый, самый крупный урон, чтобы затем тоже броситься на меня и поскорее оторвать от меня кусок горячего мяса. Вот твари, наверное, они проделывают это уже не в первый раз.

В лесу было тихо и безлюдно. На востоке небо посветлела, предвещая о скором рассвете. Я стоял уставший, голодный и замерзший, а стая собак не желала пускать меня к цели. Одичалые животные хотели разорвать меня на части, чтобы утолить голод. Весело, однако, началась моя командировка в комбинат 817.

Наконец, устав ждать, трое огромных псов разом бросились ко мне.

Глава 23. Создатели атома

Единственное, о чем я пожалел, что рядом не оказалось дерева или большого камня, чтобы прикрыть спину. Потому что говоря о трех больших псах, я, конечно же, имел в виду вожака и двух его ближайших помощников. А равно и претендентов на трон. Вожак, большая среднеазиатская овчарка с грязной серой шерстью, был выше и сильнее двух остальных псов, он держался чуть впереди, а они на несколько сантиметров сзади. И бросились они на меня на пару секунд позже вожака. Что за порода, сказать не могу, какая-то дикая смесь немецкой овчарки с дворнягами.

Вся эта свора, видно, давно уже убежала из поселения и промышляла в окрестностях, в противном случае их бы давно уже пристрелили. И вот теперь эту проблему придется решать мне. Причем почти с голыми руками.

Когда псы атаковали, я решил отбиваться до последнего, в крайнем случае всегда успею использовать пистолет, если уж придется совсем туго. Надо суметь поразить вожака, тогда остальные собаки уже испугаются.

Глава стаи подскочил ко мне, норовя укусить за выставленную вперед руку, на которую я успел намотать куртку. Только эту руку я в последний момент успел убрать и ударил пса ножом в бок. Почувствовал, как лезвие вошло в его тело, очень удачно, туда, где расположены ребра. Вожак в запале боя не обратил внимания на рану и продолжал атаковать меня. Вся стая разразилась громким лаем.

Не подпуская агрессивно прущего на меня вожака, я выпрямился, пятясь назад, пнул его по морде и на мгновение пес как будто запнулся. Полагаю, это начал действовать мой укол.

В то же время на меня напали его подручные. Одного, справа, я успел отвлечь своей рукой и оттолкнуть, а затем попытался ударить ножом, но лезвие только скользнуло по густой шерсти. Второй пес слева успел схватить меня за ногу и впился клыками. Я развернулся, таща его на ноге, причем весил он как будто целую тонну, затем нагнулся и что было силы ударил его ножом по голове. Нож пробил череп и вошел внутрь, я тут же вытащил его и ударил снова, потому что пес продолжал висеть на ноге, как приклеенный. Теперь я попал в основание черепа, в самый верх шеи и там у пса что-то хрустнуло. Он захрипел, отпустил мою ногу и свалился на снег.

В это время на меня с новой силой напал пес справа. Я успел подставить ему руку, обмотанную курткой и он впился в нее, рыча и тут же начав мотать головой в разные стороны. Вожак в это время держался позади, припадая на одну лапу. Кажется, ему уже было плохо.

Я согнул руку в локте, приподнял вместе со вцепившимся в нее псом и принялся остервенело кромсать его брюхо ножом. Успел нанести ударов пять, прежде чем он разжал челюсти, свалился на снег и отполз назад.

В итоге у меня оказалась прокушена нога и рука, а трое псов, только что угрожающе лающих и рычащих, завалились на мерзлый снег и жалобно поскуливали. Все пространство рядом с ними было залито кровью. Я развернулся к остальной стае, подступающей все ближе и ближе ко мне.

— Ну что, твари? — закричал я. — Кто еще рискнет напасть на меня?

Собаки оглушительно лаяли. Среди них почти не осталось таких же огромных псов, как и те, что отважились напасть на меня, только два пса еще не уступали вожаку и его подручным в размерах, но судя по всему, у них было гораздо меньше храбрости, потому что они держались вместе с остальными и не изъявляли особого желания напасть на меня.

Вся стая находилась от меня на равном расстоянии, как будто вокруг волшебного круга, не решаясь переступить некую незримую черту. Надо испугать их еще больше, чтобы они наконец разбежались. И по возможности сделать это бесшумно, без стрельбы и криков. Чертовы шавки уже и так разлаялись на все окрестности и, наверное, разбудили всех жителей комбината № 817.

— Ага, твари, боитесь, — пробормотал я и сплюнул вязкую слюну. — Ну-ка, идите сюда, твари! Кто еще хочет подохнуть?

Но нет, они не решались нападать, но и отпускать меня не хотели. Я же не хотел показывать им спину. Если они будут подскакивать и кусать меня за пятки, это тоже будет не очень приятно, вернее, совсем неприятно. Я наконец, понял, что надо сделать, чтобы отогнать их. Обычно лучше использовать камни, но за неимением таковых поблизости пришлось прибегнуть к другому, крайнему, средству.

Я подскочил к лежащему на снегу вожаку. Он еще был жив и медленно угасал, хотя глаза его, подернутые пленкой, уже начали закрываться. При виде меня он зарычал, но тут же умолк. Я сунул нож в карман, набросил куртку на плечи, схватил вожака за шею и шерсть возле хвоста обеими руками и приподнял. Тело пса было грузное и тяжелое. Я поднял его над головой, чувствуя, как в лицо посыпались льдинки, комочки снега и капли крови, развернулся на месте, выискивая, куда бы бросить, а затем с размаху и с криком: «Держите, твари!», швырнул тело вожака в ближайшую большую собаку.

Бросок получился удачным. Тело громадного алабая сбило с ног мою мишень, попутно зацепив еще одну собаку. Они повалились на дорогу и я бросился на них, на ходу вытаскивая нож. Успел подбежать, схватил упавшую собаку за ногу, а когда она попыталась меня укусить, ударил ее ножом. Затем ударил еще раз.

Все это время стая продолжала гулко лаять, но не решалась атаковать меня. Я поднял новую убитую мною собаку, гораздо легче, чем вожак и тоже швырнул ее в ближайшую шавку. Вот теперь уже собаки разбежались, поджав хвосты. Хоть они и продолжали лаять и огрызаться на меня, я сразу почувствовал перемену в их настроении.

Вряд ли они теперь посмеют напасть на меня, после того, как потеряли всех своих лидеров. Я отдышался, наблюдая за ними, а потом направился дальше к комбинату, держа нож наготове. Некоторое время стая преследовала меня, но по мере приближения к поселению отстала. Вскоре их лай утих позади, а я наконец подошел к месту назначения.

В комбинате жило около сорока тысяч населения, состоящего из строителей, монтажников, инженеров и рабочих. Часть из них были вольнонаемные, часть военные строители. Кроме того, как я слышал, в последние годы привлекли немало спецпереселенцев и заключенных исправительно-трудовых лагерей, в подмогу строителям завода, поскольку те не успевали уложиться в сжатые сроки. На комбинате действовал первый в СССР атомный реактор А-1, для выработки плутония военного назначения, необходимого элемента ядерных бомб. Сюда уже подвели железнодорожную колею для подвоза строительных материалов, расчистили полосы для аэродрома, из местной речки Теча подавалась вода для охлаждения реактора.

Поскольку жили в поселке по большей части строители, я по легенде получил диплом инженера-физика, недавно выпущенного из Московского высшего технического училища им. Н. Э. Баумана и направленного в поселок по распределению.

В данный момент меня, однако, интересовало прежде всего, где тут находится медпункт. На подходах к комбинату меня встретил патруль из трех вооруженных солдат, за спинами у них висели ППС, пистолет-пулеметы Судаева.

— Вы откуда здесь явились, гражданин? — строго спросил сержант. — Что это у вас руки в крови? Вы не ранены?

Я показал назад, в лес.

— Собаки покусали, товарищ сержант. Вышел к речке, заплутал немного и попался к ним в лапы. Я вообще здесь недавно, по распределению прибыл.

Сержант посмотрел мои документы, диплом и направление на распределение и отправил в медпункт в сопровождении одного солдата.

Медпункт оказался оборудован в бывшем гусятнике. Помещение, однако, было чистым, выкрашенным белой краской и опрятным. Внутри оно было разделено на две комнаты. В первой крохотной комнатке дежурила какая-то бабка, закутанная в пуховые платки с ног до головы, так как в помещении было холодно. Она сидела на стуле у окна, нахохлившись и клюя носом, и сначала не желала подниматься. Сквозь раскрытую дверь я видел другое помещение, где имелись койки с комплектом белья, шкафы с медицинскими инструментами и лекарствами, и печка в дальнем конце комнаты.

— Эй, бабуля, — негромко позвал я. — Кто у вас тут доктор?

Старушка продолжала дремать, склонив голову на грудь, из-за чего я совершенно не видел ее лица. Совсем, наверное, оглохла от старости. Где же мне теперь найти врача или фельдшера, на худой конец?

Я подошел к старушке поближе и тихонько потряс за плечо. Как бы не испугать старую, а то еще инфаркт случится.

— Эй, мамаша, ты бы мне…

Тут я изумленно осекся, потому что бабка подняла голову и посмотрела на меня, а оказалась это вовсе не старушка, а девушка, причем чертовски симпатичная. Бывают же такие девушки, которые остаются привлекательными в любой ситуации, даже когда не накрашены и провели бессонную ночь, неважно где, на дискотеке или работая в ночную смену. Несмотря на большие круги под глазами и бледное лицо, девушка как раз и была такой. Большие серые глаза, точеный носик, пухлые, ровно очерченные губки. Из-под платка показалась белая лебединая шея, когда девушка взглянула на меня снизу вверх.

— Что у вас, гражданин? — мягко спросила она и заметила окровавленную куртку и рубашку. — Вы что, ранены?

Я заметил под платками белый медицинский халат и ответил:

— Меня покусали собаки, мне бы укольчик от бешенства.

Девушка поднялась и я сразу отметил ее статную фигуру, заметную даже под толстыми платками. В то же мгновение она скинула их и еле заметно нахмурилась.

Затем подошла ко мне и сказала:

— Покажите мне, где она вас покусала.

Я закатал рукав рубашки и приподнял штанину. Девушка осмотрела укусы и нахмурилась еще больше.

— У вас не один укус, а несколько. Вас что, целая стая покусала?

Я кивнул и бодро улыбнулся.

— Ага. Напали, когда я гулял по лесу.

— Глупости какие, — сказала девушка и достала из шкафа бутылочку. — Сейчас я обработаю перекисью, а потом поставим укол. Вы зачем туда пошли, делать нечего?

— Ну я же не знал, что здесь такая красивая медсестра, — ответил я. — Вас как зовут, кстати?

Она вылила жидкость на чистую тряпку и вытерла мне раны. Немного щипало, но я терпел. Девушка направилась в соседнюю комнату.

— Подождите минутку, сейчас сделаем укол.

— Да я, собственно, и побольше могу подождать, — ответил я, приходя в себя от удивления. Вот уж не ожидал встретить такую красотку в этой глуши. — А это не больно?

— Не бойтесь, немножко поболит и все! — крикнула девушка из соседней комнаты. — Вы что, уколов боитесь?

— Я при виде шприца могу в обморок хлопнуться, — сообщил я, решив чуточку позабавиться. Надо же как-то поддерживать разговор. — Так что вы меня придерживайте, если что.

— Давно вас покусали? — спросила она, возвращаясь обратно с ампулой и шприцем. — Сколько времени прошло с момента укуса?

Я пожал плечами.

— Не больше получаса. Вы не сказали, как вас зовут. Если не скажете, я в обморок хлопнусь.

Девушка продолжала хмуриться, в тоже время продолжая ловко готовить шприц для укола.

— Не паясничайте, гражданин, — сказала она строго и подняла шприц. — Ну-ка, снимите рубашку, я должна укол вам в плечо поставить.

Она с одобрением посмотрела на мои налитые мускулы и спросила:

— Спортом занимаетесь?

— Немножечко, — ответил я и она вонзила мне иглу в плечо.

Когда со всеми процедурами было покончено, она сказала:

— Приходите через три дня, поставим еще укол. Вы где работаете, у нас есть ваша медицинская книжка?

— Я только прибыл, по распределению, — ответил я. — Но вообще, буду работать на реакторе. Тогда и карточку заведут, наверное.

— Хорошо, — строго сказала девушка, поправила выбившуюся прядь волос и начала прибираться на столе. — Можете идти.

— Нет, не могу, — ответил я, надевая рубашку. — Вы не сказали, как вас зовут и вообще, я хочу пригласить вас покушать мороженое. Здесь есть дом культуры или парк? Хочу пригласить вас на танцы.

— А с чего вы взяли, гражданин, что я пойду с вами на танцы? — спросила девушка и мельком глянула на меня.

Я заметил в ее глазах интерес и усилил напор:

— А отчего бы и нет? Расскажете мне про этот город и покажете достопримечательности. А я вас угощу мороженым или чем тут у вас еще угощают.

Девушка на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Ну хорошо, почему бы и нет. Давно я уже никуда не ходила, все учеба да учеба.

— Ну и отлично, а когда? — спросил я. — Давайте сегодня вечером?

Она покачала головой.

— Сегодня я буду отдыхать после дежурства и вечером у меня занятия. А вот завтра могу прогуляться.

— Ну и отлично, — сказал я и протянул ей ладонь. — Миша, будем знакомы.

— Лена, — ответила она пожала мою ладонь, а потом посмотрела на меня и встревожилась. — С вами все в порядке?

— Гхм, да, все отлично… — соврал я и направился к выходу. — Тогда договорились, завтра идем кушать мороженое или пирожки с капустой. Или еще какие деликатесы.

Девушка улыбнулась и помахала мне на прощание.

Выйдя из медпункта, я выдохнул воздух. Надо же, какое совпадение. Ее тоже зовут Лена. Как и мою невесту из прошлой жизни, ту самую, что погибла в день нашей свадьбы. Что я наделал, зачем только пристал к этой медсестре? При моем образе жизни и роде занятий, разве возможно иметь нормальные отношения с девушками? Тем более, что ее зовут Лена. Ну уж нет, для ее же блага я постараюсь сдержать себя и больше с ней не общаться.

Приняв такое решения, я почувствовал себя немного легче. Я шел по поселку и рассматривал низкие длинные бараки, а кое-где и вовсе были землянки. Впрочем, вдали я видел здания и повыше, трех и пятиэтажные. Это были какие-то административные здания, может быть, тот же Дом культуры, который обязательно имелся в каждом поселении Советского Союза.

Уже рассвело, все вокруг постепенно наполнилось жизнью. Люди выходили из бараков и направлялись на работу. Кое-где я видел построение военнослужащих, затем они отправились на зарядку.

Главная улица, по которой я шел, вывела к площади, где стояло большое пятиэтажное здание, пока еще закрытое. Возле здания на столбе висел громкоговоритель. Я отправился дальше, разыскивая столовую, где можно было подкрепиться. Поплутав по городку еще с полчаса, я вышел к окраине и решил узнать дорогу в ближайшем бараке.

Открыв дощатую дверь, я заглянул внутрь и сначала ничего не увидел из-за полумрака. Пройдя небольшую прихожую, где горой лежали валенки и калоши, я вошел в длинную комнату, по краям которой стояли двухъярусные деревянные полати. Сейчас они пустовали, а впереди слышались голоса. Я прошел еще чуток и остановился. В помещении царил полумрак, только впереди горел тусклый свет.

— Ну что, Емеля-земеля, говорят, ты работать отказываешься за Сизого? — спрашивал низкий хриплый голос, немного повизгивающий. — Ты знаешь, что в таких случаях мы делаем с несогласными?

— Слышал кое-что — отвечал негромкий глуховатый голос.

Разговор велся в соседнем помещении, куда, оказывается, вела длинная комната с кроватями, в которой я и находился. Кажется, это была местная столовая. Я уже догадался, что попал в барак рабочих местного комбината. Вокруг царила чистота и порядок, было тепло, но по запахам чувствовалось, что здесь живут десятки мужчин. Не сказать, чтобы вонь, но ароматы вовсе не благоухающие.

— Ты свои порядки на зоне оставь, — продолжал отвечать глуховатый голос. — Здесь тебе не зона,здесь иные порядки.

— Спецпоселение, что же, по-твоему, не зона? — насмешливо спросил визгливый. — Как есть зона, а значит и порядки здесь будут наши, воровские. Понял, кулацкая твоя морда?

— Вы не имеете права, — все также ровно и глухо продолжал отвечать его собеседник. — Комендант сказал, что…

Тут послышался звук удара и человек тут же прервался, затем странно засипел, вдыхая воздух.

— Ты смотри, он меня комендантом вздумал пугать! — закричал визгливый. — Фраер чепушиный, да я тебя прям здесь сейчас зарою, никто и слова не скажет!

Мда, угодил я на оживленный разговор. Делать тут нечего, лучше пойду отсюда подобру-поздорову, пока опять в драку не ввязался. Я развернулся, чтобы уйти, но встретился с тремя здоровенными мужиками, стоящими за моей спиной и нехорошо ухмылявшихся. Тот, что стоял спереди, молча указал мне вперед, приглашая пройти к столовой, откуда доносились звуки ударов.

Я вздохнул и повиновался.

Глава 24. Развлечения в бараке

В соседней комнате было полным-полно народу, просто сидели они в стороне от входа, рядом с уютно потрескивающей печкой и поэтому их не было видно из коридора. Люди стояли полукругом, в центре на стуле, подбоченясь, сидел тощий бородатый мужичок в штанах и телогрейке, накинутой поверх майки.

Перед ним, как провинившийся школьник, опустив голову, стоял другой мужик, тоже в штанах и ватнике, только уже подпоясанный, в отличие от собеседника, чисто выбритый, на носу пенсне. В руках он держал жестяную банку с гвоздями и несколько досок. Явно на работу шел человек, а его задержали и заставили объясняться.

Вся эта группа сейчас посмотрела на меня и на моих конвоиров.

— Вот, стоял, подслушивал, крыса, — сказал один из них, тот самый, что приказал мне идти сюда и коротко ткнул в печень. — Кто послал, говори? Востриков?

Я согнулся от боли и опустился на колени. Не могу сказать, чтобы мне так уж было больно, но почему бы не разыграть дурачка и слабака, а тем временем хорошенько осмотреться? Незаметно оглядевшись, я понял, что задача выбраться отсюда не представляет особой сложности. Ребята не вооружены, их здесь собралось около дюжины, все они вряд ли захотят ссориться с человеком с оружием. Вот только мне пока что не хотелось показывать им, что я вооружен. Тогда вряд ли моя легенда долго продержится среди местного населения.

— Не прислал меня никто, — простонал я, перестав корчиться на полу и поднимаясь. — Сам я по себе, просто мимо проходил. Хотел узнать, где тут столовая.

Еще оставалась надежда разойтись миром. Все-таки я ведь и вправду для них незваный гость, с которым лучше не связываться, а отправить куда подальше.

— Ну что будем делать, Сизый? — спросил здоровяк, что привел меня сюда. — Буцкнуть его еще раз или пусть идет? Вроде я его не видел до этого, может и впрямь случайный прохожий? Зачем его в наши тайны посвящать?

Мужичок на стуле чуток раскачался на ножках и задумчиво поглядел на меня. Затем сказал:

— Знаешь, Шило, не пойдет он никуда. Не бывает случайных прохожих. Он не просто так здесь шлялся. Надо узнать, кто его сюда отправил. И узнать прямо сейчас. Ну-ка, научите его уму-разуму немного.

— Подожди-ка, — сказал я, подняв руку и поднимаясь с пола. — Можно ведь еще решить наше недоразумение миром. Вон у того мужика гвозди есть. Хотите, я их голыми руками в дерево забью? А вот тогда вы уже решите, стоит со мной связываться или нет.

— Ты чего, тронутый, что ли? — спросил Сизый. — Или циркач? Чего это мы должны с тобой договариваться?

— А почему нет? — спросил я и подошел к мужику с пенсне. — Посмотрите на интересное зрелище, ну а если не понравится, разговор по-другому пойдет. Договорились?

Сизый поглядел на своих соседей, улыбнулся, вынул из кармана папироску, закурил и кивнул.

— Ну давай, крыса, попробуй нас удивить. Но если чего удумаешь, то не обессудь, мы тебя здесь кончим.

Ну хорошо, а мне многого и не надо. Кроме того, я решил извлечь пользу из своего визита сюда. Если уж я попал в эти бараки, неподалеку от которых, кстати и нашли тело моего предшественника, то почему бы не воспользоваться обстановкой и не выяснить потом, что здесь случилось вчера вечером?

Я взял у интеллигента банку с гвоздями, осмотрел их и недовольно поморщился. Затем выбрал парочку, но не самых маленьких. Осмотрел,а потом и их забраковал. Мне нужны были гвозди потолще и подлиннее.

— Так не пойдет, дайте более длинные.

Сизый усмехнулся.

— Тогда и дощечка тебе пойдет побольше. Пять сантиметров тебе дадим. Сумеешь или фуфло толкаешь?

— А почему бы и нет, — ответил я спокойно, вспоминая, как Бутов забивал гвозди и в доски семь сантиметров толщиной. А иногда даже пробивал и металлические листы. — Давай, главное гвоздь дай подходящий.

По сигналу Сизого, бывшего здесь коноводом, один из подручных принес несколько гвоздей. Я выбрал один, длинный и узкий, с широкой шляпкой, отлично ложащийся в руку. Затем посмотрел на доску. Осмотрел и ее. Дерево свежее, не ссохшееся, можно с таким работать. Хорошо, что у меня осталась память Миши Бутова и я знаю, что надо делать для выполнения трюка.

Один из помощников Сизого тоже осмотрел доску.

— Ты смотри-ка, — сказал он. — Действительно крепкая доска, в такую и молотком просто так не забьешь. Неужели сможешь загнать гвоздь, мужик?

Я не ответил, подыскивая место, для того, чтобы установить доску. Желательно найти такое место, где она будет находиться на уровне груди, это вообще идеально для забития. Я нашел два рядом стоящих друг с другом буфета, заставив потесниться стоящих рядом местных обитателей. Здесь как раз было место недалеко от окна, так что открывался хороший обзор. Я поставил доску между буфетами, убедился, что она не скользит и стоит на месте без движения.

Затем взял гвоздь в руку, установив шляпкой в основание между средним и указательным пальцами, а длинное туловище гвоздя крепко схватил фалангами тех же пальцев. Зрители собрались вокруг меня, ближе всех стоял Сизый. Он забыл о папиросе и она свисала у него изо рта.

— Че, неужели смогет? — спросил кто-то среди присутствующих. — Тогда реально уважение.

Сизый недовольно покосился на него, но ничего не сказал.

Между тем я замахнулся пару раз, делая правой рукой полный круговой оборот, как будто загребал во время плавания, от бедра выше головы и затем вперед до доски. Надо сосредоточиться на ударе. Чисто психологически следует вообще забыть о гвозде. Нужно представить, что просто бьешь ладонью о доску. Я постарался сконцентрироваться и забыть о всех зрителях и о том, что забить гвоздь сейчас очень важно для меня. Не хотелось бы показывать пистолет, лучше разобраться с этими людьми без этого.

— Ну, давай, чего ты тянешь кота за яйца? — спросил кто-то и тогда я ударил, резко и мощно опустив руку.

Удар получился неплохим. Гвоздь вошел в доску, пробив ее насквозь, но еще не зашел полностью. При этом он вошел немного под углом, чуточку скособочившись.

— Ты смотри-ка, он сделал это! — зашумели зрители.

Сизый выплюнул папироску и недоверчиво уставился на доску.

— А до конца загнать не сможешь, что ли?

Я добродушно усмехнулся.

— Не торопись, не все сразу.

И ударил по гвоздю основанием ладони, там, где была большая мягкая часть под большим пальцем. Затем еще и еще, забивая гвоздь, как молотком, пока он не вошел до конца.

— Ну ты даешь, мужик! — восхищенно выдохнул один из зрителей.

— Я такое только в цирке видел, — добавил другой.

Я взял второй гвоздь, сжал его крепко и пару раз замахнувшись, тоже загнал в доску, рядом с первым. Этот вошел уже похуже, доску не пробил, но застрял в дереве и не согнулся. Но когда я стал бить по нему основанием ладони, тоже прекрасно вошел в дерево, пока я не забил его полностью. Когда я взялся за третий, Сизый сказал мрачно:

— Ладно, хватит. Базару нет, ты и вправду силен.

Я повернулся к нему, продолжая держать гвоздь, хотя и думал забить его в доску.

— Значит, все в порядке? Я могу отсюда идти?

— Нет, ответь всего лишь на пару вопросов и иди своей дорогой, — возразил Сизый. — Мне надо узнать у тебя насчет Вострикова.

— Мы так не договаривались, — сказал я. — Я могу идти, куда захочу, не так ли? Тем более, что никакого Вострикова я не знаю.

— Так не пойдет, — ответил Сизый. — А чтобы ты был посговорчивее, валите его, ребята.

И он кивнул своим подручным, которые стояли рядом и угрожающе улыбались. И тогда они все разом набросились на меня, но я успел схватить мужичка за шиворот и притянуть к себе. Затем развернул спиной и прижал оставшийся гвоздь к его голове. Все его помощники остановились в шаге от меня.

— Мы ведь договаривались с тобой, мелкий ты уродец, — сказал я и приблизил гвоздь к глазу Сизого. — Хочешь, я тебе глаза выколю, сначала один, а потом другой? Может, тогда ты поймешь, что не надо лезть к каждому прохожему на улице? Или тебе это невозможно теперь никогда понять?

— Э, мужик, мы ведь пошутковали, — сказал Сизый, трепыхаясь у меня в руках. — Ну чего ты? Успокойся, все в порядке.

— Значит так, — сказал я и кивнул всем остальным. — Отошли все подальше, если не хотите, чтобы я ему тоже гвоздь в башку забил. Кто-нибудь сомневается, что я могу это сделать?

Ответом мне было изумленное молчание. Затем Сизый кивнул им и они отошли в дальний угол комнаты. Остался только мужчина с пенсне.

— Ты, друг, давай, иди отсюда, теперь тебе никто не помешает, — сказал я. — И я тебя уверяю, больше Сизый не будет устанавливать здесь свои порядки.

— Как же вы останетесь здесь с ними? — спросил мужчина, поправив пенсне. — Я не могу вас так оставить. Может, вызвать милицию?

Сизый и его помощники заворчали, как стая бродячих собак, которую я разогнал утром. Я покачал головой.

— Плохая идея, друг. Ты поможешь мне, если просто уйдешь отсюда и не будешь путаться под ногами, хорошо? Здесь может быть очень жарко скоро.

Я думал, что мужчина будет сопротивляться и строить из себя героя, но он оказался сообразительным. Просто кивнул и вышел из комнаты. Я послушал, как скрипели половицы под его ногами в соседней комнате, потом донесся стук двери. Все, теперь я могу заняться своими собственными делами.

Поглядев на людей Сизого, оставшихся в дальнем углу комнаты и не слышащих нас, я снова развернул его к себе и спросил:

— Значит так, тварь, меня интересует, кто вчера убил инженера тут у вас? Скажи мне и я отпущу тебя целым и невредимым.

Сизый усмехнулся, глядя мне в лицо. Зубы у него были гнилые и остались через раз. Все лицо в оспинах.

— Ты смотри-ка, я же говорю, что ты ох как непрост оказался, — сказал он. — Значит, ты по его душу явился? От мусоров значит? Не знаю я ничего про того фраера, откуда мне знать?

— Ответ неверный, — сказал я, схватил его руку, поставил на доску, куда до этого забивал гвозди и вогнал в ладонь третий гвоздь, что держал в руке.

Сизый заорал так, что вдалеке залаяли собаки, а окна задрожали от вибрации звука. Его команда снова бросилась на меня, но остановилась, увидев пистолет, который я направил на них. Ладно, чего уж там прятаться, я и так уже вызвал слишком много пересудов, когда явился сюда. Надо было действовать по-другому, но видимо, такова уж моя натура, ввязываться во всякого рода переделки.

— Быстро все свалили отсюда, — сказал я. —Остается только Сизый, он сейчас не может ходить. Идите на работы или куда там вы еще ходите. И ни слова об этом, иначе бошки поотрываю.

— Сволочь, я тебя на куски порву, — пообещал Сизый, пытаясь не двигаться. Кровь из его руки залила доску. — Ты ходячий покойник, сволочь. Запомни это, ты…

Я с силой ударил по гвоздю и вогнал его еще глубже в руку Сизого. Вот зараза, еще и в его крови испачкался. Мой пленник снова заорал и задергался у доски от боли.

— Заткнись, голубь мой сизокрылый, — сказал я и повел дулом в сторону выхода. — Быстро парни, быстро, у меня есть разговор к вашему начальнику.

Они вышли гурьбой из комнаты и вскоре я услышал их изумленные разговоры на улице. Решают, как быть, скорее всего, отправятся за подмогой или сообщат кому-то авторитетнее, чем Сизый, чтобы он решил все проблемы. Ох, не хватало мне еще проблем с зеками.

— Ну, давай, колись, тварь, — сказал я. — Кто грохнул того мужика? Обещаю, скажешь неправду или начнешь отрицать, что не в курсе, я забью тебе следующий гвоздь в глаз, понял?

— Не знаю я точно, кто его порешил! — истерически закричал Сизый, поднял голову и увидев, что я взялся за другой гвоздь, закричал: — Слухи ходят, что это разборки между ссыльными. Он среди них искал кого-то.

— Между ссыльными, говоришь? — задумчиво спросил я. Это что же получается, мой предшественник напал на след Койота среди рабочих завода, спецпереселенцев? Среди них ведь было много раскулаченных элементов, так он мог найти много сочувствующих лиц. — Слушай, а есть ли среди новоприбывших кто-то авторитетный? Тот, кто может поселение на уши поднять?

— Я тебе что, среди них гуляю, что ли? — злобно спросил Сизый. — Откуда мне знать? Отпусти, мне надо руку перевязать.

— Не раньше, чем ты скажешь мне, кто знает, как у них там все устроено, — сказал я. — Назови имя.

Я слишком приблизился к нему и чуть не поплатился за это. Схватив со шкафа кухонный ножик, Сизый пытался ударить меня им, но я успел вовремя увернуться. Затем перехватил его руку, прижал к доске и тоже вбил в нее гвоздь. Теперь у верещащего Сизого обе руки были прибиты к доске.

— Ты прям, как разбойник на Голгофе, — усмехнулся я. — Может, теперь раскаешься?

— Я тебя урою, падла, — пообещал Сизый. — Землю буду рыть, но найду тебя. Ты больше не жилец.

— Кто мне все расскажет о переселенцах? — спросил я. — Назови имя и я отпущу тебя.

Сизый замолчал, наклонив голову и сплевывая вязкую слюну на пол. Затем глухо сказал:

— У него кликуха Махровый. Как зовут по-настоящему, не знаю. Поспрашивай у своего друга Емели. Он, говорят, с ними хорошо валашкается. Он, кстати, тоже чего-то непонятно зачем сюда явился. В другом бараке живет, не хочет работать, ему бы все статейки писать.

Я хотел спросить еще, но в это время в окно ударил камень. Стекло разбилось, осколки полетели на пол.

— Эй, чепушила, отпусти Сизого, — закричали на улице. — Хочешь, спалим хату? Мы сможем, Сохатый добро дал

Услышав это, Сизый поднял голову.

— Не надо поджигать! — закричал он. — Я уже выхожу!

И повернулся ко мне.

— Ты должен отпустить меня, понимаешь? — прошептал он умоляюще. — Сохатый — это смотрящий по лагерю. Он уже тебя взял на заметку. И меня может прикончить, если посчитает, что я прокололся. Они убьют нас, спалят барак и все следы заметут.

Я пожал плечами.

— Я-то выберусь, а вот ты давай, отдыхай. И скажи Сохатому, что ему лучше не соваться ко мне. Я его башку к доске приколочу и повешу на главной площади возле администрации, понял?

С этими словами я огляделся, прикидывая, как отсюда выбраться. Возле главного входа меня наверняка поджидали разъяренные местные обитатели. Здесь наверняка должны быть другие выходы, возле которых будет меньше народу.

Я схватил Сизого за горло и спросил:

— Где здесь еще выход?

— Хер тебе, а не выход, — прохрипел мой пленник. — Сдохнешь, падла, вместе со мной.

Тогда я ударил его в лицо и он повалился на пол вместе с доской, потеряв сознание. Я еще раз огляделся и увидел в стене рядом с печью небольшую дверцу, ведущую в другое помещение. Распахнув ее, я обнаружил чуланчик, забитый мешками с продовольствием и всяческими ящиками. В одной из стен его имелось небольшое окошко, в которое едва бы пролез и ребенок.

В стены и окна здания ударили еще камни. Далеко в прихожей хлопнула дверь, в бараке раздались гневные голоса.

— Иди сюда, недоносок! — кричали люди и топали по комнате, где стояли двухъярусные кровати. — Сейчас мы тебе башку разобьем!

Значит, они уже ворвались сюда и не боятся за жизнь Сизого. Сохатый приказал взять меня любой ценой. Пора бы мне уже и попрощаться с местным зоопарком и его диковатыми обитателями. Надо же, это называется, зашел спросить, где столовая! Впрочем, все было не зря, теперь я отыскал хоть какую-то ниточку, ведущую к Койоту.

Возле оконца отыскалась еще одна дверь, правда, заваленная всякой рухлядью и наполовину заложенная кирпичами. Надеюсь, снаружи ее тоже не заложили полностью? Я навалился на нее и почувствовал, что она трещит под моим нажимом. Что же, надежда есть?

— Выходи, придурок! — закричали ворвавшиеся в барак мужики, которые находились уже совсем близко.

Я напрягся со всей силы и выломал дверь плечом. На меня посыпались кирпичи и доски, а еще пыль, труха и мусор. Но самое главное, что мне удалось вырваться на свободу. Я вывалился на грязный снег рядом с бараком и упал, барахтаясь в куче обломков. Краем глаза я видел, что неподалеку стоят трое человек и лихорадочно искал свой пистолет, но выронил его во время падения. Так и не найдя оружие, я вскочил на ноги, готовый рвать глотки за свою жизнь.

Передо мной стояли давешний Емеля и еще двое человек. Впереди всех стоял высокий и худой мужчина, тоже в ватнике, морщинистый и смуглый от загара. Спокойные глаза смотрели на меня сквозь очки с толстыми стеклами.

— Я Махровый. — сказал он и спросил: — Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит?

Глава 25. Допрос с пристрастием

Я посмотрел на горбоносого снизу вверх, поднялся из кучи обломков и строительного мусора и не нашел ничего лучшего, как сказать:

— Вы не подскажете, где здесь столовая?

Махровый переглянулся с Емелей и другим своим спутником, покачал головой.

— Он точно настолько силен, насколько ты сказал? Или это какой-то припадочный?

Из барака следом за мной вывалились еще человек семь моих преследователей. Запыхавшиеся, злые, с палками и цепями, готовые разорвать меня на куски.

— Тю-тю-тю, — сказал я, достав нож из кармана. — А кто это у нас такие подуставшие? Товарищи, вам бы спортом заняться, бегом там, здоровый образ жизни вести.

И снова огляделся по сторонам, разыскивая свой пистолет. Мои преследователи двинулись было на меня, но Махровый вышел вперед, отодвинул меня плечом и отодвинул ватник, показывая пояс. А за поясом у него виднелась рукоять «Маузера». Это сразу отрезвило моих недоброжелателей, они остановились, злобно поглядывая на меня, но не решались идти дальше.

— Короче, если Сохатый решил найти этого парня, то пусть отправит телеграмму, — сказал Махровый. — А сейчас он уходит с нами, если не возражаете.

Парни не возражали. Они стояли, злобно сжимая кулаки. Когда мы отошли подальше, они кинули в нас несколько деревяшек и камней, но не попали.

Под ногами хрустел наст, а солнце светило довольно сильно, хотя и не так жарко, как в Москве. Мы отошли от бараков довольно далеко, прошли несколько зданий и остановились перед другим бараком, огороженным низким заборчиком. Вошли внутрь и оказались в пустом помещении, очень похожем на то, откуда я только что успел убежать. Только этот барак был пустой, потому что все его обитатели находились на работах.

— Ты кто? — спросил Махровый, когда мы вошли внутрь. — Чего делал у Сизого?

— Я инженер, — ответил я, придерживаясь своей легенды. — Приехал по распределению. Буду работать на заводе.

— Ты должен был очень сильно насолить председателю комиссии, чтобы тебя отправили в такую глушь, — сказал Махровый, пронзительно глядя на меня. — Или ты сам захотел сюда приехать, юный строитель коммунизма?

— Я сам, — сказал я со всей возможной честностью, глядя ему в глаза и стараясь не отвести взгляд. — Хочу помочь делу победы нашей страны в ядерном соревновании.

— А ты знаешь, куда ты на самом деле попал, парень? — спросил спутник Махрового, высокий и плотный мужик, лысый, но с густыми усами. — Ты знаешь, что тебе нельзя ничего говорить о том, что ты выиграл в этом соревновании? Ты знаешь, что ты можешь здесь подохнуть от неведомой болезни? От которой у тебя выпадут все волосы и ты за пару месяцев превратишься в беспомощного старика?

— Знаю, — ответил я с вызовом и добавил: — А кто же это сделает, если не я?

Махровый и его спутник вздохнули, будто говорили с умалишенным. Затем Махровый кивнул Емеле:

— Иди работать, у тебя норма выработки хромает. Если люди Сохатого опять будут выступать, тогда пусть идут ко мне.

Емеля ушел, а Махровый уселся на кровать и устало сказал:

— Ты вот что, парень, иди, устраивайся на работу, но если хочешь узнать, что здесь на самом деле происходит, то приходи ко мне. И я тебе расскажу, что да как. Понял?

— Спасибо большое, — сказал я, продолжая изображать из себя неоперившегося юного выпускника. — Вы мне очень помогли. А скажите, я слышал, что здесь недавно убили моего коллегу, тоже инженера. Не скажете, что с ним случилось?

Махровый переглянулся со своим спутником, а тот неотрывно смотрел на меня, поглаживая усы. Затем мой собеседник достал «Маузер» и положил перед собой на колени.

— Вот ведь сука, подозревал же я, что здесь что-то не так, — сказал Махровый, переведя взгляд обратно на меня. — Не будет обычный студент устраивать разборки в бараке с уголовными. И еще гвозди пробивает одним махом. Ты ведь из гэбэ, так ведь? Уже и таких молодых, у которых молоко на губах не обсохло, тоже начали вербовать. Ты смотри-ка, какие хитрые, суки!

— Эй, дядя, ты это прекращай, — сказал я, отодвигаясь. — Чего уже, и спросить просто нельзя, что ли?

— Ты спрашивай, да оглядывайся, — злобно сказал Махровый. — Ну что, Афоня, здесь его замочим или к реке отведем?

— Здесь придется, — сказал глухо его спутник. — Пока вести будем, встретится кто-нибудь. Разговоры пойдут лишние.

Возле барака прошли люди, потом кто-то постучался в дверь.

— Нет, все ушли на работы, — сказали снаружи. — Подъем и перекличка уже давно прошли.

— А дежурные? Сам Махровый обычно и остается, — возразил ему кто-то.

Махровый приложил дуло пистолета к губам и покачал передо мной головой, мол, не вздумай пикнуть. Мне и самому не нужны были посторонние люди, лучше уж обойтись без них, тем более, что пистолет здесь был только у Махрового. У Афони ничего не имелось, кроме, разве что, толстых скрюченных рук, видимо, привыкших душить предателей и крыс.

Сейчас Афоня подошел ко мне и положил руку на плечо, мол, не брыкайся. Махровый в это время подошел к окну, занавешенному шторой и поглядле, кто это к нам ломится. Видимо, они меня вообще ни в грош не ставили, считали за желторотого птенца. Ошибочка, товарищи, сейчас я вам это докажу.

Я дождался, когда разговор возле двери утихнет и наши незваные гости уйдут подальше. А затем начал действовать.

Первым делом я ударил Афоню под дых. Несильно, коротко, мощно. Чтобы успокоить, вывести из строя и одновременно лишить воздуха для того, чтобы не слишком уж кричал. Получилось просто прекрасно. Усатый тип задохнулся, побледнел, схватился за живот и опустился на колени рядом со мной. Я добавил ему по затылку и он упал на пол.

В это же время на шум повернулся Махровый и поднял руку с пистолетом. Я скакнул к нему огромным прыжком и тут же оказался рядом. Еще по дороге, на излете, пнул по руке и пистолет выскочил из его ладони и упал рядом на постель. Дальше справиться с главарем спецпереселенцев оказалось проще простого. Я просто стукнул его по животу ногой и добавил кулаком в челюсть. Горбоносый упал на пол и скорчился там от боли.

— Ах ты сволочь! — закричал Афоня, поднявшись. Крепкий, оказался, однако. — Я тебе сейчас…

Я снова подпустил его поближе и ударил кулаком в живот, уже посильнее, не сдерживая себя. Усач отлетел назад, сломал кровать и затих в горе обломков. Я наклонился и поднял Махрового. Пара оплеух и он открыл глаза, прекратив строить из себя пострадавшего.

— Значит так, кто убил инженера Кислицына? — спросил я. — Отвечай, быстро.

— Сдохни, мразь, — пробормотал Махровый, моргая глазами.

Мда, с этим тоже придется потрудиться. Я держал его левой рукой за шиворот, а правой ударил в грудь, потом в лицо, потом в живот. Несильно, но больно. Каждый раз Махровый корчился от ударов и стонал.

— Ну, отвечай? — повторил я. — Кто убил инженера?

Махровый покачал опухшими губами. Вот ведь упрямый. Пришлось снова наградить его тумаками.

— Тебя до смерти избить, что ли? — спросил я. — Никто тебе сейчас не поможет, отвечай быстрее.

Он разлепил губы и сказал:

— Я не знаю. Но к этому приложил руку майор из военно-строительного батальона Звенягин. Иди к нему, попробуй что-нибудь узнать. А потом посмотрим, чего ты добьешься, мразь.

— Последний вопрос, — сказал я. — Ты знаешь, кто такой Койот?

Махровый удивленно посмотрел на меня.

— Чего?

Ладно, все понятно. Койот слишком профессионален, чтобы подставляться незнакомым людям. Он наверняка действовал через этого майора Звенягина. Я оглушил Махрового сильным ударом. Потом взял «Маузер» и вышел из барака. Теперь надо найти этого таинственного майора. А там постараемся выбить из него признание, где прячется Койот. Я чую, что он где-то здесь, таится и готовит нам неприятный сюрприз. Вот только бы еще узнать, где именно он планирует нанести удар. Времени между тем, осталось совсем мало.

Пока я шел по поселению, на этот раз уже обратно, я солнце поднялось уже высоко. Я добрался до здания городской администрации на большой площади в центре города и даже немного запыхался. Все-таки, зря мне не удалось позавтракать. На площади я увидел множество народа, вся она была заполнена людьми. Среди них были как военные, так и простые рабочие. Армейцы выстроились повзводно, обычные граждане стояли толпой.

В это время громкоговоритель на площади, игравший бравурный марш, предлагая работать под веселую мелодию, захрипел и выдал новый текст:

— А теперь заслушайте официальное выступление заместителя председателя Совета Министров СССР Климента Ворошилова.

Я остановился и прислушался. Вот оно, то, о чем говорил Зверь еще два дня назад.

— Граждане и гражданки Советского Союза! — заявил громкоговоритель глуховатым, но тем не менее, вполне ясным голосом Ворошилова. — Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление.

И дальше он спокойно, не торопясь, на протяжении нескольких минут зачитал текст заявления о наличии у СССР атомной бомбы. Я выслушал его, также как и тысячи других людей на площади, а потом, когда заиграл гимн Советского Союза, прошел дальше.

Они все-таки сделали это. Теперь я должен найти того, кто может помешать нашему правительству подтвердить громкие слова делом. Надо найти Койота. А для этого надо отыскать Звенягина. И сделать это надо, конечно же, среди армейских.

Я подошел к военным, которые к тому времени уже получили команду «Вольно» и оживленно обсуждали услышанную новость. Обошел рядовых и сержантов, потом поймал одного и спросил, сказав первое, что пришло в голову:

— Мне бы майора Звенягина увидеть, я по снабжению с ним должен поговорить.

— Не знаю такого, — ответил сержант.

Ладно, будем искать дальше. Я отправился через площадь и наконец, третий опрошенный мной офицер показал куда-то в сторону здания.

— Так вон же он, в партком отправился. По ступенькам как раз поднимается.

Вот это уже совсем другое дело. Я обернулся и увидел высокого плотного человека, идущего внутрь административного здания по каменным ступенькам. Я видел его сбоку, ничем особенным он издалека не отличался, разве что на щеке виднелся небольшой шрам. Это что же, и есть мой клиент?

— Спасибо, браток, — сказал я и бросился к зданию, проталкиваясь через толпу.

Когда я подбежал к зданию, человек со шрамом уже вошел внутрь. Я подошел к высоким деревянным дверям, распахнул и вошел следом за ним.

Внутри, как и полагается, сначала располагался просторный холл, в котором с легкостью могла поместиться сотня человек. Сейчас он тоже был заполнен людьми, военными и гражданскими. Я наткнулся на постового у входа и он остановил меня. Ну нет, только не это, сейчас мой клиент убежит.

Я попробовал просочиться внутрь без спроса, но постовой схватил меня за руку.

— Ты куда, парень, пропуск есть?

Ну вот, только этого мне не хватало! Я в отчаянии поглядел на ускользающего от меня майора и оглянулся на мрачного постового, крепкого парня, сержанта по званию. Ладно, придется попробовать договориться.

— Извините, пропуск еще не получил. Я только сегодня приехал, по распределению. Мне на комиссию в партком надо.

Постовой с подозрением оглядел мой запачканный кровью костюм. Да, прыжки с парашютом, сражение со стаей собак и стычка с обитателями барака не очень способствуют чистоте и опрятности одежды.

— Не могу пропустить, — заявил он. — Оформите пропуск у коменданта.

В ярости я хотел заломить ему руку и грохнуть мордой о стол, рядом с которым он стоял. Наверное, мое выражение лица насторожило постового еще больше, потому что он взялся за автомат, висевший у него за плечом и нацелил его на меня. Ого, да здесь вовсе не церемонятся с подозрительными типами, готовы расстрелять на месте.

— Что здесь происходит? — спросил рядом строгий голос.

Мы обернулись и увидели лейтенанта. Постовой вытянулся по стойке «Смирно» и доложил:

— Пресекаю попытку незаконного проникновения, товарищ лейтенант. Пытался вбежать, весь какой-то подозрительный, одежда в крови.

Прежде чем лейтенант успел составить обо мне поспешные выводы, я возразил:

— Я только что прибыл по распределению, товарищ лейтенант. Хотел пройти в партком, мне сказали поставить там печать срочно. Утром на меня напали собаки, когда я направлялся к поселению, с тех пор я еще не успел устроиться и поменять одежду. Как же мне быть теперь, я так долго ждал, когда смогу войти?

Лейтенант осмотрел меня и вроде бы поверил байке.

— Был какой-то шум с собаками утром, я сам слышал, — подтвердил он. — Документики имеются, гражданин?

Я предъявил ему документы и он тщательно осмотрел их, будто опасался, что я нарисовал их недавно на коленке. Затем вернул, козырнул и сказал:

— Вам надо сначала не в партком, а в кадры заглянуть комбината. Пусть сначала они поставят печать. Это вон туда, первый этаж и налево.

— Спасибо большое, — улыбнулся я. — А партком где? Ну, чтобы потом не искать его?

— Это вам на второй этаж надо, — ответил лейтенант.

Я помчался дальше, лавируя между идущих по холлу людей. Добрался до коридора на первый этаж, оглянулся, убедился, что меня совсем не видно и побежал вверх по лестнице. Затем спросил, где партком и мне указали на кабинеты справа по коридору. Я заглянул в один, потом во второй и нашел Звенягина только в третьем. Он заполнял какие-то документы, стоя возле стола, где сидел молодой человек.

Столов в комнате было несколько, за каждым сидел работник и печатал на пишущей машинке. У стен стояли шкафы с бумагами и еще железный сейф.

Я нырнул обратно в коридор и остановился у стены. Что теперь делать? Ждать, пока майор выйдет? Ну конечно, не могу же я его арестовать прямо здесь, в этом здании. Лучше всего укрыться где-нибудь подальше, чтобы, если он выйдет, не попасться ему на глаза лишний раз. Я увидел в конце коридора дверь уборной и направился было к ней.

Далеко отойти не успел, потому что дверь кабинета открылась и Звенягин вышел в коридор. Мы столкнулись с ним, я поспешно извинился и пропустил его вперед.

— Надо бы смотреть, куда идете, а не мчаться сломя голову, — сказал майор и направился по коридору к туалету. Вот ведь удача какая, надеюсь, там внутри тоже никого не будет.

Я пошел за майором, нарочито медленно, а затем вошел следом за ним в уборную и закрыл за собой дверь на замок. Опасаться того, что здесь будет кто-то еще, не пришлось, в уборной было только одно место для справления естественных нужд. Звенягин недовольно обернулся, увидел меня и сказал:

— Гражданин, подождите, пожалуйста, снаружи.

— Да-да, конечно, — пробормотал я и указал на его грудь. — А что это у вас там, испачкали, что ли?

Майор опустил голову, чтобы поглядеть, и я с размаху пнул его в живот. Он отлетел к стене и упал на спину. Быстро очнулся от первоначального шока и полез в кобуру за пистолетом. Я, конечно же, не собирался предоставлять ему шанс, чтобы выстрелить в меня.

Подошел, схватил за руку и ударил по голове кулаком. Несколько раз, сразу, побольше, чтобы понял, что я не шучу. Затем опустил руку на пол и от души наступил подошвой обуви и с удовлетворением услышал хруст. Майор взвыл было от боли, но я не дал ему много поплакаться. Тут же влепил очередную оплеуху, затем забрал пистолет и приподнял над полом:

— Где Койот?

По расширившимся от удивления и страха глазам я тут же понял, что он прекрасно знает, о ком идет речь? Но нет, он решил попробовать сыграть героя и тут же замотал головой:

— Не знаю никакого Койота.

И тут же получил от меня тычок в брюхо, затем новый удар в голову, и еще в печень. Я превратил его в грушу и полминуты избивал, что было силы. Времени у меня было совсем мало, требовалось действовать жестко и стремительно. Койот мог ударить в любой момент.

— Ну, где Койот? — спросил я затем.

Он уже только хрипел, но когда я схватил его за волосы и приготовился снова ударить, Звенягин сказал:

— Он сейчас в Доме офицеров. Хочет завалить директора комбината Летницкого и полковника Хватова, начальника строительных батальонов.

Я достал из кармана карточку с изображением Койота.

— Это он? Какая у него фамилия?

Звенягин чуточку улыбнулся быстро опухшими губами:

— Сейчас он Котов. Инженер Котов. Я направлялся к нему, хотел помочь.

Тут он вытащил руку из кармана, а в ней сверкнул нож. Я успел перехватить ее и выбил нож из его ладони.

В это мгновение в дверь постучали и голос снаружи спросил:

— У вас там все в порядке?

— Помогите! — закричал майор. — На меня напали!

В дверь заколотили. Я подступил к Звенягину поближе, прошептал ему: «Теперь твоя помощь больше не понадобится» и одним резким движением сломал ему шейные позвонки. Затем открыл окно, окрашенное белой краской и выпрыгнул наружу.

Глава 26. Визит в Дом офицеров

Уже в воздухе, падая вниз, я подумал, что поторопился с прыжком. Все-таки второй этаж довольно высоко, да еще вокруг здания имелся небольшой забор вокруг клумб с розами, посаженными по всему периметру. Забор был обычному человеку по пояс и состоял из остроконечных прутьев. Напороться на них даже в обычном прыжке было чревато травмами, а уж если налететь со второго этажа, то и вовсе караул.

К счастью, я упал рядом, на снег, перемешанный с землей и только немного поцарапал руки о голые ветки кустов. Рядом с тем местом, где я приземлился, у изгороди стояла скамейка, а на ней сидела девушка. Она обернулась на шум и увидев меня, воскликнула:

— Как, это опять вы? Что вы здесь делаете?

Я поглядел на нее и увидел, что это Лена. На втором этаже раздавались крики, я беспокойно оглянулся туда и выскочив с клумб, подлетел к Лене и уселся рядом на скамейку. Только и успел прошептать:

— Пожалуйста, помогите, не выдавайте меня.

Лена смотрела на меня удивленно распахнутыми глазами, не моргая, затем глянула наверх, на второй этаж, где из окна уборной высунулись двое офицеров, и принялись обозревать окрестности в поисках беглеца. Затем она вдруг совершила невероятное: обхватила меня вдруг двумя руками, прижала к себе и впилась в губы обжигающим поцелуем.

Губы у нее, несмотря на холодный денек, были горячие и влажные. Вот это поворот, подумал я, тоже с удовольствием обняв девушку и отвечая на поцелуй. Ради такого стоило прыгать со второго этажа, рискуя остаться без ног.

Мы замерли в поцелуе, длящимся, казалось, целую вечность. Затем вдруг до меня, словно в тумане, дошли крики офицеров со второго этажа:

— Эй, уважаемые! Я к вам обращаюсь, влюбленная парочка! Слышите меня?

Пришлось с превеликим сожалением оторваться от Лены и глянуть наверх.

— Извините, что прерываю ваше увлекательное занятие, — сказал офицер, кажется, лейтенант. — Но произошло чрезвычайное происшествие. Вы не видели, как кто-нибудь прыгнул из этого окна?

Я глянул на порозовевшую от смущению девушку, спрятавшую лицо в платок, накинутый у нее на голову, а затем показал в сторону.

— Кажется, было что-то такое. По-моему, он туда побежал, но я не уверен, занят был совсем другим.

— Ладно, — сказал лейтенант и исчез в оконном проеме. Его спутник, стоящий рядом, внимательно посмотрел на нас и тоже скрылся.

Мы очутились с боковой стороны здания, за площадью и главной улицей. Народу здесь было не так много, все торопились по своим делам, кажется, они не обратили особого внимания на мой эпичный прыжок из окна. Но все равно, оставаться здесь нельзя.

— Спасибо большое, — сказал я. — Вы действительно спасли меня. Даже не представляете, как вы мне помогли.

— А что случилось? — спросила покрасневшая девушка, все еще отворачиваясь от меня. — Вас опять преследовали бродячие собаки? Что же я наделала, какое-то наваждение на меня нашло, даже не знаю, что это было!

Ох, как же прекрасно выглядел точеный профиль этой девушки, даже когда она чуточку отвернулась от меня в сторону. Я испытывал неудержимое желание поцеловать ее вновь, хотя и понимал, что нам нельзя терять времени.

— Не собаки, а кое-что похуже, — ответил я и поднялся со скамейки. Деревяшки, из которых она была сделана, между прочим, были прохладные. — Лена, что вы здесь делаете? Вы кого-то ждете или прогуливаетесь?

Вот теперь уже девушка повернулась ко мне и удивленно посмотрела мне в глаза, забыв о смущении.

— Я жду подружку, она пошла справку оформлять для профсоюза. Мы с ней вместе должны были готовить письменную работу по хирургии. А что такое, вы уже уходите?

Ее нельзя было оставлять здесь, а то сейчас набегут следователи и всех арестуют. Надо срочно уходить отсюда.

— У меня срочная встреча в Доме офицеров, — сказал я и схватил ее за руку. — Помните, я обещал вам поход туда? Пойдемте, сходим.

Лена поднялась со скамейки, уступая моим настойчивым просьбам, но затем оглянулась на дверь с торца здания, куда, очевидно, ушла ее подружка.

— Но как же моя…

Я продолжал тащить ее прочь от здания.

— Мы обязательно потом сводим ее в кино. Там сейчас идет замечательный фильм «Секретная миссия» про разведчиков. Вам нравятся такие фильмы? А еще мы тоже ей купим мороженое и возьмем вместе в парк отдыха. У вас же здесь есть парк культуры и отдыха?

— Есть, конечно, — сказала Лена, снова нерешительно оглянулась, а затем зашагала рядом со мной, взяв меня под руку. — Ладно, пойдем, но при одном условии.

— Конечно, все, что угодно, — ответил я и радостно пошел вместе с ней к главной улице Ленина. — После такого я готов на любые подвиги для тебя.

— Расскажи мне, что случилось, — потребовала девушка, четко идя вместе со мной, почти что синхронно, шаг в шаг. — И без утайки, не то я уйду.

Вот что тут поделаешь, как быть? Инструкции спецшколы Отдела возмездия в таких случаях безоговорочно и категорически предписывали лгать. Обманывать, глядя в глаза, причем именно тех, кто наиболее близок к нам: супругов, детей, родителей, друзей. Это делается по нескольким причинам.

Самое главное основание это, конечно же, строгий режим секретности. Ни одна живая душа не должна знать о нашем существовании, тем более обычные граждане или, упаси бог, иностранцы или журналисты.

Кроме того, оставление родных в неведении нужно было для их же собственной безопасности. Вообще, насколько я помнил, инструкции Отдела настоятельно рекомендовали вообще не заводить семью, для того, чтобы не становиться уязвимым против воздействия врагов. Это, конечно, шло вразрез с политикой партии, нацеленной на создании ячейки государства, но ничего не поделаешь, инструкторы на занятиях говорили, что лучше отказаться от создания семейства и заведения потомства, чем впоследствии страдать, если с ними что-нибудь случится.

В случае же с Леной все осложнялось тем, что она почти что застала меня с поличным. Вскоре новость об убийстве майора распространится по поселку со скоростью лесного пожара и она узнает, от кого я убегал на самом деле. В то же время я не мог ей рассказать о том, кем на самом деле я являюсь, не мог, хоть ты тресни. Поэтому пришлось сочинять более-менее правдоподобную байку.

— Я попал в скверную историю, — объяснил я. — Зашел в уборную, а там оказался мертвый человек, военный. Я испугался и не знал, что делать, а тем временем в дверь стали ломиться из коридора. Я подумал, что меня обвинят в убийстве и выпрыгнул из окна. Остальное тебе известно.

Лена остановилась и ошеломленно вытащила свою руку у меня из-за локтя. Она стояла напротив меня и снова удивленно смотрела мне в глаза. Наверное, прикидывала, насколько мне можно верить. Ведь я, если разобраться, первый встречный. Затем девушка посмотрела на мою куртку, до сих пор испачканную пятнами крови и испытующе спросила:

— А это точно не ты убил его?

Лгите, говорил нам инструктор на занятиях. Глядите в глаза вашим близким и лгите со всей убедительностью, на которую вы способны. Помните, что от этой лжи зависит их безопасность и существование всего Отдела возмездия в целом. Нельзя допустить, чтобы даже слухи поползли о нашем отделе.

— Конечно, не я, — простодушно ответил я и состряпал самую невинную физиономию, на которую был способен. — Я вообще только сегодня появился в вашем городе, откуда мне было знать его?

Видимо, она поверила мне, потому что снова схватила под локоть и толкнула вперед, призывая идти дальше.

— Ладно, предположим, это действительно так. Что теперь будет? Как тебе помочь? Может быть, нам следует обратиться в милицию и рассказать о том, как все было? Они разберутся, я в этом уверена.

В обычной ситуации, конечно же, так и следовало поступить, но только не сейчас. Милиция, а тем более МГБ в наших делах противопоказаны. Признаюсь, мне было чертовски стыдно, но пришлось и дальше вешать ей лапшу на уши.

— В милицию мне сейчас нельзя, — сказал я беззаботно. — Они меня заподозрят первым делом и посадят в тюрьму. Пусть уж лучше они сначала найдут того, кто это сделал, а потом я и появлюсь, помогу следствию своими свидетельскими показаниями.

Судя по всему, мои слова успокоили девушку и мы подошли к Дому офицеров уже чуточку успокоенные после случившегося. Вернее сказать, я и так был спокоен, но вот Лена переживала и пришла в себя только, когда мы вошли в большое трехэтажное здание, возле которого было полно военных.

После объявления о создании в СССР ядерного оружия работы на радостях прекратились, да и время уже было обеденное. Офицеры и рядовые высыпали на небольшую площадь перед зданием и тоже оживленно обсуждали новость. Мы вошли внутрь, хотя теперь я предпочел бы избавиться от Лены, чтобы не подвергать ее опасности. Вот только как отвадить от себя девушку, так доверчиво льнущую ко мне и недавно спасшую меня от погони и ареста?

Впрочем, с другой стороны, она была хорошим прикрытием для меня и отсекала массу ненужных вопросов. Кроме того, я заметил, что многие офицеры знали девушку в лицо и с неприязнью посматривали на меня, как на более удачливого соперника, который уже привел красавицу-медсестру в их обитель.

— Вы не подскажете, сегодня будет какое-нибудь торжественное мероприятие? — спросил я у одного из встречных военных.

— Вечером будет проведен концерт самодеятельности, затем выступит мужской хор и под конец вечера киносеанс, — ответил тот, тут же заметил Лену и улыбнулся ей. — Приходите, Елена Георгиевна, мы будем ждать вас с удовольствием.

— И больше ничего, только под вечер? — с сожалением спросил я. Успею ли я за это время разыскать Койота, вот в чем вопрос?

— Ну, еще состоится торжественное собрание, посвященное недавнему событию, — гордо ответил тот. — Выступит руководство местной партийной ячейки и наше командование.

Вот оно, то, что нужно! Я схватил военного за руку.

— А когда оно состоится? Нам очень туда попасть надо, браток.

— Да уже сейчас начнется, — сказал тот и указал куда-то в сторону. — Вон там, в зале приемов. Поторопитесь, если хотите занять удобные места.

Едва успев поблагодарить его, я потащил Лену в коридор, а затем и в зал приемов.

— Куда ты так торопишься? — спросила она. — Зачем тебе это собрание?

— Я должен встретить одного давнего приятеля, — сказал я и зашел в огромное помещение, заполненное людьми.

У дальней стены на возвышении находилась сцена с раскрытым сейчас занавесом, где за столами сидели гражданские и военные лица, рядом стояла трибуна. Сам зал был заставлен стульями и скамейками, на которых уже рассаживались зрители, преимущественно офицеры и рядовые.

Мы нашли места в одном из передних рядов, уже почти забитых публикой. Я вертел головой, оглядывая зал и прикидывая, откуда Койот нанесет удар. Скорее всего, он будет использовать свой давний опыт убийства с дальнего расстояния и будет расстреливать сидящих на сцене руководителей города из снайперской винтовки. В зале имелись смотровые зоны второго яруса, нечто вроде бельэтажа, сейчас они тоже были заполнены людьми. Взойти на них можно было с внешних лестниц, которые отсюда не были видны.

Осмотрев зал, я нашел две точки в противоположных концах зала, откуда можно было вести огонь. Это были технические помещения чуть выше второго яруса, где стояли прожекторы. Если устранить техников, оттуда можно вести огонь, вся сцена будет, как на ладони. Эти две световые точки находились на противоположных друг от друга стенах по обе стороны от сцены и мне предстояло выбрать, с какой из них будет стрелять Койот.

Ладно, для начала осмотрю правую зону, а потом и другую. Может, к тому времени кто-нибудь да объявится.

— Я сейчас отойду на минутку, но скоро приду, — прошептал я Лене. — Посмотрю, может быть здесь продают мороженое.

Девушка улыбнулась.

— В буфете, наверное, есть, но это обычно вечером, когда начинаются танцы. Хотя, сейчас тоже, может быть, подвезли.

Я выбрался из зала и бегом отправился по коридору в обход. Навстречу шли другие люди, настроение у всех было приподнятое. Что сейчас, интересно, начнется, если Койот начнет палить по важным шишкам, сидящим на сцене? Происшествие, несомненно, уменьшит градус веселья, чего я не должен допустить. Именно для этого меня, собственно говоря, сюда и отправили.

Я нашел лестницу, ведущую на второй этаж здания и быстро поднялся по ней. По ней спускались несколько офицеров, некоторых я толкнул плечом, извинился и побежал дальше, несмотря на то, что они потребовали остановиться.

На втором этаже я снова обыскали кабинеты, которые должны были вести к техническим помещениям вокруг сцены и сначала нашел только выходы на верхний ярус. Здесь уже было полно народу, тоже толпились и весело балагурили офицеры, впрочем, было много и гражданских лиц. Я побежал дальше и вскоре нашел наконец кабинку, с которой имелся доступ к управлению прожектором и другими осветительными приборами.

Здесь никого не было. Я вылез на маленький балкончик и оглядел зал. Отсюда действительно все было, как на ладони, меня же самого почти не видно за прожектором. Отличное место для стрельбы, почему здесь никого нет? Неужели я ошибся и Койот решил ударить иным способом?

В зале уже началось собрание, и первым выступил секретарь райкома. Он начал торжественную речь о том, что партия под мудрым управлением Сталина сумела добиться грандиозных успехов в оснащении нашей державы передовыми видами вооружения. Со своего места я видел, как внимательно его слушали и даже заметил Лену, глядящую на сцену. А еще я с досадой заметил, что мое место рядом с ней занял какой-то хлыщ и что-то пытается сказать девушке.

Затем мое внимание привлекло незначительное движение на противоположной стороне зала. Я посмотрел туда и вздрогнул от неожиданности. В другой кабинке, где можно было поворачивать прожектор в нужную сторону, находился человек, вооруженный снайперской винтовкой. И он навел ее на сцену и уже целился в сидящих там людей.

Присмотревшись, я узнал в нем того самого стрелка, за которым гонялся еще в Москве. Когда только он успел сюда приехать? Тоже спрыгнул на парашюте? Вот только как его остановить? Устроить стрельбу во время торжественного собрания?

Я достал «Маузер», доставшийся мне от Махрового и в задумчивости поглядел на него. Ну уж нет. Да за такую шумиху Зверь вообще подвесит меня за яйца на первом же попавшемся фонарном столбе.

Осталось только мгновенно помчаться к этой кабинке и схватить снайпера на месте. Надеюсь, он не успеет выстрелить. Я выскочил из своей клетки и побежал что было мочи по коридору, каждую секунду ожидая, что в зале прозвучат выстрелы и раздадутся крики паники. Наверное, все-таки стоило стрелять по снайперу через весь зал из пистолета, плевать на шумиху.

— Ну и придурок же ты, Миша Бутов, — прошептал я себе на бегу.

Но нет, к моему удивлению и счастью, выстрелов так и не последовало. Я ворвался в кабинку и схватил снайпера за спину. Затем развернул к себе и двинул пару раз по ребрам. Да, это тот самый снайпер, что стрелял по мне в Москве, когда принял за Курчатова.

От моих ударов он повалился на колени, но тоже успел узнать меня и изумленно смотрел мне в лицо. Я забрал у него винтовку, вытащил в коридор, потому что в кабинке было слишком мало места для действия и от души добавил прикладом в лицо.

— Ну, здравствуй, ублюдок, — задыхаясь, сказал я, потому что бегать по зданию сломя голову тоже нелегкая задачка. — Не ожидал меня здесь встретить? Отвечай, где Койот, ублюдок?

Он валялся на полу коридора и я добавил ему пинка в живот, а затем в бок. Он замолчал, потом как-то странно изогнулся и выудил из-под полы пиджака пистолет. К счастью я был настороже и выбил оружие у него из руки. Пистолет показался мне знакомым и я, приглядевшись, увидел, что это вовсе не пистолет, а знакомый мне наган, да еще и с брамитом, то есть глушителем.

Оглядевшись по сторонам, я схватил стрелка за шкирку и подтащил к стене. Затем поднял наган и приставил его к подбородку снайпера, целя снизу вверх.

— Ну, ублюдок, где Койот? — спросил я. — Куда он подевался?

Стрелок усмехнулся, глядя на меня. Из уголка губ его стекала струйка крови.

— Ты что же, думал, что спасешь всех этих людей в зале? — хрипло спросил он. — Да им уже ничего не поможет. Сейчас они все взлетят на воздух!

Едва услышав его, я понял, что просчитался.

Глава 27. Первый атомный реактор СССР

Впрочем, меня тут же поразила нестыковка в его сообщении.

— Если вы хотите взорвать весь зал, то зачем было стрелять из снайперки? — спросил я, продолжая держать наган с брамитом у него под челюстью. Оружие вышло длинное и громоздкое, но зато тихое, придется терпеть, ничего не поделаешь. — Там же и так все погибнут?

Он продолжал усмехаться.

— Нам нужно было наверняка убить директора комбината. Чтобы все знали, что это опасная для жизни работа.

— А, понятно, — сказал я и выстрелил ему в подбородок из нагана.

Благодаря глушителю вместо грохота раздался тихий хлопок. Пуля вошла стрелку снизу через челюсть и пробила мозг. Меня забрызгало кровью. Черт побери, мой костюм теперь никогда не отмыть.

Я поглядел на обмякшее тело киллера, моего коллеги и услышал приближающиеся голоса в коридоре, за поворотом. Ну еще только вас не хватало. Я схватил труп и затащил его обратно в кабинку для управления осветительными приборами. Там кое-как сложил на маленьком пятачке, где кое-как помещался взрослый человек, положил рядом винтовку и вышел обратно.

По дороге я прикрыл лицо платком, будто бы у меня зубная боль, затем зашел в туалет и умылся на скорую руку. Посмотрел в зеркало, висящее над умывальником и поразился мертвенной бледности своего лица. Затем быстро свернул свою испачканную вконец куртку в трубочку, рукава вывернул наружу и завязал получившееся подобие плаща на плечах.

Так хоть не видно крови и грязи, если, конечно, не вглядываться внимательно. Рубашку снова пришлось вытащить фалдами наружу и спрятать наган под нею. ТТ остался в куртке.

После этого я помчался вниз, снова на первый этаж. Как обычно, весь день у меня проходил в разъездах и пробегах. Людей уже попадалось совсем мало, все были на собрании или направлялись в буфет. Вот только на самом ли деле Койот успел заминировать сцену и не блефовал ли снайпер, когда говорил мне это? Нет, он не обманывал, готов поручиться. Надо осмотреть сцену, которая может взорваться в любой момент. И если сейчас я буду звать на помощь, то уйдет слишком много времени на объяснения, здание действительно может взлететь на воздух.

Опять придется действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Хотя, если мне удастся найти взрывное устройство, это уже будет достаточным доказательством, того, чтобы начать эвакуацию и вызывать саперов.

Я побежал снова по первому этажу вокруг зала, огибая его с внешней стороны. Надо добраться до бокового входа рядом со сценой, ведущего за кулисы. Где-то там можно будет и осмотреть все пространство под сценой. Еще желательно бы отыскать местного монтера, который знает, что да где находится.

Промчавшись по коридору и несколько раз свернув налево, я остановился перед небольшой дверью. Приоткрыв ее, я увидел, что попал точно по назначению. Вон она, сцена, видна сбоку, к возвышению вели ступеньки, а за громадными шторами, свисающими по обоим краям сцены, виднелись ряды зрителей. Между прочим, теперь вместо секретаря райкома уже выступал директор комбината, как там бишь его, Летницкий.

Рядом со входом, скрытые от зала занавесом, стояли помощники руководства, ответственные за организационные моменты, двое мужчин и женщина. Они оглянулись на меня и ближайший мужчина зашипел:

— Сюда нельзя, гражданин, вы что, не видите, что здесь люди выступают? — и попытался вытолкнуть меня в коридор и закрыть дверь.

Но не тут-то было. Я оттолкнул его самого и взошел на сцену, прикидывая, где здесь может быть расположено взрывное устройство.

— Вы что себе позволяете? — возмущенно сказал мужчина, а его коллеги с осуждением посмотрели на меня.

Я опустился на пол и осмотрел сцену. Где-то здесь должно быть отверстие для того, чтобы пройти под сцену. Ну-ка, наверное, где-нибудь здесь, сбоку.

— Дмитрий Яковлевич, вызовите милицию, — сказала женщина. — Вы что не видите, он же пьяный.

Я поднял руку и негромко сказал им:

— Товарищи, я из администрации здания. Мне надо срочно проверить прочность сцены. Вот прямо немедленно.

Для того, чтобы залезть под сцену, пришлось вылезти со сцены в зал. На меня тут же обратили внимание, поскольку я появился у всех на виду. Лена тоже заметила меня и удивленно округлила глаза. Я увидел небольшую дверцу, ведущую под стену, тут же открыл ее и, согнувшись, полез внутрь. Времени на церемонии совсем не осталось.

Под сценой было пыльно и темно. Сквозь щели между досками проникал тусклый свет. Ну и как здесь найти взрывное устройство? Придется обойти все это пространство по периметру, а также заглянуть на сцену, может быть, тогда я найду то, что нужно. Само собой, надо глядеть под ноги, как бы ненароком не задеть взрывчатку. Собрание продолжилось, а Летницкий продолжил рассказывать о том, как строили комбинат и возводили ядерный реактор. История вышла интересной, я слушал ее краем уха и должен признаться, что строители завода и в самом деле совершили трудовой подвиг, с нуля создав за несколько лет атомную станцию среди уральских лесов и озер.

Но для того, чтобы эта история не оборвалась трагическим финалом, мне нужно было срочно найти бомбу под сценой. Я облазил все помещение, но так ничего и не обнаружил. Вот чертовщина, опять я промахнулся, что ли? Хотя нет, со снайпером я вполне себе угадал, значит не могу и ошибаться насчет взрыва.

Или чертов стрелок меня обманул на прощание? Меня все-таки тревожила мысль о том, что зачем ему было убивать директора комбината и других руководителей города, если их и так должны были взорвать? Или здесь все-таки таится нечто другое, то, что я упустил?

— Поскольку радиоактивные вещества, с которыми нам приходится работать, представляют угрозу для жизни и здоровья, нам следует уделять особое внимание безопасности трудящихся при проведении работ, — продолжал говорить директор. — Помимо того, что сами по себе уран и вырабатываемый на комбинате плутоний имеют опасное излучение, в настоящее время еще и возникла проблема захоронения ядерных отходов, накопившихся в большом количестве в процессе деятельности нашего атомного реактора А-1. Мы должны самыми быстрыми темпами создать хранилища для утилизации отходов, потому что если это не будет сделано в самое ближайшее время, завод и реактор могут подвергнуться угрозе полного разрушения. Вот какая задача стоит перед нами, товарищи, на самое ближайшее время! Вот чем над предстоит заняться незамедлительно, начиная с сегодняшнего дня.

Я замер под сценой, вслушиваясь в его слова. Что он сказал? Радиоактивные отходы? Ну конечно, они же еще не научились их утилизировать. Насколько я помню, эти отходы требуют особого режима хранения, их надо постоянно охлаждать, потому что из-за высокой радиоактивности их содержимое выделяет тепло. Если этого не делать, они вполне могут взорваться. Если при этом еще остановить подачу воды на реактор, то он тоже может взлететь на воздух.

Я вспомнил, что о чем-то подобном говорил Миркинов, когда разговаривал в Москве по телефону, в то время как я охранял его в собственной квартире. Ага, вот что значит задумал этот Койот!

Догадавшись, что под сценой нет никакого взрывного устройства, я со всей возможной скоростью полез обратно, то и дело стукаясь головой о балки и перекладины. Затем нашел дверцу и вылез наружу, весь пыльный и в паутине.

Не обращая внимания на глазеющих меня людей, я тут же выбежал из зала и в коридоре столкнулся с двумя милиционерами. Рядом с ними стоял насупленный Дмитрий Яковлевич.

— Вот он, тот самый нарушитель порядка, — пожаловался он, указывая на меня. — Чуть было не сорвал торжественное собрание, посвященное такому историческому событию!

— Документики ваши позвольте, гражданин, — сказал милиционер, оглядывая мой грязный наряд. — Пройдемте с нами.

Ну что же, вы мне тоже сейчас не помешаете, правоохранительные органы.

— Хорошо, — сказал я и отправился вместе с ними. — Мои документы остались в машине, на которой я сюда приехал. С собой у меня есть только направление на распределение. Вот, глядите.

Я показал милиционеру направление и он внимательно изучил его. Затем указал подбородком в сторону выхода.

— Пойдемте вместе с нами, будем составлять протокол.

Это все мне было только на руку. Мне бы только узнать, где находится реактор и складируются захоронения, а потом отобрать у милиционеров машину и отправиться туда. Еще бы только избавиться от назойливого Дмитрия Яковлевича, который семенил рядом с нами и подливал масла в огонь:

— А еще он забрался под сцену, чуть ли не вызвав ее обрушение и тем самым подвергнув опасности жизни руководства местной партийной организации, администрации комбината и военных. Понимаете, какой скандал мог бы случиться?

— Понимаем, гражданин, — ответил милиционер. — Пойдемте с нами, вы будете свидетелем.

Дмитрий Яковлевич немного обмяк, но возражать не посмел и отправился вместе с нами.

Я шел посреди двух милиционеров,как под конвоем, а сзади тащился мой жалобщик. Но в вестибюле нас встретила Лена. Она успела прибежать сюда из зала, пройдя более коротким путем. Ах, сейчас она была очень некстати. Лучше бы девушка осталась в зале.

— Товарищ милиционер, он вовсе не виноват, — горячо сказала Лена, подойдя к нам. — Мы сидели на скамейке возле райкома и ничего не делали. Он даже не видел, куда побежал тот человек. Отпустите его, пожалуйста.

— Вы это о чем, гражданочка? — спросил милиционер. — Мы задержали этого человека за нарушение общественного порядка. Сейчас составим протокол и отпустим.

— Все в порядке, Лена, — сказал я девушке и незаметно подмигнул. — Скоро я вернусь к тебе.

Лена растерянно замерла, а мы пошли дальше. Неподалеку около постового я увидел Емелю, целеустремленно шедшего через вестибюль. Ну вот, только этого очкарика не хватало сейчас. Неужели он пожалуется насчет Махрового? Емеля тоже заметил нас, удивленно поправил пенсне, но промолчал. Он поглядел на Лену, не отрывающую от нас глаз и пошел дальше. Ну хорошо, хоть этот не путался под ногами.

Вскоре мы вышли из Дома офицеров и подошли к черной «Победе» с надписью «Милиция» на борту и громкоговорителем на крыше. Меня усадили на заднее сиденье, а рядом расположился Дмитрий Яковлевич.

Оба милиционера уселись спереди. Судя по всему, они не увидели во мне особо злостного правонарушителя и хотели составить протокол об административном нарушении. Хорошие ребята, но я вынужден вас огорчить. Я оказался очень злостным нарушителем.

Едва водитель завел машину и отъехал от здания, я сказал:

— А теперь езжайте к реактору.

Милиционер рядом с водителем удивленно обернулся.

— Что вы такое говорите, гражданин? Это еще зачем?

Я вытащил наган и прижал брамит к его лбу.

— Потому что так надо. Так, руки на приборную панель, чтобы я их видел. Пистолеты положили вот сюда, между сиденьями. И без фокусов.

Милиционеры повиновались, причем водитель начал было замедлять ход. Дмитрий Яковлевич смотрел на меня в ужасе. Он явно очень жалел, что ввязался в эту авантюру. Я поглядел на него и решил пока ничего не говорить, чтобы он не услышал лишнего.

— Эй, лейтенант, ты не тормози, — сказал я водителю, забрав их пистолеты. — Езжай быстрее. А чтобы вы не наделали глупостей, я скажу вам, что являюсь сотрудником МГБ и прибыл сюда со специальным заданием. Остальное я объясню вам позже.

Мы проехали по улицам городка, на которых попадались редкие прохожие. Машин было еще меньше, в основном, это были грузовики, наполненные строительными материалами и мчавшиеся в одном с нами направлении. Мы проехали некоторое время, выехали из города и впереди показались строительные сооружения для обслуживания комбината.

Миновав их, машина повернула и помчалась по другой дороге. Впереди виднелось продолговатое здание атомного реактора с вытянутыми вверх темными окнами, метров десять в вышину. Рядом высился шпиль башни, а еще дальше здания лабораторий. Рядом росли деревья, ветки еще без листьев, мертвые и только наливающиеся соком. Отсюда до ближайшего жилья было идти пару километров и я высадил Дмитрия Яковлевича, пригрозив ему на прощание:

— Больше не ябедничай!

Мы поехали дальше к реактору и я вернул милиционерам пистолеты, сказав:

— К сожалению, у меня сейчас нет при себе удостоверения и вам придется поверить мне на слово, ребята. Вы можете попробовать оказать мне сопротивление и погибнуть геройской смертью, а можете помочь мне в борьбе с нашим общим врагом.

Милиционеры внимательно слушали меня.

— Вон там, на месте складирования радиоактивных отходов, должен орудовать диверсант, — сказал я. — Он направлен сюда империалистическими державами, чтобы навредить нашей атомной программе. Да, сегодня вы слышали сообщение Ворошилова о том, что СССР разработал и успешно испытал собственную ядерную бомбу, но если сейчас диверсанту получится нанести ущерб нашему комбинату, все эти заявления окажутся громким пшиком. Вы понимаете, таким образом, о какой опасности идет речь? Он планирует взорвать ядерные отходы, а затем прекратить подачу воды к реактору. Это вызовет катастрофу ужасающей силы. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

Последнюю фразу я сказал, вспомнив трагедию Чернобыля.

— Все это понятно, — сказал один из милиционеров, выслушав меня. — Вот только кто может доказать, что ты и в самом деле из МГБ?

— Сейчас это сделать некому, — пожал я плечами. — Так что решать вам самим. Но, наверное, настоящий диверсант не стал бы отдавать вам оружие, а просто пристрелил бы вас, а тела сбросил на обочину дороги. Как считаете?

Милиционеры переглянулись и я увидел, что они мне поверили.

— Ладно, — сказал тот, что сидел на пассажирском сиденье. — Будем считать, что мы тебе поверили. Какой у нас план?

— Ну и отлично, — сказал я. — Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Миша.

Милиционера на пассажирском сиденье звали Алексей, а водителя Слава.

— Диверсант должен ошиваться где-то возле баков хранения отходов, — сказал я, пожав им руки. — Вы видели их?

— Видели, — ответил Алексей. — Это такие заглубленные бетонные сооружения с ячейками для емкостей из нержавеющей стали. Объемом около двухсот кубов каждая.

— Так вот, ему достаточно залить туда раствор плутония, чтобы произошло окисление и отходы перегрелись, — сказал я. — Так что он там наверняка орудует баками и грузовиком. Как только увидите человека, пытающегося что-то залить в баки, стреляйт на поражение. Не вступайте с ним в переговоры, не пытайтесь его арестовать, он вооружен и очень опасен.

Мы к тому времени проехали здание реактора и промчались по грунтовой дороге еще дальше. Ярко светило солнце и снег вокруг на местности почти растаял, земля показалась огромными черными пятнами. Вдали виднелось озеро Кызылташ, а рядом речка Теча.

А еще неподалеку от речки мы увидели несколько грузовиков и людей, копошащихся рядом. Они уже сумели открыть тяжеленные крышки двух баков для хранения отходов и возились с другими. Это сколько же радиации они умудрились получить?

В любую минуту люди Койота могли залить химикаты в баки с отходами и спровоцировать взрыв. А потом нападут на реактор. По моим прикидкам их было человек десять, значит, можно попытаться справиться.

— Подъезжай ближе, — приказал я Славе, а сам достал «Маузер». Сейчас наган с брамитом неподходящее оружие, разве что в качестве запасного. — Но не слишком, остановись возле обочины и повернись боком. Они сейчас начнут нас обстреливать.

Мы не доехали около пятидесяти метров, когда люди Койота бросили заниматься отходами и начали стрелять по нам. Я услышал пистолетные выстрелы, а еще одиночные автоматные очереди. Стекло в машине треснуло и разбилось, пули застучали по корпусу. Мы выбрались из машины и милиционеры отстреливались, пока я спустился, пригнувшись под откос дороги и начал обходить диверсантов с фланга. Иногда я поглядывал в сторону, где находились грузовики врага, но видел только крыши кузовов, поскольку нас разделяло возвышение дороги.

Обойдя их по большой дуге, я побежал, пригнувшись, и уже хотел напасть с тыла, когда грохнул выстрел и рядом со мной просвистела пуля. Я бросился за ствол дерева, стоявшего рядом и поглядел из-за него, кто это там такой бдительный.

Ну конечно, теперь я сразу увидел Койота, целящегося в меня из пистолета. Он стоял возле грузовика и прятался за его капотом, но я сразу узнал его насупленную физиономию и складки на лбу. Вот теперь он и в самом деле походил полностью на свое изображение, которое мне показывал Зверь.

Грохнул еще один выстрел и пуля вонзилась в ствол, за которым я сидел. Я сделал ложный выход вправо, но тут же метнулся обратно. Снова грохнул выстрел и пуля прожужжала рядом с моей головой. Меткий, собака! Пожалуй, я больше не буду так рисковать.

— Может, ты сдашься, товарищ Собакевич? — спросил я, сидя за деревом. — А то время против тебя работает, скоро здесь будут подкрепления.

— Нет, против тебя, щенок, — ответил Койот. Голос у него оказался звонкий и раскатистый, будто металлический. — Сейчас мы прикончим твоих милиционеров, а потом возьмемся за тебя. И пока приедут твои подкрепления, мы уже взорвем реактор.

А ведь он говорит правду. Мне и в самом деле нужно поторапливаться. Мои помощники не продержатся слишком долго против превосходящих сил, в том числе и автомата.

Я снова осторожно высунулся из-за ствола и не увидел Койота на прежнем месте. Он уже переместился к грузовику с другой стороны. Пока он не видел меня, я снова перебежал обратно за возвышенность дороги и побежал назад. Теперь я хотел напасть на врага не с тыла, а с фланга, там, где обзор закрывали грузовики. Помимо «Маузера», я вытащил еще наган и взял его в правую руку.

Каждую секунду я ожидал выстрела от Койота, но его не последовало. Видимо, мой маневр все-таки чуточку привел его в замешательство. Он потерял меня. Все это позволило мне добежать до грузовиков вплотную. Прижавшись к кузову стоящего с краю, я перевел дыхание и глянул вниз, под колеса. Здесь я увидел ноги сразу троих людей Койота, ведших огонь по милиционерам.

Противники находились совсем близко от меня. Не мешкая, я опустился на подтаявший снег и выстрелил из нагана по ближайшему. Попал ему в ногу, а когда он со стоном повалился на землю, добавил ему в грудь. Точно также я расправился с двумя остальными. Тихие выстрелы нагана позволили мне оставаться незамеченным.

Другие диверсанты находились у дальних грузовиков, стоявших возле баков с отходами. Тут я увидел еще одного диверсанта, бегущего в мою сторону между ближайших грузовиков и сразу узнал в нем Койота. Он тоже пригнулся и сразу увидел меня. Начал стрелять на бегу, а я тоже открыл по нему огонь, продолжая лежать на земле.

Мы попали друг в друга одновременно. Моя пуля угодила ему в грудь, а он попал мне в плечо. Дьявол, как же больно, это моя многострадальная левая рука, мне пришлось выронить «Маузер». Койот извивался на грязном снегу от боли, а я, превозмогая боль, прицелился и с тихим хлопком выстрелил в него еще два раза. После последнего выстрела он затих, а я буквально физически ощущал, как пули заходят в его тело и остаются там.

Там, дальше, еще продолжалась перестрелка. Я поднялся и прокрался мимо грузовиков вперед, туда, где люди убитого Койота огрызались выстрелами. Не выходя на открытое пространство, я снова прилег на землю и опять увидел двоих из них под колесами грузовика. Несмотря на то, что я вдруг почувствовал страшную слабость, я сумел подстрелить еще двоих, прежде чем земля завертелась перед моими глазами.

Сознания я, однако, не потерял. Полежал еще минут пять и немного пришел в себя. Затем осознал, что выстрелы прекратились. Неужели милиционеры погибли? Я услышал шаги на снегу и приготовил наган, хотя в нем почти не осталось патронов. Перезарядить его с раненым плечом я не мог. Ладно, попробую выстрелить последним патроном.

— Эй, ты как там, живой? — послышался голос Алексея.

Милиционер осторожно подошел ко мне и опустился рядом на колено.

— Они убежали, — сказал он. — Их осталось трое и они убежали. Но Славку подстрелили, сволочи. Ты держись, слышишь? Помощь близко.

Я его уже не слышал, потому что все вокруг померкло у меня перед глазами.

Очнулся я уже в госпитале, весь перевязанный, как мумия. Не успел я позвать медсестру, как в палату вошел Зверь.

— Ну что, герой? — сказал он. — Как себя чувствуешь?

— По сравнению с Койотом довольно неплохо, — ответил я и поморщился. — Чего это меня заковали в бинты? Где я? Я хочу уехать отсюда.

— Ты в больнице Челябинска, — ответил Зверь. — И я поздравляю тебя с выполнением первого задания.

— Ну да, я очень рад, служу Советскому Союзу и все такое, но лучше было оставить меня в медпункте комбината, — ответил я. — Там у меня была одна знакомая.

Зверь вздохнул и потускнел. Я насторожился. Чего это он вдруг не ругается на меня за бредовые шуточки? Последующие слова начальника подтвердили мои самые худшие опасения.

— Я тебе должен сообщить плохую весть, Миша, — сказал Зверь, достал из командирского планшета конвертик и передал мне. — Лена исчезла сразу после твоего отъезда к реактору, а в ее сумочке, оставшейся в Доме офицеров, мы нашли вот это письмо. Помимо нее, исчез Емеля, помощник Махрового. Мы считаем, что это именно он организовал похищение девушки.

Я кое-как развернул конверт правой рукой и прочитал записку, написанную печатными буквами: «Твоя девушка у нас. Если хочешь забрать ее, приезжай в Ленинград. Инструкции получишь на почтамте до востребования». Внизу вместо подписи стояло наименование организации отправителя: «Корпорация М».


***

Заседание специальных агентов, как и обычно, открылось ровно в восемь утра по североамериканскому тихоокеанскому времени. Как и обычно, его вел Мак, седовласый худощавый джентльмен, облаченный в строгий серый костюм. Офис располагался в одном из неприметных зданий на одной из тихих улочек Вашингтона.

Агенты сидели за длинным столом и молча поглядывали друг на друга. В Корпорации М не очень приветствовалось дружелюбие сотрудников по отношению друг к другу. Не считая Мака, агентов было одиннадцать человек.

— Господа, — сказал Мак, поочередно рассматривая их. — Сегодня мы, как обычно, проведем заседание и обсудим текущие аспекты деятельности корпорации. Однако перед началом заседания я должен сделать специальное заявление. У нас появилось пополнение среди приоритетных целей противника. Это молодой человек, только недавно закончивший спецкурсы Отдела возмездия, но чрезвычайно хорошо показавший себя на оперативном задании «в поле». Это благодаря ему провалился наш план по срыву атомного проекта в СССР и погиб наш коллега оперативным псевдонимом Койот.

Он бросил в центр стола фотографию атлетически сложенного парня с упрямым выражением глаз, скуластого, поджатыми губами и высоким лбом.

— Его зовут Михаил Бутов и с этого момента он возглавляет наш список приоритетных целей для ликвидации.


Оглавление

  • Глава 1. Сверхсекретный объект
  • Глава 2. Зверев Зверь
  • Глава 3. Первый блин комом
  • Глава 4. Катран на удачу
  • Глава 5. Что будет, если сунуть палку в осиное гнездо?
  • Глава 6. Планы любят меняться на ходу
  • Глава 7. Увлекательная поездка
  • Глава 8. Отпуск для молодоженов
  • Глава 9. Закрытый город
  • Глава 10. Завод атомной бомбы
  • Глава 11. Переполох в цехе
  • Глава 12. Второй стрелок
  • Глава 13. Большой бум в Арзамасе
  • Глава 14. Грандиозный аншлаг в Доме культуры
  • Глава 15. Веселая поездка домой
  • Глава 16. Семейные разборки
  • Глава 17. Каково быть приманкой
  • Глава 18. Охота на Койота
  • Глава 19. Смертная казнь
  • Глава 20. Спасение отца атомной бомбы
  • Глава 21. Другие ключевые фигуры проекта
  • Глава 22. Комбинат № 817
  • Глава 23. Создатели атома
  • Глава 24. Развлечения в бараке
  • Глава 25. Допрос с пристрастием
  • Глава 26. Визит в Дом офицеров
  • Глава 27. Первый атомный реактор СССР